Название книги: Экспозиция и гистограмма. Книга экспозиция


Экспозиция в книге | Твоя первая книга

Экспозиция в книге открывает читателю волшебный мир истории. Композиция произведения схожа по своей структуре с телом человека. Если менять местами элементы композиции, например, сделать завязку вместо экспозиции, то это может привести к тому, что читатель ничего не поймет и бросит книгу.

Менять местами элементы композиции можно, но сами подумайте, каково будет, если руку вам пришьют вместо головы. Экспозиция представляет собой изображение жизни непосредственно предшествующей завязке. Это необходимо для того, чтобы создать у читателя чувство сопереживания. Но сопереживание не возможно без представления героев, знакомства с их миром. Необходимо понимать в какое время, и в каком месте будет развиваться ваша история. Желательно построить так экспозицию, чтобы читатель стал ощущать все, что ощущают герои книги, а для этого автор должен умело пользоваться описанием природы, помещения, страны и, конечно же, героев.

У многих авторов возникают определенные трудности в создании экспозиции. Действительно, автор потратил на свой мир десятки часов. Он знает каждый закоулок истории. Но читатель приходит девственно чистым в вашу историю, а писатель пытается свалить на гостя все, что он знает о своем мире. Задача автора гармонично впустить гостя в свой мир, а не загрузить фактами и подробностями, через которые ему будет сложно пробраться к началу истории.

Мастерством писателя считается умение сделать экспозицию невидимой. Помимо описания истории писатель должен заставить читателя воспринять и запомнить её. Это возможно через простой и проверенный прием – показывайте, а не рассказывайте.

С помощью приема «Показывай, а не рассказывай» история оживает. Герои становятся настоящими и запоминающими. Описание событий должно происходить в действии. Не вкладывайте изложение истории в уста персонажей, пусть они лучше покажут её.

Пусть ваш герой не скажет: я не видел тебя три года после битвы с орками при Горе. Как твои дела?

Лучше будет: Грог, ты как всегда в своей поре – пьян, зол и ищешь орков для взбучки.  Давай выпьем пенного за нашу славную битву при Горе!

У экспозиции две задачи: как можно быстрее приблизить конфликт и предоставить информацию о мире. При этом очень часто путают степень важности. Приближение конфликта имеет первостепенное значение. Читателя нужно как можно быстрее привести к самому интересному. Информационные вставки должны быть умеренными и своевременными. Не включайте в экспозицию то, что и так понятно читателю. Включайте в экспозицию только те факты, которые могут привести к путанице.

Начало истории должно быть максимально приближено к кульминации. Герой может прожить пятьдесят лет интересной жизни, но для читателя важно подать только те моменты из его истории, которые имеют непосредственное отношение к произведению. Нужно описать те события, которые стали мотивом поведения героя в тех, или иных ситуациях. Не надо описывать, куда и с кем герой ходил в школу, если это ни как не повлияет на развитие сюжета. Уважайте читателя, не дайте ему заснуть.

Вообще, в герое должна быть зарыта огромная ценность. Персонаж в экспозиции должен иметь многое, чтобы потеряв это, создать нерв истории, родив конфликт. Скучный герой, который ничего не имел в жизни и кому нечего терять неинтересен. Больше привлекает внимание потеря чего-то важного, а потом его достижение на страницах книги. Поэтому история унылого клерка из соседнего офиса, для которого ни важна, ни карьера, ни семья, ни он сам никогда не привлечет внимание. Только тот, кому есть, что терять заслуживает внимания. Тот же самый клерк, воспринимающий работу как возможность обеспечивать семью уже становиться интереснее. Если он потеряет работу, что будет с его семьей? Что будет с его больной дочерью? Как он поступит в такой ситуации? Уже история играет по-другому. Тут уже появляется простор для экспозиции – показать ценность работы клерка, для обеспечения выживания семьи.

Экспозиция в книге жизненно важна для повествования. Она должна зацепить читателя. Экспозиция создает основу доверия и сопереживания героям произведения. Умелое использование экспозиции важный атрибут мастера пера. Краткость, умеренность, чутье – важные качества для создания успешной экспозиции.

Что Вы думаете о статье? Поделиться вашими мыслями в комментариях.

Подписывайтесь на новости клуба, чтобы всегда получать полезные статьи о писательской жизни.

В заключении статьи предлагаю вашему вниманию начало книги Олега Тинькова. Прислушайтесь к экспозиции.

tvoya1kniga.ru

Экспозиция в фотографии. Л. Гонт

Так уж повелось, что предисловие к любой подобной книге по своей сути представляет собой попытку убедить потенциального покупателя в важности обсуждаемых в ней вопросов, или как минимум в кратком виде изложить содержание. Не редко бывает и так, что пытаются совместить и то и другое. Если взглянуть на введение книги «Экспозиция в фотографии», то не трудно заметить, что первое утверждение вполне очевидно, а второе, если немного полистать учебник, просто невозможно.

Сегодня даже зеленому новичку в области современной фотографии ясно, что подбор «правильной экспозиции» так же важен, как и наличие пленки в фотокамере. Но кто-то может задать простой вопрос, что еще нового можно рассказать на эту тему, особенно тогда, когда даже простые «мыльницы» оснащены сложной электроникой и системой автоматизации, которые «сами делают» вполне сносные фотоснимки? Казалось бы, все уже решено за фотографа – навел фотоаппарат на объект съемки и нажал кнопку спуска. Но если взглянуть на эту ситуацию под другим углом, то не сложно заметить, что такой подход к фотографии существенно ограничивает творческую сторону процесса создания изображений. Вот именно эту неполноценность и показывает автор данного учебного пособия на примере фотосъемки разных сюжетов с применением нетрадиционных методов и приемов ее решения.

Если вы внимательно прочтете всю книгу «Экспозиция в фотографии», то невольно можете прийти парадоксальному выводу: выбор и настойка экспозиции при всей ее четкой количественной определенности на много ближе к творчеству и креативу, чем к бездумному процессу нудного и скучного сбора показателей измерения. В целом, выбор «правильной экспозиции» – это в первую очередь принятие решения, как будет выглядеть на изображении тональная часть композиции снимка, а понятие «правильная экспозиция» определяется как творческим замыслом и целью фотографа, так и существующими в данный момент времени реальными условиями фотосъемки.

Так в чем же кроется суть так сильно обсуждаемой проблемы выбора «правильной» экспозиции? Главная задача, стоящая перед фотографом – максимально точно и правдоподобно отобразить тональность объекта съемки: белый цвет должен быть белым, а черный – черным, с соответствующим набором промежуточных оттенков. Но здесь надо немного задуматься. Все аппараты для замера экспозиции, будь то встроенный в камеру современный автомат или дешевый экспонометр, градуированы так, что яркости любого объекта будет соответствовать некоторая определенная средняя плотность фотографии. Эта систем основана на предположении, истинность которого раз за разом подтверждается практикой – огромная доля реально существующих сюжетов имеет «в среднем» очень близкие по яркости соприкасающиеся поверхности, которые, в целом, могут быть заменены одним определенным оттенком серого цвета, или стандартным тоном с коэффициентом отражения, равным 18-20 процентов.

Поэтому для любого экспонометра все кошки реально становятся «серыми». И не важно куда мы наводим прибор замера, будь то лоскут черного бархата, ослепительно белоснежная поверхность или лицо обычного человека, он покажет настройки экспозиции различные по числовым величинам, но фактически дающие на изображении один и тот же по плотности серый тон. И вот здесь на помощь фотографу приходит творческий подход к оценке сюжета, его анализ, который может уточнить, стоит ли видимую картину считать обычной серой и есть ли необходимость внести в показания экспонометра определенные коррективы. Ведь дело заключается в том, что если мы попытаемся передать черный цвет серым, то мы потеряем на снимке большинство деталей в светлых тонах, а  передав белый цвет серым, потеряем детали в тенях. Сохранить и передать эти детали возможно только при условии, что экспонометр направлен на замер действительно серого цвета. А сохранять их или не сохранять зависит от творческой задумки фотографа.

Фотография – процесс достаточно интересный, с очень многими степенями свободы -  работа в мастерской на много ближе к настоящему искусству, чем к простому ремеслу. Фотограф – такой же творец, который имеет право и возможность не только заранее предвидеть конечный результат, но и целенаправленно добиться его реализации. Лишь кажущимся парадоксом является то обстоятельство, что творческий процесс, чтобы оставаться таковым, требует высокой точности измерения и контроля и скрупулезной аккуратности в работе. Исправность фотоаппарата и экспонометра, точность  выдержки и установка диафрагмы, неизменность на протяжении достаточно длительного времени съемочного материала – лишь основные, но малая часть задач стандартизации и измерений, стоящих перед фотографом.

