Александр ЖитинскийВиктор Цой. Документальная повесть. Книга цой


Виктор Цой и группа Кино: Виктор Цой: Книги

Автор:  Виктор Цой

1987 Февраль

                                                                                               

Рассказ написан в знаменитой котельной «Камчатка». 

При жизни автора не издавался.

Автор: Марианна Цой

1991

                                                                                                

Повесть Марианны Цой «Точка отсчета» приоткрывает завесу

«закулисной» жизни Виктора.

Автор: Алексей Рыбин

1992                                                                                               

Эта книга питерского музыканта А.Рыбина - первое художественное Произведение о группе "Кино" и ее солисте Викторе Цое. Повесть рассказывает не только о возникновении легендарного коллектива, но и о жизни русского андеграунда начала 80-х. Искусно созданные портреты звезд сегодняшнего рока, свобода изложения делают ее интересной и доступной для широкого читателя.

 

Авторы: Марианна Цой, Александр Житинский

                                                                                                

В книгу о поэте и музыканте Викторе Цое вошли тексты его песен со всех альбомов группы КИНО, интервью Виктора Цоя газетам и журналам, публикации самиздата и официальной прессы о Викторе Цое и группе КИНО, а также воспоминания друзей и близких Виктора, подготовленные специально для этой книги.

ЦОЙ FOREVER

 

Автор: Александр Житинский2009

                                                                                                

Новая книга известного писателя и сценариста Александра Житинского, автора "Путешествия рок-дилетанта" и документальной книги "Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания", которая среди поклонников Цоя носит название "Библия "киномана". Представляя вниманию читателя самый полный на сегодняшний день документальный материал и непубликовавшиеся свидетельства, автор воссоздает картину жизни и творчества кумира миллионов от рождения до трагической смерти.

Автор: Александр Долгов

2008

                                                                                                

Что было бы с Виктором Цоем, если бы он не погиб 15 августа 1990 года? Свою версию событий предлагает главный редактор журнала «FUZZ» Александр Долгов в фантастической киноповести «Цой. Черный квадрат». Захватывающая как крутой вираж фантасмагория молниеносно перемещает читателя во времени и пространстве, не давая опомниться. В книгу также включены интервью с Виктором Цоем и другими культовыми персонами рок-сообщества.

www.kinomannia.ru

Книга Виктор Цой читать онлайн бесплатно, автор Александр Житинский на Fictionbook

Посвящается всем друзьям Виктора,

близким и дальним,

без которых невозможна

была бы эта книга

В оформлении использованы фотографии Анатолия Азанова, Алексея Вишни, Максима Елкина, Ильдара Зиганшина, Елены Константиновой, Андрея Кудрявцева, Дианы Русовой, Игоря Старцева, Андрея «Вилли» Усова, фото из архива Рашида Нугманова, а также фото из семейных архивов Валентины, Роберта и Марьяны Цой.

Защиту интеллектуальной собственности и прав издательской группы «Амфора» осуществляет юридическая компания «Усков и Партнеры»

Издательство выражает благодарность литературному агентству Synopsis за содействие в приобретении прав

Предисловие автора

Эта книга о русском корейском мальчике, который в считанные годы стал звездой и погиб на гребне славы, оплакиваемый миллионами.

Эта книга о простом парне «с улицы», который сумел стать самим собой, благодаря таланту и правильному отношению к людям.

Эта книга о том, что не нужно гоняться за славой – она сама найдет тебя, если нужно.

Эта книга о том, что не стоит искать смерти – она придет сама, когда пожелает.

И конечно, это книга о его друзьях, чьи голоса звучат на ее страницах, в чьих глазах отражается наш герой, чьи оценки мы принимаем или не принимаем, но они одинаково важны для нас, ибо других свидетельств нет и уже не будет.

Со многими из них я встречался и беседовал, их голоса хранит пленка моего диктофона, других читал в книгах и записях, найденных в Интернете, третьи сами вызвались помочь мне и отдали в пользование бесценные архивы, собираемые годами.

Особое спасибо я хочу сказать родителям Виктора – Валентине Васильевне и Роберту Максимовичу, а также матери Марьяны Цой, Инне Николаевне.

И моя огромная благодарность всем, кто согласился встретиться и рассказать то, что помнит. И не беда, что факты в этих рассказах не всегда совпадают, таково свойство памяти, и именно так создаются легенды и мифы. Со многими из этих собеседников читатель уже встречался в книге памяти Вити, которую мы издали с Марьяной через год после его смерти, в 1991 году, – и, конечно, ничего нового сказать они уже не могли, да и в живых остались не все, включая саму Марьяну. Но есть и новые рассказы и воспоминания.

Я хочу сказать спасибо и тем, кого не видел, но читал их записи, вопросы, мнения на знаменитом сайте yаhhа. com Рашида Нугманова – ему самому в первую очередь, – а также Светлане Власовой аkа moritа, Владимиру Митину аkа Sevа и Андрею Дамеру аkа dаmer. Именно они, вероятно, станут самыми придирчивыми читателями этой книги, ибо знают о Вите нисколько не меньше меня, а может, и больше.

Зато я, в отличие от них, лично знал Виктора и неоднократно с ним встречался, видел много концертов с его участием, писал о его новых альбомах. Мы познакомились осенью 1983 года, а последняя наша встреча состоялась в июне 1990 за два месяца до его смерти.

И вот уже почти двадцать лет я разгадываю загадку этой жизни, этой судьбы и этого таланта, убеждаясь все больше, что никакой особой тайны нет. «Гений – это норма», как сказал кто-то из великих. Но чтобы понять глубину этой фразы, нужно долго жить и наблюдать людей. Кроме того, она описывает лишь один полюс гениальности, а именно гармоничный. Жить в согласии с собой, с природой и людьми, отдаваясь своему делу.

Гении с явными психическими сдвигами тоже есть. Но о них мы пока не будем. Это другой полюс.

Замечу, что имитировать гениальность по второму типу легче, чем по первому. Достаточно выглядеть безумным.

Нормальному человеку – а именно таким, по моему глубокому убеждению, был Цой – имитировать нечего. Естественность не имитируют. Она либо есть, либо ее нет.

Цой был природен по натуре и ничем не выделялся, кроме своей восточной внешности. А свой природный ум, свою мудрость и темперамент берег для песен, которые до сих пор являются непременным катехизисом почти каждого подростка, вступающего в жизнь. (Катехизис – это учебник, наставление в христианском мире, дающее основы веры.)

По-моему, Цой – явление лишь отчасти музыкальное, а больше нравственное, как и всякое настоящее искусство. При этом без всякой назидательности.

Поэтому мы не будем разгадывать загадок, а будем рассматривать путь.

Вступление

21 июня 1962 года молодая учительница средней школы в городе Ленинграде родила мальчика и назвала его Виктором, что значит – победитель.

Звали учительницу Валентина, она была коренной ленинградкой, русской, в девичестве носила фамилию Гусева, а в замужестве стала носить фамилию мужа. Ее мужем стал студент Военмеха (ныне Академия военно-технических наук) Роберт Цой, приехавший в Ленинград из казахского города Кзыл-Орда, по национальности кореец. Собственно, именно он настоял на этом имени. Валентина хотела назвать сына Димой.

Но ее сын стал носить имя Виктор Цой.

19 августа 1990 года в Ленинграде на Богословском кладбище хоронили знаменитого певца и поэта, трагически погибшего несколько дней назад в автокатастрофе, кумира миллионов молодых людей всей огромной страны, называвшейся Советским Союзом. В скорбной процессии, тянувшейся к могиле от самых ворот кладбища, за день прошло около тридцати тысяч человек. Для каждого из них эта потеря была глубоко личной, но для всей страны она была еще и символической, ибо ровно через год, после кратковременного фарсового путча горстки авантюристов, этой страны тоже не стало, она ушла в прошлое вместе со своим последним героем и романтиком, оставившим после себя песни, которые поют до сих пор.

Имя этого певца всем известно. Его зовут Виктор Цой.

Он прожил всего двадцать восемь лет, что составляет немногим более десяти тысяч дней, а вся его творческая жизнь – от безвестности до ослепительной славы – уместилась в кратчайший отрезок не более восьми лет, от первого альбома группы, вышедшего в 1982 году, до последнего, увидевшего свет уже после смерти Виктора.

О нем известно практически все, разысканы и изданы все песни, дубли записей, все фотографии, запечатлевшие Цоя, все рисунки и деревянные фигурки, которые он вырезал. Написаны и рассказаны с той или иной долей вымысла воспоминания друзей и соратников, выдвинуты различные версии, объясняющие его популярность. У него, как и у всякого кумира, есть фанаты и враги, возрождающиеся в каждом новом поколении. Но слава его не слабеет, этот факт вынуждены признать даже те, кто отказывает Цою в каком-либо музыкальном и поэтическом таланте и видит причину популярности лишь в особого рода харизме и ранней трагической смерти.

Молодые люди, вступающие в жизнь, знакомятся с Цоем как со своим современником и поют его песни, не слишком задумываясь о том, в каком времени они были рождены, какая страна окружала их автора, какое государство следило за его деятельностью. Об этом не пишут и в книгах о Цое – зачем? – ведь и так всем понятно, разве мы не жили рядом с ним, все знают это наизусть.

