Фюреры, Книга III - Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов Фашизм читать, Фюреры, Книга III - Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов Фашизм читать бесплатно, Фюреры, Книга III - Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов Фашизм читать онлайн. Книга фашизм


Анархистский антифашизм в теории и на практике — АнтиФа FM

Трагические события, происходящие с чудовищной регулярностью на улицах городов бывшего СССР, на которые общество предпочитает пока закрывать глаза — нацистский террор против «инородцев», неформалов и антифашистов, десятки убитых и сотни раненых и покалеченных, гримасы ментовского беспредела с коричневым душком, общая ползучая и пока неостановимая фашизация массового сознания, ищущего «спасения» в сильной руке, авторитарном государстве, политике ксенофобии и расизма, а также нарастающая криминализация антифашизма — все это позволяет с уверенностью утверждать, что время игр прошло.

Фашизм в России осел основательно и надолго — не в качестве реальной угрозы прихода к власти «фашистского» правительства, а во вполне реальном и растущем по численности и активности нацистском подполье (впрочем, зачастую и деятельность государственных структур и проправительственных партий вызывает вполне определенные исторические ассоциации.) Поэтому, если говорить о вышедшей в апреле книжке «Выбить фашизм», то иначе как сверхактуальной и архиважной ее не назовешь.

Небольшая по объему и размеру, эта «антология анархистского антифашизма в теории и на практике» сочетает в себе лучшие черты двух форматов. Во-первых, это идеальная «маленькая красная книжка» (к тому же, с картинками и помещается в карман), намного более полезная, хотя и чуть более сложная, чем «маленькая красная книжка председателя Мао». Во-вторых, как и все хорошие антологии, она способна дать не только общее представление о теме, но и подтолкнуть к дальнейшему чтению и размышлениям.

Хочется надеяться, что молодые активисты, составляющие костяк зарождающегося на пространстве бывшего СССР антифашистского движения, найдут эту книгу интересной, полезной и доступной. В том, что именно такая — доступная — книга антифашистскому движению нужна, тоже, к сожалению, сомневаться не приходится (но и более «продвинутые» читатели отыщут в ней много интересного для себя).

История анархического антифашизма — богатая и вовсе небесполезная сегодня, ведь анархисты были среди первых, кто встал на пути зарождавшегося фашизма и национал-социализма — в двадцатые-традцатые годы в Италии, Германии и Испании. Хотя одной лишь историей все не ограничивается — анархисты в разных странах по-прежнему являются одними из наиболее активных антифашистов (и в книге приведены интересные тексты, касающиеся современного опыта борьбы против нацизма и расизма в Европе и Северной Америке).

Помимо физического и вооруженного противостояния бандам в черных и коричневых рубашках, у анархистов есть и довольно обширная литература, которая посвящена анализу феномена фашизма. Эта литература, к сожалению, практически неизвестна российскому читателю, потому что не переводилась (хотя речь идет о ставших классическими в Европе и мире исследованиях «Национализм и культура» Рудольфа Роккера или «Фашизм и крупный капитал» Даниэля Герена). В антологии эти исторические тексты — Эррико Малатесты, немецких анархо-синдикалистов и других — представлены в отрывках, но подобраны они в целом очень удачно и читаются с интересом (к тому же, мало что сравнится с ясностью анализа феномена фашизма и нацизма, принадлежащего перу того же Роккера).

Не будучи сугубо историческими документами, эти тексты по-прежнему звучат на удивление актуально — ведь при всех своих особенностях, русская правая сцена развивается во многом давно известным путем. В конце концов, против генетики не попрешь, — национализм, фашизм, ксенофобия в любой стране несут в себе те же видовые характеристики, несмотря на все апелляции к национальной «особости» и «исключительности». Да и рецепты деятельности нацистских группировок и вербовки ими массовой базы тоже известны не первый день, как, впрочем, и способы противостояния им. Конечно, нужно быть аккуратными и корректными при проведении исторических параллелей между «тогда» и «сейчас» (чем, надо признаться, страдают некоторые активисты). Но и от констатации исторических аналогий тоже, зачастую, никуда не уйти.

Отличительной особенностью этой антологии является то, что она составлена с акцентом на социальный характер анархизма и антифашизма, который основывается на классовом анализе. Но в то же время все это не звучит как выхолощенная идеологическая трескотня.

Статьи же об опыте современного антифашистского движения на Западе будут интересны молодым активистам, даже если они не очень расположены к чтению исторических текстов. Ведь, с одной стороны, они написаны на основе непосредственного опыта деятельности антифа в условиях, которые, если задуматься, не так уж сильно отличаются от тех, что есть сейчас в России или других странах бывшего СССР. С другой стороны, они являются попыткой серьезного анализа и самоанализа, которых так не хватает антифашистскому движению у нас. (Для сравнения уровня серьезности анализа не мешает, кстати, перечитать включенную в антологию статью из журнала «Автоном» — и сравнить её с другими текстами в этой книге.)

При внимательном прочтении, книга «Выбить фашизм» оказывается хороша не только тем, что в ней есть, но и тем, чего в ней нет. А нет в ней, в частности, восприятия необходимости противостояния фашизму как некоей субкультурной игры, нет разных глупостей, которые время от времени встречаются в антифашистском движении в бывшем СССР (к примеру, фэйрплей — т.н. «честная игра» — глупое и опасное представление, пришедшее из среды футбольных хулиганов, о том, что драки с фашистами на улицах это такая игра, в которой нужно «играть честно» — даже если фашисты никогда так не поступают и подобное поведение сильно чревато, в том числе смертями).

События последнего времени все отчетливей показывают нам, что игры закончились. Мы больше не можем позволить себе быть несерьезными. «Выбить фашизм» наряду с чтением специализированной литературы (как «практических руководств», так и справочников по националистическим организациям в России, выпускаемых центром «Сова») — неплохой отправной пункт для размышлений. И, конечно, адекватных ситуации действий.

Источник: bakunista.nadir.org

antifa.fm

Посоветуйте пожалуйста какую-нибудь книгу про фашизм : Гуманитарный раздел

Тогда пожалуйста чем это отличается от диспотизма, культа личности?

