Книга: Джон Дьюи «От ребенка - к миру, от мира - к ребенку». Книга дьюи


"Прогрессивная педагогика" Джона Дьюи. Образование. Учебники. Литература. Педагоги.

John Dewey (1859-1952)

В конце XIX — начале XX в. общеобразовательная школа Америки, как и других развитых стран мира, перестала удовлетворять гигантски возросшим требованиям экономического, политического, общественного и культурного развития. В начальной и средней школе львиная доля учебного времени уходила на чтение, письмо, счет и книжную учебу — оторванное от жизни заучивание "основ" естественных и иных наук. Чтобы окончательно не оторваться от жизни, школа должна была как можно скорее реформироваться. Необходимым стало развивать интересы у ребят, их инициативу, активность, самостоятельность, способность к дружному коллективному труду, ясное понимание устройства общества и жизни.

Реформаторская педагогика ставила перед собой именно такие цели перестройки народного образования. Самое влиятельное ее течение в США — прогрессивизм — связан с именем и деятельностью Джона Дьюи.

1.Жизнь и труды Д. Дьюи

Дьюи прожил почти сто лет, и он работал до последних дней своей жизни. Плодовитый автор, он оставил после себя около тысячи публикаций — 40 книг, 800 статей, 100 рецензий, и еще много предисловий и послесловий к книгам других педагогов, психологов, философов, политиков, историков, логиков, эстетиков, этиков и правоведов. Его труды в области педагогики оказали мощное влияние как на педагогическую мысль США и принципы организации американской школы, так и на теорию и практику образования во всем мире.

В первый период своей научной и практической деятельности в области народного образования — с 1884 г., когда он начал преподавательскую и исследовательскую работу в Мичиганском университете, а затем в Чикаго (где основал собственную школу) и в Колумбийском университете, где возглавил кафедру философии и педагогики, и до 1916 г., когда в большой книге "Демократия и образование" он подвел итоги всему наработанному им за тридцать лет неустанных поисков — Дьюи занимался преимущественно теорией и практикой американской школы. Но когда мир потрясли социальные революции— в России, Турции, Китае, Мексике, — Дьюи устремился в эти страны, надеясь в радикально обновляющемся обществе найти более полное, чем на родине, воплощение своих идей. По приглашению Сунь Ятсена несколько лет Дьюи проработал его советником по вопросам образования, а в 1928 году приехал в СССР, где некоторые его педагогические открытия также нашли применение в теории и практике начальной и отчасти средней школы.

В книге "Впечатления от советской России и революционного мира" (1929) Дьюи не только отмечал достижения системы образования, но и сформулировал важные новые выводы и обобщения (о соединении обучения с жизнью, о политехнизме, о систематическом энциклопедическом образовании и др.), которые еще более продвинули его в разработке плана и стратегии "прогрессивного" воспитания.

К 1939 г., когда формально Дьюи ушел на пенсию, но продолжал активную научную и общественную деятельности, этот план был завершен, во всяком случае, более он не вносил в него серьезных поправок.

С тех пор на протяжении 20 лет дьюистское понимание школы оставалось почти официальным педагогическим учением США, а также оказало сильное влияние на образование в Японии, Италии, Индии, Канаде и других странах мира.

У нас в стране со второй половины 30-х и до второй половины 80-х гг. отношение к Дьюи было резко отрицательным, во-первых, потому что школа у нас с 30-х гг. отошла от модели образования предшествующего десятилетия, а, во-вторых, из-за критических выступлений Дьюи против Сталина и сталинизма.

Ныне отрицательное отношение к Дьюи и его педагогике преодолено.

2.Критика Дьюи современной ему школы ивзгляд на социальные функции образования

Программа реформирования школы, выдвинутая Дьюи, продолжала его критику существовавшей практики школьного образования. Эта критика диктовала во многом и саму проблематику его психолого-педагогических, философско-педагогических и методических исследований.

Самый большой недостаток школы, — считал он, — происходит от невозможности для ребенка свободно и в полной степени использовать опыт, приобретенный им вне школы, в самой школе; и наоборот: он не имеет возможности применять в повседневной жизни то, чему научился в школе.

Дьюи выступал против формального образования, принудительного "дисциплинирования голого ума". Инертная традиция современной школы воспитывает в детях желание и готовность действовать по указке, конформность, отвращение к сомнению и экспериментированию. Различными замаскированными принуждениями, инсинуированными взятками, педагогическими "торжественностями" свежесть юности заставляют увянуть и ее живую любознательность потускнеть. Школьное обучение становится ремеслом пользоваться беспомощностью юношества.

Детей посылают в школу ради их дисциплинирования, — но школа – единственное место в мире, где труднее всего приобрести дисциплину.

Однако, критикуя школу, Дьюи одновременно чрезмерно переоценивал общественную функцию воспитания, рассматривал его как систематическое средство искоренения социального зла, осуществления надежд человечества. Он надеялся воспитательным путем избавиться от эксплуатации человека человеком, от классовой борьбы, экономического гнета, от войн. В руках учителя он видел "пальму мира".

По убеждению Дьюи, школа должна быть зародышем общественной жизни, должна быть проникнута духом искусства, истории и науки, не отделяя обучение культуре от специального образования. Наше общество станет более достойным и гармоничным, если школа пропитает члена своей маленькой свободной общины духом служения обществу и снабдит его средствами для творческой самодеятельности.

Школа, по Дьюи, есть социальный центр. Поэтому цель Дьюи — превратить школу в общество в миниатюре, в общество в зародыше.

Только в общении и притом только в ходе общения человек приобретает цели, верования, мотивы и знания. Эти вещи нельзя получить, передавая их друг другу, как кирпичи, их нельзя распределить между индивидами, как делят пирог, разрезая его на куски.

Общение, обеспечивающее участие человека в общественных сферах сознания, дает эмоциональные и интеллектуальные результаты — развитие личности, ее способностей.

Образование и воспитание должны быть разными для разных людей и должны гибко меняться со временем под влиянием политических соображений (воспитание хороших граждан).

Воспитание должно быть чутким флюгером, поворачивающимся под новыми велениями экономических, государственных и культурных явлений. Ее назначение не в формировании добродетелей "хорошего человека" вообще, а добродетелей хорошего гражданина данного общества.

Дьюи был первым в западной педагогике, кто предлагал сделать школу средством возрождения общества, объединяющегося вокруг школы. Школа Дьюи — "кооперативное общество небольшого масштаба", сколок социальной структуры. Ее главное назначение — дать детям возможность накопить успешный опыт жить в сотрудничестве ("в кооперативной интеграции").

Таким образом, главнейшая задача школы — приучить детей к сотрудничеству и взаимопомощи; в развитии у них сознания взаимной зависимости; в содействии детям на практике развивать навыки социального поведения; побочные цели: развитие их активности, трудовых умений и способностей.

3.Теория обучения, учения и (само)воспитания

Основные дидактические посылки Дьюи восходят к его пониманию природы общения и воспитания как общественной функции. Воспитание заключается прежде всего в передаче опыта в ходе общения. Само общение есть процесс передачи опыта — общего достояния. Социальная среда обладает воспитывающей, формирующей силой настолько, насколько индивид участвует в каких-либо общественных видах деятельности, разделяет их. Он знакомится с целью этой деятельности, приобретает способы этой деятельности и ее содержание, необходимые навыки и эмоциональное содержание, связанное с этой деятельностью. Отсюда – вопрос об обучении как специально организованной среде, обладающей большей воспитывающей, формирующей силой, чем естественная среда.

Процесс обучения в "обучающей среде" осуществим целенаправленно и становится эффективным, если эта среда выполняет три важнейшие функции: 1) упрощает и упорядочивает те результаты, цели — те способности, знания, совершенства, навыки, умения, которые желательно иметь на "выходе"; 2) проясняет и идеализирует существующее социальное устройство; 3) создает более широкое и лучше сбалансированное окружение, чем то, в котором находился бы молодой человек, будь он предоставлен самому себе.

Итак, возможность обучающего воздействия заложена в самой "обучающей среде". Осуществление же воздействия происходит благодаря участию детей в "педагогических ситуациях" и базируется на ценности и природе этих ситуаций.

Эти ситуации призваны стимулировать желание учащихся непрерывно расти (совершенствоваться) и предоставлять средства для осуществления этого желания.

Желание (мотивацию) учиться обеспечивают ситуации, тесно связанные с настоящим, с окружением и средой ребенка, с действительностью, в которой индивиды должны жить и действовать. Основная идея обучения в дьюизме — идея постоянно реконструируемого и прирастающего опыта, приобретаемого самостоятельно в соответствующих "обучающих ситуациях", в ходе участия и активного действования в них.

Учение, по Дьюи, есть хотя и главный, но как бы "побочный продукт" деятельности ребенка, имеющей социальные цели и применяющей материал типичных социальных ситуаций. При этом школа как "обучающая среда" сама становится формой социальной жизни, обществом в миниатюре.

"Мышление начинается там, где есть проблемная ситуация". Эта формула Дж. Дьюи легла в основу проблемного обучения в XX в. Поскольку схему мышления, по Дьюи, составляет совокупность этапов: проблемная ситуация–анализ данных–выдвижение гипотезы–ее проверка, то и учебный процесс следует этой схеме. Но нельзя учителю слепо следовать этой или какой-либо иной схеме.

Если умы учеников вообще работают, то совершено невозможно, чтобы они ждали, пока учитель добросовестно провел их через ступени подготовления, изложения и сравнения, прежде чем они выработают действующую гипотезу или обобщение. Главное — помочь овладеть теми "фактами, которые составляют проблему" и, не навязывая внешней логической схемы уму, уже понимающему предмет, уму, который борется, чтобы его понять", дать свободу выдвигать и проверять гипотезы.

Снабжение учащихся "батареей" приемов приобретения знаний считалось лучшим средством подготовки поколений к трудовой жизни. Развитие мыслительных способностей, навыков решения задач также выдвигается как центральная цель обучения. Выше говорилось, что между обеими задачами существует тесная связь. Она состоит в том, что приемы творческого учения, приращения знаний в ходе решения проблем в идеале должны становиться методами познания в широком смысле, то есть научными методами открытия, переосмысления или переоценки истины.

Признание принципа "открытия" (самостоятельного добывания знаний путем целеустремленного поиска ответа на поставленную учителем или самими школьниками проблему) важнейшим фактором эффективности образовательно-воспитательного процесса являлось альфой и омегой метода "решения задач" (или проблемного обучения).

В ходе обучения, считал Дьюи, осуществляется и воспитание: эти процессы нерасторжимы. В обучении–воспитании игра естественно переходит в работу, в труд по мере осознания результатов деятельности. Игра — абсолютно самоцельна. Труд — та же деятельность, но включающая в себя как важнейшую составную часть свои следствия, результаты и их изучение. Принужденность, скованность, рабский оттенок придается труду в тех случаях, когда самым главным — в психологическом опять же плане — становятся цели, а деятельность рассматривается лишь как средство их достижения. Труд, в котором сохраняется ценность игры (ее самоцельность), есть искусство.

Отсюда — огромная роль игровых методов и искусства в учебном процессе — в теории и на практике дьюистского воспитания.

Дьюи против развития отдельных, дифференцированных, изолированных способностей и свойств личности. Дьюи последователен в своем требовании органического развития личности в целом. Специальное развитие отдельных (этических, эстетических, физических и пр.) сторон личности он всегда и везде называет гибелью для воспитания.

В интересах целостного развития личности важно позаботиться о воспитании характера (как сути нравственного воспитания). Характер при этом понимается как система работающих сил индивида, как его деятельные проявления, а не намерения и (или) мотивы только. Инициативность, настойчивость, деятельность формируются только в действительных конфликтах жизни, равно как и постоянство, и трудолюбие (все это признаки сильного, т.е. желательного характера).

Проблема воспитания характера заключается в изучении имеющихся у ребенка особенностей его сил и в предоставлении условий, которые возбуждают и контролирует эти силы, организуя их в определенные постоянные способности к целеположенному действованию.

Трудовое воспитание, освобожденное от узкоутилитарных целей, открывает возможности эстетического воспитания, ибо активная трудовая деятельность превращается при избавлении от практически-экономических задач в "лабораторию искусства". То же — об умственном воспитании.

Если не готовить поваров, швей, ткачих, плотников и т. д., то трудовая учебная деятельность формирует интеллект, ибо знакомит со свойствами мира вещей и мира природы — притом с фактическим процессом изготовления вещей и орудий, дающим понимание их социальной необходимости и полезности. А тут-то только и формируется творческое воображение, изобретательность, логическое мышление: из непосредственного "делания" вещей. Сюда пристегивается и дополнительная информированность: географические, экономические, политехнико-производственные, исторические сведения.

Лучший из способов воспитания — участие детей в общей, коллективной, справедливо устроенной детской жизни. Отсюда — идея самоуправления как средства воспитания. Организационно — это работы в мастерских, лабораториях, садах, полях, лесах, окружающих школу: вот обучающая, развивающая среда.

Руководя детской активностью, задавая ей работу в целеположенном направлении, взрослые прививают и культурные навыки и дисциплину. Труд воспитывает потому, что на пути от желания к его цели стоит напряжение при преодолении препятствий и сопротивлении материала. Но тут важно не просто возбуждать интерес ребенка, не потворствовать его интересам, а руководить тем, чтобы его действия управлялись знанием: ставить вопросы, ставить перед противоречиями, проблемами, критиковать его действи".

Ребенок воспитывается и образовывается, организуя свою жизнь. Если культура — не наружный лоск, не фанера из красного дерева, наклеенная поверх простого, то она будет заключаться в развитии гибкого воображения, в расширении объема знаний и скорости реакции в трудной ситуации; а это возможно, если жизнь человека сопряжена с жизнью природы и общества. Природа и общество должны жить в классной комнате.

При выполнении этого условия великими средствами воспитания становятся библиотека, рисование и музыка. Вредная, когда она заменяет опыт, книга превращается в бесценный источник воспитания, когда она истолковывает и расширяет собственный опыт ребят.

Общий метод воспитания — организация непосредственного опыта детей, когда известное поведение становится для них необходимостью. Магистральный путь воспитания — глубокое и разностороннее ознакомление ребенка с небольшим числом типичных жизненных ситуаций, помогающих справляться с проблемами, трудностями жизни. Простые житейские ситуации, в которых дети соприкасаются с положениями и фактами действительности будят в них духовный голод, жажду познания. Активное участие в общественной жизни производит общее освобождающее, раскрепощающее влияние на облик учащихся, воспитывает жизнерадостность и чувство уверенности в жизни. Воспитание, которое развивает способности участвовать в жизни общины нравственно. Оно формирует характер, который способен творчески преобразовывать жизнь. Сугубо нравственный характер носит в себе в этом случае интерес к пожизненному, учению, росту, совершенствованию.

В тесной связи с высокими духовными интересами ребенка стоит развитие внимания в ходе обучения. Внимание должно привлекаться к ознакомлению с типичными занятиями общества в целом: это шаг вперед от эгоистического интереса ребенка к самому себе. С этой точки зрения внимание следует привлекать к явлениям природы в связи с жизнью людей (сев, рост растений, географическая среда и пр.). При этом необходимо соединить воображение и опыт, не противопоставляя их. Развивать внимание и воображение — значит оживить обычное, общепонятное, близкое и, пользуясь воображением, строить и оценивать ситуации, которых раньше в опыте ребенка не было.

Самое важное — переход от непроизвольного внимания к волевому. Последнее достигает полноты своего существования только тогда, когда ребенок ставит перед собой результат (цель) в форме проблемы или вопросов, разрешение которых он стремится найти для самого себя.

Дьюи выступил против интеллектуализма в его понимании Аристотелем или Кантом, т.е. против подавления интеллектом эмоционально-мотивационной сферы личности, но важным направлением воспитания Дьюи считал научное мышление, интеллектуальность и выводы из них основой всех человеческих отношений, убеждений и деятельностей. Он стоял за истинно интеллектуальную жизнь как суть воспитания.

4.Почему педагогика Дьюи называетсяпрогрессивизмом

В фундаментальном своем труде "Демократия и образование" Дьюи называл свою систему "прогрессивным воспитанием". Почему? И что это значит?

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо полностью углубиться в философско-педагогическую идею Джона Дьюи.

Педагогическое учение Дьюи во многом связано с идеями И. Канта и с прагматизмом У. Джеймса. Но Джон Дьюи примкнул к прагматизму далеко не с самого начала своей деятельности, а лишь в момент, когда уже получил известность своими опытами по реформе средней школы и господствовавшей в то время педагогики. Прагматизм — философия, которая, по Дьюи, обязана не созерцать и копировать реальность, а помогать людям в решении жизненных задач, их жизненного "дела" ("прагма"— греч. "дело", "действие". "Прагматический" у И. Канта — практический, а не теоретический).

Философия, по Дьюи, есть не просто метод познания и объяснения мира, а метод решения практических проблем и практического изменения мира к лучшему (т. н. мелиоризм). Не философия — база педагогики, и не педагогика — база философии, а это одно и то же, ибо философия есть не что иное, как развернутое и подробное решение самой трудной и самой важной задачи человечества — практических проблем воспитания.

Философия–педагогика Дьюи опирается на ряд весьма своеобразных категорий, из которых, пожалуй, наиважнейшей следует считать категорию "опыта".

Природу опыта, считает Дьюи, можно понять только усвоив, что он включает в себя взаимосвязанные элементы — активный и пассивный. "Учиться из опыта" — значит устанавливать прямые и обратные связи между тем, что мы делаем с вещами и тем, что мы испытываем от вещей в ответ на наши действия. При таких условиях делание становится экспериментированием; а экспериментирование становится обучением — открытием связей между вещами".

