Текст книги "Десантник № 1 генерал армии Маргелов". Книга десантник


Читать онлайн книгу Десантник № 1 генерал армии Маргелов

Соавторы: Василий Маргелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 40 страниц)

Назад к карточке книги

Александр МаргеловВасилий МаргеловВасилий Маргелов. Десантник № 1

В память о Человеке чести – Герое Советского Союза генерале армии

МАРГЕЛОВЕ Василии Филипповиче,

нашем отце, c благодарностью и наилучшими пожеланиями ветеранам всех войн, сегодняшним и будущим защитникам нашего Отечества.

Маргеловы А.В. и В.В.

От авторов

Авторы книги приносят искреннюю и сердечную благодарность ныне здравствующим ветераном десантникам и друзьям десантников:

Золотову Семену Митрофановичу, Кукушкину Алексею Васильевичу, Краеву Владимиру Степановичу, Гудзю Павлу Даниловичу, Бардееву Игорю Александровичу, Щербакову Леониду Ивановичу, Орлову Георгию Александровичу, Борисову Михаилу Ивановичу, Костину Борису Акимовичу, Двугрошеву Юрию Ивановичу, Драгуну Борису Антоновичу, Волгарю Владимиру Ивановичу, Шевченко Николаю Арсентьевичу, Куртееву Алексею Семеновичу, Молчанову Николаю Павловичу, Маркелову Владимиру Андреевичу, Лушникову Алексею Петровичу, Жукову Борису Георгиевичу, Минигулову Шарипу Хабеевичу, Рябову Геннадию Васильевичу, Парамонову Владимиру Денисовичу, Анпилогову Владимиру Яковлевичу, Мелькову Геннадию Трофимовичу, Дьяченко Алексею Александровичу, Бурову Валентину Ивановичу, Палатникову Александру Самойловичу, Гниленко Валерию Павловичу, Понизовскому Владимиру Семеновичу, Исмаилову Агамехти Мамед оглы (Михаилу Михайловичу), Таминдарову Хуснутдину Шайхутдиновичу, Костенко Юрию Петровичу, Скрынникову Михаилу Федоровичу, чьи материалы и воспоминания использованы в книге и тем, кто помогал в их сборе, а также тем, кто оказывал авторам содействие в подготовке настоящей книги к изданию – в первую очередь, Игриневу Юрию Ивановичу, Дронову Сергею Васильевичу и Захаренкову Валерию Николаевичу. Особая благодарность внуку генерала армии Маргелова офицеру запаса Александру Александровичу, прекрасному компьютерщику, без помощи которого книга появилась бы гораздо позже.

Мы склоняем головы перед светлой памятью Павленко Павла Федосеевича, Лисова Ивана Ивановича, Кулишева Олега Федоровича, Шубина Валерия Федоровича, Давыдова Ивана Николаевича, Доронина Владимира Дмитриевича, Михалева Николая Сергеевича.

Их воспоминания о Василии Филипповиче Маргелове – дань выдающемуся военачальнику и напутствие нынешним защитникам Отечества.

После выхода в свет книги «Генерал армии Маргелов В.Ф.» (Изд. «Полиграфресурсы», Москва, 1998) многие читатели обращались с просьбой написать книгу о службе Василия Филипповича Маргелова в Воздушно-десантных войсках СССР – от его первых шагов воздушного десантника до Командующего ВДВ.

Первой письменной просьбой такого рода было письмо Игоря Николаевича Шептухина из города Одинцово Московской области, которое авторы позволили себе воспроизвести полностью:

«Уважаемый Александр Васильевич, здравствуйте!

Прочитал Вашу книгу «Генерал армии Маргелов». Большое спасибо Вам за нее. Такие люди, как Ваш отец, Василий Филиппович – это золотой фонд нашей страны, ее гордость, честь, слава! Памяти о генерале Маргелове жить вечно! В наше нелегкое время Василий Филиппович служит примером настоящего русского офицера не только для Воздушно-десантных войск, но и для всей нашей многострадальной Армии. О таких людях должна знать и наша подрастающая молодежь, у которой, кажется, появляются другие ориентиры. Именно на таких книгах надо ее воспитывать!

К сожалению, мне не пришлось связать свою судьбу с ВДВ, а вот мой батя служил 8 лет, сначала в 114-й Венской, а потом в 103-й Витебской вдд. Именно благодаря его рассказам о ВДВ и пришла ко мне любовь к этим войскам. Ваша книга стала для меня настоящим подарком.

С Вашего позволения, у меня к Вам просьба. Вы обязательно должны написать еще книгу, где осветить все годы работы Василия Филипповича в Воздушно-десантных войсках более подробно. Книга «Генерал армии Маргелов» замечательная, но уж больно мало там о десантнике Маргелове.

Вот все, что я хотел написать. Еще раз большое спасибо Вам за Вашу книгу. Примите в знак уважения стихотворение о «Десантнике № 1», поверьте, оно написано всем сердцем!

До свидания, с уважением,

Шептухин Игорь Николаевич».

Естественно, с глубокой благодарностью от всей семьи Маргеловых, а также от многих других людей, абсолютно разных по отношению к воинской службе, по возрасту и образованию, авторы приводят это замечательное стихотворение.

В.Ф. Маргелову

 В истории десанта славнойЕсть много командиров смелых,Но первый в списке – легендарныйВасиль Филиппович Маргелов!На век со славой обрученный,Пройдя пути лихих годин,    Он Патриот, Солдат, Ученый,Десантник с номером «один»!Великий Сын своей страны,Он для солдат служил примером.Он нес дорогами войныДостойно званье офицера.Суворовских традиций знамяВ руках мозолистых держал.Учил солдат – Победа с нами!И там, где трудно – побеждал.Бойцы любили командира,Всегда, повсюду примечали.За ум, отвагу, удаль, силуЛюбовно Батей величали.    «Маргеловец» – нет выше званья!И этим званием гордились:С ним уходили на заданье,С ним – в рукопашную сходились,Всегда сражались храбро, ловко,Отвага – это ключ к успеху.И помнит Невская ДубровкаШтыки маргеловских морпехов!И в трудный час под СталинградомВершили праведное дело.Гвардейцев вел не за награды,За Родину лихой Маргелов!Испив днепровскую водицуИ переплыв Днепра стремнину,Еще отважней стали битьсяС врагом в ту страшную годину.Дрались в окопах и траншеяхМаргеловцы за землю свято,Отважно гнали немцев в шеюПолки родной сорок девятой!Херсон, Одесса, Николаев —Победами отмечен путь.И среди пушечного лаяГвардейцев вспять не повернуть!И знают Будапешт и ВенаКак шли, чеканя грозно шаг,Как пробивали вражьи стеныБроски маргеловских атак.И Площадь Красная запомнитПарад Победы в сорок пятом,Брусчатка долго будет помнитьКак шли Маргелова солдаты!    После войны задача всталаКрепить десантные войска…И оборону укреплялаОпять Маргелова рука.Он создал самородок, слиток,Тех, кто сильнее и храбрей,Советской Армии элиту —Ее страны богатырей!Тех, кто в бою, в ученьях первый,В атаках и, конечно, в спорте,Кто жилы рвал свои и нервыВ крылатой доблестной когорте.Кто там, где путь всегда опасен,Кто с неба – в бой на парашютах.Войскам десантным «Дяди Васи»Любые по плечу маршруты.Они хранят страну от горя,Они ее защита, цвет;Ее надежный крепкий кореньИ прочный становой хребет.    В сержанте, в рядовом, в комбате —Маргеловскому духу жить!И в каждом, кто готов служить, —Жить вечной памяти о Бате!  

15.02.99

Было и много других отзывов: письменных, при встречах, по телефону… Ветераны Великой Отечественной и других войн, ветераны воинской службы, сугубо гражданские люди присылали и передавали свои воспоминания, замечания, предложения к новому изданию книги. Всем таким читателям авторы очень признательны. Даже такому, который после прочтения книги, как-то настороженно спросил, мол, не политработник ли писал книгу. Политработниками авторы не были, поэтому с удивлением поинтересовались, что привело его к таким мыслям. Оказывается ему не понравилось частое упоминание в тексте о славных боевых делах воинов – политработников, коммунистов и комсомольцев. Пришлось напомнить, что в годы Великой войны солдаты считали за честь носить эти высокие звания, а политработниками зачастую становились еще вчерашние бойцы и строевые командиры, наиболее грамотные и сознательные. Задача у них была одна – донести до каждого воина политические цели освободительной войны против наглого захватчика, и эти цели, по счастью, совпадали с целями руководящей партии, возглавляемой великим Сталиным. Кстати, враг также высоко их «ценил» – при пленении им грозил расстрел вне очереди, без разговоров… Вот такие были преимущества у политработников, коммунистов и комсомольцев на фронте. А их подвиги, описываемые в книге, в основном взяты из воспоминаний о войне солдат, сержантов и младших командиров (строевых!). Так что не стоит путать этих готовых к самопожертвованию ребят с сегодняшними перевертышами – горбачевыми, ельцыными и им подобными, изменившими прежде всего себе, предавшими интересы трудового народа. Даже само слово политработник исчезло, теперь в армии – воспитатели, как будто мы живем вне политики. Абсурд! Вооруженные Силы страны создаются для ее защиты от внешнего врага. А война, как хорошо должно быть известно каждому более или менее грамотному человеку, продолжение политики иными средствами.

Новое издание, исправленное и дополненное, выходит в двух частях под общим названием «Через ураганы пяти войн». Именно так хотел назвать отец свои мемуары…, но мемуаров он не оставил, хотя многие его об этом его просили.

Еще при жизни генерала армии В.Ф.Маргелова называли «Человек-легенда», «Десантник № 1». Люди, которые служили под его командованием, именовали себя «маргеловцами», а аббревиатура Воздушно-десантных войск – ВДВ, и по сей день расшифровывается как «Войска Дяди Васи».

Патриот, человек отважный, дерзкий, прямой, заботливый командир, талантливый военачальник, способный на поступки на основе чести, всегда готовый к самопожертвованию… Именно ему принадлежит честь и слава создания непревзойденных Воздушно-десантных войск. Участник пяти войн, как он сам говорил, Василий Филиппович всей душой войну ненавидел, рассказывал о ней редко и скупо. Зато фильмы про войну любил – усаживаясь перед экраном телевизора, признавался: «Люблю войну в кино смотреть!»

В первой части «Песня славит Сокола» подробно описывается его боевая биография до окончания Великой Отечественной войны. Во второй части «Десантник номер один»– его ратный труд в Воздушно-десантных войсках. Книга написана, прежде всего, на основе его собственных воспоминаний, по воспоминаниям ветеранов Великой Отечественной войны и воинской службы, прошедших боевой путь вместе с ним, а также по воспоминаниям его друзей и близких ему людей.

«По образу и подобию Суворова»

Боевая летопись России богата славными именами, которыми по праву могут гордиться Русские сердца. Вспомним вдохновенные слова Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина, произнесенные им на беспримерном в истории военном параде на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова…».

Остановимся на одном из этих славных имен… Александр Васильевич Суворов! Полководец, равного которому не было и нет не только в отечественной, но и мировой истории. Очень немногих генералов можно сравнить с ним. В XIX веке такой чести были удостоены лишь трое…

Грузинский князь и Великий Россиянин Петр Иванович Багратион был одним из них. Его любил и ценил сам Суворов. Его звали «генералом по образу и подобию Суворова».

Степан Александрович Хрулев, герой Севастополя (1854–1856), любимец защитников черноморской твердыни. В посвещенном ему стихотворении русского поэта Аполлона Майкова обжигают пламенные строки:

 В том тайна Русских сил, доступная немногим:На подвиг доблести и в мире и в войнеНе нужно Русских звать команды словом строгим,Но встанут все на клик «Голубчики, ко мне!» 

Михаил Дмитриевич Скобелев… Легендарный Скобелев, прославивший имя свое блистательными походами в Средней Азии и непревзойденными победами на Балканах в 1877–1878 годах в войне за свободу и независимость братьев-славян. Это его войска, сокрушившие турок, были остановлены дипломатами в одном переходе от османской столицы, это он, Великий Россиянин, поставил на колени некогда гордую Турцию.

Сравнения с великим Суворовым проводились не по числу выигранных сражений, не по числу проведенных операций, не по достигнутым чинам. За критерий бралось иное – беззаветная храбрость, свойственная только великим Русским, презрение к опасности, когда дело шло о судьбе России, непоколебимая стойкость и беспримерная дерзость в бою, умение с горсткой сил достичь успехов, достойных целых армий. А главное – величие души, милосердие, добросердечное и отеческое отношение к солдату, скромность и кристальная честность…

Если взять за основу эти критерии – все сразу, то в двадцатом веке к числу генералов «по образу и подобию Суворова» можно смело отнести Героя Советского Союза, генерала армии Василия Филипповича Маргелова.