Разве в Германии, как стране реально заболевшей этой болезнью, немцы не считали себя высшей расой? Разве не в этом есть суть фашизма?

Деспотизм: (Википедия) - Форма государственного правления, когда верховная государственная власть сконцентрирована в руках абсолютного правителя или узкой группы лиц, которые вправе свободно распоряжаться судьбой своих подданных. Под этим словом также часто подразумевается тоталитарное правление….

Таким образом, деспотизм является родовым понятием для различных форм авторитарного правления.

Культ личности не является формой государственного правления.

Любая форма государственного правления имеет несколько аспектов: политический, экономический, социальный и национальный.

С национальной точки зрения, нацистский режим был расистским, итальянский фашизм же таковым не был (см. ниже)

Айн Рэнд, сборник Апология капитализма, статья „Новый фашизм или господство консенсуса“, 1965 писал(а):

Социализм — теория или система общественной организации, наделяющая общество в целом правом собственности на средства производства, капитал, землю и т.п. и контролем над ними.

Фашизм — форма правления с сильной централизованной властью, не допускающей никакой критики или оппозиции и контролирующей в стране все сферы деятельности (промышленность, торговлю и т.д.)...

Этатизм — принцип или политика, позволяющая сосредоточить полный контроль над экономикой, политической жизнью и смежными сферами в руках государства за счет личной свободы.

Очевидно, что «этатизм» — это более широкий, родовой термин, а два других — его разновидности. Очевидно также, что этатизм — господствующее политическое направление наших дней. Какая же из двух разновидностей определяет суть нынешнего этатизма?

Заметьте, и «социализм», и «фашизм» связаны с правами собственности. Право на собственность — это право пользоваться ею и распоряжаться. Обратите внимание, что две теории по-разному к этому подходят: социализм отрицает частную собственность вообще, наделяя «правом собственности и контролем» общество в целом, то есть государство; фашизм оставляет право собственности отдельным лицам, но передает правительству контроль над собственностью.

Собственность без контроля — абсурд, полная нелепость; это — «собственность» без права пользоваться или распоряжаться ею. Другими словами, граждане несут ответственность за владение собственностью, не имея никакой выгоды, а правительство получает всю выгоду, не неся никакой ответственности.

В этом отношении социализм честнее. Я говорю «честнее», а не «лучше», так как на практике между ним и фашизмом разницы нет. Оба исходят из коллективистско-этатистского принципа, оба отрицают права личности и подчиняют личность коллективу, оба отдают средства к существованию и саму жизнь граждан во власть всемогущего государства, и различия между ними — только вопрос времени, степени и поверхностных деталей, например выбора лозунгов, которыми правители вводят в заблуждение своих порабощенных подданных.“

„система, при которой государство не национализирует средства производства, но захватывает полный контроль над экономикой, называется фашизмом.“

Некоторые заблуждения:

Айн Рэнд, ibid писал(а):

«Фашизм проповедует расизм». Не всегда. Германия при Гитлере стала расистской, Италия при Муссолини — не стала.

«Фашизм — против государства всеобщего благосостояния». Проверьте ваши исходные посылки и почитайте учебники истории. Идею государства всеобщего благосостояния предложил Бисмарк, политический предок Гитлера. Именно он попробовал купить лояльность одних групп населения с помощью денег, полученных от других групп. Позвольте напомнить, что полное название нацистской партии — «Национал-социалистическая рабочая партия Германии».

Позвольте также привести несколько отрывков из политической программы этой партии, принятой в Мюнхене 24 февраля 1920 года:

(*) Мы требуем, чтобы правительство взяло на себя обязательство прежде всего прочего обеспечить гражданам возможность устроиться на работу и зарабатывать на жизнь.(*) Нельзя допускать, чтобы действия индивидуума вступали в противоречие с интересами общества. Деятельность индивидуума должна ограничиваться интересами общества и служить всеобщему благу. В связи с этим мы гребу-ем ... положить конец власти материальных интересов.(*) Мы требуем участия в прибылях на крупных предприятиях.(*) Мы требуем значительного расширения программ по уходу за пожилыми людьми.(*) Мы требуем ... максимально возможного учета интересов мелких предпринимателей при закупках для центральных, земельных и муниципальных властей. Чтобы дать возможность каждому способному и трудолюбивому [гражданину] получить высшее образование и добиться руководящей должности, правительство должно всесторонне расширить нашу систему государственного образования.... Мы требуем, чтобы талантливые дети из бедных семей могли получать образование за государственный счет. ...(*) Правительство должно усовершенствовать систему здравоохранения, взять под защиту матерей и детей, запретить детский труд,... максимально поддерживать все организации, нацеленные на физическое развитие молодежи. [Мы] боремся с меркантильным духом внутри и снаружи и убеждены в том, что успешное возрождение нашего народа возможно только изнутри и только на основе принципа: общее благо прежде личного блага.

Это типично социалистические, а не правые и тем менее крайне правые требования.

Причисление нацизма и фашизма к правому политдвижению восходит к пропаганде Третьего Интернационал и к Димитрову: вспомните его определение фашизма.