Предлагаемая будущему читателю книга «Экспозиция в фотографии» выгодно отличается от других изданий на русском языке, посвященных современной фотографии. Автор не погружает вас дебри теории и, уделяя основное внимание практической стороне фотографии, дает читателю грамотное и последовательное изложение материала по творческому подходу к экспонометрии. При этом он тщательно избегает фетишизации оборудования и ограничивается простым описанием принципов работы экспонометра. Кроме того, на многочисленных примерах доказывается, что для творческого решения многих конкретных задач вполне достаточен, а иногда даже и предпочтителен небольшой экспонометр самой простой модели.

В книге «Экспозиция в фотографии» представлено достаточно много изображений. Мы постарались сохранить их высокое качество в русскоязычном издании, что позволит читателю достаточно точно оценить суть отдельных целей и задач, связанных с выбором правильной экспозиции, а также техники и методы их решения. Подписи под фотографиями не повторяют содержание основного текста и дают дополнительную расширенную информацию по каждому возникающему вопросу.

Книга не повторяет уже вышедших на данный момент времени отечественных пособий и книг по вопросу настройки экспозиции в фотографии и содержит много новой и полезной информации, которую сможет почерпнуть для себя  фотографы любого уровня подготовки и квалификации. А наградой за потраченное время и усилия в экспериментах станет повышение фотографического мастерства читателя.

Смотрите также другие материалы:

Идеальная экспозиция: Профессиональное практическое руководство. Майкл Фриман.
Искусство фотографии: сила композиции. Эксель Л.
Как снимать шедевры любой камерой. Сила экспозиции. Петерсон Брайан.

artageless.com

Экспозиция. Как писать книги

Любое произведение словесности, от школьного сочинения «Онегин как лишний человек» до романа «Хромой против слепого», строится приблизительно по одному и тому же плану. Вы его знаете: экспозиция, завязка, развитие действия, кульминация, развязка.

Эти необходимые части определяют структуру произведения. Обычно они следуют именно в таком порядке, одна за другой. Некоторые храбрые авторы позволяют себе инверсию, начинают не с экспозиции, а с чего-нибудь похлеще, даже с кульминации. Дают кусочек: герой на вершине Эвереста. Дальше: «Четырьмя днями раньше» — и рассказ, как он дошел до жизни такой. Прием эффектный, но опасный. Если читателю сразу выдать лишнюю информацию, он вообще читать не станет.

Поэтому лучше и проще всего пользоваться старым добрым линейным порядком частей произведения. Оно от этого не проиграет. Нужно обладать большим мастерством, чтобы от перестановки слагаемых сумма не производила на читателя дикого впечатления. А то расскажут сперва про жгучую красавицу в тридцатые годы, потом про молодого адвоката в восьмидесятые, потом помрет какая-то старуха в девяностые, а потом от читателя требуют, чтобы он сообразил, что старуха и есть бывшая красавица, а молодой адвокат — ее сын от того бутлегера, которого застрелили в седьмом эпизоде.

Когда-то давно, еще до того, как я начала по-настоящему писать, меня очень занимал вопрос: как люди вообще пишут романы. Как им удается сделать текст интересным? Первая книга, в которой я прочитала вообще что-то о писательском мастерстве, была «Смерть Артура» Томаса Мэлори. Не сам текст, а послесловие и примечания. Я так любила «Смерть Артура» (это до сих пор моя любимая книга), что никак не могла с ней расстаться. Мне хотелось больше, больше, больше. Поэтому в свои двенадцать лет я бойко читала научные статьи, посвященные этому роману. Книжка-то была издана в серии «Литературные памятники». И в одном из длинных, упоительно интересных примечаний говорилось, что Мэлори никогда не прибегал к дешевым приемам и не интриговал читателя. Когда у него появляется в тексте переодетый сэр Ланселот, которого еще никто из рыцарей не узнал, он сразу сообщает читателю, что это переодетый сэр Ланселот. Таким образом читатель делался как бы соучастником автора и мог заранее хихикать, предвкушая, как удивятся-то рыцари, когда сэр Ланселот наконец поднимет забрало.

Итак, мой любимый писатель не прибегал к хитроумным приемам, а писал все подряд, как есть.

Это мне очень понравилось. Я сделала из этого примечания далеко идущие выводы. Автор может создавать увлекательное, по-настоящему захватывающее произведение, пользуясь простой, линейной композицией и даже не интригуя читателя.

Впоследствии я нарушала это правило, не раскрывала сразу всех карт, не сообщала читателю, что вон тот Неизвестный Рыцарь — это сэр Ланселот. Но композиция в моих книгах, как правило, линейная. Если там смешивается несколько сюжетов, как, например, в «Варшаве и женщине», — то все равно в каждом сюжете сохраняется линейная композиция. Только в «Космической тетушке» имеют место флэшбэки. Кажется, так это называется — когда герои то и дело возвращаются мыслями в прошлое. Но, во-первых, я писала эту книгу в уже достаточно опытном состоянии, то есть это был не первый, не второй и даже, боюсь, не десятый литературный опыт у меня; а во-вторых, такой прием в романе оправдан. Не буду обольщаться и предполагать, что «Тетку» все читали, и расскажу. Из далеких космических странствий возвращается сестра отца, чудаковатая женщина-капитан. Почти сразу выясняется, что у нее какие-то неприятности. Время от времени она рассказывает племяннику свои приключения в космосе. И постепенно становится понятно, каким образом возникли все эти теткины неприятности, чем она руководствовалась, какие у нее были мотивы, какие она принимала решения и во что все это в конце концов вылилось. Ближе к финалу линия теткиных воспоминаний сливается с линией текущих событий, а развязка объясняет, каким образом героиня из своих бед выпуталась.

Но это, повторю, исключение. Вообще я предпочитаю сюжеты линейные: было — стало — закончилось.

Экспозиция необходима в любом случае. Она объясняет читателю, куда он, собственно, попал и с кем ему предстоит иметь дело.

Задача экспозиции, как я это для себя формулирую, — не испугать читателя, не оттолкнуть его и не заставить в панике бросить книгу. Наверное, это как с коммивояжерами: у вас тридцать секунд прежде, чем вам начнут бить морду. А ведь пылесос необходимо продать.

Большинство читателей открывает книгу на середине или заглядывает в конец. Но предположим, что читатель взял книгу и пробежал глазами начало. Идеальный такой читатель. В любом случае, если он все же начнет читать книгу, он начнет с начала.

И что же он увидит там, в начале?

«Однажды у киоска с мороженым случайно встретились трое накситраллей: Моховая Борода, Полботинка и Муфта. Все они были такого маленького роста, что мороженщица приняла их поначалу за гномов».

Очень хорошая экспозиция. Автор мягко опускает нас прямо на середину сцены и мгновенно знакомит с героями. Сразу и место обозначено, и персонажи. Киоск с мороженым, продавщица — сигналы о том, что действие происходит в нашем мире или в мире, приближенном к нашему. Мороженое — одно из детских сокровищ. В буддизме, кажется, есть понятие духовных сокровищ. В детстве тоже есть такое понятие: мороженое, воздушные шарики, плюшевые медведи, чердаки, животные. Не обязательно, чтобы конкретный ребенок все это любил («А моя дочь не любит мороженого!», «А у моего сына страх воздушных шариков, т. к. они громко лопаются!»), я говорю о символах, об иероглифах, об общепринятых в традиции «детских сокровищах».

В том же отрывке автор обозначает волшебную народность своих героев — накситралли — и поясняет, что они были размером с гномов, однако гномами не являлись. Для продавщицы появление таких человечков не стало, однако, чем-то особенным, значит, в мире, похожем на наш, встретить чудесное существо не является делом из ряда вон выходящим.

Буквально двумя штрихами Эно Рауд вводит читателя в курс дела и мгновенно успокаивает его: мир, им описанный, волшебный, сказочный и вместе с тем привычный, не пугающий.

Другая экспозиция — доверительный разговор автора с читателем.

«Хочу вам рассказать о девочке Оле, которая вдруг увидела себя со стороны… Оля убедилась, что даже, казалось бы, маленькие недостатки характера могут стать серьезным препятствием на пути к цели. Она попала в одну сказочную страну, где ей пришлось пережить много опасных приключений… Впрочем, я лучше расскажу вам все по порядку.

В то утро Оля вела себя из рук вон плохо. Она встала позже, чем следовало…» — и так далее. Это «Королевство кривых зеркал».

Что делает Виталий Губарев? Он читателя интригует. Обещает, что будет сказка, что девочка Оля попадет в сказочную страну и переживет много опасных приключений. Сразу же выводит мораль: а вывод из этой сказки будет такой… Почему он так делает? Зачем начинает историю с краткой аннотации?

А потому, что его героиня Оля — капризная девочка, не очень-то хорошая. Мы знакомимся с ней в тот момент, когда она грубит бабушке, не хочет вставать в школу. Захочется советскому ребенку читать историю девочки, которая так плохо себя ведет? А вдруг не захочется? И автор заранее предупреждает: после своего волшебного приключения Оля многое поймет и изменится. Хочешь, читатель, увидеть, — что произошло с Олей, как она из капризули превратилась в настоящую пионерку, смелую девочку, верного друга? За мной, читатель, я покажу тебе, как это случилось. И читатель, заинтригованный обещанием, начинает читать.

