Ефросинья Полоцкая: фото, описание, биография, деятельность, интересные факты из жизни. Крест Ефросиньи Полоцкой. Книга ефросинья


Книга "Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной"

 
 

Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной

Автор: Арефьева Ольга Викторовна Жанр: Современная русская и зарубежная проза Серия: Я некромант Год: 2008 Добавил: Admin 22 Июл 12 Проверил: Admin 22 Июл 12 Формат:  FB2 (3176 Kb)  TXT (262 Kb)  DJVU (14365 Kb)  JAR (275 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Первое прозаическое произведение певицы и музыканта Ольги Арефьевой, лидера группы «Ковчег».Перед нами — густой фантасмагорический мистический реализм, книга образов и подобий, состоящая из коротких мистических историй, похожих на плотно нанизанные на нитку бусины — шероховатые и гладкие, блестящие и матовые, покрытые блестками, лаком, стружкой, поросшие травой и отрастившие крылья, призрачные и лишенные постоянной формы — самые разные.Ефросинья Прекрасная и люди, с которыми она существует под одной обложкой, живут в медово-янтарной реальности неслучайных букв. Каждое предложение ассоциативно и многозначно, каждая фраза стремится стать отдельной историей, но знает свое место и честно выполняет свою работу.Если разбирать книгу на цитаты, то достаточно почти что после каждого предложения сделать отбивку — и получится отличный сборник слегка нездешних афоризмов.

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Арефьева Ольга Викторовна

Другие книги серии "Я некромант"

Похожие книги

Комментарии к книге "Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Житие Евфросинии. Евфросиния Керсновская | Матроны.RU

В какие дали кара их гнала!И в проволочном скрежете, рычаньеМне виделись Инта, КарагандаНад чопорными чашечками чаю.

К старухам не пристал налет блатной,и в стеганках, служивших им без срока,одергивали чей-то мат блажнойнадменным взором незнакомок Блока.

Е. Евтушенко

Эта история о том, что человек может все преодолеть, даже если его унижают и бьют; о том, что человеком можно остаться, независимо от того, целятся ли в тебя, или целишься ты; о том, как жизнь становится житием.

8 января 1908 года в Одессе в семье юриста-криминолога Антона Керсновского родилась девочка, которую назвали милым и даже забавным для нашего слуха именем Фрося — Евфросиния. Ее предок по линии отца, поляк, был посвящен в рыцари с девизом «Верный и храбрый». Судя по всему, храбрость девочке передалась по наследству.

У безмятежного детства обычно короткий срок, а у детей революции его практически и не было. Нежная задумчивая девочка исчезла, когда в 1919 году, в разгар Гражданской войны, отца в числе других царских юристов арестовали и только чудом не расстреляли. Посреди ночи семью разбудил стук сапог и лязг прикладов. Отец успел только благословить иконой плачущих от страха жену и детей, и его увели. Фрося с братом в ночных сорочках бежали за конвоем. Мама бежать уже не могла. Она стояла посреди темной пустой улицы и только кричала совершенно бессмысленные и потому еще более страшно звучавшие слова: «Тоня, вернись! Вернись!»

Со слов отца Евфросиния вспоминала: «Всех юристов, весь “улов” этой ночи — говорят, их было 712 человек — согнали в здание на Екатерининской площади, где разместилось это мрачное учреждение — Одесская ЧК. Заграждение из колючей проволоки. Статуя Екатерины Великой, закутанная в рогожу, с красным чепцом на голове. Шум. Толчея. Грохот автомобильных моторов, работающих без глушителя. И всюду китайцы. И латыши. Прибывших выкрикивали по каким-то спискам и выводили небольшими группами по два, три или четыре человека».

Когда отца все-таки отпустили, семье удалось уехать в Бессарабию (в то время — часть Румынии) и поселиться в родовом имении в деревне Цепилово, поближе к остальным родственникам. Другое их поместье уже разрушили солдаты, бежавшие с фронта в 17-м году…

За каждодневными заботами родители не забывали об образовании детей. Евфросиния и ее брат получили хорошее воспитание (старший брат Антон в середине 1920-х годов уехал учиться в Европу и поселился в Париже, став впоследствии известным в Русском зарубежье военным историком).  Фросе привили любовь к литературе, музыке, живописи, она в совершенстве освоила французский язык, хорошо — румынский и немецкий, неплохо говорила на английском, испанском, итальянском языках. Правда, в них не встречались такие слова как НКВД, ЧК, БУР, ГУЛАГ… Но кто бы мог предположить, что в будущем барышне из интеллигентной семьи пригодятся именно они.

Евфросиния Керсновская

После гимназии Евфросиния окончила еще и ветеринарные курсы. Жизненные условия изменились, нужно было приобретать как можно больше действительно полезных навыков.  Поскольку отец совсем не интересовался хозяйством, то им начала заниматься Евфросиния. Тогда это была постоянная работа в поле, своя земля, свой скот, свой дом, которые нужно было содержать без помощи наемных рабочих и тем более прислуги. Да к тому же приходилось постоянно доказывать соседям, что в свои 20 с небольшим лет она может справляться со всем сама, несмотря на завистливые взгляды и злые языки.

На 40 гектарах Евфросиния выращивала виноград и зерно, а после смерти отца — чтобы расплатиться с его кредиторами — ей пришлось начать выращивать зерно на поставку на экспорт. «Когда умер отец, которого я боготворила, — вспоминала она, — мне было не до слез: надо было спасать маму, чуть было не умершую с горя. Спасать не только ее жизнь, но и рассудок, которого она чуть не лишилась — так велико было ее горе…» А в редкие свободные часы она любила кататься на лошадях или ходить с двоюродными братьями и сестрами к морю.

Летом 1940 года Бессарабия вошла в состав СССР и была преобразована в Молдавскую ССР. Сразу же начались массовые репрессии, и уже в июле Евфросинию с матерью выселили из дома с полной конфискацией имущества. Солнечный свет в листве сада, решето малины для вареников и мама в стоптанных шлепанцах на крыльце дома — последнее, что запомнила девушка из мирной жизни. Ни сад, ни дом, ни это горячее от солнца крыльцо больше ей не принадлежали. Какое же это счастье, когда мама просто выходит тебе навстречу и солнечные блики слепят ей глаза… В обычной жизни этого ведь совсем не ценишь.

Когда дядя Евфросинии, тоже лишённый имущества, вместе с многодетной семьей уехал в Румынию, она, желая уберечь мать, отправила её в Бухарест, а сама осталась и начала искать работу, чтобы хоть как-то ее содержать. Патриотизм — загадочное явление, тем более сейчас совсем не модное. Решение не уезжать Евфросиния объясняла так: «У меня были все возможности в первые месяцы оккупации уехать. Но я русская, хотя во мне течет польская от отца и греческая от матери кровь. И я должна была разделить со своим народом его участь…». Видимо, в то время подобное отношение в Родине прививалось с детства — ее знаменитая ровесница спустя годы написала: «Я была тогда с моим народом, там, где мой народ, к несчастью, был». И к тому же Евфросиния надеялась, что все неурядицы ненадолго и со временем можно будет хорошо зарекомендовать себя перед новой властью и вернуться в родной дом.

Но как «бывшая помещица» она была ущемлена во всех правах, в том числе и в праве на труд, и только в качестве сезонной работницы смогла устроиться на ферму технико-агрономического училища. А потом и вовсе нанималась к разным людям: корчевать пни, заготавливать дрова. Ночевала на улице, потому что, не имея советского гражданства, «подлежала изоляции от общества», и только на зиму её приютила знакомая матери. Накануне выборов 1 января 1941 года ей все-таки выдали советский паспорт. А на выборах она единственная перечеркнула весь бюллетень, потому что среди кандидатов увидела имя женщины, которая до установления советской власти «работала» проституткой.

Незадолго да ареста

Ничего удивительного, что очень скоро за Евфросинией пришли сотрудники НКВД, но ее не было дома. Узнав об этом, она сказала: «Бегут те, кто виноват, а прячутся трусы!» — и пошла в ЧК добровольно, чтобы не унижали и не тащили под конвоем. Скорее всего, она даже не представляла, что будет с ней после этого. А после была ссылка в Сибирь вместе с другими бессарабцами. И знаете, что тяжелее голода и жажды в битком набитом вагоне? Унижение и стыд пользоваться самодельным «нужником» на глазах у всех…

Даже в Сибири на лесоповале, не желая мириться с несправедливостью, Евфросиния пытается искать правду, вступается за слабых. Однажды она поделилась с незнакомым стариком последним куском сахара, на что услышала совет: «Никогда ничем не делись. Скрывай боль и страх — они делают тебя слабой. А слабых добивают — таков закон волчьей стаи». К счастью, Евфросиния не последовала этому совету, не превратилась в зверя — и выжила.

Однажды на ее глазах упавшая от бессилия женщина просила начальника лагеря дать отдохнуть. На что тот спокойно ответил: «Не можешь работать — умри», — отвернулся и ушел. Не соображая, что делает, Евфросиния схватила топор и побежала за ним в сторожку — убить, потому что терпеть издевательства дальше казалось невыносимым. На пороге она остановилась — начальник сидел к ней спиной. Понимаете, даже на грани помутившегося сознания она твердо знала: нельзя бить в спину! Потому что иначе чем она будет отличаться от него?

В наказание Евфросинию лишили пайки, чем обрекли на долгую и мучительную голодную смерть. Тогда она решается на побег. Потому что жить в нечеловеческих условиях унизительно, но умереть как скотина недопустимо, и этого удовольствия она надсмотрщикам не доставит. По зимней тайге ослабевшая женщина прошла полторы тысячи километров. Бессмысленно нам сегодняшним представлять себе, что это такое —умирать от голода и есть сырую падаль — да-да, ту, на которую случайно можно наткнуться в лесу.

Но все было напрасно: в селе, куда через несколько месяцев забрела Евфросиния, ее арестовали и после долгих допросов приговорили за побег к высшей мере наказания. Во время очередного допроса из репродуктора вдруг раздалось Итальянское каприччо Чайковского, и перед глазами Евфросинии встали дом, сад, отец в кресле-качалке. Эта пытка воспоминаниями была хуже физических.  Огласив приговор, ей предложили подать прошение о помиловании. Вместо него Евфросиния написала: «Требовать справедливости — не могу, просить милости — не хочу».