См. также http://aynrandlexicon.com/lexicon/fascism-nazism.html

Саша

dxdy.ru

Гламурный фашизм - Павел Данилин

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 2861

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 2719

    Бунтарка. (не)правильная любовь (СИ)

    Екатерина Васина

    Наверное, во всем виноват кот. Или подруга, которая предложила временно пожить в пустующей…

  • Просмотров: 2538

    Отдай свое сердце (СИ)

    Уля Ласка

    Я - Светлана Колосова, няня-психолог, работающая с детьми очень богатых и влиятельных родителей. У…

  • Просмотров: 2360

    Мой любимый босс (СИ)

    Янита Безликая

    Безответно любить восемь лет лучшего друга. Переспать с ним и уехать на два года в другой город.…

  • Просмотров: 2337

    Между Призраком и Зверем

    Марьяна Сурикова

    Одна роковая встреча, и жизнь неприметной библиотекарши бесповоротно изменилась. Теперь ей…

  • Просмотров: 2331

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 2316

    Измена (СИ)

    Полина Рей

    Влад привык брать всё, что пожелает, не оглядываясь на ту, что рядом с ним. И когда встречает…

  • Просмотров: 2064

    Закон подлости (СИ)

    Карина Небесова

    В первый раз я встретила этого нахала в маршрутке, когда опаздывала на собеседование. Он меня за то…

  • Просмотров: 1789

    Не люблю тебя, но уважаю (СИ)

    Лилия Швайг

    Утонула и очнулась в другом мире? Не беда! Главное, что ты в своём теле и обрела новую семью. Пусть…

  • Просмотров: 1776

    У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем! (СИ)

    Ольга Гусейнова

    Если коварные родственники не думают о твоем личном счастье, более того, рьяно ему мешают, значит,…

  • Просмотров: 1722

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 1640

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1638

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 1362

    Оболочка (СИ)

    Кристина Леола

    Первая жизнь Киры Чиж оборвалась трагично рано. Вторая — началась там, куда ещё не ступала нога…

  • Просмотров: 1221

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 1179

    Алисандра. Игры со Смертью (СИ)

    Надежда Олешкевич

    Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не…

  • Просмотров: 1137

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1102

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 1055

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 1018

    Безумие Эджа (ЛП)

    Сюзан Смит

    Иногда единственный способ выжить — позволить безумию одержать верх…Эдж мало что помнил о своем…

  • Просмотров: 1000

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 996

    Принеси-ка мне удачу (СИ)

    Оксана Алексеева

    Рита приносит удачу, а Матвею, владельцу торговой сети, как раз нужна капля везения. И как кстати,…

  • Просмотров: 884

    Замуж за миллиардера (ЛП)

    Мелани Маршанд

    Мэдди Уэнрайт давно уже плюнула на брак и на мужчин. После многочисленных свиданий с неудачниками,…

  • Просмотров: 840

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 812

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • Просмотров: 790

    Кувырком (СИ)

    Анна Баскова

    Университет окончен, с работой в родном городе туго. Что остается делать? Отправляемся покорять…

  • Просмотров: 767

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 676

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • itexts.net

    Читать онлайн книгу Выбить фашизм. Анархистский антифашизм в теории и на практике

    Соавторы: Влад Тупикин

    сообщить о нарушении

    Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

    Назад к карточке книги

    Анна Ки. Влад ТупикинВыбить фашизм

    «Дать пизды – это зачастую борьба. Это срабатывает».

    Тупикин В.

    Под орехПредисловие к русскому изданию

    Написать предисловие к книжке про анархистский антифашизм и не скатиться к прославлению насилия довольно трудно. Однако я попробую. Попробую, пояснив роль насилия в нашей жизни.

    Сам я дрался с фашистами раза три или четыре – немного. И каждый раз это были стычки один на один. Не скажу, что выходил из них победителем физически (выбитые зубы – мои зубы – тому подтверждение), но посрамления противника, столкнувшегося с конкретным идейно мотивированным сопротивлением, совершенно неожиданным для него, я добивался всегда. Они же считают нас, антифашистов, всех людей доброй воли – недочеловеками, а себя – «расой господ», хотя чаще всего тянут разве что на шайку закомплексованных дебилов.

    Возможно, мои личные моральные победы над неонацистами подкреплялись бы и физическим превосходством и, тем самым, как знать, приводили бы к расшатыванию тотальной их уверенности в себе, в собственной безнаказанности, а то и – к сдаче позиций, если бы…

    Если бы в детстве я научился драться.

    Но в детстве мне явно не хватало подобной кулачной практики. В детстве вся школа и весь двор обходили меня стороной. Боялись связываться. В детстве у меня была репутация… Как бы это помягче выразить… В общем, они полагали, что я – ебанько. Перейдя в третьем классе в новую школу (мы с матерью по семейным обстоятельствам переехали на окраину города), я не нашёл себе подходящей компании и обособился – со своими книжками и газетками, песнями Высоцкого и западными радиостанциями, которые я слушал лет, чтобы не соврать, с семи. Словом, вёл жизнь социального и интеллектуального изгоя на фоне обычного полуподмосковного хулиганства, хохочущего гопничества и прочего задирания юбок девчонкам.

    Собственно, всё дело, конечно, в девчонках. Он подвалил ко мне в школьном коридоре, наглый и неустрашимый, сильно младше меня, и сразу же потребовал денег: «Выворачивай карманы». – «Денег я тебе не дам», – начиная нервничать, ответил я. Рядом стояли девочки, я уже интересовался ими, и вывернуть карманы было бы просто… ну просто физически невозможно.

    Драться я не умел. Мой противник понимал это и, рассчитывая на быструю победу, слегка стукнул меня, как бы предупреждая. Я заводился всё сильнее: «Отстань, денег я не дам…» – «Борзеть?!» – он стукнул меня уже сильнее. «Была – не была», – сказал во мне кто-то миролюбивый, поёживаясь, – и я не стал ждать третьего удара. С яростным криком: «Сука!» я схватил его рукой за его курчавые, удобные для такого приёма волосы, и стал бить головой о стену. Раз, два, три, четыре… Цели убивать мерзавца у меня не было. Была цель даже не проучить – отвадить. На шестом ударе я остановился. Противник рыдал. Меня трясло.

    Потому я и не научился драться. После этого случая любители почесать кулаки обходили меня стороной. А мой тогдашний обидчик, наоборот, пытался лебезить, протягивал мне руку метра за четыре, ну и всё такое.

    У меня никогда и не было цели научиться драться, мне претил этот тупой способ выяснения отношений и расстановки авторитетов. Я читал свои книжки и слушал своего (нет, не так, – нашего общего) Высоцкого. И это хорошо, что сознательно ли, интуитивно ли, я выбил из своего противника желание привязываться ко мне, а всем остальным, таким же или подобным, дал урок на будущее.