Первая взрослая книга, мной прочитанная, был «Зверобой» Фенимора Купера. Это было лето после третьего класса. И я впервые раскрыла толстую книгу без картинок и практически без разговоров. То есть там были, конечно, разговоры, но каждая реплика — длинная-длинная. В детских книгах был более крупный шрифт, картинки — большие и яркие, а реплики — короткие.

«Зверобой» меня потряс, пленил, заворожил. Впоследствии я никак не могла понять, как это ребенок ухитрился протащиться через, с позволения сказать, экспозицию куперовского творения.

«События производят на воображение человека такое же действие, как время. Тому, кто много поездил и много повидал, кажется, будто он живет на свете давным-давно; чем богаче история народа важными происшествиями, тем скорее ложится на нее отпечаток древности. Иначе трудно объяснить, почему летописи Америки уже успели приобрести такой достопочтенный облик. Когда мы мысленно обращаемся к первым дням истории колонизации…» — и так еще четыре страницы.

Впоследствии мне попадались дореволюционные издания Купера, в том числе — «Последнего из могикан». Сравнивая дореволюционное и советское издания, я обратила внимание на то, что в советском издании текст сокращен. Выброшены многостраничные монологи про Манету, описания природы вкупе с рассуждениями автора о ее величии и о бренности всего сущего, — и т. п. Так что, предполагаю, начало «Зверобоя» тоже изрядно подрезано, и старина Фенимор развел свой поэтический монолог страниц на шесть, не меньше. Хороша экспозиция!

Но через четыре страницы появляются наконец персонажи. Мы видим подробно описанную поляну, «сплошь заваленную стволами высохших деревьев», которая «раскинулась на склоне одного из тех высоких холмов или небольших гор, которыми пересечена едва ли не вся эта местность». Уф!..

«— Вот здесь можно перевести дух! — воскликнул лесной путник, отряхиваясь всем своим огромным телом, как большой дворовый пес, выбравшийся из снежного сугроба. — Ура, Зверобой! Наконец-то мы увидели дневной свет, а там и до озера недалеко.

Едва только прозвучали эти слова, как второй обитатель леса раздвинул болотные заросли и тоже вышел на поляну. Наскоро приведя в порядок свое оружие и истрепанную одежду, он присоединился к товарищу».

Купер более чем традиционен. Сначала он рассуждает «вообще», потом описывает природу, затем помещает в природу двух человек и сразу же дает их описание и сообщает их имена. (Чуть ниже Зверобой обратится к своему товарищу и назовет его «Непоседа»). В пространном диалоге они расскажут друг другу, зачем пришли сюда и почему ищут озеро. Затем найдут озеро, познакомят нас с другими персонажами — и начнется действие.

Требуется определенное терпение, чтобы начать читать такую книгу. Фенимор Купер явно рассчитывает на качество своего «пылесоса» — ему и в голову не приходит, что у него только тридцать секунд, а потом домохозяйка захлопнет дверь перед его носом.

Современный писатель так не пишет. Дело даже не из страха спугнуть «домохозяйку» — просто ритмы совершенно другие.

Помню, я пересматривала «Терминатора» и вдруг с удивлением поняла, что в этом классическом фильме с его вроде бы динамичным развитием сюжета, вижу длинноты. Мой внутренний темп стал быстрее, потому что я живу в ритме своего времени, — а внутренний темп «Терминатора» остался прежним, потому что «Терминатор» живет в своем времени. И то, что в восьмидесятые казалось стремительным, в десятые выглядит уже замедленным. Слишком долго гонятся, слишком медленно до героев доходит. Здесь я бы сократила, тут бы подрезала. И это — при том, что я вообще-то не люблю излишней динамичности и предпочитаю остановки в пути, чтобы читатель мог перевести дух и сообразить, что там к чему.

Но — бегут, бегут, бегут… долго и нудно бегут… — таково было мое (конечно же, чисто субъективное) впечатление от последнего просмотра любимого фильма.

То есть, я хочу сказать: если даже для меня даже «Терминатор» показался недостаточно ритмично-динамичным, — то тем более куперовские тягучие ритмы весьма и весьма на любителя. Или на терпеливого читателя, который решил во что бы то ни стало ознакомиться с книгой.

Вот пример идеальной экспозции:

«Долго путешествовал Мишка-Ушастик, побывал в городах и в деревнях, в поле, в лесу и на лугах, много было у него приключений. Вместе с Мишкой побывал всюду и его верный товарищ — клоун Бим-Бам-Бом.

— Знаешь, а я устал, — сказал однажды клоуну медвежонок, — с удовольствием поискал бы себе теплый уголок да отдохнул.

Бим-Бам-Бом побежал к ослику Филиппу.

— Ослик, ослик! — закричал он. — Мишка-Ушастик ищет теплый уголок»…

Так начинается чудесная книжка Чеслава Янчарского «Сказки Мишки-Ушастика».

Здесь нет описаний мира, героя и спутника героя, и однако все показано с предельной ясностью. Мишка-Ушастик долго странствовал. Не в сказочной стране, а по лесам и лугам. Почему — не имеет значения. Была, наверное, причина. Как ни странно, эта недосказанность придает облику Мишки-Ушастика таинственность и глубину. Если бы все то же самое происходило в фэнтези-мире, он был бы похож на Ведьмака, загадочного странника, или на Корума, принца-изгнанника.

Мир указан: это наши поля и леса. И Мишка принес нам оттуда сказки. В этом его волшебная сила, в этом его чудо.

У Мишки есть друг — клоун, типичный спутник героя. Мишка не сам начинает искать себе теплый уголок, он сообщает о своем желании клоуну. Для клоуна же желание героя — закон, он сразу бежит и принимается за поиски…

Так несколькими словами автор обозначает не только мир и персонажей, но еще и иерархию между ними. Заметим, что Купер ничего не рассказывает нам об отношениях Гарри Непоседы и Зверобоя, они предстают как товарищи — но существует между ними хотя бы симпатия, не говоря уж о дружбе? Помню, я решила было, что Непоседа и Зверобой — лучшие друзья, и была удивлена, обнаружив, что это не вполне так.

Ну вот еще один пример, из современной фантастической книжки, автор Скотт Вестерфельд, называется «Экстра». Это последнее произведение худ. лита, что мне попадалось в руки (издано в 2011 году):

«— Моггл, — прошептала Айя, — ты не спишь?

Что-то зашевелилось в темноте. Зашуршала стопка форменной одежды, как будто там завозился маленький зверек. А потом из складок хлопка и паучьего шелка выбралось нечто и поплыло по воздуху к кровати Айи. Крошечные объективы уставились на нее пытливо и настороженно».

Неплохо. В первом же абзаце мы узнаем следующее: действие происходит в мире будущего, героиня не то школьница, не то курсантка, не то военная, ее собеседник — некий искусственный интеллект, с которым она вроде как дружит. Достаточно много успевает сообщить нам автор буквально в первом же абзаце.

Экспозиция не просто рассказывает нам о том, где и с кем происходит действие. Она должна еще заинтересовать читателя, заставить его захотеть читать дальше. Быть дальше в этом мире, общаться дальше с этими героями.

Можно гениально ввести читателя в курс дела: белые стены сумасшедшего дома из футуристического мира, лысая героиня с манией преследования влюбляется в автомат для варки кофе, в котором томится интеллект гениального ученого, извлеченный из мозга своего носителя и помещенный в нутро машины. Спасибо, не надо. Я лучше про загадочного странника Мишку-Ушастика. Но кто-то, возможно, захочет про лысую женщину. Это дело вкуса.

Задача автора — не обмануть. Обещал про принца — изволь про принца. Обещал про Зверобоя — изволь про Зверобоя.

Экспозиция не должна быть длинной — это раз. Читателю лучше поскорее войти в курс дела.

Экспозиция не обязательно должна вся поместиться на первой странице. Ее можно размазать по завязке, то здесь, то там искусно вставляя абзац-другой с дополнительными описаниями мира и пояснениями касательно героев. Хотя возраст, внешность и пол основных персонажей неплохо бы прояснить сразу.

Экспозицию не надо растягивать до стадии развития событий. Иначе появятся коты в мешках, рояли в кустах и любимое объяснение в духе «а вот». «Как это принц у тебя стреляет из пистолета, когда ты описываешь мир, где только холодное оружие?» — «А вот. Ему инопланетяне вообще-то привезли».

Если инопланетяне привезли принцу что-то эксклюзивное, об этом стоит сообщить сразу. Мол, в шкатулке у него хранилась одна инопланетная штучка… Тогда потом можно эту штучку вытаскивать и смело стрелять. В противном случае все это будет выглядеть глупо.

Можно, конечно, сказать, что я рассуждаю сейчас об элементарных вещах. Но на самом деле ошибки подобного рода встречаются чаще, чем можно себе представить.