Это он, подобно Суворову, умел с горсткой бойцов решать задачи, посильные полкам и дивизиям, это он смело шел на смерть и выходил победителем, как в этом убедится читатель, прочтя книгу. Это он до боли сердечной любил и берег солдата и делил с ним последний кусок хлеба. Это он был кристально честен, когда стяжательство становилось нормой жизни высшего командного состава. Это его боготворили и обожали подчиненные, готовые закрыть его грудью в минуты опасности. Это его именем гордились фронтовики, попадая в части и соединения, ему подчиненные, и десантники, когда Василий Филиппович возглавил этот героический род войск. И поныне считаются ВДВ «войсками дяди Васи», и, говоря так, сыны этих войск вкладывают в слова свои необыкновенную силу любви к «дяде Васе», уважения к нему, гордость за свою принадлежность к героическому…

Это он, один из очень немногих генералов, мог пожертвовать всем самым дорогим, когда речь шла о могуществе Отечества. Это он совершил непревзойденный в наше время и беспримерный подвиг, равный подвигу Николая Раевского. Раевский в 1812 году под Салтановкой в критический момент вышел вместе со своими сыновьями под картечь перед дрогнувшими батальонами и подвигом этим решил исход боя в свою пользу. Он спас армию Багратиона, сорвал план Наполеона по расчленению и уничтожению русских войск. Он спас Россию.

Когда потребовалось провести необходимые, но крайне опасные испытания новых способов и средств десантирования боевой машины десантной БМД-1 на парашютных системах, которые, в случае успеха, позволяли поднять на неизмеримую высоту боеспособность Воздушно-десантных войск, а следовательно, оборонную мощь державы, Маргелов послал на них своего сына.

Офицер-десантник Александр Васильевич Маргелов, названный так в честь великого Суворова, по приказу отца и велению своего отважного русского сердца, совершил первым в истории экспериментальный прыжок внутри боевой машины на серийной парашютной системе… Потом было еще два аналогичных эксперимента на других новых и более сложных системах десантирования…

Говорят на первый эксперимент Василий Филиппович взял пистолет, заряженный одним боевым патроном… Для себя…

Все испытания прошли успешно… Особенно памятно последнее десантирование на парашютно-реактивной системе полковнику Александру Маргелову и его товарищу по двум экспериментам генерал-лейтенанту Леониду Щербакову, за которое они были удостоены высокого звания Герой России.

Екатерина Великая любила повторять: «Бог дал русским особое свойство!» Этим особым свойством обладали великие ее сподвижники – лучшие из «стаи славной екатерининских орлов» – Алексей Григорьевич Орлов, под Чесмой лишивший Турцию ее флота, Петр Александрович Румянцев, знаменитый беспримерной Кагульской победой, Потемкин, «гений которого царил над всеми частями русской политики», и, конечно же, непобедимый Суворов. Они были гордостью россиян. И также великими полководцами прошлого. Россия теперь гордится генералом «по образу и подобию Суворова» Василием Филипповичем Маргеловым.

Во второй половине XVIII века прусский посланник Сольмс докладывал Фридриху II: «Все войны Екатерины ведутся Русским умом». В этом он видел причину блистательных побед на всех театрах военных действий, ибо, по словам Екатерины, «оружие Российское там только славы себе не приобретает, где руки своей не подъемлет».

Русским умом Великого Россиянина генерала Маргелова во второй половине века XX-го создавались непревзойденные Воздушно-десантные войска, войска истинно русского духа, войска «по образу и подобию суворовских чудо-богатырей. И чудо-богатыри Маргелова унаследовали дерзость и отвагу чудо-богатырей Суворова.

В славный век Екатерины Великой, ставшей поистине Великой Россиянкой и гордостью России, «ни одна пушка в Европе», по замечанию русского дипломата Александра Андреевича Безбородко, «не смела пальнуть без ведома государыни».

Разве кто-нибудь посмел бы разговаривать с нашей державой на высоких тонах, когда на страже ее достоинства и чести стояли «войска дяди Васи», дерзкие и молниеносные, могущественные и отважные чудо-богатыри Маргелова!

В трудные для России дни мы невольно обращаемся к великому прошлому нашей державы, черпаем силы в славной ее истории, особенно пристально вглядываемся в образы великих наших соотечественников, являющихся гордостью нации.

Русский философ Александр Николаевич Бердяев писал: «В нацию входят не только человеческие поколения, но также камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плиты, старые рукописи и книги, и, чтобы понять волю нации, нужно услышать эти камни, прочесть истлевшие страницы… В воле нации говорят не только живые, но и умершие, говоря великое прошлое и загадочное еще будущее…».

Воля России! Что может ныне еще питать ее, как не память о великих предках, как не книги о тех, кто отдал жизнь за могущество России. В воле нации говорит боевой дух Александра Невского и Дмитрия Донского, Румянцева и Потемкина, Суворова и Багратиона, Хрулева и Скобелева.

В воле Россиян будет жить и боевой дух славного генерала Маргелова, создавшего войска, которые по боеспособности своей превосходили целые армии иных государств в то время, когда он, Великий Россиянин, командовал ими.

И пусть этот дух, эту гордость за великую Россию укрепит книга о замечательном нашем соотечественнике, написанная его сыном Александром, Героем России, книга, достойная памяти Великого Россиянина – Маргелова Василия Филипповича.

Полковник Николай Шахмагонов,

член Союза писателей России.

Часть I«Песня славит сокола»
Глава 1Истоки славы

На родной Екатеринославщине. Детство. Рабочая юность. В Белоруской объединенной военной школе. Лыжный переход. Летчики-пилоты… Становление командира.

Неповторим и величественен красавец Днепр, воспетый блистательным мастером пера Николаем Васильевичем Гоголем, и уроженцем Малороссии Тарасом Григорьевичем Шевченко.

А сколько связано с этой рекой!

На берегах ее родилась Русь. Здесь жили наши предки – днепряне, здесь, на притоке Днепра, – реке Рось, обитало росское (русское) племя славян.

В среднем течении Днепра раскинулся на живописных берегах утопающий в зелени садов и парков красавец Днепропетровск, прошлом Екатеринослав, основанный великим Потемкиным. «Лепоустроенный Екатеринослав» – назвал его в письме своем последний гетман Украины Кирилл Разумовский.

Здесь, в этом городе, размещалась ставка гениального русского полководца генерала-фельдмаршала князя Потемкина – здесь был своеобразный штаб освобождения от турок и освоения Северного Причерноморья (Новороссии). Отсюда уходил Суворов в 1787 году на Кинбурн, где одержал блистательную победу. Отсюда повел свою победоносную Екатеринославскую армию на неприступный Очаков сам Потемкин.

Земля, пропитанная духом геройства, духом великого русского мужества, не могла не родить героев.

Не мало в боевой летописи Екатеринослава имен, которыми гордится страна… Видное место в этом списке занимает имя Василия Филипповича Маргелова.

Вспомним – Потемкин, уступая врагу в численности войск, взял Очаков, положив 8700 турок и пленив 4000 против своих 936 человек. Суворов уничтожил в Кинбурнском сражении 5000 турок из 5300, потеряв чуть более 300 человек.

Немногие из полководцев и военачальников могли воевать с таким соотношением потерь… Генерал Маргелов относится к их числу…

И именно здесь, в этом славном городе, на рубеже двух революций и родился в семье рабочего-металлурга 27 декабря 1908 года (по новому стилю – 9 января 1909 года), взглянул на голубое небо, его пленник и властелин его, будущий создатель «крылатой пехоты», смело бросающейся в бой из поднебесья, прославленный военачальник, Герой Советского Союза генерал армии Василий Филиппович Маргелов. Здесь следует сделать маленькое уточнение… Когда отец получал партбилет, партийный чиновник написал его фамилию через букву «г», которая так и осталось на всю его последующую жизнь.

Семья была большой: трое сыновей – Иван, Василий, Николай и дочь Мария, порой сильно бедствовала, а потому и приходилось его отцу, Филиппу Ивановичу Маркелову, гнуть спину на капиталиста от зари до зари. Только благодаря своей богатырской силе и огромной выносливости мог он работать в горячем литейном цехе лицом к лицу с испепеляющим огнем расплавленного металла по 16 часов в сутки, пока не выгнали его с завода за «политическую неблагонадежность». Давно хозяева хотели избавиться от неудобного им вожака рабочих. А тут и повод подвернулся: заступился он за соседскую бабку Матрену. Дело было так – прицепились к ней трое подвыпивших хулиганов, мол, плати три копейки за право торговать семечками, не их заберем. А откуда же ей, горемычной, такие деньги взять? А те пристали к ней, как банный лист к телу:

– Дай, да дай!

Старушка в слезы, а им все нипочем, только смеются. В это время проходил мимо Филипп Иванович. Ну и врезал он им как следует. Выплевывая зубы, разбежались как зайцы – попробуй ответь тем же здоровенному металлургу. А потом нажаловались городовому, дескать избил их пьяный громила ни за что ни про что. Вот так и лишился дед Филипп работы – убрали его подальше от коллектива беспокойных рабочих. С трудом удалось устроиться на шахту горным рабочим, но на работу, где условия труда были еще невыносимее и где он быстро завоевал авторитет среди шахтеров.

Но не только расплавленная сталь клокотала в огнедышащих печах заводских мартенов. Жарче огня горели сердца рабочих-металлургов и шахтеров, день и ночь батрачивших на капиталистов и получавших за свой рабский труд жалкие гроши.

Не раз приходилось задумываться Филиппу Ивановичу над извечным для России вопросом – почему русские люди всегда словно чужие в своем Отечестве, почему они словно пасынки в нем и почему столь безобразно и скудно, да и не своевременно оплачивается столь тяжелый труд тех, кто добывает «черное золото», столь необходимое стране. Он не понимал тогда всех тонкостей большевистских замыслов, не понимал истинных замыслов тех, кто растаптывал государство, умышленно превращая жизнь россиян в рабство и тормозя прогресс.

Не раз во главе рабочих демонстраций, расправив могучие плечи, широким шагом выходил горновой Филипп Маркелов, хотя и не был он никогда ни большевиком, ни коммунистом. Верил он в светлое будущее своего народа и, как умел, боролся за него.

В 1914 году призвали деда Филиппа на военную службу, и ушел он на германскую войну защищать Отечество. Два «Георгия» свидетельствуют о его мужестве и отваге. В одном из боев в наступлении герой-богатырь лично заколол штыком десяток немцев. Но третьего «Георгия» ему не дали за то, что однажды он выступил против несправедливости, за права солдат. В 1917 году он был избран членом полкового комитета. Потом были бурные годы Гражданской войны. Филипп Иванович взял в руки винтовку и пошел на фронт защищать молодую советскую республику, твердо веря, что борется за лучшую жизнь именно трудового народа. Служил он сначала в Красной Гвардии, а потом – в Красной Армии.

Когда отгремели залпы Гражданской войны, Филипп Иванович Маркелов вернулся в 1920 году домой, где сначала работал на своей земле, уходя зимами на побочные заработки, в 1931 году вступил в колхоз «Парижская Коммуна», а позже перебрался на лесопильный завод, с 1936 года работал в Леспромхозе.

Семья окончательно вернулась в город Костюковичи, что в Могилевском уезде в Белоруссии, где Маркеловы жили и работали в летнее время. Здесь же была и многочисленная родня. Родственники хоть и сами жили бедно, но всегда помогали друг другу. В 1921 году второй сын Филиппа Ивановича Василий закончил школу. Сын рос в отца и был не по годам высоким, сильным парнем. В те времена в таком возрасте многие подростки начинали свою трудовую жизнь. Не минула эта чаша и сына екатеринославского пролетария.

Еще в раннем возрасте Василий с братьями помогал матери Агафье Степановне дома по хозяйству и мелкими заработками: то почту возил, то грузчиком подрабатывал, то плотником. Словом, все работы прошел, когда еще был маленьким, – так с гордостью и восторгом вспоминала после войны бабушка Агафья, мать боевого гвардии генерал-майора…

А в тринадцать лет он уже работал учеником в кожевенной мастерской. Дело спорилось в крепких руках подростка. Не прошло и трех месяцев, как мастер стал давать Василию самостоятельные задания, и тот выполнял их старательно и добротно. Вскоре он стал помощником мастера, но не по душе была ему работа в частной мастерской, и в 1923 году он поступает чернорабочим в местный «Хлебопродукт». Здесь, в рабочем коллективе, проявился его талант вожака, его уважали за честность и трудолюбие.

Стал он человеком известным, даже старшие обращались к нему по имени-отчеству. Секретарь комсомольской ячейки предложил Василию вступить в комсомол. Старательно изучив Устав и изрядно волнуясь, пришел он в назначенное время на комсомольское собрание. Все шло нормально пока заместитель секретаря комсомольской организации Изя, которого Василий терпеть не мог за его зазнайство и верхоглядство, не спросил: «Как вы, товарищ Маркелов, относитесь к «еврейскому вопросу?» Ну, Василий и объяснил, что он думает о тех руководителях и идейных вдохновителях, которые сами не знают, что такое труд, а других пытаются поучать. Имел он в виду именно этого Изю, не вдаваясь глубоко в каверзный смысл вопроса. Вернулся он домой расстроенным – отказали ему по предложению Изи в доверии.

– Что, моего Васеньку в комсомол не приняли? – возмутилась глубоко набожная Агафья Степановна. А говорили, что туда только лучших принимают.

Двоюродный брат Иван, секретарь партийной организации института, спросил:

– В чем дело, Вася?

– Не знаю, – честно признался Василий – на все вопросы ответил, работу мою хвалили, а как Изьку лентяем и крикуном назвал, – предложили в следующий раз прийти, получше подготовившись, и еще назвали каким-то «антисемитом».