    Эта книжка, предисловие к которой я сейчас пишу, а вы читаете, называется «Выбить фашизм». Значит ли это, что я хочу провести примитивную аналогию между историей с современным фашизмом в России и историей моего школьного прошлого? (Подумалось вдруг: я хуярил этого наглеца головой о стену примерно в то же время, когда панк-рок хуярил культурный перегной современного капитализма – примерно в 1977-м; я тогда ничего не знал об этом, но сейчас, ретроспективно, я радуюсь, что уже тогда, одинокий и нелюбимый девочками, я был с панками на одной волне.) Да, друзья и подруги, я её, эту аналогию, уже провёл. Если вам надо расколоть орех, вы не будете голосовать, митинговать и выбирать депутатов по ореховому вопросу, – вы хорошенько долбанёте по нему, если щипцы не помогают. Но если вы решили озаботиться проблемой выращивания орехов, их доставкой и справедливым распределением, скорее всего, вам придётся и заседать, и митинговать, да и вообще – серьёзно кумекать головой. Но чтобы расколоть орех – всё-таки бить. И, заметьте, одно без другого не живёт. Выращивание орехов мы обсуждаем, но сами орехи – колем, разбиваем путём приложения нешуточной физической силы. И никто не видит тут противоречия – ни либералы, ни пацифисты, ни прочие толерасты.

    А вот при подходе к проблеме фашизма как системы взглядов и действий, а также к уличному насилию конкретных приверженцев фашизма, такого единодушия и диалектики почему-то нет.

    Из либерального лагеря то и дело слышишь: «Избивая фашистов, антифа уподобляются им, сами становятся с ними на одну доску». Полная ерунда!

    Фашисты убивают. Уже сегодня и уже давно убивают, причём делают это на регулярной и организованной основе. Фашисты давно уже развязали террор (если вы помните значение этого слова, – внушение страха и ужаса, запугивание, – и ещё немножко читали статистику фашистского насилия – вы согласитесь с этим).

    Что ответить на это? Что противопоставить? Понять, откуда он вообще взялся, русский фашизм, можно, безусловно, с помощью мозговых усилий. А вот сделать так, чтобы фашистское насилие остановилось в обозримые сроки, чтобы прервалась поставка кадров в фашистские боевые группы только лишь усилиями мозгов невозможно. Тут нужны ещё какие-то усилия, как и в случае с орехом, не так ли? Назовём их физическими усилиями, или прямым действием.

    Часто антифашистов, дерущихся на улицах, считают гопотой, неучами и чуть ли не питекантропами. Это не так. Людей, вставших на пути у фашистских банд, привела к тем позициям, на которых они сейчас стоят, конечно, критическая мысль человеческая. Они сначала размышляли, обсуждали, гадали, судили-рядили. А потом просто перешли к делу. И это не то же самое дело, которым заняты неонаци. Антифа никого не убивают. Они бьют, они воспитывают действием.

    Потому что воспитание говорильней, вздохами в печати и ментовскими проработочными кампаниями для отписки ничего пока не дало. Милиции велели, возможно, не очень всерьёз велели – переписать всех наци-скинхедов (научимся, кстати, называть наци-скинхедов правильно – бонхедами, или, по-простому, бонами), а та, словно в издёвку, взяла под козырёк и переписывает в свою секретную базу разнообразно волосатых неформалов, готических девочек 14-ти лет, а также добавляет эмоционального шока и без того застрёманным эмо.

    Это не борьба с бонами, это профанация.

    А дать пизды – это зачастую борьба, это срабатывает.

    Хочешь быть фашистом – получай по щщам. Хочешь повелевать «инородцами» – слушай повеление «доброго кулака» красных и анархо-скинхедов. Это понятно и конкретно; доёбываешься к школьникам в коридоре – головой о стену. Доёбываешься к иногородним, приезжим, слабым или просто неблондинистым —… Ну, я не очень-то знаю, в какие именно чувствительные места бьют фашистов антифа. Во-первых, драться не умею. Во-вторых, не участвую в силовых акциях антифашистского движения.

    Но, как и в случае со вскрытием скорлупы орехов, считаю их неизбежными.

    * * *

    Те, кого я не убедил, кто считает, что я фуфлыжник, что аргументы у меня детсадовские etc., etc., – ну, OK, хватит уже читать предисловие, почитайте уже саму книжку. Малатеста и Роккер, небось, поумнее меня были, излагали вдумчиво и, вместе с тем, страстно.

    Страсть! Вот это слово! Вот это понятие! Вот это явление жизни. Страсть, нежность, ярость, обострённое чувство справедливости – вот что есть у действующих антифа и чего так порой не хватает многим прекрасноречивым.

    Vale.

    Теперь действовать будут они.

    Влад Тупикин.

    Москва-Санкт-Петербург, 9 мая 2008 года, День Победы

    Что такое анархизм?

    Анархизм – это политическая теория, противостоящая государству и капитализму. Она утверждает, что люди, обладающие экономической властью (капиталисты) или политической властью (политики всех мастей, левые, правые или центристы), используют эту власть для собственной выгоды, а не для улучшения благосостояния общества, вопреки их собственным утверждениям. Анархизм утверждает, что ни эксплуатация, ни правительство не являются естественными явлениями, и что общество, основанное на свободе, взаимопомощи и равном распределении благ жизни, будет работать лучше существующего ныне.

    Анархизм также является политическим движением. Анархисты принимают участие в повседневной борьбе (против бедности, любых видов угнетения, войны и т. д.), а также продвигают идею всестороннего изменения общества. Основываясь на горьком опыте, они предупреждают, что «революционные» начальники ничего не изменят к лучшему: «цели» и «средства» (то, чего вы хотите, и то, как вы этого добиваетесь) тесно связаны.

    Введение

    Эта брошюра даёт ряд анархистских описаний фашизма и того, как с ним можно бороться. Она фокусирует внимание не на событиях в долгой истории анархистского антифашизма, а на идеях: скорее «как» и «почему», чем «кто» и «когда» из анархистов сопротивлялся фашизму. Мы надеемся, что она окажется интересной и полезной как для активистов анархистского движения, так и для всех, кто интересуется противостоянием фашистским идеям и действиям.

