Сен. Книга четвертая. Возврат. Книга четвертая


Книга четвертая. Исповедь

Книга четвертая

I

1. В течение этих девяти лет, от девятнадцатого до двадцать восьмого года жизни моей, я жил в заблуждении и вводил в заблуждение других, обманывался и обманывал разными увлечениями своими: открыто — обучением, которое зовется «свободным», втайне — тем, что носило обманное имя религии. Там была гордость, здесь суеверие, и всюду — пустота. Там я гнался за пустой известностью, за рукоплесканиями в театре на стихотворных состязаниях в борьбе ради венков из травы, там увлекался бессмысленными зрелищами и безудержным разгулом; тут, стремясь очиститься от этой грязи, подносил Так называемым святым и избранным пищу, из которой они в собственном брюхе мастерили ангелов и богов для нашего освобождения. И я был ревностным последователем всего этого и соответственно действовал с друзьями своими, совместно со мною и через меня обманутыми.

Пусть смеются надо мной гордецы, которых Ты еще не поверг ниц и не поразил ради спасения их. Боже мой: я все равно исповедую позор мой во славу Твою. Позволь мне, молю Тебя, дай покружить сейчас памятью по всем кружным дорогам заблуждения моего, исхоженный мною, и «принести Тебе жертву хвалы» Что я без Тебя, как не вожак себе в пропасть? Что я такое, когда мне хорошо, как не младенец, сосущий молоко Твое и питающийся «Тобой — пищей, пребывающей вовек»? И что такое человек, любой человек, раз он человек? Пусть же смеются над нами сильные и могущественные; мы же, нищие и убогие, да исповедуемся перед Тобой.

II

2. В эти годы я преподавал риторику и, побежденный жадностью, продавал победоносную болтливость. Я предпочитал, Ты знаешь это, Господи, иметь хороших учеников, в том значении слова, в котором к ним прилагается «хороший», и бесхитростно учил их хитростям не затем, чтобы они губили невинного, но чтобы порой вызволяли виновного. Боже, Ты видел издали, что я едва держался на ногах на этой скользкой дороге, и в клубах дыма чуть мерцала честность моя, с которой, во время учительства своего, обучал я любящих суету и ищущих обмана, я, сам их союзник и товарищ.

В эти годы я жил с одной женщиной, но не в союзе, который зовется законным: я выследил ее в моих безрассудных любовных скитаниях. Все-таки она была одна, и я сохранял верность даже этому ложу. Тут я на собственном опыте мог убедиться, какая разница существует между спокойным брачным союзом, заключенным только ради деторождения, и страстной любовной связью, при которой даже дитя рождается против желания, хотя, родившись, и заставляет себя любить.

3. Вспоминаю еще, что однажды я решил выступить на состязании драматических поэтов. Какой-то гаруспик поручил спросить меня, сколько я заплачу ему за победу, и я ответил, что это мерзкое колдовство мне ненавистно и отвратительно, и что еслй бы меня ожидал даже венец из нетленного золота, то я не позволю ради своей победы убить муху. А он как раз и собирался убить и принести в жертву животных, рассчитывая, по-видимо этими почестями склонить ко мне демонов. Я отверг это зло потому, что чтил святость Твою, Боже сердца моего. Я не умел ведь любить Тебя; только в телесной славе умел я представить Тебя. Душа, вздыхающая по таким выдумкам, разве «не распутничает вдали от Тебя?», она верит лжи и «питает ветры». Я, конечно, не хотел, чтобы за меня приносили жертву демонам, которым я сам проиносил себя в жертву своим суеверием. И что значит «питать ветры», как не питать этих духов, то есть свои заблуждениями услаждать их и быть им потехой?

III

4. Продолжал я советоваться и с этими проходимцами (называют «математиками»), ссылаясь на то, что они не приносят никаких жертв и не обращаются ни к одному духу с молитвами о своих предсказаниях. Тем не менее христианское, настоящее благочестие отвергает и вполне последовательно осуждает их деятельность.

Хорошо исповедоваться Тебе, Господи, и говорить: «Смилуйся надо мною, излечи душу мою, потому что я согрешил перед Тобою», хорошо не злоупотреблять снисхождением Твоим, позволяя себе грешить, и помнить слово Господне: «Вот ты здоров, не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего хуже». Эт спасительное наставление они ведь пытаются целиком уничтожить, говоря: «Небом суждено тебе неизбежно согрешить», или «Это сделали Венера или Сатурн, или Марс». Следовательно если на человеке, на этой плоти, крови, на гордой трухе, виш нет, то винить следует Творца и Устроителя неба и светил. А кто же это, как не Ты, Господь наш, сладостный исток справедливости, который «воздаешь каждому по делам его и сердца сокрушенного и смиренного не презираешь».

5. Жил в это время человек острого ума, очень опытный и известный в своем деле врач, который, в качестве проконсула, своею рукою возложил в том состязании венец победителя на мою больную голову; тут он врачом не оказался. В такой болезни целитель Ты, Который «противишься гордым и смиренным даешь благодать». И разве не Ты помог мне через этого старика? разве Ты оставил лечить душу мою? Я ближе познакомился с ним и стал его прилежным и постоянным собеседником (речь его, оживленная мыслью, была безыскусственной, но приятной и важной). Узнав из разговора со мной, что я увлекаюсь книгами астрологов, он, с отеческой лаской, стал уговаривать меня бросить их и не тратить зря на эти пустяки трудов и забот, нужных для полезного дела. Он рассказал мне, что он настолько изучил эту науку, что в юности хотел сделать ее своим насущным занятием; раз он понял Гиппократа, то уж, конечно, смог понять и эти книги. Впоследствии, однако, он их бросил и занялся медициной единственно потому, что ясно увидел их совершенную лживость; человек порядочный, он не захотел зарабатывать свой хлеб обманом. «У тебя, — добавил он, — есть твоя риторика, которой ты можешь жить; этой же ложью ты занимаешься по доброй воле, а не по нужде, и должен верить мне тем более, что я постарался изучить ее в совершенстве, желая ее сделать единственным источником заработка». Я спросил у него, по какой же причине многие их предсказания оказываются верны, и он ответил, как мог, а именно, что это делается силой случая, всегда и всюду действующего в природе. Если человеку, который гадает по книге поэта, занятого только своей темой и ставящего себе свои цели, часто выпадает стих, изумительно соответствующий его делу, то можно ли удивляться, если человеческая душа, по какому-то побуждению свыше, не отдавая себе отчета в том, что с ней происходит, изречет вовсе не по науке, а чисто случайно то, что согласуется с делами и обстоятельствами вопрошающего.

6. И тут Ты позаботился обо мне, действуя в нем и через него. В памяти моей Ты оставил набросок того, что впоследствии я должен был искать уже сам. Тогда же ни он, ни мой дорогой Небридий, юноша и очень хороший и очень чистый, смеявшийся над предсказаниями такого рода, не могли убедить меня от них отказаться. На меня больше действовал авторитет авторов этих книг, и в своих поисках я не нашел еще ни одного верного доказательства, которое недвусмысленно выявило бы, что верные ответы на заданные вопросы продиктованы судьбой или случайностью, а не наукой о наблюдении за звездами.

IV

7. В эти годы, когда я только что начал преподавать в своем родном городе, я завел себе друга, которого общность наших вкусов делала мне очень дорогим. Был он мне ровесником и находился в том же цвету цветущей юности. Мальчиками мы росли вместе; вместе ходили в школу и вместе играли. Тогда мы еще не были так дружны; хотя и впоследствии тут не было истинной дружбы, потому что истинной она бывает только в том случае, если Ты скрепляешь ее между людьми, привязавшимися друг к другу «любовью, излившейся в сердца наши Духом Святым, Который дан нам». Тем не менее, созревшая в горячем увлечении одним и тем же, была она мне чрезвычайно сладостна. Я уклонил его от истинной веры, — у него, юноши, она не была глубокой и настоящей, — к тем гибельным и суеверным сказкам, которые заставляли мать мою плакать надо мною. Вместе с моей заблудилась и его душа, а моя не могла уже обходиться без него.

И вот Ты, по пятам настигающих тех, кто бежит от Тебя, Бог отмщения и источник милосердия, обращающий нас к себе дивными способами, вот Ты взял его из этой жизни, когда едва исполнился год нашей дружбе, бывшей для меня сладостнее всего, что было сладостного в тогдашней моей жизни.

8. Может ли один человек «исчислить хвалы Твои» за благодеяния Твои ему одному? Что сделал Ты тогда. Боже мой? как неисследима «бездна судеб Твоих». Страдая лихорадкой, он долго лежал без памяти, в смертном поту. Так как в его выздоровлении отчаялись, то его окрестили в бессознательном состоянии. Я не обратил на это внимания, рассчитывая, что в душе его скорее удержится то, что он узнал от меня, чем то, что делали с его бессознательным телом. Случилось, однако, совсем по-иному. Он поправился и выздоровел, и как только я смог говорить с ним (а смог я сейчас же, как смог и он, потому что я не отходил от него, и мы не могли оторваться друг от друга), я начал было насмехаться над крещением, которое он принял вовсе без сознания и без памяти. Он уже знал, что он его принял. Я рассчитывал, что и он посмеется вместе со мной, но он отшатнулся от меня в ужасе, как от врага, и с удивительной и внезапной независимостью сказал мне, что если я хочу быть ему другом, то не должен никогда говорить ему таких слов. Я, пораженный и смущенный, решил отложить свой натиск до тех пор, пока он оправится и сможет, вполне выздоровев, разговаривать со мной о чем угодно. Но через несколько дней, в мое отсутствие, он опять заболел лихорадкой и умер, отнятый у меня, безумного, чтобы жить у Тебя на утешение мне.

9. Какою печалью омрачилось сердце мое! куда бы я ни посмотрел, всюду была смерть. Родной город стал для меня камерой пыток, отцовский дом — обителью беспросветного горя; все, чем мы жили с ним сообща, без него превратилось в лютую муку. Повсюду искали его глаза мои, и его не было. Я возненавидел все, потому что нигде его нет, и никто уже не мог мне сказать: «Вот он придет», как говорили об отсутствующем, когда он был жив. Стал я сам для себя великой загадкой и спрашивал душу свою, почему она печальна и почему так смущает меня, и не знала она, что ответить мне. И если я говорил «надейся на Бога», она справедливо не слушалась менй, потому что человек, которого я так любил и потерял, был подлиннее и лучше, чем призрак, на которого ей ведено было надеяться. Только плач был мне сладостен, и он наследовал другу моему в усладе души моей.

V

10. Теперь, Господи, это уже прошло, и время залечило мою рану. Можно ли мне услышать от Тебя, Который есть Истина, можно ли преклонить ухо моего сердца к устам Твоим и узнать от Тебя, почему плач сладок несчастным? Разве Ты, хотя и всюду присутствуя, отбрасываешь прочь от себя наше несчастье? Ты пребываешь в Себе; мы кружимся в житейских испытаниях. И, однако, если бы плач наш не доходил до ушей Твоих, ничего не осталось бы от надежды нашей. Почему с жизненной горечи срываем мы сладкий плод стенания и плач, вздохи и жалобы?