– Не переживай, брат, я переговорю, с кем следует.

Через несколько дней тот же Изя, заискивающе улыбаясь, приглашал его:

– Вас’ка, почему ты в комсомол не приходишь?. Приходи. Не обижайся.

Скоро его приняли в комсомол, но неприятный осадок остался надолго. Шел 1924-й год…

И никто тогда не мог предположить, что десять лет спустя будет репрессирован партийный начетчик Изя, но в ответ темные силы репрессировали и подающего большие надежды ученого-математика Ивана Филипповича Маркелова. Родным было сказано, что погиб он на шахте.

Страна нуждалась в топливе. Уголь в далекие двадцатые годы был острейшим дефицитом. По комсомольской путевке шестнадцатилетнего Василия Маргелова отправили в Екатеринослав на шахту имени М.И. Калинина чернорабочим, затем он становится коногоном. Начиналась его самостоятельная трудовая жизнь.

Первый спуск в шахту оставил в его памяти неизгладимое впечатление. В те времена основным орудием труда забойщика были кайло и лопата. Только физически сильным и выносливым была по плечу эта неимоверно тяжелая работа.

Однажды, когда бригада, в которую входил Василий, пробивала новый штрек, произошел завал. Забойщики оказались отрезанными от внешнего мира толстым слоем земли. Кое-кто упал духом, кое-кто уже молился Богу. Но Василий Маргелов и еще несколько его товарищей упорно раскапывали завал. Более трех суток они без пищи и воды боролись со стихией, и она отступила. На четвертые сутки после удара кайлом в «стену» завала шахтеры увидели свет и, помогая друг другу, выбрались на волю.

Однако те дни и ночи, проведенные в темном забое без свежего воздуха, воды и пищи, не прошли даром. Василий по состоянию здоровья уже не мог работать на шахте, и его направили лесником в Леспромхоз, в родную Белоруссию.

Лесные угодья, которые каждый день приходилось осматривать молодому леснику, раскинулись на многие сотни километров. Летом – на лошади, а зимой – только на лыжах, без них ни проехать, ни пройти. Ну, как тут не стать заправским лыжником! А ведь иной раз 18-ти летнему парню приходилось на лыжах преследовать браконьеров, и никто не мог уйти от рослого широкоплечего лесника. Во время поиска браконьеров научился молодой лесник читать «лесную книгу». Умел он находить едва заметные следы в лесу, маскироваться, терпеливо выжидать в засаде, не зная, конечно, как пригодятся эти качества ему в будущем, когда он будет водить по вражеским тылам своих бойцов. Сибирские следопыты признавали его за своего, а казаки, видя, как он мастерски управляет в бою конем, считали его казачьего рода. Прошло некоторое время, и на его участок уже никто не посягал. Знали – все равно нагонит, заберет ружье – и наказания не избежать.

В начале 1927 года Василий Филиппович стал председателем рабочего комитета Леспромхоза – СХЛР, где проработал до сентября 1928 года. Вскоре его избрали членом местного Совета и председателем налоговой комиссии, назначили уполномоченным по комсомольской линии по работе среди батраков и по военной работе. Тут же в Костюковичах он стал кандидатом в члены партии.

В 1928 году Василий Филиппович Маргелов был призван в Рабоче-крестьянскую Красную Армию и по путевке комсомола направлен учиться на красного командира. Хотел он стать танкистом – великоват был для тех танков, и, учитывая его физические данные, направили Василия в Объединенную Белорусскую военную школу имени ЦИК БССР в городе Минске.

Благодаря своей природной тяге к военным знаниям и незаурядной физической подготовке курсант Маргелов с первых месяцев учебы вошел в число отличников по огневой, тактической и, конечно же, физической подготовке. Никто не мог сравниться с ним по меткости стрельбы из револьвера «Наган», винтовки «трехлинейки», пулемета «Максим». За эти успехи он был зачислен в группу снайперов и получил личный пистолет ТК (Тульский, системы С.А. Коровина, калибра 6,35 мм). Этот маленький пистолет в начале 30-х годов очень любили командиры Красной Армии, и отец, доставая свой ТК, неоднократно отмечал восхищенные, а иногда завистливые взгляды товарищей.

Курсант Василий Маргелов пользовался заслуженным авторитетом у товарищей по школе, отличался он рвением к учебе, проявляя при этом большие способности к науке побеждать, и поэтому со второго курса был назначен старшиной пулеметной роты. Вот тут впервые по-настоящему проявились способности Василия Маргелова в военном деле. Он не только показывал товарищам по службе пример добросовестного отношения к освоению нелегкой науки побеждать, но и по-командирски требовал от них достижения высоких результатов в боевой подготовке. Большое внимание старшина роты уделял физической закалке курсантов и в особенности – лыжным кроссам. Неудивительно, что его рота через некоторое время вышла в число передовых как по боевой подготовке, так и по физической. А по лыжному кроссу пулеметной роте вo всей школе равных не было.

Назад к карточке книги "Десантник № 1 генерал армии Маргелов"

itexts.net

Читать книгу Десантник. Остановить блицкриг! Олега Таругина : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Олег ТаругинДесантник. Остановить блицкриг!

© Таругин О.В., 2018

© ООО «Издательство «Яуза», 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Несмотря на то, что действие книги происходит в годы Великой Отечественной войны, автор из этических соображений и уважения перед памятью павших Героев постарается не описывать конкретные войсковые операции и будет по возможности избегать упоминания вошедших в реальную историю личностей.

Описанные в книге события во многом выдуманы и могут не совпадать с событиями реальной истории. Имена большинства командиров РККА изменены или вымышлены.

Автор выражает глубокую признательность за помощь в написании романа всем постоянным участникам форума «В Вихре Времен» (forum.amahrov.ru).

Спасибо большое, друзья!

Пролог

Ретроспектива. Предгорья Уральского хребта, наши дни

Ира Савушкина никогда не считала себя особенно смелой. Нет, и откровенной трусихой она тоже не была, иначе бы просто не напросилась в эту экспедицию. А что высоты побаивается, так это ничего, с этим можно справиться. Вот прямо сейчас возьмет и справится, только вцепившиеся в скалу руки дрожать перестанут…

Отдышавшись, девушка нащупала носком ботинка подходящий выступ и осторожно перенесла на него вес, позволяя второй ноге несколько секунд отдохнуть. Сменила руку. Отлично, можно двигаться дальше. Осталось совсем немного – и будет карниз. Леха преодолел эти пять метров практически вертикальной скалы минуты за две, она же возилась уже вчетверо дольше, поднимаясь буквально по сантиметру. С другой стороны, какой смысл сравнивать? У Степанова и мышцы – о-го-го, и армейская горная подготовка за плечами, он сам рассказывал. Десантник как-никак, не хухры-мухры. Не то что ее институтские одногруппники, которые едва полдесятка раз на турнике подтянуться могут. Зато понтов у них – выше крыши, все меряются, у кого смартфон круче, чей пост больше лайков в соцсетях собрал да кто сколько телок в койку уложил.

Дебилы, блин, как одна известная историческая личность выразилась…

Зачем она вообще сюда полезла, одна, без подстраховки? Сложный вопрос… вернее, вопрос-то как раз простой, главная сложность – самой себе в этом признаться. С другой стороны, ну кого она обманывает?! Себя, что ли? Ради Леши, конечно, зачем же еще! Потому что нравится он ей, сильно нравится! Давно уже, с тех самых пор, как впервые его мельком в деканате увидела, весной еще, перед сессией… Что уж тут душой кривить, если б не Степанов, вряд ли она вообще решилась бы записаться в экспедицию. Влюбилась, как полная дура, ага. И ведь не подойдешь к нему, не расскажешь о своих чувствах! Сам должен догадаться, сам!

Самое обидное, пока все вроде бы шло в нужном направлении: девушка чувствовала, что парень тоже ею заинтересовался. Пару раз даже ловила краем глаза бросаемые на нее взгляды – не то чтобы такие уж откровенно-недвусмысленные, но и не равнодушно-товарищеские. Да и сегодняшним утром он ведь не кого-то с собой позвал, а ее! Мол, подстрахуешь. Угу, подстрахуешь – толку-то от нее, когда он наверху, а она внизу! Стояла, как дура, и глядела влюбленными глазами. Губы кусала, переживая, как бы любимый не сорвался. А он и не сорвался, он просто… пропал!

Как все произошло, ни она, ни столь не вовремя заявившийся к роднику Андрей Палыч, руководитель партии, не поняли. Заслышав ее возглас – не могла потише орать, идиотка! – парень оступился, едва успев ухватиться за скалу – и исчез. Вот взял, и просто исчез, словно растворившись в воздухе. Р-раз – и нет его!

О том, что произошло дальше, и вспоминать не хочется…

Палыч орал так, словно это она самолично угробила ценного сотрудника, зарубив заместителя начальника партии геологическим молотком, расчленив и сожрав сырым. Правда, и успокоился быстро, успев, впрочем, наговорить ни в чем не повинной практикантке кучу гадостей и тут же за них извиниться. После чего схватил ее за руку и потащил в лагерь, взбудораженный этими криками. Спустя несколько минут у родника стало многолюдно и шумно. Поскольку свидетелей необъяснимого происшествия имелось целых двое, ни о каком недоверии речи не шло, хоть поначалу геологи и бросали на виновников переполоха весьма задумчивые взгляды. Но, как говорилось в известном мультике, «это гриппом все вместе болеют, а с ума поодиночке сходят». Нет, бывают, конечно, и массовые галлюцинации, но сегодня явно не тот случай…

Короче говоря, мужики облазили окрестности, никого, разумеется, не обнаружив. А лезть наверх минералог запретил категорически, под угрозой увольнения. Андрей Палыч в поисках не участвовал, успев за это время связаться со спасателями и кем-то из институтского начальства. Заодно и нервы слегка подлечил привычным многоградусным способом. Что именно он им рассказал, Ирина не знала, но дальше по маршруту группа не пошла, дожидаясь прибытия вертолета МЧС. А возле родника на всякий случай оставили наблюдателя – вдруг да пропавший товарищ объявится? Разумеется, Иришка вызвалась «дежурить» первой… Подозрений это ни у кого не вызвало: геологи знали, что практикантка-пятикурсница откровенно побаивается высоты, и поэтому наверх уж точно ни за какие коврижки не полезет. Да и зачем, спрашивается? В том, что на узком карнизе никого и ничего нет, и с земли прекрасно видно…

Из-под ребристой подошвы горного ботинка выскользнул камушек, и девушка, ойкнув, прижалась к скале. Переждав, пока уймется зашедшееся в сумасшедшем ритме сердце и перестанут дрожать уставшие, сбитые о камень пальцы, продолжила подъем. Еще немного, еще совсем чуть-чуть – и она наверху. Ф-фух, вот и все, добралась… Теперь главное – вниз не глядеть, если голова закружится, удержаться будет трудновато. Передохнула, подруга? Успокоилась? Тогда осторожненько, бочком-бочком, идем дальше. И к скале всем телом прижимаемся посильнее, как Лешка делал. Наверх она не полезет, ага! Мужики… Да что вы вообще о влюбленных женщинах знаете?! Мы и в избу, и коня на скаку, и на скалу, ага…

Глава 1

И вновь продолжается бой…

Н. Добронравов

«Похоже, возвращение домой откладывается», – хмыкнул про себя Алексей, шаря взглядом в поисках хоть какого-нибудь оружия.

– Вот и доигрались, – неестественно-спокойным голосом произнес спецназовец. – Занять круговую оборону. Оружие к бою, индивидуальную защиту на максимум. Маскировку пока не включать. Если через три минуты наши не перезапустят канал с той стороны, мы тут застряли всерьез…

– …И надолго, – негромко пробурчал себе под нос Леха, закончив фразу. – Слушай-ка, коллега, пятой точкой чую, не будет никакого перезапуска, ни с той стороны, ни с этой. Поскольку бритва Оккама. И даже не электрическая, поскольку у нас тут с электророзетками небольшая проблема. Так что не стоит плодить сущностей – изменив прошлое, мы уже изменили будущее. Полагаю, что всерьез и надолго, то бишь насовсем. Странно, конечно, что вы все тоже не исчезли, ну да и хрен с ним, позже разберемся. Возможно, вы только потому и существуете, что находитесь именно в этом времени, к которому… ну, привязаны, что ли? Короче, поделись оружием, душевно прошу. Тем более что-то мне подсказывает, что беречь и охранять меня вам больше не нужно. Сейчас такая веселуха начнется, мама не горюй.

Космодесантник зло зыркнул на Степанова. Леха простодушно ухмыльнулся в ответ: не, ну а чего он такого сказал? Считает, это он во всем виноват? Скорее всего так оно и есть. И вообще, изменившаяся история еще не повод отказывать собрату в элементарной просьбе. Что ж ему теперь, с дрыном от плетня немца воевать? Или с черенком от лопаты, как в том бредовом кинофильме? Тоже вариант, конечно, но какой-то вовсе уж кислый…

Поколебавшись еще пару секунд, спецназовец вытащил из непривычного вида нагрудной кобуры пистолет, отдаленно напоминающий австрийский «глок», только помассивнее и с непонятным коробчатым утолщением впереди предохранительной скобы. Проведя с рукояткой какую-то манипуляцию, протянул Степанову:

– Держи. Стрелять, полагаю, умеешь.