Тем не менее смертную казнь Керсновской все-таки заменили на 10 лет лагерей и пять лет ссылки. А в 1944 году прибавили еще 10 лет за «контрреволюционную агитацию». Тогда же она узнала еще одно новое слово — БУР, барак усиленного режима для неисправимых преступников.

«Я вас потрошила — я и похороню… Простите, братья мои! Это — чистая случайность, что я ещё не с вами!» Рис. Е. Керсновской

«Чтобы получить 400 граммов хлеба, надо было в день выстирать 300 пар кровавого, ссохшегося в комок до твердости железа белья, или две тысячи — да, две тысячи! —пилоток, или сто маскировочных халатов. На все это выдавали пилотку жидкого мыла. Особенно кошмарны были эти халаты. Намоченные, они становились твердыми, как листовое железо, а засохшую кровь хоть топором вырубай (…) Приходилось весь день стоять в воде на каменном полу босиком, почти голышом, в одних трусах, ведь сушить одежду негде, да и скинуть ее, чтобы подсушить, невозможно: в бараке такой шалман, что последнюю портянку способны украсть».

Спасли женщину лагерные медики — добились, чтобы ее перевели в медсанчасть. Два года она проработала санитаркой в больнице, год — в морге. А после этого потребовала перевести ее на работы в шахту.  Там она чувствовала себя внутренне свободнее — «подлецы под землю не спускаются». И стала первой женщиной — шахтером в Норильске. Даже после окончательного освобождения в 1957 году Евфросиния осталась там работать. Самая большая загадка тех лет — это ее фотография. На ней она… задорно улыбается, — пережив то, о чем и читать-то тяжело!

Получив отпуск, уже как полноправная гражданка, Евфросиния исполнила заветную мечту, которая давно казалась несбыточной — приехала в родное Цепилово и навестила могилу отца. Там ее ждало еще одно чудо — подруга матери рассказала, что та до сих живет в Румынии и можно даже написать ей письмо.

Вскоре Евфросиния Антоновна вышла на пенсию, купила ветхий домик с садом в Ессентуках и после 20 лет разлуки привезла туда маму. Несколько лет она ухаживала за ней, рассказывала о пережитом, но, несмотря на ее просьбы, не о лагерях, а о том, что было до и после. Она щадила мать и груз воспоминаний о страшном тюремном времени несла одна.

Евфросиния Антоновна с матерью

Наконец-то они могли вместе наслаждаться собственным жильем, садом и любимой музыкой: «…Ведь ты так любила музыку! Ты жила ею! Она была тебе нужна, как воздух… Ведь недаром накануне смерти, когда тебе явно не хватало воздуха, ты просила поставить пластинку с «Иваном Сусаниным». Тебе не хватало сил подпевать любимым ариям, но ты продолжала дирижировать уже слабеющей рукой: «…Ты взойди, моя заря, последняя…»

И только после смерти матери Евфросиния Антоновна начала записывать свои воспоминания о лагерях, но в необычной форме – подписей к собственным рисункам, которых в итоге набралось почти 700 штук: «И еще об одном ты меня просила: записать, хотя бы в общих чертах, историю тех лет — ужасных, грустных лет моих «университетов»… Хотя кое в чем Данте меня опередил, описывая девять кругов ада». В 1982 году мемуары были распространены через самиздат, a в 1990 году — опубликованы в журналах «Огонёк», «Знамя» и британском The Observer.

Евфросиния Антоновна дожила до глубокой старости и дождалась не только издания своих книг, но и полной реабилитации. Бывшим заключенным лагерей или прошедшим войну часто отводится очень долгая жизнь — может быть, чтобы они смогли хотя бы немного отдохнуть от пережитого? Или в испытаниях организм становится выносливее? Или для того, чтобы рассказать, что с ними было, научить потомков мужеству: «Вся жизнь — это цепь “соблазнов”. Уступи один раз — прощай навсегда, душевное равновесие! И будешь жалок, как раздавленный червяк. Нет! Такой судьбы мне не надо: я человек».

Рис. Е. Керсновской

Мемуары Евфросинии Керсновской стоят в одном ряду с произведениями Александра Солженицына, Варлама Шаламова, Евгении Гинзбург, Анастасии Цветаевой, Алексея Арцыбушева. Но, мне кажется, для чтения именно ее воспоминаний требуется больше усилий, — рисунки в своей простоте и откровенности иногда гораздо страшнее слов…

Рисунки и фотографии размещены с разрешения наследника автора. Разрешение получено для данной статьи. При перепечатке рисунков и фотографий из статьи необходимо заново получить разрешение на последующую  публикацию  от владельца авторских прав.Подробнее на сайте http://www.gulag.su/project/index.php?eng=0&page=1&list=1&foto=2

www.matrony.ru

Анна Александрова. «Ефросинья в Стране чудес. Виртуоз умирания. О книге О. Арефьевой «Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной»

…создается миф о писателе-Демиурге. Творчество, по сути, является главной религией Ефросиньи.

Пока профессиональные писатели и поэты, взращенные в инкубаторах Литературного института, пытаются довольствоваться скромной славой, которая достается им в литературных блогах, в лучшем случае — в толстых журналах, литературное пространство заполняется так называемыми дилетантами, которые никакую славу не делят и вообще к известности не стремятся. Казалось бы, такая ситуация характерна для так называемых «рок-поэтов», однако с Ольгой Арефьевой еще уникальней, ибо то, что она делает, сложно определить каким-то жанром. В прессе встречается длинный ряд определений, касающихся ее творчества: музыкант (с 1992* года является основателем и бессменным лидером группы «Ковчег»), певица (исполняет не только свои песни, но и фольклорные, цыганские** и так называемые духовные произведения), поэт (написала около 300 текстов песен), писательница (в 2007 году вышел ее роман «Смерть и Приключения Ефросиньи Прекрасной»). К сожалению, всего этого недостаточно, чтобы понять, кто она такая, поскольку для точной характеристики ее дарования в нашем материальном мире подходящих слов еще не изобрели. И, если мы и можем что-то предложить в этом плане, то это будет гипотеза о том, что Ольга Арефьева — воскресшая Кассандра, призванная работать передатчиком «с птичьего на человечий», где в качестве «человечьего» будут выступать музыка, поэзия, литература, а с недавних пор еще танец и театр (в 2002*** году Арефьева основала перфоманс-группу «KALIMBA», выступающую в жанре, условно определяемом как пластический театр). Всех этих ипостасей чрезвычайно много для одного человека, и оправдать их наличие можно только тем, что в любой из них Арефьева действует с высочайшим профессионализмом. При всем этом она умудряется оставаться не очень-то известной среди широкой публики, но тут уж, думается, ответственность лежит исключительно на тех, кто способен пройти мимо подобных музыкально-литературных богатств. Отчасти публику можно понять. Традиционно настроенный зритель не способен оценить своеобразных сценических «выходок» Арефьевой, ведь ее хлебом не корми, дай «щелкнуть по носу»1 толпу: то крылышки на спину на время исполнения песни прицепит, то босиком на сцену выйдет, то самолетики бумажные в зал пускать начнет. (Помнится, автор данной статьи и сама слегка перепугалась, получив на концерте в фойе флайер от девочки из группы KALIMBA, простодушно сверкающей чисто выбритой головой). Примитивная же публика, любящая «русский рок» в стиле «напитки покрепче, слова покороче» и шатающаяся по клубам, в свою очередь, приблизившись к Арефьевой, шарахается от ее классически выстроенных программ, например, православных духовных песен (среди них была уникальная программа «Русских песен о смерти»), и сложных текстов, перенасыщенных метафорами и символами.

В интервью Арефьева выступает как проповедник в центре чумного города, вещая об ухудшающейся экологии, толпе праздных людей, которых таинственная сила заставляет «ходить строем», о далеких этнографических уголках, где исчезающие с лица земли бабушки поют уникальные фольклорные песни. Казалось, ее не коснулись такие беды нашего времени, как впустую жужжащий телевизор, теракты, общероссийская нищета, и на страницах ее романа о Ефросинье живут прекрасные соцветия образов, далекие от действительности. Отдавая дань обаянию этого инопланетного образа, которому нельзя не поддаться, тем не менее, необходимо выйти из-под его влияния и попытаться вписать творчество Ольги Арефьевой в литературный контекст, какой бы невероятной не казалась такая задача.

Арефьева в интервью неоднократно упоминает образ Алисы из Зазеркалья, который точно характеризует ее творческую индивидуальность. Но, если в случае Кэрролла речь идет о детской сказке, «насквозь выдуманной», то Арефьева и своей жизнью, и творчеством дает понять, что мир за пределами обыденного материального пространства существует, и, что еще ужасней, он более истинный, гармоничный, совершенный, чем мир реальный. Сама же героиня этого мира становится гостьей в мире обыденном, «инопланетным существом», неспособной в нем адекватно функционировать и постоянно норовящей сбежать от него в другую реальность:

Вот так она плачет, а так смеётся,А так играет у края ветра,Вот так ей спится, а так поётсяТам, где не пел ни один из смертных,Там, где ни ангел и ни бродягаНе оставляли следов от века,Там, где так больно и где так ярко,И где слишком жарко для человеков .2(песня «Дочь человечья»)

Этот мистицизм и двойственность видимого и невидимого миров, свойственная творчеству Арефьевой, берет начало в богатой культуре Серебряного века, прежде всего в символизме. Отсюда традиционность используемых ею поэтических средств (как правило, точные рифмы, строгий ритм), а также соответствующая символика (например, такие часто используемые образы Серебряного века, как ангел и демон, а также образы театра, балагана, буффонады). При этом неизбежная в таком случае архаизация сориентированного на литературную традицию творчества Арефьевой оттеняется развитой постмодернистской иронией, а также постоянно присутствующей темой игры, которая объединяет ее с концептуалистами и современной игровой прозой, прежде всего «мистическими реалистами». Однако от концептуалистов ее отличает целостность созданного ею мифа о самой себе и четко очерченные границы добра и зла, которые она считает важными онтологическими категориями, ориентация на общечеловеческие ценности.

