Книга Диктатор читать онлайн. Книга диктаторы


Книга Диктатор читать онлайн Сергей Снегов

Сергей Снегов. Диктатор

 

Часть первая

ПОРЫВ К ВЛАСТИ

 

1

 

Все гости входили пристойно – аккуратно открывали и прикрывали дверь в гостиную, сначала громко здоровались сразу со всеми, потом чинно обходили комнату, рукопожатствуя с каждым. Он не вошел – ворвался. И так хлопнул дверью, словно хотел с ней расправиться. И с порога крикнул нам:

– Это же безобразие! Я спрашиваю – как это вам понравится?

В эту минуту я увидел его впервые. Впоследствии я научился отделять его внешность от характера, но тогда меня поразило, насколько облик ворвавшегося в комнату человека не координируется с его поведением. Сейчас портреты Гамова висят в миллионах квартир – никого не удивить подробным описанием его облика. Но, повторяю, меня поразила не внешность Гамова, в общем, вполне ординарная – невысок, широкоплеч, крупноголов, туловище плотное, ноги коротковаты, руки еще короче, – а именно то, что обыденнейшая внешность никак не гармонировала с необыкновенной манерой вести себя.

– Алексей Гамов, по профессии – астрофизик, по душе – отпетый философ, по натуре – взбесившийся бык, – сказал Павел Прищепа, инженер моей лаборатории. Павел привел меня на «четверг» у Готлиба Бара, пообещав, что встречусь с интересными людьми и наслажусь умными разговорами в смеси с безумными выходками. Не знаю, относил ли Павел красочное появление Гамова к обещанным «безумным выходкам», но Гамова он обрисовал точно, в этом ныне не сомневаюсь.

Готлиб Бар, «хозяин четверга», знаток литературы, ироник и циник, один отозвался на громкое воззвание Гамова:

– Один мой приятель сработал пьеску и назвал ее: «Как вам это понравится?» Он подразумевал, что ни пьеса, ни зрители, которые будут ее хвалить, ему самому ни капельки не нравятся. У меня такое же отношение – не нравится. Удовлетворил мой ответ?

– Еще меньше, чем пьеса твоего приятеля! – Гамов плюхнулся в кресло, вытянул ноги и энергично хлопнул себя по коленям короткими, сильными руками – этот жест я часто потом видел у него в минуты, когда он бесился – видимо, давал выход чувствам. – Догадываешься, почему? Ты же не знаешь, о чем я спрашивал.

– Не знаю, – согласился Бар. – Но какое это имеет значение? Что бы ты ни имел в виду, ответ может быть только в двоичном коде: да либо нет. Слово «нравится» мне нравится гораздо меньше, чем «не нравится». Ибо и в совершенстве есть изъяны, и на солнце есть пятна. «Нет» всегда обоснованней, чем «да». Вот почему отвечаю спокойно: нет!

Гамов вдруг стал очень серьезен. Он был мастер на внезапные переходы от возмущения к добродушию, от бешенства к спокойствию, от равнодушия к ярости. Мгновенные перемены настроений входили в систему приемов, какими он сражал противников.

– Значит, не дошли последние сообщения, – сказал он. – Так вот – Артур Маруцзян выступил с новой речью. Он обещает помощь Патине против Ламарии в их вековечном трагическом споре о каких‑то трех вшивых пограничных деревеньках. Завтра начнется всеобщая война.

– Уж и война! Да еще мировая! Допускаю, пара стычек патрулей, три раненых, один убитый… Большего споры патинов с ламарами и не стоят.

– Война! Мировая! Завтра! Не ухмыляйся. Говорю, не говорю – кричу: завтра война! И всем нам – крышка! Всему миру – крышка!

Он, конечно, не кричал, но постарался, чтобы голос звучал выразительно. Он с вызовом оглядывал гостей Бара. Теперь я должен сказать и о них, многие сыграли роль в последующей драме. Кое‑кого я знал и раньше, иных видел впервые. Среди незнакомых выделялся рослый, жилистый, длиннорукий, с аскетическим лицом Джон Вудворт, кортезианец, лет десять назад переселившийся в Латанию и объявивший, что наконец нашел родину по душе.