Но такая точка зрения устаревает с каждым годом. Нарождаются новые поколения в новой России, которую так и не узнал Виктор Цой. Но и они, его новые фанаты, часто не имеют ясного представления о великой стране, которая была или пыталась быть для каждого гражданина зоркой и строгой матерью.

Молодежь, которая поет его песни, никогда не видела Цоя на сцене. Она не знает реалий, окружавших его жизнь, – от простейших, вроде того, какие сигареты тогда курили и какие вина пили, до сложного государственного устройства и идеологии.

Казалось бы, что нам сейчас та страна с ее идеологией? Рокеры старались ее игнорировать и жить так, будто ее не было вовсе. Но не получалось. Страна настойчиво напоминала о себе – бытом, модой, привычками, книгами, именами, событиями, политикой.

У Цоя мало внешних реалий жизни в его песнях, он поет «о вечном» – любви, одиночестве, смерти. Но время его жизни незримо присутствует в каждой из них. И чтобы правильно понимать его песни, нужно знать и его время.

Да оно заслуживает внимания и само по себе, ибо именно тогда происходили великие, прекрасные и трагические события, которые поставили Советский Союз вровень с легендарными империями прошлого и которые до сих пор заставляют содрогаться одних и петь ему гимны других.

Но вы не знаете об этом, друзья мои.

Я обращаюсь к тем читателям, которые по возрасту могли бы быть моими внуками. Потому что Витя Цой по своему возрасту как раз годился мне в сыновья. Моя старшая дочь родилась в том же году, что и Витя, а старшему моему внуку, ее сыну, уже двадцать четыре года.

Вся жизнь Цоя уместилась в моей жизни небольшим, но ярким отрезком. Я знал Витю последние семь лет его жизни, мы иногда встречались и не то чтобы беседовали, ибо, чтобы беседовать с Цоем, надо было быть к нему гораздо ближе, чем был я, но, тем не менее, общались, и он отвечал на мои вопросы, как всегда, кратко и доброжелательно.

Мне казалось, что, выпустив после его смерти документальную книгу «Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания» («Новый Геликон», СПб., 1991), которую мы подготовили с Витиной женой Марьяной, я выполнил наказ безвестного поклонника Цоя, данный мне в день похорон Вити: «Вы должны написать о нем книгу» (об этом я упоминал на последней странице того сборника). Но вот оказалось, что наказ выполнен не до конца, потому и пишу эти строки.

Как выяснилось, за прошедшие семнадцать лет ничего цельного и законченного о жизни Цоя в полном ее объеме так и не появилось. Обилие фактов и мнений, разбросанных по страницам книг Алексея Рыбина, Павла Крусанова, Севы Гаккеля и покойного Дюши Романова, все-таки не дает связной картины. Поэтому я решаюсь ее восполнить на правах не столько человека, лично знавшего Виктора, сколько литератора, жившего в той стране, которую мы потеряли, испытывавшего те же проблемы, радовавшегося и страдавшего от тех же событий и посвятившего почти десять лет своей жизни в качестве рок-дилетанта явлению, которое и породило Виктора Цоя, – отечественной рок-музыке.

 

1962–1975«Ребенок, воспитанный жизнью за шкафом»

Мальчик Цой родился в стране, называемой Советским Союзом, и страна эта, как позже выяснилось, была Империей.

Американцы с подачи своего президента Рейгана называли ее еще страшнее – Империей Зла. И эта Империя Зла занимала одну шестую часть всей мировой суши и насчитывала двести с лишним миллионов населения.

Вот в такой Империи мальчику Цою предстояло провести всю свою короткую жизнь.

Вообще, в понятии «Империя» нет ничего страшного и злого. Тут господин Рейган преувеличил. На себя бы посмотрел. Под Империей обычно понимают большое и даже огромное многонациональное государство с сильной централизованной властью. Как правило, это Император, наделенный практически неограниченными правами.

Россия официально стала Империей при Петре Великом, именно он стал первым Императором Всероссийским. Предпосылки к этому были созданы на протяжении нескольких веков, когда Российское государство планомерно и неумолимо расширяло свои границы, присоединяя к себе многочисленные и часто совершенно неразвитые племена и народы. А некоторые малые соседи присоединялись к ней добровольно, ища защиты, о чем сейчас предпочитают не вспоминать.

Царь на Руси был самодержец, сам держал в узде державу, и эта традиция сохранялась веками. Практически ничего в ней не изменилось, когда монархии не стало, а во главе государства встал главный коммунист единственной правящей Коммунистической партии. Назывался он обычно Генеральным секретарем. Сначала это был Ленин, потом Сталин, а затем Хрущев.

Мальчику Цою выпало родиться, когда Империей рулил Никита Сергеевич Хрущев.

Я не буду вдаваться в излишние детали, иначе это надолго уведет меня от предмета разговора, каким сейчас является младенец в коляске, которого чинно провозит по площади у станции метро «Московская», прямо под памятником Ленину, его мама Валентина, учительница биологии и физкультуры. Первые годы своей жизни семья Цоев жила с родителями Валентины прямо напротив «Дома Советов» – так ленинградцы называли огромное здание в глубине площади, которое никогда не было Домом Советов, а в нем находился очень секретный научный институт, куда меня хотели послать работать по распределению в 1965 году. Но я уклонился от секретности и поступил в аспирантуру.

Мальчик Цой пока ничего не знает и не понимает, но он, безусловно, видит из своей коляски огромного каменного Ленина с протянутой вперед рукой. И какие мысли рождаются в его маленькой голове – непонятно.

Также непонятна и его реакция, когда какие-нибудь встречные тети заглядывают в коляску и восклицают:

– У-у, какой… чернявенький!

Конечно, их поражают прежде всего раскосые глазки маленького мальчика, никак не сочетающиеся с русским лицом его мамы. Но они предпочитают об этом помалкивать.

Но я помалкивать об этом не собираюсь и хочу сказать, что одним из фундаментальных камней в характере Виктора Цоя, в его таланте и харизме, было то, что он был наполовину русским, а наполовину корейцем.

Две разные расы, две далекие национальности скрестились, чтобы дать жизнь этому маленькому человеку, которому было суждено стать кумиром миллионов.

Но до этого еще далеко.

Пока же я хочу сказать, что отличие Советского Союза от Российской Империи было не столько в форме правления, сколько в отношении к населявшим Союз народам. Ибо партией была провозглашена политика интернационализма, и она проводилась в жизнь, во всяком случае, формально это было так. Если в царской России бытовали такие слова, как «иноверец» и «инородец», обозначавшие людей нерусских и неправославных, то в Союзе их не было. Их заменило слово „нацмен“, которое поначалу не имело никакого уничижительного оттенка, а просто обозначало человека иной национальности, малого народа. При этом ни к украинцам, ни к белорусам оно не применялось. И все ограничения по отношению к инородцам-нацменам были сняты. Например, на поступление в высшие учебные заведения, поэтому отец Вити Роберт Цой смог приехать в Ленинград из далекого Казахстана и поступить в Военно-механический институт. В Ленинграде он и встретил Валентину.

Мальчику Цою весьма проблематично было бы появиться на свет в другое время и в другом месте. Его родителям просто трудно было бы встретиться.

Вообще, история появления корейцев в России заслуживает отдельного разговора, поэтому сделаем небольшое отступление. И делаю я его не просто так, чтобы просветить читателей, а потому что уверен, что на характер человека, его внутренний мир и даже его судьбу влияют незримые генетические корни.

Корейцы в России

Все вы знаете, где находится Корея – справа внизу на карте, рядом с Японией и Китаем. Корейцы имели весьма непростые отношения со своими соседями на протяжении веков – китайцами и японцами. Это нам кажется, что все они одинаковые, а на самом деле они все разные – и по внешности, и по темпераменту, и по культуре.

Россия всегда была от них очень далеко, пока сама к ним не пришла, придвинувшись вплотную, когда русские завоевали Приморье. Сначала офицер Хабаров покорил Дальний Восток и увековечил свое имя в названии города Хабаровска, затем русские двинулись на юг, вышли к Японскому морю и основали здесь город Владивосток, что означало «владеющий Востоком».

Произошло это в 60-х годах XIX века.

Примерно тогда же в ставшее русским Приморье началось массовое переселение корейцев. Не знаю, было ли это случайным совпадением или же корейцы тянулись под защиту русского царя, но вскоре численность корейцев в Приморье достигла 180 тысяч человек. В самой Корее, кстати, в это время близилась к закату многовековая династия императоров Чосон, находившаяся в зависимости от Китая.

Вообще же, китайцы и японцы все время боролись за Корею, и вскоре японцы стали побеждать в этом споре. С приходом русских в Приморье и на Сахалин Япония стала естественным противником России, поскольку тоже претендовала на освоение этих земель.

Все это привело к Русско-японской войне 1904–1905 годов, в которой Россия потерпела обидное поражение.

Впрочем, на территориальных завоеваниях России оно не отразилось, корейцы по-прежнему стремились туда, гонимые нуждой, и занимались традиционным земледелием.