Или сладко то, что мы надеемся быть услышаны Тобою? Это верно в отношении молитв, которые дышат желанием дойти до Тйбя. Но в печали об утере и в той скорби, которая окутывала меня? Я ведь не надеялся, что он оживет, и не этого просил своими слезами; я только горевал и плакал, потерян я был и несчастен: потерял я радость свою. Или плач, горестный сам по себе, услаждает нас, пресытившихся тем, чем мы когда-то наслаждались и что теперь внушает нам отвращение?

VI

11. Зачем, однако, я говорю это? Сейчас время не спрашивать, а исповедоваться Тебе. Я был несчастен, и несчастна всякая душа, скованная любовью к тому, что смертно: она разрывается, теряя, и тогда понимает, в чем ее несчастье, которым несчастна была еще и до потери своей.

Таково было состояние мое в то время; я горько плакал и находил успокоение в этой горечи. Так несчастен я был, и дороже моего друга оказалась для меня эта самая несчастная жизнь. Я, конечно, хотел бы ее изменить, но также не желал бы утратить ее, как и его. И я не знаю, захотел ли бы я умереть даже за него, как это рассказывают про Ореста и Пилада, если это только невыдумка, что они хотели умереть вместе один за другого, потому что хуже смерти была для них жизни врозь. Во мне же родилось какое-то чувство Совершенно этому противоположное; было у меня и жестокое отвращение к жизни и страх перед смертью. Я думаю, что чем больше я его любил, тем больше ненавидел я смерть и боялся, как лютого врага, ее, отнявшую его у меня. Вдруг, думал я, поглотит она и всех людей: могла же она унести его.

В таком состоянии, помню, находился я. Вот сердце мое, Боже мой, вот оно взгляни во внутрь его, таким я его вспоминаю. Надежда моя, Ты, Который очищаешь меня от нечистоты таких привязанностей, устремляя глаза мои к Тебе и «освобождая от силков ноги мои». Я удивлялся, что остальные люля живут, потому что тот, которого я любил так, словно он не мог умереть, был мертв: и еще больше удивлялся, что я, его второе «я», живу, когда он умер. Хорошо сказал кто-то о своем друге: «половина души моей». И я чувствовал, что моя душа и его душа были одной душой в двух телах, и жизнь внушала мне ужас: не хотел я ведь жить половинной жизнью. Потому, может быть, и боялся умереть, чтобы совсем не умер тот, которого я так любил.

VII

12. О, безумие, не умеющее любить человека, как полагается человеку! О, глупец, возмущающийся человеческой участью! Таким был я тогда: я бушевал, вздыхал, плакал, был в расстройстве, не было у меня ни покоя, ни рассуждения.

Повсюду со мной была моя растерзанная, окровавленная душа, и ей невтерпеж было со мной, а я не находил места, куда ее пристроить. Рощи с их прелестью, игры, пение, сады, дышавшие благоуханием; пышные пиры, ложе нег, самые книги и стихи — ничто не давало ей покоя, все внушало ужас, даже дневной свет; все, что не было им, было отвратительно и ненавистно. Только в слезах и стенаниях чуть-чуть отдыхала душа моя, но когда приходилось забирать ее оттуда, тяжким грузом ложилось на меня мое несчастье. К Тебе, Господи, надо было вознести ее и у Тебя лечить. Я знал это, но и не хотел и не мог, тем более, что я не думал о Тебе, как о чем-то прочном и верном. Не Ты ведь, а пустой призрак и мое заблуждение были моим богом. И если я пытался пристроить ее тут, чтобы она отдохнула, то она катилась в пустоте и опять обрушивалась на меня, и я оставался с собой: злосчастное место, где я не мог быть и откуда не мог уйти. Куда мое сердце убежало бы от моего сердца? Куда убежал бы я от самого себя? Куда не пошел бы вслед за собой?

И все-таки я убежал из родного города. Меньше искали его глаза мои там, где не привыкли видеть, и я переехал из Тагасты в Карфаген.

VIII

13. Время не проходит впустую и не катится без всякого воздействия на наши чувства: оно творит в душе удивительные дела. Дни приходили и уходили один за другим; приходя и уходя, они бросали в меня семена других надежд и других воспоминаний; постепенно лечили старыми удовольствиями, и печаль моя стала уступать им; стали, однако, наступать — не другие печали, правда, но причины для других печалей. Разве эта печаль так легко и глубоко проникла в самое сердце мое не потому, что я вылил душу свою в песок, полюбив смертное существо так, словно оно не подлежало смерти?

А меня как раз больше всего утешали и возвращали к жизни новые друзья, делившие со мной любовь к тому, что я любил вместо Тебя: нескончаемую сказку, сплошной обман, своим нечистым прикосновением развращавйшй наши умы, зудевшие желанием слушать. И если бы умер кто-нибудь из моих друзей, эта сказка не умерла бы для меня.

Было и другое, что захватывало меня больше в этом дружеском общении: общая беседа и веселье, взаимная благожелательная услужливость; совместное чтение сладкоречивых книг, совместные забавы и взаимное уважение; порою дружеские размолвки, какие бывают у человека с самим собой, — самая редкость разногласий как бы приправляет согласие длительное, — взаимное обучение, когда один учит другого и в свою очередь у него учится; тоскливое ожидание отсутствующих; радостная встреча прибывших. Все такие проявления любящих и любимых сердец, в лице, в словах, в глазах и тысяче милых выражений, как на огне сплавляют между собою души, образуя из многих одну.

IX

14. Вот что мы любим в друзьях и любим так, что человек чувствует себя виноватым, если он не отвечает любовью на любовь. От друга требуют только выражения благожелательности. Отсюда эта печаль по случаю смерти; мрак скорби; сердце, упоенное горечью, в которую обратилась сладость; смерть живых, потому что утратили жизнь умершие.

Блажен, кто любит Тебя, в Тебе друга и ради Тебя врага. Только тот не теряет ничего дорогого, кому все дороги в Том, Кого нельзя потерять. А кто это, как не Бог наш. Бог, Который «создал небо и землю» и «наполняет их», ибо, наполняя, Ои и создал их. Тебя никто не теряет, кроме тех, кто Тебя оставляет, а кто оставил, — куда пойдет и куда убежит? Только от Тебя, милостивого, к Тебе, гневному. Где не найдет он в каре, его достигшей, Твоего закона? А «закон Твой — истина», и «истина — это Ты».

15. «Боже сил, обрати нас, покажи нам лик Твой, и мы спасемся». Куда бы ни обратилась человеческая душа, всюду кроме Тебя наткнется она на боль, хотя бы наткнулась и на красоту, но красоту вне Тебя и вне себя самой. И красота эта ничто, если она не от Тебя. Прекрасное родится и умирает; рождаясь, оно начинает как бы быть и растет, чтобы достичь полного расцвета, а, расцветши, стареет и гибнет. Не всегда, правда, доживает до старости, но гибнет всегда. Родившись и стремясь быть, прекрасное, чем скорее растет, утверждая свое бытие, тем сильнее торопится в небытие: таков предел, положенный Тобою земным вещам, потому что они только части целого, существующие не одновременно; уходя и сменяя друг друга, они, как актеры, разыгрывают все цельную пьесу, в которой им даны удельные роли. То же происходит и с нашей речью, состоящей звуковых обозначений. Речь не будет целой, если каждое слово, отзвучав в своей роли, не исчезнет, чтобы уступить место другому.

Да хвалит душа моя за этот мир Тебя, «Господь, всего Создатель», но да не прилипаете нему чувственной любовью, обо он идет, куда и шел — к небытию, и терзает душу смертной тоской, потому что и сама она хочет быть и любит отдыхать на том, что она любит. А в этом мире негде отдохнуть, потому что все в нем безостановочно убегает: как угнаться за этим плотскому чувству? Как удержать даже то, что сейчас под рукой? Медлительно плотское чувство, потому что оно плотское: ограниченность — его свойство. Оно удовлетворяет своему назначению, но его недостаточно, чтобы удержать то, что стремится от положенного начала к положенному концу. Ибо в слове Твоем, которым создан мир, слышит оно: «Отсель и досель».

16. Не суетись, душа моя: не дай оглохнуть уху сердца от грохота суеты твоей. Слушай, само Слово зовет тебя вернуться: безмятежный покой там, где Любовь не покинет тебя, если сам ты Ее не покинешь. Вот одни создания уходят, чтобы дать месте другим: отдельные части в совокупности своей образуют этот дольний мир. «Разве Я могу уйти куда-нибудь?» — говорт Слово. Здесь утверди жилище свое; доверь все, что у тебя есть; душа моя, уставшая, наконец, от обманов. Доверь Истине все, что у тебя есть от Истины, и ты ничего не утратишь; истлевшее у тебя покроется цветом; исцелятся все недуги твои; преходящее получит новый облик, обновится и соединится с тобой; оно не увлечет тебя в стремлении вниз, но недвижно останется с тобой и пребудет у вечно недвижного и пребывающего Бога.

17. Зачем, развращенная, следуешь ты за плотью своей? Пусть она, обращенная, следует за тобой, все, что ты узнаешь через нее, частично; ты не знаешь целого, которому принадлежат эти части, и все-таки они тебя радуют. Если бы твое плотское чувство способно было охватить все, и не было бы оно, в наказание тебе, справедливо ограничено постижением только части, то ты пожелал бы, чтобы все, существующее сейчас, прошло, дабы ты больше мог наслаждаться целым. Ведь и речь нашу ты воспринимаешь тоже плотским чувством, и тебе, разумеется, захочется, чтобы отдельные слога быстро произносились один за другим, а не застывали неподвижно: ты ведь хочешь услышать все целиком. Так и части, составляющие нечто единое, но возникающие не все одновременно в том, что они составляют: все вместе радует больше части, если бы только это «все» могло быть разом воспринято. Насколько же лучше тот, кто создал целое — Господь наш. И Он не уходит, потому что для Него нет смены.

XI

18. Если тела угодны тебе, хвали за них Бога и обрати любовь свою к их мастеру, чтобы в угодном тебе не Стал ты сам неугоден. Если угодны души, да будут они любимы в Боге, потому Что и они подвержены перемене, и утверждаются в Нем, а иначе проходят и преходят. Да будут же любимы в Нем: увлеки к Нему с собой те, какие сможешь, и скажи им: «Его будем любить: Он создатель и Он недалеко». Он не ушел от Своего создания: оно из Него и в Нем. Где же Он? Где вкушают истину? Он в самой глубине сердца, только сердце отошло от Него. «Вернитесь, отступники, к сердцу» и прильните к Тому, Кто создал вас. Стойте с Ним — и устоите;. успокойтесь в Нем и покойны будете. Куда, в какие трущобы вы идете? Куда вы идете? То хорошее, что вы любите, от Него, и поскольку оно с Ним, оно ходошо и сладостно, но оно станет горьким — и справедливо, — потому что несправедливо любить хорошее и покинуть Того, Кто дал это хорошее.

Зачем вам опять и опять ходить по трудным и страдным дорогам? Нет покоя там, где вы ищете его. Ищите, что вы ищете, но это не там, где вы ищете. Счастливой жизни ищете вы в стране смерти: ее там нет. Как может быть счастливая жизнь там, где нет самой жизни?

