Читать онлайн «Книга Черепов». Книга черепа


Книга Черепов читать онлайн, Силверберг Роберт

Роберт Сильверберг

1. ЭЛИ

2. НЕД

3. ТИМОТИ

4. НЕД

5. ОЛИВЕР

6. ЭЛИ

7. ТИМОТИ

8. ОЛИВЕР

9. НЕД

10. ОЛИВЕР

11. ЭЛИ

12. ОЛИВЕР

13. НЕД

14. ТИМОТИ

15. ОЛИВЕР

16. ЭЛИ

17. НЕД

18. ЭЛИ

19. ОЛИВЕР

20. НЕД

21. ТИМОТИ

22. ЭЛИ

23. НЕД

24. ТИМОТИ

25. ЭЛИ

27. ЭЛИ

28. НЕД

29. ТИМОТИ

30. ОЛИВЕР

31. ЭЛИ

32. НЕД

33. ЭЛИ

34. ОЛИВЕР

35. ТИМОТИ

36. ОЛИВЕР

37. ЭЛИ

38. НЕД

39. ОЛИВЕР

40. ЭЛИ

41. НЕД

42. ЭЛИ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Роберт Сильверберг

Книга Черепов

1. ЭЛИ

По Новоанглийскому шоссе въезжаем с севера в Нью-Йорк. Оливер, как всегда, за рулем. Неутомим, расслаблен, окно полуоткрыто, свежий ветерок полощет длинные светлые волосы. Тимоти обмяк на сиденье рядом. Спит. Второй день наших пасхальных каникул: уродливые островки почерневшего снега свалены грязными кучами на обочине. В Аризоне не будет мертвого снега. Рядом со мной на заднем сиденье Нед что-то царапает в потрепанном, скрепленном спиралью блокноте, заполняя страницу за страницей своим почерком с левым наклоном. Его темные глазки светятся демоническим блеском. Наш дешевенький, голубенький Достоевский. В левом ряду сзади взревел грузовик, обошел нас и вдруг, круто подрезав, влез в наш ряд, почти не оставив нам места. Мы чуть не вмазались. Оливер ударил по тормозам, выругался. Тормоза взвизгнули, нас швырнуло вперед. Через долю секунды он перестроился в пустой правый ряд, чтобы в нас не врезалась машина сзади. Тимоти проснулся.

— Какого черта? — пробурчал он. — Неужто так трудно дать мне чуток вздремнуть?

— Мы едва не погибли, — пылко сказал ему Нед, подавшись вперед, выплевывая слова в большое розовое ухо Тимоти. — Забавно получилось бы, да? Четыре положительных молодых человека, направляющихся на запад за вечной жизнью, раздавлены грузовиком на Новоанглийском шоссе. Их гибкие молодые конечности разметались по всей обочине.

— Вечная жизнь, — произнес Тимоти. Ругнулся. Оливер хохотнул.

— Шансы пятьдесят на пятьдесят, — заметил я уже не в первый раз. — Экзистенциальная игра. Двоим достанется жизнь вечная, двоим — смерть.

— Экзистенциальное дерьмо, — откликнулся Тимоти. — Старик, ты меня удивляешь. Как это тебе только удается выдавать это экзистенциальное число с таким серьезным видом? Ты что, и вправду веришь?

— А ты нет?

— В «Книгу Черепов»? В твою аризонскую Шангри Ла?

— Если не веришь, то почему тогда потащился с нами?

— Потому что в Аризоне в марте тепло. — В разговоре со мной он употреблял легкий, небрежный тон гол из деревенского клуба Джона О'Хары. Он так умело им пользовался, что меня всего передергивало. За его спиной восемь поколений лучших людей страны. — Могу же я позволить себе сменить обстановку, старичок.