Когда началась Гражданская война, корейцы в целом приняли сторону большевиков, которые, во-первых, обещали дать крестьянам землю, а во-вторых, проповедовали так называемый «пролетарский интернационализм», то есть равноправие всех национальностей.

И действительно, в 20–30-х годах корейская диаспора в Приморье пережила расцвет. Землю, правда, не дали, но выпускались корейские газеты, действовал корейский театр, а дети учились в корейских школах на родном языке. И было этих школ не одна-две, а более трехсот! Учителей готовили в Корейском педагогическом институте во Владивостоке.

Но продолжалось это недолго.

Противостояние с Японией на Дальнем Востоке продолжалось. А поскольку Корея к тому времени оказалась полностью завоеванной Японией, в корейцах стали видеть японских пособников. Недоверие большевистских правителей к корейцам возрастало, пока в 1937 году Постановлением Совета народных комиссаров от 27 августа 1937 года все корейское население Дальневосточного края (около 180 тысяч человек) было выселено в Казахстан и Узбекистан, в районы непривычного для корейцев климата.

И поехали они в теплушках далеко-далеко, и стали там жить. Причем перенесли это как-то безропотно, и потом, через много лет, не сильно возмущались, в отличие, скажем, от чеченцев и крымских татар, перемещенных со своих земель уже после Великой Отечественной войны.

По этому поводу шума было значительно больше, когда стало можно шуметь. А про корейцев почти не говорили, они поселились в Средней Азии, в Казахстане и Узбекистане и принялись выращивать рис, лук и другие овощи.

Папа Виктора Цоя Роберт родился уже там, на новом месте, в городе Кзыл-Орда. Поначалу корейцам не давали права выезжать в крупные города, поступать в вузы, но потом, после смерти Сталина, в «оттепель», это стало возможным. И потянулись молодые корейцы в столицы за знаниями.

Так попал в Ленинград и Роберт Цой, а здесь неожиданно встретил Валентину и влюбился с первого взгляда.

Короче говоря, появлению Вити Цоя на свет предшествовали немалые исторические катаклизмы, которые, конечно, отразились в корейцах на генетическом уровне. Умение скрывать свои мысли и чувства, умение терпеть, но при этом быть внутренне непокорным.

Корейцев сейчас не редкость встретить в России, многие укоренились здесь, хотя большая часть осталась за границами нынешней Российской Федерации, там их сейчас приблизительно полмиллиона. Среди «русских» корейцев есть весьма известные.

Если говорить обо мне, то я с ходу могу назвать нескольких деятелей искусства и литературы, носящих корейские фамилии. Каков процент корейской крови у них – я не знаю, да это меня и не интересует. Но я помню, какое удовольствие я получал от песен Юлия Кима, от русской прозы его однофамильца Анатолия Кима, как я болел когда-то на соревнованиях за известного спортсмена-легкоатлета Евгения Чена (а сейчас слушаю на ТВ его репортажи с соревнований) и затем за его очаровательную дочь Иоланту Чен. Да и однофамилица Виктора – Анита Цой хорошо известна на нашей эстраде. Вообще, Цой – довольно распространенная корейская фамилия, пятая по численности в Корее.

У меня даже есть знакомый кореец Игорь Ким, который забрался еще дальше на Запад и живет в Финляндии.

Таким образом, не было ничего удивительного в том, что молодой кореец Роберт Цой, окончивший школу в Кзыл-Орде, приехал поступать в ленинградский вуз. Удивительнее то, что он поступил, хотя не очень хорошо говорил по-русски.

С Валентиной он повстречался практически случайно.

Валентина Цой (из интервью автору, 2007):

«После окончания школы тренеров при институте Лесгафта я пыталась здесь, в городе, устроиться – не получилось. Сложно было устроиться на работу. Тогда я пошла в облоно, и мне дали направление в поселок Кирилловское Ленинградской области – это Карельский перешеек. И я там работала в сельской школе два года. На последнем году – это был Новый 1961 год – там была у нас заведующая клубом молодая, она дружила с парнем из Военмеха, Вадим его звали. И он привез на Новый год Роберта Максимовича. С гитарой! Вот так гитара вошла в мою жизнь.

Он потом Витю учил на гитаре немножко. Ну вот…

И там была компания, справляли Новый год, и уж не знаю, что с ним случилось, но после Нового года он пришел ко мне, а я жила отдельно, и с бухты-барахты говорит: „Валя, выходи за меня замуж“. Ну, мне не хотелось его обижать – может, он не совсем нормальный. А он говорит: „Я сейчас уеду на месяц на сессию, а ты пока родителям скажи, а как приеду – мы с тобой поженимся“.

А он меня даже на год помладше был: я с 37-го, а он с 38-го. Ну, я и думаю: пусть он этот бред-то несет, я промолчала и все. Он уехал, месяц его не было, потом приехал: ну что, сказала родителям? Конечно, я ничего не говорила. Поехали вместе. А я все думала, что это шутка.

А он ничего из себя был: для корейца довольно высокий – метр семьдесят пять, стройный, я-то метр пятьдесят шесть… Короче говоря, мы приехали домой, и он у отца стал просить мою руку. Мне было приятно, конечно: он учился в Военмехе, будущий инженер, приятный, интеллигентный. Короче говоря, мы пошли подавать заявление. А тогда как раз открылся Дворец бракосочетания на Английской набережной, и мы 13 февраля 1961 года расписались. Ну, замуж я, наверное, хотела. А почему быстро так – Дворец только открылся, и народу там было мало. Роберт хотел поскорей, предложили 13-е число, понедельник, потому что никто не хотел, а нам все равно было. Вот так и записались».

Надо сказать, отец Валентины, как она сама говорит, был человеком тяжелым. Матери в доме не было видно и слышно – тише воды и ниже травы, как говорится. Властвовал отец с его крутым характером, от которого доставалось всем – и матери, и двум дочерям.

И Роберт пошел, и выиграл этот поединок. Чем-то он понравился крутому Василию.

Регистрировали их, кстати, в том самом первом в Ленинграде Дворце бракосочетания на Английской набережной, где четыре месяца спустя довелось побывать и мне по тому же поводу.

Роберт просил только разрешения у Валентины пока не оповещать своих родителей в Кзыл-Орде об этой женитьбе, потому что не был уверен, что там встретят эту весть одобрительно. Клановые порядки были строги – кореец должен был жениться на девушке своей национальности.

Валентина Цой (из интервью автору, 2007):

 

«Он меня сразу предупредил: „Валя, только одно условие – чтоб родители мои не знали“. Они в Казахстане жили и были против браков с русскими. Он родом из города Кзыл-Орда, Казахстан. А мне было наплевать. Потом родился сын – он все молчит, в Кзыл-Орде ничего не знают. Потом, правда, раскрылось все это дело, съездили мы туда показать младенца».

Роберт Цой (из интервью автору, 2007):

«Родители мои, как все родители, наверное, имели в виду совсем другую судьбу для меня. Всякая национальная община хочет, чтобы своя община развивалась. Все нации хотят, чтобы на своих женились, правда ведь? А мы, молодежь, в то время всем по семнадцать-двадцать лет было, все разлетелись, в основном в Москву и в Ленинград на учебу. А тут где кореянок взять? Их тут не больно много. И потом мы тут уже обрусели окончательно.

А годы берут свое, вот я нашел Валентину. Поначалу не хотелось родителей огорчать, сколько могли, скрывали. Не помню, полгода, год… А потом, когда Витька народился, – а там какой-то юбилей, семейное торжество, не помню что, и мы всей семьей поехали туда, втроем уже. На несколько дней всего. Вите года, по-моему, еще не было, он только-только ходить начинал.

А второй раз мы уже поехали туда вдвоем с ним. Тоже какое-то событие было, по-моему, шестьдесят лет отцу. Это в 74-м году. Вите как раз было лет одиннадцать-двенадцать. Съездили. Много фотографий есть оттуда.

Там огород был. Овощи, фрукты – совсем другие, не то что здесь. Особенно помидоры. Витьку с огорода не вытащить было. Он любил так томаты, душу там отвел. Вот мы второй раз так туда съездили, а больше уже не пришлось…»

Я не уверен, что и родители Валентины были в восторге от выбора дочери – по тем же соображениям. Но препятствий они не чинили – и этот факт как нельзя лучше говорит о том, какие отношения между национальностями были в советской Империи.

Я думаю, что студент Роберт Цой в Ленинграде ни разу не слышал в свой адрес таких слов, как «чурка» или «косоглазый». То время было временем «пролетарского интернационализма» и «дружбы народов», и, как ни странно, идеологические установки влияли на реальность.

Кореец Роберт Цой был принят в русскую семью, молодым была выделена комната, а в другой комнате жили родители Вали и ее сестра. Это было первое человеческое окружение мальчика Цоя в младенчестве. А какова была атмосфера – порядки в семье, отношения – весь набор того, что слышит и видит ребенок, подрастая? Ведь на младенца воздействует любой звук и любой зрительный образ с момента его рождения. Он еще ничего не понимает, но способен отделить неприятное от приятного, пугающее от безопасного. Как с ним говорят, какие песни доносятся из репродуктора или телевизора, взволнованы ли чем-то окружающие – все это откладывается в копилку его памяти и чувств.