19. Сюда спустилась сама Жизнь наша и унесла смерть нашу и поразила ее избытком жизни своей. Прогремел зов Его, чтобы мы вернулись отсюда к Нему, в тайное святилище, откуда Он пришел к нам, войдя сначала в девственное чрево, где с Ним сочеталась человеческая природа, смертная плоть, дабы не остаться ей навсегда смертной, и «откуда Он вышел, как супруг из брачного чертога своего, радуясь, как исполин, пробежать поприще». Он не медлил, а устремился к нам, крича словами, делами, смертью, жизнью, сошествием, восшествием крича нам вернуться к Нему. Он ушел с глаз наших, чтобы мы вернулись в сердце наше и нашли бы Его. Он ушел, и вот Он здесь; не пожелал долго быть с нами и не оставил нас. Он ушел туда, откуда никогда не уходил, ибо «мир создан Им» и «Он был в этом мире» и «пришел в этот мир спасти грешников». Ему исповедуется душа моя, и Он «излечил ее, потому что она сргрешила пред Ним».

«Сыны человеческие, доколе будет отягощено сердце ваше?» Жизнь спустилась к вам — разве не хотите вы подняться и жить? Но куда вам подняться, если вы «высоко и положили на небо главы свои» Спуститесь, чтобы подняться, и поднимайтесь к Богу: вы ведь упали, поднявшись против Него.

Скажи им это, пусть они плачут «в долине слез», увлеки их с собой к Богу, ибо слова эти говоришь ты от Духа Святого, если говоришь, горя огнем любви.

XII

20. Я не знал тогда этого, я любил дольную красоту, я шел в бездну и говорил друзьям своим: «Разве мы любим что-нибудь кроме прекрасного? А что такое прекрасное? И что такое красота? Что привлекает нас в том, что мы любим, и располагает к нему? Не будь в нем приятного и прекрасного, оно ни в коем случае не могло бы подвинуть нас к себе». Размышляя, я увидел, что каждое тело представляет собой как бы нечто целое и потому прекрасное, но в то же время оно приятно и тем, что находится в согласовании с другим. Так отдельный член согласуется со всем телом, обувь подходит к ноге и т. п. Эти соображения хлынули из самых глубин моего сердца, и я написал работу «О прекрасном и соответствующем», кажется, в двух или трех книгах. Тебе это известно, Господи: у меня же выпало из памяти. Самих книг у меня нет; они затерялись, не знаю, каким образом.

XIII

21. Что побудило меня, Господи, Боже мои, посвятить эти книги Гиерию, римскому оратору, которого я не знал лично, но которым восхищался за его громкую славу ученого. Мне сообщили некоторые его изречения, и они мне нравились. Еще больше нравился он мне потому, что очень нравился другим, и его превозносили похвалами, недоумевая, как сириец, умевший сначала прекрасно говорить по-гречески, стал впоследствии мастером латинской речи и выдающимся знатоком во всех вопросах, касающихся философии.

Человека хвалят, и вот его заглазно начинают любить. Разве эта любовь входит в сердце слушающего от слов хвалящего? Нет! любящий зажигает любовью и другого. Поэтому и любят того, кого хралят другие, веря, что хвала ему возглашается нелживым сердцем, а это значит, что хвалят, любя.

22. Так любил я тбгда людей, доверяясь суду человеческому, а не Твоему, Господи, которым никто не обманывается.

Почему, однако, хвалы ему воздавались совсем иные, чем знаменитому вознице или цирковому охотнику, прославленному народной любовью? Они были серьезны и важны; такие хотел я услышать о себе самом. Я ведь не хотел бы, чтобы меня хвалили и любили так, как актеров, хотя я сам расхваливал их и любил; но я избрал бы полную неизвестность, даже ненависть к себе, ноне такую славу, но не такую любовь. Какими гирями одна и та же душа развешивает разную, столь несходную любовь? Почему я люблю в другом то, что одновременно ненавижу? Я ведь гнушаюсь этим для себя и наотрез от этого отказываюсь. А мы оба, и он и я, люди! Хорошую лошадь можно любить, не желая стать ею, даже если бы это было возможно. С актером случай другой: он нашего рода. Значит, я люблю в человеке то, что для меня в себе ненавистно, хотя и я человек? Великая бездна сам человек, «чьи волосы сочтены» у Тебя, Господи, и не теряются у Тебя, и, однако, волосы его легче счесть, чем его чувства и движения его сердца.

23. Что же касается Гиерия, то он принадлежал к тому типу ораторов, который мне так нравился, что мне самому хотелось быть одним из них. Я заблуждался в гордости своей, «был носим всяким ветром», и совершенно скрыто от меня было руководство Твое. И откуда мне знать и как с уверенностью исповедать Тебе, что я больше любил его за любовь и похвалы, чем за те занятия, за которые его хвалили? Если бы те же самые люди не хвалили, а бранили его и рассказывали о нем то же самое, но с бранью и презрением, я не воспламенился бы любовью к нему, хотя ни занятия его, ни он сам не стали бы другим: другими были бы только чувства рассказчиков.

Вот куда брошена немощная душа, не прилепившаяся еще к крепкой истине. Ее несет и кружит, бросает туда и сюда, смотря по тому, куда дует вихрь слов и мнений. Они заслоняют ей свет, и она не видит истины. Она же вот — перед нами.

Для меня тогда было очень важно, чтобы моя книга и мои труды стали известны этому человеку. Его одобрение заставило бы меня загореться еще большим усердием; его неодобрение ранило бы мое суетное, не имевшее в Тебе опоры сердце. И, однако, я с любовью охотно переворачивал перед своим умственным взором вопрос о прекрасном и соответственном, о чем писал ему, и приходила восторг от своей работы, не нуждаясь ни в чьих похвалах.

XIV

24. Я не видел, однако, стержня в великом деле, в искусстве Твоем, Всемогущий, «Который один творишь чудеса». Душа моя странствовала среди телесных образов: «прекрасное», являющееся таковым само по себе, и «соответственное», хорошо согласующееся с другим предметом, я определял и различал, пользуясь доказательствами и примерами из мира физического.

Потом я обратился к природе души, но ложные понятия, бывшие у меня о мире духовном, мешали мне видеть истину. Во всей силе своей стояла истина у меня перед глазами, а я отвращал свой издерганный ум от бестелесного к линиям, краскам и крупным величинам. И так как я не мог увидеть это в душе, я думал, что не могу видеть и свою душу. Я любил согласие, порождаемое добродетелью, и ненавидел раздор, порождаемый порочностью. В первой я увидел единство, во второй — разделенность. Это единство представлялось мне как совместность разума, истины и высшего блага; разделенность — как некая неразумная жизнь и высшее зло. Я, несчастный, считал, что оно не только субстанция, но что это вообще некая жизнь, только не от Тебя исходящая, Госпрди, от Которого все. Единство я назвал монадой, как некий разум, не имеющий пола, а разделенность — диадой: это гнев в преступлениях и похоть в пороках. Сам я не понимал, что говорю. Я не знал и не усвоил себе, что зло вовсе не есть субстанция, и что наш разум не представляет собой высшего и неизменного блага.

25. Преступление есть порочное движение души, побуждающее к действию, в котором душа и утверждает себя дерзостно и взбаламученно. Разврат есть необузданное желание, жадное к плотским радостям. Если разумная душа сама порочна, то жизнь пятнают заблуждения и ложные понятия. Как раз такая и была у меня тогда, и я не знал, что ее надо просветить другим светом, чтобы приобщить к истине, потому что в ней самой нет истины. Ибо «Ты зажжешь светильник мой, Господи, Боже мой, Ты просветишь тьму мою; и от полноты Твоей получим мы все. Ты свет истинный, освещающий всякого человека, приходящего в этот мир, ибо у Тебя нет изменения и ни тени перемены».

26. Я порывался к Тебе и был отбрасываем назад, да отведаю вкуса смерти, потому что «Ты противишься гордым».

А разве не великая гордость притязать по удивительном безумию, что по природе своей я то же самое, что и Ты Подверженный изменению и ясно видя это из того, что я очень хотел быть мудрым, дабы стать лучше, я предпочел, однако считать Тебя подверженным изменению, чем признать, что я не то же самое, что и Ты. Потому я и был отталкиваем назад, и Ты пригибал мою кичливую выю. Я носился со своими телесными образами; я, плоть, обвинял плоть, и «бродячий дух», я не повернулся к Тебе; бродя, я бродил среди несуществующего ни в Тебе, ни во мне, ни в теле: тут не было подлинных Твоих созданий, а были одни мои пустые мечтания. И я спрашивал у малых верных детей Твоих, моих сограждан, из среды которых я, сам того не зная, был изгнан, я спрашивал их, нелепый болтун: «Почему же заблуждается душа, которую создал Бог?» Я не хотел, чтобы меня спросили: «Почему же заблуждается Бог?» И я силился доказать, что скорее Ты в своей неизменной сущности вынужден впасть в заблуждение; чем признаться, что я подверженный изменению, добровольно сбиваюсь с пути и в наказанне за это впадаю в заблуждение.

27. Мне было, пожалуй, лет двадцать шесть, двадцать семь, когда я закончил эти свитки, развертывая перед собой свои выдумки — эти материальные образы, оглушавшие уши моего сердца. Я настораживал их, сладостная Истина, чтобы услышать мелодию Твою, звучавшую глубоко внутри меня. Я думал о «прекрасном и соответственном», хотел встать на ноги и услышать Тебя, «радостью обрадоваться, слыша голос жениха» и не мог: мое заблуждение громко звало меня и увлекало наружу; под тяжестью гордости своей падал я вниз. «Ты не давал слуху моему радости и веселия», и не «ликовали кости мои», потому что «не были сокрушены».

28. И какая польза для меня была в том, что лет двадцати от роду, когда мне в руки попало одно произведение Аристотеля под заглавием «Десять категорий» (карфагенский ритор, мой учитель, и другие люди, считавшиеся учеными, раздуваясь от гордости, трещали о нем, и, слыша это название, я только и мечтал об этой книге, как о чем-то великом и божественном), я оказался единственным, прочитавшим и понявшим ее? Когда я беседовал по поводу этих категорий с людьми, которые говорили, что они с трудом их поняли и то лишь с помощью ученых наставников, объяснявших их нетолько словесно, но и с помощью многочисленных рисунков на песке, то оказалось, что они могут сказать мне о них только то, что я, при своем одиноком чтении, узнай у себя самого. По-моему, книга эта совершенно ясно толковала о субстанциях и их признаках: например, человек — это качество; сколько в нем футов роста это количество; его отношение к другим: например, чей он брат; место, где он находится; время, когда родился; его положение: стоит или сидит; что имеет: обувь или вооружение; что делает или что терпит. Под эти десять категорий, для которых я привел примеры, и под самую категорию субстанции подойдет бесконечное число явлений.

29. Какая была мне от этого польза? А вред был. Считая, что вообще все существующее охвачено этими десятью категориями, я пытался и Тебя, Господи, дивно простого и не подверженного перемене, рассматривать как субъект Твоего величия или красоты, как будто они были сопряжены с Тобой, как с субъектом, т. е. как с телом, тогда как Твое величие и Твоя красота это Ты сам. Тело же не является великим или прекрасным потому, что оно тело: меньшее или менее красивое, оно все равно остается телом.

