Книга "Дикость. О! Дикая природа! Берегись!" автора Елинек Эльфрида - Скачать бесплатно, читать онлайн. Книга дикость


Книга Дикость. О! Дикая природа! Берегись!. Эльфрида Елинек

книга Дикость. О! Дикая природа! Берегись! 04/01/13

Описание

Новое для русскоязычного читателя произведение нобелевского лауреата Эльфриды Елинек, автора романов «Пианистка» и «Алчность», которые буквально взбудоражили мир.При первой встрече с Елинек — содрогаешься, потом — этой встречи ждешь, и наконец тебе становится просто необходимо услышать ее жесткий, но справедливый приговор. Елинек буквально препарирует нашу действительность, и делает это столь изощренно, что вынуждает признать то, чего так бы хотелось не замечать.Вовсе не сама природа и ее совершенство стали темой этой книги, а те "деловые люди", которые уничтожают природу ради своей выгоды. Именно против них направила Елинек все богатство своего языка, полного язвительной, можно сказать даже ядовитой силы. Пожалуй, это атака на некую коалицию, существующую сейчас между так называемыми "защитниками лесов" и теми, кто в действительности этими лесами владеет.Это произведение отнюдь не милое художественное рукоделие, ничего не прибавляющее и не убавляющее. В нем одно переходит в другое и все связано со всем. Это механизм человеческой жизни."Елинек в прямом смысле художник слова, мастер доселе невиданного масштаба. Ее языковые фантазии потрясают. В сравнении с Елинек многие ее коллеги-писательницы выглядят наивными институтками." Обсудить

Другие произведения автора

Похожее

librebook.me

Читать бесплатно книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись! - Елинек Эльфрида

Дикость. О! Дикая природа! Берегись!Эльфрида Елинек

Новое для русскоязычного читателя произведение нобелевского лауреата Эльфриды Елинек, автора романов «Пианистка» и «Алчность», которые буквально взбудоражили мир.

При первой встрече с Елинек — содрогаешься, потом — этой встречи ждешь, и наконец тебе становится просто необходимо услышать ее жесткий, но справедливый приговор. Елинек буквально препарирует нашу действительность, и делает это столь изощренно, что вынуждает признать то, чего так бы хотелось не замечать.

Вовсе не сама природа и ее совершенство стали темой этой книги, а те "деловые люди", которые уничтожают природу ради своей выгоды. Именно против них направила Елинек все богатство своего языка, полного язвительной, можно сказать даже ядовитой силы. Пожалуй, это атака на некую коалицию, существующую сейчас между так называемыми "защитниками лесов" и теми, кто в действительности этими лесами владеет.

Это произведение отнюдь не милое художественное рукоделие, ничего не прибавляющее и не убавляющее. В нем одно переходит в другое и все связано со всем. Это механизм человеческой жизни.

"Елинек в прямом смысле художник слова, мастер доселе невиданного масштаба. Ее языковые фантазии потрясают. В сравнении с Елинек многие ее коллеги-писательницы выглядят наивными институтками."