— И это все? — спросил я. — В этом и состоит вся глубина твоих философских и эмоциональных обоснований этой поездки? Ты заставляешь меня испытывать чувство вины. Одному Богу известно, почему ты считаешь нужным вести себя так отстраненно и хладнокровно, когда речь идет о таких вещах. А еще этот твой тягучий акцент; а это аристократическое убеждение в том, что обязательства любого рода — нечто грязное и неприличное, что они…

— Не надо меня обличать, пожалуйста, — перебил Тимоти. — У меня нет настроения углубляться в этнопсихологический анализ. Довольно утомительное занятие.

Произнес он это вежливо, уходя от разговора с назойливо настойчивым еврейским мальчиком, вполне дружелюбным, достойным истинного американца способом.

Больше всего я ненавидел Тимоти, когда он начинал щеголять передо мной своей наследственностью, своим естественным произношением напоминая мне, что его предки основали эту великую страну, в то время как мои копали картошку в литовских лесах.

— Хочу еще немножко вздремнуть, — сказал он. Оливеру же заметил:

— Чуть повнимательней следи за этой долбаной дорогой, ладно? И разбуди меня, когда доберемся до Шестьдесят седьмой.

Теперь, когда он обращался не ко мне — непростому, действующему на нервы представителю чуждой, малоприятной, но, что не исключено, превосходящей породы, — в его голосе произошла некоторая перемена. Теперь он сделался сельским помещиком, разговаривающим с простым крестьянским парнем. Такие отношения подразумевают отсутствие каких бы то ни было сложностей. Дело, конечно, не в том, что Оливер так уж прост. Но именно таков был его экзистенциальный образ в глазах Тимоти, и образ этот действовал, определяя их отношения независимо от реального положения вещей.

Тимоти зевнул и снова отключился. Оливер резко надавил на педаль газа, и мы стрелой помчались за грузовиком, ставшим причиной наших неприятностей. Обогнав его, Оливер перестроился и занял позицию впереди, как бы подзадоривая водителя сыграть еще разок в ту же игру. Я беспокойно оглянулся на красно-зеленое чудовище, нависшее над нашим задним бампером. Вверху неясно маячило злое, угрюмое, неподвижное лицо водителя: здоровенные небритые щеки, холодные глаза с прищуром, плотно сжатые губы. Будь его воля, он бы смел нас с дороги. От него исходили волны ненависти. Он ненавидел нас за то, что мы молоды, за то, что мы симпатичны (это я-то симпатичен!), за то, что у нас есть время и gelt[1] учиться в колледже и забивать себе мозги всякими бесполезными вещами. Там, наверху, сидело само невежество, причем воинствующее. Плоская голова под засаленной тряпичной кепкой. Более патриотичный, с более высокими, чем у нас, моральными устоями трудяга-американец, раздосадованный тем, что вынужден болтаться за четырьмя щенками-умниками. Я хотел было попросить Оливера перестроиться, прежде чем нас протаранят, но тот не сходил с полосы, держа скорость на пятидесяти милях в час, блокировав грузовик. Иногда Оливер бывает очень упрям.