Ложью были мои мысли и о Тебе, а не истиной: жалкий вымысел мой, не блаженная крепость Твоя. Ибо Ты повелел, и так и стало со мной: земля «начала рожать мне терния и волчцы», и с трудом получал я хлеб свой.

30. И какая польза была для меня, что я, в то время негодный раб злых страстей, сам прочел и понял все книги, относившиеся к так называемым свободным искусствам, какие только мог прочесть? Я радовался, читая их, и не понимал, откуда в них то, что было истинного и определенного. Я стоял спиной к свету я лицом к тому, что было освещено; и лицо мое, повернутое к освещенным предметам, освещено не было. Тебе известно, Господи, что я узнал, без больших затруднений и без людской помощи, в красноречии, диалектике, геометрии, музыке и арифметике; и быстрая сообразительность и острая проницательность — Твои дары, но не Тебе приносил я их в жертву. Они были мне не на пользу, а скорее на гибель, потому что я жадно стремился овладеть доброй долей имущества своего, но «не сохранил для Тебя сил своих», а ушел от Тебя прочь, в дальнюю страну, чтобы расточить все на блудные страсти. Какая польза была мне от хорошегр, если я не умел им хорошо пользоваться? А я стал понимать, как трудно даются эти науки даже прилежным и толковым ученикам, когда, пытаясь их разъяснить, увидел, что самого выдающегося среди моих учеников хватало лишь на го, чтобы не так уж медленно усваивать мои объяснения.

31. Какая была мне польза в этом, если я думал, что Ты, Господи, Бог истины, представляешь собой огромное светящееся тело, а я обломок этого тела? Предел извращенности! Но именно таков был я тогда! Я не краснею. Господи, исповедуя пред Тобой милосердие Твое ко мне и призывая Тебя: я ведь не краснел, богохульно проповедуя пред людьми и лая на Тебя.

Какая польза была мне от моего ума, так легко справлявшегося с этими науками, и от такого количества запутаннейших книг, распутанных без помощи учителя, если я безобразно кощунствовал и гнусно заблуждался в науке благочестия? Во вред ли был для малых Твоих ум гораздо более медлительный, если они не уходили от Тебя прочь, безмятежно оперялись в гнезде Церкви Твоей и выращивали крылья любви, питаясь пищей здоровой веры?

Господи, Боже наш, «в тени крыл Твоих обретем мы надежду»: укрой нас и понеси нас. «Ты понесешь. Ты понесешь малых детей и до седин будешь нести их» — ибо сила наша тогда сила когда это Ты; только наша — она бессилие. Наше благо всегде у Тебя, и, отвращаясь от него, мы развращаемся. Припадем к Тебе, Господи, да не упадем: у Тебя во всей целости благо наше — Ты сам: мы не боимся, что нам некуда вернуться, потому что мы рухнули вниз: в отсутствие наше не рухнул дом наш, вечность Твоя.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ (Д). Физика

Так же как относительно бесконечного, физику необходимо уяснить и относительно места (ho topos) — существует оно или нет, и как существует, и что оно такое. Ведь существующие [предметы], как все признают, находятся где-нибудь (несуществующее нигде не находится; где, в самом деле, козлоолень или сфинкс?), и из видов движения самым обыкновенным и в собственном смысле движением будет движение в отношении места, которое мы называем перемещением. Но немало трудностей заключает в себе вопрос, что такое место, так как оно не представляется одинаковым, если рассматривать его исходя из всего, что ему присуще. Кроме того, мы не встречаем у других [исследователей] никакого, ни предварительного, ни хорошего, разрешения трудностей, связанных с ним.

Что место есть нечто — это ясно из взаимной перестановки [вещей]; где сейчас находится вода, там после ее ухода — как, [например], из сосуда — снова окажется воздух, а иногда то же самое место займет еще какое-нибудь [тело]; само же [место] кажется чем-то отличным от всего появляющегося в нем и сменяющего [друг друга]. Ведь в том, в чем сейчас находится воздух, раньше была вода; таким образом, ясно, что место и пространство, в которое и из которого они переходили, было чем-то отличным от них обоих.

Далее, перемещения простых физических тел, например огня, земли и подобных им, показывают не только что место есть нечто, но также что оно имеет и какую-то силу. Ведь каждое [из этих тел], если ему не препятствовать, устремляется к своему собственному месту — одно вверх, другое вниз, а верх, низ и прочие из шести направлений суть части и виды места. Они — верх, низ, право, лево — таковы не только в отношении нас: ведь для нас они не всегда тождественны, а становится [тем или иным], смотря по положению, как мы повернемся (поэтому нередко одно и то же бывает справа и слева, вверху и внизу, спереди и сзади), но в [самой] природе каждое из этих [направлении] определено особо. А именно, верх находится не где придется, а куда устремляются огонь и легкое [тело]; равным образом не где придется находится низ, а куда [движутся тела] тяжелые и землистые, как если бы эти [места] различались не положением только, но и силой. Это показывают и математические [фигуры]: не находясь в [каком-либо] месте, они тем не менее по положению относительно нас имеют правые и левые [стороны], называемые так только по их положению, а по природе не имеют ни одной из этих [сторон].

Далее, утверждающие существование пустоты называют ее местом, так как пустота, [если бы она существовала], была бы местом, лишенным тела.

Итак, на основании сказанного можно принять, что место представляет собой нечто наряду с телами и что всякое чувственно-воспринимаемое тело находится в [каком-либо] месте. По-видимому, и Гесиод правильно говорит, делая первым хаос. Он говорит:

Прежде всего возник Хаос, а уж затем

Гея широкогрудая…

как если бы существующим [вещам] надлежало сначала предоставить пространство, ибо он, как и большинство [людей], считал, что все [предметы] находятся где-нибудь и в [какомнибудь] месте. Если дело обстоит таким образом, то сила места будет [поистине] удивительной и первой из всех [прочих сил], ибо то, без чего не существует ничего другого, а оно без другого существует, необходимо должно быть первым: ведь место не исчезает, когда находящиеся в нем [вещи] гибнут.

Однако если место существует, трудно решить, что оно такое — масса ли тела или какая-нибудь иная природа, ибо прежде всего надо установить его род. Оно имеет три измерения: длину, ширину и глубину, [т. е. те самые измерения], которыми определяется всякое тело. Но невозможно, чтобы место было телом, потому что тогда в одном и том же [месте] оказались бы два тела. Далее, если для тела имеются место и пространство, то ясно, что [они имеются] и для поверхности и остальных границ, так как (к ним) приложимо то же рассуждение: где раньше была поверхность воды, будет поверхность воздуха. Но мы не находим никакого различия между точкой и местом точки, так что если для нее место не есть что-то особое, то [оно не будет таковым] и для всего прочего, и, следовательно, не существует места как чего-то [особого] наряду с каждым из указанных [предметов].

Чем же можем мы считать место? Имея подобную природу, место не может быть элементом или состоять из них, будь они телесные или бестелесные: ведь оно имеет величину, а тела не имеет; элементы же чувственно-воспринимаемых тел суть тела, а из умопостигаемых [элементов] не возникает никакой величины. Далее, в каком отношении можно было бы считать место причиной существующих [вещей]? Ведь ни одна из четырех причин не присуща ему: оно не может быть ни материей существующих [вещей], так как из него ничто не состоит, ни формой и определением предметов; оно не есть цель и не приводит в движение существующие [вещи]. Далее, если место само относится к существующим [вещам], то где оно будет? Ведь апория Зенона требует обсуждения; а именно, если все существующее находится в некотором месте, то ясно, что должно быть и место места, и так далее, до бесконечности. Далее, как всякое тело находится в [некотором] месте, так и во всяком месте (должно быть] тело; что же мы скажем тогда о растущих [телах]? Ведь на основании сказанного необходимо, чтобы и место вырастало вместе с ними, если место каждого [тела] ни меньше, ни больше его.

Все это по необходимости [заставляет нас] задавать вопросы не только о том, что такое место, но и существует ли оно [вообще].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

fil.wikireading.ru

Книга четвертая. Книга Вина

Книга четвертая

Вопрос VI

Каков бог у иудеев

Участники беседы:

Симмах, Мераген и другие

1. Последнее из сказанного Ламприем очень удивило Симмаха, и он сказал: «Как, Ламприй, нашего отечественного бога, „Эвгия, жен вдохновителя, честными цветущего безумствами Диониса“ ты приравниваешь к еврейским изуверам? Разве действительно есть какое-то основание отождествлять оба верования?» Тут вмешался Мераген: «Оставь Ламприя, я, как афинянин, могу тебе ответить. Утверждаю, что это один и тот же бог, и большую часть подтверждающих это свидетельств могут привести посвященные в справляемые у нас трехгодичные таинства; то, о чем позволительно рассказать добрым друзьям, и к тому же за вином и среди друзей даров Диониса, я готов сообщить, если это угодно присутствующим».

2. Все стали усердно просить, и он начал: «Прежде всего и сроки и самый обиход величайшего и многозначительнейшего праздника у иудеев соответствуют Дионисиям. Он называется у них постом и справляется в разгаре жатвы. Выставляются на вольный воздух столы с разложенными на них всевозможными плодами урожая, а над ними возводятся шатры из древесных ветвей, переплетенных плющом: поэтому предшествующая часть празднования называется праздником Кущей. Через несколько дней справляют другой праздник, уже не символически, а явно, в самом названии посвященный Вакху. Есть у них и праздник крадефория и тирсофория, обряд которого состоит в том, что они вступают в храм, неся фиговые ветви (??????) и тирсы. Что происходит в храме, мы не знаем, но можно предположить, что это вакхическое действо: тут они свистят в дудочки, призывая бога, как аргосцы на Дионисиях, а иные выступают с кифарами; называют их левитами – название, происшедшее либо от имени Лисия, либо скорее от Эвия. Полагаю я, что и праздник субботы отнюдь не чужд Дионису: ведь сабами еще и теперь во многих местностях называют вакхантов, а это имя звучит в возгласах, с которыми обращаются к богу его служители. Подтверждение этого можно ведь найти и у Демосфена и у Менандра; и легко возвести это имя к тому возбужденному смятению, которым одержимы вакханты[60]. Сами празднующие субботу свидетельствуют о связи с Дионисом, приглашая друг друга выпить вина, а если что-либо непреодолимо препятствует этому, то обычай требует хотя бы пригубить несмешанное. Пусть все это кто-нибудь назовет догадками. Но что окончательно опровергает возражения противников сказанного, это прежде всего первосвященник, выступающий на празднике с лидийской митрой на голове, одетый в оленью шкуру, вышитую золотом, и в длинный хитон; на ногах у него котурны, с одежды свешиваются колокольчики, сопровождающие звоном каждое движение, как и у наших вакхантов, которые таким звоном при своих ночных священнодействиях знаменуют кормилиц Диониса, называемых меднозвонными; самый храм украшен изображениями тирса и тимпана: все это подобает не какому-либо иному богу, как только Дионису. Кроме того, они не употребляют меда в своих священнодействиях, полагая, что его примесь портит вино: а между тем до возникновения виноделия мед служил и для приготовления напитка и для возлияний; еще и теперь те из варваров, которые не умеют делать вино, пьют медовую сыту, умеряя сладкий вкус горькими корнями, придающими ей винную крепость; да и у эллинов существуют трезвенные медовые возлияния, в которых обнаруживается противоположность природы меда и вина. Немалым подтверждением приверженности иудеев к почитанию Диониса служит и то, что среди многих бытующих у них наказаний самым тяжелым считается отлучение от вина на определенный срок, и те, кто подвергся такому наказанию…»

[Далее текст в рукописном предании утрачен до конца четвертой книги; заголовки отдельных бесед сохранились благодаря тому, что каждой книге «Застольных бесед» в рукописях предпослано оглавление.]