Бывает, что автор подолгу зависает на описании внешности. Не помню сейчас ни названий романов, ни имен авторов. В свое время я прочитала какое-то невероятное море текстов пера неизвестных героев. Они оставили по себе сильное впечатление и долгую память, но ни сюжетов, ни каких-то особенностей сейчас назвать не могу. Помню только скуку и досаду от многочисленных ляпсусов.

Так вот, один из толстых опусов начинался с того, что героиня, наделенная сверхсилой и очень сложным прошлым (приют, рабство, бегство, сексуальное рабство, убийство и бегство и т. п.), сидит в саду и любуется розами. А автор любуется ее внешностью. И приблизительно полстраницы отводит на описание гибкой талии, высокой груди, стройных бедер, пышных волос, огромных влажных глаз, крупного, властно сжатого рта с трагической складкой вокруг губ, длинных ресниц, высокого лба… э… красивых, но сильных рук, привычных к обращению с мечом…

После такого книгу хочется закрыть. Создается стойкое впечатление, что автора следует оставить с героиней наедине. Третий, т. е. читатель, тут явно лишний.

Даже если вы влюблены в своего героя или героиню, — не увлекайтесь. Ваша задача — не трубить на весь мир о своей любви, а заставить весь мир влюбиться в вашего героя. Как этого достичь — есть целая куча приемов, в основном связанных с синтаксисом и словоупотреблением; но общий принцип здесь один — поменьше говорить, побольше подразумевать, заставлять читателя о многом догадываться.

Уже хрестоматийным стал пример из «Трудно быть богом». Если помните, в услужении у дона Руматы был такой трогательный мальчик Уно. Если мне не изменяет память, сначала братья Стругацкие придумали для него целую историю, несомненно, достаточно сопливую, в духе романа Гектора Мало «Без семьи», но потом все вычеркнули и оставили фразу: «История его жизни могла бы послужить темой для баллады» — а дальше читатель волен строить какие угодно догадки. Некоторые вещи лучше не договаривать, они заставляют в читательской душе что-то щекотаться.

Итак, описание внешности и краткого содержания предшествующей жизни героя не должно быть слишком полным, не должно быть слишком влюбленным, не должно быть слишком многословным. И в то же время ему лучше бы быть достаточно исчерпывающим. Писательское мастерство вам в помощь. Мне не слишком нравятся длинные описания дворцов, городов и одежд; но когда вообще ничего не сказано — просто вот так, в лоб: «Марвин вошел в дверь, Магда посмотрела на него, они заговорили о…» — тоже оставляет неудовлетворенным. Все-таки читателя лучше пожалеть и побыстрее дать ему понять, кем Марвин приходится Магде, сколько обоим лет, блондинка Магда или как — а вот стройные бедра можно оставить на потом.

Еще одна (помимо чрезмерных подробностей или чрезмерной краткости), я считаю, ошибка экспозиции, — то, что называется: «Ах, не тот! Не тот! — вскричала Марья Гавриловна». Недавно в рассказе о Конане встречаю: пылает город, яростные воины врываются в дома, грабеж, война, среди всех выделяется один северянин, огромного роста, яростный такой… «Ага, — загорелись глаза у читателя, который, конечно же, знает, как должен выглядеть Конан: как раз северянин огромного роста и очень яростный, если дело доходит до битвы, — сейчас как взмахнет боевым топором или двуручным мечом, как рявкнет: Кром! Кром! — тут-то все и попадают! Где мечом махнет — там легла улица, где топором ударит — площадь…» И вдруг автору просто СОСУЛЕЙ по лбу: «Растрепанная копна светлых волос…» Лично я перечитала эту фразу три раза, не веря своим глазам в прямом смысле слова: как это — светлых? Да все на свете знают, что у Конана — растрепанная копна черных волос. Сквозь которые как раз и горят те самые яростные синие глаза. Холодные, как лед его родной Киммерии. Оказалось, автор сделал своим главным героем какого-то другого северянина, вовсе не Конана.

Не надо разочаровывать читателя и обманывать его ожидания. Не надо начинать экспозицию с какого-то второстепенного героя. Если благодушный читатель потратил время на изучение трех страниц пейзажа и внешности, ему хочется, чтобы это был значимый пейзаж и внешность того самого персонажа, который потом будет его проводником по всей книге. Если книга начинается с каких-то второстепенных персонажей, то главного героя читатель узнает с большим трудом. К тому же читатель будет раздражен тем, что его обманули. Это совсем не тот обман, которого читатель жаждет.

Существует серьезная опасность при создании экспозиции романов о «попаданцах» (о людях, которые из нашего мира попали в фэнтезийный и там пережили некоторые приключения, а потом вернулись или не вернулись назад). Сначала автор со вкусом описывает жизнь героя в Реальности-1, в нашем мире. Читатель изучает (вслед за автором) эту реальность. Запоминает, как выглядит квартира героя, с кем герой дружит, где работает. А потом, когда экспозиция уже, казалось бы, позади, — бах, трах, взмах волшебной палочки — и герой в Реальности-2, в фэнтези-мире! И все надо начинать по новой: как выглядит замок (тюрьма, таверна, хижина, пещера), с кем герой подружился (инопланетянин, динозавр, рыцарь, голый дикарь), какого рода занятие герой себе нашел… Две экспозиции вместо одной. Это создает большие трудности. Кроме того, в авторе фэнтезийного романа может случайно проснуться писатель-реалист. И описание Реальности-1 получится у него интереснее, чем описание Реальности-2. К тому же с Реальности-1 все начинается. Если оно, это описание, сделано хорошо, если автор на нем завис аж на целую главу, то читатель испытает внутренний протест при попытке перемещения. Он уже все изучил, он уже комфортно расположился на любимом диванчике героя — и вдруг опять надо что-то запоминать, что-то изучать. А если фэнтезийный мир описан хуже, чем реальный (точнее, реальный описан лучше, чем фэнтезийный) — тогда вообще все плохо. Книга не состоялась.

Практика показывает, что обычно перевешивает либо один мир, либо другой. Дать полноценное описание сразу двух миров — задача очень нетривиальная, справиться с ней крайне непросто. Я считаю, что у меня не очень-то получается. В «Турагентстве тролля» Реальность-2 явно проигрывает Реальности-1, особенно в первом романе. Под конец пенталогии («Турагентство» — эпопея из пяти романов) я окончательно сдалась, и Реальность-1, Петербург, становится главной, а фэнтезийный мир — вспомогательным.

И это — довольно частое явление. Знакомый мир перевешивает, он автору лучше известен и (быть может, неожиданно для автора) больше ему интересен.

Провальным я считаю роман Терри Брукса «Волшебное королевство на продажу». Помню, с каким интересом читала начало: жизнь одинокого богача, рождественские дни (кажется), появление таинственного гостя, покупка волшебного королевства… Но потом, когда герой перемещается в это самое королевство, начинается настоящая нудятина. Оказалось, что идея у автора продумана ровно до стадии «завязка». Обе экспозиции более-менее захватывали, особенно первая (в Реальности-1), а потом пошла сплошная каша-мяша.

Поэтому если вы пишете роман о попаданцах, не задерживайтесь в Реальности-1. Как можно скорее перепрыгивайте в фэнтезийный мир. Не успевайте увлечь себя или читателя миром, который вам хорошо известен, сразу бегите навстречу миру, в котором будет происходить основное действие. Читатель должен сразу понять, что главное начнется через пару страниц. Две полнометражные экспозиции утомительны. А читатель — мы же помним — взял книгу, чтобы отдохнуть. Работа мозга необходима, работа души — тоже, но эти работы должны доставлять удовольствие. Все, что напоминает читателю выполнение домашнего задания по нелюбимому предмету, в художественной литературе крайне нежелательно.

Я не призываю делать текст примитивным. Еще один миф современного издателя — народу, мол, нужно попрошше. Не нужно народу попрошше, примитивные тексты развращают ум и отталкивают нормального читателя от книги. Нужны ясность, четкость и простота, а вовсе не примитивность. Когда мы говорим «за мной, читатель!» — это значит, что мы берем за руку кого-то, кто нам доверился, и ведем… куда? Показать то яркое, интересное, которое нам привиделось? Или погрузить его в скуку?

Экспозиция — опасная часть текста, и она часто бывает скучной. Если в тексте две скучных экспозиции — вы провалились совсем.

Пример ужасной экспозиции — в романе «Королева Марго» (еще одна, как ни странно, любимая книга подросткового возраста). Роман начинается со свадьбы Королевы Марго и Генриха Наваррского. И вот, в первой же главе, Дюма просто-напросто перечисляет огромное количество персонажей, гостей на этой свадьбе. Генрихов — аж четверо. Всякие там герцоги, адмиралы, королевы, гугеноты, голова кругом идет. Дело в том, что Дюма писал для людей, которые знают, кто такой Генрих Наваррский, кто такая Екатерина Медичи и что было на уме у Генриха Гиза. Поэтому автор особенно не утруждал себя какими-либо пояснениями. Собрал всех в одном зале — и привет.