– Снял блокировку «от чужака»? – понимающе спросил Леха, припомнив читанную в своем времени фантастику.

– Угу.

– Принцип работы какой? Огнестрел? Ну, в смысле – как там это по-умному? – кинетическое? Или плазма какая-нибудь?

– Плазма, – столь же немногословно ответил тот, возясь со своим оружием, той самой «псевдобезгильзовкой». – На максимальной мощности энергоблока хватает на семьдесят выстрелов, затем требуется смена батареи. На половинной, соответственно, почти полторы сотни. В качестве рабочего тела для формирования плазмы используются атмосферные газы – в вакууме не работает. Имей в виду, скорость плазмоида примерно на треть ниже, чем у ваших пуль. Когда станешь стрелять, учитывай поправку и упреждение. Зато отдачи как таковой нет. Предохранитель двусторонний, под большим пальцем, сдвигается вниз. Переводчик мощности вот тут, всего два режима, максимум – и одна вторая.

– На какой дистанции наиболее эффективен?

– В среднем восемьдесят-сто метров, при контакте с атмосферой плазменный сгусток довольно быстро теряет мощность. Но сейчас лето, осадков нет, так что на сотню гарантированно добьет без отклонения, даже дальше, скорее всего. Стреляй только по живой силе или автомашинам, броню БТР если и прожжет, то метров с пятидесяти. Да, имей в виду, при попадании в цель плазмоид может взрываться. Смотреть на вспышку не советую, ослепит, а шлема у тебя нет. С прицелом сам разберешься, он активируется при нажатии на спусковой крючок, там ничего сложного.

– В зависимости от плотности материала, э-э, мишени? – пропустив мимо ушей упоминание о прицеле, блеснул эрудицией Степанов, имевший о плазме весьма общее представление, основанное в основном на просмотренных фантастических кинофильмах. Как ни странно, угадал:

– Да, при попадании в твердое тело, например, металл или камень, происходит мгновенное высвобождение энергии… впрочем, неважно. Если что, потом объясню. Или сам разберешься.

– Понял, спасибо. Пошли?

– Куда? – на миг опешил тот.

– Мужиков выручать, куда ж еще? – пожал плечами Леха. – Долго они не продержатся, сам ведь знаешь.

– Но…

– Слушай, братишка, – десантник спокойно взглянул в глаза спецназовца, благо лицевой щиток тот убрал еще в самом начале разговора. – Ну, хочешь, оставь здесь одного из бойцов, но поверь, не будет никакой перезагрузки этого вашего портала! По крайней мере, прямо сейчас. Помоги ребят выручить, тут делов-то на пять минут от силы. А нет – сам пойду. Мне, если уж начистоту, до сих пор противно оттого, что согласился с вами уйти. Предателем себя чувствую. Там мое место, с мужиками рядом…

* * *

Батищев прекрасно осознавал, что долго они с летчиком не продержатся. Максимум несколько минут – ровно до того момента, когда немцы окончательно поймут, что генерал-полковник с остальными офицерами мертвы, и забросают избу гранатами. Но и несколько минут в их ситуации тоже немало, можно постараться подороже продать свою жизнь. Свою – и сержанта Борисова. Эх, останься с ними Степанов, наверняка что-нибудь бы придумал, здорово у него это получалось, но раз его нет, придется самим справляться. Да уж, Степанов… как подумаешь, КТО он на самом деле, – аж голова кругом! Это ж сколько всего важного он мог порассказать! Ведь, ежели он из будущего, значит, и информация у него в голове поистине ценнейшая! Но – не срослось. Больно серьезные бойцы за ним из этого самого будущего прибыли, с такими не поспоришь.

С другой стороны, фрицев в деревне столько, что даже они б не справились. Так что не о чем и сожалеть. Пусть лучше они с Васькой погибнут, а эти – уйдут. А считать ли Степанова предателем и дезертиром? Это с какой, собственно, стати? Из-за того, что со своими ушел? Глупости. Полная чушь! Как тот боец в невиданных латах сказал, если останется – вся будущая история может псу под хвост полететь. И кто его знает, не станет ли оттого только хуже? Они уж небось на всякие далекие планеты летают, на Марс там или еще куда подальше, а тут раз – и все порушится. Поди, и коммунизм уже построили! Нет уж, сами как-нибудь разберемся! Тем более Гудериана со всем ихним штабом вон грохнули, значит, нашим уже полегче станет. Да и тот фриц, которого Степанов захватил и на самолете привез, тоже ценная птица. Все польза.

Вздохнув, особист поудобнее пристроил на ребре перевернутой лавки ствол трофейного автомата. Скосив глаза, убедился, что два запасных магазина лежат под рукой, рядом с пистолетом и смертоносным зеленым мячиком – подаренной нежданными гостями гранаты. Борисов засел парой метров левее, за опрокинутым на пол массивным буфетом. Позицию он выбрал с таким расчетом, чтобы держать под обстрелом сени, откуда наверняка полезут немцы, и два окна на боковой стене. Из оружия у него имелся карабин с несколькими обоймами и пистолет, тоже, разумеется, трофейный.

Непонятное излучение, скрывающее избу и поглощающее любые звуки, которое осназовцы в чудных защитных костюмах называли «фантом-полем», продержалось примерно столько, сколько и обещали, – около минуты. Про фантомов, иными словами – призраков, лейтенант слышал, а вот при чем тут поле – не понял. Поле оно поле и есть. Хоть колхозное, хоть ратное.

Затем заметная в проеме невесть куда исчезнувшей бревенчатой стены рябь, напоминающая воздушное марево над раскаленной поверхностью, моргнула сильнее обычного и пропала, словно ее и вовсе не было. Один из стоящих неподалеку гитлеровцев, боковым зрением заметивший нечто необычное, лениво повернул голову. В следующий миг его глаза расширились, став размером с пятикопеечные монеты, и он вскрикнул, привлекая внимание товарища. Несколько секунд оба ошарашенно пялились на покосившийся сруб, внутри которого теперь можно было рассмотреть нехитрое убранство комнаты, затем почти синхронно сдернули с плеч карабины:

– Alarm!

Все, ждать дальше нельзя. Если подойдут ближе, могут заметить и сваленные в противоположном углу трупы.

– Огонь! – сам себе скомандовал Батищев, плавно выжимая спуск. Автомат грохотнул недлинной очередью, корытообразный затыльник приклада ударил в плечо отдачей, затарахтели по дощатому полу стреляные гильзы. Первый фриц – Иван Михайлович даже не заметил, что уже во второй раз назвал фашистов придуманным Степановым прозвищем – рухнул сразу, получив несколько попаданий в корпус. Второй, судорожно дергая затвор «98К», успел сделать несколько шагов, прежде чем отправился следом за камрадом.

С улицы раздались крики и топот множества ног, с размаху грохнула о стену рывком распахнутая наружная дверь.

«Видать, генеральская охрана всполошилась, – отстраненно подумал особист, не отрываясь от прицела. – Так поздно спохватились, поздно. Нету больше вашего Гудериана, пристрелил я его. Ну, летун, твой выход, не подведи…»

Борисов не подвел: ведущая в помещение внутренняя дверь еще только начала раскрываться, когда его карабин оглушительно бабахнул – раз, другой. Вбежавший в хату офицер с лысыми лейтенантскими погонами дернулся, словно наскочив на невидимую преграду, и ничком рухнул на пороге; выпавший из руки пистолет глухо стукнул об пол. Идущий следом немец с воплем завалился на спину, с грохотом что-то перевернув. Молодец, сержант, хорошо стреляет! Сени узкие, так что теперь там особо не развернешься. Остальным придется или по трупам вперед лезть, или сначала их на улицу вытаскивать.

Карабин выстрелил еще раз – видимо, со своей позиции Борисов видел больше, чем особист. Передернув затвор, Василий торопливо зажал зубами снаряженную обойму, готовясь перезарядить оружие. Все, через сени они, скорее всего, пока соваться не станут – поняли, что вход под огнем, а сами стрелять не решаются, опасаясь попасть в Гудериана с камрадами. Значит, полезут через пролом, что для них с Васькой только хуже…

Получив отпор, немцы на несколько минут затихарились, видимо, прикидывая, как поступить. Штурмовать вроде бы рискованно, поскольку можно и командующего 2. Panzergruppe ненароком в Вальхаллу отправить. Но и надолго откладывать атаку тоже глупо, иди, знай, что там сейчас русские с генерал-полковником делают? Вдруг пытают, совсекретную информацию выведывая, как в ихнем кровавом «гэпэу» принято?

В итоге кто-то из гитлеровских командиров принял решение попытаться разрешить все миром: со стороны исчезнувшей стены осторожно подошел офицер в звании гауптмана с белым платком в руке. Или не платком, а какой-то тряпкой, возможности вглядываться у Батищева не было. Решительно помахав импровизированным флагом над головой (а то вдруг стрельнут, кто этих диких азиатов разберет?), он сообщил, на первой фразе ощутимо дав петуха:

– Hey, Russisch! Ich muss mit Herrn General sprechen! Mit Herrn Guderian alles in Ordnung?1   Эй, русские! Мне нужно поговорить с господином генералом! С господином Гудерианом все в порядке? (нем.)

[Закрыть]

Поколебавшись пару секунд, особист прокричал в ответ, с трудом подбирая слова:

– Diskussion nicht. Es ist – ich garantiere, dass Sie uns nicht töten!2   Разговора не будет. Он – мне гарантия, что вы нас не убивать! (искаженный нем.)

[Закрыть]

– Вась, брось-ка мне его фуражку.

– Кого, тарщ лейтенант? – переспросил летчик. Батищев мысленно выругался: ну да, немецкого-то летун не знает!

– Да Гудериана этого! Ну, который генерал!

– Понял… – Сержант дотянулся до валяющегося под столом головного убора. – Ловите.

Фуражка с противопыльными очками на тулье скользнула по полу в руки особиста. Придирчиво оглядел ее – крови вроде бы нигде не заметно, да и откуда? Когда он Гудериану башку прострелил, она на краю стола лежала, а тело назад завалилось. Поколебавшись секунду, выбросил наружу, стараясь не высовываться из-за своего не слишком надежного укрытия:

– Der General hat mich gebeten, zu! Anfragen nicht zu schießen! 3   Генерал просил передать! Просит не стрелять! (искаженный нем.)

[Закрыть]

Немец подобрал плюхнувшуюся на землю фуражку, автоматически охлопал рукой, выбивая пыль. Неуверенно взглянул куда-то вбок, похоже, просто не зная, как теперь поступить. Вопросительно дернул головой, из чего Батищев сделал вывод, что где-то вне пределов его зрения находится еще кто-то из офицеров рангом повыше. Ну, да и хрен с ними со всеми! Довольно комедию ломать да время тянуть, помощи всяко не будет – неоткуда.

Невесело усмехнувшись, Иван Михайлович чуть приподнял ствол и дал короткую очередь над головой фрица. Глупо, конечно, зазря патроны тратить, но просто не хотелось стрелять в парламентера. Хоть фашистам в аналогичной ситуации вряд ли подобное даже в голову бы пришло.

Гауптман, выронив фуражку, метнулся в сторону, скрывшись за углом. В ответ часто захлопали карабины, на голову посыпались выбитые из стен и потолка щепки и какая-то труха, негромко тренькнуло разбитое пулей оконное стекло: все еще боясь попасть в начальство, немцы стреляли поверху. Ну, это понятно: хотят прижать их огнем, чтобы головы не могли поднять, и под шумок взять избу штурмом. Еще несколько секунд – и полезут всем скопом, сейчас им на потери плевать, главное – генерал-полковника спасти. Вот и все, собственно, одним автоматом и карабином всех никак не положишь…

Какая-то мысль не давала особисту покоя; что-то, связанное с услышанным только что звуком… блин, ну конечно же! Окно! Обойдут хату с этой стороны – и постреляют их с летуном в спину! Или как минимум увидят в углу трупы начальства, после чего перестанут осторожничать и ударят гранатами!

– Васька, окна держи! – рявкнул особист. – Иначе обоим кранты!

Предупреждение пришлось вовремя: Борисов едва успел развернуть ствол, как в оконном проеме показалась голова в глубокой каске. Бах! Почти попал – пуля расщепила раму, расколотив заодно и стекло. Немец, по лицу которого ударила щепа и осколки, вскрикнул, инстинктивно отшатываясь, и в этот момент летчик выстрелил повторно. На сей раз без промаха. Дернув головой, фашист рухнул навзничь – винтовочная пуля пробила шлем навылет. Выбросив стреляную гильзу, Василий торопливо впихнул в приемник обойму, перезаряжая карабин. Надавить пальцем, загоняя патроны в магазин, выбросить пластину, дослать в казенник первый патрон. Простейшая и вовсе не долгая процедура… если у тебя есть в запасе хотя бы несколько секунд. У Борисова их не было – во втором окне уже тоже замаячила голова гитлеровского солдата.

«Не успевает, – понял Батищев, вскидывая автомат. – Ничего, подмогнем».