knijky.ru

Книга: Диктаторы

ДиктаторыГреческий писатель Костас Варналис (1884–1974) родился в Болгарии, учился в Пловдиве, позже поступил на философский факультет Афинского университета, после окончаниякоторого преподавал в гимназии. С… — Фортуна ЭЛ, (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) Подробнее...2018466бумажная книга
Костас ВарналисДиктаторыГреческий писатель Костас Варналис (1884–1974) родился в Болгарии, учился в Пловдиве, позже поступил на философский факультет Афинского университета, после окончаниякоторого преподавал в гимназии. С… — Фортуна ЭЛ, (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) - Подробнее...2018438бумажная книга
ДиктаторыГреческий писатель Костас Варналис (1884 1974) родился в Болгарии, учился в Пловдиве, позже поступил на философский факультет Афинского университета, после окончания которого преподавал в гимназии. С… — Фортуна ЭЛ, (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) Подробнее...2018392бумажная книга
В. ШевелевДиктаторы и БогиКем вошел в историю генерал Пиночет - палачом своего народа или спасителем отечества? В чем смысл скоропалительной казни Чаушеску? Чем руководствовался Пол Пот, осуществляя геноцид в собственной… — Феникс, (формат: 84x104/32, 320 стр.) Исторические силуэты Подробнее...1999150бумажная книга
Марк АлдановДиктаторы ХХ века. Сталин, Гитлер, ПилсудскийВ издании, посвященном творчеству выдающегося русского историка и писателя Марка Александровича Алданова (1886-1957) представлены его блистательные исторические произведения, рассказывающие о трех… — ИДДК, аудиокнига можно скачать Подробнее... 2012149аудиокнига
Диктаторы пишут. Литературное творчество авторитарных правителей XX векаСборник литературоведческих и культурологических статей посвящен литературному наследию деспотических правителей XX века - от Бенито Муссолини до Муам-мара Каддафи. В качестве преамбулы к данной теме… — Культурная Революция, (формат: 60x90/16, 352 стр.) Подробнее...2014364бумажная книга
Антон НоймайрДиктаторы в зеркале медицины. Наполеон. Гитлер. СталинНаполеон, Гитлер, Сталин... эти люди, как никто другой, сумели вмешаться в ход истории нашей планеты, и даже их смерть не ослабила страстей, бушевавших вокруг их имен иинтереса к ним, как к… — Феникс, (формат: 84x108/32, 480 стр.) След в истории Подробнее...1998430бумажная книга
Алан Аксельрод, Чарльз ФиллипсДиктаторы и тираны (комплект из 2 книг)Настоящее издание дает возможность взглянуть на историю сквозь призму жизнеописаний диктаторов, тиранов, деспотов. В алфавитном порядке здесь помещены статьи о властителях самых разных эпох и… — Русич, (формат: 84x108/32, 1010 стр.) Энциклопедия обо всем. Omnibus Rebus Подробнее...1997898бумажная книга
Леонид БлонскийВеликие тираны и диктаторыКалигула, Нерон, Гитлер, Сталин... В истории остались свидетельства многочисленных чудовищных злодеяний, которые совершили эти и иные правители. Наслаждавшиеся неограниченной деспотической властью… — Эксмо, Энас, (формат: 60x90/16, 240 стр.) История в лицах Подробнее...2011380бумажная книга
Л. ЧернаяКоричневые диктаторыЦель настоящей книги - рассказать советскому читателю о главных правителях фашистской Германии, о тех, кто персонально виновен в превращении цивилизованной страныв фашистское тоталитарное… — Республика, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Подробнее...1992280бумажная книга
Леонид МлечинМои друзья-диктаторыПровокационное название новой книги Леонида Млечина означает, что он почти сроднился со своими героями. Автор, посвятивший много лет тщательному исследованию жизни и политической карьеры одиозных… — Центрполиграф, (формат: 60x90/16, 590 стр.) Подробнее...2007330бумажная книга
Леонид МлечинМои друзья-диктаторыПровокационное название новой книги Леонида Млечина означает, что он почти сроднился со своими героями. Автор, посвятивший много лет тщательному исследованию жизни и политической карьеры одиозных… — Центрполиграф, (формат: 60x90/16, 590 стр.) Подробнее...2008350бумажная книга
Шелли КлейнСамые зловещие диктаторыВ книге представлены своеобразные портреты 15 самых известных диктаторов в истории: Ирода Великого, Чингисхана, Шака Зулу, Иосифа Сталина, Адольфа Гитлера, Мао Цзэдуна, Анастасио Сомосы, Франсуа… — Олма-Пресс, (формат: 60x90/16, 288 стр.) Норма и аномалии Подробнее...2007120бумажная книга
Сергей МарковБлудницы и диктаторы Габриеля Гарсия Маркеса. Неофициальная биография писателяОт издателя:Он больше чем писатель. Латиноамериканский пророк. Например, когда в Венесуэле (даже не в родной Колумбии!) разрабатывался проект новой конституции, то врезультате жаркой, чудом… — (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) Подробнее...2012152бумажная книга
Истерли У.Тирания экспертов. Экономисты, диктаторы и забытые права бедныхВ прошедшем столетии глобальная бедность чаще всего рассматривалась как техническая проблема, для которой необходимо найти правильное 171;экспертное 187;решение. Но слишком часто эксперты… — Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара, (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) - Подробнее...2016681бумажная книга