Бедный юный читатель, который видит их впервые! Как только хватает ему терпения прочесть этот бесконечный список имен! И все же первая глава «Королевы Марго» не бесполезна: она служит справочником. По ходу дела читатель то и дело возвращается к ней и сверяется: ага, этот — был гугенотом, а хотел того-то, и звали его так-то… вот оно что… В конце концов глава выучивается почти наизусть, а читатель довольно свободно начинает ориентироваться в королевском дворце.

Ла Моля и Коконнаса, кстати, Дюма представляет стремительно, умело и виртуозно. Поэтому они запоминаются сразу.

Такая экспозиция для вас очень рискованна. Прежде всего потому, что вы — не Дюма. У вас нет его таланта, а главное — нет его репутации. Читатель не бросает «Королеву Марго», несмотря на весь ужас первой главы, потому что ведь ее написал Дюма, а Дюма — значит, гарантия, что будет интересно. А вот если бы книгу написал Вася Пупкин, читателя пришлось бы долго уговаривать: потерпи, потерпи, голубчик, со страницы тридцать начнется действие, не оторваться будет!..

Экспозиция обязана быть короткой, выразительной и интересной.

В межавторском проекте — свои проблемы. Скажем, мир Конана давно и хорошо известен любителям. В тысячный раз описывать кабаки Шадизара и башни Аграпура не стоит. Достаточно просто сказать, что Конан сидел в шадизарском кабаке, и читатель мгновенно ощутит себя в родной стихии. Это как у француза с романом Дюма: стоило сказать, что Екатерина Медичи бродит по коридорам Лувра, и француз-читатель сразу же почувствовал себя дома.

При этом всегда стоит подразумевать, что есть сотая доля вероятности наткнуться на неискушенного читателя. На человека, который никогда раньше не сидел с Конаном в шадизарском кабаке. Поэтому пару слов о данном кабаке сказать все-таки нужно. Каких? Здесь не страшно использовать штампы. Знаю, в художественной литературе штампы вроде как недопустимы, но на самом деле это не вполне так. Иногда они даже желательны.

Ну так вот, вполне можно сообщить, что трактир был полутемный, что личности там собрались подозрительные, что трактирщик протирал столы засаленной тряпкой, а пышногрудая служанка разносила пиво (вино) сомнительного качества. Вот теперь читатель понял, куда его занесло. Увлекаться подобным описанием не стоит, но пара фраз даст полное представление не только о месте действия, но и о жанре произведения.

Еще один момент. По ходу повествования в тексте появляются новые персонажи и новые обстоятельства. Если у вас сюжет связан с изменением героя, с каким-то одним квестом, который герой должен выполнить (и изменить мир, а заодно себя и еще остальное человечество в лице его отдельных представителей), то все экспозиционные моменты должны приходиться на начало. Начиная со второй трети текста, когда уже вовсю пошло развиваться действие, вводить новых персонажей, новые обстоятельства и новые пейзажи не стоит. Только новые второстепенные лица могут мелькать теперь на страницах, да и то их количество желательно ограничить. Теперь читатель находится в мире, который ему знаком, среди людей, которые ему знакомы. Он должен полностью сосредоточиться на событиях и переживаниях.

Если текст представляет собой, например, путешествие («Записки Пиквикского клуба»), то каждая остановка на пути — это новая экспозиция. Очень трудная задача, потому что читатель может устать от бесконечных экспозиций и бесконечных знакомств. В какой-то мере выручает наличие сквозного сюжета (преследование злодея) и связанные с этим сюжетом изменения в характере главного героя.

То же самое происходит в детективном сериале (неважно, телевизионном или книжном). Главный герой и его окружение остаются одними и теми же. Происходит некоторое внутреннее развитие главного героя, попутно можно раскрывать какие-то обстоятельства его жизни, не связанные с расследованием конкретного, данного дела. И все же каждый эпизод детективного сериала — это отдельная история со своей экспозицией. Поэтому сборники рассказов всегда читаются дольше, чем романы. Пока запомнишь все имена, все обстоятельства… Да и настроение в каждом хорошем рассказе — свое особенное, и от него потом приходится отходить.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

info.wikireading.ru

Экспозиция и гистограмма - Георгий Розов

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 3253

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 3016

    Бунтарка. (не)правильная любовь (СИ)

    Екатерина Васина

    Наверное, во всем виноват кот. Или подруга, которая предложила временно пожить в пустующей…

  • Просмотров: 2771

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 2656

    Мой любимый босс (СИ)

    Янита Безликая

    Безответно любить восемь лет лучшего друга. Переспать с ним и уехать на два года в другой город.…

  • Просмотров: 2301

    Закон подлости (СИ)

    Карина Небесова

    В первый раз я встретила этого нахала в маршрутке, когда опаздывала на собеседование. Он меня за то…

  • Просмотров: 2222

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 2072

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 2055

    У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем! (СИ)

    Ольга Гусейнова

    Если коварные родственники не думают о твоем личном счастье, более того, рьяно ему мешают, значит,…

  • Просмотров: 1983

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 1918

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1523

    Оболочка (СИ)

    Кристина Леола

    Первая жизнь Киры Чиж оборвалась трагично рано. Вторая — началась там, куда ещё не ступала нога…

  • Просмотров: 1451

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1445

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 1310

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 1294

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 1284

    Алисандра. Игры со Смертью (СИ)

    Надежда Олешкевич

    Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не…

  • Просмотров: 1140

    Принеси-ка мне удачу (СИ)

    Оксана Алексеева

    Рита приносит удачу, а Матвею, владельцу торговой сети, как раз нужна капля везения. И как кстати,…

  • Просмотров: 1132

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 1108

    Безумие Эджа (ЛП)

    Сюзан Смит

    Иногда единственный способ выжить — позволить безумию одержать верх…Эдж мало что помнил о своем…

  • Просмотров: 1084

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1064

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 1039

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 964

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • Просмотров: 880

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 804

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 790

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • Просмотров: 731

    И пусть будет переполох (СИ)

    Biffiy

    Джульетта и Леонард встретились пять лет назад в спортзале и жутко не понравились друг другу. Но…

  • Просмотров: 626

    Галактическая няня (СИ)

    Мика Ртуть

    Кто сказал, что воспитатель — это не работа мечты? Когда красавец-наниматель предлагает путешествие…

  • itexts.net

    Читать книгу Экспозиция и гистограмма Георгия Розова : онлайн чтение

    Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

    Экспозиция и гистограммаГеоргий Розов

    © Георгий Розов, 2015

    Редактор Валентина Розова

    Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

    Известный фотограф и журналист Георгий Розов – автор трех популярных учебников серии «Как снимать» и первого в России альбома жанровой инфракрасной фотографии «Infrared». По окончании факультета журналистики МГУ работал в самых тиражных иллюстрированных изданиях: «Огонек», «Деловые люди» и др. Работал над созданием корпоративных фотобанков для таких промышленных гигантов, как СУАЛ, ЮКОС, Уралкалий, Новолипецкий металлургический комбинат. Занимается репортажной, жанровой, рекламной, архитектурной, портретной, промышленной съемками.

    Экспозиция

    Произведение количества света на время его воздействия на светочувствительную матрицу называется экспозицией.

    В пленочные времена каждый фотограф должен был осилить несколько специальных наук. Одна из них называлась страшным словом «экспонометрия» и учила точно отмерять дозу световой энергии, необходимой для получения качественной фотографии. Дело в том, что и фотопленка, и цифровая матрица способны передать все детали снимаемого объекта только в том случае, если на них падает света не много и не мало, а, как говаривали в старой Москве, «в плепорцию». Если света не хватает для полноценного изображения, получается недодержка, если слишком много – передержка. И в первом, и во втором случае получается брак.

    Современная цифровая камера способна сама точно оценить экспозицию, то есть замерить световой поток и необходимое время воздействия света на матрицу.

    Экспонометры

    Экспонометры – специальные приборы, позволяющие оценить освещенность любого объекта.

    Все цифровые камеры снабжены встроенными экспонометрами. Промышленность выпускает и автономные приборы. Шкала экспонометра разбита на единицы экспозиции от 1 до 22 EV. Каждый шаг шкалы означает увеличение освещенности в два раза. В темном углу кинозала EV мало, на улице при свете яркого солнца EV много.

    В студии, где устанавливается несколько источников света, без автономного экспонометра работать сложно. Чтобы получить задуманный светотеневой рисунок, фотограф перед съемкой замеряет экспонометром свет, исходящий от каждого источника, и только после этого производит замер света, исходящего от всех источников сразу. Вне студии без автономного экспонометра обходиться проще, выручает встроенный.