Мы уже въехали в Нью-Йорк по какому-то шоссе, прорезавшему Бронкс. Места, мне незнакомые. Я — дитя Манхэттена: ездил только подземкой. Даже автомобиль водить не умею. Автострады, машины, бензоколонки, будки сборщиков платы — все это материальные свидетельства цивилизации, с которой мне пришлось столкнуться лишь косвенно. Еще школьником наблюдал я за ребятами из предместий, наводнявших город по уик-эндам. Все они были в машинах, а рядом с ними сидели златовласые шиксы . Нет, не мой это мир, совсем не мой. Хоть и было им всего лет по шестнадцать-семнадцать, как и мне, они казались мне полубогами. С девяти до половины первого они раскатывали по побережью, а потом ехали обратно в Ларчмонт, Лоуренс, Верхний Монтклер, останавливались на какой-нибудь тихой тенистой улочке, перебирались со своими подругами на заднее сиденье, и в лунном свете мелькали белые бедра, спускались трусики, расстегивались молнии, следовали стремительные толчки, слышались стоны и покряхтыванья. А я тем временем ездил на метро в Вест-Сайд. Половое развитие по этой причине идет по-другому. В метро девицу не отдерешь. А как насчет того, чтобы заняться этим в лифте, поднимающемся на пятнадцатый этаж дома на Риверсайд-Драйв? А что вы скажете насчет занятий сексом на залитой гудроном крыше какого-нибудь жилого дома, на высоте двухсот пятидесяти футов над Уэст-Энд авеню, восходя к оргазму в то время, как вокруг тебя расхаживают голуби, неодобрительно наблюдающие за твоей техникой, наперебой воркующие по поводу прыща на твоей заднице? Нет, расти в Манхэттене — это значит вести совсем другую жизнь, полную неудобств и ограничений, которые губят твою юность. В то время как долговязые бездельники имеют возможность резвиться в своих мотелях о четырех колесах. Конечно, у нас, у тех, кто уживается с недостатками городской жизни, взамен вырабатываются другие качества. У нас более богатое, более интересное духовное содержание, поневоле сформированное неблагоприятными условиями. Разбивая людей по категориям, я всегда отделяю водителей от неводителей. С одной стороны — оливеры и тимоти, с другой — эли. Нед, если по справедливости, принадлежит ко мне подобным — неводителям, мыслителям, книжникам — интровертам, мучающимся, обделенным пассажирам подземки. Но у него есть водительские права. Что ж, еще одно доказательство извращенности его натуры.

Как бы там ни было, я радовался возвращению в Нью-Йорк, пусть даже так, проездом по пути на «золотой запад». Это моя почва. Точнее, была бы моей, если бы мы миновали незнакомый Бронкс и въехали бы в Манхэттен. Книжные лавки, киоски с сосисками, музеи, киношки (мы, жители Нью-Йорка, не называем их «киношки», но они называют), толпы. Текстура, густота. Добро пожаловать в Кошерную Страну. Вид, греющий душу после месяцев, проведенных в плену патриархальной глуши Новой Англии с ее величественными деревьями, широкими проспектами, белыми конгрегационалистскими церквушками, голубоглазыми людьми. Как здорово сбежать от простоты Лиги Плюща вашего кампуса и снова вдохнуть задымленный воздух. Ночь в Манхэттене, потом — на запад. В пустыню. В лапы Хранителей Черепов. Я подумал о той разукрашенной странице старинной рукописи, архаичном шрифте, орнаментальной рамке с восемью ухмыляющимися черепами, каждый из которых заключен в квадратик с маленькими колоннами. Жизнь вечную тебе предлагаем. Насколько нереальной кажется мне сейчас вся эта з ...

knigogid.ru

КРИЧАЩИЕ ЧЕРЕПА. Книга секретов. Невероятное очевидное на Земле и за ее пределами

КРИЧАЩИЕ ЧЕРЕПА

Кричащие или визжащие черепа встречаются в ряде мест в Великобритании. Когда их пытаются удалить из дома, то они протестуют, издавая специфические звуки. Прежние обладатели многих из черепов такого рода являлись жертвами насильственной смерти.

Установлено, что все кричащие черепа объединяет общее желание, которое их владельцы нередко выражают на смертном одре, – быть похороненным в стенах определенного дома, ибо в противном случае дух почившего не обретет покоя. Считается, когда это волеизъявление нарушается, то черепа протестуют, выражая свое несогласие в форме различного рода полтергейстных явлений, грохота, тресков и стонов. Обычно обитатели дома догадываются о связи между беспорядками и погребением и отрывают череп из могилы, с тем чтобы поместить его у себя.