dic.academic.ru

Книга: Диктаторы

ДиктаторыГреческий писатель Костас Варналис (1884–1974) родился в Болгарии, учился в Пловдиве, позже поступил на философский факультет Афинского университета, после окончаниякоторого преподавал в гимназии. С… — Фортуна ЭЛ, (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) Подробнее...2018466бумажная книга
Костас ВарналисДиктаторыГреческий писатель Костас Варналис (1884–1974) родился в Болгарии, учился в Пловдиве, позже поступил на философский факультет Афинского университета, после окончаниякоторого преподавал в гимназии. С… — Фортуна ЭЛ, (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) - Подробнее...2018438бумажная книга
ДиктаторыГреческий писатель Костас Варналис (1884 1974) родился в Болгарии, учился в Пловдиве, позже поступил на философский факультет Афинского университета, после окончания которого преподавал в гимназии. С… — Фортуна ЭЛ, (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) Подробнее...2018392бумажная книга
В. ШевелевДиктаторы и БогиКем вошел в историю генерал Пиночет - палачом своего народа или спасителем отечества? В чем смысл скоропалительной казни Чаушеску? Чем руководствовался Пол Пот, осуществляя геноцид в собственной… — Феникс, (формат: 84x104/32, 320 стр.) Исторические силуэты Подробнее...1999150бумажная книга
Марк АлдановДиктаторы ХХ века. Сталин, Гитлер, ПилсудскийВ издании, посвященном творчеству выдающегося русского историка и писателя Марка Александровича Алданова (1886-1957) представлены его блистательные исторические произведения, рассказывающие о трех… — ИДДК, аудиокнига можно скачать Подробнее...2012149аудиокнига
Диктаторы пишут. Литературное творчество авторитарных правителей XX векаСборник литературоведческих и культурологических статей посвящен литературному наследию деспотических правителей XX века - от Бенито Муссолини до Муам-мара Каддафи. В качестве преамбулы к данной теме… — Культурная Революция, (формат: 60x90/16, 352 стр.) Подробнее...2014364бумажная книга
Антон НоймайрДиктаторы в зеркале медицины. Наполеон. Гитлер. СталинНаполеон, Гитлер, Сталин... эти люди, как никто другой, сумели вмешаться в ход истории нашей планеты, и даже их смерть не ослабила страстей, бушевавших вокруг их имен иинтереса к ним, как к… — Феникс, (формат: 84x108/32, 480 стр.) След в истории Подробнее...1998430бумажная книга
Алан Аксельрод, Чарльз ФиллипсДиктаторы и тираны (комплект из 2 книг)Настоящее издание дает возможность взглянуть на историю сквозь призму жизнеописаний диктаторов, тиранов, деспотов. В алфавитном порядке здесь помещены статьи о властителях самых разных эпох и… — Русич, (формат: 84x108/32, 1010 стр.) Энциклопедия обо всем. Omnibus Rebus Подробнее...1997898бумажная книга
Леонид БлонскийВеликие тираны и диктаторыКалигула, Нерон, Гитлер, Сталин... В истории остались свидетельства многочисленных чудовищных злодеяний, которые совершили эти и иные правители. Наслаждавшиеся неограниченной деспотической властью… — Эксмо, Энас, (формат: 60x90/16, 240 стр.) История в лицах Подробнее...2011380бумажная книга
Л. ЧернаяКоричневые диктаторыЦель настоящей книги - рассказать советскому читателю о главных правителях фашистской Германии, о тех, кто персонально виновен в превращении цивилизованной страныв фашистское тоталитарное… — Республика, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Подробнее...1992280бумажная книга
Леонид МлечинМои друзья-диктаторыПровокационное название новой книги Леонида Млечина означает, что он почти сроднился со своими героями. Автор, посвятивший много лет тщательному исследованию жизни и политической карьеры одиозных… — Центрполиграф, (формат: 60x90/16, 590 стр.) Подробнее...2007330бумажная книга
Леонид МлечинМои друзья-диктаторыПровокационное название новой книги Леонида Млечина означает, что он почти сроднился со своими героями. Автор, посвятивший много лет тщательному исследованию жизни и политической карьеры одиозных… — Центрполиграф, (формат: 60x90/16, 590 стр.) Подробнее...2008350бумажная книга
Шелли КлейнСамые зловещие диктаторыВ книге представлены своеобразные портреты 15 самых известных диктаторов в истории: Ирода Великого, Чингисхана, Шака Зулу, Иосифа Сталина, Адольфа Гитлера, Мао Цзэдуна, Анастасио Сомосы, Франсуа… — Олма-Пресс, (формат: 60x90/16, 288 стр.) Норма и аномалии Подробнее...2007120бумажная книга
Сергей МарковБлудницы и диктаторы Габриеля Гарсия Маркеса. Неофициальная биография писателяОт издателя:Он больше чем писатель. Латиноамериканский пророк. Например, когда в Венесуэле (даже не в родной Колумбии!) разрабатывался проект новой конституции, то врезультате жаркой, чудом… — (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) Подробнее...2012152бумажная книга
Истерли У.Тирания экспертов. Экономисты, диктаторы и забытые права бедныхВ прошедшем столетии глобальная бедность чаще всего рассматривалась как техническая проблема, для которой необходимо найти правильное 171;экспертное 187;решение. Но слишком часто эксперты… — Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара, (формат: 84x108/32 (~130x210мм), 480стр. (вклейки) стр.) - Подробнее...2016681бумажная книга