1. День снаружи

Поэма

Наступает такой день накануне зимних холодов, ничем не примечательный, когда он облачается в праздничные одежды (праздничные в его понимании, разумеется), но традиционная песнь странника не раздается из его уст, когда он отправляется в путь. Тяжело дыша, идет он по проторенной тропе. Ничему не удивляясь, поскольку дорога эта знакома ему испокон веку, шагает он наверх, туда, где гуляет ветер. Он следует зову с вершины горы. Чахлая трава за ночь покрылась инеем и прижалась к земле, теперь же с трудом выпрямляется. Скоро повалит снег, те, кто остался здесь, вдоволь им насладятся, начнутся зимние спортивные забавы. Покосились изгороди, подгнили жерди, и дыры кругом. Да им и не приходится огораживать загоны для скота, и никакой скот не ломится через них тупо и безмолвно. Нет, никто не напирает, и никого запирать не надо, кроме самих жителей. Никто не подрезает крылья праздному гуляке, и гуляет гуляка гоголем по окрестностям, помавая царственными крылами. У кого причина имеется избегать официальных лиц, а у кого — лисиц да птиц. Что ж, хозяин — барин. Нет здесь больше ни птиц, ни лисиц. Местности попригляднее тюк — да и высекут искру прибыли из своих зеленых-гор-и-тихих-долин, а этой до них ох как далеко. И до того ей, бедненькой, сноровки не хватает, что косяки гуляк богатеньких сюда не залетают. А местные всё запирают да по грошику собирают. Деревянными скелетами глядят эти жалкие изгороди, а то, что они огораживают, даже пространством-то не назовешь. Дерево — вот основная специальность этого человека, а обучался он ей в школе под названием жизнь. Мхи, лишайники да жалкие кусты — нет нигде той настоящей телекрасоты. Время разрушило всё без причины, улетучилась эссенция прожитых лет, остался лишь едкий уксус нынешней жизни. Повсюду, куда ни глянь, эта жуткая металлургия. Вредные доменные печи, которые то и дело сгорают дотла. Прокатный стан, чтобы понаделать всяких устройств. Жадных станков-проглотов. Цементный завод для пачкунов, что проезжают по федеральной трассе, — им бы только пыль серую разводить, больше они ни на что не годятся. Негашеная известь разъедает кости — в коже зверя или же в человечьей шкуре — всё едино. На кофе с пирогом пригласили его, этого человека, вот так-то! Все, что в этой местности прибрано да обустроено — его рук дело. Я лично, вот этими самыми руками, мастерил тут скамеечки всякие да мосточки мостил. Их теперь — целый лес, так что никакое лесничество не придерется, пусть экзаменуют, они у меня, как сосенки молодые, так и прут; когда безработица-то началась — что еще делать было, вот и пришлось ставить одну скамейку за другой — чем еще порадуешь приезжего-то? А недавно — нет, вы только послушайте! — мои дети от бывшей жены, причем оба, переехали в тирольские края, к Альпам поближе. Что ж, как говорится, ловкий в гору идет, а неловкий вниз колбаской катится да другим очень ловко на пятки наступает. Кстати, олимпийскую форму, ну совсем как у этих, из сборной, вполне можно достать. Она отражает красоту наших глубинных, внутренних представлений об олимпийском движении (Спорт! Спорт! Замечательно. Соединенные Штаты Америки, наше внешнее, дочернее предприятие!). Обратите на это внимание. Навстречу мне шумно обрушивается ручей, налившийся после дождей ядовитой водой. Я поднимаюсь вверх без труда, что-то тяжелое ушло прочь. Да уж, с тех пор как дети уехали, такая тишина стоит. В ушах у меня звенит от этой тишины — просто невыносимо. Осталось какое-то растительное воспоминание об ужасающем детском визге во время игры. Он: он осмелился решительно поднять руку на детей. Во многих газетах говорится, что так делать нельзя. Рука держит просветительскую брошюру для детей, с картинками. В брошюре схематично изображена нижняя половина женского тела. Похоже, самое замечательное время года пройдет без них. Никаких авансов, никаких адвентов с веночками. Ничего. Мои бывшие тесть и теща в единодушном порыве добросердечия выбрасывают на улицу все мои вещи — и вот у меня ничего нет. Дорогие книги, которые я выписывал по почте, валяются в грязи. Как долго я собирал эту коллекцию! А дело было так. Он выгнал из дому нашу дочь, а теперь сам гонимым прикидывается. Он — виновная сторона, вот пусть и убирается вон. Это наша квартира, наш дом, это наше всё. Дети были для нас всем на свете. Моя жена решила начать новую жизнь, и, как обычно, делает вид, что это обычное дело. очень мило. А он и знать ничего не знает. Природа для него — загадка, он на ней деньги зарабатывает. Что побуждает ее нагромождать камни? Мучить людей? Заставлять их выпускать открытки с ее, природы, изображением? В чем ее заслуга? Природа — это грязь, причем всюду, где бы ты с ней ни соприкасался. Да, так вот она, моя жена, и воплощает свой новый план жизни в жизнь. Я и позже лупил своих детей почем зря, когда они уже учились в начальной школе. И матушка-природа огрела меня за это своей тяжелой, как чугун, подушкой, даже соломки не подстелила. Финальное достижение моих недоумков: один до третьего класса доучился, другой — до четвертого. А теперь катись-ка подальше и общий привет — ничего твоего в этом доме нет. Кусты бузины. Еще немножко — и вверх вздымается наша дорожка: словно гора человеческого воска от гигантского осиного гнезда. Тут заявочка пришла от одного заядлого путешественника: прошу улучшить дороги, чтобы хоть где-нибудь на машине проехать можно было! Что ж, летом для приезжего дачника это будет сногсшибательным открытием неведомого, а для местного открытие такой дороги решение нешуточное, оно его и с ног сшибить может. Эта тропинка — из разряда новых приобретений, туристы на ней смотрятся как эффектные аттракционы. Он направляется в гости к одной пожилой женщине, она пригласила его на угощение. Он ничем не отличается от других прочих людей, просто он местный, вот и всё. Что касается этой пожилой женщины, то она дама из благородных, импортная, из другой страны. Она безумно мечтает хоть с кем-нибудь поговорить — на любую самую заурядную тему с самым заурядным человеком. Неважно с кем, она на всё согласна. Она, можно сказать, исключение. Немецкая румынка. И преподавала французский, пока еще хорошо себя чувствовала. Сейчас она чувствует себя плохо. Она непрерывно оглядывается, смотрит то налево, то направо, то перед собой, то выглядывает из окна. Одна из этих местных святош уроки у нее брала. Задешево. Она оказалась одна, одна за все про все. Теперь сходить в магазин за продуктами для нее настоящая проблема. Этот молодой парень кое в чем ей помогает. Шея у него как у молодого бычка, мозги молодые, руки молодые, тело безмозглое и тоже молодое. Закупает он всё внизу, в деревне. За наличные деньги парень притаскивает полный рюкзак еды и напитков. Книжечка для записи расходов болтается у него на поясе, смешливые женские руки заносят туда разные небылицы. Цифры цен — плод буйной фантазии. А разницу они кладут себе в карман, эти любительницы посплетничать по мобильнику. Пожилой женщине, этой садовнице по любви, хочется ощущать, как люди растут, своими собственными руками выращивать молодых мужчин, пусть даже диких. Ей, между прочим, за семьдесят! Рот откроет — и ее не остановишь. Кроме того, с курами у нее беда. Они — всё, что ей удалось вырастить, живота своего не жалея. Раздувшись до неузнаваемости, птички валятся замертво прямо ей в руки. Кто-то, неведомый ей, совершает форменное преступление против этих тихих краев, едва согретых дыханием живности. А коровки и бычки в ответ — ни гу-гу, молчат, не мычат, и уж подавно не телятся. Молча терпит верная, но жалкая скотина. Мала животина. Где один терпит, там и другие сдюжат, ничего с ними не сделается. Когда тебя топчут ногами, этого терпеть нельзя. Женщина хочет высказать свое мнение и пообщаться. Надо же, такая старая, а туда же, дрожью исходит от жажды сочной жизни. Венец завоевательницы на себя нахлобучить хочет. Над животными измываться нехорошо. А я-то на что? И с головой у меня пока еще всё в порядке. Я бодра и резва вроде. Но нуждаюсь в заботе и уходе. Вот она уже и не одинока, много кому на руку такая опека. Слабоумные, уже не первой свежести крестьянские дочери выползают на зов из-под спуда, из своих заповедных углов. Что ж, они неплохо сохранились в своих сундуках — эти невостребованные сокровища. Жуки, волокущие непосильную ношу камней — что за грандиозный эксперимент над неотесанной живой природой, над самим творением разворачивается прямо на наших глазах! Одна такая слабоумная («дитя пьяной ночи») по имени Люци сгибается под непосильным гнетом чужого отпуска. Ее отец сдает комнаты внаем, причем очень удачно! Кому радость — кому слезы. Тупая до предела дочь неизвестно от кого: кляча-тяжеловоз — горестно до слез. Нашла ведь, как пользу приносить, идиотка. Деревня такой мусор из избы не выносит, она его в дело пускает, деревня сострадательна, деревня сама по себе, в деревне к каждому индивидуальный подход, деревня лопнет, да не отдаст, деревня — красавица наша писаная, в деревне каждый на виду. Деревня ничегошеньки на помойку не выбрасывает! И природе от этого хорошо. Природе это на пользу. Да и природа деревне тоже на пользу, если бы к тому же еще и вода горячая из крана текла! Ничего не идет в унитаз, сперва все соки надо выжать — а как же, выдоить всё до последней капельки. Дерьма наложить мы тоже успеем — мало не покажется, и вонью оскорбим, и запахами обложим. У Люци ума мало, зато сил полно. У нее все прямиком идет в мышцы, обходной путь — через мозги — тягомотный, да и чего ради? Она работает ради Христа. Тот же, ради кого она ни гроша не получает, висит в гостиных, прибитый к своей деревяшке, весь засиженный мухами: перекрестись, деточка, ради Христа! Ох уж эти живые миниатюры! Скучные, никчемушные, никомушные! Я про детей лучше скажу: я, слышь, парню-то недавно велик купил с получки, новенький совсем, а девчонке — мебель кукольную, ну, кухня там, и с посудой — полно всего. Все маленькое такое, ну просто крошечное, да. А теперь нет у меня ничего. Читать-то мне тяжело. Буквы едва вижу, печать мелкая. Ох уж припечатало меня так припечатало, тяжестью давит со всех сторон! Полная чаша, да не каши, а помоев кухонных — вот в них и валяйся. Пусть всего у тебя выше крыши, да рылом не вышел. Нет, не так все это. Дети же мне открытым текстом говорят: нам от тебя ничего брать нельзя. Папа. Мама не разрешает. Мы лучше листьями сухими играть будем, чем твоими подарками. И я, голова-то дурная, повел их за дом, на последнюю бодрящую порку, тестю и теще детские вопли слушать ни к чему. Вопли эти кошачьи. Кто добром не понимает — тому розга помогает, дело известное. Никаких чувств я при этом не испытывал. Жена в магазин пошла. А боженька почему-то не осенил невинных деток своей защитой, ангел-хранитель спал видно. Но спокойно-то он вряд ли спал, ресницами-то помаргивал во сне, видать. Теперь новый период у них в жизни начался, на здоровье! Скулеж душераздирающий, вой этот гадкий, потом руки начал я им выламывать, меня чуть не стошнило, тьфу, ну вот и детские косточки захрустели. Сучье племя. Девчонка вперед бросается, парня собой прикрывает — мол, я старше, мои косточки прочнее, на год дольше служат! Я потом-то пожалел, но в разговорах со мной полегче надо, полегче. До моего доброго нутра еще докопаться надо! На ощупь! Девчонку эту мать к жертвенности приучила, но только ради брата, и всё (на большее-то она неспособна). Всякие там красивые слова матери, типа доверием отвечать на доверие, и привели к тому, что дочь заслонкой служить должна, брата от отца закрывать. Черт побери! Природа приседает на корточки и прячется, когда в нее нацеливаются фотоаппаратом, так что потише, не рыпайтесь. Ты глянь-ка, лошадка идет! Новый человек, сдал экзамен и стал лесником. С помощью разных умных приборов и пламенного рвения он присматривает за гектаром леса. Он не курит, так что дереву пожарной опасности не несет. А жена на этот раз за семью замками, за семью печатями. Вы по-прежнему будете любить своего старого папочку, когда уедете в чужие края? Дети всё быстро забывают, даже раны. Иисус обнажал свои раны пред Отцом своим. Мы начнем еще раз всё заново, до этого ничего не было. А что мне осталось? Да пара пустяков: мозги как у ребенка плюс детская зубная щетка с присохшим червячком пасты. Быстро чистить зубки! Давно уж эти слова здесь не звучали. В глухих лесах родилась одна популярная песня, про то, как у жены был второй муж лесник и она уехала с ним в далекие тирольские края. Я зарежу этого пропитанного смолой убийцу животных. Лучше смолоду научиться понимать, когда человек нуждается в уходе; старая женщина, там, на горе, учится понимать это сейчас. Кровоточащие раны природы и на моих ладонях — дорогой спаситель, любимый оптовик (товар оптом: людей дурачить!). Эта суетливая страна, где все к