Черепа пытались разбивать, жечь, перемалывать в пыль, хоронить в негашеной извести или даже далеко в горах. Все усилия оказывались тщетными, ибо спустя какое-то время череп вновь появлялся на прежнем месте, приводя присутствующих в мистический ужас.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

esoterics.wikireading.ru

Книга Череп молчания читать онлайн Роберт Говард

Роберт Говард. Череп молчания

Царь Кулл - 6

 

    …И, испещрив его десятком ран смертельных,

    Поверг врага на землю. А потом

    О вражий череп постучал перстом

    И рассмеялся - коль назвали б это смехом -

    И стал следить, как тают жизнь и страх

    В остекленевших выпуклых глазах

    Летописи Валузии

    * * *

    Люди и поныне называют тот день Днем Царского Страха. Ибо Кулл, царь Валузии, был в конце концов всего лишь человеком. Воистину, трудно было бы найти другого столь отважного человека, но всему есть пределы, даже мужеству. Конечно, Кулла посещали дурные предчувствия, по спине его порой ползали мурашки, а подчас его охватывала внезапная жуть или даже ужас перед неведомым. Но то были лишь краткие потрясения разума и души, порожденные в основном удивлением, какой-нибудь гнусной тайной или чем-то сверхъестественным - скорее отвращение, нежели настоящий страх. Поэтому истинный страх так редко посещал его, что люди надолго запомнили этот день.

    Да, в тот день Кулл познал Страх, неистовый, ужасающий, бессознательный, проникающий до самых костей и леденящий кровь. Поэтому люди говорят о времени Страха Кулла, но говорят об этом без презрения, да и сам Кулл вспоминает тот день без всякого стыда. Ибо все, что произошло, послужило лишь к вящей славе самого Кулла.

    Вот как это случилось.

    Кулл праздно восседал на троне в Зале Приемов, лениво прислушиваясь к беседе своих друзей. Там был Ту, главный советник, Ка-ну, посланник пиктов, Брул, правая рука Ка-ну, а также раб Кутулос, бывший величайшим ученым всех Семи Империй.

    -  Все суть иллюзия, - говорил Кутулос. - Все лишь внешние проявления глубинной Сути, лежащей за пределами человеческого разумения, поскольку не существует никаких соотношений, с помощью которых ограниченный разум мог бы измерить безграничное. Все окружающее может быть единым по сути своей, и все - идти от одного корня. Это было известно Рааме, величайшему мудрецу всех эпох, некогда освободившему людей от ига безвестных демонов и указавшему народу путь к величию.

    -  Он был могущественным некромантом, - сказал Ка-ну.

    -  Он не был волшебником, - возразил Кутулос. - Не был завывающим, бормочущим заклинания, гадающим по потрохам змеи. В Рааме не было ничего от шарлатана. Он познал основные принципы, постиг Стихии и понял, что воздействие естественных причин на естественные силы приводит к естественным результатам. Он сотворял то, что могло показаться чудесами, лишь приложением собственной силы естественным путем, что было для него столь же просто, сколь для нас - зажечь огонь, и что столь же недоступно для нас, как то же добывание огня для наших обезьяноподобных предков.

    -  Тогда почему он не раскрыл все свои тайны людям? - спросил Ту.

    -  Потому что знал, что многие знания не принесут людям добра. Какой-нибудь злодей мог бы подчинить себе целый народ, нет, даже всю вселенную, обладай он знаниями Раамы. Человек должен учиться сам, развивая в процессе учения свою душу.

    -  Так ты говоришь, что все лишь иллюзия? - заявил Ка-ну, искусный в делах государствах, но невежественный в философии и науке и посему уважавший Кутулоса за его знания. - Как же так Ведь мы можем слышать, видеть и ощущать.

    -  А что такое вид и звук? - возразил раб. - Разве не отсутствие молчания, и разве молчание - не отсутствие звука? Отсутствие чего-то не является чем-либо вещественным. Оно ничто. А как может существовать ничто?

    -  Тогда зачем существуют вещественные предметы? - спросил Ка-ну, словно озадаченный ребенок.

knijky.ru

Книга Смердящего Черепа. ЖИВЫЕ ВЕДЫ РУСИ. ОТКРОВЕНИЯ РОДНЫХ БОГОВ

Книга Смердящего Черепа

Прежде, чем ты возможешь сказать: «Я-Бог», возмоги сказать: «Я-прах».