dic.academic.ru

Почему диктаторы пишут книги — Культ Личности

Что любовные романы Саддама Хусейна и критические работы о кино Ким Чен Ира могут рассказать об авторитаризме.

Книга Бытия начинается с фундаментального утверждения — когда Бог что-то говорит, это происходит: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Мы, смертные, возможно, не всегда верны своему слову, но в этом и проявляется отличие божественного — в абсолютном отсутствии зазора между словом и делом.

Авторитарные лидеры давно стремились к такому богоподобному слиянию. Диктатор не занимается фактами и соображениями, скорее он имеет дело с грубой силой, благодаря которой его слово становится законом, а каждое высказывание воплощается в конкретном действии, не обремененном ничем, кроме его воли. Это заключено в самом термине: диктатор — тот, кто диктует, кому нужно просто сказать, чтобы изменить ситуацию, настолько крепка связь между его высказыванием и действием.

Эта мечта выражена и во фразе «Слово — самый священный подарок, который Господь даровал человеку». Она взята не из Библии или Корана, а из книги, которую можно увидеть в каждой мечети, библиотеке и правительственном здании Туркменистана — «Рухнаме». «Рухнама» написана Сапармуратом Туркменбаши, диктатором, который правил страной с 1985 до своей смерти в 2006 году. Она относится к числу самых странных литературных произведений: изначально книга создавалась из-за необходимости собрать старые фольклорные традиции Туркменистана, чтобы заново утвердить идентичность государства на закате Советского Союза, но в итоге стала удивительным проявлением эго и иллюзий ее автора.

Создавая тщательно проработанный культ личности, Туркменбаши запретил в стране золотые зубы, пение под фонограмму, балет, оперу, цирк и курение. Он переименовал январь в свою честь и назвал хлеб именем матери. Сентябрь он назвал как свою великую книгу, заявив, что любой, кто прочитает ее от начала до конца три раза, гарантированно попадет в рай.

Встреча с «Рухнамой» воодушевила журналиста Даниэла Кальдера на изучение других произведений авторитарной литературы. Так появилась книга «Адская библиотека: о диктаторах, написанных ими книгах и других бедах грамотности». Исследуя литературное наследие тоталитарных лидеров, от Ленина до Ким Чен Ира, Кальдер задается вопросом, почему так много диктаторов балуются литературой. Наряду с единственным в своем роде «шедевром» Туркменбаши, Кальдер анализирует непростые для понимания труды Ленина, афоризмы председателя Мао и любовные романы Саддама Хусейна, которые экс-президент Ирака писал и спешил опубликовать даже тогда, когда в 2003 году вооруженные силы США вторглись в его страну.

Журналист выявил любопытный парадокс: несмотря на то, что многие из этих книг одинаково плохо написаны, они стали бестселлерами. Конечно, не из-за популярности или качества, а потому, что написаны диктаторами и навязаны населению репрессивным режимом. Обычно такие работы чрезвычайно масштабны (мемуары Энвера Ходжи состоят из 30 томов) и/или слишком сложны для понимания, но когда вы правите железной рукой, кто посмеет вас редактировать? Все эти книги объединяет одно — стремление к идеальному союзу слова и дела, написанной страницы и реального мира. Как говорил герой в книге американского писателя Дона Делилло «Мао II», «культ Мао был культом книги». Можно ли быть диктатором без священных текстов, без документа, подтверждающего, что ваше слово — закон?

Хотя многие произведения диктаторов нечитабельны, случается так, что они поражают многообразием в проявлении качества. Для каждой эстетической катастрофы неожиданно находится свой дизайнер. Возьмите Муссолини. Кальдер отмечает, что его идеи и рассуждения далеко не оригинальны, «однако наслаждение Муссолини языком заразительно». «Там есть и восторг от игры с оскорблениями, и удовольствие от насмешек, и радость от богохульства», пишет автор. Сначала он смеется над «достаточно мучительным каноном» Мао, но на следующей странице все же признает, что председатель был «мастером лозунгов», виртуозно отбирающим китайские иероглифы, которые резонировали с самыми глубокими смыслами. Таким образом через его жесткую пропаганду часто можно разглядеть другой голос, «лиричный, наполненный силой, надеждой и пламенем убеждений».