Я хочу сказать, что дитя впитывает эпоху, в которой живет, по любым ее проявлениям, и это вместе с генетическим кодом, заложенным от рождения, потихоньку формирует личность.

Молодая семья жила трудно. Роберт был еще студентом и получал лишь стипендию. Валентине приходилось брать повышенную нагрузку в школе, чтобы получать больше, потому что они копили деньги на кооперативную квартиру. Тогда как раз появилась возможность вступить в ЖСК (жилищно-строительный кооператив) и на собственные деньги построить отдельную квартиру. Иначе приходилось годами ждать в городском списке «очередников», куда ставили далеко не всех, а лишь те семьи, где на человека приходилось не более шести квадратных метров.

Маленький Цой был отдан в ясли, когда ему исполнился год и четыре месяца. До этого за ним присматривали и ухаживали сначала мама, а по окончании ее декретного отпуска – приходящая нянюшка. «Декретным» он назывался потому, что введен был постановлением (декретом) Совнаркома (Совета Народных Комиссаров) в ноябре 1917 года, сразу после Октябрьского переворота.

Валентина Цой (из интервью автору, 2007):

«Он ходил в ясельки. Год и четыре месяца я его дома продержала – раньше ведь как: два месяца декрета и все, на работу. Но у меня еще было два месяца учительского отпуска, а на год целый я нанимала няньку. Она приходила, я шла работать, чтобы работу не потерять, потому что с работой было сложно, у меня уроков было мало, всего десять часов в неделю, так что сидела нянька недолго. А нянька была подругой моей сестры Веры, она была из большой семьи, бедной, и деньги ей были нужны. Короче, год так протянула. Потом отдали в ясельки, что тоже тогда очень трудно было. А он там очень плакал, мы забирали его пораньше…»

Семье нужны были деньги, поэтому отец Цоя летом вместо отпуска ездил в Воркуту, подрабатывать по своей инженерной специальности, а Валентина, подхватив маленького сына, отправлялась в пионерские лагеря – старшей пионервожатой или воспитательницей.

Летние лагеря пионеров были такой специальной формой воспитания подрастающего поколения. Там бывало весело, бывало и тоскливо – смотря куда попадешь и какие рядом люди. Впрочем, это ведь относится не только к пионерским лагерям.

Ясли и детские сады тогда были только государственными (муниципальными, как нынче говорят). Попасть в них, как и сейчас, было непросто, хотя условия, в которых находились там дети, были часто не лучшими. Как и везде, все зависело от персонала. Если воспитательницы и нянечки были сердобольными людьми, малышам жилось сносно, в противном случае ясли и детсады превращались в ежедневную пытку.

Витя Цой от рождения был спокойным и тихим мальчиком, здесь он унаследовал характер отца – неразговорчивого, незаметного, углубленного в себя. Но детские учреждения мальчик переносил плохо, поэтому раннее детство выдалось не слишком радостным. Несмотря на материнскую любовь и ласку (отец был в этом смысле сдержан), Витя большую часть времени проводил в ненавистных яслях, где плакал, а посему не пользовался любовью нянечек – непрерывно плачущих детей не жалуют. «Ну чего тебе надо? Какого еще рожна?» Ребенок был признан трудным, неконтактным, попытки как-то переломить его характер оказались тщетными.

Мне кажется, что в самом раннем возрасте происходит негласное определение отношений с миром на всю оставшуюся жизнь. Эти отношения могут быть дружественными, враждебными или же нейтральными. Последнее означает, что ты миру как бы не нужен, ты лишний, отшельник, неприкаянный. У Цоя, по всей видимости, с детства сложились именно такие отношения с миром, об этом свидетельствуют почти все его ранние песни. Он не терпел принуждения, но при этом не протестовал громко, не бился за свои права, а по возможности уклонялся от навязываемого ему способа жизни, занятий или установок. Он предпочитал выбирать сам.

При этом о враждебности не было и речи. Все, кто знал Цоя, отмечают его мягкость и доброжелательность. Он не был колюч, а если его слишком уж доставали, просто замыкался в себе.

Таких людей невозможно сломать, ибо они живут согласно древней восточной притче о сосне и вишне.

«Посмотрите на сосну, говорит мудрец. У нее мощные толстые ветви, они выдерживают тяжесть снега, не гнутся. Но если снега навалило слишком много, ветвь ломается.

А взгляните на вишню. Ее тонкие ветви гнутся под тяжестью снега, клонятся к земле – и она, наконец, стряхивает снег с себя, и ветви снова выпрямляются, несломленные».

На этих принципах, развитых в философию, построены все системы восточных единоборств, которыми, кстати, так увлекался Виктор Цой в молодости. Не сила на силу, а внешняя податливость в ответ на силу, чтобы обвести ее вокруг пальца.

В детский сад его перевели, как и положено, трех лет, в 1965 году.

В скором времени появляется и первое свидетельство о художественных способностях ребенка. Воспитательница детского сада замечает, что он любит рисовать и рисует хорошо, значительно лучше сверстников. В дальнейшем то же самое отмечали и школьные учителя, поэтому мама Цоя отдала сына в художественную школу.

Уже в детском саду и выясняется, что Витя Цой человек настроения – если ему не хочется рисовать, то его не заставишь. Но он очень нравится родителям других детей своим спокойствием и немногословностью, поэтому его часто приглашают на дни рождения или просто в гости.

fictionbook.ru

Читать книгу Виктор Цой. Последний герой современного мифа Виталия Калгина : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]

Виталий КалгинВиктор Цой. Последний герой современного мифа

© Калгин В. Н., текст, 2016

© ООО «Музыкальное право», 2016

© ООО Группа Компаний «РИПОА классик», 2016

* * *

 В наших глазах крики «Вперед!».В наших глазах окрики «Стой!».В наших глазах – рождение дняИ смерть огня.  В наших глазах – звездная ночь.В наших глазах – потерянный рай.В наших глазах – закрытая дверь.Что тебе нужно – выбирай… 

Виктор Цой

От автора

Виктор Цой. Лидер группы «КИНО». Поэт, музыкант. Он погиб в «солнечный день в ослепительных снах», завершив перед этим запись своего последнего альбома, в котором голос его, кажется, уже тогда звучал из совершенно иного мира. Смерть Цоя стала его вторым рождением. На следующий же день после его гибели родился миф, его легенда, и случилось это в далеком от нас, сегодняшних, августе 1990 года.

Сегодня, даже по прошествии четверти века с момента его трагической гибели, для многих в нашей стране никогда не вравший и не лицедействовавший Цой значит гораздо больше, чем иные политические лидеры, артисты и писатели. Он всегда был самим собой. Ему нельзя не верить.

Одинокая, справедливая, добрая и честная романтика Цоя привлекала людей всегда – и тогда, и сейчас. Сейчас, возможно, еще больше.

В конце 1997 года в журнале «Ровесник» журналист Алексей Поликовский написал такие слова:

«Миф о „КИНО“ отпечатался на серой штукатурке домов, где с помощью баллончика с краской было выведено краткое, как лозунг: „Виктор Цой жив!“ Это миф о рокере в черном, взлетевшем на небо в своем покореженном, всмятку разбитом автомобиле, миф о поэте, который, несмотря на смерть (или благодаря смерти), все равно остался здесь, с нами».

В 1990 году мне, автору этой книги, было 9 лет. Хорошо помню, как смерть Цоя, которого я уже тогда слушал, потрясла моих старших сестру и брата. Не буду писать и рассказывать о себе, – истории, подобные моей, можно прочесть в книге Ольги Лехтонен «Дети одного Солнца».

Удивительная музыка группы «КИНО» и неожиданная, странная смерть Цоя, повлекшая за собой суициды поклонников, побудили меня, как и сотни других, начать собирать свой собственный архив материалов о Викторе Цое и его группе. Я хотел знать о них все! Это было для меня как воздух, как хлеб, как жизнь…

Сначала появились кассеты для обычного советского кассетника «Романтик» с ужасного качества записями, вырезки из газет, журналов, мутные фотографии Цоя, продававшиеся в газетных киосках («А у вас Цой есть?»), и жуткие переводные картинки, которые нужно было гладить горячим утюгом, чтобы приклеить их к белоснежной футболке…

Это сегодня двенадцати-, пятнадцатилетние поклонники «КИНО» закачивают в МРз-плееры музыку, у них есть сканеры, принтеры, к их услугам магазины рок-атрибутики. А у нас, советских еще «киноманов», не было ничего. Мы ходили в драных джинсах (особый кайф был, если удавалось достать черные, в которых мы парились даже летом в самую сильную жару), резиновых кедах советского производства, курили «Космос» (как и они!), сидели в подвалах и слушали «КИНО». Раз в неделю мы ездили на «сходку». На одной из пригородных железнодорожных станций собиралась сотня таких же, как мы, «пэтэушников», жаждущих информации, музыки и общения.