    Используемое в этой брошюре «рабочее определение» состоит в том, что фашизм является насильственным подавлением рабочего класса и всех его организаций, сопровождающимся захватом контроля над государством и обществом партией, желающей пожертвовать всем ради своей идеи нации. Зачастую эта «нация» определяется по расовому признаку, и расизм является распространённым методом организации фашистов. Но в его сердце – культ государства и насильственные действия, чтобы его «обновить». Фашизм отличается от других видов диктатуры тем, что не просто опирается на насилие полиции и армии, но создаёт свою собственную силу, чтобы пропитать собой и затерроризировать общество. Фашисты используются правящими классами или вступают с ними в союзы, но они не всегда ими контролируются: у фашистских движений есть свои собственные цели.

    Анархисты неизменно являются антифашистами, однако наш антифашизм не рассматривает фашизм в качестве «плохого правительства» и не просит «хорошее правительство» нас спасти. Фашизм – это просто наихудшее правительство, и мы противопоставляем ему классовую борьбу, освобождение человечества и физическое противодействие. Как это в 1936 году сказали анархистки из группы «Mujeres Libres» («Свободные женщины»):

    Быть антифашистом – это слишком мало; человек является антифашистом, потому что он уже кто-то ещё. У нас есть положительное утверждение, которое мы можем выставить против этого отрицания[…], – рациональная организация жизни на основе работы, равенства и социальной справедливости. Если бы этого не было, антифашизмдля нас был бы бессмысленным словом.

    Фашизм обладает высокой приспособляемостью – использовано может быть всё, что приведёт его ближе к власти. Пока одни продолжают строить из себя штурмовиков и справлять дни рождения Гитлера, другие пытаются выдать себя за простых «националистов» или «демократов». Они пытаются повернуть гнев одной части обездоленных против другой при помощи «расовых проблем» и «проблем с иммиграцией». В этом им помогают средства массовой информации и другие политические партии: пытаются ли они эксплуатировать их или снять напряжение, никто из них не может указать на настоящую проблему – проблему начальников.

    Анархисты не считают, что люди должны отдать контроль над своими жизнями вождям. Нам не нужны работодатели. Мы хотим жить в свободном мире, а не быть заключёнными в мире, разрезанном на государства, расы и рынки. Выбить фашизм – это жизненно важная часть этой борьбы за свободу. Читайте дальше, чтобы узнать, как это может быть сделано…

    Правила выживания

    Никогда не бросайте никого из своих.

    Никогда не давайте показания полицейским. Если вас задержали, не давайте никаких показаний. Можно почти гарантировать, что они скажут: «Ваши друзья сказали нам, что X Y Z, так что вы можете просто признаться в том, что сделали вы». Ничего не говорите. Никто не болтает – все гуляют!

    Лучше сделать какое-то одно серьёзное дело, а потом сразу же убраться из этого района, и остаться в живых, чтобы можно было продолжать борьбу завтра.

    Очистите карманы с утра. Если вас задерживают, когда у вас с собой небольшое количество наркотиков, маленький перочинный нож или записная книжка, ваша жизнь может существенно усложниться. Носите с собой достаточно денег, чтобы в случае необходимости можно было поймать такси.

    Держите себя в хорошей физической форме и много не пейте.

    Четыре человека, которые знают, что они делают, могут быть куда эффективнее четырёх сотен бесполезных распространителей газет. Так что постарайтесь найти небольшую группу людей, которые не убегут и не расколются, если дело примет серьёзный оборот, и держитесь за них.

    Постарайтесь заранее приготовиться – тактика, местная география, номера телефонов на крайний случай и т. д. Как говорил Джо Томас, «самые лучшие спонтанные революционные действия, на самом деле, всегда хорошо планируются заранее!»

    Из книги «Мочи фашню».

    Фашизм

    Фашизм – это популистское, коллективистское и государственническое движение, выступающее против «монополистического» капитализма и против коммунизма. Хотя фашизм ищет приверженцев во всех общественных классах, привлекает он по большей части представителей средних классов, так как он, как кажется, предлагает «альтернативу большевизму», одновременно позволяя им охранять свои интересы за счёт утверждения себя в качестве Третьей Силы между транснациональным и государственным капитализмом.

    Фашизм кормится на неудовлетворённости, злобе, преувеличенном национализме, антикоммунизме и расовых предрассудках: всё это – характерные особенности периодов политической и социальной нестабильности.

    Фашизм не разработал рациональную систему идей, и он особенно привлекателен для тех, кому не хватает критической способности собрать воедино все относящиеся к делу факты и факторы при оценке положения и собственных чувств; для людей, которые по привычке или по инерции стали полностью зависеть от других в своих мнениях и которые находят слепое повиновение власти как комфортабельным, так и выгодным.

    Из книги Стюарта Кристи «Стефано Делле Киае: Портрет «чёрного» террориста».

    Спонтанный антифашизм

    Значительное число настроенных бунтарски и антиавторитарно молодых людей привлекает боевой антифашизм. Суть этого спонтанного антифашизма, разумеется не заключается в изощрённой критике фашистских теорий или в подробном понимании фактической истории фашистского движения. Это скорее инстинктивное отвержение традиционных фашистских представлений о том, кто является высшим и кто – низшим; что представляет собой добропорядочную жизнь и что – развращённую. Фашисты хотят создать общество и культуру только для тех, кого они считают высшими людьми. Мы – нет. Они хотят дисциплины и порядка. Мы желаем автономии и творчества. Их цель – идеализированное, преимущественно мифическое прошлое, мы хотим совершенно другого будущего. Они строятся за всемогущими вождями; мы хотим критичных и сознательных рядовых участников движения.

    Дон Хамерквист в книге «Противостояние фашизму: дискуссионные документы для боевого движения».

    Италия стала колыбелью фашизма с его теорией «национального перерождения» и его практикой уничтожения организаций рабочего класса, что сочеталось с опорой на государство для защиты от любого противодействия. В конце концов 28 октября 1922 года итальянский правящий класс вручил Муссолини власть после так называемого «Похода на Рим». Но ещё до этого анархисты были на переднем краю борьбы антифашистского сопротивления, как это показано здесь.