www.libtxt.ru

Книга "Дикость. О! Дикая природа! Берегись!"

 
 

Дикость. О! Дикая природа! Берегись!

Дикость. О! Дикая природа! Берегись! Автор: Елинек Эльфрида Жанр: Современная русская и зарубежная проза Серия: Инспектор Декок Язык: русский Год: 2007 ISBN: 978-5-367-00315-4 Переводчик: Ирина Сергеевна Алексеева Добавил: Admin 21 Июн 12 Проверил: Admin 21 Июн 12 Формат:  FB2 (243 Kb)  RTF (246 Kb)  TXT (240 Kb)  HTML (292 Kb)  EPUB (390 Kb)  MOBI (1507 Kb)  JAR (304 Kb)  JAD (0 Kb) Скачать бесплатно книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись! Читать онлайн книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись!

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Новое для русскоязычного читателя произведение нобелевского лауреата Эльфриды Елинек, автора романов «Пианистка» и «Алчность», которые буквально взбудоражили мир.При первой встрече с Елинек — содрогаешься, потом — этой встречи ждешь, и наконец тебе становится просто необходимо услышать ее жесткий, но справедливый приговор. Елинек буквально препарирует нашу действительность, и делает это столь изощренно, что вынуждает признать то, чего так бы хотелось не замечать.Вовсе не сама природа и ее совершенство стали темой этой книги, а те "деловые люди", которые уничтожают природу ради своей выгоды. Именно против них направила Елинек все богатство своего языка, полного язвительной, можно сказать даже ядовитой силы. Пожалуй, это атака на некую коалицию, существующую сейчас между так называемыми "защитниками лесов" и теми, кто в действительности этими лесами владеет.Это произведение отнюдь не милое художественное рукоделие, ничего не прибавляющее и не убавляющее. В нем одно переходит в другое и все связано со всем. Это механизм человеческой жизни."Елинек в прямом смысле художник слова, мастер доселе невиданного масштаба. Ее языковые фантазии потрясают. В сравнении с Елинек многие ее коллеги-писательницы выглядят наивными институтками."

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Елинек Эльфрида

Другие книги серии "Инспектор Декок"

Похожие книги

Комментарии к книге "Дикость. О! Дикая природа! Берегись!"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Читать бесплатно книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись! - Елинек Эльфрида

Дикость. О! Дикая природа! Берегись!Эльфрида Елинек

Новое для русскоязычного читателя произведение нобелевского лауреата Эльфриды Елинек, автора романов «Пианистка» и «Алчность», которые буквально взбудоражили мир.

При первой встрече с Елинек — содрогаешься, потом — этой встречи ждешь, и наконец тебе становится просто необходимо услышать ее жесткий, но справедливый приговор. Елинек буквально препарирует нашу действительность, и делает это столь изощренно, что вынуждает признать то, чего так бы хотелось не замечать.

Вовсе не сама природа и ее совершенство стали темой этой книги, а те "деловые люди", которые уничтожают природу ради своей выгоды. Именно против них направила Елинек все богатство своего языка, полного язвительной, можно сказать даже ядовитой силы. Пожалуй, это атака на некую коалицию, существующую сейчас между так называемыми "защитниками лесов" и теми, кто в действительности этими лесами владеет.