    Все экспонометры в мире настраиваются на съемку так называемых среднесерых объектов, отражающих 18 процентов падающего на них света. Для замера падающего света в сложных экспонометрических случаях продаются эталоны, так называемые «серые карты» – это небольшие, окрашенные в серый цвет куски картона, отражающие именно 18 процентов света. Экспонометры большинства фотокамер при замере экспозиции склонны игнорировать цвет. Они замеряют только яркость или, иначе говоря, тон, при этом всегда стараются управлять камерой так, чтобы мир на картинках был серым. Автоматические режимы замера экспозиции фотоаппарата не ошибаются только в том случае, когда фотограф снимает сюжет, близкий по яркости к среднесерой карте. Таких сюжетов много, примерно 85 процентов от того, что приходится снимать, поэтому процент брака у начинающих фотографов относительно небольшой. Но, если попытаться, доверившись автоматическому замеру, сфотографировать белую стену дома, любой аппарат притемнит ее до среднесерого состояния. Жених в черном костюме, снятый на фоне черной стены, будет переодет в серый костюм, белая стена превратится в серую, а лицо жениха исчезнет из-за передержки. На его месте будет зиять информационная черная дыра – брак!

    Автоматический замер экспозиции гарантирует только получение информации об освещенности сюжета. В сложных для автоматической экспонометрии случаях фотограф может вручную внести экспонометрические поправки. Чтобы понять, насколько ошиблась камера, следует взглянуть на гистограмму.

    Гистограмма

    Революция в освоении фотографических премудростей произошла в большой мере после появления гистограммы — графика, показывающего количество и распределение различных по яркости пикселей в кадре.

    Пиксели – точки разной яркости и цветности, из которых состоит фотография. Пиксели формирует процессор камеры на основе данных, полученных от расположенных на матрице сенселей (фотоприемников).

    Фотография может состоять из разных по яркости пикселей – от совершенно черных до совсем белых. К сожалению, не всякая современная матрица способна нарисовать детали одновременно и в освещенной части такой картинки, и в темных ее частях, следовательно, или в тенях на снимке будет черное поле без каких-либо деталей, или света получатся совсем белыми. В таких ситуациях фотографу приходится напрягать серое вещество и делать решительный выбор между светом и тьмой. Какие зоны данного кадра ближе его сердцу? Какие детали сохранить важнее? Не всегда на эти вопросы легко ответить.

    Чтобы внести необходимые поправки в работу встроенного экспонометра, нужно включить гистограмму. Ее можно просматривать отдельно от картинки или поверх картинки. Выбрав наиболее удобный для себя способ, следует проанализировать, соответствует ли гистограмма тому, что изображено на самой картинке. По горизонтальной оси X на графике гистограммы откладываются разные по яркости пиксели: слева черные, справа белые, посередине серые. По вертикальной оси У – количество пикселей. Например, в темном доменном цехе металлургического завода течет поток раскаленного чугуна – это сюжет с экстремально большим контрастом (см. фото 1а—1б и гистограмму).

    Фото 1а. Превьюшка к фото 1б. Именно так выглядела эта фотография на экранчике дисплея камеры. Так ее увидел встроенный компьютер никона и слепил на скорую руку малюсенький служебный JPG (формат цифровой записи), чтобы я мог увидеть будущий снимок. Наши представления о фотографии, мои и камеры, сильно разнились.

    Камера Nikon D3

    Зум AF-S Nikkor 17—35/2,8 D ED IF

    Чувствительность 250 ISO

    Выдержка 1/40 сек.

    Диафрагма 2,8

    Экспокоррекция +1 EV

    Фокусное расстояние 17 мм

    Гистограмма к фото 1а показывает преобладание провальных темных деталей в кадре с небольшой зоной пересветов в светлых его частях. Пересветы обозначены тонкой вертикальной полоской в правой части графика.

    Фото 1б. «Домна №6 Новолипецкого металлургического комбината»

    Камера Nikon D3

    Зум AF-S Nikkor 17—35/2,8 D ED IF

    Чувствительность 250 ISO

    Выдержка 1/40 сек.

    Диафрагма 2,8

    Экспокоррекция +1 EV

    Фокусное расстояние 17 мм

    Сегодня на комбинате есть печи и посовременнее – открытый поток расплавленного металла там не увидишь, он спрятан под рифлеными стальными листами пола. Такой драматической красоты и сумасшедших контрастов, как на этом снимке, там нет, зато воздух на доменном дворе чище и перепады температуры не так агрессивны. Камера, даже такая совершенная, как Nikon D3 с его замечательной матрицей, не смогла справиться с этим контрастным сюжетом. Гистограмма к фото 1а ясно показывает, что в кадре преобладают темные пиксели. Мало того, тут много совсем провальных черных мест, в которых нет никаких деталей. Есть и абсолютно белые зоны: поток чугуна, изображения фонарей, белые вентиляционные отверстия под крышей доменного двора. Именно источники света приветливо моргали засветкой (служебная функция камеры, показывающая зоны передержки), когда я впервые увидел эту картинку на мониторе камеры (см. фото 1а), но не отреагировал, потому что отсутствие деталей на изображениях источников света – нормальное явление, в данном случае пересветом можно пренебречь.

    Понятно также, что в кадре много совершенно черных пикселей, в которых при всем желании ничего, кроме черноты, не разглядишь, но есть довольно темные сами по себе объекты, неплохо освещенные, – за них и стоило побороться. Фигурка рабочего на снимке должна выглядеть как черный силуэт в результате освещения контровым светом, направленным в сторону аппарата. Ниши под антресолями вокруг наружной стены и под крышей тоже бесполезно тянуть из небытия. Камера не могла там ничего увидеть из-за слабого освещения в сравнении с центром доменного двора, освещенного светом, отраженным от облаков дыма и потолка. Присмотритесь, там, где нет испарений от текущего металла или шлака, освещение заметно слабее. Вот тут-то и находятся все наиболее интересные и хорошо различимые детали.

    Любой человек, впервые попавший на доменный двор, невольно восхищается масштабами сооружения и дикой красотой сияния расплавленных потоков, подобных вулканической лаве. Однако на фотографиях и в кино чаще всего можно разглядеть только выбеленную полоску металла и небольшую зону, освещенную его светом.

    Еще одна особенность такого рода фотографий – все на них залито различными оттенками красного цвета, даже синие робы и белые каски рабочих. С точки зрения фотоаппарата, это совершенно правильно, потому что цветовая температура такая: раскаленный металл по мере нагревания излучает теплые лучи от фиолетового к красному, потом к оранжевому и желтому, затем к белому. В подобных сложных случаях на превьюшке изображается не совсем та действительность, которую хотелось бы запечатлеть. В данном сюжете камера, рисуя превьюшку, проигнорировала синий цвет – малозаметный для нетренированного глаза ореол дневного света вокруг вентиляционных отверстий под крышей домны. Только по ним и можно было догадаться, что верхняя часть печи получила достаточное количество дневного света, чтобы в процессе обработки файла использовать его для окрашивания верхней половины снимка в синие тона. Уже в момент съемки я знал, как нужно будет доработать файл дома.

    Многие фотолюбители уверены, что работа над фотографией заканчивается после нажатия на спуск, но это верно лишь отчасти. Можно было бы остановиться и на варианте, предложенном камерой, но тогда пришлось бы использовать только половину возможностей фотоаппарата, а хотелось получить максимум возможного, что я и постарался сделать:

    – снял в RAW-формате;

    – использовал минимальную из возможных чувствительность 250 ISO, что гарантировало получение наилучшего качества файла: максимальную яркость цветов, достаточную детализацию, отсутствие шумов в тенях кадра;

    – после съемки пробного файла ввел экспокоррекцию +1 EV, чтобы не потерять детали на плохо освещенной поверхности доменной печи. Потери деталей в светах не опасался, потому что там их заведомо не могло быть;

    – выдержка 1/40 секунды позволила получить почти резкое изображение идущего человека;

    – открытая диафрагма объектива не повлияла отрицательно на изображение, так как глубина резкости у широкоугольных объективов большая, что обеспечивает нормальную резкость деталей по всему полю изображения;

    – при конвертации RAW-файла в 16-битный TIFF (формат цифровой записи изображений) сделал файл с цветокоррекцией по небу (процесс гармонизации цветового хаоса в кадре), при этом нижняя часть кадра окрасилась в красные тона. Дополнительно слегка повысил насыщенность теплых тонов и попутно высветлил средние по яркости зоны снимка;

    – еще раз конвертировал исходный файл, но с коррекцией по серому бетонному полу, что окрасило весь снимок в синеватые тона, свойственные осенним сумеркам;

    – перетащил оба исходных файла на рабочий стол фотошопа и положил синий файл над красным;

    – создал в верхнем слое маску и протер в ней большую дыру так, чтобы сквозь нее читалась вся красная половина будущей картинки;

    – слил слои в один конечный файл, поколдовал над деталями и погладил себя по головке.

    Следующий сюжет, с точки зрения экспонометрической сложности, средневзвешенный (см. фото 2 и гистограмму). В кадре есть и глубокие тени и очень ярко освещенные солнцем белые колонны за головами гребцов. Но большая часть картинки освещена не сильно и не слабо, а так, что вполне укладывается в границы динамического диапазона матрицы, следовательно, и в прокрустово ложе гистограммы – чем выше горка гистограммы в середине графика, тем больше серых пикселей в данном изображении.