Очередь прошлась по окну, высаживая стекла в распахнутой раме, дергая и дырявя выгоревшие на солнце занавески. Есть, попал. Вторую очередь, до самой «железки», особист выпустил в проем исчезнувшей стены. Успел как раз вовремя – два рванувшихся вперед фашиста так и остались лежать в нескольких метрах от избы.

Не теряя ни мгновения, перезарядив автомат, подстрелил еще одного, после чего немцы залегли, а по потолку и верхней части стен снова дробно затукали пули. Ага, не нравится?! А вы как думали, падлы, вас здесь пряниками встречать станут?! Хрен вам! За спиной трижды бахнул карабин летуна, но лейтенант на этот раз даже не обернулся: раз стреляет, значит, живой. Справится. У него своя задача, посложнее – штурмовать будут именно отсюда, не в окна ж им под пулями лезть?

Рев мотора в грохоте десятков выстрелов Батищев услышал не сразу. А когда услышал, это уже не имело никакого значения. Угловатый бронетранспортер медленно полз вдоль стены, отсекая избу от улицы бронированным бортом, над которым торчали дырчатые кожухи двух пулеметов. Бампер с хрустом подминал разросшиеся возле самого дома густые кусты малины. Высоты корпуса как раз хватало, чтобы держать под прицелом всю комнату.

Зло скрипнув зубами, особист убрал палец со спускового крючка – автоматные пули броне не опасны. Все, отвоевались… А фрицы, нужно признать, молодцы, грамотно с этим броневиком придумали. Пулеметчикам достаточно нескольких секунд и одной очереди, чтобы перебить их с летуном, стрелять-то они станут сверху. Да и риск попасть в пленных минимален. Ну, если б они, конечно, были живы, эти самые пленные…

Отложив автомат, Иван Михайлович нащупал штурмовую гранату, коснулся ребристого кольца. Как там Степанов говорил – «в радиусе пяти метров все на атомы разнесет»? Про атомы лейтенант помнил из школьного курса то ли химии, то ли физики только то, что это нечто вовсе уж крохотное, мельче самой мелкой пыли, и оттого глазом никак не различимое. Впрочем, не суть важно. Главное, разнесет, уж в этом разведчику можно верить, парень знал, что говорит. И их с Васькой разнесет, и броневик этот сраный вместе с экипажем и пулеметами тоже. Судя по тому, как эти гости из будущего, что гранату подарили, экипированы да вооружены, рванет знатно, навроде фугасной авиабомбы килограмм эдак на двадцать пять. А то и на все пятьдесят. В клочья, короче говоря…

За спиной снова бахнул карабин, пуля сочно влепилась в раму – летун отгонял от окон излишне ретивых фашистов. Прохладный мячик гранаты удобно лег в ладонь, пальцы захватили ребристое кольцо. Щелчок, еще один. Кольцо замерло напротив отметки с цифрой «3». Задержка три секунды. Теперь нажать и отпустить помеченную алой полосой кнопку – и все, граната встанет на боевой взвод. Большой палец коснулся шероховатой поверхности…

* * *

Взрыв оказался не особенно мощным, ударной волны практически не было, но каким-то слишком… жарким, что ли? Корма и большая часть борта бронетранспортера вдруг скрылись на миг в слепящем мареве и брызнули расплавленным металлом, края сруба мгновенно почернели от жара, занявшись веселыми язычками пламени. Внутри охваченного огнем искореженного корпуса заполошно затрещали, взрываясь, патроны в пулеметных лентах. Волна горячего, аж дыхание на миг перехватило, воздуха накатила на особиста, заставляя ничком уткнуться в пол. За спиной охнул Борисов, откатываясь к дальней стене. Со стороны окна раздалось пару непонятных хлопков и сдавленный вскрик кого-то из фрицев. Зазвенели остатки стекол и, вышибив локтем покосившуюся раму, на пол спрыгнул Степанов. В руке он сжимал непривычного вида массивный пистолет.

Быстро оглядевшись, расплылся в широкой улыбке:

– О, живы, как погляжу? Значит, вовремя успел. Соскучились, поди? Ну, и чего разлеглись? Хватайте оружие, боеприпасы и валим, изба уже горит.

Чуть прихрамывая, подошел к столу и подобрал упавшую на пол планшетку кого-то из гитлеровцев, то ли самого Гудериана, то ли одного из офицеров пониже званием.

– Леша… – с непередаваемой интонацией в голосе пробормотал Борисов, ошарашенно моргая ослепленными вспышкой глазами. – Ты вернулся…

– Угу, вернулся. Как тот Карлсон, блин! Вас разве можно одних оставить, только и думаете, как бы героически погибнуть. А Берлин кто брать будет? Пушкин? Все, братцы, хватай шмотки, перрон отходит! Оружие не забываем.

Склонившись над Батищевым, весело подмигнул лейтенанту и, с трудом разогнув сведенные судорогой пальцы, осторожно забрал у него так и не активированную гранату. Запихнул в карман галифе. Помог подняться и кивнул в сторону ближайшего окна, впихнув в руки трофейную полевую сумку:

– Пошли, Михалыч. Времени и на самом деле в обрез. Держи генеральскую планшетку, вдруг там чего важного внутри.

– Ну, пошли, коль не шутишь, – нашел в себе силы ухмыльнуться тот, не меньше летчика ошарашенный появлением нежданной помощи. Вот ведь как бывает: буквально пару минут назад думал – все, отвоевались они с Васькой. А оно вона как вышло…

Уходили через дальнее от улицы окно. Первым наружу вылез Борисов, ухитрившись при этом ни за что не зацепиться карабином. Оказавшись на земле, хотел помочь товарищам, но подскочивший спецназовец решительно подхватил его под локоть и потащил за собой в подступавший к самой стене малинник. Следом вскочил на подоконник Леха, едва сдержав болезненный стон: несмотря на помощь высокотехнологичной аптечки, раненое бедро еще побаливало, особенно при физической нагрузке. Хорошо, хоть рука никаких проблем не доставляла, работая, как новая. Спустившись вниз, отпихнул в сторону труп немца с дымящейся проплешиной посреди груди и помог выбраться особисту, успев шепнуть в самое ухо:

– Ты уж прости меня, Михалыч, что я вас вроде как бросил. Больно уж быстро все произошло. Было б время подумать, остался бы, честное слово.

– Не мели ерунды, – буркнул тот, повинуясь жесту десантника и ныряя в заросли. – Не зря ж за тобой такой эскорт прислали. Значит, должен был вернуться. Товарищам в будущем всяко виднее.

– Если бы виднее… – с непонятной тоской пробормотал тот себе под нос. – Будущее, ага. Ладно, после поговорим, коль живыми останемся. Давай вон туда, за хату и дальше прямо. Если повезет, уйдем по-тихому и затаимся в дальнем углу сада, а там уж поглядим, что да как.

Разумеется, уйти по-тихому им не удалось.

Всполошившиеся гитлеровцы первым делом ломанулись на задний двор, отыскивая возможность пробраться в горящий дом и спасти доблестного командующего Второй танковой группы. Угу, вот именно что горящий, причем жарко: после того, как в дополнение к высвободившейся энергии плазмы рванул бензин в баках подбитого бронетранспортера, изба практически мгновенно превратилась в огненный факел. Где, на свою беду, и столкнулись со скрытно отступающими космодесантниками. Маскировку бронекостюмов бойцы не включали, экономя заряды батарей, так что видеть их фашисты вполне могли. Вот только никакого преимущества это не давало: броня штурмового комплекта даже без активации силовой защиты способна выдержать попадание любого типа стрелкового боеприпаса с любой дистанции. С активацией – тем более, даже пулю крупнокалиберного пулемета, вот только энергии на это тратилось прилично.

Заметив в десятке метров фигуры в фельдграу, идущий первым командир группы плавно переместился чуть в сторону, освобождая директрису идущим следом товарищам. Опустившись на колено, вскинул винтовку, переместив переводчик на минимальную мощность. Встроенный в оружие управляющий чип, совмещенный с СУО тактического шлема, рассортировал и обозначил прицельными марками цели согласно приоритету опасности, выводя данные на внутреннюю поверхность забрала. Штурмовая винтовка несколько раз негромко хлопнула, выбрасывая в направлении целей плазменные сгустки; микропроцессор шлема равнодушно подтвердил уверенное поражение всех мишеней. Махнув вперед раскрытой ладонью (Степанов с удивлением подумал, что понятные любому посвященному жесты ничуть не изменились за несколько столетий), спецназовец отдал приказ продолжить движение.

Пробегая мимо пятерых пострелянных фрицев, Леха мельком взглянул на результат работы будущанской штурмовой винтовки. Ничего особо впечатляющего – по крайней мере, в клочья, словно в фантастических фильмах, никого не разносило, просто относительно небольшие обугленные отверстия в местах попадания, окруженные тлеющей тканью. Сквозные, правда, – один из гитлеровцев лежал на животе, и десантник заметил, что плазменный импульс пробил не только тело, но и ранец. Вместе с закрепленным на ремнях разгрузочной системы котелком, от которого осталась только оплывшая от чудовищного жара крышка с частью корпуса.

Зато соседнему немцу плазмоид попал прямо в висящий на груди автомат – тут уж не обошлось без взрыва, как и предупреждал спецназовец. Ну, правильно, плотность металла намного выше, чем органики. Причем металлом на сей раз оказалась оружейная сталь, а не тонкий слой алюминия, как в случае с котелком. В итоге от машиненпистоля остался только ствол до первой антабки и пистолетная рукоять, все остальное просто мгновенно испарилось, вместе с подсумками с запасными магазинами… и частью торса. Зрелище оказалось малоаппетитным даже для попривыкшего за несколько дней боев к виду обезображенных трупов Степанова. Еще и запах был соответствующий – пахло, разумеется, вовсе не кровью, а горелой человеческой плотью. Особист равнодушно скользнул взглядом, а вот летун торопливо отвернулся, несколько раз судорожно сглотнув, борясь с подкатившей к горлу тошнотой. Десантник же мельком подумал, что на результат стрельбы по живой силе на максимальной мощности его, пожалуй, глядеть уж точно не потянет…

Леха хотел было задержаться и снять с одного из фрицев поясной ремень: свой-то у него забрали еще вчера; хорошо, хоть галифе на талии плотно сидели, не падали. Да и вообще, ремень – штука полезная. А то так и рассекает в гимнастерке навыпуск, словно с гауптвахты сбежал. Ну и автомат бы прихватить заодно, коль уж из пятерых немцев аж целых двое оказались вооружены именно машиненпистолями. Но контролирующий его спецназовец отрицательно мотнул головой, «мол, нет времени», и мягким тычком направил в нужном направлении.

Возмутиться Степанов не успел: с хрустом подминая передними колесами огородную поросль, из-за хаты вывернулся еще один полугусеничный бронетранспортер, следом за которым бежало несколько фашистов. Не такой здоровенный, как тот, что сожгли из ручного плазмомета (или как там эта напоминающая привычный «РПГ» труба называется?), а метра на полтора покороче, и какой-то более угловатый. Впрочем, прикрытый щитком пулемет, ствол которого смотрел в аккурат на беглецов, у него тоже имелся. А на что способен «МГ-34», Степанов уже насмотрелся. Спецназовцам-то пофиг, а их троих мигом в полный фарш нашинкует!

iknigi.net

Книга Весь цикл «Десантник на престоле». Шесть книг - Автор Ланцов Михаил Алексеевич