Это произведение отнюдь не милое художественное рукоделие, ничего не прибавляющее и не убавляющее. В нем одно переходит в другое и все связано со всем. Это механизм человеческой жизни.

"Елинек в прямом смысле художник слова, мастер доселе невиданного масштаба. Ее языковые фантазии потрясают. В сравнении с Елинек многие ее коллеги-писательницы выглядят наивными институтками."

1. День снаружи

Поэма

Наступает такой день накануне зимних холодов, ничем не примечательный, когда он облачается в праздничные одежды (праздничные в его понимании, разумеется), но традиционная песнь странника не раздается из его уст, когда он отправляется в путь. Тяжело дыша, идет он по проторенной тропе. Ничему не удивляясь, поскольку дорога эта знакома ему испокон веку, шагает он наверх, туда, где гуляет ветер. Он следует зову с вершины горы. Чахлая трава за ночь покрылась инеем и прижалась к земле, теперь же с трудом выпрямляется. Скоро повалит снег, те, кто остался здесь, вдоволь им насладятся, начнутся зимние спортивные забавы. Покосились изгороди, подгнили жерди, и дыры кругом. Да им и не приходится огораживать загоны для скота, и никакой скот не ломится через них тупо и безмолвно. Нет, никто не напирает, и никого запирать не надо, кроме самих жителей. Никто не подрезает крылья праздному гуляке, и гуляет гуляка гоголем по окрестностям, помавая царственными крылами. У кого причина имеется избегать официальных лиц, а у кого — лисиц да птиц. Что ж, хозяин — барин. Нет здесь больше ни птиц, ни лисиц. Местности попригляднее тюк — да и высекут искру прибыли из своих зеленых-гор-и-тихих-долин, а этой до них ох как далеко. И до того ей, бедненькой, сноровки не хватает, что косяки гуляк богатеньких сюда не залетают. А местные всё запирают да по грошику собирают. Деревянными скелетами глядят эти жалкие изгороди, а то, что они огораживают, даже пространством-то не назовешь. Дерево — вот основная специальность этого человека, а обучался он ей в школе под названием жизнь. Мхи, лишайники да жалкие кусты — нет нигде той настоящей телекрасоты. Время разрушило всё без причины, улетучилась эссенция прожитых лет, остался лишь едкий уксус нынешней жизни. Повсюду, куда ни глянь, эта жуткая металлургия. Вредные доменные печи, которые то и дело сгорают дотла. Прокатный стан, чтобы понаделать всяких устройств. Жадных станков-проглотов. Цементный завод для пачкунов, что проезжают по федеральной трассе, — им бы только пыль серую разводить, больше они ни на что не годятся. Негашеная известь разъедает кости — в коже зверя или же в человечьей шкуре — всё едино. На кофе с пирогом пригласили его, этого человека, вот так-то! Все, что в этой местности прибрано да обустроено — его рук дело. Я лично, вот этими самыми руками, мастерил тут скамеечки всякие да мосточки мостил. Их теперь — целый лес, так что никакое лесничество не придерется, пусть экзаменуют, они у меня, как сосенки молодые, так и прут; когда безработица-то началась — что еще делать было, вот и пришлось ставить одну скамейку за другой — чем еще порадуешь приезжего-то? А недавно — нет, вы только послушайте! — мои дети от бывшей жены, причем оба, переехали в тирольские края, к Альпам поближе. Что ж, как говорится, ловкий в гору идет, а неловкий вниз колбаской катится да другим очень ловко на пятки наступает. Кстати, олимпийскую форму, ну совсем как у этих, из сборной, вполне можно достать. Она отражает красоту наших глубинных, внутренних представлений об олимпийском движении (Спорт! Спорт! Замечательно. Соединенные Штаты Америки, наше внешнее, дочернее предприятие!). Обратите на это внимание. Навстречу мне шумно обрушивается ручей, налившийся после дождей ядовитой водой. Я поднимаюсь вверх без труда, что-то тяжелое ушло прочь. Да уж, с тех пор как дети уехали, такая тишина стоит. В ушах у меня звенит от этой тишины — просто невыносимо. Осталось какое-то растительное воспоминание об ужасающем детском визге во время игры. Он: он осмелился решительно поднять руку на детей. Во многих газетах говорится, что так делать нельзя. Рука держит просветительскую брошюру для детей, с картинками. В брошюре схематично изображена нижняя половина женского тела. Похоже, самое замечательное время года пройдет без них. Никаких авансов, никаких адвентов с веночками. Ничего. Мои бывшие тесть и теща в единодушном порыве добросердечия выбрасывают на улицу все мои вещи — и вот у меня ничего нет. Дорогие книги, которые я выписывал по почте, валяются в грязи. Как долго я собирал эту коллекцию! А дело было так. Он выгнал из дому нашу дочь, а теперь сам гонимым прикидывается. Он — виновная сторона, вот пусть и убирается вон. Это наша квартира, наш дом, это наше всё. Дети были для нас всем на свете. Моя жена решила начать новую жизнь, и, как обычно, делает вид, что это обычное дело. очень мило. А он и знать ничего не знает. Природа для него — загадка, он на ней деньги зарабатывает. Что побуждает ее нагромождать камни? Мучить людей? Заставлять их выпускать открытки с ее, природы, изображением? В чем ее заслуга? Природа — это грязь, причем всюду, где бы ты с ней ни соприкасался. Да, так вот она, моя жена, и воплощает свой новый план жизни в жизнь. Я и позже лупил своих детей почем зря, когда они уже учились в начальной школе. И матушка-природа огрела меня за это своей тяжелой, как чугун, подушкой, даже соломки не подстелила. Финальное достижение моих недоумков: один до третьего класса доучился, другой — до четвертого. А теперь катись-ка подальше и общий привет — ничего твоего в этом доме нет. Кусты бузины. Еще немножко — и вверх вздымается наша дорожка: словно гора человеческого воска от гигантского осиного гнезда. Тут заявочка пришла от одного заядлого путешественника: прошу улучшить дороги, чтобы хоть где-нибудь на машине проехать можно было! Что ж, летом для приезжего дачника это будет сногсшибательным открытием неведомого, а для местного открытие такой дороги решение нешуточное, оно его и с ног сшибить может. Эта тропинка — из разряда новых приобретений, туристы на ней смотрятся как эффектные аттракционы. Он направляется в гости к одной пожилой женщине, она пригласила его на угощение. Он ничем не отличается от других прочих людей, просто он местный, вот и всё. Что касается этой пожилой женщины, то она дама из благородных, импортная, из другой страны. Она безумно мечтает хоть с кем-нибудь поговорить — на любую самую заурядную тему с самым заурядным человеком. Неважно с кем, она на всё согласна. Она, можно сказать, исключение. Немецкая румынка. И преподавала французский, пока еще хорошо себя чувствовала. Сейчас она чувствует себя плохо. Она непрерывно оглядывается, смотрит то налево, то