Сегодня, глядя на раскрашенных красками для волос неформалов в косухах, с пирсингом и дорогим татуажем, я с грустью вспоминаю своих друзей-панков начала 90-х. Один красил волосы зеленкой (краски было не найти), носил цепочки от унитаза на шее, второй сам разрисовал ужасную «вареную» куртку, вшил в рукава огромные молнии-тракторы, третий отлил из свинца необходимую атрибутику анархии и все такое прочее. Значки с Цоем я делал сам. Помню, как с завистью все разглядывали мои поделки…

Позже появились первые компакт-диски, книги, рок-журналы, цветные постеры, всевозможные модные неформальные вещи. Помню частые походы в городскую библиотеку, сидя в читальном зале которой я потихоньку острым скальпелем вырезал нужные мне материалы о Цое. Помню родительский видеомагнитофон «AKAI», переписанные у Оксаны Печкобей концерты «КИНО» и бесконечную боль оттого, что Цоя больше нет…

Помню групповые набеги на наконец-то появившийся местный рок-салон, в котором (чего уж тут скрывать), пока одни отвлекали продавцов, другие попросту воровали вещи, связанные с Цоем (богатые должны делиться!)…

Помню гопников, промышлявших у дверей этого салона, помню массовые драки с рэперами и мост «имени Цоя» (навсегда!).

Никогда не забуду август 2000 года – 10 лет без Цоя… Приезд в Питер, желтые розы Богословки, траурные ленты, ментовские буханки, забитые «киноманами», каменный уголь «Камчатки» и тепло ее топок, тогда еще не разобранных, не разбитых, не уступивших место столам, уставленным пивом… Куча дорогих друзей из разных городов страны и девушка, которую я встретил на Богословском кладбище, ставшая впоследствии моей женой. Помню обыкновенные почтовые письма, приходившие пачками, помню удивление родителей, вытаскивавших их из почтового ящика, помню посылки и бандероли с кассетами, на которых были записаны раритетные записи акустических концертов «КИНО»…

Осенью 2010 года случилась целая цепочка неких событий, которые привели к тому, что я задумался о написании книги о Викторе Цое. Книги, которая бы стала альтернативой написанному. Покойный писатель Александр Житинский как-то сказал, что за все 20 лет, прошедших со дня смерти Цоя, ни одной нормальной книги о нем написано не было. Пришло решение восполнить этот пробел.

И когда решение созрело, вышла книга самого Александра Житинского «Цой forever», и я почему-то решил, что это и есть то что нужно. Но, увы, я ошибся. Ошибся, как и большинство поклонников «КИНО». Ни в коей мере не хочу обидеть память Александра Николаевича Житинского, но многие действительно были глубоко разочарованы этой работой. Многостраничный труд оказался переработкой старого материала – книги 1991 года, написанной им с Марьяной Цой, плюс небольшие дополнения и изменения. К сожалению, там не оказалось ТОГО, чего всем так хотелось…

Не было ни интервью, ни комментариев участников группы «КИНО», ни редких, ранее не изданных материалов, а самое главное – в книге было мало правды, той правды, которую должны знать поклонники «КИНО».

Моя подруга Мария Бурдакова (администратор сайта www.posledniy-geroy.ru), приняв мое предложение помочь с подготовкой материала и написанием некоторых глав, написала на книгу «Цой forever» рецензию, впоследствии опубликованную на сайте издательского дома «Новый Взгляд». В этой статье она четко изложила, что разочаровало ее в книге Александра Житинского. Александр Николаевич в ответ написал:

«Со многим согласен, написал о том, что знал и видел. Привел свидетельства, собранные мною лично (на 90 %), что и считаю своей главной заслугой. Я не журналист, не музыкальный критик, не исследователь. Я свободный писатель. В этой книжке тот же „рок-дилетантский“ подход, что был в „Путешествии“ и в „Библии киномана“. И рассчитана она в первую очередь на любителей музыки Цоя, которые, начиная слушать, еще мало знают о нем. В книге недостаточно освещены те стороны жизни и творчества, которые я либо не знаю, либо не понимаю. Но в том, что я знаю и понимаю, я не вру. И Вы, кажется, это заметили. Обдумывая претензии к книге, я понял, что ее недостатки, как это часто бывает, – это продолжение ее достоинств. А достоинство ее, как мне кажется, в том, что Виктор предстает героем чистым и романтичным, то есть таким, каким он был в первый, «ленинградский» период. Бедный гордый поэт. И таким я его люблю. Он ведь для меня литературный герой, и мне совершенно все равно, что какие-то картины остались за кадром. Сумбурное, искреннее и, может быть, даже придуманное отчасти письмо ко мне Наташи Науменко важнее для меня, чем перечень альбомов группы „КИНО“ и всякая фактография. Жаль только, что Наташа опубликовала его раньше, чем вышла книга. „Московский“ период с Наталией Разлоговой, Айзеншписом и прочими, безусловно, очень важен для Цоя, но я даже рад в результате, что я коснулся его поверхностно, иначе мне пришлось бы либо врать, либо обнажать картину музыкального шоу-бизнеса, который Витю „схавал“, чего греха таить. Герой пал в этой борьбе и погиб чисто физически. Это трагедия, писать об этом надо, но мне милее Цой, каким я вижу его в записках Натальи, которые для меня являются стержнем книги, ее камертоном, если хотите. Цой и Наташа вместе купают Женьку Науменко – идиллическая картина».

Да, действительно Александр Николаевич Житинский не показал многого. Но, как он сам признавал, потому что он многого не знал, а врать не хотелось. И это было правильное решение. Вранья о Цое и так достаточно.

Поклонники со стажем знают о Викторе почти все – от детских приключений и шалостей Вити до последних звездных гастролей группы «КИНО» – и могут так или иначе отличить правду от лжи. Те же, кому сегодня пятнадцать, любят и уважают Виктора ничуть не меньше «стариков», но знают они гораздо меньше и, наверное, именно поэтому верят в придуманные истории о своем кумире. И это не их вина.

К сожалению, то «энергетическое» поле, которое оставил после себя Цой, породило шквал информации, целое море мнений, противоречащих друг другу. В них трудно ориентироваться, и из них порой невозможно составить цельный образ Цоя. Чем больше читаешь о нем, тем больше размываются его черты, тем сложнее его понять и почувствовать. И «биографические» книги часто не приносят пользы, так как написаны по одному и тому же шаблону, с одной и той же общепринятой точки зрения.

Сайты и издания перепечатывают старую информацию (да еще и в урезанном виде) под новой обложкой и с другим заголовком, а журналисты занимаются украшательством фактов ради того, чтобы статья или передача были более «эффектны» для некоего среднестатистического «массового читателя».

В начале января 2012 года Александр Житинский, узнав от Марии о моей работе над книгой о Цое, сделал довольно интересное предложение:

«Давайте подготовим дополненное и исправленное издание моей книги. То есть восполним пробелы, включив туда и „московский“ период жизни Вити, о Наталье и больше информации о музыке – альбомы, пристрастия, – короче, все то, в отсутствии чего Вы меня упрекаете. И сделаете это Вы. А я отредактирую и либо переиздам под двумя именами, либо отмечу в содержании, какие главы подготовлены Вами (в зависимости от объема и Вашего желания). Или просто напишите свою книжку о Вите и группе „КИНО“, и я ее издам, как издал книгу Лены Пудовой… Короче говоря, друзья, я желаю Вам успеха. Пусть будет другая книга, с другим героем и массой новых фактов… Я понял, что тема для меня исчерпана. Я сделал что мог, сделайте больше и по-своему. Это не означает, что я отказываюсь от знакомства или разговора. Пишите, буду рад. И сделайте свою книгу к юбилею Виктора. Ваш А. Ж.».

Но, к большому сожалению, смерть Александра Николаевича Житинского свела его предложение на нет…

Итак, решено было написать новую книгу о Викторе Цое. Книгу, которая хоть в какой-то степени отличалась бы от всех ранее изданных.

Решиться было непросто. «Наивный поклонник, ни разу не видевший Цоя, что он может сказать? Зачем воспринимать его всерьез? У него нет никаких прав писать и рассуждать о Цое», – скажет кто-нибудь. Да, я поклонник группы «КИНО», ни разу не видевший Цоя вживую, не бывавший на его концертах, но владеющий информацией, причем информацией из первых рук, ведь я лично встретился со многими по-настоящему близкими Цою людьми. И писать об этом я имею полное право.