* * *

«Ответственный» подход к винопитию, по мнению Плутарха, охватывал также обсуждение вопросов очистки, хранения вина и конкретного физиологического воздействия его на человеческий организм.

Плутарх исповедует фундаментальную для античной культуры идею очищения, которая объясняет необходимость особого отношения к подготовке вина и его «забору» из сосудов, в которых оно содержится.

Важен «физиологический» этюд Плутарха о платоновской теории, согласно которой выпитое проходит через легкие. Подобный тезис противоречил данным позднеантичной медицины и казался чистой воды доктринерством основателя Академии. Однако Плутарх предлагает не торопиться с осуждением «божественного» философа и приводит различные аргументы, должные подтвердить связь круговорота жидкости в организме и жизнедеятельности легких. Отметим, что точка зрения Платона указывает на старинное убеждение в прямом соотношении жизненной силы человека и дыхания. «Пневма», по архаическим представлениям, – легчайшая субстанция, которая поступает в кровеносную систему через легкие. Следовательно, вино, оказывающее воздействие на жизненную энергию человека, также должно иметь какое-то отношение к легким.

Прохождение винной влаги через дыхательную систему приводит к его смешению с жизненной субстанцией человека, что объясняет быстроту и силу эффекта от потребления вина.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

ДЭИР — Книга четвертая — Зрелость : читать онлайн

ДЭИР. Книга четвертая. Зрелость.
Предисловие

Со времени выхода первых трех книг прошло совсем немного времени, но они вызвали ошеломительный поток писем и звонков. И это замечательно — потому что такой интерес означает, что время дальнейшего энергоинформационного развития пришло.

Совсем не так давно, всего около 10 лет тому назад, наш народ еще не был готов к принятию новых знаний. Мы все слишком были поглощены перспективами перестройки и выхода из-под гнета коммунистических властных структур. Тогда казалось, что вот еще немного — и мы начнем жить как положено жить народу, имеющему самые передовые в мире космические и атомные технологии, самые большие запасы сырья и самую неиспорченную природу. Но прошло всего несколько лет, и нас постигло глубочайшее разочарование, потому что никто из так велеречиво обещавших так и не сделал ничего для страны, и большая часть людей оказалась, что называется, за бортом. Стало ясно, что если не поможешь себе сам, то от общества, государства, фирмачей, многочисленных шарлатанов и задыхающихся от безденежья бюджетных структур ждать нечего. Пришло время учиться и получать критические преимущества самостоятельно. Такие преимущества и предоставляет система ДЭИР, дальнейшего энергоинформационного развития.

Про историю возникновения системы достаточно полно было написано в предисловии к первой книге, но мне хотелось бы добавить несколько слов относительно знаний, изложенных в этом томе. Но вначале все же позволю себе повторить вкратце основные моменты развития событий. Собственно система начала свое существование в 1982 году, когда я, трудившийся до того под Екатеринбургом в рамках проекта психотронного оружия, код «Дружба», волею судеб и по предложению моего коллеги перешел в иной проект, разрабатывавшийся под Новосибирском. Этот проект был направлен на создание системы методов, позволяющих любому человеку, не экстрасенсу, управлять значительными группами людей, и, естественно, проводился по требованию партийной верхушки, озабоченной прогрессивным падением своего авторитета.

К разработке проекта приступили четыре человека — Петр Келдоровский, Алексей Грыщак, Сергей Десменцов и я. Я хотел бы, чтобы вы запомнили имена этих людей, потому что они были первыми. Все они обладали выдающимися экстрасенсорными способностями и наилучшим образом соответствовали поставленной задаче. Но все пошло не совсем по техническим условиям, определенным заказчиком. То есть задача была выполнена — и система позволяет каждому овладеть приемами экстрасенсорики, которые считались ранее достоянием только немногих, особо одаренных людей. Но вот один побочный эффект... К сожалению, он заключался в том, что человек, прошедший обучение, терял способность быть управляемым со стороны. Он неизбежно становился свободен. А вот эта особенность, конечно же, не могла не вызвать репрессивной реакции заказчика: в самом деле, зачем им, государственной верхушке, свободные люди??? Совершенно незачем, и даже очень вредны.

Поэтому со сдачей проекта мы тянули и отважились на это только тогда, когда власть стала слаба. Зато за время промедления мы включили в систему некоторые техники, направленные на сохранение и регулировку здоровья, системы разработки харизмы и подъема энергетики, а также, по инициативе Келдоровского и Десменцова, — систему повышения энергетики души и сознательного управления событиями окружающего мира.

Система повышения энергетики души и является предметом четвертой ступени системы ДЭИР. Здесь все очень важно и все приносит практически немедленные и поразительные результаты. Начиная с четвертой ступени вы делаетесь уже полностью независимым от окружающего вас социума, получаете в свое распоряжение неограниченную личную силу, способность к творчеству и доступ к интуитивным данным. Это — полное вступление на новую ступень эволюции и залог сознательного существования после смерти. Даже энергоинформационная структура эфирного тела человека, прошедшего эту ступень, радикально отличается от структуры эфирного тела человека обычного. Взойдите на эту ступень, чтобы спокойно и уверенно преобразовать свою жизнь так, как вы пожелаете. Ее разработали Петр Келдоровский и Сергей Десменцов, замечательные и самоотверженные люди.

Те, кто освоит систему ДЭИР, получат надежду. Они станут свободными и укрепят свое здоровье. Они овладеют удачей и смогут дольше жить. Их способности превысят способности обычного человека.

Счастья всем вам и удачи!

Дмитрий Верищагин от себя лично и от лица

Петра Келдоровского

Алексея Грыщака

Сергея Десменцова

Введение
От укрепления души — к истинной духовности «Эволюция продолжается», — вновь говорю я моим новым и старым читателям. Тем из них, кто впервые узнал о существовании системы ДЭИР из этой, четвертой книги, я настоятельно рекомендую обратиться к первым трем книгам данной серии, которые называются «Освобождение», «Становление» и «Влияние», — без них понимание материала, изложенного в данной книге, будет существенно затруднено. А читатели трех первых книг, ставшие моими заочными учениками, уже, конечно, поняли, что я имею в виду, говоря об эволюции.

«Человек — венец творения», — внушали нам ученые-материалисты на протяжении многих лет. Но они ошибались. На самом деле, оказывается, человек в том виде, в котором он существует сейчас, в целом никакой не венец, а всего-навсего полуфабрикат. Далеко не совершенное, не гармоничное и отнюдь не завершившее свою эволюцию существо. Сейчас, на рубеже тысячелетий, на сломе эпох, человечеству вдруг стала тесна и мала достигнутая им к сегодняшнему дню ступень эволюции. Поэтому люди мечутся, не знают, куда деться от тоски и отчаяния, поэтому многих преследует ощущение тупика, в который зашла их жизнь.

Представьте себе гусеницу, которая еще не превратилась в бабочку, но уже почувствовала, что оставаться на этой стадии развития ей почему-то противно. В природе, в отличие от человеческого общества, все мудро: гусеница переживет неприятный момент, а потом расправит крылышки и полетит. У людей все сложнее. Не все «гусеницы» в человеческом обличье доживут до стадии бабочки. Во-первых, потому, что люди не знают об ожидающей их следующей стадии развития, не видят перспектив, отчего впадают в отчаяние и теряют жизнеспособность. Во-вторых, люди от недовольства своим положением «гусеницы», вместо того чтобы спокойно эволюционировать, начинают себя разрушать — кто алкоголем и наркотиками, кто погоней за властью и деньгами.

И лишь единицы знают: не надо отчаиваться и паниковать, надо тихо и терпеливо готовиться к полету.

В наше время — действительно переломное время — выживет только тот, кто сможет спокойно и достойно перейти на новую ступень человеческой эволюции. Кто придет на смену Человеку Разумному? Человек Духовный, Человек Осознанный, Человек Продвинутый, Человек Энергоинформационный? Это пусть решают ученые будущего, да и не в названии суть. Главное — это будет совсем другое, новое существо, а предстоящая ступень эволюции — это действительно качественно новая ступень. Так же как бабочка — это не просто похорошевшая и подросшая гусеница, а принципиально новое существо, так и новый человек будет принципиально иным созданием природы, наделенным теми качествами, которые большинству сейчас и не снятся. Причем внешне человек, видимо, изменится не сильно, но вот внутреннее содержание его станет качественно иным. Ясновидение, телепатия, а возможно, даже телекинез и телепортация станут для нового, рождающегося сегодня человека такой же обыденной реальностью, как сейчас телефон, телевизор и компьютер.

Мы должны как можно скорее переходить в это новое качество. Мы должны становиться существами иного порядка уже сейчас. Только в этом — залог выживания человечества. Сейчас многие любят поговорить о якобы приближающемся конце света. Однако у нас есть все основания предполагать, что намечавшийся конец света уже отменен. Почему? Да потому что человечество оказалось вовсе не безнадежным. Перед лицом пропасти отдельные его представители вдруг прозрели и одумались. В итоге то тут, то там, еще не очень заметно и довольно медленно, но уже ощутимо, возникают ростки нового человечества — исподволь, как трава сквозь асфальт, оно пробивает себе дорогу. Вместе с ним пробивает дорогу и надежда на выживание человеческого сообщества. То тут, то там появляются люди, благодаря которым человечество и выживет, — люди, уже перешедшие или готовые вот-вот перейти на новую эволюционную ступень и помогающие в этом другим.

Надо ли говорить, что отнести себя к их числу могут и читатели первых трех книг серии ДЭИР. Ведь эти три книги и есть пособие для начинающих «гусениц», где изложена технология перехода в стадию «бабочки».

Вы уже прошли три ступени и уже чувствуете, что именно ждет вас впереди, не так ли?

Если вы не просто прочитали книги, а действительно применили все написанное к себе и освоили на практике предложенные методики, то вы умеете управлять своей энергией, защищаться от чуждых внедрений, а значит, и от болезней. Вы освободились от патогенного воздействия страдающего от перенаселения человеческого общества и пожирающих массу человеческой энергии энергоинформационных паразитов, которые, собственно, и управляют социумом — человеческим сообществом. Вы стали хозяином своей судьбы, научившись очищать карму, самостоятельно формировать нужные вам жизненные обстоятельства и реализовывать ваши истинные желания. Вы сами можете влиять на окружающую действительность, на других людей и общество в целом. Для этого вам не нужно быть ни президентом, ни лидером политической партии, ни директором фирмы. Ведь все они влияют на мир вокруг себя путем грубого внедрения в окружающую среду, а эти методы — вчерашний день, они характерны для изжившей себя ступени эволюции. Вам же вовсе не нужно грубо вторгаться своими действиями в материальный мир — вы формируете события и меняете обстоятельства на тонком плане, в энергоинформационных сферах, потому что там вы уже достаточно могущественны в отличие от большинства людей. А это как раз и характеризует вас как человека, вступившего на новую ступень эволюции.