направо, то перед собой, то выглядывает из окна. Одна из этих местных святош уроки у нее брала. Задешево. Она оказалась одна, одна за все про все. Теперь сходить в магазин за продуктами для нее настоящая проблема. Этот молодой парень кое в чем ей помогает. Шея у него как у молодого бычка, мозги молодые, руки молодые, тело безмозглое и тоже молодое. Закупает он всё внизу, в деревне. За наличные деньги парень притаскивает полный рюкзак еды и напитков. Книжечка для записи расходов болтается у него на поясе, смешливые женские руки заносят туда разные небылицы. Цифры цен — плод буйной фантазии. А разницу они кладут себе в карман, эти любительницы посплетничать по мобильнику. Пожилой женщине, этой садовнице по любви, хочется ощущать, как люди растут, своими собственными руками выращивать молодых мужчин, пусть даже диких. Ей, между прочим, за семьдесят! Рот откроет — и ее не остановишь. Кроме того, с курами у нее беда. Они — всё, что ей удалось вырастить, живота своего не жалея. Раздувшись до неузнаваемости, птички валятся замертво прямо ей в руки. Кто-то, неведомый ей, совершает форменное преступление против этих тихих краев, едва согретых дыханием живности. А коровки и бычки в ответ — ни гу-гу, молчат, не мычат, и уж подавно не телятся. Молча терпит верная, но жалкая скотина. Мала животина. Где один терпит, там и другие сдюжат, ничего с ними не сделается. Когда тебя топчут ногами, этого терпеть нельзя. Женщина хочет высказать свое мнение и пообщаться. Надо же, такая старая, а туда же, дрожью исходит от жажды сочной жизни. Венец завоевательницы на себя нахлобучить хочет. Над животными измываться нехорошо. А я-то на что? И с головой у меня пока еще всё в порядке. Я бодра и резва вроде. Но нуждаюсь в заботе и уходе. Вот она уже и не одинока, много кому на руку такая опека. Слабоумные, уже не первой свежести крестьянские дочери выползают на зов из-под спуда, из своих заповедных углов. Что ж, они неплохо сохранились в своих сундуках — эти невостребованные сокровища. Жуки, волокущие непосильную ношу камней — что за грандиозный эксперимент над неотесанной живой природой, над самим творением разворачивается прямо на наших глазах! Одна такая слабоумная («дитя пьяной ночи») по имени Люци сгибается под непосильным гнетом чужого отпуска. Ее отец сдает комнаты внаем, причем очень удачно! Кому радость — кому слезы. Тупая до предела дочь неизвестно от кого: кляча-тяжеловоз — горестно до слез. Нашла ведь, как пользу приносить, идиотка. Деревня такой мусор из избы не выносит, она его в дело пускает, деревня сострадательна, деревня сама по себе, в деревне к каждому индивидуальный подход, деревня лопнет, да не отдаст, деревня — красавица наша писаная, в деревне каждый на виду. Деревня ничегошеньки на помойку не выбрасывает! И природе от этого хорошо. Природе это на пользу. Да и природа деревне тоже на пользу, если бы к тому же еще и вода горячая из крана текла! Ничего не идет в унитаз, сперва все соки надо выжать — а как же, выдоить всё до последней капельки. Дерьма наложить мы тоже успеем — мало не покажется, и вонью оскорбим, и запахами обложим. У Люци ума мало, зато сил полно. У нее все прямиком идет в мышцы, обходной путь — через мозги — тягомотный, да и чего ради? Она работает ради Христа. Тот же, ради кого она ни гроша не получает, висит в гостиных, прибитый к своей деревяшке, весь засиженный мухами: перекрестись, деточка, ради Христа! Ох уж эти живые миниатюры! Скучные, никчемушные, никомушные! Я про детей лучше скажу: я, слышь, парню-то недавно велик купил с получки, новенький совсем, а девчонке — мебель кукольную, ну, кухня там, и с посудой — полно всего. Все маленькое такое, ну просто крошечное, да. А теперь нет у меня ничего. Читать-то мне тяжело. Буквы едва вижу, печать мелкая. Ох уж припечатало меня так припечатало, тяжестью давит со всех сторон! Полная чаша, да не каши, а помоев кухонных — вот в них и валяйся. Пусть всего у тебя выше крыши, да рылом не вышел. Нет, не так все это. Дети же мне открытым текстом говорят: нам от тебя ничего брать нельзя. Папа. Мама не разрешает. Мы лучше листьями сухими играть будем, чем твоими подарками. И я, голова-то дурная, повел их за дом, на последнюю бодрящую порку, тестю и теще детские вопли слушать ни к чему. Вопли эти кошачьи. Кто добром не понимает — тому розга помогает, дело известное. Никаких чувств я при этом не испытывал. Жена в магазин пошла. А боженька почему-то не осенил невинных деток своей защитой, ангел-хранитель спал видно. Но спокойно-то он вряд ли спал, ресницами-то помаргивал во сне, видать. Теперь новый период у них в жизни начался, на здоровье! Скулеж душераздирающий, вой этот гадкий, потом руки начал я им выламывать, меня чуть не стошнило, тьфу, ну вот и детские косточки захрустели. Сучье племя. Девчонка вперед бросается, парня собой прикрывает — мол, я старше, мои косточки прочнее, на год дольше служат! Я потом-то пожалел, но в разговорах со мной полегче надо, полегче. До моего доброго нутра еще докопаться надо! На ощупь! Девчонку эту мать к жертвенности приучила, но только ради брата, и всё (на большее-то она неспособна). Всякие там красивые слова матери, типа доверием отвечать на доверие, и привели к тому, что дочь заслонкой служить должна, брата от отца закрывать. Черт побери! Природа приседает на корточки и прячется, когда в нее нацеливаются фотоаппаратом, так что потише, не рыпайтесь. Ты глянь-ка, лошадка идет! Новый человек, сдал экзамен и стал лесником. С помощью разных умных приборов и пламенного рвения он присматривает за гектаром леса. Он не курит, так что дереву пожарной опасности не несет. А жена на этот раз за семью замками, за семью печатями. Вы по-прежнему будете любить своего старого папочку, когда уедете в чужие края? Дети всё быстро забывают, даже раны. Иисус обнажал свои раны пред Отцом своим. Мы начнем еще раз всё заново, до этого ничего не было. А что мне осталось? Да пара пустяков: мозги как у ребенка плюс детская зубная щетка с присохшим червячком пасты. Быстро чистить зубки! Давно уж эти слова здесь не звучали. В глухих лесах родилась одна популярная песня, про то, как у жены был второй муж лесник и она уехала с ним в далекие тирольские края. Я зарежу этого пропитанного смолой убийцу животных. Лучше смолоду научиться понимать, когда человек нуждается в уходе; старая женщина, там, на горе, учится понимать это сейчас. Кровоточащие раны природы и на моих ладонях — дорогой спаситель, любимый оптовик (товар оптом: людей дурачить!). Эта суетливая страна, где все к

www.libtxt.ru

Книга "Дикость. О! Дикая природа! Берегись!" автора Елинек Эльфрида

 
 

Дикость. О! Дикая природа! Берегись!