Вот что с наилучшими пожеланиями написал мне Игорь Петрученко, один их тех людей, кто был знаком с Виктором и бывал еще на акустических квартирных концертах «КИНО»:

«Если Вы задумали писать книгу, то, пожалуйста, пишите ее, описывая предмет повествования с Вашей точки его восприятия. Если Вы находились внутри истекших времен и Вам есть что сказать по этому поводу, так и скажите. Если же Вы – не участник тех событий, так и пишите извне, „со своей колокольни“. Так будет и честнее, и интереснее. Существует немало фильмов, авторских циклов и отдельных теле– и радиопередач, мемуаров, публицистики, книг, журналов („Рокси“, „РИО“ и др.), интервью и т. д., где показана и описана та эпоха. Наконец, осталась огромная масса аудио– и видеоконцертных записей. Хотя смотря что Вы задумали – сборник интервью или собственно книгу. Это совсем разные вещи. Воспоминания людей, видевших Цоя в жизни, – воспоминания о встречах в магазине, в коридоре, в „Сайгоне“, на улице, еще где-то… Воспоминания и интервью людей, которые играли с Цоем на одной сцене, записывались вместе, жили с ним рядом, нельзя назвать избитыми и замыленными. Это и была „жизнь“ во многих проявлениях, прожитая совместно с Виктором Цоем его близкими и друзьями, фрагменты которой представлены во всевозможных вариантах. Они максимально отражают (каждый в отдельности) тот след, который Цой оставил в их собственной судьбе, так же как глина наиболее правдоподобно хранит отпечаток от Вашего ботинка… Надеюсь, у Вас все получится».

Поначалу планировалось развеять мифы и домыслы, которыми обросла тема «КИНО» и имя самого Виктора Цоя. Но потом мы с моей помощницей решили рассказать о Цое людям, далеким от «темы». Для того чтобы это сделать, пришлось ввести в текст биографические и исторические факты, касающиеся самого Виктора Цоя, а также группы «КИНО», и опустить многое из общеизвестного.

Основная задача этой книги – показать молодым поклонникам «КИНО» то, каким снежным комом вокруг самой личности Цоя и абсолютно всего, что его касается, наросли предрассудки и фантазии. Даже то, что сейчас вроде бы известно всем и неопытному глазу кажется очевидным, в значительной мере искажено журналистскими комментариями и досужими домыслами.

Цой – это целая планета, и в рамках одной публикации невозможно отразить все грани его натуры. Разумеется, мнения людей субъективны и ограничиваются их собственным восприятием, но, опираясь на проверенные факты и комментарии по-настоящему близких Цою людей, и я, и Мария старались дать максимально полную картину того, что было.

В работе над этой книгой мне помогли личные знакомства с участниками описываемых событий, близкими людьми и друзьями Виктора Цоя, музыкантами «КИНО». Неимоверно трудно было уговорить их поделиться хоть какой-то новой информацией. Одни сразу отказывались говорить, потому что уже всё сказали (к примеру, Александр Титов и Борис Гребенщиков), другие (коих, к счастью, было немного) откровенно и прямо просили денег за воспоминания.

Но, так или иначе, манускрипт пополнялся день за днем. В мои руки попадали уникальные, бесценные материалы – к примеру, рассказы очевидцев, бывавших на концертах «КИНО», фотографии из личных архивов, письма и документы. Все это реально жгло руки, хотелось опубликовать как можно больше неизданного.

Огромное спасибо за помощь в создании этой книги Александру Цою, Рашиду Мусаевичу Нугманову и сайту www.yahha.com. Огромное спасибо музыкантам группы «КИНО» – Георгию Гурьянову, Юрию Каспаряну, Игорю Тихомирову и его жене Марине, которым понравилась идея написания данной книги и которые согласились дать комментарии, что, несомненно, явилось самым ценным из всего изложенного. Спасибо Наталии Разлоговой за предоставленную информацию и материалы.

Также большое спасибо маме Марьяны, Инне Николаевне Голубевой, за теплый прием и уникальные комментарии, спасибо Игорю Борисову, в далеком 1988 году помогавшему группе «КИНО» на концертах. Он не только поделился своими воспоминаниями, но и предоставил фотографии из личного архива.

Спасибо за комментарии Алексею Рыбину, одному из создателей и экс-участнику группы «КИНО», спасибо Алексею Вишне, талантливому музыканту и звукорежиссеру, киносценаристке Ирине Легкодух, Дмитрию Левковскому, экс-администратору рок-клуба и директору групп «Игры», «Народное ополчение», спасибо музыканту группы «АУ» Евгению Титову за понимание и подробные воспоминания. Особая благодарность Константину Кинчеву, Марку Шлямовичу, Евгению Додолеву, Антону Галину, Дмитрию Бунину, Игорю и Людмиле Петровским, Ирине Сокол, Наталье Крусановой, Андрею Крисанову, Роману Альтеру, Сергею Жегло, Роману Смирнову, Дженни Яснец, Ивану Бахурину, Анатолию Соколкову, Николаю Краснопевцеву, Федору Лаврову, Владу Шебашову, Сергею Фирсову, Алине Туляковой-Алонсо, Галине Кононовой, Всеволоду Гаккелю, Андрею Хлобыстину, Джоанне Стингрей, Жоэлю Бастенеру, Олегу Толмачеву, Андрею Бурлаке, Александру Флоренскому, Михаилу Кувшинову, Людмиле Козловской, Владимиру Густову, Дмитрию Конрадту, Светлане Борисевич, Игорю Петрученко за помощь, интересные рассказы, комментарии и материалы.

Отдельно хочется поблагодарить Алексея Гостева, главного редактора алма-атинского журнала «Алау», за предоставление интересного материала и фотографий, Александра Николаевича Житинского (царствие ему небесное) за написанные им книги и материалы, а также руководителя арт-студии «Doping-pong» Дмитрия Мишенина.

Благодарю за предоставленные материалы, воспоминания и чудесные стихи Сергея Алексеевича Конопиева, Дмитрия Громова, Марию Василенко, Андрея Андреева, Марину Гребенькову, Юлию Данилову, Наталию Макси – мец, Вячеслава Мещерякова, Наталью Колосову, Марину Струкову, Ольгу Лехтонен, Елену Гилеву, Алекса Штека, а также многих других людей, пожелавших остаться неизвестными…

Особая благодарность авторам, которые безвозмездно разрешили использовать свои фотоматериалы в книге. Хочется сказать огромное человеческое спасибо Виктору Лаврешкину, Анатолию Кругловенко, Елене Константиновой, Оксане Омельчак, Виктору Елизарову, Валерию Алахову, Виктору Немтинову, Евгению Юфиту, Алексею Вишне, Олегу Зотову, Диане Русовой, Айно Болдиной, Наталье Ивановой, Анастасии и Екатерине Самойловым, Владимиру Быстрову, Леониду Фельдману, Александру Бойко, Дмитрию Защеринскому, Йону Кальдану и другим, чьи фотографии и материалы были использованы в оформлении этой книги. Благодарю всех тех, кто помогал в датировках и поиске верной информации, в частности Алексея Марчену, Владимира Долгова и Виталия Фролова.

Благодарю за понимание родных и близких мне людей, всех тех, кто был рядом во время написания моего труда, кто верил и надеялся, всех тех, кто искренне ждал выхода книги, несмотря на множество бытовых и житейских проблем. Спасибо вам, милые и дорогие мне люди…

А также особую благодарность хочу выразить людям, поддержавшим меня в моем начинании, людям которые, несмотря на сложности современной жизни, так или иначе приняли участие в подготовке книги. Благодарю: Дмитрия Давыдкина (Москва), Александра Каминского (Николаев), Ларису Михно (Санкт-Петербург), Максима Ефремова (Тула), Анастасию Кривенда (Минск), Александра Давыдова (Омск), Наталью Лебедеву (Санкт-Петербург), Елену Невскую (Оренбург), Владимира Воробьева (Нижний Новгород), Наталью Леонову (Москва), Ксению Новоселову (Санкт-Петербург), Светлану Галямину (Курган), Алену Ащеркину (Санкт-Петербург), Евгения Кушнира (Киев), Наталью Леонову (Москва).

Сразу хочу сказать, что не следует безоговорочно верить всему тому, что говорят люди. В книге собраны мнения и воспоминания людей, на которые они имеют полное право. Но мнения при этом могут быть совершенно разными. И никто не сможет этого изменить.

Прошу прощения, если в процессе повествования мной были допущены резкости в суждениях или выражениях, но это неизбежно, ибо невозможно рассказать всей правды, не задев при этом ничьих чувств. В любом случае автор не обязан соглашаться или не соглашаться с мнениями людей, которые здесь приведены…

Вступление

Любая известная персона становится темой легенд и мифов.1   Слова автора книги даны курсивом.

[Закрыть] И неудивительно, что сами звезды и их продюсеры сочиняют о себе небылицы, – пересуды всегда поднимают популярность. Но человек, которому посвящена эта книга, жил в то время, когда шоу-бизнес в его нынешнем медийном воплощении еще не родился и когда можно было стать знаменитым за счет своего основного занятия – творчества. К тому же этому человеку скандалы претили. Он никогда не выставлял напоказ свою личную жизнь и тщательно избегал критики в адрес своих знакомых и друзей.

Однако легенд и о нем со временем появилось немало. По разным причинам. Но уж точно не за счет эпатажного поведения, приписываемого всем рокерам, а скорее за счет подлинной харизмы и, как бы горько это ни звучало, из-за трагической гибели.

Вымыслы касаются практически всех аспектов, начиная с истоков музыкального стиля и истории песен и заканчивая фактами биографии и ролью того или иного человека в его жизни. Одни домыслы «возвеличивают», другие «принижают» и часто уживаются в голове одного и того же человека, решительно противореча друг другу и здравому смыслу. Одним он представляется лубочной легендой, ангелом и пророком, героем-бунтарем, другим – своим в доску парнем, который, так же как все, курил, матерился, пел песни и любил жизнь во всех ее проявлениях… Интересно, что рождаются искусственные образы не только «в народе», но и в его непосредственном окружении, – фантазируют и бывшие приятели, и коллеги, и случайные знакомые, и авторитетные музыкальные критики.