Ибо чтобы стать как Бог, прежде ты должен умереть как человек.

(Влх. Родосвет)

Не познавший таинств Смердящего Черепа – не постигнет таинств Благоухающего Цветка. Не вкусивший смерти – не придёт к Возрождению.

Страшащийся жизни – не достоин жизни. Страшащийся смерти – не достоин жизни внове.

Пьющий Огненную Кровь из чаши, сделанной из Черепа – любим Богами и благословен Именем Того, Кто владычествует в Смерти.

Солнце на небе – отрубленная голова Трисветлого Бога, Чья священная Кровь – Ярая Сурья в обрядовой чаре Того, Кто владычествует в Смерти.

Испив из чары той – поистине в Бессмертное облечёшься.

Испив из [чаши из] черепа предка – покровительство его в роду небесном обрящешь и вервь рода земного его продлишь, яко свою.

Испив из [чаши из] черепа врага – силу и славу его обрящешь.

Испив из [чаши из] черепа друга – силу его в помощь себе призовёшь.

Испив из [чаши из] черепа волхва – мудрость его обрящешь.

Испив из [чаши из] черепа воина – силу и удаль его обрящешь.

Испив из [чаши из] черепа купца – богатство его обрящешь.

Испив из [чаши из] черепа оратая[112] – могуту Матери Сырой Земли обрящешь.

На ограде черепа на кольях восставишь – станут в оберег.

На Капище черепа утвердишь – станут во связь с Иным.

Во доме недруга кощное сокроешь – то станет во смерть ему.

Обитель черепа почитай обителью не бессмысленной плоти, но разумной души.

Знак черепа почитай знаком подлинной – обнажённой – Действительности, очищенной от покровов маяты мира сего.

В пустых глазницах черепа почти Кощного Владыку – в правом, и Мару – в левом.

В провале носа -- почти мертвящее дыхание Чернобога и разящие вихри Стрибога.

Во рту – почти всепожирающую пасть Ящера, Владыки Под- земья.

В верхней части черепа почти Небесный свод.

Во темени – почти Предвечную Тьму, Непостижимый Исток и Начало всего сущего.

В зубах – почти поколения предков: с правой стороны – мужского пола, с левой – женского.

Остановив взор [плотских] очей и сосредоточив внимание своё на черепе, прозри Оком Духовным, как из Вечного рождается преходящее, облекаясь в плоть, и как затем из телесной оболочки высвобождается То, Что не подвержено смерти.25. Узри, как из Смердящего Черепа произрастает Благоухающий Цветок, как из смерти рождается новая жизнь, как Вечное Бытие совершает Великое Коловращение, возвращаясь к Своему Истоку, замыкая Велесов Круг – Коло Перерождений – Силой, рождённой в рудяном пламени священной Огненной Крови.

СЛАВА РОДУ!

[2006]

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

esoterics.wikireading.ru

Книга Смердящего Черепа. Черная книга Мары

Книга Смердящего Черепа

Прежде, чем ты возможешь сказать: «Я — Бог», возмоги сказать: «Я — прах».

Ибо чтобы стать как Бог, прежде ты должен умереть как человек.

(Влх. Родосвет)

Не познавший таинств Смердящего Черепа — не постигнет таинств Благоухающего Цветка. Не вкусивший смерти — не придёт к Возрождению.

Страшащийся жизни — не достоин жизни. Страшащийся смерти — не достоин жизни внове.

Пьющий Огненную Кровь из чаши, сделанной из Черепа — любим Богами и благословен Именем Того, Кто владычествует в Смерти.

Солнце на небе — отрубленная голова Трисветлого Бога, Чья священная Кровь — Ярая Сурья в обрядовой чаре Того, Кто владычествует в Смерти.

Испив из чары той — поистине в Бессмертное облечёшься.

Испив из [чаши из] черепа предка — покровительство его в роду небесном обрящешь и вервь рода земного его продлишь, яко свою.