Воспитание не есть что-то насильственно налагаемое на ребенка и юношу извне, но есть рост способностей, задатков с которыми рождается человеческое существо.Воспитание Дьюи понимает как рост опыта. Но что же такое "рост" (это тоже важная категория в его системе)?

Рост – это главное, господствующее призвание человека во все времена: умственный и нравственный рост. Поскольку рост есть свойство жизни, воспитание — то же, что и рост. Критерием ценности школьного воспитания является степень, о которой оно способно создать желание непрерывного роста и предоставить средства для того чтобы это желание стало реализуемым.

Дьюи придает этому положению настолько важное значение, что утверждает: "Если мы понимаем воспитание как рост, то мы принимаем демократическое общество, и наоборот".

Рост невозможен без "изменений". Фиксированные и всеохватывающие глобальные цели — неуместные мечтания, только изменения неизменны. И какие бы влияния ни вызывали изменения в других вещах, они сами неизбежно изменятся. Величайшей важности вещь — изучить природу изменения, так чтобы управлять ими в наших интересах. За изменениями нельзя пассивно следовать, но от них нельзя и отмахиваться. Ими нужно управлять.

С понятиями "изменения", "роста", "опыта": непрерывного, постоянного, прогрессирующего опыта тесно связано у Дьюи понятие "прогрессивности" и "прогрессивного воспитания".

Прогрессивное воспитание — это вовсе не воспитание, противоположное реакционному или традиционному. Прогрессивное значит: постепенное, каждый этап которого добавляет способы роста, прогресса, развития, совершенствование; это пожизненный процесс.

Главная идея дьюистского воспитания, таким образом, заключена в идее постоянного, прогрессирующего реконструирования, опыта. Эта идея противостоит идеям воспитания как подготовки к будущей жизни (к отдаленному будущему), как "развертывания спонтанных внутренних сил", как формирования извне и как воспроизведения прошлого.

Эта главная идея Дьюи согласуется с его учением о личности и ее социальной природе.

Человек вне социальных связей, по Дьюи, миф или чудовище. Индивидуальность не дается исходно, а формируется под воздействием ассоциированной жизни.

Наша интеллектуальность ограничена, во всяком случае, когда речь идет о ее содержании, общественной жизнью, коей она составляет часть. То же и с сознанием. Когда ребенок действует, жизнь его общины реагирует, отвечает, на его действия: одобрением, подбадриванием или же недовольством и упреками. Сознание — это осознание реакций общественной жизни на наши поступки. Сознание — это перенесенная внутри нас жизнь общества, которая становится нашим внутренним форумом и трибуналом.

Отсюда, — всякое поведение есть взаимодействие элементов человеческой природы и окружающей среды, как естественной, так и социальной. Стало быть, формирование личности, становление ее поведения есть результат действия, действования, активности растущего, развивающегося человека.

5.Джон Дьюи о содержании образования

Главный акцент в дидактической проблематике Дьюи делает на содержании образования.

В полном соответствии со своими методологическими установками прогрессивизма, Дж. Дьюи видел природу содержания образования в окружающей социальной действительности.

Содержание образования должно быть вмонтировано и материализовано в деятельности учащихся как растущих (а не будущих! — Б.Б.) членов общества. Начинать надо с деятельности, имеющей социальное содержание и применение и доходить до научного (теоретического) освещения материалов и законов, которое известно для данных видов деятельности.

Знание о природе вещей и о способе их изготовления — вот конкретное содержание образования, согласно Дьюи. Это знание присваивается в ходе деятельности учащихся, выполняемой не ради этих знаний, а ради самой деятельности (принцип самоцельности учебного процесса). Стало быть, и содержание образования усваивается как побочный продукт в ходе активного исследования "проблемной обучающей среды", организованной как последовательность педагогических ситуаций.

Подлинным содержанием образования Дьюи признавал лишь вынесенное и пережитое из конкретной ситуации, из специально организованного опыта, из "делания". Только то есть подлинное знание, что было организовано в наши стремления так, чтобы побудить нас адаптировать наши цели и желания к данной ситуации, в которой мы живем.

Из этой прагматистской установки Дьюи выводились далеко идущие педагогические следствия. Именно здесь, в этой прагматистской трактовке знания как жизненного опыта, заложено содержание и методика "проектов", всей "школы действия".

Мысли как мысли только — неполны. В лучшем случае они гипотетичны; они — предположение, индикаторы. Они — точки зрения и методы, для того предназначенные, чтобы иметь дело с ситуациями опыта. До тех пор, пока они не применялись в этих ситуациях, им недостает полноты и реального содержания. Только применение проверяет их, и только проверка подтверждает полноту знания и дает чувство его реальности.

В дьюистское понятие "содержания образования" входят все виды деятельности учащихся, а не только учебный материал, весь опыт детей. Содержанием образовательной деятельности учебных учреждений выступают, наряду с фактическими знаниями (информацией), также знания о способах деятельности и — обязательная предпосылка и условие эффективности этой деятельности — опыт их применения. Умения и навыки — интегральная составная часть образования, имеющая принципиальное педагогическое значение.

Именно в этом смысле приведенный тезис дьюизма аксиоматичен и универсален.

Содержанием образования выступает непосредственный опыт ребенка, приобретаемый и обогащающийся в ходе исследования "обучающей среды", "педагогических ситуаций". При этом ранее приобретенные знания составляют материал, к которому новые знания "ассимилируются" (надстраиваются, одновременно их перестраивая). Отсюда акцент на приобретаемый опыт, состоящий не из извне предложенного материала, а из взаимодействия природных действий с внешней ситуацией, которые постепенно модифицируют как сами эти действия, так и окружающую среду.

С позиций таким образом понимаемого "опыта" отвергалась как гербартианская теория "презентации" учебного материала ("объяснения", представления новых знаний учителем), так и взгляд на содержание образования как на продукт культуры, подлежащей усвоению. Гербарт не видел постоянного взаимодействия приобретенного опыта с новыми ситуациями и не учитывал постоянного изменения, перестройки опыта, а внешне задаваемая "культура" (продукты исторического творчества человечества) изолируются от связи с настоящим окружением, в котором ребенок живет и действует.

Культурное наследие человечества, не увязанное тесно с окружающей действительностью, не должно быть единственным содержанием образования, считал Дж. Дьюи. Но в той же степени опасно и игнорировать накопленную в прошлом культуру, сводя учебный процесс только к ориентировке в окружении. Источником проблемных ситуаций, по Дьюи, должно быть настоящее, ибо оно близко ребенку и интересует его непосредственным образом, а материалом решаемых проблем и может и обязательно должно быть культурное наследие человечества.

Поскольку естественные науки вносят огромный вклад в достижение главной цели дьюистской дидактики: в овладение творческими мыслительными умениями, естественные науки — необходимая составная часть учебного плана.

Но делить учебные предметы на "интеллектуальные" и "эмоциональные", на "инструментальные" и "связанные лишь с ценностной личностной ориентацией" — опасно. Любой естественный учебный предмет должен обладать эстетической ценностью, любая гуманитарная дисциплина — развивать мышление.

Критерий педагогической ценности учебного предмета — его вклад в становление системы внутренней личностной ориентации, в приращение и совершенствование опыта.

А с этой точки зрения ни естественнонаучное, ни социальное образование не имеют преимуществ друг перед другом. Необходимо преодолеть их механическое разделение.

Дж. Дьюи протестовал против утилитарности учебы в школе. Нельзя разделить педагогические ценности на "культурные" и "полезные".

Связав вопрос о профессиональном и узкопрофессиональном (утилитарном) образовании с социальными, Дьюи приходит к выводу, что движение за профессиональное образование оставляет общую культуру немногим, кто якобы способен ею наслаждаться, и дает массам профессиональное образование для специальных целей, достижимых под управлением экспертов. Эта схема воспроизводит старое социальное разделение с его дуализмом умственного и физического труда. Но это означает сохранение старых традиций при условиях, когда уже не оправдывается их право на существование. Ибо промышленное развитие достигло такой степени, что стало целиком зависеть от науки и оказывает столь сильное влияние на все формы социального взаимодействия, что открывается возможность с помощью правильного педагогического применения этого взаимодействия модифицировать нежелательные социальные последствия влияния современного промышленного и торгового устройства.

Не только для тех, у кого сейчас экономическое положение неважное, но и для привилегированных полезно соединение трудового и интеллектуального воспитания, чтобы создать такое предрасположение ума и характера, которое может раскрыть общекультурные элементы в полезной деятельности и увеличить чувство социальной ответственности.

Дьюи призывает к общему (liberal) образованию для всех, неразрывно сопряженному с трудовым воспитанием. Вселенная, по Дьюи, может быть приспособлена к интересам человека, но чрезмерное увлечение "пользой" может сделать человека рабом своих собственных интересов.

Только творчество, самостоятельное созидание гарантируют и утверждают настоящее знание — главный "принцип" Дьюи.

* * *

Во многом совпадая с европейским реформаторством, дьюизм в педагогике все же был весьма оригинальной разновидностью реформаторства. Идя в основном в русле идей "нового воспитания", Дьюи стоял особняком в этом течении. Он был руссоистом, но расходился с Руссо именно в основоположениях. Заимствовав свою главную аксиому об индивидуальном разуме и сознании в целом как функции от коллективного разума, от социальной жизни из психологии Гегеля, Дьюи активно выступал против гегельянского формального образования (равно как и против идущей от Локка традиции формальной дисциплины). Соглашаясь с Джеймсом, что оперативные активные силы учащихся (вопреки игнорировавшему их Гербарту) суть движущие силы их познания, Дьюи резко отходил от джеймсианской теории интереса. Выступая учеником Холла, он боролся с крайностями теории рекапитуляции как в формулировке ее своим учителем, так и в интерпретации Циллера. Разделяя с бихевиористами позитивистскую по сути гносеологию, Дьюи одновременно резко критиковал бихевиоризм, равно как и гормическую психологию Мак-Дугалла.

Отдав дань биогенетизму, он заклеймил теорию неизменности человеческой природы как "самую угнетающую и пессимистическую из всех возможных учений" за то, что "она означает, что человек предосужден с момента рождения быть тем, кем он родился". От природы человеку не даны высшие совершенства, как не дано и их отсутствие; они воспитуемы, созидаемы благодаря практикованию в ходе самостоятельной деятельности.

Дьюи наследовал Эмерсону, но не был радикалистом.

Дьюи самобытен. Его концепция нацелена на совершенствование социального устройства посредством воспитания гибкой, творческой, кооперативной и лояльной личности.

-------------------------------------------------------------------

Creative Intelligence. N. Y., 1917.

Democracy and Education. N.-Y., 1916.

Educational Essays. L., 1910.

Ethical Principles, Underlying Education. Chic., 1897.

Experience and Education. N.-Y., 1938.

German Philosophy and Politics. N. Y., 1915.

Impressions of Soviet Russia and the Revolutionary World. N.-Y., 1929.

Intelligence in the Modern World. N.-Y., 1939.

Moral Principles in Education. Boston, 1909.

My Educational Creed. Chicago, 1896.

Philosophy of Education. In: A Cyclopedia of Education. Ed. by P. Monro. Vol. IV, pp. 697—703.

Progressive Education and the Science of Education. Wash., 1928.

Reconstruction in Philosophy. Boston, 1970.

The Educational Situations. Chic., 1906.

The Psychology of Infant Language. Chic. 1894.

The Psychology of Number. Chic., 1896.

The Searches of a Science of Education. N.-Y., 1929.

Введение в философию воспитания. СПб., 1917.

Интерес и усилие в обучении (1913), рус. пер. // Новые пути зарубежной педагогики. Сб. cт. и пер. М., 1927

Как мы думаем, рус. пер. Психология и педагогика мышления. М., 1919.

Психология и педагогика мышления. М., 1919.

Школа и общество (1899), рус. пер. М., 1907, М., 1924.

Школа и ребенок. М., 1923.

Школы будущего (1912), рус. пер. Берлин,1922.

 

Бим-Бад Б. М. "Джон Дьюи как педагог"

Источник http://www.bim-bad.ru

 

zenon74.ru

ДЬЮИ ДЖОН.. 100 великих психологов

Идеи, предложенные психологом и философом Джоном Дьюи, принято относить к так называемому функциональному направлению в психологической науке.

Джон Дьюи родился 20 октября 1859 г. близ Берлингтона, штат Вермонт, США. Получив образование, он преподавал сначала в Мичиганском и Чикагском университетах, ас 1901 по 1931 г. занимал должность профессора в Колумбийском университете в Нью-Йорке. Основные сочинения Дьюи посвящены проблемам педагогики («Школа и общество, 1899), антропологии и гносеологии («Человеческая природа и поведение», 1922, «Опыт и природа», 1925), философской логике («Исследования по логической теории», 1903, «Как мы мыслим», 1910, «Очерки по экспериментальной логике», 1916, «Логика: теория исследования», 1938) Во всех своих работах автор предлагает новые пути для развития психологической науки, а также перерабатывает и существенно дополняет основные принципы школы философского прагматизма.

В первые годы своей карьеры Дьюи находился под сильным влиянием идеализма неогегельянского толка, который был чрезвычайно популярен в Америке на рубеже XIX—XX вв Но затем он превзошел эти влияния и выработал систему собственных идей Уже будучи семидесятилетним старцем, Дьюи написал собственную биографию, в которой подробно рассказал о всех перипетиях своей научной судьбы. Эта книга носит название «От абсолютизма к эмпиризму».

Главные идеи Дьюи всегда были определены его все более возрастающим интересом к педагогике и преподавательской деятельности.

Все работы ученого были так или иначе связаны с этой сферой. Дьюи хотел создать из педагогики тщательно обоснованную и оптимально разработанную дисциплину, т к. очень хорошо видел недостатки существующих подходов к образованию вообще и работе с учащимися и студентами в частности.

Теория и практика преподавания и воспитания, какими он видел их на тот момент, были лишены прочной и надежной основы, что, по мнению Дьюи, являлось одной из причин невозможности построения в США по-настоящему демократического общества В своей книге «Демократия и образование» (1916) ученый проявил себя как активный реформатор процесса обучения и всей педагогической дисциплины вообще. Он попытался провести научное обоснование педагогики, и этот замысел привел Дьюи к серьезным занятиям психологией и философией, которые он рассматривал с точки зрения заинтересовавшего его учения прагматизма.

Одной из основных книг, принципиально повлиявших на его творчество, Дьюи называл «Принципы психологии» Джемса, труд, по праву считающийся уникальным явлением в истории научной мысли. Именно из этой книги Дьюи заимствовал и развил концепты дискриминации, сравнения, размышления и др И ее основная идея — жизнь как действие — стала для Дьюи своего рода жизненным и творческим девизом.

Приобретя огромную известность как ученый и педагог, он прожил довольно долгую жизнь, окруженный учениками и соратниками. Начало карьеры ученого было связано, как и у ряда других известных мыслителей XX в., с психологией. Его книга, которая так и называлась — «Психология» (1886), была первым американским учебником по данному предмету. Первую известность Дьюи принесла небольшая статья под названием «Понятие о рефлекторном акте в психологии», вышедшая в 1896 г. В ней автор резко выступает против существующих в это время в науке о душе представлений о том, что основными единицами поведения служат так называемые рефлекторные дуги (т.е. происходящие в мозгу человека процессы, близкие к примитивным рефлексам у животных).

Однако со временем Дьюи вслед за другими приверженцами прагматизма перешел на позиции течения, получившего название бихевиоризм (от английского слова behavior — поведение) Основной идеей бихевиоризма стало стремление находить в поведении человека и его психических реакциях моменты сохранения и повторения. Постулат бихевиористов в его кратком выражении звучит так: «Действие, следствием которого является успешный результат, имеет тенденцию к повторению».

Таким образом, самым важным в человеческой жизни приверженцы бихевиоризма считали последствия конкретных действий и всего поведения. Познание, знание, рассуждения, а в конечном итоге выбор целей и средств — все зависит от поведенческих реакций. Решив соединить основные установки и принципы бихевиоризма с идеями прагматизма, Дьюи создал неповторимый комплекс идей, вошедший в историю науки как инструментализм.

Сущность инструментализма, по Дьюи, заключается в том, чтобы понимать познание, а также практику как совокупность способов, при помощи которых человек обеспечивает себя разного рода жизненными благами, существующими в реальном опыте Однако для того чтобы разобраться с тем, как это сделать, необходимо уточнить само понятие опыта. Как считает Дьюи, неверно утверждать, будто опыт представляет собой поток сознания (это представление было свойственно ряду психологов до Дьюи, в том числе его непосредственному предшественнику Джемсу) Элементы сознания конечно же в опыте имеются, однако весь опыт не сводится исключительно к ним По мнению ученого, опыт означает прежде всего не само познание, а способы действий и претерпевания (т.е. то, как человек поступает в том или ином случае, и то, как человек реагирует на те или иные ситуации и поступки других людей).

Обоснованное таким образом учение Дьюи назвал радикальным эмпиризмом, подразумевая под этим тот простой факт, что опыт является в его системе универсальным понятием и включает в себя как чувственный опыт, так и сверхчувственный, в частности, опыт моральный и религиозный. Дьюи в своем учении все более расширял понятие опыта, включив в него позднее также и художественный, социальный и культурный опыт. Таким образом, феномен человеческого опыта охватывает всю жизнь каждого из людей в отдельности и всего человечества в целом, включая взаимоотношения с природой и саму окружающую среду. Также опыт включает мир сновидений, все разнообразие болезненных состояний, ложь и заблуждение, магию и все, что с ней связано, — смерть, смятение, ощущение отсутствия смысла жизни, суеверия, так свойственные людям, и саму науку во всем ее многообразии. Обобщая все сказанное, можно обозначить, что опыт в концепции Дьюи выступает как вид социальной практики, а именно — действие, определенное ситуацией, в которой находится индивид.