Дикость. О! Дикая природа! Берегись! Автор: Елинек Эльфрида Жанр: Современная русская и зарубежная проза Серия: Инспектор Декок Язык: русский Год: 2007 ISBN: 978-5-367-00315-4 Переводчик: Ирина Сергеевна Алексеева Добавил: Admin 21 Июн 12 Проверил: Admin 21 Июн 12 Формат:  FB2 (243 Kb)  RTF (246 Kb)  TXT (240 Kb)  HTML (292 Kb)  EPUB (390 Kb)  MOBI (1507 Kb)  JAR (304 Kb)  JAD (0 Kb) Скачать бесплатно книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись! Читать онлайн книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись!

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Новое для русскоязычного читателя произведение нобелевского лауреата Эльфриды Елинек, автора романов «Пианистка» и «Алчность», которые буквально взбудоражили мир.При первой встрече с Елинек — содрогаешься, потом — этой встречи ждешь, и наконец тебе становится просто необходимо услышать ее жесткий, но справедливый приговор. Елинек буквально препарирует нашу действительность, и делает это столь изощренно, что вынуждает признать то, чего так бы хотелось не замечать.Вовсе не сама природа и ее совершенство стали темой этой книги, а те "деловые люди", которые уничтожают природу ради своей выгоды. Именно против них направила Елинек все богатство своего языка, полного язвительной, можно сказать даже ядовитой силы. Пожалуй, это атака на некую коалицию, существующую сейчас между так называемыми "защитниками лесов" и теми, кто в действительности этими лесами владеет.Это произведение отнюдь не милое художественное рукоделие, ничего не прибавляющее и не убавляющее. В нем одно переходит в другое и все связано со всем. Это механизм человеческой жизни."Елинек в прямом смысле художник слова, мастер доселе невиданного масштаба. Ее языковые фантазии потрясают. В сравнении с Елинек многие ее коллеги-писательницы выглядят наивными институтками."

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Елинек Эльфрида

Другие книги серии "Инспектор Декок"

Похожие книги

Комментарии к книге "Дикость. О! Дикая природа! Берегись!"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Книга "Дикость. О! Дикая природа! Берегись!" из серии Инспектор Декок

 
 

Дикость. О! Дикая природа! Берегись!

Дикость. О! Дикая природа! Берегись! Автор: Елинек Эльфрида Жанр: Современная русская и зарубежная проза Серия: Инспектор Декок Язык: русский Год: 2007 ISBN: 978-5-367-00315-4 Переводчик: Ирина Сергеевна Алексеева Добавил: Admin 21 Июн 12 Проверил: Admin 21 Июн 12 Формат:  FB2 (243 Kb)  RTF (246 Kb)  TXT (240 Kb)  HTML (292 Kb)  EPUB (390 Kb)  MOBI (1507 Kb)  JAR (304 Kb)  JAD (0 Kb) Скачать бесплатно книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись! Читать онлайн книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись!

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Новое для русскоязычного читателя произведение нобелевского лауреата Эльфриды Елинек, автора романов «Пианистка» и «Алчность», которые буквально взбудоражили мир.При первой встрече с Елинек — содрогаешься, потом — этой встречи ждешь, и наконец тебе становится просто необходимо услышать ее жесткий, но справедливый приговор. Елинек буквально препарирует нашу действительность, и делает это столь изощренно, что вынуждает признать то, чего так бы хотелось не замечать.Вовсе не сама природа и ее совершенство стали темой этой книги, а те "деловые люди", которые уничтожают природу ради своей выгоды. Именно против них направила Елинек все богатство своего языка, полного язвительной, можно сказать даже ядовитой силы. Пожалуй, это атака на некую коалицию, существующую сейчас между так называемыми "защитниками лесов" и теми, кто в действительности этими лесами владеет.Это произведение отнюдь не милое художественное рукоделие, ничего не прибавляющее и не убавляющее. В нем одно переходит в другое и все связано со всем. Это механизм человеческой жизни."Елинек в прямом смысле художник слова, мастер доселе невиданного масштаба. Ее языковые фантазии потрясают. В сравнении с Елинек многие ее коллеги-писательницы выглядят наивными институтками."

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Елинек Эльфрида

Другие книги серии "Инспектор Декок"

Похожие книги

Комментарии к книге "Дикость. О! Дикая природа! Берегись!"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Читать бесплатно книгу Дикость. О! Дикая природа! Берегись! - Елинек Эльфрида