    Фото 2. «Утренний кофе на площади Кампо ди Риальто в Венеции» из серии «Наводнение в Венеции»

    Камера Nikon D3

    Зум AF-S Nikkor 24—70/2,8G ED IF

    Чувствительность 200 ISO

    Выдержка 1/640 сек.

    Диафрагма 6,3

    Экспокоррекция -0,33 EV

    Фокусное расстояние 32 мм

    Гистограмма к фото 2 показывает почти равномерное распределение разных по яркости пикселей по всей поверхности снимка.

    Этот сюжет снят в декабре 2008 года во время очередного большого наводнения в Венеции. Я стоял на ступеньках древнейшей городской церкви и глаз не мог оторвать от отражения стены красного здания у себя под ногами. Неожиданно на площадь вплыли разноцветные пластиковые байдарки и пришвартовались у дверей ресторанчика, частично подтопленного водой. Согреваясь кофе, гребцы мирно беседовали с официантами, когда в кадр вошла девушка с чем-то огненно-рыжим на голове. Я не растерялся и успел сделать несколько кадров. Правда, превьюшка на мониторчике попугала меня тревожным морганием засветки, а гистограмма, напротив, успокоила. Передержка не была катастрофической. На всякий случай сделал минусовую поправку всего на одну треть диафрагмы – был уверен, что RAW-формат расширит динамический диапазон, и я получу вполне достаточную проработку деталей на всей площади этого почти нормального сюжета. Так оно и случилось.

    Следует помнить, что беззеркальные камеры и цифрокомпакты показывают гистограмму еще на этапе выстраивания кадра, то есть до съемки, а зеркальные камеры – только после съемки.

    Динамический диапазон и фотографическая широта

    Динамический диапазон, или фотографическая широта – это отношение максимально допустимой яркости цифрового изображения к минимально допустимой.

    Термин «динамический диапазон» применяется по отношению к цифровым камерам, «фотографическая широта» – к пленкам и фотобумаге. Используется при описании диапазона яркостей фотографического изображения, который матрица фотоаппарата или фотопленка способны передать без искажений.

    Измеряется в единицах EV, то есть в шагах экспозиции, стопах. Каждый стоп отличается от соседнего вдвое большей или меньшей яркостью. Принято считать, что фотографическая широта слайда (обратимой пленки) составляет 4—5 EV, негативной цветной пленки 6—8 EV. Динамический диапазон матриц любительских цифрокомпактов уже в начале 2008 г. составлял 6—7 EV. Профессиональные и полупрофессиональные зеркальные камеры способны были воспроизвести детали в сюжетах с разбросом яркостей 10—12 EV при записи файла в RAW-формате.

    RAW-формат – способ цифровой записи отснятого файла, который хранит всю информацию о снимке без каких-либо изъятий. RAW-файлы фирмы Nikon имеют расширение NEF, Canon – CR2, Olympus – ORF. То есть сырые файлы у каждой фирмы имеют свои особые расширения.

    При записи файла в формате JPG камера не записывает часть информации ради экономии места на карточках памяти, что снижает динамический диапазон как минимум на две ступени экспозиции. Технические возможности фотокамер непрерывно совершенствуются, динамический диапазон тоже постоянно растет. К моменту выхода этой книги профессиональные репортерские камеры наверняка будут настолько хороши, что экспонометрические поправки вводить придется не часто. Но умение читать гистограммы и тогда пригодится любому фотографу. Например, картинка про кошкин дом (см. фото 3 и гистограмму), на первый взгляд, производит впечатление светлой, но только на первый взгляд.

    Фото 3. «Кошкин дом в тихом центре Тбилиси»

    Камера Nikon D2x

    Зум AF-S Nikkor 70—200/2,8G ED IF VR

    Чувствительность 100 ISO

    Выдержка 1/125 сек.

    Диафрагма 2,8

    Экспокоррекция -0,33 EV

    Фокусное расстояние 135 мм

    Гистограмма к фото 3. Справа – две горки: та, что повыше, отображает мотки шерсти, а та, что пониже, – стену. Левая половина гистограммы – это темно-серые и черные объекты снимка (кошки, шифер и тени под мотками ниток).

    Если приглядеться, станет понятно, что белая стена на снимке отображается не белыми пикселями. Гистограмма четко фиксирует это: больше всего на ней пикселей на треть темнее белых – это они нарисовали стену, спрятавшись в выщербинах, там, где потрескался верхний слой краски, и из-под него светится белый. Самыми черными пикселями отображаются только кошки и темная полоска крыши. Эти пиксели вываливаются за пределы динамического диапазона и за границу гистограммы слева, что означает – там, под гофрированной полоской шифера, нет никакой информации, кроме провально-черного цвета. Меня это не смущает, потому что детализация в этих зонах снимка мне не нужна. Я делаю вывод: снимок экспонирован правильно, никаких экспонометрических поправок делать не нужно. Впрочем, если бы я даже захотел сделать дубль, мне бы это не удалось – кошки к тому времени уже охотились за голубем на соседнем балконе.

    Надо сказать, что фото 3 – кадр с секретом. Раскрывая его, я даю повод ревнителям фотографической невинности упрекнуть меня в злостном фотошопстве, поскольку на этом снимке не две разных кошки, а одна и та же, снятая дважды. Некоторые заблуждающиеся фотолюбители считают, что было такое идиллическое время в мифологизированном прошлом, когда фотография делалась одним нажатием на спусковую кнопку и могла гордо называться «документом эпохи». Дальнейшее участие фотографа в работе над ней якобы исключалось. Но такого никогда не было. Чтобы добиться нужного результата, профессиональные фотографы всегда использовали разнообразные приемы, причем не только для исправления собственных технических и смысловых ошибок. Они снимали, организуя героев методами режиссуры под репортаж, печатали один кадр с двух, трех и более негативов, клеили коллажи, причем репродукцию считали оригиналом снимка. Во времена моей фотографической молодости лучшие фотографы того времени обязаны были владеть всем фотографическим арсеналом так же, как сейчас профессиональные фотографы не могут обойтись без конвертеров и графических редакторов.

    Следующий снимок сделан возле Белорусского вокзала, где недавно вырос новый офисный центр, удачно вписавшийся в архитектуру старого московского района. А храм, отраженный в окнах кафе, «Церковь св. Николая», построенный старообрядцами в 1921 году (см. фото 4 и гистограмму к ней).

    Фото 4. «Бутырский вал» из серии «Москва для поцелуев»

    Камера Nikon D3s

    Зум DX AF-S Nikkor 12—24/4G ED IF

    Чувствительность 800 ISO

    Выдержка 1/5000 сек.

    Диафрагма 2,8

    Экспокоррекция -1,33 EV

    Фокусное расстояние 32 мм

    Гистограмма к фото 4.

    Мне понравилось, как устремленная ввысь колокольня вписалась в раму окна с просвечивающимися желтыми пятнами ламп на синем фоне неба. Я и не предполагал, что именно в тот момент, когда мой палец нажмет на спусковую кнопку, парочка вдруг поцелуется. Тут явно без помощи святого Николая не обошлось. Большая часть этой картинки темная, соответственно в левой половине гистограммы вырастает горка. Глядя на фото и гистограмму к ней можно легко убедиться, что в данном случае процессор камеры не ошибся: вся картинка состоит в основном из темных пятен. Светлыми пикселями нарисованы лампы, лицо невесты и полоска светлой отделки здания в правом верхнем углу кадра. Их ровно столько в процентном отношении, сколько показано на графике гистограммы. Если картинка преимущественно белая, весь график смещается вправо. Скользнув взглядом по гистограмме на мониторе фотоаппарата, я могу мгновенно оценить, соответствует ли снимаемый сюжет рисунку гистограммы: светлая картинка – горка пикселей смещается вправо, темная картинка – влево.

    Иногда приходится довольно долго ждать момента, когда кадр сложится и можно будет нажать на спуск. Вот так и появился человек в черном, внешне подходящий к понравившемуся мне фону. Захотелось создать визуальный конфликт светлого оптимистичного и темного пессимистичного (ср. фото 5а-5б и гистограммы к ним). Однако на гистограмме пробного файла пиксели смещены влево: тридцать процентов графика, там, где в норме должны быть светлые и белые пиксели, вообще пустует. Визуальное сравнение гистограммы с реальной картинкой, на которой белого и светлого очень много, сигнализирует о том, что матрица не получила достаточного количества света для данного сюжета. Это означает экспонометрическую ошибку и говорит о необходимости увеличить экспозицию, то есть ввести экспонометрическую плюсовую поправку.

    Фото 5а. «Переход». Пробный передержанный вариант. Это брак – автоматическая извилина цифровушки всегда стремится отобразить мир вот таким серым.

    Камера Sony DSC F828

    Зум встроенный

    Чувствительность 64 ISO

    Выдержка 1/640 сек.