Опыт, по Дьюи, всегда конкретен, каждый раз он мой, твой или наш. Он может выступать в виде политического, религиозного, эстетического, интеллектуального или производственного опыта.

Он может разворачиваться по отношению к окружающей человека природной среде, а также по отношению к обществу. И все существование этой среды, в которой бытийствует каждый человек, проявлено в опыте в наиболее полной мере, по причине чего никаких специальных доказательств его не требуется.

При этом кажущийся постоянным мир, даруемый человеку в опыте, постоянно изменяется и никогда не бывает статичным. Поэтому человек не может иметь прочных гарантий того, что воспринятое в опыте однажды будет оставаться таковым до окончания его дней. Человек постоянно находится в состоянии обеспокоенности, он чувствует, что мир не подлежит контролю, что окружающая среда постоянно ускользает и в любой момент может случиться что-то непредвиденное. Результатом названного состояния выступает чувство страха и ужаса перед реальностью. Подобный страх вызывают и природа, и социальные отношения. Оказавшемуся в затруднении человеку как воздух необходима идея, которая поможет избавиться от страха и обрести уверенность.

Для этого Дьюи предлагает понятие «ситуация сомнения». Она может быть легко проиллюстрирована примером из русской сказки: богатырь, стоящий на перепутье трех дорог и решающий, по какой из них ехать дальше, ведь на каждой его поджидают опасности. Подобного рода ситуации Дьюи разложил на несколько составляющих частей, или этапов.

1) этап, на котором впервые чувствуется затруднение;

2) этап, на котором затруднение определяется при помощи слов;

3) этап, на котором впервые возникает возможное решение;

4) этап, на котором возможное решение тщательно обдумыва-ется;

5) этап, на котором происходит выбор, является ли придуманный способ для данной ситуации подходящим или нет.

Подобная пятиступенчатая структура подходит для описания любой проблематичной ситуации, перед лицом которой может оказаться современный человек Для ее решения мозг постоянно продумывает, отбрасывает и прорабатывает все возможные варианты поступков, представляющие собой своего рода инструменты в борьбе с проблемами. Правильно отобранный инструмент ведет к разрешению проблемы, т.е. к успеху предпринятого действия или поступка.

Скончался Джон Дьюи в Нью-Йорке 1 июня 1952 г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Книга: Джон Дьюи. От ребенка - к миру, от мира

Джон Дьюи

Джон Дьюи (англ. John Dewey; 20 октября 1859, Бёрлингтон, штат Вермонт — 1 июня 1952, Нью-Йорк) — американский философ и педагог, представитель философского направления прагматизм. Автор более 30 книг и 900 научных статей по философии, социологии, педагогике и др. дисциплинам.

Как иногда утверждается, «философия Дьюи очень популярна в США, и 80 % американцев, знакомых с философией, считают Дьюи лучшим философом Америки своего времени»[1].

Биография

Окончил Вермонтский университет (1879). Был профессором Мичиганского, Чикагского и Колумбийского университетов (1904—1930). В 1919 году стал одним из основателей Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке. Стоял во главе «Лиги независимого политического действия». Во время Второй мировой войны Дьюи выступал против идеологии фашизма, в частности против нацистского насилия над педагогикой.[2]

Научная и общественная деятельность

Дьюи развил новый вариант прагматизма— инструментализм, разработал прагматистскую методологию в области логики и теории познания.[2]

Как пишет А.Якушев, Дьюи «отвергал идею первотолчка, считал поиски первопричины всего сущего бессмысленными. Центральное понятие в философии Дьюи — понятие опыта — всего того, что имеется в человеческом сознании, как врождённое, так и приобретённое»[1] (эмпиризм Дьюи).

По словам А.Якушева, «Цель философии по Дьюи — помочь человеку в потоке опыта двигаться по направлению к поставленной цели и достигать её»[1]. Согласно Дьюи, основная задача философии не в том, чтобы, «правильно используя опыт, добиваться единичных целей, а в том, чтобы с помощью философии преобразовать сам опыт, систематически совершенствовать опыт во всех сферах человеческой жизни»[1].

Три пути совершенствования опыта по Дьюи:

  1. Социальная реконструкция.
  2. Применение к опыту глубоко разработанных научных методов «высоких технологий».
  3. Совершенствование мышления.

Социальная реконструкция — совершенствование самого общества — условие совершенствования опыта, поскольку значительная доля опыта накапливается внутри общества. Социальная реконструкция подразумевает:

  1. Совершенствование отношений собственности, наделение собственностью как можно большего числа людей, акционирование собственности (в ответ на идеи марксизма).
  2. Через совершенствование отношений собственности — приближение человека к результатам своего труда, сокращение паразитирующей прослойки, присваивающей результаты труда (крупные собственники, монополисты).
  3. Более справедливое распределение материальных благ.
  4. Борьба с бедностью, постоянная забота государства об улучшении благосостояния граждан.
  5. Обеспечение прав человека, совершенствование демократического государства.

Основные проблемы морали и социальной философии Дьюи:

  1. Существует плюрализм целей и благ (нет единственно возможного «высшего блага»).
  2. Цели и блага не абстрактны, но конкретны.
  3. Основные блага — здоровье, богатство, честь, доброе имя, дружба, высокая общественная оценка, образованность, умеренность, справедливость, доброжелательность.
  4. Люди стремятся не к самим благам, а к размеру благ. Достижение блага — изменение в качестве опыта — следовательно, сам рост является главной моральной целью.
  5. Моральные заповеди (не убий, не укради) не имеют абсолютного характера (например, на войне по отношению к врагу) и справедливы (не справедливы) в каждом конкретном случае.
  6. Демократия — наиболее оптимальная форма человеческого общежития.
  7. Цели должны соответствовать средствам, и наоборот, применение неблаговидных средств приведет к качественному изменению целей (цели придут в соответствие со средствами).
  8. Основной рычаг социальной реконструкции — применение научных методов и высоких технологий в образовании и морали.

Дьюи разработал теорию научного метода как инструмента успешной человеческой деятельности, достижения целей. Открытие, сделанное Дьюи при разработке теории научного метода и учении о проблематичной ситуации, состоит в том, что достоверное знание и правильное использование научного метода приводят к превращению проблематичной ситуации в решенную — ситуация приобретает иное качество — «следовательно, познание приводит к качественному изменению объекта познания — познание изменяет само существование предмета познания»[1].

С конца 1920-х Джон Дьюи принял участие в работе гуманистических обществ, возникших в США. Он был членом Первого гуманистического общества Нью-Йорка (основатель — доктор Чарльз Фрэнсис Поттер (Charles Francis Potter)), заседавшего по воскресеньям в Стэнвей-холле на 57-й улице Манхэттена. В 1933 г. он участвовал в создании Первого гуманистического манифеста — программного документа религиозного гуманизма, основная идея которого состояла в необходимости создания новой нетрадиционной гуманистической религии, ориентирующейся исключительно на мирские ценности.[3] Отвергая традиционные формы религии, Дьюи выдвигал на их место свою «натуралистическую», или «гуманистическую», религию.

Дьюи активно занимался правозащитной деятельностью, был членом Комитета в защиту рабочих-анархистов Сакко и Ванцетти, приговорённых к смертной казни. Когда в 1937 г. была создана комиссия по расследованию знаменитых московских процессов «врагов народа» (она была создана по требованию Л. Д. Троцкого, так как на этих процессах обвиняемые ссылались, что тот якобы склонял их к шпионажу и терроризму), эту комиссию возглавил Дьюи, несмотря на то, что ему уже было почти 80 лет и никакой симпатии к коммунистической идеологии он не испытывал (впрочем, Дьюи был левым либералом и организатором «Лиги за независимое политическое действие», объединявшей либералов и социалистов). Комиссия исследовала материалы процессов и нашла, что все обвинения, выдвигаемые против Троцкого и его сына Льва Седова, фальсифицированы, тем самым оправдав не только их, но и косвенно жертв самих процессов.

Джон Дьюи (1859—1952) —американский философ, психолог и педагог, видный представитель прагматизма (от греческого pragma—дело, действие; философия действия), ведущего направления в философии и педагогике в Соединенных Штатах Америки. В качестве критерия истины прагматисты признают пользу, при этом значимость пользы определяется чувством «внутреннего удовлетворения», или «самоудовлетворения». Идеи Дьюи оказали большое влияние на школу и дошкольное воспитание в Америке и других странах, были частью движения за «новое воспитание».

Дьюи родился в Берлингтоне, образование получил в Вермонтском университете. С 1884 по 1930 г. он был профессором философии и педагогики в ряде университетов Америки, написал более 30 книг и массу статей. Уже в своей первой работе "Мое педагогическое кредо (1897) Дьюи, отправляясь от прагматических идей У. Джемса, родоначальника философии прагматизма, подверг резкой критике современную ему школу "учебы за отрыв от жизни и требовал радикальных преобразований в содержании и методах обучения.

Дьюи выступил как теоретик буржуазной школы, отрицающей всякую сословную замкнутость и открытой на всех ступенях всем. В его предложениях о перестройке системы образования отразились требования буржуазии эпохи империализма, когда аграрно-индустриальная Америка превращалась в мощную индустриальную державу, вступившую в борьбу за колонии, за мировое превосходство во всех сферах экономической жизни. "Индустриальному миру с его усовершенствованными машинами требовались более грамотные рабочие, умеющие приспособляться к изменяющимся условиям производства, обладающие большими знаниями и трудовыми умениями. В Америке, как и в других странах, выдвинулась проблема трудового обучения. Ручной труд вводился в учебные планы общеобразовательных школ, средних и начальных; появлялись первые практические пособия по трудовому воспитанию. В то же время одним из требований нарастающего рабочего движения было требование всеобщего обучения, улучшения материальной базы школ для детей трудящихся, включения в школьные программы научных знаний. В этих условиях Дьюи ратовал за школу, которая способствовала бы укреплению буржуазной демократии и классового мира. Он сформулировал новые принципы и правила учебного процесса, чем и реабилитировал политику буржуазии в области народного образования. В основе педагогических взглядов Дьюи лежала субъективно-идеалистическая философия прагматизма, теория врожденных инстинктов и неизменности биологической природы человека.

Библиография

Публикации Джона Дьюи на русском языке

  • В библиотеке РГИУ
  • Либерализм и социальные действия
  • Мое педагогическое кредо, 1897
  • Дьюи Дж. Психология и педагогика мышления / Пер. с англ. Н. М. Никольского; Под ред [и с предисл.] Н. Д. Виноградова. — Москва: Мир, 1919.
  • Дьюи Дж. Введение в философию воспитания. — Москва, 1921.
  • Дьюи Дж. Школы будущего. — Москва, 1922.
  • Дьюи Дж. Школа и ребёнок / 2-е изд. — М.—Пг., 1923.
  • Дьюи Дж. Школа и общество. — Москва, 1925.
  • Дьюи Дж. Впечатления о Советской России ч.1, ч.2
  • Дьюи Дж. Демократия и образование / Пер. с англ. — Москва: Педагогика-пресс, 2000.
  • Дьюи Дж. Реконструкция в философии / Пер. с англ. М. Занадворов, М. Шиков. — Москва: Логос, 2001.
  • Дьюи Дж. Реконструкция в философии; Проблемы человека / Пер. с англ., послесл. и примеч. Л. Е. Павловой. — Москва: Республика, 2003.

О Джоне Дьюи

  • Кроссер П. Нигилизм Дж. Дьюи / Пер. с англ. — Москва, 1958.
  • Гуреева А. В. Критический анализ прагматической эстетики Д. Дьюи. — Москва: Изд-во МГУ, 1983.
  • Рогачева Е. Ю. Педагогика Джона Дьюи в XX веке: кросс-культурный контекст: монография / М-во образования и науки Рос. Федерации, Междунар. акад. наук пед. образования (МАНПО), Владимир. гос. пед. ун-т. — Владимир: Владимир. гос. пед. ун-т, 2005.
  • Шарвадзе Б. А. Жизнь и философия Джона Дьюи. — Тбилиси: изд. авт., 1995.
  • Шарвадзе Б. А. Философия Джона Дьюи. — Тбилиси: Центр культурных связей Грузии «Кавказский дом», Cop. 1998.
  • Geiger G.R. J. Dewey in perspective. N.Y., 1958.
  • Deledalle G. L’idee d’experience dans la philosophіе de J. Dewey. [P., 1966].
  • Bernstein R.J. J. Dewey. N.Y., 1967.
  • Somjee A.Н. The political theory of J. Dewey, N. Y., [1968].
  • Claparеde Ed. La pedagogic de J. Dewey. Nchat.—P., 1913.
  • Rippe F. Die Padagogik J. Deweys…, [s. 1.], 1934.
  • Smith M. J. Dewey and moral education. Wash., 1939.
  • Schilpp P.A. The philosophy of J. Dewey. Evanston—Chi., 1939.
  • Thomas M.H. J. Dewey. A centennial bibliography. Chi., 1962.

Примечания

Источник: Джон Дьюи

dic.academic.ru

Джон Дьюи

Разделы сайта: 

Джон Дьюи (1859-1952) - один из представителей и основоположников прагматизма. Его рассматривают даже главным выразителем идей прагматизма, потому что он систематизировал многие положения других представителей прагматизма - Пирса, Джемса. Им были написаны сотни статей и книг по различным проблемам философии и общественной жизни. Известен как реформатор школы. Много раз выезжал за границу, в том числе в Советский Союз. Преподавал в Мичиганском, Чикагском и Колумбийском университетах. Хотя в некоторых своих работах Дьюи рассматривает гносеологические и логические проблемы (см., например, переведенную на русский язык работу "Как мы мыслим"), главные его интересы сосредоточены на социальных вопросах, в центре которых стоял человек и его практические проблемы. Дьюи полагал, что прагматизм совершил своего рода "коперниканскую революцию", перейдя от чисто философских проблем к решению человеческих. И этому посвящено большинство его произведений. Концепции Дьюи, как и весь прагматизм, исходит из понятия "опыт", который он определяет как все то, что встречается в жизни. "Ценность понятия опыта для философской рефлексии состоит в том, что оно обозначает как поле, солнце, облака и дождь, семена и урожай, так и человека, который трудится, составляет планы, изобретает, пользуется вещами, страдает и наслаждается. Опыт обозначает все, что переживается в опыте, мир событий и лиц, он обозначает мир, воспринятый в опыте, деятельность и судьбу человека". Опыт Дьюи рассматривает не как познание. "Опыт означает прежде всего не познание, но способы Желанья и страдания". "Весь познавательный опыт должен начинаться и заканчиваться в бытии вещей и в обладании ими". "Мы должны мыслить мир в терминах, допускающих, чтобы преданность, благочестие, любовь, красота и тайна были бы не менее реальны, чем что-либо другое". Таким образом, для Дьюи опыт - это повседневный, обычный опыт людей, их обычная жизнедеятельность. Поэтому опыт Дьюи оценивает в соответствующих категориях: "Успех и неудача суть первичные "категории" жизни, достижение блага и избегания зла - ее высшие интересы, надежда и тревога - господствующие качества опыта". Задача науки состоит в том, по Дьюи, чтобы планировать будущее и находить средства для его осуществления. Проблема познания, согласно Дьюи, является бессмысленной. Он даже называет проблему, которой занимается философия, а именно, проблему существования внешнего мира, курьезом "ортодоксального эмпиризма", так как существование внешнего мира не вызывает сомнения. Отсюда Дьюи делает вывод о принудительности опыта, как сопротивления тем усилиям которые делает человек. Все это говорит, по Дьюи, о фундаментально опасном характере мира. Человеком овладевает страх перед миром. Этот страх есть функция среды. "Человек боится потому, что он существует в страшном, ужасном мире. Мир полон риска и опасен" Конечно, он признает, что это звучит пессимистично, но трагедия затрагивает более глубокий слой жизни, чем комедия. "Проблема зла является общепризнанной проблемой, в то время как мы редко слышим или никогда не слышим о проблеме добра". Таким образом, прагматизм стремится выработать мировоззрение, дающее человеку возможность жить в неустойчивом и полном опасностей Для Дьюи задача познания состоит в изобретении способов преобразования опыта в интересах человека. Поэтому достоверность следует искать не в бытии, а в самих способах преобразования. "Поиск уверенности посредством обладания умом неизменной реальности сменился поиском надежности посредством активного контроля за изменяющимся ходом событий". Познание Дьюи рассматривает в качестве вида делания или действия, которое направлено на опыт. Познание -это умение решать проблемы. Познание - это не какой-то особый путь овладения реальностью. "Надежды и страхи, желания и отвращения являются такими же истинными реакциями на вещи, как и познание, и мышление. Наши аффекты, когда они освещены пониманием, являются органами, посредством которых мы проникаем в смысл естественного мира таким же подлинным образом, как и путем познания, но с большой полнотой и интимностью". Таким образом, познавательная активность человека - это такая деятельность человека, которая изменяет исходный материал. В этом состоит инструментализм Дьюи: исследование осуществляет экзистенциальное преобразование исследуемого материала. Объект науки не есть нечто предшествующее исследованию, а итог познания, то, что познание создает. У Дьюи истина, знание и реальность совпадают. Научные понятия в этом случае лишь инструменты и планы действия. Дьюи пишет: "Если идеи, значения, концепции, понятия, теории, системы инструментальны по отношению к устранению некоторого специфического беспокойства и замешательства, то проверка их надежности и ценности состоит в выполнении ими этой работы". Таким образом, подобно Джемсу, истина у Дьюи определяется ее полезностью. В отличие от Джемса Дьюи понимает истину несколько иначе. Так, если Джеме говорил о полезности идеи вообще, то Дьюи говорит, что идея истинна в том случае, если она полезна для данной конкретной проблемы. Далее, если Джеме говорил о кредитной системе как форме хождения истины, когда люди обмениваются проверенными истинами, то Дьюи считает, что истина связана лишь с той ситуацией, в которой она возникла. Таким образом, понятие ситуации выступает как центральное понятие инструментализма Дьюи. Это приводит к тому, что в моральном и социальном опыте он признает лишь текущие проблемы и задачи и непосредственные цели, которые вытекают из данной ситуации. Человек должен стремиться только к ближайшим целям, притом лишь практическим. В области педагогики заслуги Дьюи огромны. Он оказал большое влияние на формирование школы и педагогической практики в Америке, выдвинув принцип "обучения посредством деланья" и пропагандируя формирование практических навыков в решении жизненных проблем.

gumfak.ru

Читать онлайн электронную книгу Девять жизней Дьюи. Наследники кота из библиотеки, который потряс весь мир - Пролог. Дьюи бесплатно и без регистрации!