одной слюной, стекающей по подбородку. Слабеющие когти мертвой хваткой вцепились в синтетический джемпер. Я как была, так и есть — продавщица в универмаге. Выдержать в пятнадцатиградусный мороз у лотка на распродаже джемперов — это уже что-то. И нет огня, который бы согрел. Но эта женщина — другая. Она прислонилась к суперпроходимому транспортному средству, сияющему, как новая монетка. Она говорит о чем-то таком, чего другие никогда раньше не слышали. Каждое ее слово — очередная приманка, которая кружит ему голову в пещере осени. Бывают дни, когда я купаюсь в крови — вот как сейчас, на этом курорте. Она что-то произносит. Она здоровается и начинает говорить. Молодой человек ломает голову над подобающим ответом и заводит речь об оленях, находящихся в особой комнате. Напряжение огненной саламандрой пробегает по верхней части его тела. Рубашка на нем тает от усилий, а он ведь хорош собой. Так сразу он ей ребенка не сделает. Эта женщина тоже красивая. Она просто распускающийся цветок. С мгновенной решимостью он следит за тем, что она говорит. Она называет его бедолагой и работником, но пусть он завтра придет, если хочет. Она уже сегодня вся пропитана этим запахом крови. Вы — как в телевизоре, со знанием дела говорит он. Какая женщина! Артистки, как правило, очень славные. На иностранных языках эта госпожа охотница тоже говорить умеет, это уж само собой! Сейчас она положит этого собеседника на обе лопатки, опрокинет его, как ведро с мусором, — надо надеть на него узду, и завтра она займется этим с большим удовольствием. От возбуждения он вообще не способен говорить, он сейчас может только толкаться и бодаться. Она ничего не хочет знать. Он ничего не может ответить. Челюсти у него трещат от непривычных усилий что-то сказать. Ей, напротив, все движения вокруг подбородка даются очень легко. Белым туманом веет ветер со стороны гор. Женщина опирается на одну ногу, а другую игриво поставила на подножку машины. Она совершенно трезва. Дело заставляет его беречь силы. Завтра он должен поехать с ними. Некоторые люди, словно ящерицы, обсасывают кожицу своих собственных слов: какая готовность к радостям жизни звучит в ее голосе! Как готовая продукция, прошедшая окончательный контроль, вылетает этот голос из гортани, никого особенно не заботя. Все, что она говорит, имеет деловые последствия. Из-под ее платка что-то выбивается — красивая желтая трава. Мертвые растения поникли, задохнувшись под ее охотничьими сапогами. В этой местности ей не нужно электричество, эта местность сама вырабатывает электричество силой воды! Вяло тикает счетчик этой местности, в знак того, что все идет на спад. Женщина громко дышит. Он говорит: я тут к столу приглашен, прямо сейчас, вот как! На кофе с пирогом — или с тортом, может. Два канюка разбивают головы о скалу. Они съели отраву. Женщина смеется, потому что этот мужчина осторожно вкладывает двусмысленность деревенского пошиба в поленницу своих слов. В эту дровяную гору фраз природного происхождения, говоря о теле и его значении для того, кто им пользуется. Внезапно он превратился в обыкновенного холопа, как жаль! Она требует подать ей руку помощи, что ж, тогда — в охотничий домик, вы сможете прийти туда завтра рано утром? У хозяйки забот полон рот: кишки уже вывешены для обработки. Связка альпинистов неторопливо бредет по плато. Никаких железок, никаких крючьев на ногах. Мужчина говорит о своем разводе. Женщина недовольно выпячивает челюсть. Ни о чем таком не хочу слышать, я хочу чувствовать. Оба смотрят на пламенеющую цепь снежных Альп. Красный свет над лесом. Солнце, давай! А теперь — отступай, топай прочь! Женщина наступает на сигарету и затаптываег ее. Раздавливая траву, она одним движением сильной ноги удаляет из своих владений, с земли, сразу несколько растений. Подземные этажи земли отвечают судорожным согласием. Мужчина показывает свою еще не совсем зажившую после перелома руку. Но легкую работу я, конечно, смогу одолеть. Женщина горячо советует ему: поезжайте завтра с нами, когда мы поедем все вместе, все остальное мы уж найдем, неважно где. А пока запомните мое имя, до завтра оно принадлежит вам. Мужчина страстно хочет, чтобы она с ним говорила, но она не говорит. Судорожное дуновение враждебности. Гусиная кожа на поверхности водах. Она просто как холодная пещера, эта женщина. Может, она богиня? Осенние птицы, явно покинутые своим творцом-производителем, оглядывают землю сверху, кровавые нити тянутся из клювов. Женщина смотрит на мужчину как на часть творения. Он обращается к ней, в глазах затаилась влага. Две лисы падают, сцепившись, касаются земли, превращаются в дымчатые комочки. Боль гонится за оленем, строит шатер для зверей, роет туннель для игры в прятки. Женщина туго завязывает платок под подбородком. Она не боится так далеко заходить в этом своем качестве (женщина), то есть не страшится необходимости исполнять эту должность. С самого рождения лучше всего на свете он знает это ущелье, мужчине это кажется необходимым утешением. Кора земли бугрится, в вечернем свете встает гора. Местность для этой женщины — театр. Лесорубы — это пехота и половые помощники (толпа торопливых, но обделенных). Безработные. Кому-то достанется этот выигрыш — безработица. Лиственничные стволы роями ос окружены. Обработчики стволов боязливой кучкой стоят рядом. Исполняя трудовую церемонию, они недовольно наклоняют свои туловища. Скоро кого-то из этой бригады уволят. Толпа свежевыученных лесорубов, вооружившись своим скудным инвентарем, которому еще явно далеко до настоящего инструмента, рассыпается по склонам. Вдоль федеральной трассы скособочились свеженькие сотовидные частные домики на одну семью. Односемьи вырастают в колонии, и для них опять нужно что-то строить, вот так и живут трудолюбивые пчелки! Сбитое машинами мелкое зверье цепляется за балконы, и кровь каплет на едва оперившиеся террасы. Сестра умирает как раз в таком доме, наполненном застойной тишиной. Если не работает хозяйка, то и никто не работает, потому что этот кто-то не может без мамы. Руки на коленях отдыхают, она ключ в замок вставляет, но больше не сгибается уже под тяжестью огромных вязанок хвороста со склона горы. Последняя трава вянет. Весь день на шоссе грохот. Хорошенький ежик окропляет асфальт. В палисаднике — свинцовая жизнь растений, то есть очень тяжелая. Дети, бледные как привидения. Но мечтают завоевать все спортивные кубки! Такой свихнувшейся окружающая среда просто не может быть! Витрины ломятся от жестяных орнаментов, точно так же, как земля от тяжелых металлов. Ученики, эти жестяные погремушки, против воли тащатся к местам своей учебы. Отец: инвалид и служащий местной администрации. Мать одета и покрыта на кухонной скамье — и на том спасибо! Опасаясь рака, ни один сосед не приходит к ней с утешениями. Болезнь заразная! Внутри сестры множатся дочки многочисленных опухолей, в серванте — кубки за лыжи, эту основу экономической мощи. На курорте в Тобельбаде одна дама из каринтийского Филлаха проходила курс лечения, отца ей больше никогда не доведется полечить. Служащий местной администрации