СЕРИЯ «В ВИХРЕ ВРЕМЕН» ЛАНЦОВ МИХАИЛ ДЕСАНТНИК НА ПРЕСТОЛЕ ВЕСЬ ЦИКЛ1
ИЗ БУДУЩЕГО — В БОЙ НИКТО, КРОМЕ НАС! ПЕРВАЯ КНИГА ЦИКЛА *** АННОТАЦИЯ1
Пролог1
Глава 1 Первые шаги 2 марта 1855 года — 19 сентября 1856 года4
Глава 2 Москва 10 августа 1856 года — 26 февраля 1857 года10
Глава 3 Кадетский корпус 26 февраля 1857 года — 1 октября 1857 года17
Глава 4 «Кукрыниксы» 1 октября 1857 года — 8 марта 1858 года26
Глава 5 Елена 8 марта 1858 года — 9 июля 1858 года31
Глава 6 Винтовка 9 июля 1858 года — 15 февраля 1859 года33
Глава 7 Училище 15 февраля 1859 года — 15 февраля 1860 года37
Глава 8 «Если завтра война…» 15 февраля 1860 года — начало 1861 года43
Глава 9 «И на руинах Вашингтона…» Начало 1861 года — 15 декабря 1861 года48
Эпилог 15 декабря 1861 года59
ЦЕСАРЕВИЧ КОРОНА ДЛЯ «ПОПАДАНЦА» ВТОРАЯ КНИГА ЦИКЛА *** АННОТАЦИЯ60
Пролог61
Глава 1 Морское турне 20 марта 1862 года — 15 января 1863 года62
Глава 2 Азиатский променад 15 января 1863 года — 25 июня 1863 года72
Глава 3 Цесаревич 25 июня 1863 года — 27 сентября 1863 года79
Глава 4 Генерал-губернатор 27 сентября 1863 года — 26 февраля 1864 года88
Глава 5 «Мастер-ломастер» 26 февраля 1864 года — 3 октября 1864 года Утро 26 февраля наступило внезапно Ближе к обеду105
Эпилог115
ПОМАЗАННИК ИЗ БУДУЩЕГО «ЖЕЛЕЗОМ И КРОВЬЮ» ТРЕТЬЯ КНИГА ЦИКЛА *** АННОТАЦИЯ119
Пролог119
Часть первая Великое княжество Московское Глава 1120
Глава 2124
Глава 3 Спустя несколько дней Николаевский дворец На большом рабочем совещании124
Глава 4125
Глава 5126
Глава 6126
Глава 7127
Глава 8 Спустя две недели, в Москве127
Глава 9 Лето 1865 года. Санкт-Петербург. Набережная Два солидных господина прогуливаются у самой кромки воды128
Глава 10129
Глава 11129
Глава 12130
Глава 13131
Глава 14 Апрель 1865 года. Мансарда главного корпуса Московская императорская военно-инженерная академия131
Часть вторая Молодая гвардия Глава 15133
Глава 16134
Глава 17135
Глава 18137
Глава 19140
Часть третья Чудеса на виражах Глава 20141
Глава 21141
Глава 22142
Глава 23143
Глава 24144
Глава 25 В то же время. Вена. Замок Хофбург144
Глава 26145
Часть четвертая Дикая Глава 27146
Глава 28146
Глава 29147
Глава 30147
Глава 31149
Глава 32150
Часть пятая Скучная Глава 33150
Глава 34151
Глава 35151
Глава 36152
Глава 37153
Глава 38154
Часть шестая 17 мгновений весны Глава 39154
Глава 40 7 марта 1866 года. Москва Николаевский дворец. Ранее утро154
Глава 41155
Глава 42156
Глава 43157
Глава 44159
Глава 45159
Глава 46160
Глава 47161
Часть седьмая Из жизни хомяков Глава 48161
Глава 49161
Глава 50162
Глава 51163
Глава 52163
Глава 53164
Глава 54164
Глава 55165
Глава 56165
Часть восьмая Перед грозой так пахнут розы… Глава 57166
Глава 58167
Глава 59167
Глава 60168
Глава 61168
Глава 62168
Глава 63169
Глава 64169
Глава 65170
Глава 66170
Часть девятая Оствинд Глава 67170
Глава 68171
Глава 69172
Глава 70173
Глава 71174
Глава 72 Спустя месяц. Варшава174
Глава 73175
Часть десятая Польская «трагедия» Глава 74 17 сентября 1867 года Кабинет премьер-министра Великобритании177
Глава 75 То же время. Варшава177
Глава 76178
Часть одиннадцатая «Сова, открывай, медведь пришел!» Глава 77180
Глава 78 4 октября 1867 года 1 час 25 минут ночи. Гатчинский дворец181
Глава 79 4 октября 1867 года. 8 часов 06 минут утра Штабной вагон наступающего Московского корпуса181
Глава 80181
Глава 81182
Глава 82 4 октября 1867 года 14 часов 20 минут. Санкт-Петербург182
Глава 83 4 октября 1867 года. 17 часов 20 минут Гатчинский дворец Ставка цесаревича Александра183
Глава 84183
Глава 85183
Глава 86184
Глава 87185
Глава 88186
Эпилог 25 декабря 1867 года Берлин. Городской дворец187
СЛАВЬСЯ! КОРОНАЦИЯ «ПОПАДАНЦА» ЧЕТВЕРТАЯ КНИГА ЦИКЛА *** АННОТАЦИЯ188
Пролог188
Часть первая Дела государственные Глава 1189
Глава 2191
Глава 3 Тем временем в Лондоне…191
Глава 4193
Глава 5 Париж. 21 января 1868 года Особняк Джеймса Ротшильда — главы дома Ротшильдов193
Глава 6194
Глава 7 17 февраля 1868 года. Москва Кремль. Большой Николаевский дворец195
Часть вторая Дрова замесить, тесто поколоть… Глава 8198
Глава 9198
Глава 10199
Глава 11 Москва. Поздний вечер 7 января 1868 года Конспиративная квартира КГБ Российской Империи201
Глава 12203
Часть третья The Show Must Go On Глава 13204
Глава 14206
Глава 15206
Глава 16207
Часть четвертая Берлинский конгресс Глава 17208
Глава 18209
Глава 19209
Глава 20210
Глава 21211
Глава 22211
Глава 23212
Глава 24213
Глава 25214
Глава 26214
Глава 27215
Глава 28215
Глава 29216
Глава 30216
Часть пятая Партия в Го Глава 31217
Глава 32218
Глава 33 Июнь 1868 года. Лондон219
Глава 34 Июль 1868 года. Поезд Варшава — Санкт-Петербург Два достопочтенных господина, с виду купеческого сословия219
Глава 35220
Глава 36221
Глава 37223
Глава 38 Спустя месяц. Лондон Букингемский дворец224
Глава 39 Примерно в тоже время Один из шикарных особняков Лондона225
Глава 40225
Глава 41226
Глава 42227
Часть шестая Александр «в Октябре» Глава 43228
Глава 44 Второй день Земского собора. Вечер. Москва Одна из гостиниц. Наблюдатели от Швеции обсуждают собор230
Глава 45 Конец октября 1868 года. Лондон230
Глава 46232
Глава 47 Начало ноября 1868 года. Париж Особняк Джеймса Ротшильда234
Глава 48235
Глава 49236
Глава 50238
Глава 51239
Часть седьмая Цирк уехал, клоуны остались Глава 52240
Глава 53241
Глава 54243
Глава 55245
Часть восьмая Боевой разворот Глава 56246
Глава 57246
Глава 58247
Глава 59248
Глава 60251
Глава 61254
Глава 62255
Эпилог256
КРАСНЫЙ ИМПЕРАТОР КОГДА НАС В БОЙ ПОШЛЕТ ТОВАРИЩ ЦАРЬ ПЯТАЯ КНИГА ЦИКЛА *** АННОТАЦИЯ257
Пролог 5 мая 1870 года. Лондон Букингемский дворец257
Часть первая Русско-турецкая война Глава 1259
Глава 2 11 мая 1870 года. Кишинев 3 часа 20 минут по московскому времени261
Глава 3 12 мая 1870 года. Москва. Николаевский дворец261
Глава 4264
Глава 5265
Глава 6 5 июля 1870 года. Лондон Кабинет Премьер-министра266
Глава 7 11 августа 1870 года. Москва Кремль. Николаевский дворец267
Глава 8 Лондон. Кабинет сэра Хью Куллинга Эрдли Чилдерса Первого лорда Адмиралтейства Великобритании268
Глава 9269
Глава 10 12 сентября 1870 года. Москва Кремль. Николаевский дворец271
Глава 11 2 октября 1870 года. Стамбул272
Глава 12273
Глава 13 3 ноября 1870 года. Берлин Одна из неприметных пивных274
Часть вторая Полная скучных бесед и объяснений Глава 1275
Глава 2276
Глава 3 3 октября 1870 года. Стамбул Расширенное совещание штаба Балканского фронта Под председательством Императора278
Глава 4279
Глава 5280
Глава 6 2 декабря 1870 года. Мадрид282
Глава 7283
Глава 8 15 декабря 1870 года. Москва286
Глава 9288
Глава 10 То же время. Москва290
Глава 11293
Глава 12293
Глава 13 Январь 1871 года. Дальний Восток295
Часть третья Французский гамбит Глава 1 7 апреля 1871 года. Лондон Букингемский дворец298
Глава 2 9 апреля 1871 года. Москва Николаевский дворец298
Глава 3300
Глава 4301
Глава 5302
Глава 6 23 мая 1871 года. Лондон303
Глава 7 1 июня 1871 года. Новая Каледония305
Глава 8306
Часть четвертая Мировой кризис Глава 1 Спустя неделю. Великобритания. Лондон308
Глава 2 Из протокола допроса капитана французской армии Эжена де Фюнеса, взятого в плен Двадцать седьмая прусская пехотная бригада309
Глава 3310
Глава 4311
Глава 5 17 августа 1871 года. Париж Марсово поле312
Часть пятая «Холодная война» Глава 1315
Глава 2317
Глава 3320
Глава 4324
Глава 5328
Глава 6328
Эпилог 9 мая 1872 года. Москва Красная площадь330
Глоссарий331
СМЕРТЬ БРИТАНИИ ЦАРЬ НАМ ДАЛ ПРИКАЗ ШЕСТАЯ КНИГА ЦИКЛА *** АННОТАЦИЯ333
От автора333
Пролог 21 октября 1876 года. Москва Кремль. Николаевский дворец333
Часть первая «Детские болезни» большой Империи Глава 1 5 марта 1878 года Железнодорожный вокзал города Царицын334
Глава 2 Ночь 16 июля 1877 года. Москва Кремль. Николаевский дворец335
Глава 3 9 октября 1877 года Где-то на просторах Персии. Бронепоезд336
Глава 4 21 декабря 1877 года. Москва. Кремль Николаевский дворец Чайная комната для расслабления, отдыха и массажа337
Глава 5 5 марта 1878 года. Российская Империя Опытный завод № 17338
Глава 6 Спустя несколько недель. Москва Кремль. Николаевский дворец338
Глава 7 2 мая 1878 года. Саратовская губерния340
Глава 8 Спустя полчаса. Там же341
Глава 9 5 января 1879 года Один из элитных особняков Лондона342
Глава 10 5 июня 1879 года Азиатское побережье Тихого океана Недалеко от Владивостока344
Глава 11 3 марта 1880 года. Железная дорога Где-то на просторах Южной Африки346
Глава 12 7 июля 1882 года. Москва Кремль. Николаевский дворец348
Глава 13 3 августа 1882 года. Брюссель Штаб-квартира Североатлантического альянса350
Глава 14 5 августа 1882 года. Москва Кремль. Николаевский дворец350
Глава 15 В то же время, Российская Империя Затерянный хутор в дне пути от НИИ Медицины351
Глава 16 В тоже время, там же351
Глава 17 Спустя несколько минут, там же351
Глава 18 Спустя несколько часов, там же352
Глава 19 В то же время. Штаб службы безопасности Бывший НИИ Медицины352
Глава 20 Спустя полчаса на подступах к НИИ Медицины352
Глава 21 Спустя сутки. Москва. Кремль Николаевский дворец352
Глава 22 В то же время. Лондон Штаб-квартира Foreign Office352
Глава 23 Там же. Три дня спустя353
Глава 24 1 февраля 1884 года. Москва Кремль. Николаевский дворец353
Глава 25 Глубокой ночью того же дня, там же354
Часть вторая Реанимация успеха Глава 26 27 марта 1884 года. Москва Кремль. Николаевский дворец354
Глава 27 27 марта 1884 года. Москва Кремль. Николаевский дворец355
Глава 28 Спустя несколько суток Лондон, один из респектабельных особняков356
Глава 29 Неделю спустя. Москва Кремль. Николаевский дворец357
Глава 30 Спустя несколько минут, там же358
Глава 31 4 — 9 апреля 1884 года. Москва Кремль. Николаевский дворец359
Глава 32 12 апреля 1884 года Где-то на просторах Москвы359
Глава 33 Две недели спустя. Лондон361
Глава 34 Спустя неделю. Москва Главное управление Имперской контрразведки Одна из комнат для допросов363
Глава 35 Спустя двое суток. Москва Кремль. Николаевский дворец364
Глава 36 В тоже время. Германская Империя Фамильное поместье Бисмарков365
Глава 37 21 мая 1884 года. Москва Кремль. Николаевский дворец366
Глава 38 В то же время. Итальянская диктатура. Рим366
Глава 39 8 июля 1884 года. Санкт-Петербург Императорское судостроительное предприятие Эллинг № 5368
Глава 40 5 августа 1884 года. Лондон Особняк премьер-министра Великобритании370
Глава 41 Три дня спустя. Москва Кремль. Николаевский дворец371
Глава 42 Неделю спустя. Лондон Букингемский дворец371
Глава 43 Два дня спустя. Москва Кремль. Николаевский дворец371
Глава 44 12 января 1885 года. Москва. Кремль Николаевский дворец Центральный комитет Госсовета Российской Империи Экстренное совещание371
Часть третья Балканский гамбит Глава 45 2 марта 1885 года. Вена. Хофбург Заседание Лиги Наций по предотвращению возможной Гражданской войны в Югославском царстве373
Глава 46 Три месяца спустя. Москва Кремль. Николаевский дворец374
Глава 47 После окончания общего совещания, там же374
Глава 48 То же время. Германская Империя Фамильное поместье Бисмарков377
Глава 49 2 августа 1885 года. Москва Кремль. Николаевский дворец377
Глава 50 5 августа 1885 года. Лондон Особняк премьер-министра Британской Империи сэра Уильяма Гладстона378
Глава 51 То же время. Берлин379
Глава 52 Сентябрь 1885 года Где-то на просторах Югославии379
Глава 53 Спустя полчаса На командном пункте штаба полка380
Глава 54 Спустя трое суток На передовом наблюдательном пункте380
Глава 55 Спустя полчаса В паре километрах от места недавнего боя380
Глава 56 28 ноября 1885 года Брюссель, штаб-квартира NATO381
Глава 57 Спустя некоторое время. Москва Кремль. Николаевский дворец381
Глава 58 2 декабря 1885 года Предрассветные сумерки тихого, слегка туманного утра Южная часть долины Западной Моравы381
Глава 59 Спустя полчаса, там же381
Глава 60 В то же время. Расположение кирасирской бригады Подготовка к наступлению вдоль долины Западной Моравы382
Глава 61 6 декабря 1885 года. Берлин Резиденция Императора382
Глава 62 8 декабря 1885 года. Брюссель Штаб-квартира Североатлантического альянса Экстренное совещание Генерального совета383
Глава 63 Спустя неделю. Лондон Букингемский дворец383
Глава 64 28 декабря 1885 года. Москва Кремль. Николаевский дворец384
Часть четвертая Поле битвы — Земля Глава 65 21 января 1886 года. Брюссель. Штаб-квартира NATO Заседание расширенного Генерального совета384
Глава 66 Через час там же, в кулуарах385
Глава 67 3 мая 1886 года. Где-то в Париже386
Глава 68 25 июня 1886 года. Москва Николаевский дворец. Заседание Госсовета388
Глава 69 12 августа 1888 года. Москва Кремль. Николаевский дворец389
Глава 70 2 января 1890 года. Москва Кремль. Николаевский дворец390
Глава 71 14 марта 1890 года. Москва Кремль. Николаевский дворец390
Глава 72 12 июня 1890 года Одна из вилл в окрестностях Рима391
Глава 73 5 августа 1890 года. Москва Кремль. Николаевский дворец393
Глава 74 17 сентября 1890 года Московская губерния394
Глава 75 Спустя полчаса, там же394
Глава 76 9 марта 1891 года. Лондон Букингемский дворец395
Глава 77 19 октября 1892 года Москва. Архангельский дворец Главная резиденция Императора395
Глава 78 Спустя три недели. Лондон Букингемский дворец396
Глава 79 25 декабря 1892 года Британская Империя. Портсмут396
Глава 80 Спустя час. Лондон Офис премьер-министра Британской Империи396
Глава 81 Несколькими днями позже. Москва Кремль. Николаевский дворец396
Глава 82 В то же время. Окрестности Лондона397
Глава 83 3 января 1892 года. Лондон Подвал Букингемского дворца397
Глава 84 21 января 1892 года Руины Лондона возле Букингемского дворца398
Эпилог Вечер 10 марта 1909 года Москва. Золотой квартал398
Послесловие400