    Анархисты против итальянского фашизма

    После Первой мировой войны, в которой Италия принимала участие начиная с 1915 года и в которой она потеряла сотни тысяч человек, в стране начался период острого социального напряжения и борьбы… забастовки, агитация, кампании против роста стоимости жизни, бесконечные народные демонстрации были ключевыми событиями 1919–1920 гг. Кульминацией стал захват большого числа фабрик в сентябре 1920 года. Сильнейшей левой организацией была Социалистическая Партия; она также контролировала крупнейшую профсоюзную организацию (Генеральную конфедерацию труда Италии, CGIL), и её газета «Вперёд!» («Avanti!») была самым популярным оппозиционным изданием. Однако социалистическое движение было расколото глубоким внутренним расхождением между реформистами (умеренным крылом) и максималистами (более воинственной фракцией). Второе место на левом крыле занимало анархистское движение, тогда во многом организованное вокруг «Unione Anarchica Italiana», который между 1920-ым и 1922-ым выпускал собственную ежедневную газету «Umanita Nova», тираж которой составлял 50 тысяч экземпляров. Анархистские группы, большую часть членов которых составляли пролетарии, в той или иной степени существовали по всей Италии. Во многих ключевых районах влияние анархистов равнялось или превосходило влияние социалистов. В любом случае, благодаря преобладающему анархистскому влиянию на революционный профсоюз «Unione Sindacale Italiana» (который в 1920-ом насчитывал почти полмиллиона участников, и секретарём его являлся анархист Армандо Борги), анархисты задавали тон в классовой борьбе, спорах с работодателям, кампании солидности с революционной Россией…, выступая за специфически революционные средства.

    Соответственно, было ясно – когда (из-за робости социалистов) захваты фабрик потерпели поражение и движение вступило в полосу великого кризиса, именно на анархистов обрушился первый удар репрессий государства и работодателей.

    К октябрю 1920-го Эррико Малатеста, Армандо Борги и многие другие товарищи были арестованы и на несколько месяцев брошены в тюрьмы. Хотя потом они и вышли на свободу, властям всё же удалось от них избавиться на довольно значительный период.

    Фашизм возник именно на этом фоне антипролетарской, контрреволюционной реакции. В качестве движения он сформировался в 1919 году на базе расплывчатой программы, соединявшей консервативные цели со смутно социалистическими (не стоит забывать, что всего за пять лет до этого Бенито Муссолини был национальным лидером Социалистической Партии и директором её газеты «Avanti!»). Тем не менее, вскоре фашисты выказали свои истинные симпатии. Они встали на сторону владельцев фабрик и земельных магнатов против трудящихся, их организаций, стремлений и борьбы. Фашистские банды врывались в помещения социалистических и анархистских организаций, грабили конторы профсоюзов, ранили и убивали наиболее воинственно настроенных активистов. Деятельность фашистов становилась всё более и более распространённой. Их доставляли к месту проведения оргий разрушения и смерти на принадлежащих карабинерам грузовиках, иногда среди них тоже затёсывались карабинеры… те самые карабинеры, долг которых официально состоял в «поддержании порядка» и «защите закона». За ними выстроилась значительная часть класса работодателей, желавших отомстить за «великий страх», наведённый на них революционными пролетарскими восстаниями и борьбой 1919–1920 гг.

    В ответ на насилие фашистов анархисты выпустили призыв к прямому действию, чтобы вызвать ответное насилие. Малатеста и другие активисты не скрывали жизненной необходимости того, чтобы не оставить безответными нападения фашистов, поддерживаемые или, по крайней мере, терпимые государством; они также разглядели не только классовое и авторитарное значение растущей волны фашистского насилия, но и опасности, скрытые в подходе социалистов. По разным причинам, и социалисты, и коммунисты (Коммунистическая Партия появилась в январе 1921 года после отсоединения небольшой группы от Социалистической Партии) отвергли линию анархистов и (это особенно касается социалистов) предпочли вместо этого работать над заключением «пакта о ненападении» с фашистами; подобный пакт был и впрямь подписан летом 1921-го. Совместно подписавшие документ стороны обязались отказаться от использования насилия и т. д., и т. п. То, что за этим последовало, можно было с лёгкостью предугадать. Социалисты соблюдали соглашения, в то время как фашисты продолжали и даже увеличили насилие. Тем не менее, пока лидеры социалистов цеплялись за действия в рамках закона, многие рядовые социалисты, коммунисты и участники других радикальных левых групп вступили в движение «Arditi del Popolo» («Народные смельчаки»), чтобы ответить пролетарским насилием на насилие фашистов. «Arditi del Popolo» представляло собой практически спонтанное движение: во многих районах, его продвигали анархисты, которые с нетерпением ждали единого сотрудничества всех левых сил в борьбе. Во многих местах (Сарцана и Парма – просто наиболее известные примеры) атаки фашистов были успешно отбиты, и восхождение фашистов к власти было затруднено. Тем не менее, в конце 1922 года король назначил Муссолини главой правительства, и в течение четырёх лет все, кто выступали против него, были объявлены вне закона, парламент распущен, а вся пресса подвергнута предварительной цензуре. Это означало триумф диктатуры, тайное сопротивление которой никогда не прекращалось. В этом движении сопротивления, начавшемся в 1919 году и закончившемся в 1945-ом с изгнанием нацистских войск (режим Муссолини пал в июле 1943 года), анархисты играли важную роль, не в последнюю очередь благодаря их численности.