О важности потустороннего в творчестве Арефьевой свидетельствуют даже названия песен, прямо или косвенно отсылающих нас к загробному миру: «Смерти нет», «Будем были», «Песни умирающих», «Ангел смерти», «Панихида по апрелю», «Дорога в рай». Однако загробный мир в ее интерпретации менее всего соответствует традиционным христианским представлениям о рае и аде и предстает то в виде языческого единения с природой («Папоротник»), то как никогда не заканчивающаяся жизнь души («По небу босиком»), то как превращение в живущую где-то на вкусных облаках таинственную принцессу Амону Фе. Многозначность текстам Арефьевой придает не только богатство смысла, в них заключенное, но и разный контекст, в который она их помещает: например, отдельные стихи, которые при нажатии мыши появляются на ее сайте ark.ru, выглядят как афоризмы-одностишия, а не вырванные из контекста цитаты. Также одна и та же песня может иметь у Арефьевой несколько разных звучаний, в зависимости от аранжировки: например, песня с говорящим названием «Анатомия одиночества» звучит пронзительно-щемяще в сопровождении одинокой виолончели и эпатажно, вызывающе в электрической**** обработке.

Однако, в этом кажущемся на первый взгляд хаосе есть своя логика, отличная от перманентного стремления к энтропии, свойственного творчеству большинства постмодернистов. Эта логика превращает все произведения Арефьевой в своеобразный интертекст, посвященный одним и тем же вечным темам: судьбе человека в мире, вопросам о смысле его жизни и смысле смерти, его мучительной связи с другими и одновременно изначально присутствующего в нем духовного разлада. Примечательно также, что образ человека, пытающегося ответить на эти «проклятые» и характерные для русской литературы вопросы, лишен однозначности, присущей реалистической эстетике. Главный герой Арефьевой одновременно и мужчина, и женщина, и старуха, и дитя, демиург-трансгендер, оборачивающийся то Богом, то куколкой-бабочкой из одноименной песни, то солдатом, дезертирующим с войны, то таинственными «А и Б», сидящими на трубе. Это также размывает границы литературных родов: тут перед нами и эпос, и сказка, и поэзия, и притча, и вместе с тем якобы непритязательное литературное хулиганство.

Очередным произведением в ряду этих музыкально-танцевально-поэтических интертекстов стал роман «Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной», вышедший в 2007 году. Жанровую природу этого произведения определить не так легко. «Ефросинья…» — многозначный текст, представляющий собой одновременно прозу поэта3, лирическую автобиографию и мистический эпос. Как и все в жизни Арефьевой, создан он был спонтанно, и по ее словам, вообще в качестве еще одного развлечения: «Нельзя называть эту книгу проектом: она никогда не планировалась. Просто так получилось. Я записывала вещи, которые мне казались интересными, собирала любопытные сочетания слов — это можно сравнить с коллекционированием. Знаете, похоже на намывание золота. Потом я увидела, что записей скопилось много, и решила объединить их в книгу. Вот с этого момента начался настоящий труд — сделать из разных отрывков одно целое. А до тех пор было просто получение удовольствия от текста»4. Несмотря на отзывы некоторых рецензентов о хаотичности и даже «бредовости» текста о Ефросинье, если внимательно всмотреться в «зеркало», в котором, как известно, буквы имеют свойство отражаться наоборот, можно легко увидеть традиционную для реалистического романа структуру «романа воспитания». Героиня Ефросинья постепенно трансформируется из непосредственной юной девушки, окруженной кошками и живущей в глухом лесу, в ищущую любви женщину, затем в демиурга-творца, и в конце книги мы видим ее старушкой. На этом, правда, какая бы то ни было реалистичность заканчивается: Ефросинья, радостно ожидающая прихода смерти, открывает «крышку гроба», которая оказывается обложкой книги.

В цепи многочисленных духовных трансформаций-перерождений, заставляющих вспомнить дзен-буддизм, Ефросинья примеряет на себя образы танцовщицы Авроры, певички из кабаре Жужи, бабы Йоги (именно в таком написании) и многих-многих других. Несколько раз она причудливо умирает и воскресает, убитая то Разноножкой, то безответной любовью к таинственному Лису (здесь невольно вспоминается «Маленький принц» Экзюпери). Время в ее мире то несется стрелой, то останавливается, то и вовсе движется куда-то назад, ведь модернизм был изобретен одновременно с теорией относительности. Ефросинья одновременно и Алиса в Зазеркалье из множественных, созданных ею самой реальностей, и русская Амели, разглядывающая в других смешные, видимые одной ей несообразия, и старая дева, окруженная любимыми кошками. Окружающий ее мир парадоксален, как и она сама. Она провидица, ведьма, живущая в доме в лесу (так и хочется написать — «на курьих ножках»), и вместе с тем блаженная: носит крестик, читает псалом царя Давида и молится святому Тимьяну (в интервью Арефьева утверждала, что это исключительно выдуманный образ, но мне кажется, что святой Тимьян весьма похож на прославленного святого Серафима Саровского). Ефросинья любит наряжаться, она носит платья:— из пяти разных сортов волчьих следов— из живых щенков— из чужих убеждений— из ржаных сухариков— из сахарной бумаги— из любовных писем

Она расписывает ноги рисунками и покупает себе мужские ботинки, «забыв пол своих ног», выводит гулять на шлейке свою тень, покупает еду на рынке абсолютно даром и читает книги, положив их под ягодицы, освещая страницы светом своих костей. Ефросинья одновременно и ребенок, «предпубертатная» девочка, и женщина в расцвете своей красоты, на которую оглядываются мужчины. Без сомнения, если внимательно вглядеться в текст, можно увидеть, что Ефросинья отражает характер и жизнь самой Арефьевой: 8 октября у нее именины (у Арефьевой день рождения 21 сентября), описание телосложения Ефросиньи отражает внешность самой певицы. Таинственный «Великий Щу», который вылечивает Ефросинью от страшных болей, — в реальности лечивший певицу мануальный терапевт, о котором Арефьева сообщает в интервью. Группа LIMB, которую героиня создает в книге, чтобы забыть ужасного Лиса, на самом деле называется KALIMBA, да и сама история с Лисом, вероятно, позаимствована из жизни. В общем, перед нами реальность, преломленная во множестве зеркал, как в «Петербурге» Андрея Белого.

В книге повсюду рассыпаны аллюзии, литературные загадки, особые коды, которые заставляют внимательнее вчитываться в текст и получать от него огромное удовольствие: так, «Марфо-Мариинский театр», в котором выступает Лис, — причудливая контаминация Марфо-Марьинской обители Великой княгини Елисаветы в Москве и Мариинского театра в Петербурге, а лавка «Всякая фигня» и «окуклившаяся» кошка неизбежно вызывают в памяти потрясающий мультфильм Олега Куваева «Магазинчик Бо». На смысловых парадоксах и доведенных до абсурда метафорах строится весь текст. Так, пришедший «свататься» согласно сказочному сюжету «жених» неожиданно сообщает Ефросинье: «Развратник-самоучка, педофил невидимого фронта. <…> Видя женский пол, призывно шевелил печенью и светил себе в штаны карманным фонариком. Раньше раздевал девушек одной левой, теперь, хотя вышел из возраста здоровья и попрощался с профессиональным онанизмом, работаю в НИИ ЭТОСАМОЕ»5. Парадоксальность текста отражает парадоксальность и многозначность самой реальности, которую невозможно описать обыденным языком. В самом языке заключены многочисленные дополнительные смыслы, заставляющие жонглировать им, и так и сяк.

Главным героем этих игр становится неизвестно откуда взявшийся Иероним Инфаркт, чьи записки время от времени читает Ефросинья. В записках Иероним сообщает о себе короткими афористичными фразами: «включил тишину на полную громкость», «Слава Богу, что я атеист», «мне самому смешно, что все так серьезно», «несколько раз совершал самоубийство, всегда успешно».

«Выдуманность» и «случайность» получившейся книги Арефьева неоднократно подчеркивает в интервью, ее высказывания по этому поводу настолько ясны, что вроде бы и комментировать нечего: «Когда я начинаю рассказывать историю, то перехожу на простой связный язык, но все остальное — это фактически стихи в прозе или дзенские коаны. Если читать какой-то роман, то в нем главное — драматургия, важным является сюжет, описание героев, загадки, любовная линия. Но я соединила свои истории в сюжетную линию лишь для того, чтобы превратить это в книгу. В нее можно закапываться, а можно и не закапываться»6. Тем самым автор недвусмысленно отсылает нас к традиции Милорада Павича, например, таких его романов, как «Внутренняя сторона ветра», где текст напечатан так, что его можно читать и с одной, и с другой стороны в зависимости от желания читателя, или «Хазарский словарь», состоящий из словарных статей, который также можно читать в произвольном порядке. Это принципиальное нежелание создавать нечто линейное не имеет ничего общего с продекларированной «ленью» автора или с демонстративным желанием щелкнуть читателя по носу, создав броскую художественную форму. Внешняя нелогичность имеет глубинную внутреннюю логику, а именно провозглашение полной свободы не только художника, но и читателя, а также принципиальный отказ от какой бы то ни было заданности, определенности, которая всегда присутствует в линейно разворачиваемом сюжете. В подобном тексте отсутствует два важнейших компонента христианского мифа — начало и конец. Со времени написания Евангелий все тексты стремятся к созданию четкой сюжетной структуры (финалом всех Евангелий является крестная смерть, а затем воскресение Христа), в то время как созданные до этого мифологические тексты, даже имея определенную хронологию, стремятся к цикличности. В романе о Ефросинье нет Альфа и Омега, однако отсутствует и цикличность. Время в нем течет словно во все стороны одновременно, подчеркивая ничем не ограниченную свободу написания и чтения. Более того, читатель становится со-творцом романа, имея возможность играть в загаданные автором загадки и распутывать нанизанные, как бусины, образные завитушки книги. Таким образом, пока отечественная литература спорит о мессианском комплексе писателя в России (Евтушенко), противопоставляя ему образ писателя как частного лица (Бродский), за спиной у этой литературы рождается особый образ творца, не обладающего никакими авторитарными характеристиками вроде «писатель», «певица», перед которым не стоит цели просвещать, воспитывать или создавать шедевры для литературного рынка. Единственная цель творчества — удовольствие от самовыражения, утверждает автор романа о Ефросинье. Следствием такой позиции становится свобода в средствах самовыражения, и естественным самоограничением в этом случае становится не присутствующая в обществе цензура или стремление соответствовать устоявшимся представлениям, а представления самого творца о литературной «экологии» его творений. Текст должен быть «экологичным», т.е. вести читателя к радости и внутреннему пробуждению, и поэтому эстетичным7.