Да, вы достигли уже очень многого — но все же процесс вашего перевоплощения еще не завершен. Вы пока еще скорее подобны мотыльку, который неуверенно машет слабыми крылышками и еще не владеет искусством свободного полета. Конечно, по сравнению с большинством людей, которых, как вы помните, в одной из книг мы уподобили еще не родившимся эмбрионам, вы уже совсем взрослый человек и даже гигант. Но по сравнению с полноценным человеком будущего — вы, естественно, еще совсем ребенок. Подросший ребенок, у которого, казалось бы, все уже есть для взрослой жизни — и руки, и ноги с развитыми мышцами, и глаза, и уши, и даже умение ходить, говорить, читать... Но для взрослой жизни этого еще недостаточно. Нужен опыт. Нужна зрелость.

Что такое зрелость с точки зрения энергоинформационных процессов?

Еще раз вернемся к пройденному. В первой книге мы с вами учились тому, как отбросить от себя энергоинформационных паразитов, управляющих нашим обществом в целом и каждым человеком в отдельности. Открою вам «страшную тайну»: изложенные там методы обороны для человека, перешедшего на новую ступень эволюции, — всего лишь курс средней школы. А сами энергоинформационные паразиты для него страшны не более чем вредные задиры-одноклассники, которые дергают девчонок за косы и подкладывают учительнице кнопки на стул. Для человека, зрелого в энергоинформационном смысле, методы обороны от энергоинформационных паразитов уже не нужны — так же как взрослому человеку ни к чему ввязываться в несерьезные детские ссоры. Школьный коллектив над ним давно не властен. Зрелый человек давно перерос всех энергоинформационных паразитов. Он выше их. А потому просто живет свободным и этих монстров даже не замечает.

Рис. 1. Энергоинформационный паразит, похожий на медузу, держит на поводках тысячи и тысячи людей, получая от одних — программы, от других — энергию Земли и используя в своих целях всех без исключения. Вы станете таким поистине зрелым человеком, если освоите четвертую ступень ДЭИР, изложенную в этой книге. Для этого вам предстоит еще больше укрепить личную энергетику. Кроме того, я научу вас, как укрепить и усилить энергию вашей души. В результате вы станете истинно духовным человеком, оставившим далеко внизу современное общество со всеми его энергоинформационными паразитами.

Сразу неизбежно возникает вопрос: а что там, наверху? Там, где вам уже не видны энергоинформационные паразиты — из монстров, спрутов и драконов они превратились в простых букашек, где вас уже не достанет никакое влияние социума.

Там — поистине безграничный простор и истинная свобода. Там вашему внутреннему зрению откроется новый активный компонент окружающего мира, абсолютно недоступный для восприятия обычных людей. Это так называемые Мировые Течения.

Уже в этой книге мы будем говорить о них. Мировые Течения по своей значимости для судеб человечества намного превосходят энергоинформационных паразитов.

Далеко не каждый человек получает доступ к Мировым Течениям. Но я уверен, что мои настойчивые читатели выдержат и этот экзамен.

Тот, кто выходит на уровень Мировых Течений и учится взаимодействовать с ними, тот познает такие закономерности мироустройства, которые довлеют не только над человеком, но даже над энергоинформационными паразитами — а значит, управляют ими. Представляете, какие гигантские возможности получает человек, постигший эти законы?

Да, существуют такие законы, понимание которых до сих пор было вам недоступно. Именно поэтому до настоящего момента мы и не говорили о них, а говорили о законах формирования своей судьбы и своего будущего на том уровне, который был для вас уже вполне реален. Вы действительно получили ключи от своей судьбы и своей жизни — ключи, которые у вас никто не отнимет. Но — открою вам еще одну «страшную тайну» — существует еще и будущее, не зависящее от человека. Его определяют именно Мировые Течения.

Поясню: есть события, которые вы уже умеете формировать самостоятельно со стопроцентной уверенностью, что все будет так, как вам надо. Это относится к событиям, так или иначе зависящим от окружающих вас людей. А есть события, где вам приходится довольствоваться лишь малой долей вероятности. Например, человеку, повысившему по системе ДЭИР свою чувствительность к восприятию энергоинформационного поля, ничего не стоит вытащить на экзамене в институте «счастливый» билет или, по крайней мере, сделать так, чтобы ответ был принят экзаменатором совершенно некритично, что называется, «на ура». Многие мои ученики успешно пользовались этими способностями. Отключаешь мысли, и рука, сначала эфирная, а за ней и реальная, сама тянется к нужному билету — она знает, где он лежит. Или вы просто подчиняете себе экзаменатора, и он с восторгом следит за ходом ваших размышлений. То есть в данном случае организовать себе событие — оценку «отлично» по любому предмету — совсем не трудно. При некотором опыте, усилиях и знаниях можно создать и такое событие, как отмена экзамена. Особенно эффективно это работает, когда этого активно хотят сразу несколько продвинутых в энергоинформационном плане студентов. Тогда события просто следуют нужным путем. И это вам организовать по плечу.

Но представим себе, что вы вытащили счастливый билет — и именно в этот момент во всем институте погас свет. «Пятерка» ваша «накрылась». Что это значит? Значит, вмешались силы более высокого порядка, до которого вы пока не дотягиваете, и эти недосягаемые для вас силы нарушили все ваши планы.

Или еще лучше: вы сдали экзамен на «отлично», а тут грянул кризис в стране, и ваш институт закрыли. Тут уже не просто пятерка, а диплом «накрылся». Вмешались силы еще более высокого порядка.

Если вы подбрасываете в воздух монету, то можете на сто процентов быть уверены, что она упадет на землю. Закон гравитации сработает, никуда не денется. Вы можете спрогнозировать это событие, не боясь ошибиться. Вы подбрасываете монету — создаете причину, и она падает — получаете следствие. Вы сами формируете это событие. Но если вам надо, чтобы монета упала орлом, тут вам придется довольствоваться пятидесятипроцентной вероятностью. На 50 процентов реально, что она упадет орлом, а еще 50 процентов придется отдать на волю случая, или, точнее сказать, тех сил, управление которыми вам пока недоступно, потому что вы до их уровня не доросли.

Так вот, есть силы, управлять которыми вообще невозможно, до какого уровня ни дорастай. А в случае с человечеством монету, образно говоря, бросают как раз где-то на уровне Мировых Течений, и вмешаться в процесс бросания этой монеты мы пока не можем.

Но на самом деле это не страшно. Когда не можешь изменить закон — и не надо его менять. Надо просто в него умело вписаться. Человек, достигший определенной степени зрелости, может узнать «планы» Мировых Течений. Пусть он не может в эти планы вмешаться — но, узнав о них, он может либо использовать течение в своих целях, либо уйти от крутых поворотов и острых углов, спрятаться от чересчур бурных потоков. Это — целое искусство. Овладеть им — значит получить силу и могущество.

Рис. 2. Человечество ничтожно мало по сравнению со вселенским масштабом Мировых Течений. Что для этого необходимо? Необходимо, в первую очередь, знать законы Большого Мира. Очень важно, чтобы вы поняли: когда я говорю «знать законы», я имею в виду не теоретическое знание, которое воспринимается лишь на уровне логики. Представьте себе человека, который теоретически знает о существовании огня, но никогда его не видел, не ощущал его тепла, света, не видел рвущегося ввысь пламени, не подносил к огню руку и не отдергивал ее, боясь обжечься. Что толку от такого знания? Чтобы пользоваться чем-то, надо это ощущать. Поэтому в данном случае «знать» — значит прочувствовать. Прочувствовать предельно остро, ярко и выпукло — ощутить само существование этих законов, что называется, на своей шкуре.

Впрочем, слово «шкура» здесь грубо и неуместно. Уместнее говорить о том, что эти законы вы должны будете ощутить своей душой. И вот в этом — вся суть. Чтобы ощутить эти законы, душа должна быть готова. Душа должна набрать силу, мощь, высоту и вырасти до уровня этих ощущений. Поэтому поймете вы высшие законы или не поймете — это целиком зависит от того, как поведет себя ваша душа.

Кстати, о душе. А что это, собственно, такое? Мы с вами уже не из тех людей, которые считают, что душа — это нечто эфемерное, пришедшее к нам из лексикона поэтов и сентиментальных дамочек. Большинство людей не ощущают свою душу, а потому считают, что это что-то такое неразумное и чуть ли не отдельное от них, живущее то ли за облаками, то ли в пятках и в полном беспамятстве и неразумении получающее воздаяние за свои какие-то неосознанные, а потому непонятные грехи.

Это заблуждение. Душа — это неотъемлемая часть человека, которую можно обучать, которую можно развивать, которую можно наделить сознанием. Душа может расти, получать новое знание — и осознание себя в мире, — если вы, конечно, захотите вести свою душу по пути обучения и наделения сознанием. Когда душа сильна и развита, когда она осознает себя — тогда только от нас самих зависит наша свобода воли и при жизни, и даже после смерти.

Просто душа — это матрица, это кристалл, который растет на протяжении всех жизней человека. Сама по себе она ничего не сознает, потому что является только схемой, голографической структурой, вобравшей в себя все закономерности когда-то существовавших личностей. Она просто пребывает в беспамятстве после гибели физического тела, от рождения до рождения.

Рис. 3. Наше сознание только пронизывает бесконечно емкий кристалл души.

Но душа, наделенная сознанием, после смерти не впадает в беспамятство. Она продолжает осознавать себя. Она сама решает свою дальнейшую судьбу. Благодаря контактерам, медиумам, выдающимся людям, помнящим свои предыдущие инкарнации, и исследованиям ученых известно, что многие истинно духовные личности сами выбирают — остаться им после смерти свободными энергетическими сущностями или вновь воплотиться на Земле в следующей инкарнации, уйти в далекую неизвестность или остаться здесь, чтобы помогать живущим.

Теперь вам понятно, почему большинство людей не помнят ни прошлых жизней, ни прошлых смертей? Потому что только развитые, сильные, наделенные сознанием души сохраняют осознание себя и память о прошлом даже после смерти. Только души, наделенные осознанием, не впадают в беспамятство никогда — они осознанно, в здравом уме и трезвой памяти идут через жизни и через смерти, ничего не забывая и каждый миг делая осознанный выбор своего будущего. Это и есть свободное, осознанное, самостоятельное существование души в мире. Насколько вы окажетесь способны к такому существованию — зависит только от вас.

На страницах этой книги мы будем заниматься именно этим — ростом и развитием души, достижением осознанного контроля над движениями души. Вы сможете сообщить вашей душе должную силу и осознание.