Многие диктаторы в начале своей жизни стремились писать: это первичный позыв, предшествующий политике или деспотизму. Оказывается, есть два вида диктаторов-писателей: одни использовали свои работы для восхождения по лестнице власти, другие начинали публиковаться, когда уже находились на вершине, и у них была подневольная аудитория. Так, у Мао, Муссолини, Ленина и Гитлера в разной степени была тема для критических высказываний в книгах, иногда достаточно яростных. Об этом свидетельствует тот факт, что книги помогли им продвинуть свои идеи и стать более известными. В свою очередь, Саддам Хусейн, Ким Чен Ир и другие, начавшие писать после прихода к власти, были всего-навсего дилетантами в мире литературы.

Кальдер оказался в странном положении: он выступает с критикой этих людей, всех, как на подбор, жестоких диктаторов, но все же должен отделить зерна от плевел и, превозмогая неприязнь, выделить различия между объектами его исследования. Это очень важная работа в наши опасные времена, когда фашизм и авторитаризм получает все большее распространение. Сейчас необходимо не просто осудить такие книги, как «Моя борьба», но и провести работу, чтобы понять, почему она вызывает интерес у такого большого числа читателей:

Свободная от теоретической и стилистической нагрузки экономической «науки» 19 века и утверждающая антиинтеллектуализм, «Моя борьба» отвергает и классовую войну, и поиск «души в душе», делая выбор в пользу неистовой ненависти, намного более глубинной, живучей и соблазнительной для самых темных глубин человеческой души. Эпическая в своей вульгарности, в своей освобождающей простоте, она находится вне эпох и границ и получает превратное бессмертие, изображая зло в чистом и безжалостном виде.

Одно из главных напоминаний для нашего времени, которые автор предлагает в «Адской библиотеке», гласит: «Не будем обманывать себя, думая, что только искусное изображение великих истин гарантирует книге доступ к пантеону бессмертных. Ожесточенное и беззастенчивое изображение ненависти также выдерживает испытание временем».

Разумеется, многие государственные деятели пишут книги для того, чтобы заручиться поддержкой и уважением масс. В американской политике заказать автобиографию наемным писателям — старая добрая традиция. Задачи могут быть самые разные: подготовить почву для принятия новых решений, напомнить о себе перед выборами, оставить что-то после себя в веках или подзаработать в конце карьеры. В основном такие произведения устроены по хорошо известным правилам. Их литературную ценность обсуждают редко (за исключением разве что книги Барака Обамы «Мечты моего отца»). Куда важнее, были ли достигнуты поставленные цели.

А вот жанр диктаторской литературы гораздо любопытнее: он никакими задачами не ограничен и обязан своим появлением исключительно самомнению правителя. Диктатор хочет, чтобы его слова превращались в дела, но в то же время, чтобы дух его оставался жить в словах. С помощью книги он пытается себя обессмертить. Диктатору даже как-то не к лицу что-нибудь не написать: объемные тома размышлений о политике, сборник второсортных стихов — да что угодно. Кальдер объясняет это тем, что «за счет уважения, которое люди испытывают к книгам в целом, диктаторы надеются придать своим режимам солидности».

Для диктатора маленькое авторитарное государство как «своя комната» Вирджинии Вулф — предоставляет свободу и пространство для творчества. К примеру, в этих благоприятных условиях были созданы следующие две книги. Во-первых, серьезный и обстоятельный труд Ким Чен Ира «О киноискусстве» — смесь кинокритики и рассуждений о технической стороне производства фильмов. Кальдер дает о ней такой комментарий: «Это пособие для киноделов, конечно, не „Кинематографические тетради", но во всяком случае что-то осмысленное в нем определенно есть». Во-вторых, роман «Забиба и царь» Саддама Хусейна, описанный так: «Хорошим его никак не назовешь, однако видно, что книгу писал человек, а не бездушный монумент, и по сравнению с большинством книг за авторством диктаторов, роман очень даже искренний». Если вам всегда хотелось узнать, какие произведения может породить чистое, ничем не сдерживаемое эго, непременно изучите этих двух чудовищ — мало не покажется.

Но обладатели деспотичного эго рано или поздно становятся его жертвами. О подавляющем большинстве книг этого жанра быстро забывают, стоит только Любимому Правителю безвременно скончаться («Моя борьба» Адольфа Гитлера в этом плане — удручающее исключение). Как вампир на солнце — литературное влияние книги диктатора обращается в прах почти сразу же после его смерти. Начинается, по выражению Кальдера, процесс «великого забывания», которое «едва лидер покинет этот мир, поглощает и уничтожает всякий след некогда священного текста».