Тема свободного ничем не ограниченного творчества является одной из ключевых в творчестве Арефьевой. Творец, будучи в особом состоянии вдохновения, не ограничен ничем, лишь собственными внутренними зажимами и запретами, он уподобляется Богу и становится способен на невероятные, шаманские откровения8, на особое знание о самом себе и мире, и даже на спасение этого мира. Так, в песне «Флейта» в накренившемся мире грядущего Армагеддона противовес только один — играющий на флейте сброду деградирующих, умирающих людей музыкант:

Что ты будешь делатьНа пепелище этих миров,Под ищущей пищи стаей ворон,Среди потерявших кровРабов и воров —Ты будешь играть на флейте!

Фраза припева повторяется четыре раза на разный мотив, а в конце песни вместе с Арефьевой припев исполняет хор, и на него слушающий невольно проецирует медленно воскресающую толпу «рабов и воров», которой художник управляет, как заклинатель крыс с дудочкой, но только с обратными целями9. Еще одним частым мотивом, который встречается, в том числе, и в «Ефросинье…», становится мотив «выхода из тела» и полета: «Я человек, но я умею летать» (песня «А и Б»). Ефросинья летает вокруг дома, играет «в борщ», выпекает из теста речь. Для нее творчеством является все, что попадает в поле зрения, любое действие, от опции «погладить кошку» до стремления к оргазму с любимым. И все дается ей легко, без усилий, энергия просто сыплется с неба. В каждом действии по-новому проявляется личность Ефросиньи, отсюда мотив ее постоянных перерождений в других людей. В отличие от индуистской сансары, это не перерождения безликой природы, и они не хаотичны (из человека — в собаку), это разные модификации, разные грани одной личности, которой мало одной ипостаси и которая помнит обо всех своих многочисленных «Я». Творческая, созидательная сила в Ефросинье — водопад любви и красоты, который никогда не иссякает.

Нужно, конечно, понимать, что создаваемый автором миф о себе, пишущем «левой ногой», остается мифом, из которого просто исключаются пассажи о нелегком писательском труде, о необходимости вслушиваться в словесную эстетику, и т.д. Таким образом создается миф о писателе-Демиурге. Творчество, по сути, является главной религией Ефросиньи.

Наряду с вышеизложенными изменениями «Ефросинья…» демонстрирует и еще один новый «тренд» литературного творчества — она скорее написана в жанре «книги», нежели в жанре романа. Ранее слово «книга» в определении жанра фигурировало лишь в словосочетании «книга стихов». Как писал М. Бахтин в своих фундаментальных работах о романе, роман — жанр, претендующий на монументальность, наследник древнего эпоса. Кризис жанра романа, наблюдаемый сегодня повсеместно, предрекал еще Ортега-и-Гассет в статье «Мысли о романе» (1930). «Книга» же как производное от «книги стихов» — жанр более эклектичный и более камерный, более синтетический. Под обложкой книги можно собрать любые тексты, объединив их в особое, синтетическое произведение. Текст «Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной» имеет смысл именно как книга: Ольга Арефьева неоднократно подчеркивает, как важно ей было найти иллюстратора, который смог бы отразить фантазийное пространство текста (этим иллюстратором стала Яна Клинк).

Выпустило «Ефросинью…» издательство Livebook, стремящееся к «особым книгам»10. Кроме того, к книге (здесь Арефьева дала сто очков вперед М. Павичу) был выпущен оригинальный саундтрек, «диск странной электронно-шумовой музыки и сомнамбулического бреда» (Livebook): материалы для него Ольга наговорила на диктофон, и многие записи потом вошли в книгу. Все эти шаманские издательские техники чрезвычайно напоминают по стилистике перфоманс-выступления модернистов начала ХХ века.

Однако тот, кто решит, что получившийся в результате всего этого художественный мир не имеет ничего общего с реальностью, будучи создан исключительно для литературной игры по причине авторского нарциссизма, будет неправ. Думается, что в русской культуре невозможно существование произведения, полностью оторванного от реальности: русская повседневная жизнь сама по себе настолько парадоксальна и абсурдна, что в ней не нужно ничего выдумывать. Поэтому не менее важными предшественниками «Ефросиньи…», наряду с «Хазарским словарем» Милорада Павича и романом «Сто лет одиночества» Гарсиа Маркеса являются Гоголь и Салтыков-Щедрин. В «Ефросинье…» можно разглядеть своеобразно осмысленный мир современной России: провинция с вечно пьющими «женихами» и их злобными женами, Санкт-Петербург, названный в романе «Питером» с его подворотнями, в которых на героя нападает тень, и «Марфо-Мариинским» театром. Описание спектакля в Марфо-Мариинском театре, парадоксально совмещающее сатиру и юмор, одно из лучших в книге: «Главной декорацией служило объявление «Понос крупногабаритных предметов категорически разрешен». <…> В зале раздались первые оргазмы. <…> Матрона простерла колбасные руки и методически вышила: «Мне только шестнадцать ле-ет», погрешив против истины минимум на полвека. Незамужние девушки ерзали тощими ягодицами по ворсу сидений и вспоминали молодость. <…>Спектакль закончился победой энтропии. Зрители облегченно заняли очередь в туалет»11. Автор с тонкой иронией выхватывает реалистические черты жизни своего времени, создавая рисунок выхолощенного, бездушного оперного искусства, потребителями которого являются в основном старые девы, а производители видятся словно в кривом зеркале — это те же некрасивые и неженственные женщины («Матрона»), только полные; дисгармоничный мир, замкнутый сам на себе.

Здесь же перед нами предстает и Москва, точнее, то, что от нее осталось, поскольку «на реставрацию улиц приглашены лучшие художники Поднебесной, их девиз «Пусть всегда будут деньги»12. Ефросинья успевает побывать и в метро, и в поезде, где пьет «титанический кипяток» , и в самолете, после чего, по приезду, выясняет, что прилетела на собственные похороны. Стоит немного соскрести внешний слой текста или, как выразилась бы автор «Ефросиньи…», откусить от него все лишнее, и перед нами вполне реальные персонажи: сама Ефросинья, kidult, взрослый ребенок или инфантильный взрослый, отказывающийся жить в мире оскудения любви, двое геев, Алчи и Арчи, умирающие от отсутствия чувств и затягивающие в этот омут Павла-Павлина, одинокая певичка Жужа, похожая на стриптизершу, авторитарный священник, после беседы с которым растерянная Ефросинья констатирует: «Она не вспомнила ни единого греха, и это ему очень не понравилось. Тогда он стал спрашивать, с кем она живет, где работает и чем питается. На все вопросы ответом было «не знаю», «нигде» и «чем попало». Оказалось, грехом является все, начиная от любви и кончая едой»13.

При этом образ автора в «Ефросинье…» напоминает пушкинский в «Евгении Онегине»: автор постоянно себя переиначивает, соединяя разностилевые вставки, на сотой странице поздравляет себя с ее достижением, ведет диалог с читателем («Шишков, прости, не знаю, как перевести»). Автор неоднократно подчеркивает, что все написано случайно, «левой ногой», как Бог на душу положит. Якобы и относиться к этому надо, как пишут на начальных титрах в голливудских фильмах («все герои данного фильма являются вымышленными, все совпадения — случайными»), однако при чтении мы видим иное: что ничего не выдумано, а все выстрадано всей предыдущей жизнью, имеет определенную последовательность и внутреннюю логику повествования при ее внешнем отсутствии.

Даже внешне кажущиеся «не пришей, не пристегни» вставные новеллы о жизни счастливых влюбленных Северина и Улиты, Самсона и Коломбины, Авроры и Силы на деле отражают тоску Ефросиньи по любви, в этих героях она многократно проживает главный роман своей жизни.

Тема любви ключевая в книге. Любовь заставляет героев трансформироваться, перевоплощаться, бесконечно возвращаться к подлинному «я» и одновременно становиться более духовными. Любовь делает людей бессмертными и позволяет им осмыслить свое предназначение, открывает их сердца навстречу божественному свету. Один из главных символов любви — нагота мужчины и женщины, предстающих друг перед другом как Адам и Ева, изучающие тела друг друга, словно малые дети, будто увидев их впервые. Описания сексуальных сцен в книге одновременно подчеркнуто эротичны, предельно откровенны и в то же время целомудренны, и обилие символов и метафор, которыми они насыщены, не позволяют тем не менее говорить об эвфемизации. Наоборот, эротические сцены в «Ефросинье…» носят сакральный характер, любовь — особая религия, сплачивающая души, заставляющая их совершать каждый день акт любви как жертвоприношение, поклонение Богу или силе, связавшей мужчину и женщину воедино.

Между многократным обесцениванием любви, уничижением ее до банального, примитивного физиологического акта, которым насыщена постмодернистская литература, и ханжеством так называемой «советской литературы» Арефьева выходит на такой уровень осмысления природы секса, где половой акт видится танцем, в котором реализуется сущность мужчины и женщины15. «Они соединились, соединившись всеми поверхностями, став общим человеком, знаменателем Бога»16. Любовь одновременно универсальна и индивидуальна, иррациональна и предсказуема, возвышенна и низменна.