Что такое сила? Опять же далеко не абстрактное понятие. Как вы уже знаете из предыдуших книг, сила вашего эфирного тела сообщается двумя потоками — чистой энергии Земли и чистой энергии Космоса. В этой книге вам предстоит узнать нечто новое и об этой энергии, и о силе. Вы уже умеете ощущать энергетические потоки, замыкать их и направлять по своему желанию. Теперь вам предстоит перейти к следующему этапу — к умению децентрализовать свою энергетическую структуру. Что это значит и для чего это нужно? Это значит — сосредоточивать свое сознание одновременно в верхней чакре, Сахасраре, и нижней чакре, Муладхаре. Это нужно, так как насколько вы децентрализованы — настолько велика ваша сила, настолько всемогущими вы становитесь.

Рис. 4 Вот так легко я вам дарю еще одно открытие, сделанное мною и моими единомышленниками в рамках системы ДЭИР, дальнейшего энергоинформационного развития. Это действительно серьезное открытие и один из важнейших компонентов системы, ибо для обыкновенного человека такая конфигурация энергетической структуры абсолютно нетипична, если не сказать неестественна. При этом она органична и естественна для человека новой формации — человека будущего. Обычный человек получает энергию для обеспечения сознания и души главным образом из средних чакр. Это, как выяснилось, абсолютно неэффективный способ поступления энергии, совершенно не способствующий развитию, — получаемой таким образом энергии достаточно лишь для того, чтобы огонек души кое-как теплился и не затухал. Для того чтобы развести костер, который наберет силу, мощь, свободу и озарит все вокруг ярким светом, необходимо сосредоточить сознание одновременно в нижней и в верхней чакрах. Открытая для сознательного восприятия энергии верхняя чакра даст вам источник духовности, богатого и тонкого восприятия мира. Открытая для сознательного восприятия энергии нижняя чакра — источник силы для свершений.

Постоянное включение этих чакр в ваше сознание делает ваше эфирное тело и вашу душу независимыми от физического тела. Физическое тело теряет свою власть над душой: состояние души больше не зависит от внешнего вида тела, его болезней, его возраста, его обменных процессов, его прошлого опыта. Это — свобода, это — счастье.

Итак, задача данной книги: достижение зрелости на новой ступени эволюции, обретение силы души, повышение уровня ее вибраций, выход на понимание высших законов, обретение душой свободы, самостоятельности, наделение ее сознанием, постижение высших законов. В дополнение к уже имеющимся у вас свободе и умению действовать в человеческом обществе вы получите еще и возможность взаимодействовать с причинами высшего порядка, а значит, достичь уровня эффективного контроля и взаимодействия с миром неживой природы и случайных событий. Этому вы обязательно должны научиться, если хотите полностью реализовать себя.

rumagic.com

Сен. Книга четвертая. Возврат. читать онлайн

Будет больно?

"А как сам думаешь?"

Будет ужасно больно?

"Абсолютно верно!"

Переход

Гоблин Чахалок уже превысил все разумные возрастные рамки для своей расы. Сказать, что он был стар, это не сказать ничего. Шутка ли, он недавно разменял третью сотню лет, и останавливаться на достигнутом не собирался. Но справедливости ради надо сказать, он держался в этом мире из последних сил - только из-за собственного упрямства, чувства ответственности и веры в свою прекрасную богиню. Ведь именно он шаман племени, без его поддержки племя не протянет и года. Конечно, у него были усердные, хорошо обученные ученики, которым он передал все свои знания. Но всегда есть но. Каждый раз, когда гоблин считал, что наконец-то они и без него справятся, как кто-нибудь из его учеников допускал ошибку в одном из ритуалов. А любая оплошность в условиях противостояния с соседним племенем демонопоклонников фатальна.

Враги жили на соседнем острове, а остров миролюбивого племени Чахалока окружен неприступными рифами. И только в одном месте разрыв позволял причалить лодкам. Правда, не это спасало племя от их враждебных соседей. Расстояние между островами чуть меньше тридцати километров - можно при небольшой толике удаче и ясной погоде переплыть на обычном плоту. Но океан, в буквальном смысле, бурлил различными тварями, которые считали гоблинов изысканными деликатесом. И это истинная причина того, почему племя Чахалока до сих пор жило и даже местами процветало.

Но раз в год земля тряслась, небо застилали черные тучи, а по океану начинали ходить сильные волны. И что самое плохое, все твари исчезали, а враги садились в лодки и плоты и плыли на остров племени Чахалока. Причем, с самыми гнусными намерениями - принести мирных гоблинов в жертву своим проклятым демонам.

Доплывала только треть - остальных поглощала пучина океана, хлипкие плоты не могли выдержать столь сильные волны. Но и оставшихся хватало за глаза, каждый год племя едва выдерживало натиск демонопоклонников. В последнее время наметилась опасная тенденция - раньше, для поддержки натиска, прибывал только один колдун, а в предыдущие шесть лет целых три. Атака в прошлом году унесла жизнь старшего ученика Чахалока, на которого он возлагал огромные надежды. Один из колдунов призвал демона, а ученик замешкался, что привело к закономерному, но печальному итогу. К тому моменту, как Чахалок изгнал тварь обратно в ад, младшему шаману уже было ничем не помочь. Кроме как помолится Прекраснейшей, дабы та милостиво приняла его душу.

К острову примыкала гора, или наоборот, остров примыкал к горе, но с давних времен существовала тропинка, ведущая к обзорной площадке на вершине. Чьих рук это творение - никто из гоблинов не знал, но это не мешало ею пользоваться. Один молодой гоблин разглядел, что враги строят что-то большое из дерева. После этого Чахалок не на шутку разволновался. В старинных преданиях гоблинов жили упоминания об огромных деревянных сооружениях, с легкостью преодолевающих огромные расстояния, то в этом году демонопоклонников будет в три раза больше и племя не выстоит.

Поэтому старший шаман решился на ритуал воззвания о помощи к своей богине. Его сухие, слегка трясущиеся руки с трудом расставляли подношения на алтаре. Свежие фрукты, только что собранные овощи, кувшинчики с росой, еще пышущий жаром хлеб, испеченный из пшеницы, выращенной на небольшом поле специально для ритуалов. Гоблин отошел от алтаря и внимательно посмотрел на результат, поправил корзиночку с яблоками и удовлетворенно хмыкнул. Затем он начал воскурение трав и чтение молитв.

Ученики гоблина, они же младшие шаманы, заинтересовано придвинулись к алтарю - старший крайне редко обращался к богине с просьбами, поэтому они ловили крупицы этого бесценного опыта.

- О, Прекраснейшая, молю тебя о милости, не оставить детей своих в беде, ибо проклятые демонопоклонники скопили слишком много сил и я не знаю, что делать со своими скудными возможностями. Помоги нам.

За свою долгую жизнь Чахалок уже не раз обращался к своей богине с просьбами, и всегда в ответ приходила волна любви и нежности. А с небес спускался её божественным аватар и чудом или советом помогал разрешить сложившиеся проблемы. Но сегодня всё пошло не так. Воззвание к богине кануло в пустоту.

Гоблин хорошо обучил своих учеников, они знали, что должно произойти, и сейчас Чахалок спиной буквально чувствовал недоумение и их растерянные переглядывания. Прошла долгая минута ожидания, но ничего не изменилось.

- Прекраснейшая? - гоблин надеялся, что его возглас был не слишком растерянным и испуганным.

Но ответа так и не пришло!

- Богиня оставила нас! - донеся до гоблина панический возглас младшего ученика.

- Нет! - в ярости вскочил Чахалок, - Прекраснейшая не могла так поступить! Надо верить! Только вера способна нам помочь!

Ученики испуганно сделали шаг назад, так никогда не видели своего учителя в таком бешенстве.

Чахалок успокоился и не знал, что сказать после такого приступа гнева, младшие шаманы тоже не могли подобрать слов. Прошла пара длительных минут и уже наступило время, когда гоблину пришла пора успокоить учеников и остановить зарождающуюся панику. Но вдруг раздался звук, скрежет, как будто тяжеленные валуны столкнулись друг с другом и сцепились в схватке. Чахалок обернулся к алтарю и успел увидеть, как из ниоткуда появился человек. Об этой расе также сохранились воспоминания в старинных преданиях.

Выглядел он просто отвратительно: с него была содрана почти вся кожа, отсутствовала правая рука, мясо с левой стороны тела было тщательно срезано и ребра пугающе белели на фоне едва работающих внутренних органов, вместо лица каша из осколков костей и обрывков мышц.

Гоблин сделал несколько аккуратных шагов по направлению к незнакомцу. Тот с трудом повернул голову в сторону Чахалока.

- Чичалок? Ты что ли? - прошептал человек, - хотя... ты не Чичалок, тот явно бодрее выглядит. Где я?

- У алтаря Прекраснейшей.

- Ахуенно информативно, - каша на лице незнакомца пришла в движение, похоже он попробовал улыбнуться, - но с этим потом разберемся. Сейчас к насущному: ты меня хочешь добить?

- Нет! - гоблин, несмотря на свой возраст, находился в шоке, он никак не мог понять почему человек еще жив с такими ранами.

- Значит тебе придется помогать, - констатировать человек.

Чахалок не нашелся с ответом на это наглое заявление.

- Как тебя зовут?

- Чахалок, - растерянно ответил гоблин.

- Вождь, - скорее утвердительно, чем вопросительно сказал человек, после чего немного повернул голову и увидел учеников, - твои помощники?

1

Загрузка...

bookocean.net

Книга Предыстория. Книга четвёртая читать онлайн Сергей Тармашев

Сергей Тармашев. Предыстория. Книга четвёртая

Древний - 4

 

Десяток летающих мишеней рассредоточенным облаком выскочил из-за высокой острой скалы и бросился наперерез, вспыхивая лазерными лучами атакующих систем. Идущая на сверхзвуковой скорости через скальный лабиринт Алиса мгновенно сменила вектор движения и витым маневром уклонилась от выстрелов, расходясь с лазерными иглами на расстоянии с ноготь. Откуда-то снизу ударили наземные имитаторы противника, выплёвывая в мчащуюся Алису шквал боеголовок, и она перешла на противозенитный ассиметричный зигзаг, одновременно уходя от атаки наземного и воздушного противника. Алиса подала на Кристалл Полета всё, на что была способна, и её скорость возросла вдвое. Мишени замешкались на вираже, не успевая за маневрирующей на огромных ускорениях Алисой, и на краткий миг оказались в уязвимом для атаки положении. Алиса, изо всех сил стремясь не опоздать с выстрелом, вбила в Боевые Кристаллы импульс энергии, и парный заряд антивещества пронзил метановую атмосферу. Мишени ловко брызнули в маневр уклонения за бесконечно короткий сиг времени до попадания, и оба заряда прошли мимо.