Эта судьба постигла и «Рухнаму» Туркменбаши. Рассказ о Туркменистане Кальдер приберегает под самый конец, порой лишь поверхностно затрагивая других писателей и их режимы. Тут его повествование вдруг приобретает светлый, меланхоличный, даже трогательный оттенок. Туркменбаши, пишет Кальдер, «пытался создать не просто идеологию, а новую историю, новую мифологию для своего народа… И для самого талантливого автора это была бы грандиозная задача, а Туркменбаши не назовешь и посредственным. Скажем прямо: писатель из него никакой. „Рухнама" должна была стать текстом исторического значения, но вместо этого оказалась на свалке истории».

Кальдер расписывает Туркменистан во всей его тоталитарной красе: тут и телевизионные концерты, на которых молодежь декламирует «Рухнаму» на разных языках, и приставленные государством к туристам «гиды», которые повторяют мантру о «глубине» книги, но в чем именно она состоит, ответить не могут. В этом месте он отмечает, что в стране «ощущается атмосфера навязанного единодушия, которая поддерживает к книге живой интерес, пока саму эту атмосферу поддерживает внешняя сила». Режим запечатлен в идеальный момент: его крах уже очевиден, но пока не до конца осознан. Самые резкие и острые моменты книги Кальдера обнаруживаются как раз в части про Туркменистан.

Тут стоит заметить одну немаловажную деталь. Несмотря на то, что «Адская библиотека» посвящена тому, как писатели искажают и фабрикуют историю, в самой книге нет ни сносок, ни примечаний, ни скромных нумерованных ссылок на указатель в конце. Имеется только «избранная» (читай «неполная») библиография, из-за чего не удается понять, в какой мере это собственная работа Даниэла Кальдера, а в какой — заимствования у исследователей, более сведущих в истории стран, о которых идет речь. Ближе к концу Кальдер отводит длинный блок под цитату не названного по имени «прекрасного специалиста, который разбирается в теме». Сразу же возникает вопрос, не умолчал ли автор «Адской библиотеки» еще о чем-нибудь. После прочтения книги о взаимосвязи писательства и власти ожидаешь получить прямо противоположное впечатление. Вполне вероятно, что такое решение принял не автор, а редактор или издательство, но все равно это не самая похвальная практика.

Ведь личность говорящего порой значит не меньше, чем то, что он говорит. Мораль «Адской библиотеки» в том и состоит, что в контексте авторитарного государства, когда за перо берется железная рука, слова могут принимать совершенно иные значения.

Оригинал: New Republic.Автор: Колин Дики.Перевод: проект Newochёm

xn----ptbaffbpi1aegd1d9c.xn--p1ai

Почему диктаторы пишут книги | Общество | ИноСМИ

Книга Бытия начинается с фундаментального утверждения — когда Бог что-то говорит, это происходит: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Мы, смертные, возможно, не всегда верны своему слову, но в этом и проявляется отличие божественного — в абсолютном отсутствии зазора между словом и делом.

Авторитарные лидеры давно стремились к такому богоподобному слиянию. Диктатор не занимается фактами и соображениями, скорее он имеет дело с грубой силой, благодаря которой его слово становится законом, а каждое высказывание воплощается в конкретном действии, не обремененном ничем, кроме его воли. Это заключено в самом термине: диктатор — тот, кто диктует, кому нужно просто сказать, чтобы изменить ситуацию, настолько крепка связь между его высказыванием и действием.

Эта мечта выражена и во фразе «Слово — самый священный подарок, который Господь даровал человеку». Она взята не из Библии или Корана, а из книги, которую можно увидеть в каждой мечети, библиотеке и правительственном здании Туркменистана — «Рухнаме». «Рухнама» написана Сапармуратом Туркменбаши, диктатором, который правил страной с 1985 до своей смерти в 2006 году. Она относится к числу самых странных литературных произведений: изначально книга создавалась из-за необходимости собрать старые фольклорные традиции Туркменистана, чтобы заново утвердить идентичность государства на закате Советского Союза, но в итоге стала удивительным проявлением эго и иллюзий ее автора.

Создавая тщательно проработанный культ личности, Туркменбаши запретил в стране золотые зубы, пение под фонограмму, балет, оперу, цирк и курение. Он переименовал январь в свою честь и назвал хлеб именем матери. Сентябрь он назвал как свою великую книгу, заявив, что любой, кто прочитает ее от начала до конца три раза, гарантированно попадет в рай.