и придорожная торговка из Филлаха, то есть эта дама, составляют величественную пару людей. Вода поступает из крана. Никакой поддержки не оказывает этот мужской кран в образе административного служащего умирающей жене. Короткий звериный всхлип, внимание. Сестра умирает и ни о ком не заботится. Никто не проявляет к ней больше никакого внимания. Сестра сейчас плачет. Мухи гадят на оконные стекла. Ток бежит по проводам. Сестра умирает. Она сидит в своей оболочке из болезненного жира, на нее смотрят лыжные кубки, дети не смотрят на нее вовсе. Эта дама из Филлаха так активна, так оперативна, так привлекательна! Для начала отправляется с детьми кататься на лыжах, чтобы хоть кто-нибудь катался хуже, чем эти чемпионы. Она даже вымыла волосы, постригла их и сделала укладку. Она самостоятельна в своей одержимости табачной торговлей, она не бросает свой ларек, скорее она бросит мужчину, который ждет где-то там. Она образцово-показательная. Она сердечная и обаятельная. Режиссура австрийской табачной индустрии доставляет ей хлопоты, как и многим другим мелким торговцам. Вода вытаскивает форель из-под камней наверх. От сестры вскоре ничего не останется, кроме горы трупных остатков. Дамочка из Филлаха избегает барышень и девушек, которые моложе ее. Она никогда не встает с ними рядом. Служащий местной администрации нашел в ней партнершу равной себе весовой категории, только вот она оказалась немного старше его. Поверхность дамочки из Филлаха уже приобрела легкую зернистость. Неужели она, эта баба, — венец творения? У мужчины благодаря этому появляется возможность на что-то претендовать, и сегодня, в этот изначальный день, он о своей претензии может заявить. Всё как всегда. Эта женщина в деревне — указатель, на котором ясно написано: моя! Снег столь же терпелив к лыжам, как вы — к плате за подъемник. Лесоруб кубарем откатывается в сторону, видя бегущего лыжника. Ему всегда приходится уступать место, когда накатывает превосходящая сила. Лыжники и лесорубы олицетворяют два темных, непонятных мне принципа труда. У тех и у других один враг — природа, эта мимоза. Супружеские обязанности муж теперь не исполняет — боится. Для этой собственницы табачного ларька я — всё на свете, она и всю наличность мне готова отдать, вот как дело-то обстоит. А для моей умирающей супруги я по большей части всего лишь номер два (олицетворяю для нее силы судьбы) и в каком-то смысле выгодная рабочая сила. Но в кои-то веки надо ведь и на танцы сходить. Только не со мной! Одна работа, и никаких развлечений с этой смертельно раненной домашней скотинкой, а так нельзя. Тобельбада курортная сила нас объединила, здоровье — наше величайшее достояние, и мы им теперь вновь овладели — я и дама из Филлаха. Курортные тени пробегают там по цветочным клумбам. Сила умирающих озаряет стены в комнатах, кому нужны там мои помои. Для моей жены ценность представляли только дети дети дети. А мне приходилось эту ценность оплачивать. Проходить медицинское обследование у доктора она не хотела. Она не могла позволить этому господину залезать к ней снизу и копаться там. Его равнодушные взгляды не должны бегать по ее внутренностям, как наши любимые лыжники — по снежной глади. И на финише он лучший, и в училище, и во всем земельном округе среди ребят своего возраста — пусть кто-нибудь попытается повторить такой успех! Господин доктор, ведь эта земля — она как будто живая. Моя дорогая филлахская подружка, я гляжу, ты неплохо нас обихаживаешь. Окровавленных святых нашей общины из окна ночного поезда не разглядишь. Вы ослепнете от обилия страданий, которые здесь увидите. Нашей маме приходится умирать в окружении кубков, ну надо же. Успех и поражение радостно ограничивают наше существование до самого конца. Хорошо все, что хорошо кончается, так, что ли? Только несчастный случай может освободить человека от ежедневного труда. Погода разбушевалась. А филлахская красотка не стушевалась, она опять заскользила довольно бодро, у нее есть духовная опора. Но пусть побережется, мой сын скользит в десять раз быстрее этой выскочки! Правда, только по снежной поверхности. Я умираю, дети, что дальше-то будет? Умный совет сейчас на вес золота. Дамочка из Филлаха в этом отношении совсем другая. Сначала — дело. Мы поженимся. Муниципальный служащий по-прежнему не может пока повернуть свою жизнь по-другому, но он нашел себе жену на всю ту жизнь, которая начнется, когда жизнь его первой жены закончится. Молодой человек — брат умирающей, и он стоит там, в ущелье, как прикованный к месту. Возле «рейндж-ровера» — женщина, на голове у нее платок, вот и всё. Он поможет им немного, там, в охотничьем домике, от этого его работа никак не пострадает. Я безработный, признаётся он. Безработный посреди природы, среди этого ядовитого развлечения, этого жестяного (и потому неподвижного) пространства. Отправлюсь-ка я на недельку в охотничий замок, — кто его знает, народятся ли у моей сестры новые дочки-опухоли в печени, в лимфатических узлах. В ее помутившемся мозгу, где живет телевидение, пока не включен телевизор. Другая молодая женщина с восторгом рассказывает о красотах в одеянии гор. Во всей полноте и разнообразии гнездится природа на каждой ветке. Некая сестра умирает естественной, но все равно огорчительной смертью. Озадаченная счастьем молодая женщина вырастает прямо из кучи булыжников, и люди в ужасе бегут в свои дома из искусственных материалов, непроницаемые для воздуха. Внешне молодая женщина такая, какой кажется, но нельзя забывать о ее должности! Она такая важная! Здесь покосившиеся от ветра невинные строения часто именуют себя домами, хотя никакие это не дома. Кованое железо, кора и кустарная деревенская резьба по дереву. Отбирайте у природы только натуральные строительные материалы, будьте так любезны! Панорамные окна верхнего этажа неумолимо следят за лесорубом и за женщиной, хотя видно отсюда неотчетливо. Эта женщина никогда бы не попала в прокатный цех, разве что на экскурсию. Она никогда не видела по телевизору американские семьи, потому что она же сама — телевидение! Купили сестре новое одеяло из чистой шерсти, а она его уже замарала. Фу, не могла поаккуратнее. Искусственные миры на картинках, которые тоже сделаны искусственно (но без тени искусства). Дети впиваются зубами в пластиковые лепешки. Кто-то просто жует деньги, другие терпеливо начищают до блеска кубки, лица. Деревья на четырехцветных плакатах. Прореха в искусстве. Разве нет? По высокогорному плато, блея и мыча, беспорядочной кучей тащатся стада. Альпинисты, сведущие в защите от холода, заливают в канистры специальную морозоустойчивую жидкость. Один ест бутерброд с колбасой и выглядит озадаченно. Как-то раз моя сестра включила инфракрасный гриль. Грубые сапоги растаптывают капканы для лис и лису вместе с капканом. Сосед практикуег сегодня то, что ему прописали и написали на листке бумаги: практическую любовь к ближнему — так, кажется, это называется за границей. Волшебная рука раскрывает рану. Перелом кости неминуемо приведет вас на курорт в Тобельбад, где на гимнастике только искры из

www.libtxt.ru