«Спасибо Вам, Вики, и тебе, Дьюи.

Я не верю в ангелов, но Дьюи очень к ним близок».

Кристина Б., Тампа, Флорида

Я не согласна с автором этих строк, ибо сама я верю, что у каждого человека есть свой ангел-хранитель. Я верю в «поучительные моменты» жизни, когда человеку дается возможность понять нечто очень важное – если душа у него добрая и чуткая.

Эти ангелы благоприятной возможности, как мне нравится их называть, могут явиться человеку в любом образе благодаря важным для него людям или в результате случайной встречи с незнакомцами. Я считаю, что одним из таких ангелов и был Дьюи Читатель Книг, знаменитый кот из библиотеки городка Спенсера, что находится в штате Айова. Он преподал всем столько полезных уроков, изменил к лучшему жизнь стольких людей, что я не могу считать его появление чистой случайностью. Да я и не верю в случайные совпадения.

Однако я понимаю, что хочет сказать эта молодая женщина. Она имеет в виду, что своим поведением и примером Дьюи изменил ее жизнь. И хотя она не сумела подобрать нужных слов для определения его влияния, она чувствует в нем нечто особенное.

Но я давно уже нашла, как мне кажется, очень точное определение: это магия Дьюи. Это выражение всплывает у меня в голове каждый раз, когда я вижу его способность заставить человека по-иному взглянуть на себя самого. Никто не наблюдал действия этой магии чаще меня, потому что я знала Дьюи лучше всех и больше всех соприкасалась с ним. Я – обыкновенная жительница штата Айова, много лет служившая директором библиотеки в маленьком городке, расположенном не очень далеко от фермы, где я родилась. И должна сказать, что этот кот действительно был особенным, необыкновенным котом. Он оказывал положительное влияние на жизнь людей. Он вдохновлял и поддерживал жителей нашего городка. И в итоге прославился на весь мир: его имя появлялось в заголовках газет и журналов, а посвященная его памяти книга «Дьюи», которую я удостоилась чести написать как «мама Дьюи», заняла первое место в списке бестселлеров «Нью-Йорк тайме». Магия Дьюи – вот что это было. Он был всего-навсего котом, но обладал уникальным даром пробуждать в людях самые чистые и благородные чувства. Его открытый и доброжелательный нрав вызывал в них глубокую симпатию и привязанность. История его жизни никого не оставила равнодушным. Человек, хоть однажды видевший Дьюи Читателя Книг, уже никогда его не забывал.

Все началось в январе 1988 года. В то утро было девятнадцать градусов ниже нуля, а это такой жгучий мороз, что кажется, будто он обжигает легкие и сдирает кожу с лица. Жестокий холод, зачастую в сопровождении сильного ветра, является отличительной чертой климата огромной северной равнины. Человек приучается терпеть его, но привыкнуть к нему невозможно. В такое время в Айове лучше всего оставаться дома, в тепле.

Однако, несмотря на сильный мороз, минимум один из жителей центрального района Спенсера выходил на улицу: ведь кто-то засунул маленького бездомного котенка в отверстие для возврата книг на задней стене здания Публичной библиотеки – сам он не мог туда забраться. Надеюсь, это было сделано из милосердия. Видимо, человек увидел дрожащего на снегу крошечного котенка и решил помочь ему. Но если он действительно думал спасти этим малыша от гибели на морозе, то заблуждался. Устройство для возврата книг представляет собой металлический желоб длиной в четыре фута, который ведет в закрытый металлический короб. В столь жестокий холод он, по сути, представлял собой морозильную камеру. Там не было ни одеял, ни подушек, никакой мягкой ткани, только ледяной металл. Да еще книги. И это несчастное существо провело несколько часов, а может, и целые сутки в кромешной тьме и диком холоде.

Рано утром в понедельник, придя на работу, я открыла короб для возврата книг и обнаружила в нем крошечного рыжего котенка. Когда я увидела его глазки, полные тоски и отчаяния, сердце мое стукнуло и замерло. Он был таким милым и… бесконечно несчастным. Я прижала его к груди и отогревала, пока он не перестал дрожать, затем наполнила библиотечный умывальник теплой водой и выкупала малыша, а затем высушила феном. Вот тогда Дьюи и завладел нашими сердцами: трогательно ковыляя на слегка обмороженных лапках, он обошел всех работников библиотеки, столпившихся вокруг него, и ласково потерся мордочкой об их ноги.

Я сразу решила оставить его при библиотеке. И не только потому, что полюбила Дьюи с первой минуты. Выражение его глаз и желание поблагодарить каждого за свое спасение внушили мне уверенность, что этот малыш способен смягчить официальную атмосферу Публичной библиотеки Спенсера. Он был таким симпатичным и трогательным, таким ласковым и дружелюбным, что, глядя на него, все невольно расцветали радостными улыбками.

А в то время именно радости нам, жителям Спенсера, Айова, больше всего и не хватало. Город переживал тяжелый сельскохозяйственный кризис. 70 процентов городских магазинов стояли с пустыми витринами, в округе одно за другим разорялись фермерские хозяйства. Мы отчаянно нуждались в какой-нибудь доброй истории, в позитивной теме для разговоров, в примере стойкости, любви и надежды. И если кто-то сунул котенка в темный и ледяной металлический короб, а этот котенок сумел выйти из такого тяжкого испытания, не утратив доверчивости и отзывчивости, значит, и мы сможем преодолеть выпавшие на нашу долю тяготы.

Но Дьюи не был неодушевленным талисманом нашего учреждения. Он был другом и товарищем, приветливо встречающим каждого посетителя у порога библиотеки. Своей доверчивой любовью он мгновенно согревал сердца людей, и самой главным его достоинством была способность инстинктивно угадывать, кто именно в данный момент больше всего нуждается в его внимании.

Я помню пенсионеров, приходивших к нам каждый день. После появления Дьюи многие стали задерживаться в библиотеке подольше и общаться со служащими.

Я помню Кристел, учащуюся средней школы, лишенную способности самостоятельно передвигаться, которая сидела в своем кресле, устремив безучастный взгляд на пол, и все время молчала. Но вот ее обнаружил Дьюи, и стоило ей теперь появиться в дверях библиотеки, как он вспрыгивал к ней в кресло на колесиках. Только тогда Кристел стала поглядывать вокруг. С тех пор каждую неделю она вкатывала свою коляску в холл и сразу издавала высокие радостные крики, призывая Дьюи, и, когда он выбегал ей навстречу и забирался к ней в кресло, она вся сияла от счастья.

Помню нашу новую помощницу детского отдела библиотеки, которой недавно пришлось переехать в Спенсер, чтобы ухаживать за больной матерью. Они с Дьюи часто и подолгу сидели рядышком. Однажды я заметила у нее слезы на глазах и поняла, как трудно и одиноко ей в чужом городе и что ее единственный друг – это Дьюи.

Помню чрезвычайно застенчивую женщину, которая очень трудно сходилась с людьми. Помню молодого человека, отчаявшегося найти работу. Помню одного бездомного, который, войдя в библиотеку, никогда ни с кем не заговаривал, а сразу шел искать Дьюи, сажал его себе на плечо (разумеется, на левое; почему-то Дьюи всегда усаживался только на левое плечо) и расхаживал с ним минут пятнадцать – двадцать. Мужчина что-то нашептывал ему, а Дьюи слушал, я в этом совершенно убеждена. И наш Дьюи всем им помогал своим вниманием и самим присутствием.

Но больше всего мне запомнились особые отношения Дьюи с детьми. Он обожал совсем маленьких детей, подходил к их коляскам и отирался рядом с самым довольным выражением мордочки, даже если они дергали его за уши. Он позволял только что начавшим ходить малышам тискать себя, тыкать в себя пальчиком и не пугался их восторженного визга. Он подружился с мальчиком-аллергиком, который очень горевал, что ему нельзя завести котенка. Он играл со школьниками младшего возраста, которые после школы проводили время в библиотеке, пока их родители были на работе, таскал у них карандаши и прятался в рукавах их курток. В «час сказки», которые мы еженедельно устраивали для детей, он обходил, касаясь своим пышным хвостом, каждого ребенка, затем выбирал одного из них, вспрыгивал ему на колени и сворачивался на них клубком – и должна заметить, каждую неделю это был другой ребенок. Да, конечно, Дьюи были свойственны типично кошачьи повадки. Он помногу спал. Не любил, когда его гладили по животику. Любил грызть резиновые колечки, которыми мы стягивали пачки абонементских карточек. Нападал на клавиши пишущих машинок (в то время у нас еще стояли пишущие машинки) и на клавиатуру компьютера. Обожал лежать на копировальном аппарате, потому что оттуда поступал теплый воздух. Забирался на светильники, висящие под потолком. Стоило открыть какую-нибудь коробку или ящик, и откуда ни возьмись появлялся Дьюи и запрыгивал внутрь. Короче, он делал то, что вообще свойственно кошкам, но у него это получалось гораздо эффективнее. Своим ласковым участием и любовью он помогал жителям Спенсера почувствовать красоту нашего замечательного города и великих равнин Айовы и проникнуться доброжелательным сочувствием друг к другу.

Вот в этом и заключалась магия Дьюи: в его поразительной способности распространять свою жизнерадостность и дружелюбие на каждого, кто переступал порог библиотеки, смягчая его отношение к невзгодам.

Каким образом он стал знаменитым? Исключительно благодаря его харизме. Я, конечно, старалась, чтобы его узнали в Спенсере, и вместе с ним стремилась изменить атмосферу библиотеки, сделать ее местом общения людей, а не просто хранилищем книг. И была поражена, узнав, что его полюбили даже люди, жившие за пределами северо-западной Айовы. Сначала изредка, а затем все чаще к нам стали наведываться люди, заинтересованные рассказами о каком-то необыкновенном коте. Первыми появились журналисты – из Де Мойна, Бостона, а также английские и японские. Затем стали приезжать посетители. Пожилая супружеская пара из Нью-Йорка, совершавшая поездку по стране на автомобиле. Познакомившись с Дьюи, они потом все годы его жизни присылали деньги на его день рождения и на Рождество. Молодожены из Род-Айленда, проводившие медовый месяц в Миннеаполисе, – оттуда до Спенсера четыре часа езды! Маленькая больная девочка из Техаса, уговорившая родителей преподнести ей в подарок поездку к Дьюи. Люди приезжали специально для того, чтобы увидеть Дьюи, проводили с ним какое-то время и уезжали, навсегда проникнувшись к нему любовью. Дома они рассказывали о нем друзьям, и те, в свою очередь, приезжали к нему в гости и, очарованные им, покидали наш городок, после чего нам вдруг звонили из какой-нибудь газеты в Лос-Анджелесе или репортер из Австралии.

Поэтому, когда Дьюи мирно почил после девятнадцати лет преданной службы общине Спенсера и его Публичной библиотеке, меня не слишком удивило, что посвященный ему некролог, появившийся в газете Су-Сити, был помещен как минимум в 275 новостных изданиях. И что в библиотеку хлынул поток сочувственных писем со всех концов света. И что сотни его почитателей расписались в книге соболезнований и присутствовали на импровизированных поминках. В течение двух месяцев со дня его кончины нас осаждали толпы репортеров и почитателей с просьбами рассказать о Дьюи. Но постепенно шумиха улеглась, и Спенсер вернулся к своей обычной, тихой и размеренной жизни маленького городка. И те из нас, кто глубоко и искренне любили Дьюи, смогли, наконец, предаться личной скорби. Знаменитый Дьюи ушел из жизни, но память о нашем друге Дьюи навсегда осталась в наших сердцах. В декабре, ранним морозным утром, я захоронила прах Дьюи в палисаднике перед окном детского отдела нашей библиотеки, на подоконнике которого он так любил сидеть, и со мной была только помощник директора. И думаю, Дьюи одобрил бы такие тихие и скромные похороны.

По тому, какое влияние оказал Дьюи на меня и сотрудников нашей библиотеки, я знала, что он не мог уйти бесследно, что он должен был оставить нам в наследство нечто важное и драгоценное. Ведь это он облегчил состояние больной девочки Кристел, он своим терпеливым сочувствием поддерживал дух бездомного посетителя, он проявлял чуткую заботу к детишкам во время «часа сказки», многие из которых со временем стали приводить познакомиться с ним своих мам и пап. Я знала силу его воздействия на людей, потому что они продолжали доверять мне свои истории, связанные с Дьюи. Он заставил измениться не только наш Спенсер. Но я думала, что хранителями его наследия будем именно мы, сотрудники библиотеки, кто близко знал и любил его.

Я была уверена в этом.

А затем произошло нечто удивительное. Я написала книгу о Дьюи, желая почтить память моего друга и выразить ему благодарность за верное служение Спенсеру и за благотворное влияние на мою жизнь. Разумеется, я знала про его многочисленных поклонников и думала, что им будет интересно узнать о его жизни в нашей библиотеке. Но такой бурной реакции я никак не ожидала. Огромное количество людей, прочитавших книгу, полюбили не просто Дьюи или книгу – они полюбили их обоих. Они были глубоко тронуты его историей, которая в чем-то изменила их отношение к жизни. Помню рассказ одной женщины о своей маме, который то и дело прерывался рыданиями. Ее мать была жительницей Спенсера, преподавала игру на фортепиано и служила в церкви органистом. По субботам она приводила свою маленькую дочку в библиотеку повидаться с Дьюи. Затем мама заболела болезнью Альцгеймера и постепенно забыла своего мужа и детей, и даже самое себя. Дочь каждую неделю садилась в машину и два часа ехала из Су-Сити в Спенсер к матери и привозила с собой свою кошку. Кошка была черной с белыми пятнами, совершенно не похожей на ярко-рыжего Дьюи, но ее мать улыбалась и говорила: «О, да это Дьюи! Спасибо, что ты привезла мне Дьюи». Последние слова дочь едва смогла выговорить сквозь слезы.

– После той нашей встречи с вами, – сказала она мне позднее, – я вышла к парковке и долго плакала, сидя в машине. Никак не могла остановиться. Мама умерла уже двенадцать лет назад, но в тот раз я впервые плакала о ней. Мысль о Дьюи, о том, как сильно любила его мама, помогла мне, наконец, выплакать всю горечь тяжелой утраты.

Удивительно, не правда ли? Я не знала эту женщину, Марго Чезеброу, не знала ее мать, Грейс Барлоу-Чезеброу, хотя, судя по описанию, которое дала ей дочь: умная, сильная, независимая женщина, верившая в магию животных, – думаю, она мне понравилась бы. Но они знали и любили нашего Дьюи. Он занимал в их жизни настолько важное место, что Грейс каким-то образом удержала память о нем в своем поврежденном болезнью мозгу, хотя совершенно забыла имена своих детей и была убеждена, что ее муж – это ее брат, уже давно умерший. И тогда я поняла, что мне никогда не узнать точного количества людей, испытавших на себе действенное обаяние Дьюи.

А ведь были еще люди, никогда не видевшие и не знавшие Дьюи, которых его история растрогала до такой степени, что у них появилось настоятельное желание написать мне. Это началось почти сразу после опубликования книги. «Я никогда не писала авторам книг, но меня так тронула история Дьюи…» Или: «Дьюи был ангелом, спасибо, что вы подарили его миру».

Проходили месяц за месяцем, книга заняла верхнее место в списке национальных бестселлеров, и писем стало поступать еще больше, уже по дюжине в день. Через год у меня было уже больше трех тысяч писем – посланий по электронной почте и в почтовых конвертах – и почти все от людей, которые узнали о Дьюи из книги. Мне прислали в дар подушку, на которой крестиком был вышит портрет Дьюи с обложки книги. Бывший житель Спенсера, который давно переехал в другое место, но никогда не забывал родной город, заказал для библиотеки статуэтку Дьюи. (Я поняла, что магия Дьюи продолжает действовать, когда узнала, где расположена студия скульптора – город Дьюи, Аризона). Невозможно сосчитать, сколько рисунков, вышивок и вырезанных из дерева фигурок Дьюи прислали мне его поклонники. Дома я выделила для них целый шкаф, и он уже переполнен.

Один человек прислал двадцать долларов, чтобы я купила розы для Дьюи. Другой – пять долларов с просьбой засеять его могилку кошачьей мятой. Женщина из колл-центра в Айдахо рассказала, что, когда ей звонят из Айовы, она спрашивает о Дьюи, надеясь, что кто-то из звонивших знал его. Еще один человек прислал мне фото кружки с портретом Дьюи, в которую он бросает мелочь, сдачу после покупок. Накопленные деньги он жертвует на спасение животных.