    Все силы и партии, которые более или менее боролись с фашизмом, делили власть с 1945 года до нынешнего момента [1981 год], наживаясь на своих «антифашистских» заслугах, как на орудии в своих политических кампаниях. Это в наибольшей степени касается коммунистов, которые были, в том, что касается организаций, крупнейшей антифашистской группировкой. По контрасту, анархисты, разумеется, не вмешивались в эти кампании и выступали против них; кроме того, они продолжали, в других формах, бороться с эксплуатацией, несправедливостью, капитализмом, церковью и т. д. На бесконечных антифашистских поминовениях упомянули всех (даже случайного христианского демократа или карабинера, что противостояли фашизму), – точнее, всех, кроме анархистов. Наш вклад в борьбу против фашизма – вклад, оплаченный идеями, жизнями людей, кампаниями, страданиями и тюремными сроками – был (вполне логично) проигнорирован. […]

    Читатель (даже англоязычный) без труда сможет уловить тесную связь между личным поведением и социальными целями анархистов, вовлечённых в антифашистскую борьбу. Я должен выделить два момента: во-первых, принимая участие в бесчисленных вооружённых акциях сперва против фашистских банд, затем против репрессивного аппарата фашистского государства и после этого против нацистских войск, итальянские анархисты (привлекшие к себе внимание после 1936 года трагическим опытом Испании, где сражалось несколько сотен итальянских активистов) всегда чурались духа милитаризма и иерархии и постоянно подчёркивали даже своим поведением свою неограниченную либертарную, антиавторитарную методологию. Во-вторых, в своём использовании и в пропаганде использования насилия, в коллективной ли форме вооружённого восстания или в индивидуальной форме тираноубийства, анархисты, в общем, были столь же неистовы в своём отвержении реформистской нерешительности и в своём поощрении рабочих к использованию ответного насилия, сколь они были осторожны не позволять себе заходить далее необходимого – они ограничивали свою собственную роль миссией «мстителей» и на этом заканчивали. На самом деле, для анархистов борьба против фашизма была (хотя и являлась борьбой со специфическими характеристиками) с самого начала воспринята как часть более широкого революционного проекта, направленного на построение либертарного социализма и достижение наибольшей возможной свободы. Так что это была борьба, которую нельзя было прекратить – и прекращена она не была.

    Паоло Финци, Милан, июнь 1981.

    Назад к карточке книги "Выбить фашизм. Анархистский антифашизм в теории и на практике"

    itexts.net

    Фюреры, Книга III - Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов Фашизм читать, Фюреры, Книга III - Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов Фашизм читать бесплатно, Фюреры, Книга III