Квинтэссенцией текста становится главная в творчестве Арефьевой тема Смерти и Иного. Ефросинье не очень-то удается жизнь: она дистанцируется от людей, снова и снова ищет себя в незнакомых ей новых пространствах других городов, умирает от боли, будучи Олой, на концертах17. Смерть удается ей гораздо лучше. Ефросинья — чемпион в умирании на короткой дистанции: она разговаривает с мертвыми, слышит их голоса, напутствует на переход в мир иной соседку-Аграфену: «Надо сложить руки чашечкой возле груди, скосить глаза на переносицу и вздохнуть в самый верх легких»18. На протяжении книги она и сама умирает несколько раз, правда, не до конца. Не будучи привязанной к этому миру, она искренне удивляется своему телу, совсем не отождествляя его с собой, летает вокруг дома, создает собак и выпускает их на остров, где они создают «собачью письменность и собачий язык». Ефросинья — гостья на земле, которой Бог доверил поиграть в жизнь, «животное, получившее задание стать Богом»19. На пути к достижению этой цели «животное» подвергает сакрализации каждую вещь, каждого встретившегося человека и каждый жизненный процесс. Все вызывает интерес, все связано со всем, поскольку все одинаково едино в стремлении пропитаться духом любви и творчества. Автор «Ефросиньи…» возвращает статус сакрального десакрализированному постмодернистами миру и расширяет каталог религиозных святынь, включая в него все, от босых ног Ефросиньи до буквы в напечатанном тексте. Религиозность эта, раздвигающая границы человеческого сознания, способна отвратить смерть, как минимум, — сделать ее «приключением». «Смерти нет/ Смерти нет конца» — поет Арефьева в одной из своих песен. Мертвым человека делает бездушие, неспособность к сопереживанию, к любви, а не физическая смерть, и наоборот, безграничность творческого сознания ставит его вровень с богами. Это неомифологизм современного сознания, воспевающий Ефросинью как бессмертную не в виду божественного происхождения, как у богов Олимпа, а потому, что она животное, которому время от времени удается стать Богом.

1«Я редко на сцену выхожу босиком. Но вообще я могу выйти как угодно. Не то, что мне это все равно, просто я могу себе это позволить. И по снегу ходить босиком, и на крыше спать. К эпатажу, по-моему, это не имеет отношения, хотя за этим у меня тоже не заржавеет. Если мне захочется встряхнуть людей зачем-нибудь, я встряхну». «Фарфоровая девочка». Интервью Зое Ященко для газеты «Молодой» N 14-15 апрель 2001 года

2 Здесь и далее все стихотворные тексты цитируются с сайта О. Арефьевой www.ark.ru.

3 Не случайно книга Арефьевой заканчивается тем же, что и роман Пастернака «Доктор Живаго» — стихами. Пастернак, назначивший Живаго автором своих лучших стихов, был в этом отношении менее правдив.

4 «Литература — это дуэль с самим собой» Надежда Щербакова. Вольная запись со встречи Ольги Арефьевой с читателями в магазине «Буквоед» (г. Санкт-Петербург), журнал «Все книги Петербурга» N4, октябрь 2007

5Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной М., 2007. С. 57. Далее указываются только страницы данного издания.

6 Интервью Марии Митекиной для газеты «Деловой Петербург» N10, 19-26 октября 2007. «Моя книга родилась из сновидений»

7 На вопрос «Люди любят гадать на книгах — посоветовали бы вы им гадать на «Ефросинье» — и как?» Ольга отвечает: «Так, я быстро прикинула, чего в ней больше — хорошего или плохого? Ура, хорошего. Значит, если задать вопрос и открыть на любой странице, то, скорее всего, книжка «ответит» что-то позитивное. Я сама в гадания не верю, но так как книжка мистическая, то она вполне может повести себя как оракул». Интервью Ольге Смирновой для «Книжного обозрения». «Я долго не могла привыкнуть к виду голых буковок на белой бумаге» 15 января 2008

8 Здесь неизбежно нужно вспомнить К. Кастанеду и его серию об учении дона Хуана.

9 Данная трактовка «Откровения Иоанна Богослова» напрямую полемизирует с первоисточником: в ней «мертвыми», которых нужно воскрешать, являются не умершие, а потерявшие душу грешники, и воскрешает их не Христос, а анонимный Творец.

10 «Задача издательства сводится буквально к следующему: находить и публиковать книги для детей в возрасте от 18 до 55-60 (по нашим экспериментальным оценкам) лет, т.е. для людей, не считающих нужным переходить во взрослый возраст — «взрослый» в значении «унылый», «циничный», «ничему не удивляющийся», «зашоренный», «скучный», «обыденный».» http://www.livebooks.ru/we/faq/

11 С. 222-223.

12 С. 146.

13 С. 195.

14 С.109.

15 Здесь, конечно, невозможно не вспомнить «Камасутру», в восточных культурах, буддизме и индуизме, как известно, к сексу отношение гораздо менее ханжеское, нежели в западной.

16 С.178.

17 И это, безусловно, черта из жизни Арефьевой: Концерты — это такой отдельный план жизни, очень сильно изменяющий меня. Это такая черная комната, куда я захожу, и там меня разбивает на атомы. Потом я опять собираюсь из атомов и как бы рождаюсь заново. На сцене происходит работа с какими-то огромными энергиями. Они очень трудные и опасные. <…> От меня это требует мужества, причем уже не совсем человеческого мужества, и чтобы это всё переносить нормально, получается, я переключаю состояния. Как у Кастанеды… Я вхожу в состояние воина и выхожу на сцену. «Фарфоровая девочка». Интервью Зое Ященко для газеты «Молодой» N 14-15 апрель 2001 года

18 С.40.

19 Арефьева многократно повторяет эту очень любимую ею цитату Василия Великого, см., например: «Помните высказывание Василия Великого — «Человек, это животное, получившее задание стать Богом»? Это не пустые слова. Все мы маленькие боги, мы божественные дети. Православие, кстати, этого не отрицает, и вообще подобный тезис звучит в основных религиях мира». Интервью Ольге Смирновой для «Книжного обозрения». «Я долго не могла привыкнуть к виду голых буковок на белой бумаге» 15 января 2008

Александрова А.А., к.ф.н.,журнал «Литературная учеба» N6, 2010

* Ковчег существует с 1990 (под звездочками — прим. веб-мастера)** Исполнение Ольгой цыганских песен — лишь разовый проект, из серии «музыканты развлекаются».*** KALIMBA существует с 2004**** Песня «Анатомия одиночества» в электричестве не исполнялась, хотя многие песни Ольги действительно играются «Ковчегом» в разных аранжировках.

ark.ru

Святая Ефросиния Мироточивая - Жизнь замечательных людей - Книги - Каталог файлов

Святая Ефросиния Мироточивая

Евфросиния покоряет тотчас же. Мгновенно пленяет сердце своего ученика. Ее неотразимое дерзновение о совершенной святости увлекает вослед. Высочайшая духовность превосходит самые блистательные наставления по книжным образцам. Преизобильная сокровищница с Неба. Перед каждым простирает невидимую духовную лестницу на Небеса и высвечивает огненные ступени восхождения. Непревзойденная таинница пути.

Живая чудотворица и истинная жемчужина небесная. Вся – трепет, пламенная ревность, возжженное сердце. А внешне – нищенка, бомжиха, теснимая и презираемая. Сгорбленная старушка брежневских времен. Десять лет носила демисезонное пальто. В нем ее и похоронили в простом, дощатом гробике. В нем она замироточила. В нем и воскресла. И возвещает в своих откровениях близящееся Царство.

В лавре ее называли замолившейся. Местные ее ненавидели и травили: "Фарисейка!" Монахи ее гнали за обличения в недержании поста и нетворении молитвенного правила. И ходили за ней, богодухновенной старицей двое-трое, не больше. А Бог облек ее в ризы нетленные, наполнил миром Его божественных ран.

Тысячи новомучеников в XX веке, православных святых и стариц – Матрона, Пелагея, Алипия... А Евфросиния – выше их тем, что подобно Серафиму Саровскому, единственная учила о стяжании Святого Духа. Тайна ее в том, что она – помазанница, избранница, носительница благодати нестяжателей Нила Сорского, печатей соловецких подвижников. (Здесь и далее из книги блаженного Иоанна "Репортаж из царства креста" М., 2003г.).

"К ней прильнул – и возжегся, и изнемог, и упал, и встать не мог, по обращении превратившись в трехлетнего младенца... И восковитая матушка стала для меня так же прекрасна, как Спаситель для Иоанна Предтечи. Крещение огнем ее сказывалось буквально во всем, чего ни коснется. Даже двухчасовой сон – огненный: перебирает четки, шевелит губами. Вокруг нее реют ангелы, рюлят демоны – жизнь не прекращается ни на секунду. С двух до пяти три тысячи поклончиков хлещет – как прекрасный полет парящей птицы над звонким лесом, над утренним монастырем.

Во дворце царя Соломона не было бы так упокоенно как в ее пятикратно увеличенной собачьей конуре, как назвал я грязный шалашик в огороде скаженной бабушки, что жила со своим сыном-алкашом. Предлагали шестикомнатные, двухэтажные дома – отказывалась: "Не отнимайте у меня благодать".

Нескончаемое мое удивление было беспредельно – почему же никто не видит эту живую святую? Евфросиния находила как наитие Духа. Потрясала кладезем святоотеческой премудрости. Никогда не читала ни одного из святых отцов. "Предлагали мне и Златоустова и Дамаскина – мне не до них: грехи бы отмолить, в Царство Божие вступить". Псалтырь, Евангелие, поклончики, святая вода.

Евфросиния была облечена в торжество святых Соловецкой Голгофы. Ничего о них не знала, не слышала – а духа их несла. Подумать только – Бог избрал носительницей этой казны, способной окормить полмира, простую старицу! Сколь же богато было ее распятое сердце, если обладала столькими печатями.

Теперь только понимаю: жила в иной реальности, жила на земле как в Царстве. Не признавала иных хлебов, кроме просфорок; иной воды, кроме святой; иных источников, кроме Святой горки и святой Анны; иных книг, кроме псалтыри; иных ближних, кроме подвижников со Святым Духом; иных жилищ, кроме способных стать ее келией.

Что я унаследовал от нее? Наверное, образ человека небесного, подвижника блаженного. Духа ее исполнился, печати ее стяжал. А путем пошел – каким Господь благословил идти. Ведь и Евфросиньюшка отличалась от слепивших ее Амфилохия и Саввы. Помазание таинственное стяжал – в нем тайна спасения, тайна подвижничества. Если не коснулся Господь чела твоего – тщетны подвиги и подвизания. Сколько бы поклонов ни творил, слез покаянных ни пролил, если нет избраннической печати на челе – пиши пропало

Родилась в далеком 1916 по земному времени. На Петра и Павла. Отец Никифор – подпоручик царской армии. Сердобольный, добрый, милостивый. Сердце имел нежное. Часто рыдал по ночам, подолгу молился. Не принял ни керенщину, ни сталинщину, красного дракона отверг и замкнулся. На руках восьмеро детей. Коммунисты забрали хозяйство и выбросили семью на улицу. Трижды вели на расстрел за один день и возвращались. Оставили в живых ради детей, но дом ограбили подчистую. После попыток расстрела отец одичал. Ни с кем не общался, уходил в лес, молился. Фросеньку часто ласкал, прижимал к сердцу и плакал. Ей одной доверял свое сердце.