Вот зараза! Алиса с досадой прикусила губу, но в этот миг мишени вновь открыли огонь, и стало не до обиды. Она устремилась в самую гущу скального лабиринта и за четыре мгновения свила между скалами почти два десятка сложных петель, запутывая преследователей. Погоня оказалась не в состоянии удержаться за столь высокоманевренной целью и начала отставать. Плотность ведущегося по Алисе обстрела возросла максимально, мишени перешли на предельную скорострельность, пытаясь накрыть площадным огнём то, что невозможно догнать и расстрелять прицельно. Сонмы кинетических зарядов и лазерных лучей прошивали атмосферу в миллиметрах от маневрирующей среди острых скал Алисы, но попаданий не было. Почти все выстрелы уходили в скальные пики, и лабиринт быстро заполнился клубящейся в метановой атмосфере пылью и каменным крошевом. Видимость резко упала, тысячи несущихся навстречу каменных крупинок затмили обзор, сгорая в энергозащите лица, и Алиса перешла на непосредственное восприятие энергопотоков. Попавшие в аналогичную ситуацию мишени вновь замешкались, и Алиса на огромной скорости совершила несколько сложнейших виражей подряд, запутывая противника и выходя преследователям в спину. Её Боевые Кристаллы вновь нанесли удар, но ускорение сближения оказалось слишком большим, и заряды опять прошли мимо.

Вот так всегда! Раздосадованная Алиса рванулась в боевую петлю, направление которой было прямо противоположным текущему вектору движения, и ответный удар спохватившихся мишеней разминулся с ней без последствий. Алиса решила запутать противника ещё раз и снова вынудить их подставить тыл, но в этот миг из дебрей лабиринта на огромной скорости выскочил точёный силуэт мчащейся Валькирии, и догнавшая её Хильдфльод произвела стремительную серию выстрелов. Пронзающие запылённую атмосферу мишени разлетелись на фотоны, словно стоячие, и сознание зафиксировало результат: ни одного промаха и ни одного лишнего выстрела. Для Хильдфльод эта учебная стрельба не представляла сложности. Алиса мгновенно оценила расстояние до соперницы и вновь вложила всю свою энергию в Кристалл Полёта. Валькирия ответила тем же, и несколько мгновений снежноволосая Даарийская воительница преследовала Алису, отставая от неё едва на треть корпуса. Но догнать так и не смогла. Лабиринт закончился, и мчащиеся на огромной скорости женские фигурки пронзили световое полотно финишной подсветки.

– Летаешь ты просто обалденно! – Хильдфльод ловко погасила вызванную высокой скоростью звуковую волну и бесшумно остановилась возле зависшей в воздухе Алисы. – Никак не могу тебя догнать! Постоянно не хватает одного мига! А вот стреляешь ты как-то не очень. Совсем ничего не помнишь?

– Совсем, – вздохнула Алиса. – Если быть точной, то как летать – я тоже не помню.

knijky.ru

Четвёртая республика (книга) — WiKi

Идея написания

«В течение первого года работы в АП мне приходилось много дискутировать об истории Украины, её стратегии, реформах, необходимых для строительства нормальной европейской страны. К концу этого года я накопил опыт и знания, которые, без преувеличения, можно назвать уникальными. И у меня появилась потребность ими поделиться. Так родилась идея написать книгу», — так Борис Ложкин описал предпосылки для начала работы над книгой[3].

В соавторы был приглашен журналист Владимир Федорин, с которым Ложкин в 2011 запускал проект «Forbes Украина», принадлежащий его компаниии «UMH Group».[3].

Название

Авторы объясняют выбор названия книги тем, что, по их мнению, после Революции Достоинства в истории Украины наступил период «Четвёртой республики».

«Мы посчитали, что первой республикой была Украинская Народная, просуществовавшая с 1917-го по 1919-й. Второй — Украинская ССР. Украина 1991—2013 годов — это Третья республика. В 2014-м началась новая эпоха — Четвёртой республики, задача которой — построение современного демократического государства и мощной экономики», — отметил Ложкин[4].

Работа над книгой

Работа над авторским текстом книги велась с мая по декабрь 2015 года в формате разговоров, которые позже и легли в основу книги.

«Мы работали над книгой по воскресеньям, иногда по ночам в будни. И даже в израильской клинике. Почти никто не знает, что в сентябре 2015-го мне делали серьезную операцию. Но не было бы счастья, да несчастье помогло: появился незапланированный 10-дневный „отпуск“, позволивший проделать значительную часть работы над книгой», — рассказывал Ложкин[3].

«Мне не раз хотелось дополнить текст, учесть более поздние события, но ситуация в стране развивается так стремительно, что в погоне за новостями я никогда не смог бы поставить точку. В конце концов, эта книга — не столько о недавнем прошлом и настоящем, сколько о будущем», — отмечал Ложкин.

Содержание

Книга состоит из 11 глав размышлений политика об истории, настоящем и будущем Украины.

Первая глава («Вкус власти») посвящена событиям 2013—2014 годов, когда на Украине произошла смена власти, а Борис Ложкин включился в работу по строительству новых государственных институтов.

Вторая («Без карты») — это краткая история «Третьей республики» (Украина с 1991 по 2013 год).

Третья глава («Революция ценностей») посвящена бойцам, волонтерам, гражданским активистам.

Глава четвёртая, «Господин Президент» — краткий очерк первых полутора лет президентства Петра Порошенко.

Пятая и шестая главы посвящены процессу перезагрузки и кадровых обновлений украинских государственных институтов.

«Политическую и экономическую структуру, сложившуюся на Украине в 1990—2000-х, часто называют олигархической. Это  серьезный ограничитель, мешающий модернизации страны», — пишет Борис Ложкин. О  масштабах проблемы и  о путях её решения  — седьмая глава.

Восьмая глава дает анализ причин экономического отставания Украины от соседей.

Девятая глава рассказывает о том, как обеспечить успех и необратимость радикальных реформ, которые создадут предпосылки для устойчивого и динамичного экономического роста Украины.

Десятая глава — о том, что «Украина, отвечающая сама за себя» .

Одиннадцатая глава («Угроза с востока») описывает подход к решению «ключевой задачи украинского государственного строительства».

Авторы

Борис Ложкин

Глава Администрации президента Украины с июля 2014 по август 2016 года.

Член Совета национальной безопасности и обороны Украины. Заместитель председателя Национального совета реформ. Родился в 1971 году в Харькове. В 1989—2013 годах занимался бизнесом. Основанная им «UMH Group» к 2010 году стала одной из крупнейших мультимедийных компаний Восточной Европы и единственной публичной медиакомпанией со штаб-квартирой в Киеве.

Заслуженный журналист Украины. Кандидат филологических наук. Автор книг: «Есть ли будущее у Харькова?» и «Выборы: технологии избирательных компаний» (в соавторстве). Женат, есть дочь[5].

Владимир Федорин

Журналист, редактор, основатель аналитического центра «Bendukidze Free Market Center» (Киев).

Родился в 1971 году в Одессе. Окончил Московский государственный университет, специальность — «классическая филология». В 2001—2010 годах — репортер, заместитель главного редактора газеты «Ведомости», журналов Smart Money и «Forbes Россия». Редактор-сооснователь «Forbes Украина»(2010—2013).

В 2013—2015 годах публиковался в «Ведомостях», «Forbes Россия». Slon.ru, The New Times, rbc.ru,Esquire, InLiberty.ru, «Новом времени», «Украинской правде», «Фокусе». Автор книги «Гудбай, імперіє. Розмови з Кахою Бендукідзе»(Львов, ВСЛ, 2015). Российское издание книги вышло под названием «Дорога к свободе» (Москва, Новое издательство, 2015). Под редакцией Владимира Федорина опубликованы книги Петра Авена и Альфреда Коха «Революция Гайдара» (Москва, Альпина Паблишер, 2011), Адама Михника и Алексея Навального «Диалоги» (Москва, Новое издательство, 2015). В августе 2015 года Президент Порошенко подписал указ о предоставлении Владимиру Федорину украинского гражданства. Женат, три дочери[6].

Книга вышла в издательстве «Фолио» в марте 2016 года на украинском и русском языках. Также книга вышла в переводе на английский и немецкий язык[7].

18 марта в гостинице «Интерконтиненталь» в Киеве прошла презентация книги «Четвертая республика». На мероприятие было приглашено более 600 человек — политики, журналисты, бизнесмены, общественные деятели. Презентацию в том числе посетили президент Украины Петр Порошенко, премьер-министр Арсений Яценюк и спикер Верховной Рады Владимир Гройсман.

Расходы на презентацию книги «Четвертая республика» 18 марта, по информации из офиса Бориса Ложкина, предоставленной по просьбе журналистов, составили 668 319 гривен 84 копейки[8]. В эту сумму входили организация утреннего брифинга, аренда залов киевского отеля «Интерконтиненталь», вечерний фуршет, техническое обеспечение и полиграфия. В ответе отмечается, что все расходы Ложкин покрыл сам.

17 сентября 2016 за книгу «Четвертая республика» Борис Ложкин и Владимир Федорин получили специальную награду президента львовского Форума издателей Александры Коваль. Во время презентации книги на Форуме издателей во Львове гендиректор «Фолио» Александр Красовицкий сообщил, что за 5 месяцев с момента выхода в свет «Четвертая республика» стала бестселлером и самой продаваемой украинской книгой среди общественно-политических изданий.

По состоянию на сентябрь 2016 было продано 11 тысяч тиража книги[9]. 21 октября 2016 года книга Ложкина была представлена в Европе — на Франкфуртской книжной ярмарке[10].

Выход в свет книги вызвал интерес, как на Украине, так и за рубежом. Свое мнение по поводу издания высказали украинские и зарубежные политики, предприниматели, эксперты, мыслители, журналисты.[11].

Джордж Сорос, американский финансист, меценат и миллиардер:

«В своей книге Борис Ложкин доказывает, что Европе нужна Украина не только для того, чтобы защитить её от угрозы, исходящей от путинской России, но и для возрождения духа европейской солидарности»

Александр Квасьневский, президент Польши в 1995—2005 годах:

«Борис Ложкин рассказывает историю, в создании которой сам принимал участие. Его личное уникальное видение будет интересным каждому, кто понимает ценность современной Украины для Европы и всего мира»

Леонид Кучма, президент Украины в 1994—2005 годах

«Рекомендую книгу самому широкому читателю. Хотя, например, трудно согласиться с тем, что до Евромайдана в Украине ничего не делалось. На мой взгляд, недооценка предыдущих успехов ставит под сомнение достижения целого поколения украинцев. Вместе с тем, книга Бориса Ложкина — своеобразный моментальный снимок одной из самых драматичных страниц истории нашей страны, когда решалась судьба украинской государственности. Эта книга — также о будущем Украины: в ней высказываются интересные мысли о том, как провести успешные реформы, восстановить сильное и эффективно функционирующее государство»

Жозе Мануэл Баррозу, глава Еврокомиссии в 2004-2014 годах:

«Борис Ложкин – один из ключевых игроков в руководстве Украины, которое призвано вести ее в Европу в условиях внешней агрессии, экономического кризиса и тяжелого наследия предыдущих лет. Его книга дает уникальную точку зрения на этот процесс»

Андрей Садовый', мэр Львова, лидер партии «Самопоміч»:

«Опыт успешного медиа-менеджера и бизнесмена, который всегда пытался держаться вдали от политики, вступает в мировоззренческий конфликт с реалиями политической и государственной машины. От того, что победит – здравый смысл или политическая целесообразность, – зависит насколько быстро мы пройдем кризисные времена»

ru-wiki.org