Я читала все без исключения открытки, письма и электронные послания. Я хотела бы ответить каждому, но с таким потоком справиться невозможно, тем более что с тех пор я часто нахожусь в разъездах, встречаясь с поклонниками Дьюи. (Но заверяю вас, дорогие авторы писем, что я посеяла кошачью мяту на его могилке и возложила на нее розы, приобретенные на присланные деньги.) Чувства, выраженные в этих письмах, и то, что Дьюи продолжает положительно влиять на людей, тронули меня больше, чем это можно представить.

Один молодой человек, тяжело переживший развод с женой и крушение служебной карьеры, признался в своем письме, что жизнь Дьюи «открыла мне сердце».

Женщина, страдающая рассеянным склерозом, рассказала, что, прочитав книгу про Дьюи, спустилась на пол и поцеловала в мордочку собаку, жившую в ее групповом доме[1]Групповой дом – дом для совместного проживания тяжело больных стариков или «трудных подростков».. Потом она смогла улечься в постель только с посторонней помощью, но она была рада, что сделала это, потому что спустя неделю старый пес скончался.

У одного человека из Англии несколько лет назад умерла жена, оставив двух кошек, которых он возненавидел после ее кончины. И, только прочитав «Дьюи», он понял, что они помогли ему пережить тяжелую утрату. Без вынужденной заботы об этих кошках, писал он, скорее всего, до сих пор пребывал бы в «черной депрессии».

Очень характерным было письмо одной молодой женщины из Флориды. Незадолго до того, как она прочла «Дьюи», она порвала двухлетние невыносимые отношения с безнадежным алкоголиком, который лишил ее самоуважения и оставил в долгах, без права выкупа закладной. «Я чувствовала себя глупой, – писала она, – и главное, полной неудачницей. А потом прочла вашу книгу. И теперь с радостью сообщаю, – продолжала она, – что в понедельник снова вернусь в школу. Я решила заново построить свою жизнь. Это произошло не из-за вашей книги, просто она придала мне силу и решимость. А главное, она напомнила мне, что жизнь еще не кончена. Вот поэтому я благодарю Вас, Вики, и Дьюи… Я не верю в существование ангелов, но Дьюи очень к ним близок. Даже умерший, он продолжает благодаря вам изменять жизнь людей, как мою. Вам воистину повезло, что рядом с вами было такое необыкновенное существо, но вы это знаете и без меня. И я тоже считаю огромной удачей, что в моей жизни оказался Дьюи, хотя я никогда его не видела».

Разве можно было остаться равнодушной после такого письма? Так глубоко тронуть человека, помочь ему увидеть свет надежды – это дар, который я всегда буду ценить и лелеять. И этот дар передал мне Дьюи.

После публикации книги ко мне снова потянулись старые друзья и родственники, связь с которыми давно была утеряна. Я познакомилась и с новыми людьми, такими как соавтор, редакторы и литературный агент, ставшими моими верными друзьями. (Иллюстратором книжки про Дьюи для детей оказался художник по имени Стивен Джеймс – полный тезка моего любимого брата, умершего от рака в двадцать два года. Это снова магия Дьюи!) Я даже получила письмо от своего бывшего мужа. Он был красивым умным человеком, но вместе с тем тяжелым алкоголиком, причинившим мне – да и себе самому – множество бед и страданий. Хотя у нас с ним есть дочь, я ничего не знала о нем целых одиннадцать лет, пока он, прочитав книгу, не написал мне. Вот уже целых десять лет он ведет трезвый образ жизни, женился на своей первой школьной возлюбленной, и они счастливо живут в Аризоне. Он прислал мне фотографии, на которых выглядит просто замечательно. Впрочем, он всегда был красавцем. Он и его жена радостно улыбаются на фото. Он прислал мне футболку с надписью «Будь осторожна, а то я помещу тебя в свой рассказ!» – это одна из его шуток. За книгу он не обиделся, ведь все так и было. «Прости», – только и написал он, закончив письмо фразой: «Я тобой горжусь». И я тоже горжусь им.

Я получала письма от моих коллег-библиотекарей, от детей, выросших, как и я, на ферме, от земляков из Айовы, от других матерей-одиночек, от людей, чьи любимые тоже когда-то покончили жизнь самоубийством (как мой родной брат), и от моих сестер по несчастью, так же как я, переживших рак молочной железы. Мне писали женщины, которым, как и мне в 1970-х годах, произвели операцию по удалению матки без медицинской необходимости. В их числе оказалась женщина из Форт-Доджа, Айова, операцию которой делал тот же хирург и приблизительно в то же время, что и мне. «Эта операция едва меня не убила, – сказала она мне, когда я надписывала свою книгу. – Я целую неделю находилась в коме. Как и вам, она навсегда подорвала мое здоровье». Мы обнялись, и она заплакала. Я поняла, что порой приятно сознавать, что ты не одинока.

Община – вот как мы называем это чувство локтя. Община. Я очень верю в силу общины, и не важно, кого она объединяет: жителей города, приверженцев одной и той же религии или любителей кошек. Я считаю, что «Дьюи» повествует о простых и скромных жителях маленького городка, о том, что и в обыденной жизни существуют возможности для свершения добрых и общеполезных дел. И это – одна из причин ее воздействия на такое множество людей. Люди прониклись уважением к Спенсеру и его обитателям. Они полюбили наши кукурузные поля и своеобразную архитектуру города и оценили простую, тяжелую, не очень престижную работу на полях, нашу приверженность своим взглядам и любовь. (Доктор Коулграф, который дважды помогал мне во время удаления молочной железы, рассказал, как после двадцати лет уговоров ему удалось переманить из Калифорнии хирурга высокой квалификации. После моей книги у нее появилось желание поселиться в таком маленьком городке, как Спенсер.) Моральные принципы, выраженные в книге – «Найди свое место в жизни. Довольствуйся тем, что имеешь. Относись ко всем с добротой. Живи честно и порядочно. Думай не о материальных благах, а о любви. И тогда тебе не нужно будет ждать любви, она всегда будет с тобой», – преодолевают все границы. Я говорю и о границах между государствами. История Дьюи стала бестселлером в Англии, Португалии, Китае и Корее. Я получила приглашение из Турции. Один человек долго добирался из Милана только для того, чтобы увидеть город, где жил Дьюи. Люди со всего мира пишут о своем намерении посетить знаменитый Спенсер, Айова, и, что самое главное, они хранят эту книгу и передают ее молодому поколению как семейное наследие, потому что им хочется поделиться со своими детьми силой любви, какой дышат страницы этой книги.

Другими словами, они хотят, чтобы их дети тоже почувствовали на себе магию Дьюи Читателя Книг, особенного кота, которому каким-то чудесным образом удалось из стен маленькой библиотеки в Айове распространить свое обаяние на весь мир. И как я сказала в самом начале, все это происходит благодаря Дьюи. Без него не было бы и книги. Как написала одна женщина из Флориды, каждый читатель книги испытал на себе магию Дьюи, хотя сами никогда его не видели.

Значит, Дьюи живет! И хотя он умер, он живет в памяти людей как образец добра и справедливости. И, читая многочисленные письма, я поняла самое главное – он живет во всех других животных, которые, подобно ему, относятся к своему хозяину с преданной любовью и участием. Больше всего меня радует то, что 30 процентов этих писем пришли от мужчин, включая двух шерифов, обожающих кошек, и все они начинаются словами: «Уверен, вы никогда не получали таких писем от мужчин…» Не смущайтесь! Настоящие мужчины тоже любят кошек. И еще одно, очень важное признание во множестве писем: «Дьюи глубоко тронул меня, потому что напомнил моего собственного любимца».

Постепенно я осознала: Дьюи открыл, что люди по всему миру очень любят своих домашних животных. И что книга «Дьюи» подарила этим людям возможность рассказать об этой любви, они поняли, что нет ничего постыдного в том, чтобы сказать совершенно незнакомому человеку, хотя бы мне одной: «Я люблю своих кошек. Они для меня очень важны, они – мои друзья. Они изменили мою жизнь. И когда их не стало, я отчаянно по ним тосковал». Как написал один молодой человек, рассказав о своем ужасном состоянии после мучительного развода, когда две его кошки были для него единственным светлым пятном:

«Сначала я поражался: Господи, как я могу так сильно любить каких-то животных! Наверное, со мной не все в порядке. Я стеснялся самому себе признаться, что эти кошки так много для меня значат. Но потом я прочитал Вашу книгу и понял, что в такой сильной любви к животному нет ничего плохого и неестественного. Ваша книга оправдала мою бесконечную любовь к двум моим кошкам, позволила мне и дальше без оглядки извлекать радость из нашей взаимной привязанности, которая с годами становится все крепче.

Спасибо Вам».

Издавна люди реагируют на сообщение о глубокой привязанности человека к кошке восклицанием: «Это ужасно!» Но я горячо любила своего кота. И я не была единственной. Ничего подобного! Я думаю, что именно великодушие и любовь маленького сердечка Дьюи, его природное обаяние и приветливость и сделали его символом благотворной жизненной связи, какую ощущают со своими любимыми животными миллионы людей.

В «Девяти жизнях Дьюи» вы найдете девять рассказов о необыкновенных кошках и о людях, которые их любили. Три главы тем или иным образом касаются Спенсера, Айова, и тех подробностей жизни Дьюи, что не попали в первую книгу, – тогда я еще о них не знала. Другие шесть рассказов повествуют о людях, написавших мне после выхода книги о Дьюи. Эти люди хотели выразить свое восхищение Дьюи и поведать о любви к собственным животным, ничего не ожидая взамен.

Являются ли их истории самыми интересными из полученных мною трех тысяч? Не могу сказать. Чаще всего мое внимание привлекали две-три фразы:

«Мы забирали домой бездомных кошек, которые подвергались жестокому обращению, и выхаживали их…», «Он пережил нападение койота, удар лапой от медведя и прошел целых тридцать миль, чтобы вернуться ко мне после того, как одна мстительная женщина, желая мне насолить, увезла его в другое место…», «Никто и никогда не любил меня больше – даже мои родители и дочери, – чем мой Куки…».

Порой, когда мой соавтор и я звонили по указанным в письмах телефонам, нам приходилось услышать совершенно неожиданную историю об отношениях между людьми и кошками. Среди них были истории интересные и не очень, но в них рассказывалось о реальных людях и их животных. После «Дьюи» люди советовали мне написать о кошке, обнаруженной в диване, который был подарен группе «Гудвилл». О сгоревшей кошке, про которую рассказывали в местных новостях. Об одноглазой кошке с отрубленным ухом, которая всю жизнь прожила в пивном баре в Чикаго. Но я думала: «Зачем? Какая здесь связь с Дьюи? Истории интересные, но где тут любовь?» Уж если рассказывать какие-то другие истории, то они должны иметь ту же подоплеку, что в истории Дьюи: особые отношения и связи между кошкой и человеком. Я хотела писать о людях, чью жизнь изменила их любовь к кошке.

Люди в этой книге не считают себя героями. Они не совершили ничего такого, чтобы о них написали в утренних газетах или пригласили в программу «Сегодня». Это обыкновенные люди, которые ведут ничем не примечательный образ жизни и имеют дома обыкновенных животных. Не могу утверждать, что их истории самые занимательные или поучительные, но одно могу сказать определенно: мне нравится каждый человек, о котором я рассказываю в этой книге. Вместе со своими кошками все эти люди олицетворяют качества, которые воплощал в себе Дьюи: доброту, стойкость, трудолюбие и способность, какими бы ни были обстоятельства, оставаться верными себе и своим нравственным принципам. Поскольку живой отклик на историю Дьюи объяснялся сочувствием людей этим принципам или некоторым из них, то мне хотелось бы, чтобы и в характере рассказчиков своих историй о кошках тоже были подобные черты. И я думаю, что так оно и есть. Я горжусь тем, что познакомилась с ними.

Вряд ли вы одобрите все поступки героев моей книги. Говорю так, потому что и сама не все их одобряю. В частности, как бы я ни старалась, я просто не могу смириться с тем, что Мэри Нэн Эванс слишком поздно стерилизовала своих кошек. Другие хозяева позволяют своим кошкам выходить на улицу, хотя известно, что это подвергает животных, привыкших к домашней жизни, огромной опасности. Некоторых кошек слишком холят, нежат и укутывают, или очеловечивают. Я знаю, что это вызовет возражения. Ведь получала же я после моей первой книги возмущенные выговоры за то, что в последние годы жизни кормила Дьюи сэндвичами с ветчиной. Я любила кота всей душой, давала ему все, что было в моих силах; он прожил девятнадцать замечательных лет – девятнадцать! – и все равно люди упрекают меня, называют убийцей из-за того, что в конце его жизни, желая избавить его от страданий, от которых у меня сердце разрывалось, я позволила его усыпить.

Если что-то вызовет у вас суровое осуждение, не спешите его высказать, поразмыслите. Все герои этой книги глубоко и преданно любили своих животных. И каждый действовал ради блага своего животного, как он себе его представлял. И если они приняли решение, с которым вы не можете согласиться, то это не потому, что они плохие. Просто они другие, не такие, как вы. Я не изменила ни одной истории, ничего не приукрасила. Эта книга не «Кот Шептун» и не руководство об уходе за котятами. Это несколько историй о том, как живут реальные кошки и реальные люди.

И эта книжка вовсе не продолжение «Дьюи», я и не думала о каком-то продолжении. Существует только один «Дьюи» (книга), как есть только один Дьюи (мой любимый кот). Но историй о кошках – тысячи. На свете множество кошек, которые способны изменить человека, если им представится такая возможность. Они живут у людей, описанных в этой книге, и у миллионов других. Или ведут жизнь в очень тяжелых условиях: в приютах для бездомных животных, в кошачьих колониях, где царят жестокие нравы, или в одиночку пытаются выжить на страшном холоде, в надежде на помощь со стороны людей.

Из всего, что мне пришлось усвоить поучительного за последние двадцать лет, самое главное, пожалуй, следующее. Ангелы нисходят к людям в самом разном обличье. Любовь может появиться нежданно-негаданно и откуда угодно. Одно конкретное животное способно изменить вашу жизнь к лучшему. И не только вашу жизнь, но и жизнь целого города и, пусть немного, даже всего света.

И вам это тоже по силам.

librebook.me

Дьюи, Джон — WiKi

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Дьюи.

Джон Дью́и (англ. John Dewey; 20 октября 1859, Берлингтон, штат Вермонт — 1 июня 1952, Нью-Йорк) — американский философ и педагог, представитель философского направления прагматизм. Автор более 30 книг и 900 научных статей по философии, эстетике, социологии, педагогике и другим дисциплинам.

Во время Второй мировой войны Дьюи выступал против идеологии нацизма, в частности, против насилия над педагогикой в Третьем рейхе.

Как иногда утверждается, «философия Дьюи очень популярна в США, и 80 % американцев, знакомых с философией, считают Дьюи лучшим философом Америки своего времени»[6].

Биография

  Почтовая марка США 1968 года выпуска, посвящённая Джону Дьюи

Джон Дьюи родился 20 октября 1859 года в городе Берлингтоне, штат Вермонт, в семье табачного фабриканта Арчибальда Спрага Дьюи и матери Люсины Артемисии Рич Дьюи. Старший брат Джон трагически погиб 17 января 1859 года, а средний брат Дэвис (7.04.1858—13.12.1942) стал известным экономистом[7].

По окончании школы он начал учиться в Вермонтском университете по программе свободных искусств. С особой страстью занимался философией под руководством профессора Торея, который читал курс философии этики. После окончания университета Дьюи преподавал в 1879—1881 годах в частной средней школе в Ойл Сити (Пенсильвания), директором которой была его двоюродная сестра. Работая в школе, Джон продолжал интенсивные занятия философией. В 1881 году он направил свою первую статью «Метафизическое восприятие материализма» в «Журнал философии», вокруг которого группировалось философское общество Сент-Луиса. Статья была благосклонно принята, опубликована, а её автору рекомендовали продолжить философские изыскания. Это определило окончательный выбор Дьюи жизненного пути — он решил стать философом.

Окончил Вермонтский университет (1879). Был профессором Мичиганского, Чикагского и Колумбийского университетов (1904—1930). В 1919 году стал одним из основателей Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке. Стоял во главе «Лиги независимого политического действия». Во время Второй мировой войны Дьюи выступал против идеологии нацизма, в частности, против насилия над педагогикой в Третьем рейхе[8].

Научная и общественная деятельность

Дьюи развил новый вариант прагматизма — инструментализм, разработал прагматистскую методологию в области логики и теории познания[8].

Как пишет А. Якушев, Дьюи «отвергал идею первотолчка, считал поиски первопричины всего сущего бессмысленными. Центральное понятие в философии Дьюи — понятие опыта — всего того, что имеется в человеческом сознании, как врождённое, так и приобретённое»[6] (эмпиризм Дьюи).

По словам А. Якушева, «Цель философии по Дьюи — помочь человеку в потоке опыта двигаться по направлению к поставленной цели и достигать её»[6]. Согласно Дьюи, основная задача философии не в том, чтобы, «правильно используя опыт, добиваться единичных целей, а в том, чтобы с помощью философии преобразовать сам опыт, систематически совершенствовать опыт во всех сферах человеческой жизни»[6].

Три пути совершенствования опыта по Дьюи:

  • Социальная реконструкция.
  • Применение к опыту глубоко разработанных научных методов «высоких технологий».
  • Совершенствование мышления.