В восемнадцать лет – первый зов Божий. И в двадцать восемь слышит во сне тот же сладчайший голос Спасителя: "Дочь моя, ты несчастна только оттого, что не имеешь веры в Бога. Помолись Богу – и счастье вернется к тебе". В церковь – запрет ходить. Кругом сатанократия, колхозы, коммуны, стройки, пятилетки, атеизм, Фросе чуждые, ненавистные. Начались болезни – ангина, осложнение на сердце, водянка, гипертония, щитовидка, почки, печень, ревматизм, полиартрит – щит от Господа. Чуждая, никому не нужная, брошенная вспоминает: "Закрою глаза – слезы хлынут. В три года думала о смерти и сказала себе: "Другие умирают, а я не умру". Спрячется куда-то за печь и плачет горько. А выплакавшись досыта, скажет: "Все умирают, а. я не умру". Профессора сбились с ног: будешь умирать. "Нет, я не умру".

Годы скитаний. То откажется голосовать – и молодые курсанты-милиционеры практикуются на ней на допросах. Мытарства – больницы, аресты, камеры, голод, нищета. Подалась в Почаев к игумену Амфилохию, известному костоправу. Прочел в ее сердце жажду Господа – принял сироту...

"В основе нашей веры – любовь Божия. Кто ее постиг – блажен", – учит Евфросиния. Ее наставлениям следуют сегодня тысячи.

Первое: начни с себя, возлюби крест. Как бы ни было тяжело, принимай о себе последнюю правду. Второе: не отступать. Терпеливо творить ежедневный подвиг девства, молитвы и поста.Третье: полное самоотвержение из любви к Богу.Четвертое: молиться за ближних. Быть готовым к жертвенному подвигу.Пятое: достигнуть ступени радости в скорбях, в поношениях, в клевете и гонениях. Делать усилия и побеждать самого себя.

Самое важное – метанойя, изменение всего естества. Гореть Духом Святым – Бог не любит теплохладных. Каяться глубоко, прозревая во внутренняя. Цель покаяния – девство. Полная победа над страстями.Молитесь при свечах, электричество окрадывает благодать. Ангелы мучительно воспринимают электричество. Компьютеры отнимают молитву, как ни один хульник или атеист. Телеэкран – окно в ад.Молодежи надо начинать с омовения на источниках, с поклонов. Они примут практический путь.

Не просите ничего у Бога, кроме дара Духа Святого. Ничего не просите у людей, кроме молитвы. Жизнь в Боге – сплошная радость. На поклонах – летать. В посте – благоухать. На молитве – восхищаться. На источниках – сиять. В скорбях - радоваться. Врагов – побеждать любовью. Обладала чудотворной силой Иоанна Крестителя исцелять на источниках. Памятны такие случаи. Врачи запретили беременной женщине роды: "Не рожай! Сама умрешь и ребенка погубишь". Купала при минус 10. Исцелилась, родила прекрасное дитя.

Как-то пришла плачущая мать с парализованным сыном. Олигофрен, скрюченный, парализованный. Врачи были беспомощны. И снова Бог помог – исцелилось чадо. Молодой мужчина привез тяжелобольную мать. Серия инфарктов. Медики советовали ему дать спокойно дожить матери свои последние дни.

Евфросиния возжгла лампадочку, со слезами – псалтирь, поклончики. Через час сын обомлел: "больная" мать творит вслед за Евфросинией поклоны. Лицо порозовело, пот градом. До этого не могла рукой пошевелить и вздох глубокий сделать. И вдруг полетела на поклончиках как птица, будто новое сердце ей дал Господь.

Слыла великой прозорливицей. Только взглянет на человека – и знает о нем все. Дано ей было видеть тяжесть греховной чаши и степень завета с лукавым. Каждого призывала оставить грех и жить свято. Давала бесценные советы. И кто следовал – жизнь менялась к лучшему. От людей отбоя не было, толпами валили к ней. За что и не взлюбили ее храмовые держиморды. Завидовали, гнали, клеветали. Подсылали молодчиков.

Сколько раз перехватывали в темном переулке возвращающуюся со всенощной. Били чем под руку попадет. Еле живая, окровавленная едва доходила до своей "собачьей конуры". Наутро осматривала синяки и показывала своим духовным чадам шишки на голове. "У, какую гулю подарил мне Господь!" – сдерживая слезы, шутила она, показывая следы от избиений.

Блаженный Иоанн вспоминает первую встречу с Евфросинией. Лето 1980-го. Странствуя по храмам и монастырям в поисках отца-старца, заехал в почаевскую лавру. У входа в храм вижу маленького роста сгорбленную старушку, которая с горячими слезами проповедует о распятом Христе, да так, что рыдает навзрыд окружающая толпа. Протрясенный, послушал ее и уже собирался войти в храм, как ангел развернул меня, и я увидел над головой матушки огромную солнечную руку Небесного Отца, опускающуюся на Евфросинию со словами: "Се дщерь Моя возлюбленная. С ней Мое благоволение". Онемевший от увиденного понял: знамение с Неба.

На следующий день я был уже в Евфросиньином шалашике, покрытом пыльной, почерневшей соломой. Вошел – и онемел от благодати. Здесь пахнуло соловецким елеем. Вот где я открыл для себя Соловки – когда заполз в пятикратно увеличенную собачью конуру и пал к ногам старицы, перебирающей четки. И она утешала меня, захлебывающегося умиленными слезами. Я глядел на нее и думал: "Как же мир не видит живую святую!"

Евфросиния поднималась на метр над землей, проповедуя, преображенная. Живое сокровище образов, непочатая казна даров Святого Духа. Чего ни коснется – обращается в огонь. Молитва – огненная. Воды при морозе минус 30 – горячие. Благовестие – как свадьба радостная. И скорбь с ней – блаженна. Исчезают страхи, похоти, ничего этого нет! Крест и блаженство – вот сфера Евфросинии. Слезы и мирро, кровь и воскресение. Она – мать сфероносительница Царства Духа Святого.

Не было на земле у нее ни жилища, ни прописки, ни сберкнижки. Как ходила в демисезонном пальто с котомкой в руках, так и ныне в этом же пальто лежит в мощевом гробике, благоухает неземными ароматами и мироточит чудотворными целительными маслами. Иное жилище предуготовил для нее Господь – чертог Брачный. В иные одежды облек ее небесный Возлюбленный – брачночертожные одежды невесты.

Тысячи исцеляются ныне от ее мощей. Скольким неисцелимым, парализованным и обреченным поможет она! Сколькие сегодня получают знамения Божии от одной молитвы, к ней творимой: "Святая старица и матушка наша Евфросиния, прославленная Богом мироточивыми мощами, моли Бога о нас".

О, если бы еще хотя бы несколько Евфросиний, подвижников ее силы – обратилась бы Русь Святая и воцарился Бог на земле.

Источник

beautyuniverse.ucoz.ru

Efemerid.ru. Рецензия на книгу «Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной»

Это первая книжка Ольги Арефьевой, более известной своей музыкальной деятельностью, солистки и духовного лидера группы «Ковчег». Ценители русского рока наверняка знают такие известные вещи Арефьевой и «Ковчега», как «Дорога в Рай», «На хрена нам война» и перепевку «Орландины». Но сейчас речь пойдет не о музыке, а о прозе. Или о музыке в прозе.

«Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной» — с одной стороны, сразу настраивает читателя на то, что повествование будет полусказочным, как и о всех Прекрасных (Василисах, Еленах и т.д.), а с другой — подсказывает, что книга, как минимум, фантасмагорична, поскольку приключения после смерти, это черт возьми, занимательно.

Итак, приняв нужный настрой, можно приступать к прочтению «Ефросиньи». Кстати, чем нравится эта книга, так это тем, что автор позаботился о читателе. Он заигрывает с ним по ходу текста, заранее приглашая к игре: «Я расскажу вам то, чего не было. То, что было, проживет само. Эта книга — действующая модель мира в натуральную величину. Она сочинена во сне, но записана наяву» . А что самое интересное — это установка автора на то, что «Ефросинию» можно читать с любого места, поскольку труд Арефьевой представляет собой цикл новел, которые никак не связаны между собой и одновременно неразрывны. И, как ни парадоксально, этот принцип произвольного чтения работает. Каждая новела не занимает собой более двух страничек, а иногда и того меньше, концентрируя в таком маленьком объеме глубокие импульсы. Не мысли и дидактику, а именно импульсы. В этом и прелесть игры автора и читателя — Евфросинию нужно разгадывать, читать не между строками, а под строками, пытаясь, по инерции, навязать простому слову сложный смысл.

«Дорогой Бог! У меня все хорошо — ну ты и так все это знаешь, ты же Всеведущий. Как у тебя дела? Как самочувствие?» Еще немного подумав, она вытоптала узкими ступнями по мокрому песку прибойной полосы: «Бог! Я тебя люблю!» Море съело надпись, как печенье. Тогда она добавила рядом: «Ефросинья, я люблю себя!» — исправила в этой фразе 20 орфографических ошибок и заплакала безо всякой причины. Слезы отхлынули к желудку, и захотелось есть. Она поела с ножа и немного порезала душу. Закусила слезы недоспелой маленькой булочкой и заварила чай из листиков прозы». Тем, у кого после прочтения цитаты возник вопрос «Что курил автор?» — сразу настоятельно рекомендую эту книжку не читать. Кто не способен понять абсурда, тому и мир видится только одним глазом. Критики определяют стиль написания этого сборника новел как мистический реализм, и хочется, честно говоря, скрутить русскую фигу таким критикам, поскольку перед читателем предстает сюрреализм чистейшей воды с его антифункциональностью, трансгрессией, религиозно-мифологическими параболами и повышенной усваиваемостью реальности с целью повторного переваривания. Вся книга напоминает собой сумасшедший коллаж из фантазмов, видений, пророчеств, которые сводятся к быту, неподдельной иронии и детскому примитивизму. «Ефросиния» напоминает ожившие картины Босха, наверное, неспроста в тексте так часто упоминается Иероним Инфаркт. И в целом, Арефьева не может оторвать музыку от прозы, а прозу от картин. В этом еще один бонус! Во-первых, оформление «Приключений» как внешнее, так и внутреннее, абсолютно сумасшедшее и по технике, и по энергетике. Во-вторых, к книге приложением идет диск с музыкой для прочтения в исполнении самой Арефьевой.