Испив из [чаши из] черепа врага — силу и славу его обрящешь.

Испив из [чаши из] черепа друга — силу его в помощь себе призовёшь.

Испив из [чаши из] черепа волхва — мудрость его обрящешь.

Испив из [чаши из] черепа воина — силу и удаль его обрящешь.

Испив из [чаши из] черепа купца — богатство его обрящешь.

Испив из [чаши из] черепа оратая[27] — могуту Матери Сырой Земли обрящешь.

На ограде черепа на кольях восставишь — станут в оберег.

На Капище черепа утвердишь — станут во связь с Иным.

Во доме недруга кощное сокроешь — то станет во смерть ему.

Обитель черепа почитай обителью не бессмысленной плоти, но разумной души.

Знак черепа почитай знаком подлинной — обнажённой — Действительности, очищенной от покровов маяты мира сего.

В пустых глазницах черепа почти Кощного Владыку — в правом, и Мару — в левом.

В провале носа — почти мертвящее дыхание Чернобога и разящие вихри Стрибога.

Во рту — почти всепожирающую пасть Ящера, Владыки Подземья.

В верхней части черепа почти Небесный свод.

Во темени — почти Предвечную Тьму, Непостижимый Исток и Начало всего сущего.

В зубах — почти поколения предков: с правой стороны — мужского пола, с левой — женского.

Остановив взор [плотских] очей и сосредоточив внимание своё на черепе, прозри Оком Духовным, как из Вечного рождается преходящее, облекаясь в плоть, и как затем из телесной оболочки высвобождается То, Что не подвержено смерти.25. Узри, как из Смердящего Черепа произрастает Благоухающий Цветок, как из смерти рождается новая жизнь, как Вечное Бытие совершает Великое Коловращение, возвращаясь к Своему Истоку, замыкая Велесов Круг — Коло Перерождений — Силой, рождённой в рудяном пламени священной Огненной Крови.

Слава Роду!

[2006]

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

Скрытая рука. Крик души царского генерала

Книга генерал-майора Российской Императорской Армии графа Череп-Спиридовича выходит в свет на его Родине впервые. Написанная в эмиграции по горячим следам коммунистической революции и гражданской войны она имела сложную судьбу.

Первая публикация «Скрытой руки» появилась в 1926 году в Нью-Йорке стараниями Антибольшевистской ассоциации издателей. До 1969 года вышло еще три издания, в том числе шведское с предисловием Хэрульфа Викингсона, которое и попало нам в руки.

Случилось это следующим образом. В семидесятые годы теперь уже прошлого века в Библиотеке Конгресса США проходила очередная «инвентаризация» книг. Среди изданий, предназначенных на выброс, оказалось исследование Череп-Спиридовича о мировом правительстве. Видимо, кому-то из начальства не понравилось его содержание. «Скрытая рука» могла бы быть уничтожена изабыта, если бы рядом, по случайному совпадению, не оказалась сотрудница русского происхождения. Она изъяла книгу Черепа-Спиридовича из макулатуры и забрала домой.

«Скрытая рука» ходила среди эмигрантов-патриотов из рук в руки, став легендой. О публикации её в СССР тогда не могло быть и речи. И вот «невозможное» стало возможным. Наша соотечественница из Америки передала год тому назад сохранившиеся копии – английскую и шведскую – для перевода на русский язык. Она же пожертвовала средства на издание. Теперь исследование царского генерала о «тайном мировом правительстве» станет достоянием тысяч русских людей. Книга Череп-Спиридовича написана на простом, понятном широкому кругу читателей, языке. Но мы все же позволим себе сделать небольшой комментарий, чтобы прояснить собственную позицию.

Проблема мирового правительства и место в ней еврейства – чрезвычайно актуальна сегодня, в век глобализации и формирования «нового мирового порядка». По данной теме выходят десятки, если не сотни трудов. Только среди современных русских авторов назовем труды Валерия Емельянова, Олега Платонова, Юрия Бегунова, Михаила Назарова, Виктора Острецова, Юрия Воробьевского. То, что у Череп-Спиридовича было лишь очерчено в общем виде, сегодня досконально разработано и документально подтверждено. То, что было криком души царского генерала, сегодня уже часть истории Белой контрреволюции.