Встреча с «Рухнамой» воодушевила журналиста Даниэла Кальдера на изучение других произведений авторитарной литературы. Так появилась книга «Адская библиотека: о диктаторах, написанных ими книгах и других бедах грамотности». Исследуя литературное наследие тоталитарных лидеров, от Ленина до Ким Чен Ира, Кальдер задается вопросом, почему так много диктаторов балуются литературой. Наряду с единственным в своем роде «шедевром» Туркменбаши, Кальдер анализирует непростые для понимания труды Ленина, афоризмы председателя Мао и любовные романы Саддама Хусейна, которые экс-президент Ирака писал и спешил опубликовать даже тогда, когда в 2003 году вооруженные силы США вторглись в его страну.

Журналист выявил любопытный парадокс: несмотря на то, что многие из этих книг одинаково плохо написаны, они стали бестселлерами. Конечно, не из-за популярности или качества, а потому, что написаны диктаторами и навязаны населению репрессивным режимом. Обычно такие работы чрезвычайно масштабны (мемуары Энвера Ходжи состоят из 30 томов) и/или слишком сложны для понимания, но когда вы правите железной рукой, кто посмеет вас редактировать? Все эти книги объединяет одно — стремление к идеальному союзу слова и дела, написанной страницы и реального мира. Как говорил герой в книге американского писателя Дона Делилло «Мао II», «культ Мао был культом книги». Можно ли быть диктатором без священных текстов, без документа, подтверждающего, что ваше слово — закон?

Aeon Magazine12.03.2018Literary Hub08.03.2018The Guardian05.02.2018Raseef2208.01.2018Dagens Nyheter08.12.2017Хотя многие произведения диктаторов нечитабельны, случается так, что они поражают многообразием в проявлении качества. Для каждой эстетической катастрофы неожиданно находится свой дизайнер. Возьмите Муссолини. Кальдер отмечает, что его идеи и рассуждения далеко не оригинальны, «однако наслаждение Муссолини языком заразительно». «Там есть и восторг от игры с оскорблениями, и удовольствие от насмешек, и радость от богохульства», пишет автор. Сначала он смеется над «достаточно мучительным каноном» Мао, но на следующей странице все же признает, что председатель был «мастером лозунгов», виртуозно отбирающим китайские иероглифы, которые резонировали с самыми глубокими смыслами. Таким образом через его жесткую пропаганду часто можно разглядеть другой голос, «лиричный, наполненный силой, надеждой и пламенем убеждений».

Многие диктаторы в начале своей жизни стремились писать: это первичный позыв, предшествующий политике или деспотизму. Оказывается, есть два вида диктаторов-писателей: одни использовали свои работы для восхождения по лестнице власти, другие начинали публиковаться, когда уже находились на вершине, и у них была подневольная аудитория. Так, у Мао, Муссолини, Ленина и Гитлера в разной степени была тема для критических высказываний в книгах, иногда достаточно яростных. Об этом свидетельствует тот факт, что книги помогли им продвинуть свои идеи и стать более известными. В свою очередь, Саддам Хусейн, Ким Чен Ир и другие, начавшие писать после прихода к власти, были всего-навсего дилетантами в мире литературы.

Кальдер оказался в странном положении: он выступает с критикой этих людей, всех, как на подбор, жестоких диктаторов, но все же должен отделить зерна от плевел и, превозмогая неприязнь, выделить различия между объектами его исследования. Это очень важная работа в наши опасные времена, когда фашизм и авторитаризм получает все большее распространение. Сейчас необходимо не просто осудить такие книги, как «Моя борьба», но и провести работу, чтобы понять, почему она вызывает интерес у такого большого числа читателей:

Свободная от теоретической и стилистической нагрузки экономической «науки» 19 века и утверждающая антиинтеллектуализм, «Моя борьба» отвергает и классовую войну, и поиск «души в душе», делая выбор в пользу неистовой ненависти, намного более глубинной, живучей и соблазнительной для самых темных глубин человеческой души. Эпическая в своей вульгарности, в своей освобождающей простоте, она находится вне эпох и границ и получает превратное бессмертие, изображая зло в чистом и безжалостном виде.

Одно из главных напоминаний для нашего времени, которые автор предлагает в «Адской библиотеке», гласит: «Не будем обманывать себя, думая, что только искусное изображение великих истин гарантирует книге доступ к пантеону бессмертных. Ожесточенное и беззастенчивое изображение ненависти также выдерживает испытание временем».

Разумеется, многие государственные деятели пишут книги для того, чтобы заручиться поддержкой и уважением масс. В американской политике заказать автобиографию наемным писателям — старая добрая традиция. Задачи могут быть самые разные: подготовить почву для принятия новых решений, напомнить о себе перед выборами, оставить что-то после себя в веках или подзаработать в конце карьеры. В основном такие произведения устроены по хорошо известным правилам. Их литературную ценность обсуждают редко (за исключением разве что книги Барака Обамы «Мечты моего отца»). Куда важнее, были ли достигнуты поставленные цели.