Оценка: 5 из 5. Читать только тем, кто видит мир по-своему и хорошо воспринимает параллельные миры, любящим поиграть с текстом и автором, а также — сумасбродные цитаты, на которые можно разобрать всю книгу, потому что «Книга — это концентрат из магии и два часа на сборы из этого мира» .

15 декабря 2012

ark.ru

фото, описание, биография, деятельность, интересные факты из жизни. Крест Ефросиньи Полоцкой

Ефросинья Полоцкая – первая женщина, которую канонизировала Русская Православная Церковь. По месту своего рождения она относится к Белой Руси, то есть Белоруссии, так сейчас называют земли Древней Руси между Днепром и Друтью. О жизненном пути этой Святой, ее подвигах и благих поступках вы узнаете, прочитав эту статью.

Особенности жизни в Полоцке до появления монголов

Это повествование следует начать с краткого описания жизни жителей Древней Руси, чтобы понять, в какое время родилась Ефросинья Полоцкая – одна из самых образованных женщин своего времени.

XII век был периодом, когда жители древней Руси начали активно принимать православную веру. Новая вера начала находить свое отображение в архитектуре, литературе и искусстве.

Православные храмы были украшены сюжетами из Библии; при многих монастырях открывались скриптории, где работали переводчики с греческого и переписчики книг; актуальными стали ювелирные мастерские.

Сам Полоцк на то время был одним из крупнейших центров по изготовлению книг, а также прекрасным местом для желающих получить образование. Здесь велось летописание, из которого сейчас мы можем почерпнуть знания о выдающихся личностях того времени.

Детство и отрочество святой Ефросиньи

Точная дата рождения Великой подвижницы неизвестна. Историками установлено, что родилась Ефросинья Полоцкая, в миру Предслава, приблизительно в 1101 году. Родословная девочки походила от знатного рода Рюриковичей. Она была внучкой самого Владимира Мономаха, а также дочерью полоцкого князя Георгия.

Отец Предславы с ранних лет позаботился об образовании дочери, ее обучали монахи. В доме князя находилась очень большая библиотека, где было много книг как религиозного, так и светского характера. Именно к чтению девочка имела огромный интерес. Описание Ефросиньи Полоцкой и ее жизни взято из летописей, которые были написаны свидетелями того времени.

Среди ее любимых книг были: Священное Писание и Псалтырь. Помимо чтения, девочка часто и усердно молилась. Слухи о не по годам мудрой девочке быстро распространились далеко за пределами земли Полоцкой, поэтому многие из знатных князей мечтали о такой жене.

Решение стать монахиней

Когда Предславе было 12 лет, ее засватал один из князей. Родители дали свое согласие, а девочка приняла совсем другое решение. Ефросинья Полоцкая, биография которой с этого момента получила новый виток, тайно ушла в монастырь.

Игуменьей этого монастыря была вдова ее дяди Романа. Когда игуменья услышала просьбу о разрешении принять постриг, первым ее решением был отказ. Девочка была еще слишком юна и к тому же очень красива. Все же со временем, видя страстное моление, веру и ум Предславы, игуменья дала свое согласие, не побоявшись гнева отца девочки.

Так Ефросинья стала монахиней.

Постриг

При постриге Предславу нарекли другим именем, теперь она стала Ефросиньей. Выбор этого имени был не случаен. Ефросинья Александрийская, которая жила в V веке, была прекрасным примером для девочки. К тому же это имя означает «радость», так что предпосылок для выбора этого имени было несколько.

Родители Ефросиньи были опечалены таким ее решением и предпринимали попытки вернуть дочь домой. Согласно летописи, князь Георгий плакал о своей дочери, как об умершей, но эти слезы ничего не изменили. Ефросинья Полоцкая осталась в монастыре, где превосходила всех в своем рвении к молитве, посту и ночным бдениям.

Став монахиней, девушка посвятила себя разным наукам. Она изучала книги, которые находила в церковных хранилищах, а это были произведения славянских богословов, древние летописи, а также труды византийских и римских просветителей.

Благодеяния Святой

Святая Ефросинья о своем предназначении узнала из сна. Сам Ангел, явившийся во сне, приказал ей основать новую обитель рядом с Полоцком, в местности под названием Сельцо. Увидев такое предзнаменование несколько раз, Ефросинья узнала, что такой же сон видел и епископ полоцкий Илия. Эти Божие знамения послужили тому, что епископ Илия передал ей Преображенский храм для того, чтобы там был основан женский монастырь.

Описать Ефросинью Полоцкую можно как женщину, которая прославилась основанием и попечительством монастырей. Ведь помимо женского монастыря, она была попечительницей и основательницей Богородского мужского монастыря.

При монастырях святая открывала школы, где послушниц учили разным ремеслам, грамоте и искусству переписывания книг.

Ефросинья прославилась как советчица, она никогда не отказывала в совете тем, кто нуждался в руководстве на пути к вере. Сила ее молитвы была настолько велика, что к ней часто обращались за помощью желавшие измениться и жить благочестивой жизнью. Многие приходившие к ней получали духовную поддержку и помощь. Она способна была унять ссоры и разборки, которые на то время часто происходили между князьями.

Мечта Ефросиньи

У Преподобной Ефросиньи была своя заветная мечта – она очень хотела побывать на святых местах Палестины. Это желание она решила осуществить, будучи далеко в преклонном возрасте.

Раньше жизнь Ефросиньи Полоцкой была посвящена переписыванию и написанию собственных книг и учений мирянам, а также налаживанию жизни монахов при монастырях. Достигнув запланированного, она, оставив обитель на свою сестру Евдокию, отправилась в путешествие.

На пути к Иерусалиму она встречалась с Константинопольским патриархом Лукою. А прибыв к месту назначения и посетив Живоносный Гроб Господень, остановилась в Русском монастыре.

Именно здесь ее настигла болезнь. 23 мая 1173 года, так и не излечившись, Ефросинья отошла в мир иной. Согласно завещанию святой, ее тело было захоронено в обители Преподобного Феодосия, недалеко от Иерусалима.

С 1187 года ее мощи хранились в Киево-Печерской лавре, а в 1910 году они были возвращены на родину Ефросиньи в Полоцк, где находятся и сейчас.

Ефросинья Полоцкая: интересные факты

Святая была известной меценаткой. Она приложила свои усилия для того, чтобы не было прекращено полоцкое летописание; заботилась о постоянном пополнении новыми книгами библиотеки Софийского собора.

Одной из главных достопримечательностей, связанных с ее именем, считается крест Ефросиньи Полоцкой. Этот шедевр древнерусской культуры был создан по ее заказу и назван ее именем.

Крест обладал чудодейственной силой, его использовали только в особо торжественных богослужениях. Существует предание, что крест Ефросиньи Полоцкой брал с собой в поход на Полоцк Иван Грозный. Он пообещал, что в случае победы вернет реликвию на место, и, несмотря на огромную ценность креста, сдержал свое слово.

К сожалению, реликвия была утеряна во время Великой Отечественной войны, но в 1997 году, согласно сохранившимся описаниям, копия креста была изготовлена брестскими ювелирами.

Ефросинья была канонизирована в 1547 году, в 1984 году ее причислили к Собору белорусских святых. С 1994 года день смерти святой стал Днем святой Ефросиньи и широко отмечается в Белоруссии.

fb.ru

Евфросиния Полоцкая: житие, просветительская деятельность

Евфросиния Полоцкая – это первая белорусская, а по некоторым историческим сведениям, и восточнославянская просветительница. Кроме того, мы ее знаем и как первую женщину на Руси, причисленную к лику святых. Несмотря на то что жизнь Евфросинии Полоцкой приходилась на тот период, когда христианство уже раскололось, ее одинаково высоко почитает как православная, так и католическая церковь.

Основными заслугами святой считаются перевод и переписывание книг, а также строительство собственных монастырей и церкви, которые являлись настоящими образовательными центрами Полоцкого княжества.

Знаменитая княжна

Евфросиния Полоцкая... Это имя вписано золотыми буквами не только на страницах духовной жизни, которая существовала на восточнославянских землях, но и во всю историю культуры Беларуси.

Евфросиния Полоцкая – княжна и монахиня. Но, прежде всего, это известная просветительница, оставившая незабвенную память в душах людей. Между нынешним временем и тем периодом, когда жила знаменитая княжна, лежит более восьми столетий. И поэтому нет ничего удивительного в том, что не так уж много сведений о ней сохранилось в истории восточнославянского народа. Однако и они способны дать оценку великой полочанке как талантливой женщине-просветительнице, указав на ее общеевропейское значение. Вся деятельность Евфросинии, как и ее знаменитых соотечественников К. Смолятича и К. Туровского, без всяких сомнений, говорит о высоком культурном подъеме, который наблюдался в те годы на белорусской земле.

Житие святой княжны

Будущая святая Евфросиния Полоцкая родилась в 1110 году. Изначально ей дано было имя Предслава. Она была дочерью полоцкого князя Святослава (сына Всеслава Чародея) и приходилась правнучкой княгине Рогнеде и князю Владимиру. Отец Предславы не получил от родителей удела, и поэтому вместе со своей семьей жил при дворе старшего брата – Бориса Всеславича.

В конце 12 века была написана книга «Житие Евфросинии Полоцкой». Ее автор нам неизвестен. Скорее всего, им являлся игумен или монах, живший в одном из монастырей, основанных княжной. Есть большая вероятность и того, что автор книги - ученик самой Евфросинии. Но как бы там ни было, данное повествование подробно рассказывает читателям о жизни святой женщины.

К сожалению, «Житие...» в первой своей редакции до наших дней не дошло. Виной тому – войны и пожары. Однако мы можем ознакомиться с книгой в шести редакциях и практически в 150 списках. Это является подтверждением большой популярности произведения. Одним из самых полных списков является Погодинский. Датируется он 16 веком.