«Скрытую руку» следует читать как исторический документ, принимая во внимание личные особенности автора и его драматической эпохи. Надо понимать, что у вас в руках не профессиональное, академическое исследование, выверенное и высушенное научными редакторами, а труд автора-подвижника, которым двигало религиозное, порой фанатичное чувство возмущения и жажда справедливости.

Поверхностного знакомства с книгой Череп-Спиридовича не достаточно для понимания сложной проблематики мирового правительства. Серьезному читателю мы рекомендуем изучить, помимо упомянутых русских авторов, труды Генри Форда, Дугласа Рида, Энтони Саттона, Ральфа Эпперсона, Дэвида Дюка и др., изданные недавно на русском языке.

Наша конечная цель состоит не только в том, чтобы обличить «темные силы», сорвать с них маску лицемерия и схватить преступника за руку, но и в том, чтобы, тщательно изучив механизмы тайного правительства, превзойти его по качеству знания, силе и мощи. Миром должны управлять мы, а не они.

Предисловие

Автором были проведены тщательные исследования с целью изменить устоявшиеся взгляды на исторические события, написать историю «по совести», на чем настаивали Ламартин и Вашингтон Ирвинг. Полученные в ходе исследования результаты предлагаются на рассмотрение мыслящей аудитории. Они, без сомнения, будут способствовать расширению кругозора читателей и не приведут к появлению новых предрассудков в обществе. Генерал-майор, граф Артемий Иванович Череп-Спиридович родился в 1868 году и является отпрыском древнего аристократического рода, идущего ещё от варягов. Имеются сведения, что   его семье принадлежали  баржи на реке Волге. У него  была жена и двое сыновей. Ещё до первой мировой войны  Князь Череп-Спиридович предупреждал   обоих: и русского, и германского императора, что  грядущая война  не будет на пользу ни одному из них. Он писал письма даже американскому президенту, предупреждая его о заговоре.

Нордический характер и отличное образование развили в генерале Спиридовиче духовное рвение, конструктивный импульс и удивительное упорство, необходимые для того, чтобы его всесторонние знания и способность предвидеть будущее нашли применение в трудной ситуации. Однако от каждого читателя зависит, воспользуется ли он этими знаниями на практике путем отказа от участия в деятельности общества «Враги человечества». Один чикагский раввин недавно сказал:

Граф Толстой предсказывал: «Человек, пришедший с севера, спасет цивилизацию». Возможно это Череп-Спиридович? Кто знает? – Прочтите эту книгу, и ваше представление о мире изменится навсегда.

Чикаго, 4 июля, 1925г. Херульф Викингсон

Вступление

«Сможет ли выжить наша цивилизация?» – с тревогой спрашивают многие. Цивилизация выживет, если книга эта будет прочитана, а послание, заключенное в ней, будет распространено.

Цивилизация погибнет, если книга эта будет забыта. Граф Окума, дальновидный японский политик, говорил, что настоящая война приведет к смерти арийской цивилизации. И, хотя он знает, как наша цивилизация погибнет, он, представитель иного мира, не раскрывает причин гибели. Поэтому это делаю я.

Почему ряд британских (среди них президент [British Empire's Press Роберт Дональд], французских, славянских редакторов назвали меня «гениальным провидцем», «пророком», обладающим «удивительным», «сверхъестественным», «чудесным» даром провидения и интуицией? Потому что они нашли в 7 книгах, написанных мною до начала войны, более 80 предсказаний, которые впоследствии сбылись.

Почему сбываются все мои пророчества?

Только потому, что я всецело полагаюсь на предостережения, сделанные нашим Спасителем. (Евангелие от Иоанна VIII, 44, Евангелие от Матфея XXIII, 15 и т.д.).

litresp.ru