online-knigi.com

Читать книгу Десантники Великой Отечественной. К 80-летию ВДВ Михаила Толкача : онлайн чтение

Михаил Толкач

Десантники Великой Отечественной. К 80-летию ВДВ

Часть первая

Маневренная, комсомольская…

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой

С фашистской силой темною,

С проклятою ордой.

В. Лебедев-Кумач

В один из теплых сентябрьских дней 1941 года в поселке Зуевка – сто километров восточнее города Кирова – появилась группа военных. За плечами вещевые мешки-сидоры, а в руках – легкие чемоданчики.

К председателю райисполкома стремительно вошел крепыш-майор в кожаном реглане и летчицкой фуражке. Крупный планшет через плечо.

– Командир будущей воздушно-десантной бригады! – представился военный. – Вам, должно быть, сообщали о формировании здесь воинской части?

Председатель райисполкома, измотанный вконец хлебозаготовками, лесоповалом, мобилизацией автогужтранспорта, закладкой впрок топлива, сдержанно подтвердил:

– Докладывал военком. А чем помочь – ума не приложу…

– Выполнять приказ ГКО – все понимание! – жестко остановил его майор. Кожаное пальто его распахнулось, открыв на гимнастерке орден «Знак Почета» и значок парашютиста – на подвеске цифра 135.

– Под штаб и службы с политотделом годится здание райвоенкомата. Котловое довольствие можно организовать в столовой бумажной фабрики…

– Давайте-ка, товарищ Тарасов, перенесем разговор в райком партии. – Предрика поднялся. Вышли из кабинета вместе.

У майора Н.Е. Тарасова был немалый опыт службы в парашютно-десантных войсках.

Заслуженный мастер спорта, неоднократный рекордсмен и чемпион СССР и Европы по прыжкам с парашютом, Алексей Иванович Мухортов, проживающий ныне в городе Пятигорске, служил и дружил с Николаем Ефимовичем на Дальнем Востоке. Вместе с Тарасовым создавали и совершенствовали парашютные войска в Особой дальневосточной под руководством знаменитого В.К. Блюхера. Одновременно получили звание мастеров спорта СССР, одним указом были награждены орденами «Знак Почета» в 1936 году.

Из Харькова батальон особого назначения, где я служил, передислоцировался в город Спасск-Дальний. Вскоре к нам прибыл новый комбриг – капитан Николай Ефимович Тарасов. Среднего роста светлый шатен. Порывистый, горячий. Делал все быстро, с горячностью. Того же требовал от подчиненных.

Алексей Иванович описывает практические действия Тарасова. Особенно запомнилась ему «война» за пустовавший эллинг (ангар) дирижаблей. Новый комбат добился своего: оборудовал первый в Советском Союзе городок десантной подготовки.

В 1936 году 3-й особый был преобразован в 5-й авиадесантный полк, и командиром его назначили Тарасова. А еще через год полк стал 211-й воздушно-десантной бригадой. Николай Ефимович получил очередное воинское звание и вступил в командование новым соединением.

Об успехах авиадесантников Тарасова можно судить по материалам армейской газеты ОКДВА «Тревога». Известный журналист и писатель Евгений Рябчиков посвятил небесным бойцам не один материал, выделяя особо роль комбрига как умелого организатора, строгого воспитателя парашютистов, которые на маневрах показали высокую боевую выучку, заслужив похвалу Маршала Советского Союза В.К. Блюхера.

Командиры и политработники в Зуевке начинали с нуля. Местные партийные, советские органы, военный комиссариат делали все возможное, чтобы создать условия для боевой выучки и сносного быта людей. Помещения для личного состава, пищеблоки, аэродром, стрельбища и многое другое в конце концов нашлось в городке и его окрестностях. Жители охотно помогали военным. Руководство Кордяжской бумажной фабрики, основанной еще в 1812 году, выделило десантникам рабочую столовую, кухонный инвентарь, мебель, посуду. Потребовались укладчики парашютов, и командование бригады обратилось по радио к населению. Наутро следующего дня прибыли женщины-добровольцы. Даже больше, чем требовалось…

Комплектовалась бригада из молодых людей Кировской, Молотовской областей и Удмуртской АССР. Рядовой состав призывался из молодежи 1922 года рождения, не служившей в Красной Армии. Была часть добровольцев с 1923 года. Бригада была комсомольской – до 80 процентов членов ВЛКСМ. Только трое в бригаде одолели рубеж 35 лет – командир, его заместитель по тылу и начфин. Из запаса были призваны сержанты и старшины. Командный состав, как правило, обстрелянный.

Петр Максимович Черепов сообщает:

«В августе сорок первого мне стукнуло 18. Самостоятельно работал уже три года – машинистом компрессоров и насосов на Соликамском целлюлозно-бумажном комбинате. 22 июня 1941 года подал заявление: «Хочу на фронт». Направили меня в летное училище. А там – заминка. Не помню уже почему. Встречаю комбинатских ребят – едут в десантники. А мне ждать чего?.. Без меня всех фашистов перебьют!.. Так очутился на речке Чепце, в десятой роте лейтенанта Ивана Александровича Гречушникова. Душа командир – белофинскую прошел, в десанте под Хельсинки побывал. Имел орден Красного Знамени. Тогда это была редчайшая награда. Да и мой взводный, младший лейтенант Виктор Федорович Пархаев, из бывалых десантников-парашютистов, освобождал Бессарабию от румынских бояр, а потом Прибалтику.

Я был на седьмом небе от радости – пойду в бой десантником!.. Лишь небольшие тучки на моем радужном небе – долго, показалось, занимаемся учебой. Скорее на войну!»

«Добрый день! Разволновали Вы меня своим письмом очень. Вы спрашиваете: кто такой Александр Степанович Куликов?..

Родом он из кубанской станицы Павловской. Отец его был красным партизаном еще в гражданскую войну. Саша был пятым из шести детей в семье. Жили туговато. После школы он поступил в Пермский университет и окончил его в 1936 году по физическому отделению. Когда учился, очень, очень любил математику, решал самые трудные задачи, как говорится, с лета. Как-то быстро сходился с людьми, был ласков и приветлив душевно. Отдавал все, что у него ни попросят. Деньги, вещи, книги… Любил детей. Любил делать доброе людям. Немного пел, немного играл на гитаре. Был бесконечно нежен в семье».

«Сын! Как это здорово! Сколько радости и надежд стоит за словом. – Это из письма Саши. – Естественно, тебе будет нелегко с двоими, но ты русская женщина и способна преодолеть трудности. Мы рождены в тяжелые годы, личного счастья нам отведено мало. Так будем жить для будущего наших детей. А их будущее, далекое будущее, верно, будет светлым и радостным! В наших руках ключ их счастья, и мы вручим его нашему молодому поколению».

Это он писал, когда узнал о сыне. Уехал в армию, когда я была в положении. И ему было 30 лет.

Перед отъездом в часть мой отец сказал: «Поступил бы на оборонный завод, не отправили бы на фронт…» Саша ответил строго: «А кто тогда будет защищать Родину?»

Так вот был воспитан Саша. Все мечтал увезти меня с детьми на Кубань. Хотелось ему жить в Ейске, на берегу Азовского моря, и детей своих иметь «на каждую нотку – по куличонку»!.. На фронт ушел в звании младшего лейтенанта, командиром минометного взвода в десантной бригаде».

Процитировано письмо Валентины Николаевны Куликовой, жены десантного командира. А вот бланк-заготовка красноармейской газеты «Боевой натиск». Пожелтела от времени шершавая бумага. На ней карандашные строки:

«Пока жив и совершенно здоров, чего и вам желаю. Вот и все, что имею право сообщить. Существует мудрое правило: говори человеку только то, что ему необходимо знать – ни слова больше. Когда кончится война и я буду иметь счастье быть с вами, будем вспоминать о тяжелом времени, прожитом русским народом. А русский народ заслуживает, чтобы о нем писали, говорили, восхищались им, думали о нем. И я счастлив, что с тобою, Валенька, принадлежим к семье этого великого народа», – так писал десантник Куликов своей жене в Ижевск.

«В сентябре 1941 года я окончил военный факультет 2-го Московского мединститута, – вспоминает Николай Васильевич Попов. – Попал в распоряжение командира 1-й МВДБ. Вместе с сокурсниками прибыл в Зуевку. Нас принял комбриг Н.Е. Тарасов. Меня назначили в первый батальон, Альперовича – в четвертый… Мы гордились, что попали в десантную часть, комсомольскую по своему составу и боевому настрою».

И необстрелянные десантники вроде врачей, и ребята из дальних, глухих весей Руси – таких в бригаде было подавляющее большинство, – и командиры, понюхавшие пороху, – все в 1-й маневренной побаивались крутого нрава комбрига. Тарасов строго взыскивал за малейшую провинность, взрывался, замечая упущения по службе, небрежение в обмундировании или отношении к технике и оружию.

Самого комбрига Н.Е. Тарасова видели всегда подтянутым, сосредоточенным. На его округлом лице редко селилась улыбка. Он не курил и не пил. Отменно владел снарядами физподготовки: крутил «солнце» на турнике, играл двухпудовой гирей, как мячиком, на лестнице легко перебирал руками все ступеньки доверху. В ходьбе был неутомим – увлекался охотой. Правда, не отличался он разговорчивостью, словно оберегая свою душу от стороннего глаза.

Комбриг требовал больших физических нагрузок в батальонах и отдельных ротах. Пробежки с полной выкладкой, переходы по резко пересеченной местности, марш-броски на 10–15 километров в ночное время – это было нормой жизни в бригаде.

– Командир должен быть примером во всем! – Приказы Тарасова отличались непреклонностью и тоном непререкаемости. – Десантник – не барышня кисейная, а смелый, сильный, отважный и преданный Родине боец Красной Армии. Вот вам программа подготовки соединения к боевым действиям!

Командиры парашютно-десантных батальонов – И.И. Жук, А.Н. Струков, И.Ф. Булдыгин, А.Д. Вдовин, – имеющие весомый багаж службы в Красной Армии, были единомышленниками в обучении, воспитании новобранцев, будущих десантников.

«Здравствуйте, дорогие папа и мама!

Учеба моя кончилась. Не время учиться, когда наша Родина находится в смертельной опасности, когда злейший враг всего человечества – фашизм – пытается поработить нашу страну.

Я получил документы о досрочном окончании академии и сейчас ожидаю назначения на работу.

Думаю, что мне не надо успокаивать вас, ибо вы сами понимаете, что мы должны разбить фашистов. Очень возможно, что нам, всем четверым, придется быть на фронте, так вы должны гордиться тем, что ваши четыре сына будут защищать родную землю.

Мои друзья уже мобилизованы на фронт. Куда меня пошлют, я еще не знаю. Ожидание томительно. Скорее бы в бой! Увидимся тогда, когда разгромим фашистов.

Ваш сын Михаил Куклин».

* * *

Кадровик подал Мачихину папку – познакомиться с кандидатом. На крупной фотографии – парень в гимнастерке. Одна «шпала» в петлицах. Русское скуластое лицо, брови широкие, прихмуренные, будто обидой сдвинуты. Губы сжаты твердо, очерчены четко.