Социальная реконструкция — совершенствование самого общества — условие совершенствования опыта, поскольку значительная доля опыта накапливается внутри общества. Социальная реконструкция подразумевает:

  • Совершенствование отношений собственности, наделение собственностью как можно большего числа людей, акционирование собственности (в ответ на идеи марксизма).
  • Через совершенствование отношений собственности — приближение человека к итогам своего труда, сокращение паразитирующей прослойки, присваивающей результаты труда (крупные собственники, монополисты).
  • Более справедливое распределение материальных благ.
  • Борьба с бедностью, постоянная забота государства об улучшении благосостояния граждан.
  • Обеспечение прав человека, совершенствование демократического государства.

Основные проблемы морали и социальной философии Дьюи:

  • Существует плюрализм целей и благ (нет единственно возможного «высшего блага»).
  • Цели и блага не абстрактны, но конкретны.
  • Основные блага — здоровье, богатство, честь, доброе имя, дружба, высокая общественная оценка, образованность, умеренность, справедливость, доброжелательность.
  • Люди стремятся не к самим благам, а к размеру благ. Достижение блага — изменение в качестве опыта — следовательно, сам рост является главной моральной целью.
  • Моральные заповеди (не убий, не укради) не имеют абсолютного характера (например, на войне по отношению к врагу) и справедливы (не справедливы) в каждом конкретном случае.
  • Демократия — наиболее оптимальная форма человеческого общежития.
  • Цели должны соответствовать средствам, и наоборот, применение неблаговидных средств приведёт к качественному изменению целей (цели придут в соответствие со средствами).
  • Основной рычаг социальной реконструкции — применение научных методов и высоких технологий в образовании и морали.

Дьюи разработал теорию научного метода как инструмента успешной человеческой деятельности, достижения целей. Открытие, сделанное Дьюи при разработке теории научного метода и учении о проблематичной ситуации, состоит в том, что достоверное знание и правильное использование научного метода приводят к превращению проблематичной ситуации в решённую — ситуация приобретает иное качество — «следовательно, познание приводит к качественному изменению объекта познания — познание изменяет само существование предмета познания»[6].

С конца 1920-х Джон Дьюи принял участие в работе гуманистических обществ, возникших в США. Он был членом Первого гуманистического общества Нью-Йорка (основатель — доктор Чарльз Фрэнсис Поттер (Charles Francis Potter)), заседавшего по воскресеньям в Стэнвей-холле на 57-й улице Манхэттена. В 1933 г. он участвовал в создании Первого гуманистического манифеста — программного документа религиозного гуманизма, основная идея которого состояла в необходимости создания новой нетрадиционной гуманистической религии, направленной исключительно на мирские ценности[9]. Отвергая традиционные формы религии, Дьюи выдвигал на их место свою «натуралистическую», или «гуманистическую», религию.

Дьюи активно занимался правозащитной деятельностью, был членом Комитета в защиту рабочих-анархистов Сакко и Ванцетти, приговорённых к смертной казни. Когда в 1937 г. была создана комиссия по расследованию знаменитых московских процессов «врагов народа» (она была создана по требованию Л. Д. Троцкого, так как на этих процессах обвиняемые ссылались, что тот якобы склонял их к шпионажу и терроризму), эту комиссию возглавил Дьюи, несмотря на то, что ему уже было почти 80 лет и никакой симпатии к коммунистической идеологии он не испытывал (впрочем, Дьюи был левым либералом и организатором «Лиги за независимое политическое действие», объединявшей либералов и социалистов). Комиссия исследовала материалы процессов и нашла, что все обвинения, выдвигаемые против Троцкого и его сына Льва Седова, фальсифицированы, тем самым оправдав не только их, но и косвенно жертв самих процессов.

Участие Дж. Дьюи в упомянутых процессах повлияло на распространение его книг в Советской России. Если в 20-х годах XX в. (после приглашения наркомом просвещения А. В. Луначарским в качестве зарубежного советника по вопросам построения новой советской школы, последующего приёма Н. К. Крупской и т. д.) некоторые его книги издавались в СССР большими выпусками до 9 раз, то после упомянутых процессов книги Дьюи были изъяты из советских библиотек, а даже упоминание о нём крайне не приветствовалось. Книги Дьюи вновь стали доступны широкому российскому читателю только после 1991 г.

Педагогические идеи

Прагматизм в педагогике

Цель воспитания, по Дьюи, — воспитание личности, умеющей «приспособиться к различным ситуациям» в условиях свободного предпринимательства[10]. Д. Дьюи и его последователи (Э. Паркхерст, У. Килпатрик, Е. Коллингс и др.) полагали, что можно положительно повлиять на жизнь каждого человека, заботясь с детства о здоровье, отдыхе и карьере будущего семьянина и члена общества. Они рассматривали изучение специфики детства как путеводитель научной педагогики, предлагая сделать ребёнка предметом интенсивного воздействия многообразных факторов воспитания — экономических, научных, культурных, этических и пр.[11]

Экспериментальный метод у Д. Дьюи предполагал, что мы знаем только то и тогда, когда можем своей деятельностью произвести действительно изменения в вещах, которые подтвердят или опровергнут наши знания. Без этого знания остаются только догадками.

Важнейшим источником для педагогики как науки Д. Дьюи считал проверенный жизнью метод. В реформаторской педагогике Д. Дьюи выступил как наиболее яркий представитель философско-педагогического направления прагматизма с его трактовкой истинности как практической значимости: «истинно то, что полезно». Дьюи выступал за практическую направленность воспитания, предлагая решать его задачи посредством спонтанного развития ребёнка: «Ребёнок — это исходная точка, центр и конец всего. Надо иметь в виду его развитие, ибо лишь оно может служить мерилом воспитания».

Дьюи рассматривал воспитание как процесс накопления и реконструкции опыта с целью углубления его социального содержания[12].

Инструментальная педагогика

Накопление ребёнком личного опыта ведёт к воспитанию его личности. Исходя из этого, Д. Дьюи выдвинул идею создания «инструментальной» педагогики, строящейся на спонтанных интересах и личном опыте ребёнка. Согласно этой концепции обучение должно сводиться преимущественно к игровой и трудовой деятельности, где каждое действие ребёнка становится инструментом его познания, собственного его открытия, способом постижения истины. Такой путь познания представлялся прагматистам более соответствующим природе ребёнка, нежели привычное сообщение ему системы знаний. Конечным итогом обучения, по Д. Дьюи, должна была стать выработка навыков мышления, под которыми понималась способность в первую очередь к самообучению. Целями обучения выступали умение решать жизненные задачи, овладение творческими навыками, обогащение опыта, под которым понимались знания как таковые и знания о способах действия, а также воспитание вкуса к самообучению и самосовершенствованию[12].

Практическое осуществление замыслов Д. Дьюи

Воплощение замыслов Д. Дьюи в жизни осуществлялось в 1884—1916 тт. в разных школах. По его методике проводилась работа в опытной начальной школе при Чикагском университете, учреждённой в 1896 г., где обучались дети с 4 до 13 лет. В качестве основания для начала обучения с такого раннего возраста выдвигалось утверждение, что основа всей последующей школьной жизни закладывается в дошкольных учреждениях. Поэтому первые опыты Д. Дьюи были связаны с работой с маленькими детьми, которые с самого раннего возраста приучались делать всё самостоятельно, преимущественно в виде игры. Позже в школе опора делалась на трудовую деятельность — 11—13-летние мальчики и девочки пряли, ткали, шили, то есть учились «делать». Мышление при этом должно было «обслуживать» опыт каждого ребёнка. Оно становилось необходимым только при решении определённых жизненных задач, и учебная деятельность в таких условиях не требовала дополнительного понукания.

Система обучения в такой школе не была связана с понятием так называемого общественно полезного труда — в основе её лежали интересы отдельного ученика. Задачей школы была подготовка учащихся к самостоятельному решению возникающих задач, выработка умения приспосабливаться к среде. Воспитатель и учитель должны были лишь направлять деятельность учащихся в соответствии с их способностями. Воспитание, писал Д. Дьюи, должно опираться на независимое существование прирождённых способностей; задача воспитания состоит в их развитии, а не в их создании[12].

Организация работы в школе

На основе своего опыта работы в школе Д. Дьюи дополнил свою концепцию положениями о том, что школа обязана гибко откликаться на изменения в обществе и должна сама стать как бы обществом в миниатюре, она должна предоставлять детям наибольшие возможности для выработки общественного чувства сотрудничества и навыков взаимопомощи. Школа, представленная у Д. Дьюи как воспитывающая и обучающая среда, должна была выполнять следующие основные задачи: упрощать сложные явления жизни, предоставляя их детям в доступном виде; выбирать для изучения наиболее распространённые и важные моменты из опыта человечества; содействовать выравниванию общественных различий, создавая «единство мыслей и согласованность действий». Содержанием образования у прагматистов выступал приобретённый опыт ребёнка, обогащающийся в условиях обучающей среды.

Для учащихся способом приобретения опыта являлось решение различных деловых задач: изготовить макет, найти ответ на вопрос и т. д., а приобретение необходимых для этого знаний связывалось с интересами ребёнка, которые обеспечивают его внимание и деятельность. Д. Дьюи при этом допускал, что не всё жизненно важное может представлять для ребёнка интерес, в связи с этим у детей нужно развивать силу воли, воспитывать характер.

Противоречие между интересом и усилием устраняется, по мнению Д. Дьюи, знанием воспитателем возрастных особенностей детей. Д. Дьюи выделял три таких периода в школьной жизни. Первый период — с четырёх до восьми лет. Он характерен яркостью связей между впечатлением, представлением и действиями. Второй — от восьми до одиннадцати лет — период расширения сфер деятельности и заинтересованности в её итогах. Игра уже не занимает такое большое место в жизни ребёнка, как в первый период. На этом этапе выявляются связи между средствами и целями деятельности, появляется творчество. Третий период — от одиннадцати лет до окончания начального образования — очень важный в жизни ребёнка, потому что он связан с естественным ростом всех сущностных сил личности.

Школьное обучение, согласно Д. Дьюи, следует начинать с деятельности учащихся, имеющей общественное содержание и применение, и только позже подводить школьников к теоретическому осмыслению материала, к познанию природы вещей и способов их изготовления. Содержание обучения, таким образом, усваивается как побочный продукт в ходе исследования проблемной обучающей среды, организованной как логическая последовательность педагогических ситуаций. Подлинным образованием Д. Дьюи считал всё ценное, вынесенное и пережитое из конкретных ситуаций, из специально организованного опыта, из «делания». Единственным критерием педагогической ценности учебного предмета выступал только его вклад в «становление системы внутренней личностной ориентации»[12].

Критика педагогических идей Д. Дьюи

Идея прагматического образования Д. Дьюи и основанный на ней метод проектов У. Килпатрика подвергались серьёзной критике уже их современниками. Так, профессор Колумбийского университета в Нью-Йорке Уильям Бэгли (1874—1946), представитель так называемого «эссенциализма» — «сущностного» подхода к педагогике, — резко выступал против утилитаризма школьных программ и прагматических подходов к образованию. Рассматривая образование как «стабилизирующую силу», У. Бэгли требовал укрепления его исторически сложившихся функций. Школьное обучение должно быть, по его мнению, направлено на овладение учащимися основными навыками умственной деятельности, позволяющими продвигаться в знаниях вперёд, от чего отказалась собственно прагматическая педагогика. У. Бэгли один из первых в США стал также критиковать теорию врождённых способностей и основанную на ней практику исследования интеллекта ребёнка, поскольку считал, что тесты не могут полностью раскрыть возможности личности и в руках неподготовленных педагогов могут принести вред[12].

Призыв Дьюи обратить внимание на ребёнка в педагогическом процессе и строить обучение исходя только из интересов ребёнка в конечном счёте приводил к отказу от систематического обучения, к снижению роли научных знаний в воспитании детей[13].

Дьюианский концепт «роста-развития»  как диалектический метод плодотворен и необходим, но в качестве цели и результата  образования имеет ряд недостатков.[14] «Рост»  как  методология акцентирует обычно признаваемую, но недостаточно учитываемую проектную природу целеполагания, с ее невозможностью изначальной определенности  даже относительно материального объекта проекта. И  тем меньшая определенность возможна относительно человека как цели проекта, в частности, потому что сам человек меняется под влиянием целевой детерминации. Однако «рост»  как  цель и результат, акцентирующий незрелость, ведет к потере критериев, идеала и нормы зрелости. Но перспектива бесконечно разворачивающегося будущего характерна для  взгляда из детства, юности. 

Активизм как образовательная модель «узаконивается» пониманием Дьюи образования в модусе «высвобождающейся» в росте деятельности. Так игнорируются или даже оказываются исключены из горизонта философско-образовательного рассмотрения потребность обучающегося  в периодах покоя и потенциал  созерцания, связанного с  пассивностью.

А по причине преодоления Дьюи дуальности внешнего и внутреннего, индивида и общества,  «отделенной субъективности» (человека как субъекта) в пользу нерасчлененного единства  образовательной ситуации «роста» его усилиями, в частности,  была ослаблена старая образовательная идея  культивации внутреннего мира человека.[15]

Педагогические идеи Дьюи в России

В 1928 году Дьюи приехал в Советский Союз, чтобы помочь Наркомпросу в освоении «способа проектов», Надежда Константиновна Крупская принимала его в своём кабинете на Чистых прудах. Идеи прагматизма и метод проектов привлекали внимание педагогов многих стран, в том числе и России, и считались средством для построения школы нового типа. Профессор В. В. Кумарин пишет: «Луначарский, по совету Ильича, вместо „прусской модели“ ввёл американскую. Ленину очень хотелось, чтобы пролетарские детишки росли здоровыми, не витали в облаках „всестороннего развития личности“ (что такое „личность“ и сколько у неё сторон — кто знает, пусть поднимет руку), а как можно раньше распознавали своё призвание и не болтались в жизненной проруби как круглые отличники».

В начале 1930-х годов Сталин снова «восстановил в правах» железобетонные единые учебные планы и программы[16]. После 1937 г. Дьюи был «опознан» в СССР как пособник троцкизма (в связи со своей правозащитной деятельностью в комиссии по этому поводу), а его книги были изъяты из советских библиотек.

Концепция эстетического опыта Дж. Дьюи

Свою теорию эстетики Дж. Дьюи раскрывает через понятие опыта, определение которого можно встретить в фундаментальных работах автора, такие как «Опыт, природа и искусство» (1925) и «Искусство как опыт» (1934). В целом, опыт представляет собой синтез субъективного мира человека и внешней объективной реальности, включающий в себя не только повседневные практики и ритуальные действия, но и отражающий систему ценностей, формы отношения к окружающей реальности - среде (страх, желания, сомнения), которые конституируют человека как «живое существо».[17]

Автор выделяет три вида опыта: познавательный, моральный и эстетический, при этом последний трактуется как кульминационный момент интеграции энергии жизни и жизненных сил, наиболее сильное и интенсивное чувственное переживание, проходящее стадии от волнения до гармонии и обеспечивающее сообщение между живым организмом и средой, индивидом и миром. Однако эстетический опыт не должен сводиться только к чувственным переживаниям субъекта, так как это лишает его критерия проверки и связи с внешним миром. Эстетические ценности должны формироваться в процессе сенсорного обмена между живым существом (человеком) и окружающей средой и быть постоянно проверяемы в опыте.

Взаимодействие живого организма с его средой действия раскрывает источник всех форм сосуществования, содействия, напряженности и баланса, которые формируют ключевые элементы эстетического опыта и объединяются между собой понятием ритма, выступающего в качестве образца отношения живого существа к его среде. Эстетическая репрезентация этих ритмов составляет артистическую форму искусства.

Таким образом, только связь искусства с повседневностью и социальной реальностью гарантирует непрерывность эстетического опыта. При этом опыт, по Дж. Дьюи, определяется не просто непрерывностью жизненного потока, а серией ситуаций: «Утверждение, что индивидуумы живут в мире, означает конкретно, что они живут в серии ситуаций».[17]

Через постулирование непрерывности эстетического опыта автор подходит к критике фрагментации и крайнего индивидуализма в искусстве («купейности»), к которым вынуждены обращаться художники при определении эстетического опыта только как ситуационного материала своей творческой деятельности.[18] Предельный индивидуализм и идеализм эстетических категорий постулируют непримиримый дуализм искусства и жизни, который постулировала классическая эстетика в лице И. Канта и Ф. Шиллера в определении эстетических категорий вне рассмотрения общественной роли искусства как инструмента познания окружающей действительности и формирования личности в целом. Дж. Дьюи критически отмечает отсутствие социального подхода и реального применения эстетических категорий: трактовка идеализма возводит искусство на «чисто метафизический пьедестал», что противоречит реальным целям человека как части социума.[19]

Для Дж. Дьюи эстетика становится инструментом глобального освоения мира человеком, включающий в себя результат всей структуры опыта.[20]

Философия искусства как теория инструментализма

Дж. Дьюи в широком смысле определяет искусство как потенциальный опыт, реализация которого превосходит традиционные оппозиции между изящным и прикладным искусством, искусством и наукой.

Главной категорией инструментализма становится понятие опыта, в котором субъект и объект совместно координируют свое взаимодействие. Различные виды искусства выявляют свой инструментальный характер по отношению к различным целям:

  • Во-первых, искусство можно встретить в каждой практической деятельности человека: в движениях атлета, работе садовника, в ходе научного эксперимента или реализации политических реформ в той же мере, в которой мы традиционно рассматривали произведения изящного искусства.
  • Во-вторых, инструментальная теория проявляет себя в качестве ориентирующего механизма поиска ценностей, из множества которых формируется опыт человека.