Итак, поговорим о лидере знаменитой ленинградской рок-группы «КИНО» Викторе Цое.

Виктор Цой. Каким он был на самом деле и как шел процесс создания его образа в массовом сознании? Можно ли как-то отличить правду от фантазии? Давайте попробуем если не восстановить истину, то хотя бы приблизиться к ней.

iknigi.net

Какие книги читал Виктор Цой (группа Кино)?

Вам интересно, какие книги читал всем известный Виктор Цой? Это легендарная рок-звезда, песни которого остаются популярными уже не один десяток лет. Каждый из нас знает многое о Викторе Цое и его группе «Кино», поэтому заново переписывать общедоступную информацию не стану. А предложу вам просто несколько фактов из жизни этого талантливого музыканта.

Итак, дата рождения Виктора – 21 июня 1962 год, дата смерти 15 августа 1990 год. Официальная версия катастрофы, в которой погиб Виктор Цой, он уснул за рулем и столкнулся с автобусом, выехав на встречную полосу движения.

В пятом классе Виктору родители подарили первую гитару. А первую свою группу он организовал уже 18.

Под влиянием Брюса Ли Цой увлекался восточными единоборствами, а более всего любил каратэ.

Любимый цвет – черный, а из цветов любил желтые розы. А вот что не любил Цой, так это зиму и вид крови.

После первого года учебы в художественном училище им.Серова его исключают за неуспеваемость. Важную роль тогда сыграли родители, которые посоветовали ему заниматься тем делом, к которому лежит душа. Виктор их послушал и так остался без высшего образования.

Виктор Цой увлекался резьбой по дереву. Впервые на телеэкране он дебютировал в программе «Монитор» как талантливый мастер резьбы по дереву.

Группа «Кино» изначально имела название «Гарин и гиперболоиды», взятое из романа Алексея Толстого. Под таким названием коллектив приняли в Ленинградский рок-клуб.

Продюсером первого альбома группы был Борис Гребенщиков .

Первый квартирник, который устроил Цой в Киеве, был недалеко от прокуратуры. На шум явился участковый и Виктор чуть не схлопотал статью за незаконную деятельность. И сразу был выслан в Москву.

В 1983 году Цой не имел никакого желания идти в армию и его положили на обследование в  психиатрическую клинику, чтобы проверить его душевное здоровье.

Когда группа «Кино» и Виктор Цой вместе с ней становился популярным, он устраивался на разные работы, которые не очень мешали творческой деятельности, чтобы его не обвинили в тунеядстве.  Он мыл банные помещения и трудился в котельной.

Группа «Кино» ездила с концертами и за границу. Два из них прошли во Франции и по одному в Дании и Италии.

Жена Виктора была костюмером и гримёром группы «Кино». У них родился сын Александр в 1985 году. Супруги в 1987 году разошлись, но оставались в официальном браке.

Виктор Цой был не только музыкантом, но и актером. Он снялся в нескольких фильмах – «Конец каникул», «Игла» и «Асса».

На концертах певец настолько выкладывался, что после окончания выступления падал на пол и минут десять просто лежал и отходил. На сцене он был мегаэнергичным, а вот в жизни был скромным и застенчивым, особенно в общении с женщинами.

После сообщения о смерти лидера группы «Кино» число самоубийств в Ленинграде выросло на 30%.

Память  об этом выдающемся и талантливом человеке на территории Украины, России и Белоруссии увековечили в нескольких памятниках, а также есть «стена Цоя».

Книги, которые читал Виктор Цой?

В некоторых городах есть улицы, которые названы в честь Виктора Цоя. А еще именем Цоя назван астероид №2740.

И теперь вернемся к главному вопросу, какие книги читал Виктор Цой?

Серия ЖЗЛ 

Жизнь замечательных людей

Японская поэзия

Японская поэзия

Бусидо Кодекс Самурая

Бусидо

Объяли меня воды до души моей

Кэндзабуро Оэ

Книга Объяли меня воды

Театр

Эжен Ионеско

Книга Театр

Все произведения Владимира Высоцкого

Книга Владимир Высоцкий

Остров Крым

Василий Аксенов

Книга Остров Крым

Все произведения Владимира Набокова

Владимир Набоков

Все произведения Федора Достоевского

Полное собрание сочинений

1984. Скотный двор

Джордж Оруэлл

Книга 1984, Скотный двор

Дао Дэ Цзин

Лао Цзы

Книга Дао дэ Цзин

Мастер и Маргарита

Михаил Булгаков

Книга Мастер и Маргарита

Думаю, что вам будет интересно знать не только о том, какие книги читал Виктор Цой, но и что слушал Виктор Цой. В этом видео можно услышать какие песни повлияли на творчество Виктора Цоя и стали основой для многих песен группы «Кино».

bookdigest.com.ua

Виктор Цой (книга) Википедия

Автор Жанр Язык оригинала Оригинал издан Серия Издатель Выпуск Страниц Носитель ISBN Предыдущая Следующая
Виктор Цой. ЖЗЛ
«Виктор Цой»
Обложка первого издания книги
В.Калгин
публицистика, мемуары, биография
русский
Русский
«ЖЗЛ»
«Молодая гвардия», Москва
2015
368
твёрдая копия
978-5-235-03751-9
Виктор Цой и его «Кино»
Виктор Цой. Жизнь и КИНО

«Виктор Цой» — первая книга о российских рок-музыкантах в серии «ЖЗЛ»[1], о лидере группы «Кино»[2]Викторе Цое[3]. Автор — Виталий Калгин[4]. Особо отмечается, что «в отличие от работ Александра Житинского, Алексея Рыбина и прочих „вспоминателей“, книга Калгина была одобрена близкими Цою людьми, в первую очередь музыкантами группы „КИНО“»[5][6][7].

История

Мысль выпустить «достойную книгу о Цое» зародилась у автора, по его собственному признанию уже в 2010 году, «вскоре после выхода книги Житинского „Цой форевер“», которая его разочаровала[8].

Начиная с 2015 года в разных московских издательствах выходят биографические исследования Виталия Калгина о Цое; по информации журнала GQ «содействие энтузиасту оказали Наталия Разлогова и её муж Евгений Додолев»[9].

В январе 2015 года в малой серии ЖЗЛ (издательство «Молодая Гвардия») вышла первая книга — байопик «Виктор Цой»[10]. Состоит издание из трёх частей, выстроенных в порядке хронологии[11]: детство и юность (1962—1977), период с 1977 по 1987 год и звёздный финал Виктора (1987—1990)[12]. Поскольку Калгин юрист по образованию[13], «он и действует как следователь — серьёзно и скрупулезно восстанавливает хронологию событий, используя лишь проверенную информацию»[5].

Официальная презентация книги прошла 5 сентября 2015 года в Москве, в ходе Московской международной книжной выставки-ярмарки на ВДНХ.

В сентябре 2016 года библиотека № 117, расположенная в районе Некрасовка (г. Москва, 2-я Вольская улица, д. 20), составила список самых востребованных у читателей книг: на первой строчке оказалась книга «Виктор Цой» из серии «Жизнь замечательных людей»[14].

Рецензии и отзывы

Про книгу ЖЗЛ «Виктор Цой»[15](которую «Музыкальная правда» назвала «первой адекватной биографией Цоя»[16]) музыкальный критик газеты «Коммерсантъ» Борис Барабанов писал[17]:

Для поколения сорокалетних слова «Цой» и «ЖЗЛ» на одной книжной обложке — уже достаточно, чтобы пополнить библиотеку книгой Виталия Калгина. И совершенно неважно, что Калгин — не музыкант, не критик, не участник событий и вообще крайне скромная, если не сказать таинственная персона. Информацию для своего сочинения Виталий Калгин подобрал самым скрупулёзным образом. Им обработаны в буквальном смысле сотни источников, не менее половины из которых — оригинальные интервью, взятые автором.

Фёдор Лавров, лидер панк-группы «Бегемот» сказал[5]:

В книге очень много интересного… И работа проделана огромная. А ахинею пусть пишут те, кому просто сил не хватило так кропотливо поработать.

Владимир Митин, автор-составитель книги «Это сладкое слово Камчатка» признаёт[5]:

Так как я являюсь поклонником творчества группы «КИНО» и Виктора Цоя уже больше 15 лет, собираю различные материалы, связанные с участниками, то удивить меня подобные издания могут далеко не часто. Но надо сказать прямо — данная книга меня приятно удивила.

Сам автор считает, что в подобного рода исследованиях «дилетант круче профессиональных журналистов»[18], возможно этим и объясняется «высокий темп продаж»[19].

В этой работе «фраза за фразой выстраивается портрет одного из главных российских рокеров и группы, ставшего кумиром для нескольких поколений»[20]; «десять процентов авторского текста и девяносто — косвенной речи»[21].