«Куклин Михаил Сергеевич. Родился 22 мая 1909 года в Самаре. В 1924 году вступил в комсомол. Из рабочих. Окончил школу ФЗУ. Работал слесарем в главных железнодорожных мастерских станции Самара… Принят в ряды ВКП(б) в 1929 году как рабочий от станка, а в 1932 году избирается секретарем Второго райкома ВЛКСМ города Самары.

Прохождение службы в Красной Армии. Военная специальность: парашютист-десантник. Совершил 12 учебных прыжков с самолетов. Во время срочной службы избирался отсекром партийного бюро части. После увольнения в запас был помощником начальника политотдела железной дороги имени В.В. Куйбышева по комсомолу. В 1937 году избирается секретарем Пролетарского райкома ВЛКСМ в родном городе на Волге…»

Старший батальонный комиссар отложил папку: не любил брать на веру бумажные сведения. Поглядишь разок мужику в глаза, за цигаркой перекинешься словами, в деле увидишь – иная цена человеку.

– Пойдет! – сказал он.

Кадровик строго остановил его:

– Изучили все документы, товарищ Мачихин?

– Комсомолу верю!

– Верить, безусловно, нужно, Александр Ильич. Сомнение высказывалось. Учтите, пожалуйста.

Мачихин перевернул личную карточку Куклина.

«В июле 1937 года исключен из рядов ВКП(б) как враг народа. Снят с должности секретаря Пролетарского райкома ВЛКСМ города Куйбышева…»

Задумаешься!.. Подбирается-то комиссар отдельного воздушно-десантного батальона.

* * *

«Здравствуй, Петя!

Очень обрадовался твоему письму. Вот уже 17 суток нахожусь в резерве Управления пропаганды Красной Армии – жду приказа о назначении. Почти половина ребят нашего курса уже назначена и разъехалась по воинским частям. Ждать страшно надоело. Тревожно как-то: забыли обо мне, что ль?

С приветом. Твой брат Михаил».

* * *

Откликнулся из Тольятти старый самарец, бывший работник горкома комсомола и Дзержинского райкома ВКП(б) Яков Георгиевич Мирсков, отдавший Советской Армии лучшие годы своей жизни:

«С Куклиным М.С. впервые встретились в 1933 году. На Барбашиной поляне участвовали в семинаре комсомольских работников. Михаил Сергеевич был подвижным, веселым парнем. Принципиальный. Не терпел лжи и фиглярства. В моем понимании то был настоящий комсомольский вожак и отличный человек.

Второй раз пути наши сошлись в доме Петра Антипова, пропагандиста и лектора горкома партии. Спорили о поэзии Ивана Булкина, работника Трубочного завода. Позднее вновь встретились у самого Вани Булкина. Михаил Сергеевич любил литературу, сам исполнял частушки-припевки, знал басни и стихи многих поэтов.

Помню, Иван Булкин читал нам наброски своей поэмы «Суоми». Куклин по праву близкого друга бросал реплики: «Вот тут хорошо!», «Недодержал, брат! Придется еще думать», «Ай да Ваня!» Когда Булкин закончил чтение, Михаил Сергеевич серьезно сказал: «Бестолочь попадается, Ваня, в твоих стихах. Вот сделай, чтоб один толк!»

Осенью 1939 года по партийной мобилизации мы оба попали в Красную Армию. Но встретиться не пришлось».

* * *

– Молодой парень из рабочей семьи и вдруг – враг народа! Чепуха какая-то! – Мачихин насупился, похлопал ладонью по папке.

– Окончательное слово за вами, товарищ старший батальонный комиссар. Ходил Куклин с волчьим билетом почти полгода. Кое-как устроился слесарем ликеро-водочного завода. Надо полагать, извелся парень донельзя…

Мачихин, военный комиссар вновь формируемой 1-й маневренной воздушно-десантной бригады, за вами приговор: брать или не брать?.. Думает Александр Ильич. Сам он пришел в Красную Армию в 1930 году. По путевке Ленинградского комсомола. Почти одногодок Куклина.

Кадровик нарушил молчание:

– Документально утверждается: после решения февральского тысяча девятьсот тридцать восьмого года Пленума ЦК ВКП(б) товарищ Куклин Михаил Сергеевич восстановлен в рядах партии большевиков без замечания…

Это ведь опять только бумага!.. Не затаилась ли в душе обида на всех и вся?.. Сотни десантников должны верить своему комиссару. А им светит впереди крутая передряга – бригада в тыл фашистов нацелена.

Комиссар бригады Мачихин окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина, ту же, что и Куклин.

Думай, комиссар парашютистов, не промахнись!

– Куйбышевский обком партии в тридцать девятом году направил Куклина на учебу в военную академию. Надо полагать, в Самаре знали Куклина! – заключил кадровик.

Мачихин прихлопнул папку.

– Комсомол не подведет! Разрешите отбыть в расположение части? – Старший батальонный комиссар лихо прищелкнул каблуками хромовых сапог.

– Дойти вам до победы, Александр Ильич! – Кадровик, явно довольный исходом разговора, проводил Мачихина до порога.

Комиссар парашютистов подмигнул ему:

– Будем стараться!

Это было в сентябре 1941 года.

* * *

«Передо мною большая папка документов – фотографии, письма, справки, мандаты, выписки из архивных дел, удостоверения – все о брате, Михаиле Сергеевиче Куклине. Собрано по крупицам за многие годы.

Пацаненком пришел Миша в паровозное депо Самары. Обтирщиком машин. Ему было двенадцать лет. В Поволжье – голод. То был 1921-й, смертный год на Волге…

Вот групповая фотография 1927 года – тридцать два ученика железнодорожного училища ФЗУ. И преподаватели с ними. А позади группы – большой макет паровоза, сработанный руками «фабзайцев». В центре – Минька Куклин. А вот снимок 1930 года – комитет ВЛКСМ паровозного депо Самары. В числе комитетчиков – коммунист Михаил Куклин. У парней взгляд твердый, сильный, мозолистые руки. Еще снимок. Смеются ребята. И Минька Куклин с двухрядкой. Это уже 1935-й. Красноармейцы. На обороте стихи-самоделки.

Под ветром, несущимся к смерти,Над милой землею в цвету,На жутком втором километреТы схватишь кольцо на лету.

Это товарищи по службе в Красной Армии написали при увольнении из парашютной части, когда Михаил проходил срочную службу в РККА…

П.С. Куклин, инженер дистанции связи. Гор. Куйбышев».

* * *

Вагиз Зиновьевич Гайнуллин прошел войну, как говорится, от звонка до звонка. Не просто прошел – два ордена Отечественной войны не за так дали!.. С теплотой вспоминает он своего первого комиссара.

– Построил нас командир батальона Андрей Дмитриевич Вдовин. Представляет: «Военный комиссар Куклин». Старший политрук запомнился мне. Среднего роста, чернявый, веселого характера. Первое, что сделал: перед строем рассказал свою биографию. Потом встречался на учениях. Он был хорошим парашютистом. Ко всем людям у него был свой подход. Умел отругать как следует и доброе слово сказать вовремя не скупился. Старательно все объяснял. Кто не понимал, сам показывал, как делать. Все бойцы его уважали, как наставника во всем… Большинство из нас было из деревень. На паровоз смотрели, как на чудо. Да и оторвались от дома первый раз в жизни. Сами представляете, как важно было видеть понимание командиров, даже просто ободряющий взгляд старшего. Как нам представлялось, комиссар наш заботился о нас, как о родных…

* * *

Отаборились роты на привале. Дымок сизый самокруток. Командир отделения Иван Пепеляев сидел на сваленной ветром осине. К нему – Куклин. Устало вытянул ноги, едва не соскользнув наземь. Пепеляев поддержал комиссара за плечи.

Батальон достиг намеченного рубежа – километров десять отмахали с полной боевой выкладкой. Ребята распарились в переходе по заболоченной впадине.

Ветер завихрял сухой лист, натужно посвистывал в голых ветках берез. Тяжелая туча наползала, казалось, зацепит верхушки высоченных елей. Падали редкие снежинки.

– О чем думаешь, товарищ Пепеляев? – спросил Куклин.

– Думаю, товарищ комиссар, про сына. В день отъезда народился, четвертого октября…

– Великан? В отца небось?

– Не видел… – Сержант вздохнул. – Какая доля выпадет ему… Неужто, как мне, воевать?.. А, товарищ комиссар?

– Не должно б…

– А жизнь так хорошо налаживалась… Сколько мы полос вдоль железной дороги насадили – загляденье!.. Уже зайчишки завелись. Придется ли с ружьишком сходить на охоту?..

– А чего ж, вернемся и сходим… Жить еще лучше станем. Разгрохаем фашистов. Другие враги притихнут, уверен…

– Отец погиб на гражданской… Хлебнули горького – целая рота осталась… мал мала меньше. А кормилица – мать одна…

Поземка заструилась белыми ручейками через прогалину, и еще тоскливее трубил ветер в безлистом лесу.

– И как же это мы его до самой Москвы пустили? Как по-вашему, товарищ комиссар?

Не знает что сказать военный комиссар. И внезапность нападения. И отмобилизованность дивизий фашистов. И резервы танков и самолетов… Обо всем этом сто раз говорено на политбеседах, на собраниях. А вот у солдата скребут кошки на сердце. Где же найти ему ответ?..

– Будем мы в Берлине. Пропасть мне на этом месте!

Вышло это по-мальчишески, и оба согласно улыбнулись, сержант и военный комиссар.

* * *

Мачихин, сильно отталкиваясь палками, уходил к речке Чепцу. Михаил Куклин умел бегать на лыжах, но тягаться с быстроногим комиссаром бригады – дудки!..

Александр Ильич взял за правило в Зуевке раз в неделю с комиссарами батальонов тренироваться в ходьбе на лыжах. В длительных пробежках проверял он выносливость подчиненных, исподволь готовил их к дальним переходам.

Куклин нагнал Мачихина лишь на взлобке. Александр Ильич опирался на палки и с улыбкой наблюдал, как Михаил Сергеевич взбирался по склону к вершине.

– Лесенкой, лесенкой, комиссар! – подбадривал он громко.

Михаил Сергеевич отдышался и напомнил Мачихину о своем рапорте насчет отправки на фронт.

– Опять двадцать пять! – Комиссар бригады с силой воткнул лыжные палки в снег.

Насупился Куклин.

– За грибами с курсантами наведывались в Сходню, а теперь там фашистские солдаты. Понимаете, Александр Ильич, фаши-исты?!

– Понимаю! Понимаю, Миша… Думаю, на всех горячих войны хватит. Не торопись. Учись и учи других! – Комиссар бригады дотянулся кольцом палки до ветки, пригнул ее. Рдяно сияли ягоды рябины. Мачихин отломил кисть, поднес к носу.

– Непередаваемо!

Михаил Сергеевич притулил палки к дереву, быстрым движением рванул комиссара бригады за локоть и толкнул плечом. Мачихин вмиг очутился в снегу. Лыжи сорвались с ног и, заскользив, укатились вниз. Куклин смеялся ребячливо:

– Слабость стойки, товарищ старший батальонный комиссар!

– Одержим! Все приемчики, понимаешь… А субординация?..

– Мы десантники! – Куклин подал руку, помогая Александру Ильичу подняться.

Возвращались в Зуевку под завывание холодного ветра. Белая муть застилала небо. Мачихин бил лыжню без перемены. Куклин упрямо старался обогнать его, и две дорожки пролегали в снегу рядом.

Вот и первые дома городка. У избы под номером 24 по улице Урицкого Мачихин задержал Куклина – тут квартировал комиссар 4-го отдельного парашютно-десантного батальона.

– Два дыха в избе – и крой к десантникам! Гармонь не забудь! Служба не кончается…

Михаилу Сергеевичу хотелось побыть одному, написать письмо брату на фронт. И утомился за день. Не первую неделю занимаются обучением бойцов. Мачихин догадывался, о чем жалеет Куклин.

– Ребята подбились не меньше нашего. Сколько посадок в ТБ-три?.. Потом – марш с полной выкладкой. И про Москву думают так же, как мы с тобой. Не сомневаюсь. А завтра… Что же завтра? Это и гложет их душу. А где же комиссар?.. А комиссар вот он, с гармошкой, улыбающийся, уверенный в себе, сильный духом. Был в лесу за городом. Только что. На лыжах ходил. Не верите?.. Вот гроздь рябины. Как пахнет! Нашей землей пахнет, советской!

Мачихин вынул из-за пазухи ветку лесной рябины, понюхал ее еще раз и передал Куклину.

* * *

«Здравствуй, Петя!

После многолетнего перерыва совершил свой 13-й прыжок. Здесь мои бойцы овладевают этой специальностью. А после прыжка всякий человек становится смелее и решительнее. Скоро со своими орлами начну истреблять вшивых фрицев. Вятские ребятишки сейчас совсем неузнаваемые, и думаю, что станут они гвардейцами.

Вот сейчас немного жалею, что я старый холостяк, что у меня нет сына, но жить хочется и хочется верить, что я побываю не в одной операции и увижу нашу полную победу над ненавистным врагом.

Твой брат Михаил Куклин».

iknigi.net