Автор разграничивает опыт последовательностью фаз: инструментальной, финальной (окончательной) и потребительской:

  • Целенаправленная деятельность, опыт, реализованный ради достижения внешних целей (например, поход в магазин для приобретения продуктов) формирует инструментальную ступень.
  • Финальная стадия определяет действия, направленные на достижение собственного внутреннего наслаждения.
  • Потребительская стадия определяется как синтез инструментальной и финальной фазы в ощущении полноты результативности, которая репрезентируется в вербальной форме выражениями: «Я добился», «Я завершил» и т.д. Данная фаза концентрирует в себе всю полноту жизни, наполняя энергией для реализации целей и мотивации к новым действиям. Некоторые потребительские опыты характеризуют повышенную осознанность качеств объекта, который становится эстетическим при особом инструментальном значении факторов, превышающих наш привычный порог восприятия.

Искусство возникает при производстве потребительской стадии дальнейших опытов, значимых не только для единичного субъекта, но и для всех людей, сочетая в себе качества действия и его результата. Более того, Дж. Дьюи рассматривает эстетическое воспитание через утилитарный принцип, сводя его к формированию практических навыков и способности делать практичные вещи, объекты, применимые в социальной реальности.[17]

Таким образом, по мнению исследователя, любую результативную деятельность потенциально можно отнести к искусству.[20] Однако Дж. Дьюи подчеркивает, что далеко не каждая деятельность действительно реализует данный потенциал, тем самым не совершается полная эстетизация всех действий.

В своей работе «Искусство как опыт» автор дает общее определение цели философии искусства: «Постоянно объединять произведения искусства как рафинированные интенсивные формы опыта и повседневные события, поступки, страдания, универсально признанные в качестве составляющих опыта».[20] Эстетические исследования направлены на практическое решение конкретной задачи и проблемы, а не воспроизведение предшествующей реальности с отсылкой на авторитеты. При этом эстетические категории, имеющие эмпирическую природу, подлежат непрерывному пересмотру и критике.

Таким образом, мы можем рассматривать философию искусства как механизм социальной и культурной критики. Постоянное критическое исследование способно преодолеть разрыв между искусством и повседневностью в общественной среде без их полного синтеза.

Продукт искусства и произведение искусства

В своих работах Дж. Дьюи проводит фундаментальное различие между понятиями продукта и произведения искусства.[17] Для него продукт искусства определяется как конечный результат целенаправленной и утилитарной эстетической деятельности (примерами продукта искусства могут быть картина, скульптура, храм, поэма,- то, что имеет свое уникальное отражение на окружающую действительность и посредством которых публика способна приобщиться к опыту, реконструирующему деятельность художника). Напротив, произведение искусства раскрывает себя как процесс взаимодействия между индивидом-творцом и способом производительной деятельности (материальным или интеллектуальным), реализующийся в особой специальной среде. Таким образом, произведение искусства возникает при взаимодействии человека с продуктом, в результате которого формируется опыт, вызывающий удовлетворение своими освобождающими и упорядочивающими свойствами, формируя единственный способ коммуникации между людьми в ситуации социального неравенства.

При этом связующим звеном, обеспечивающим глобальную коммуникацию различных процессов опыта, является выразительный объект (значимый момент эмоциональной реакции на ситуацию). Через выразительный объект художник и публика сталкиваются друг с другом, с материальной и умственной средой и их культурой в целом, порождая трансформацию социальной действительности.[20]

Таким образом, философия искусства не может быть понята вне анализа конкретных исторических и социальных условий ее реализации. Эстетический опыт, являясь продуктом взаимодействия между живым организмом и его средой обитания, представляет собой живительную силу. Задачей философии становится объяснение данного процесса.

Влияние и последующая критика

Концепция эстетического опыта оказало колоссальное влияние на дальнейшее развитие эстетики и теории искусства. Например, Ричард Рорти в своей работе «Философия и зеркало природы» (1979) определял Дж. Дьюи как наиболее значительного «постфундаментального» философа XX в.[21]

Барбара Хернстейн Смит в исследовании «Относительность ценности. Альтернативные перспективы критической теории» (1988) представила критику аксиологического критерия искусства и эстетических теорий, используя аргументацию Дж. Дьюи.[19]

Ричард Шустерман в трактате «Эстетика прагматизма: живая красота, переосмысление искусства» (1992) раскрыл применимость идей теории эстетического опыта Дж. Дьюи к современным явлениям популярного искусства, такие как рэп и т.д.[18]

Идеи Дж. Дьюи, развивать которые продолжили его последователи, легли в основу современной американской эстетики и позитивизма (натуралистическая или контекстуалистская эстетика). Именно в прагматизме большинство исследователей увидели инструмент преодоления кризисных явлений в философии, способного вырваться из строгой академической среды и найти реальную практическую применимость в действительности.

Библиография

  • Дьюи Дж. Либерализм и социальные действия
  • Дьюи Дж. Моё педагогическое кредо, 1897
  • Дьюи Дж. Психология и педагогика мышления / Пер. с англ. Н. М. Никольской; Под ред. (и с предисл.) Н. Д. Виноградова. — М.: Мир, 1915.- С.202.
  • Дьюи Дж. Введение в философию воспитания. — Москва, 1921.
  • Дьюи Дж. Школы будущего. — Москва, 1922.
  • Дьюи Дж. Статьи по теме Школа и общество
  • Дьюи Дж. Школа и ребёнок / 2-е изд. — М.—Пг., 1923.
  • Дьюи Дж. Школа и общество. — Москва, 1925.
  • Дьюи Дж. Впечатления о Советской России ч.1, ч.2
  • Дьюи Дж. Демократия и образование / Пер. с англ. — Москва: Педагогика-пресс, 2000.
  • Дьюи Дж. Реконструкция в философии / Пер. с англ. М. Занадворов, М. Шиков. — М.: Логос, 2001.
  • Дьюи Дж. Реконструкция в философии; Проблемы человека / Пер. с англ., послесл. и примеч. Л. Е. Павловой. — М.: Республика, 2003.
  • Дьюи Дж. Общество и его проблемы / Пер. с англ. И. И. Мюрберг, А. Б. Толстова, Е. Н. Косиловой. — М.: Идея-Пресс, 2002.
  • Дьюи Дж. От ребёнка — к миру, от мира — к ребёнку (Сб. статей). — М.: Карапуз, 2009. — 352 с. ISBN 978-5-8403-1539-2. Составитель и вступит. статья Г. Б. Корнетова.
  • Дьюи Дж. Философские труды/ Издание подготовлено Б. А. Шарвадзе, Тбилиси, 2009
  • Дьюи Дж. Реконструкция в философии.
  • Дьюи Дж. Человеческая природа и поведение.
  • Дьюи Дж. Опыт и природа.
  • Дьюи Дж. Поиски уверенности.
  • Дьюи Дж. Теория оценки.
  • Дьюи Дж. Понятие рефлекторной дуги в психологии. // Интеракционизм в американской социологии и социальной психологии первой половины XX века: Сб. переводов. / РАН. ИНИОН. Центр социал. научн.-информ. исследований. Отд. социологии и социал. психологии; Сост. и переводчик В.Г. Николаев. Отв. ред. Д.В. Ефременко. - М., 2010. - Сер.: Теория и история социологии) - с. 70-83.
  • Дьюи Дж. Обычай и привычка. // Интеракционизм в американской социологии и социальной психологии первой половины XX века: Сб. переводов. / РАН. ИНИОН. Центр социал. научн.-информ. исследований. Отд. социологии и социал. психологии; Сост. и переводчик В.Г. Николаев. Отв. ред. Д.В. Ефременко. - М., 2010. - Сер.: Теория и история социологии) - с. 84-97.
  • J. Dewey. Art as experience. — Library of Congress Catalog. — New York, USA: First Perigee Painting, 1980. — 355 с. — ISBN 399-50025-1.

Примечания

  1. ↑ 1 2 Немецкая национальная библиотека, Берлинская государственная библиотека, Баварская государственная библиотека и др. Record #118525069 // Общий нормативный контроль (GND) — 2012—2016.
  2. ↑ 1 2 data.bnf.fr: платформа открытых данных — 2011.
  3. ↑ John Dewey — 1834.
  4. ↑ 1 2 Дьюи Джон // Большая советская энциклопедия: [в 30 т.] / под ред. А. М. Прохоров — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1969.
  5. ↑ SNAC
  6. ↑ 1 2 3 4 5 Американский прагматизм. Новаторство философии Джона Дьюи//Якушев А.В. Философия (конспект лекций). — М.: Приор-издат, 2004. — 224 с. ISBN 5-9512-0192-6
  7. ↑ Рогачева Е.Ю. Воспитание детей в семье Джона Дьюи / Историко-педагогический журнал, №2. — 2013. — С. 81-97.
  8. ↑ 1 2 Дьюи, Джон — статья из Большой советской энциклопедии. 
  9. ↑ Чёрный Ю. Ю. Современный гуманизм. Аналитический обзор. Часть 2. Архивировано 5 ноября 2008 года.
  10. ↑ Дьюи, Джон // Педагогический энциклопедический словарь / Под ред. Б. М. Бим-Бада. — М., 2003. — С. 356.
  11. ↑ Джуринский А. Н. История зурубежной педагогики: Учебное пособие. — М., 1998.
  12. ↑ 1 2 3 4 5 История педагогики и образования. От зарождения воспитания в первобытном обществе до конца XX в.: Учебное пособие для педагогических учебных заведений/ Под ред. А. И. Пискунова. — М., 2001.
  13. ↑ Константинов Н. А., Медынский Е. Н., Шабаева М. Ф. История педагогики. — М., 1982.
  14. ↑ Кожевникова М. Н. Концепт "Роста-развития" у Дьюи как метод и результат (рус.) // Философия образования. — 2013. — № 5. — С. 127-136. — ISSN 1811-0916.
  15. ↑ Кожевникова М. Н. Концепт "Роста-развития" у Дьюи как метод и результат (рус.) // Философия образования. — 2013. — № 5. — С. 127-136. — ISSN 1811-0916.
  16. ↑ Джон Дьюи. Школы будущего. Проверено 21 марта 2013. Архивировано 21 марта 2013 года.
  17. ↑ 1 2 3 4 Эстетика прагматизма (пер.Н.Б. Маньковской). Институт философии РАН.
  18. ↑ 1 2 Р. Шустерман. Прагматическая эстетика: живая красота, переосмысление искусства / пер. с англ. М. Кукарцевой, Н. Соколовой, В. Волкова; науч.ред. М. Кукарцевой, А. Мегилла; вступит.статься В. Савчук. — Москва: Канон+, 2012. — 408 с. — ISBN 978-5-88373243-9.
  19. ↑ 1 2 Smith B.H. Contingencies of Value: Alternative Perspectives for Critical Theory. — 1988. — Harvard, 1988.
  20. ↑ 1 2 3 4 J. Dewey. Art as experience. — Library of Congress Catalog. — New York, USA: First Perigee Painting, 1980. — 355 с. — ISBN 399-50025-1.
  21. ↑ Р. Рорти. Философия и зеркало природы / науч. редактор В.В. Целищев. — Новосибирск: Издательство Новосибирского университета, 1997. — 294 с. — ISBN 5-7615-0404-9.

Литература

  • Дьюи Дж. (о нём) В библиотеке Центра гуманитарных технологий
  • Гуреева А. В. Критический анализ прагматической эстетики Д. Дьюи. — Москва: Изд-во МГУ, 1983.
  • Кожевникова М. Н. Концепт "Роста-развития" у Дьюи как метод и результат // Философия образования. 2013, № 5. С. 127-136.
  • Источники ошибочных / ложных мнений по Джону Дьюи
  • Кроссер П. Нигилизм Дж. Дьюи / Пер. с англ. — Москва, 1958.
  • Рогачёва Е. Ю. Педагогика Джона Дьюи в XX веке: кросс-культурный контекст: монография / М-во образования и науки Рос. Федерации, Междунар. акад. наук пед. образования (МАНПО), Владимир. гос. пед. ун-т. — Владимир: Владимир. гос. пед. ун-т, 2005.
  • Рорти. Р. Философия и зеркало природы / науч. редактор В.В. Целищев. — Новосибирск: Издательство Новосибирского университета, 1997. 
  • Шарвадзе Б. А. Жизнь и философия Джона Дьюи. — Тбилиси: изд. авт., 1995.
  • Шарвадзе Б. А. Философия Джона Дьюи. В книге Шарвадзе Б. А. — Историко-философские труды, Тбилиси , 2009.
  • Шарвадзе Б. А. Философия Джона Дьюи. — Тбилиси: Центр культурных связей Грузии «Кавказский дом», Cop. 1998.
  • Шустерман. Р. Прагматическая эстетика: живая красота, переосмысление искусства / пер. с англ. М. Кукарцевой, Н. Соколовой, В. Волкова; науч.ред. М. Кукарцевой, А. Мегилла; вступит.статься В. Савчук. — Москва: Канон+, 2012. — 408 с. — ISBN 978-5-88373243-9.
  • Эймс Р. Т. Диалог между конфуцианством и прагматизмом Дж. Дьюи // Сравнительная философия: Моральная философия в контексте многообразия культур. М., 2004. С.86-104.
  • Alexadner T.M. John Dewey’s Theory of Art, Experience and Nature: The Horizons of Feeling. N.Y., 1987.
  • Bardsley M.C. Aesthetics: Problems in the Philosophy of Criticism. N.Y., 1958.
  • Berleant A. Art and Engagement, Philadelphia: Temple. University Press, 1991.
  • Bernstein R.J. J. Dewey. N.Y., 1967.
  • Buettner S. John Dewey and the Visual Arts in America // The Journal of Aesthetics and Art Criticism. 1975. Vol. 33; Dewey J. Art and Experience. N.Y., 1934; Idem. Experience and Nature. N.Y., 1925.
  • Claparede Ed. La pedagogic de J. Dewey. Nchat.—P., 1913.
  • Deledalle G. L’idee d’experience dans la philosophie de J. Dewey. [P., 1966].
  • Geiger G.R. J. Dewey in perspective. N.Y., 1958.
  • Haskins C. Dewey’s «Art as Experience»: The Tension Between Aesthetics and Aestheticism // Transactions of the Charles S. Pierce Society,Vol. XXVIII. №2; 1992.
  • Margolis J. Art and Philosophy. Atlantic. Highlands, N.J.: Humanities Press, 1980.
  • Pepper S.C. The Basis of Criticism in the Arts. Cambridge, Massachusetts: HarvardUniversity Press, 1945.
  • Rippe F. Die Padagogik J. Deweys…, [s. 1.], 1934.
  • Schilpp P.A. The philosophy of J. Dewey. Evanston—Chi., 1939.
  • Smith M. J. Dewey and moral education. Wash., 1939.
  • Somjee A.Н. The political theory of J. Dewey, N. Y., [1968].
  • Thomas M.H. J. Dewey. A centennial bibliography. Chi., 1962.

ru-wiki.org

Дьюи, Джон - это... Что такое Дьюи, Джон?

Джон Дьюи (англ. John Dewey; 20 октября 1859, Бёрлингтон, штат Вермонт — 1 июня 1952, Нью-Йорк) — американский философ и педагог, представитель философского направления прагматизм. Автор более 30 книг и 900 научных статей по философии, социологии, педагогике и др. дисциплинам.

Свидетельством международного признания Дж. Дьюи стало известное решение ЮНЕСКО (1988), касающееся всего четырёх педагогов, определивших способ педагогического мышления в ХХ веке. Это — Джон Дьюи, Георг Кершенштейнер, Мария Монтессори и Антон Макаренко[1].

Как иногда утверждается, «философия Дьюи очень популярна в США, и 80 % американцев, знакомых с философией, считают Дьюи лучшим философом Америки своего времени»[2].

Биография

Марка

Окончил Вермонтский университет (1879). Был профессором Мичиганского, Чикагского и Колумбийского университетов (1904—1930). В 1919 году стал одним из основателей Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке. Стоял во главе «Лиги независимого политического действия». Во время Второй мировой войны Дьюи выступал против идеологии фашизма, в частности против нацистского насилия над педагогикой.[3]

Научная и общественная деятельность

Дьюи развил новый вариант прагматизма — инструментализм, разработал прагматистскую методологию в области логики и теории познания.[3]

Как пишет А. Якушев, Дьюи «отвергал идею первотолчка, считал поиски первопричины всего сущего бессмысленными. Центральное понятие в философии Дьюи — понятие опыта — всего того, что имеется в человеческом сознании, как врождённое, так и приобретённое»[2] (эмпиризм Дьюи).

По словам А. Якушева, «Цель философии по Дьюи — помочь человеку в потоке опыта двигаться по направлению к поставленной цели и достигать её»[2]. Согласно Дьюи, основная задача философии не в том, чтобы, «правильно используя опыт, добиваться единичных целей, а в том, чтобы с помощью философии преобразовать сам опыт, систематически совершенствовать опыт во всех сферах человеческой жизни»[2].

Три пути совершенствования опыта по Дьюи:

  1. Социальная реконструкция.
  2. Применение к опыту глубоко разработанных научных методов «высоких технологий».
  3. Совершенствование мышления.

Социальная реконструкция — совершенствование самого общества — условие совершенствования опыта, поскольку значительная доля опыта накапливается внутри общества. Социальная реконструкция подразумевает:

  1. Совершенствование отношений собственности, наделение собственностью как можно большего числа людей, акционирование собственности (в ответ на идеи марксизма).
  2. Через совершенствование отношений собственности — приближение человека к итогам своего труда, сокращение паразитирующей прослойки, присваивающей результаты труда (крупные собственники, монополисты).
  3. Более справедливое распределение материальных благ.
  4. Борьба с бедностью, постоянная забота государства об улучшении благосостояния граждан.
  5. Обеспечение прав человека, совершенствование демократического государства.