    Диафрагма 6,3

    Экспокоррекция -0,7 EV

    Фокусное расстояние, эквивалентное 70 мм пленочного стандарта

    Пробная гистограмма к фото 5а.

    Фото 5б. «Переход»

    Гистограмма к фото 5б.

    После введения экспонометрической поправки автоматика камеры пропустила к матрице больше света, и картинка стала светлее (см. фото 5б и гистограмму). Этот снимок – типичный случай светлой тональности. Никакой экспонометрической ошибки в таком варианте уже нет. График гистограммы точно отображает именно такое распределение тональных пятен в кадре, какое я задумал. Человек на гистограмме отображен малюсеньким бугорком слева. Будучи самым темным объектом, он сразу выделяется, и смысл снимка прочитывается мгновенно.

    Чтобы поправить автоматику камеры необходимо воспользоваться функцией экспонометрической поправки: минусовая поправка уменьшает экспозицию и смещает горку пикселей влево, плюсовая поправка увеличивает экспозицию и смещает пиксели вправо. У всех фотоаппаратов, даже у мыльниц, есть такая функция в меню.

    iknigi.net

    Что такое экспозиция в литературе и как она строится?

    Каждый человек прекрасно знаком с художественной литературой, с типом построения рассказов и романов. Однако мало кто знает, что на самом деле деление произведения на главы – это лишь мишура, которая позволяет читателю более комфортно воспринимать суть изложенного автором. Строение рассказа основывается на экспозиции (или завязке), действии, кульминации и развязке. Все эти составляющие образуют ту самую интригу, которая и заставляет нас перелистывать страницы книг одну за другой. Поэтому сейчас мы попробуем разобраться в том, что такое экспозиция в литературе, какая часть повествования в ней содержится и чем она характеризуется.

    Книги, в которых можно встретить завязку

    В отличие от многих других составляющих рассказа, завязка всех событий и описание характеров героев происходит во всех книгах, независимо от года выпуска, от стиля изложения и прочих показателей. Однако для того чтобы понять, что такое экспозиция в литературе, порой достаточно прочитать лишь первую главу рассказа, а бывает и так, что она охватывает чуть ли не четверть книги. Тут происходит знакомство с главными героями, читатель узнает, в какое время будут происходить все последующие действия, также описывается место (или места), где будут развиваться события, и многое другое. Часто в этой части произведения рассказывается некая предыстория, которая позволяет в более полных красках понять всю дальнейшую суть повествования. Нередко экспозиция в литературе также служит началом завязки конфликта или действия, которое будет основой всего рассказа в дальнейшем.

    Какой может быть длина экспозиции?

    Как правило, размеры отдельных частей повествования зависят от его общего объема. Чем больше книга, тем больше внимания в ней уделяется всяким мелочам, из которых и состоит вступление. Сейчас, чтобы конкретнее понять, что такое экспозиция в литературе, приведем маленький пример: «Ольга, после того как устроилась на должность дежурного адвоката, въехала в новый кабинет. За полдня она успела познакомиться со своими сотрудниками, после чего позвонила мужу и рассказала обо всем». Вот пример краткой завязки, которая может присутствовать даже не в рассказах, а в отдельных сценах. Эти события автор может развивать далее, и до тех пор, пока в рассказе не разовьется явный конфликт, они будут считаться экспозицией. Однако даже в этих двух предложениях мы уже видим предпосылки к дальнейшим действиям героев, и каждый читатель, в силу своей фантазии, может придумать к ним продолжение.

    Виды экспозиции

    Сегодня завязку, которая присутствует в каждом литературном произведение, принято делить на четыре различных вида. Некоторым людям понять, что такое экспозиция в литературе, проще именно на подобных примерах. Поэтому сейчас мы подробно рассмотрим каждый из них. Первый вариант – стандартный, то есть завязка прямая. Это значит, что описание места, времени и главных героев рассказа происходит в начале книги. Вариант номер два – задержанная экспозиция. В таком случае автор выделяет первую часть романа на описание какого-то важного события, после чего он знакомит читателя с героями и прочими обстоятельствами своей книги. Завязка бывает обратной, а это означает, что все сведения о романе изложены в последних его главах. Ну и наконец, существует такой термин, как межистория. Это значит, что писатель раскрывает характеры героев и места, где происходят события, вперемешку с основной частью рассказа.

    Как завязка влияет на читателя?

    Как видите, экспозиция в литературе – это в первую очередь знакомство, интрига. Если она прямая, то читатель сразу может предположить, интересно ли будет ему далее изучать конкретную книгу. Во всех остальных случаях, особенно в последнем, завязка (точнее, ее временное отсутствие) создает огромную интригу (а кто такой Карл, а что это за город N и т. д.). Это один из тех приемов, которые используют писатели для того, чтобы стать популярными и собрать как можно большую публику вокруг своей персоны.

    fb.ru

    Экспозиция книги Откровение : Экспозиция книги Откровение - Автор неизвестен : Библиотека книг

    Экспозиция книги Откровение

     

                Подготовка пророка: его видение (1:1-20) – Первая глава Откровения описывает то, как Бог готовил Иоанна к последующим видениям, записанным в книге.

                Пролог (1:1-8)

                Предисловие (1:1-3)

                Ст.1 – Слово «откровение» переводится с греческого, как VApoka,luyij, что означает «снять покрывало». Идея заключается в том, что раньше нечто было спрятано, а теперь Бог это открывает. В данном случае Иисус Христос  раскрывает то, что было дано Ему Богом Отцом.

                Содержание этого откровения описывается как то, «чему надлежит быть вскоре».  Эта фраза ранее уже использовалась в Библии:

                Дан. 2:28 "Но есть на небесах Бог, открывающий тайны; и Он открыл царю Навуходоносору, что будет в последние дни. Сон твой и видения главы твоей на ложе твоём были такие.” Речь идёт о будущем установлении Божьего Царства на земле ( сон об истукане).

                Мф. 24:6 "Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это ещё не конец.”  Это слова Христа на горе Елеонской, которые дают предварительное описание событий, о которых Иоанн получит гораздо более детальное откровение; видно большое сходство между словами Христа на горе Елеонской и судом печатями в книге Откровение.

                Таким образом, книга Откровение доводит до кульминации вопрос о том, что же должно произойти, вопрос, который возник задолго до этого, ещё в Ветхом Завете.

                Время исполнения этого откровения – В ст.1 говорится, что эти события должны произойти «вскоре» или «скоро»

                Некоторые считают, что это означает, что однажды начавшись, описанные события будут происходить быстро одно за другим. Причиной существования подобной точки зрения является то, что со времени произнесения этого пророчества прошло более 1900 лет, а эти события так и не произошли. Как бы то ни было, эта точка зрения даёт хотя бы небольшое утешение тем, кто подвергается гонениям.

           Вторая точка зрения говорит о том, ta,coj требует того, чтобы предсказанные события произошли в течение жизни первоначальных читателей, и видит исполнение пророчества о приходе Христа в разрушении Иерусалима в 70 г.н.э.  Но подобная точка зрения делает приход Христа не личным и не буквальным и не может объяснить всемирное значение судов в книге.

                Наиболее верная точка зрения заключается в том, что события, предсказанные Даниилом и предвиденные Христом, готовы свершиться в любой момент, больше ничего не должно произойти для того, чтобы начались события периода великой скорби. В свете положения Иоанна в истории, в отличие от других пророков,  он мог говорить об этих событиях как о надвигающихся (в плане исполнения). Никто не знает точного времени, когда они начнутся, но все должны быть готовы.

                Способ передачи откровения – В  ст. 1 говорится, что Христос «передал» (или «показал») его через ангела Иоанну. На греческом языке здесь употреблено слово  evsh,manen, которое несёт в себе идею о символах и знаках.  Это не означает, что книгу не нужно толковать буквально. Это означает, что откровение было передано Иоанну посредством символов и знаков.

                Ст. 2 – Иоанн свидетельствует «слово Божие, и свидетельство Иисуса Христа и что он видел» (ст.2). Это относится не к тому, что он написал ранее в Евангелии или Посланиях, а к тому, что он готовится написать в своей книге. Он говорит об этом в прошлом времени, так как при написании этих строк говорит с точки зрения читателя.  Слова «что он видел» хорошо сочетаются со словами «и я увидел», которые неоднократно повторяются во всей книге.

                Ст. 3 – показывает практическую цель книги: обещание благословения тем, кто читает, слушает и соблюдает написанное в последующих главах. Это ссылка на ту практику, существовавшую в ранней церкви: чтение Писания вслух в собрании, которое являлось основным способом наставления, поскольку письменных материалов было недостаточно и они были дорогими. Не у каждого, в отличии от нас, была копия Библии.  Можете себе представить, насколько хорошо у людей была развита память, поскольку они не могли «поискать ссылку» потом. Но просто слушать Слово не достаточно, ему нужно подчиняться. Особенно в свете грядущего прихода Христа, и того, что всем нам придётся дать отчёт.

    goodlib.net