А вот жанр диктаторской литературы гораздо любопытнее: он никакими задачами не ограничен и обязан своим появлением исключительно самомнению правителя. Диктатор хочет, чтобы его слова превращались в дела, но в то же время, чтобы дух его оставался жить в словах. С помощью книги он пытается себя обессмертить. Диктатору даже как-то не к лицу что-нибудь не написать: объемные тома размышлений о политике, сборник второсортных стихов — да что угодно. Кальдер объясняет это тем, что «за счет уважения, которое люди испытывают к книгам в целом, диктаторы надеются придать своим режимам солидности».

Для диктатора маленькое авторитарное государство как «своя комната» Вирджинии Вулф — предоставляет свободу и пространство для творчества. К примеру, в этих благоприятных условиях были созданы следующие две книги. Во-первых, серьезный и обстоятельный труд Ким Чен Ира «О киноискусстве» — смесь кинокритики и рассуждений о технической стороне производства фильмов. Кальдер дает о ней такой комментарий: «Это пособие для киноделов, конечно, не „Кинематографические тетради", но во всяком случае что-то осмысленное в нем определенно есть». Во-вторых, роман «Забиба и царь» Саддама Хусейна, описанный так: «Хорошим его никак не назовешь, однако видно, что книгу писал человек, а не бездушный монумент, и по сравнению с большинством книг за авторством диктаторов, роман очень даже искренний». Если вам всегда хотелось узнать, какие произведения может породить чистое, ничем не сдерживаемое эго, непременно изучите этих двух чудовищ — мало не покажется.

Но обладатели деспотичного эго рано или поздно становятся его жертвами. О подавляющем большинстве книг этого жанра быстро забывают, стоит только Любимому Правителю безвременно скончаться («Моя борьба» Адольфа Гитлера в этом плане — удручающее исключение). Как вампир на солнце — литературное влияние книги диктатора обращается в прах почти сразу же после его смерти. Начинается, по выражению Кальдера, процесс «великого забывания», которое «едва лидер покинет этот мир, поглощает и уничтожает всякий след некогда священного текста».

Эта судьба постигла и «Рухнаму» Туркменбаши. Рассказ о Туркменистане Кальдер приберегает под самый конец, порой лишь поверхностно затрагивая других писателей и их режимы. Тут его повествование вдруг приобретает светлый, меланхоличный, даже трогательный оттенок. Туркменбаши, пишет Кальдер, «пытался создать не просто идеологию, а новую историю, новую мифологию для своего народа… И для самого талантливого автора это была бы грандиозная задача, а Туркменбаши не назовешь и посредственным. Скажем прямо: писатель из него никакой. „Рухнама" должна была стать текстом исторического значения, но вместо этого оказалась на свалке истории».

Кальдер расписывает Туркменистан во всей его тоталитарной красе: тут и телевизионные концерты, на которых молодежь декламирует «Рухнаму» на разных языках, и приставленные государством к туристам «гиды», которые повторяют мантру о «глубине» книги, но в чем именно она состоит, ответить не могут. В этом месте он отмечает, что в стране «ощущается атмосфера навязанного единодушия, которая поддерживает к книге живой интерес, пока саму эту атмосферу поддерживает внешняя сила». Режим запечатлен в идеальный момент: его крах уже очевиден, но пока не до конца осознан. Самые резкие и острые моменты книги Кальдера обнаруживаются как раз в части про Туркменистан.

Тут стоит заметить одну немаловажную деталь. Несмотря на то, что «Адская библиотека» посвящена тому, как писатели искажают и фабрикуют историю, в самой книге нет ни сносок, ни примечаний, ни скромных нумерованных ссылок на указатель в конце. Имеется только «избранная» (читай «неполная») библиография, из-за чего не удается понять, в какой мере это собственная работа Даниэла Кальдера, а в какой — заимствования у исследователей, более сведущих в истории стран, о которых идет речь. Ближе к концу Кальдер отводит длинный блок под цитату не названного по имени «прекрасного специалиста, который разбирается в теме». Сразу же возникает вопрос, не умолчал ли автор «Адской библиотеки» еще о чем-нибудь. После прочтения книги о взаимосвязи писательства и власти ожидаешь получить прямо противоположное впечатление. Вполне вероятно, что такое решение принял не автор, а редактор или издательство, но все равно это не самая похвальная практика.

Ведь личность говорящего порой значит не меньше, чем то, что он говорит. Мораль «Адской библиотеки» в том и состоит, что в контексте авторитарного государства, когда за перо берется железная рука, слова могут принимать совершенно иные значения.

Перевод проекта Newочём

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

inosmi.ru