«Житие преподобной Евфросинии Полоцкой» является настоящим памятником агиографической восточнославянской литературы 12 века. Текст книги построен по тем канонам, которые отличали житийную литературу. Предполагают, что у данной работы есть свой первообразец. Им вполне могло служить произведение «Житие Евфросинии Александрийской». Однако автор восточнославянского памятника литературы внес в свой труд индивидуальные особенности. Так, исследователями отмечается яркость диалогов и монологов самой Евфросинии. Вполне вероятно, что они были взяты из книг, написанных святой княжной.

Структура «Жития Евфросинии Полоцкой»

Знаменитое произведение предваряется риторическим вступлением, традиционным для агиографии. Далее следует основная часть. В ней повествуется о жизненном пути святой полочанки, подтверждающем ее духовное восхождение. Завершающая часть произведения – Похвала. Здесь, несмотря на агиографические традиции, отсутствуют рассказы о произошедших посмертных чудесах. Для тех, кто не читал «Житие Евфросинии Полоцкой», краткое содержание книги будет приведено ниже.

Тяга к знаниям

Произведение «Житие Евфросинии Полоцкой» повествует нам о том, что с детских лет у нее проявлялась большая любовь к сердечной молитве и к книгам. Свое образование Предслава, по одним сведениям, получила в Софийском соборе, а по другим - дома, непосредственно при княжеском дворе (эта версия считается более вероятной).

Учителями девочки были только духовные особы. Они давали ей образование, используя вместо учебников житийную литературу и Святое Писание. Со слов учителей и из жизнеописания святых девочка получала представление о тех уставах и обычаях, которые существовали в монастыре. Наука давалась ей легко. Она во многом обгоняла своих сверстников. В «Житии...» отмечается ее необычная любовь к учению, большие способности и прилежание. У Предславы был широкий доступ к книгам. В ее доме находилась обширная библиотека, где помимо религиозной литературы девочка читала роман о подвигах А. Македонского, сборники с афоризмами и изречениями и т. д. Несколько позже ее стали интересовать сочинения, описывающие богословские толкования о сущности природы, а также книги с античной историей.

В «Житии...» указывается и то, что девочка с самых ранних лет сочетала любовь к образованию с сосредоточенной молитвой. Ее мудрости «чудились» не только родители. Слава о Предславе разошлась по многим городам.

Выбор жизненного пути

Полоцкая княжна отличалась не только своей мудростью, но и красотой. Однако поступавшие ей многочисленные предложения о браке она без всяких колебаний отвергала. Предслава осознанно решила отказаться от мирской жизни в 12-летнем возрасте. Это был период, когда родители впервые стали задумываться о замужестве дочери. Девочкой руководили идеи о подвижническом служении высоким моральным идеалам и важности духовного совершенствования. Княжна решила пойти за «Женихом своим» - за Христом.

Предслава обратилась к жившей в Полоцке родственнице, вдове ее дяди Романа Всеславича. Та была игуменьей и могла помочь девочке стать монахиней. Однако необыкновенная красота Предславы и ее ранний возраст показались старой княжне несовместимыми с постригом. Переубедить старую княжну помогли глубокий разум и высокая религиозная убежденность девочки. Игумения призвала иерея, который и совершил постриг, дав Предславе имя Евфросиния.

Монашеские годы

Некоторое время Евфросиния Полоцкая проходила школу послушания господня. При этом она жила в том же монастыре, в котором и приняла постриг. Однако несколько позже она получила благословение епископа Полоцкого Илии и ушла жить в Софийский собор. Ее комнатой была келья – «голбец каменный». В этом соборе Евфросинию особенно привлекала библиотека. Из книг, находившихся в ней, монахиня «насыщалась премудрости», а глубоко постигать ее помогала удивительная сосредоточенность княжны.

Все эти годы Преподобную не оставляла любовь к учению. И при этом она считала, что духовное просвещение является неотъемлемой частью милосердия и любви к людям. Евфросиния стала переписывать книги, открывая всем мудрость с помощью своего трудолюбия. В те годы этим нелегким трудом занимались только мужчины. И уже одно то, что за такую работу взялась молодая женщина, само по себе было подвигом.

Часть книг, переписанных Евфросинией, уходила на продажу. Вырученные от этого деньги по просьбе монахини раздавали бедным. В это же время знаменитая княжна стала писать собственные книги. В них она запечатлевала поучения и молитвы, а также делала переводы с латыни и греческого. Кроме того, Евфросиния вела переписку с братьями по духу и со своими соотечественниками. Одним из них был Кирилл Туровский. При этом Преподобная не шла на борьбу с существующими старыми традициями. Она добивалась «освещения светом», в чем и проявлялась высшая мудрость женщины.

Открытие собственной обители

Согласно "Житию...", Илия – епископ Полоцкий - получил от Божьего ангела подтверждение высоты подвижничества и служения Евфросинии. Одновременно с этим высшие силы указали ему на то, что он должен поставить монахиню во главе обители. Три раза с подобной вестью ангел являлся и к Преподобной Евфросинии, которая с радостью восприняла выбор Христа. Для расположения обители было определено находящееся неподалеку от Полоцка Сельцо. Здесь же находилась церковь Спаса и располагалось место погребения епископов.

Торжественная передача Сельца Евфросинии состоялась в Софийском соборе. Сам епископ Илья благословил Преподобную на создание в этом месте женского монастыря.

Расцвет обители

Преподобная Евфросиния Полоцкая стала основательницей Спасо-Преображенского женского монастыря. Эта обитель получила широкую известность на всей полоцкой земле. Здесь же постриглись в монахини и сестры Евфросинии.

При монастыре была создана женская школа. В ней осуществлялась просветительская деятельность Евфросинии Полоцкой. Княгиня, собравшая молодых девиц, учила их пению и написанию книг, рукоделию и многим другим полезным ремеслам. Заботилась монахиня и о том, чтобы девушки знали закон Божий и были трудолюбивы. Стоит отметить, что школа, основанная при Спасо-Преображенском монастыре, во многом способствовала быстрому расцвету обители.

Строительство храма

В середине 12 века на месте деревянной церкви Евфросиния Полоцкая задумала возвести каменную. Для осуществления своей мечты она пришла за советом к Иоанну. У этого монаха уже имелся опыт в строительстве храмов. Согласно "Житию..." все работы прошли довольно быстро. Уже спустя 30 недель храм Евфросинии Полоцкой был воздвигнут. Его открытие состоялось в 1161 году. "Житие..." повествует о диве, случившемся в самом конце возведения. Оно состояло в том, что в процессе строительства закончился кирпич, и каменщики не знали, как завершить свою работу. Но на следующий день, после молитвы святой, мастера обнаружили нужный материал в печи.

Храм Евфросинии Полоцкой не перестает удивлять исследователей. Он отличается от многих сооружений того времени своими пропорциями, двускатным перекрытием, а также необычной вытянутостью барабана. Загадочным для посетителей кажется и сам интерьер церкви: несмотря на массивные стены, он загружен толстыми столбами.

Оснащение храма

После постройки новой церкви Евфросиния провела активную работу для того, чтобы в этом доме Божьем имелось все необходимое для проведения служб. Монахиня пригласила художников, расписавших стены библейскими сюжетами, на которых были изображены лики святых. Удивительные по своей красоте рисунки были нанесены на хорах, а также в келье, предназначенной для Преподобной.

Для собственной обители в церкви Евфросиния приобрела икону Божьей Матери (чудотворную Одигитрию Эфесскую). По преданию, ее написал сам евангелист Лука.

Напрестольный крест

Особое место в новом храме было отведено вещи, которую изготовил лучший ювелир Киевской Руси Лазарь Богша. Это крест Евфросинии Полоцкой. Заказала его монахиня специально для построенной ею церкви. На кресте просматривались точная дата изготовления (1161 год) и имя мастера.

Крест Евфросинии Полоцкой имеет шестиконечную форму. По мнению богословов, такое решение является символом первобытного света. Шесть концов креста означают те шесть дней, в течение которых Господь сотворил мир. Украшали шедевр древнего ювелирного мастерства иллюстрации, касающиеся всей истории Нового Завета, а также древней церкви. Крест (смотрите фото) Евфросинии Полоцкой имел изображения Христа и Богородицы, Архангела Гавриила и Михаила, апостолов Павла и Петра, самой святой Евфросинии, а также Иоанна Предтечи. Украшали эту исторически значимую вещь драгоценные металлы и камни.

Но особую ценность реликвии придавали частицы святых мощей. Так, в верхнем перекрестье на лицевой стороне Креста была размещена Кровь Христа. Немного ниже – «Древо Животворящее». В верхнем перекрестье на обратной стороне имелся камень, взятый из Гроба Пресвятой Богородицы, а ниже располагалась частица Гроба Господня.

К сожалению, во время войны с фашистской Германией святыня бесследно исчезла. Этот Крест, как и пресловутую Янтарную комнату, считают одним из самых ценных произведений искусства, поиски которого продолжаются до сих пор. На сегодняшний день в Свято-Евфросиньевском Полоцком монастыре находится точная копия реликвии, которая была выполнена в 1997 г. брестским ювелиром-эмалировщиком Н. П. Кузьмичем.

Мужской монастырь

Евфросиния Полоцкая считается основательницей не только женской обители. По ее заказу был построен мужской монастырь, а при нем - церковь св. Богородицы.

Впоследствии обе обители стали для Полоцкого княжества настоящими центрами образования. В открытых при них школах молодые люди учились письму и грамоте. Здесь работали библиотеки и мастерские по написанию книг, а также выполнялись иконописные и ювелирные работы. Сама Преподобная Евфросиния Полоцкая создавала, а затем и записывала молитвы и проповеди. Но помимо своей просветительской деятельности монахиня была известна современникам как советчица, миротворец и справедливый судья.

Последние годы жизни

Находясь в пожилом возрасте, Евфросиния решила отправиться в паломничество в святой Иерусалим. Там она, будучи обессиленной после долгого путешествия, заболела и вскоре умерла. Похоронили полоцкую княжну недалеко от Иерусалима, в монастыре св. Феодосия. В 1187 г. состоялось перезахоронение святой. Ее останки были перевезены в Феодосьеву пещеру Киево-Печерской лавры. Лишь в 1910 г. мощи святой доставили в Полоцк.

fb.ru