Книга понравилась Алексею Венедиктову[22].

«Независимая газета» отметила «особенность фанатского подхода» в работе Калгина[23].

Критика

Некоторые рецензенты считают эту вещь «не доведённой до совершенства»[24] и отношение к ней «неоднозначное»[25], на сайте Рашида Нугманова фанаты отмечали наличие фактических ошибок[26], а в журнале Rolling Stone Russia отмечено: «о посмертной славе Цоя здесь почти ничего нет»[27].

В газете «Смена» высказали пожелание: если издательство «задумает переиздать этот труд в большой серии, стоит подумать о дополнениях текста или его переработке»[19]. А обозреватель издания «Российская газета» заявил про работу Калгина: «расспросил всех, кого смог, но не осилил объяснить главное»[28], хотя, например, «Комсомольская правда» называет книгу «любопытной»[29].

Факты

  • Сам герой книги вырос на литературе из библиотеки «ЖЗЛ»[19][30][31].

См. также

Примечания

Ссылки

wikiredia.ru

3 лучших книги о группе "Кино"

24 июня 1990 года в Москве прошел последний концерт группы «Кино». После завершения гастрольного тура музыканты договорились, что вскоре соберутся для записи нового альбома, но... Через два месяца Виктора Цоя не стало. В этот день мы решили вспомнить лучшие книги о легендарном коллективе, охватывающие время его концертной деятельности. 

1. Алексей Рыбин. «Кино с самого начала».

Если вы хотите не просто узнать о группе «Кино», но и познакомиться с ее участниками, разделить с ними радостные и печальные моменты, ощутить эмоции, которые испытывали любимые музыканты, то книга Алексея Рыбина – то, что вам нужно. Ведь автор книги – всем известный гитарист «Рыба», участник первого состава «Кино». Книга интересна еще и тем, что дает полное представление о жизни и реалиях СССР и о том, почему в тех условиях появлялись именно такие песни.

«В один из обычных, прекрасных вечеров у Свина, когда все, выпив, принялись удивлять друг друга своими музыкальными произведениями, я и басист «Палаты» сидели на кухне и наблюдали за тем, чтобы три бутылки сухого, лежащие в духовке, не нагрелись до кипения и не лопнули раньше времени – наиболее любимая нами температура напитка составляла градусов 40–60 по Цельсию. Поскольку лично мы ещё не были знакомы, я решил восполнить этот пробел:

– А тебя как зовут? – спросил я. – Меня – Рыба.

– Меня – Цой».

2. Виктор Цой. «Романс».

Рассказ написан в знаменитой котельной «Камчатка» в 1987 году. При жизни Виктора Цоя это произведение не было издано, поэтому многие совсем недавно узнали о том, что гениальный исполнитель был еще и талантливым автором. С каждым годов все больше и больше людей открывают для себя «Романс», наполненный поэтикой песен и идеями, за которые мы так так полюбили Цоя.

«Он вдруг задал себе вопрос:

- Что у меня есть?

- У меня есть Дело, - начал размышлять Он, - и есть люди, которые помогают мне, хотят они того или нет, и люди, которые мешают мне, также хотят они того или нет. И я благодарен им и в принципе делаю это Дело для них, но ведь мне это тоже приносит удовлетворение и удовольствие. Означает ли это наличие какой-то гармонии между мной и миром? Видимо, да, но нитка этой гармонии все-таки очень тонкая, иначе не было бы так трудно просыпаться по утрам и мысли о смерти и вечности и собственном ничтожестве не повергали бы в такую глубокую депрессию».

3. «Дети одного солнца».

Эта книга – сборник мнений поклонников, которые выросли на песнях группы «Кино». Для них Виктор Цой был учителем жизни. Мнения, собранные в сборнике, разнообразны, в них много интересных и подчас неожиданных трактовок текстов и много чувств и простых человеческих истин, прийти к которым им помогла группа «Кино».

«По 100 тысяч раз каждому из нас приходилось слышать «не сотвори себе кумира». А как объяснишь? Ведь кумир – это твердокаменный идол. Его не любят – ему тупо кланяются. От него откалывают кусочки на сувениры. Его используют себе во благо. За его счет решают свои проблемы. А для нас Цой – живой, самый близкий, самый родной человек! И мы не поклоняемся Вите, а впитываем его. Из воздуха нельзя сделать идола – воздухом можно только дышать...

Это объяснимо только одним словом. Тем, что выше границ, условностей и часовых поясов. «Цой жив!» – это не просто слова на заборе. Это суть того, что происходит с нами после его гибели уже почти 20 лет: его душа оказалась сильнее».

Читайте также:

Когда воскреснет рок-музыка?

Андрей Макаревич: Были даже мысли о самоубийстве

sobesednik.ru

Виктор Цой. Стихи. Документы. Воспоминания

В сборник о поэте и музыканте Викторе Цое вошли его стихи, воспоминания о нем родных и друзей, многочисленные публикации о Цое и группе КИНО в прессе, документы, автографы, фотографии.

Книга богато иллюстрирована.

Рассчитана на массового читателя.

От составителей

Начиная работу над этой книгой, мы стремились прежде всего к тому, чтобы она была достойна памяти человека, которого мы любили и продолжаем любить. Еще нам хотелось чтобы информация, содержащаяся в ней, была из «первых рук». Поэтому основу книги составили воспоминания людей, близко знавших Витю. Большинство из этих воспоминаний не написаны их авторами, а рассказаны перед микрофоном специально для нашей книги. Мы не стремились исправлять ошибки и согласовывать разные версии одних и тех же событий, возникающие в рассказах мемуаристов. Каждый человек имеет право на собственную память и отвечает за свои слова. Не стремились мы и к тому, чтобы в воспоминаниях возникал некий «иконописный» образ — образ человека, лишенного недостатков и слабостей.

Значительную часть книги составляют стихи Виктора Цоя, впервые собранные и систематизированные по альбомам группы КИНО. Сам автор редко называл их стихами и не стремился к их отдельной публикации, поэтому мы назвали этот раздел скромно: «Тексты альбомов группы КИНО». Вошли сюда и отдельные стихи, которым не нашлось своего места в альбомах группы. Мы не ставили себе задачу разыскать все такие тексты, вероятно, их больше, чем представлено в книге.

Следуя авторской позиции не пользоваться при записи текстов песен знаками препинания, мы избавили тексты от точек и запятых и сверили их с магнитофонными записями альбомов.

Несколько разделов книги заняты перепечатками публикаций о Викторе Цое и группе КИНО из различных изданий — официальной прессы и самиздата, центральных и периферийных. Иногда они грешат неточностями, но мы также оставляем высказывания в этих статьях, интервью и заметках на совести их авторов.

Кстати, об интервью. Мы включили в состав книги только несколько, где наиболее достоверными, с нашей точки зрения, выглядят ответы Виктора, хотя и здесь не следует принимать все на веру.

Глава 1. Точка отсчета

Марианна Цой

«Точка отсчета» (повесть)

Стремительный взлет популярности Виктора вроде бы заставляет начать с конца — с того времени, когда имя его стало известно очень многим. Черные дни августа 1990 года, трагедия, разыгравшаяся в Тукумсе под Ригой, нескончаемый поток писем и звонков — все это подвигало меня взяться за перо и вновь вспоминать спряжение глаголов и заковыристый синтаксис русского языка. Однако наша с Витей совместная жизнь требует диаметрально противоположной точки отсчета во времени и пространстве, когда о нем не знал никто или почти никто.

Поэтому начинаю с марта 1982 года, когда мы, собственно, и познакомились. Теперь сама по себе тема эта, затасканная бесконечными интервью, которые приходилось давать после гибели Вити, стала приобретать какое-то особое значение. Всем хотелось бы увидеть в молодом Цое черты, определившие и его популярность, и даже случившуюся трагедию. Однако начало его музыкальной карьеры, если отбросить излишнюю мнительность, присущую его бесчисленным почитателям, не имело никаких роковых предзнаменований. И хотя звезда его уже горела, разглядеть ее тогда могли очень немногие.

… В тот день мне пришлось отправиться на вечеринку к друзьям, с которыми давно не виделась. Собственно, был день рождения. Ситуация была такая. У меня был один знакомый, с которым у нас совпадают дни рождения. Он в тот год очень активно себя повел и хотел справить день рождения совместно. Я же этого не хотела, поскольку уже была, можно сказать, солидной дамой, работала в цирке заведующей цехами постановочной части и мне светило место замзавпоста. И вообще мне уже было неинтересно. Я справила день рождения так, как считала нужным дома, но он меня очень звал. Я ему сказала: «Саня, я, конечно, приду к тебе на день рождения, но только ты, пожалуйста, не афишируй, что оно еще и мое, потому что какого-то активного участия я принимать не хочу».

Дойдя по бумажке с адресом до какой-то жуткой коммуналки в центре, я увидела там своих старых знакомых, которых давно не встречала, и мне сказали, что будут еще Рыба с Цоем. Рыба — это Леша Рыбин, которого, как и Витю, я тогда не знала. «Кто такие?» — думаю. Но меня это тогда совершенно не взволновало.

litresp.ru