Основные проблемы морали и социальной философии Дьюи:

  1. Существует плюрализм целей и благ (нет единственно возможного «высшего блага»).
  2. Цели и блага не абстрактны, но конкретны.
  3. Основные блага — здоровье, богатство, честь, доброе имя, дружба, высокая общественная оценка, образованность, умеренность, справедливость, доброжелательность.
  4. Люди стремятся не к самим благам, а к размеру благ. Достижение блага — изменение в качестве опыта — следовательно, сам рост является главной моральной целью.
  5. Моральные заповеди (не убий, не укради) не имеют абсолютного характера (например, на войне по отношению к врагу) и справедливы (не справедливы) в каждом конкретном случае.
  6. Демократия — наиболее оптимальная форма человеческого общежития.
  7. Цели должны соответствовать средствам, и наоборот, применение неблаговидных средств приведёт к качественному изменению целей (цели придут в соответствие со средствами).
  8. Основной рычаг социальной реконструкции — применение научных методов и высоких технологий в образовании и морали.

Дьюи разработал теорию научного метода как инструмента успешной человеческой деятельности, достижения целей. Открытие, сделанное Дьюи при разработке теории научного метода и учении о проблематичной ситуации, состоит в том, что достоверное знание и правильное использование научного метода приводят к превращению проблематичной ситуации в решённую — ситуация приобретает иное качество — «следовательно, познание приводит к качественному изменению объекта познания — познание изменяет само существование предмета познания»[2].

С конца 1920-х Джон Дьюи принял участие в работе гуманистических обществ, возникших в США. Он был членом Первого гуманистического общества Нью-Йорка (основатель — доктор Чарльз Фрэнсис Поттер (Charles Francis Potter)), заседавшего по воскресеньям в Стэнвей-холле на 57-й улице Манхэттена. В 1933 г. он участвовал в создании Первого гуманистического манифеста — программного документа религиозного гуманизма, основная идея которого состояла в необходимости создания новой нетрадиционной гуманистической религии, направленной исключительно на мирские ценности.[4] Отвергая традиционные формы религии, Дьюи выдвигал на их место свою «натуралистическую», или «гуманистическую», религию.

Дьюи активно занимался правозащитной деятельностью, был членом Комитета в защиту рабочих-анархистов Сакко и Ванцетти, приговорённых к смертной казни. Когда в 1937 г. была создана комиссия по расследованию знаменитых московских процессов «врагов народа» (она была создана по требованию Л. Д. Троцкого, так как на этих процессах обвиняемые ссылались, что тот якобы склонял их к шпионажу и терроризму), эту комиссию возглавил Дьюи, несмотря на то, что ему уже было почти 80 лет и никакой симпатии к коммунистической идеологии он не испытывал (впрочем, Дьюи был левым либералом и организатором «Лиги за независимое политическое действие», объединявшей либералов и социалистов). Комиссия исследовала материалы процессов и нашла, что все обвинения, выдвигаемые против Троцкого и его сына Льва Седова, фальсифицированы, тем самым оправдав не только их, но и косвенно жертв самих процессов.

Участие Дж. Дьюи в упомянутых процессах повлияло на распространение его книг в Советской России. Если в 20-х годах ХХ в. (после приглашения наркомом просвещения А. В. Луначарским в качестве зарубежного советника по вопросам построения новой советской школы, последующего приёма Н. К. Крупской и т. д.) некоторые его книги издавались в СССР большими выпусками до 9 раз, то после упомянутых процессов книги Дьюи были изъяты из советских библиотек, а даже упоминание о нём крайне не приветствовалось. Книги Дьюи вновь стали доступны широкому российскому читателю только после 1991 г.

Педагогические идеи

Прагматизм в педагогике. Цель воспитания, по Дьюи — воспитание личности, умеющей «приспособиться к различным ситуациям» в условиях свободного предпринимательства.[5] Д. Дьюи и его последователи (Э. Паркхерст, У. Килпатрик, Е. Коллингс и др.) полагали, что можно положительно повлиять на жизнь каждого человека, заботясь с детства о здоровье, отдыхе и карьере будущего семьянина и члена общества. Они рассматривали изучение специфики детства как путеводитель научной педагогики, предлагая сделать ребёнка предметом интенсивного воздействия многообразных факторов воспитания — экономических, научных, культурных, этических и пр.[6] Экспериментальный метод у Д. Дьюи предполагал, что мы знаем только то и тогда, когда можем своей деятельностью произвести действительно изменения в вещах, которые подтвердят или оп­ровергнут наши знания. Без этого знания остаются только догадками. Важнейшим источником для педагогики как науки Д. Дьюи считал проверенный жизнью метод. В реформаторской педагогике Д. Дьюи выступил как наиболее яркий представитель философско-педагогического направления прагматизма с его трактовкой истинности как практической значимости: «истинно то, что полезно». Дьюи выступал за практическую направленность воспитания, предлагая решать его задачи посредством спонтанного развития ребёнка: «Ребёнок — это исходная точка, центр и конец всего. Надо иметь в виду его развитие, ибо лишь оно может служить мерилом воспитания». Д. Дьюи рассматривал воспитание как процесс накопления и реконструкции опыта с целью углубления его социального содержания.[7]

Инструментальная педагогика. Накопление ребёнком личного опыта ведёт к воспитанию его личности. Исходя из этого, Д. Дьюи выдвинул идею создания «инструментальной» педагогики, строящейся на спонтанных интересах и личном опыте ребёнка. Согласно этой концепции обучение должно сводиться преимущественно к игровой и трудовой деятельности, где каждое действие ребёнка становится инструментом его познания, собственного его открытия, способом постижения истины. Такой путь познания представлялся прагматистам более соответствующим природе ребёнка, нежели привычное сообщение ему системы знаний. Конечным итогом обучения, по Д. Дьюи, должна была стать выработка навыков мышления, под которыми понималась способность в первую очередь к самообучению. Целями обучения выступали умение решать жизненные задачи, овладение творческими навыками, обогащение опыта, под которым понимались знания как таковые и знания о способах действия, а также воспитание вкуса к самообучению и самосовершенствованию.[7]

Практическое осуществление замыслов Д. Дьюи. Воплощение замыслов Д. Дьюи в жизни осуществлялась в 1884—1916 тт. в разных школах. По его методике проводилась работа в опытной начальной школе при Чикагском универ­ситете, учреждённой в 1896 г., где обучались дети с 4 до 13 лет. В качестве основания для начала обучения с такого раннего возраста выдвигалось утверждение, что основа всей последующей школьной жизни закладывается в дошкольных учреждениях. Поэтому первые опыты Д. Дьюи были связаны с работой с маленькими детьми, которые с самого раннего возраста приучались делать всё самостоятель­но, преимущественно в виде игры. Позже в школе опора делалась на трудовую деятельность — 11—13-летние мальчики и девочки пряли, ткали, шили, то есть учились «делать». Мышле­ние при этом должно было «обслуживать» опыт каждого ре­бёнка. Оно становилось необходимым только при решении определённых жизненных задач, и учебная деятельность в та­ких условиях не требовала дополнительного понукания. Система обучения в такой школе не была связана с понятием так называемого общественно полезного труда — в основе её лежали интересы отдельного ученика. Задачей школы была подготовка учащихся к самостоятельному решению возника­ющих задач, выработка умения приспосабливаться к среде. Воспитатель и учитель должны были лишь направлять дея­тельность учащихся в соответствии с их способностями. Воспитание, писал Д. Дьюи, должно опираться на независимое существование прирождённых способностей; задача воспитания состоит в их развитии, а не в их создании.[7]

Организация работы в школе. На основе своего опыта работы в школе Д. Дьюи дополнил свою концепцию положениями о том, что школа обязана гибко откликаться на изменения в обще­стве и должна сама стать как бы обществом в миниатюре, она должна предоставлять детям наибольшие возможнос­ти для выработки общественного чувства сотрудничества и навыков взаимопомощи. Школа, представленная у Д. Дьюи как воспитывающая и обучающая среда, должна была выполнять следующие основные задачи: упрощать сложные явления жизни, предостав­ляя их детям в доступном виде; выбирать для изучения наиболее распространённые и важные моменты из опыта человечества; содействовать выравниванию общественных различий, создавая «единство мыслей и согласованность действий». Содержа­нием образования у прагматистов выступал приобретённый опыт ребёнка, обогащающийся в условиях обучающей среды. Для учащихся способом приобретения опыта являлось решение различных деловых задач: изготовить макет, найти ответ на вопрос и т. д., а приобретение необходимых для этого знаний связывалось с интересами ребёнка, которые обеспечивают его внимание и деятельность. Д. Дьюи при этом допускал, что не всё жизненно важное может представ­лять для ребёнка интерес, в связи с этим у детей нужно раз­вивать силу воли, воспитывать характер. Противоречие между интересом и усилием устраняется, по мнению Д. Дьюи, знанием воспитателем возрастных осо­бенностей детей. Д. Дьюи выделял три таких периода в школьной жизни. Первый период — с четырёх до восьми лет. Он характерен яркостью связей между впечатлением, представ­лением и действиями. Второй — от восьми до одиннадцати лет — период расширения сфер деятельности и заинтересованности в её итогах. Игра уже не занимает такое боль­шое место в жизни ребёнка, как в первый период. На этом этапе выявляются связи между средствами и целями деятельности, появляется творчество. Третий период — от одиннадцати лет до окончания начального образования — очень важный в жизни ребёнка, потому что он связан с естественным ростом всех сущностных сил личности. Школьное обучение, согласно Д. Дьюи, следует начинать с деятельности учащихся, имеющей общественное содержание и применение, и только позже подводить школьников к теоретическому осмыслению материала, к познанию природы вещей и способов их изготовления. Содержание обучения, таким образом, усваивается как побочный продукт в ходе исследования проблемной обучающей среды, организованной как логическая последовательность педагогических ситуаций. Подлинным образованием Д. Дьюи считал всё ценное, вынесенное и пережитое из конкретных ситуаций, из специально организованного опыта, из «делания». Единственным критерием педагогической ценности учебного предмета выступал только его вклад в «становление системы внутренней личностной ориентации».[7]

Критика педагогических идей Д. Дьюи. Идея прагматического образования Д. Дьюи и основанный на ней метод проектов У. Килпатрика подвергались серьёзной критике уже их современниками. Так, профессор Колумбийского университета в Нью-Йорке Уильям Бэгли (1874—1946), представитель так называемого «эссенциализма» — «сущностного» подхода к педагогике, — резко выступал против утилитаризма школьных программ и прагматических подходов к образованию. Рассматривая образование как «стабилизирующую силу», У. Бэгли требовал укрепления его исторически сложившихся функций. Школьное обучение должно быть, по его мнению, направлено на овладение учащимися основными навыками умственной деятельности, позволяющими продвигаться в знаниях вперёд, от чего отказалась собственно прагматическая педагогика. У. Бэгли один из первых в США стал также критиковать теорию врождённых способностей и основанную на ней практику исследования интеллекта ребёнка, поскольку считал, что тесты не могут полностью раскрыть возможности личности и в руках неподготовленных педагогов могут принести вред.[7]

Призыв Дьюи обратить внимание на ребёнка в педагогическом процессе и строить обучение исходя только из интересов ребёнка в конечном счёте приводил к отказу от систематического обучения, к снижению роли научных знаний в воспитании детей.[8]

Педагогические идеи Дьюи в России. В 1928 г. Дьюи приехал в Советский Союз, чтобы помочь Наркомпросу в освоении «способа проектов», Надежда Константиновна Крупская принимала его в своём кабинете на Чистых прудах. Идеи прагматизма и метод проектов привлекали внимание педагогов многих стран, в том числе и России, и считались средством для построения школы нового типа. Профессор В. В. Кумарин пишет: «Луначарский, по совету Ильича, вместо „прусской модели“ ввёл американскую. Ленину очень хотелось, чтобы пролетарские детишки росли здоровыми, не витали в облаках „всестороннего развития личности“ (что такое „личность“ и сколько у неё сторон — кто знает, пусть поднимет руку), а как можно раньше распознавали своё призвание и не болтались в жизненной проруби как круглые отличники». В начале 30-х годов Сталин, который очень любил простые решения, снова «восстановил в правах» железобетонные единые учебные планы и программы.[1]. После 1937 г. Дьюи был «опознан» в СССР как пособник троцкизма (в связи со своей правозащитной деятельностью в комиссии по этому поводу), а его книги были изъяты из советских библиотек.

Библиография

Джон Дьюи родился 20 октября 1859 года в городе Берлингтоне, в небольшом северном штате Вермонт, в семье табачного фабриканта. По окончании школы он начал учиться в Вермонтском университете по программе свободных искусств. С особой страстью занимался философией под руководством профессора Торея, который читал курс философии этики. После окончания университета Дьюи преподавал в 1879-1881 годах в частной средней школе в Ойл Сити (Пенсильвания), директором которой была его двоюродная сестра. Работая в школе, Джон продолжал интенсивные занятия философией. В 1881 году он направил свою первую статью "Метафизическое восприятие материализма" в "Журнале философии", вокруг которого группировалось философское общество Сент-Луиса. Статья была благосклонно принята, опубликована, а ее автору рекомендовали продолжить философские изыскания. Это определило окончательный выбор Дьюи жизненного пути - он решил стать философом.

Публикации Джона Дьюи на русском языке

  • В библиотеке РГИУ
  • Либерализм и социальные действия
  • Моё педагогическое кредо, 1897
  • Дьюи Дж. Психология и педагогика мышления / Пер. с англ. Н. М. Никольской; Под ред. [и с предисл.] Н. Д. Виноградова. — Москва: Мир, 1915.- С.202.
  • Дьюи Дж. Введение в философию воспитания. — Москва, 1921.
  • Дьюи Дж. Школы будущего. — Москва, 1922.
  • Дьюи Дж. Статьи по теме Школа и общество
  • Дьюи Дж. Школа и ребёнок / 2-е изд. — М.—Пг., 1923.
  • Дьюи Дж. Школа и общество. — Москва, 1925.
  • Дьюи Дж. Впечатления о Советской России ч.1, ч.2
  • Дьюи Дж. Демократия и образование / Пер. с англ. — Москва: Педагогика-пресс, 2000.
  • Дьюи Дж. Реконструкция в философии / Пер. с англ. М. Занадворов, М. Шиков. — Москва: Логос, 2001.
  • Дьюи Дж. Реконструкция в философии; Проблемы человека / Пер. с англ., послесл. и примеч. Л. Е. Павловой. — Москва: Республика, 2003.
  • Дьюи Дж. Общество и его проблемы / Пер. с англ. И. И. Мюрберг, А. Б. Толстова, Е. Н. Косиловой. — Москва : Идея-Пресс, 2002.
  • Дьюи Дж. От ребёнка — к миру, от мира — к ребёнку (Сб. статей). — М.: Карапуз, 2009. — 352 с. ISBN 978-5-8403-1539-2. Составитель и вступит. статья Г. Б. Корнетова.
  • Дьюи Дж. ФИЛОСОФСКИЕ ТРУДЫ : [ Издание подготовлено Б.А.Шарвадзе, Тбилиси, 2009 ]
  • Дьюи Дж. Реконструкция в философии.
  • Дьюи Дж. Человеческая природа и поведение.
  • Дьюи Дж. Опыт и природа.
  • Дьюи Дж. Общество и его проблемы.
  • Дьюи Дж. Поиски уверенности.
  • Дьюи Дж. Теория оценки.

О Джоне Дьюи

  • Кроссер П. Нигилизм Дж. Дьюи / Пер. с англ. — Москва, 1958.
  • Гуреева А. В. Критический анализ прагматической эстетики Д. Дьюи. — Москва: Изд-во МГУ, 1983.
  • Рогачева Е. Ю. Педагогика Джона Дьюи в XX веке: кросс-культурный контекст: монография / М-во образования и науки Рос. Федерации, Междунар. акад. наук пед. образования (МАНПО), Владимир. гос. пед. ун-т. — Владимир: Владимир. гос. пед. ун-т, 2005.
  • Шарвадзе Б. А. Жизнь и философия Джона Дьюи. — Тбилиси: изд. авт., 1995.
  • Шарвадзе Б. А. Философия Джона Дьюи. — Тбилиси: Центр культурных связей Грузии «Кавказский дом», Cop. 1998.
  • Шарвадзе Б. А. Философия Джона Дьюи. В книге Шарвадзе Б. А. - Историко-философские труды, Тбилиси , 2009.
  • Роджер Т. Эймс. Диалог между конфуцианством и прагматизмом Дж. Дьюи // Сравнительная философия: Моральная философия в контексте многообразия культур. М., 2004. С.86-104.
  • Geiger G.R. J. Dewey in perspective. N.Y., 1958.
  • Deledalle G. L’idee d’experience dans la philosophie de J. Dewey. [P., 1966].
  • Bernstein R.J. J. Dewey. N.Y., 1967.
  • Somjee A.Н. The political theory of J. Dewey, N. Y., [1968].
  • Claparede Ed. La pedagogic de J. Dewey. Nchat.—P., 1913.
  • Rippe F. Die Padagogik J. Deweys…, [s. 1.], 1934.
  • Smith M. J. Dewey and moral education. Wash., 1939.
  • Schilpp P.A. The philosophy of J. Dewey. Evanston—Chi., 1939.
  • Thomas M.H. J. Dewey. A centennial bibliography. Chi., 1962.

См. ещё

Примечания

dic.academic.ru