    Фюреры, Книга III — Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов

    Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке http://filosoff.org/ Приятного чтения! Фюреры, Книга III - Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов ПСИХИКА ФАШИСТСКИХ "ВОЖДЕЙ". ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ. Современная наука, как известно, "не располагает достаточно полными и точными представлениями о нормальных механизмах психической деятельности, по-этому неясны и механизмы ее нарушений" (106, с. 187). Методология научного поиска в психиатрии вплоть до последнего времени сводилась к описанию и классификации поведенческих актов, эмоциональных, галлюциногенных и речевых проявлений тех особенностей и свойств психики, природа, сущность и механизм развития которых остаются пока почти совершенно неизвестными. Описательный метод господствует в психиатрии и сегодня. Поэтому в анализе психики фашистских "вождей" можно использовать лишь те методы диагностики. которые созданы психиатрией путем описательной классификации патологических состоянии. Хотя, надо заметить, уже накоплен определенный научный материал, позволяющий более или менее уверенно судить о причинах тех или иных психических заболеваний (наследственность, интоксикация, травма, стресс). Из всего этого отнюдь не следует, что использование одного лишь описательного метода означает не более как блуждание в потемках. Современная классификация психических заболеваний, при всех ее недостатках, обусловленных применением в ней преимущественно формально-логических методов, содержит все же некоторое количество ориентиров, позволяющих более или менее уверенно ориентироваться в дебрях психопатологических состоянии. Психиатрия делит заболевания человеческой психики на три основные группы: 1. Психозы (шизофрения, маниакально-депрессивные состояния и т. д.). 2. Так называемые пограничные, или нервно-психические расстройства (неврозы, психопатия и т. д.). 3. Умственная отсталость. На наш взгляд, в этой классификации недостаточно последовательно проведена связь между общими, фундаментальными особенностями структуры и динамики психического процесса и определенными группами психических заболеваний. В современной психологии психический процесс все более явственно представляется, как процесс взаимодействия исходных, базисных психических сфер (сенсорной, змоциональный, сферы представлений, понятийной) друг с другом, со сложными их производными и последних - также друг с другом,. Причем психический процесс разворачивается одновременно на двух уровнях - подсознательном и сознательном. В психический процесс включаются все психические сферы, именно новому расстройство любой из них вызывает сбои в процессе их взаимодействия. Соответственно этому можно подразделить расстройства психики на следующие группы: 1. Расстройство эмоциональной сферы, что выражается в чрезмерной силе эмоциональных реакций, или, напротив, в их чрезмерной слабости. В психиатрии данная группа объединяется под названием так называемых пограничных, или нервно-психических заболеваний. 2. Вторая группа объединяет расстройства сферы представлений (так называемых "вторичных образов"), что приводит к галлюцинациям. 3. Третья группа объединяет интеллектуальные расстройства, то есть, расстройства понятийной сферы психики. В принятой современной психиатрии классификации эти заболевания отнесены к категории психозов. Разумеется, предложенная нами классификация носит также предельно обобщенный характер, поскольку акцентирована прежде всего на "внутренних" патологических отклонениях каждой отельной психической сферы, в то время как патология психического процесса проявляет себя именно и только как результат неадекватного взаимодействия исходных психических сфер, как результат динамики психического процесса. В психике фашистского "вождя" центральное, господствующее положение занимает непреодолимое, всепоглощающее чувственное побуждение - стремление к наибольшему объему власти над людьми, желание захватить се во что бы то ни стало, под любым предлогом и любой ценой. Это бесспорно патологический эмоциональных сдвиг, означающий расстройство эмоциональной сферы. Это расстройство связано прежде всего с раздутостью, неуемностью желания власти. Жажда абсолютной власти, которую невозможно утолишь немедленно и, видимо, никогда нельзя утолить полностью, расшатывает психику фашистского "вождя" и приводит в конечном счете не только к эмоциональным, но и другим расстройствам. Стремление к власти как самоцели должно квалифицироваться, как патология, конкретнее - как расстройство прежде всего эмоциональной, психической сферы, выражающееся в чрезмерном возбуждении одной определенной эмоции - влечение к власти. Это отклонение явно психопатического характера. В этой связи необходимо выделить те симптомы различных форм психопатии, которые наиболее явственно прослеживаются в психике фашистских "вождей": большая психическая возбудимость (астеничные психопаты), мнительность и подозрительность (психастенические психопаты), несдержанность, склонность к агрессивным действиям (возбудимые психопаты), одержимость так называемой сверхценной идеей, которая находится в центре устремлений психопата, игнорирующего, как правило, все, что не соотносится с ней (паранойяльные психопаты), аффектация, театральность поведения (истерические психопаты). Нетрудно заметить, что эта градация форм психопатии, принятая в современной психиатрии, отражает в конечном счете возрастание силы расстройства эмоциональной сферы, которое, чем оно сильнее, тем более явно дезорганизует работу понятийной сферы. То есть психопатия - это прежде всего сдвиги в эмоциональной сфере психики, неизбежно ведущие к более или менее сильно выраженным расстройствам обмена эмоциями между психопатом и окружающими его людьми: психопат настроен в основном на "потребление" чужих положительных эмоций в обмен на свои отрицательные "или псевдоположительные. Для психопатов характерны также следующие особенности: * нетерпимость к чужому мнению, чувство непреодолимого раздражения против несогласных с точкой зрения психопата; подсознательное стремление к конфликтам, в которых психопат сбрасывает накапливающееся в нем эмоциональное напряжение. Психопат - мастер выдумывания конфликтов: если для конфликта нет реального повода, то психопат его выдумывает и логически "обосновывает"; типична для психопатов неспособность к дружбе, поскольку дружба - это органически свойственная нормальному человеку потребность в "кооперации" своих чувств и мыслей с чувствами и мыслями близких людей. Почти полная неспособность к дружбе у психопатов объясняется их неспособностью проникаться чувствами и мыслями других людей; принимать в них участие, сопереживать. Психопат настроен на потребление чужих положительных эмоций, то есть знаков внимания, участий, согласия, восхищения и т. п. Здоровый человек ведет себя так только тогда, когда болен, или в беде и нуждается поэтому в большем, чем обычно, внимании, участии. Резкие нарушения в эмоциональной сфере психики не могут не оказывать определенного дезорганизующего воздействия на понятийную сферу. В целом это воздействие выражается в подчиненности сознания господствующей в психике эмоции, в подгонке, нанизывании мыслей па непреодолимое чувственное влечение. Понятийный уровень в психике психопата занят преимущественно тем, что объясняет, оправдывает, обосновывает какое-то неуемное эмоциональное влечение. Теория В. Парето, согласно которой поведение человека определяется прежде всего инстинктами, чувствами, а понятия, идеи выполняют функцию объяснения, оправдания или маскировки (39, с. 39), для данных случаев совершенно верна. В психике фашистских "вождей" наблюдаются отклонения и в понятийном уровне, проявляющиеся в симптомах психических состояний, обозначаемых психиатрией, как паранойя. Паранойя характеризуется стойким, порой систематизированным бредом, который может отличаться сложностью, последовательностью, наукообразностью содержания, то есть определенным внешним правдоподобием. Но каково бы ни было содержание высказываний больного, во всех случаях в основе их лежит какая-то изуродованная эмоция, которую в общем смысле можно охарактеризовать как гипертрофированную жажду самоутверждения в том или ином качестве. В рассматриваемом нами случае (фашистский "вождь") это означает стремление к власти над определенной группой людей, над партией, над государством или даже над всем миром. Большинство паранояльных состояний связаны с преувеличенной в ту или иную сторону самооценкой больным каких-то его качеств и, соответственно этому, каких-то внешних но отношению к нему обстоятельств. Как завышенность, так и заниженность самооценки - это, скорее всего, следствие каких-то глубоких эмоциональных сдвигов, напор влечений на сознание, которое не выдерживает натиска и, поддаваясь давлению эмоций, начинает конструировать угодные им, но неадекватные реальной действительности выводы. Таким образом, явно прослеживается связь паранойяльного бреда с эмоциональной сферой, связь, выражающаяся, например, в непреодолимом стремлении больного навязать окружающим свои убеждения, в болезненности эмоциональной реакции на несогласие с ним, на контрдоводы. Все доводы и факты, противоречащие бреду, игнорируются, или отметаются больным, все несогласные с ним люди воспринимаются им как враждебно настроенные, или как враги. Отметим еще раз, что имеют место случаи, когда параноики проповедуют довольно систематизированные взгляды, обладают некоторыми, порой, незаурядными способностями к социальной адаптации, в определенной социально-политической ситуации способны действовать активно, [целеустремленно, особенно если речь идет о борьбе за власть. Если попытаться, с учетом всего вышеизложенного, проанализировать психику конкретных фашистских "вождей" - Гитлера, Сталина и Мао Цзедуна, то, на наш взгляд, правильнее всего было бы заключить, что эти люди были психически больны в самом прямом и недвусмысленном значении этих слов, причем патологические отклонения в их психике представляли собой своеобразный конгломерат, квинтэссенцию, настоящий "букет" из целого ряда психических расстройств. Если воспользоваться принятой в психиатрии терминологией и классификацией психических заболеваний, то Гитлер, Сталин и Мао (а также аналогичные им политические деятели - Муссолини, Пол Пот, Энвер Ходжа и т. д.) должны быть квалифицированы скорее всего как паранойяльно-истеричные психопаты с шизоидно-психопатическим раздвоением личности и садистскими наклонностями. ГИТЛЕР, СТАЛИН, MAO ЦЗЕДУН: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПСИХИКИ Эмоциональный психопатический сдвиг и атрофия способностей к нормальному межличностному общению Расстройство эмоциональной сферы психики Гитлера было настолько явным и бросающимся в глаза, что вопрос, в сущности, может заключаться лишь в том, когда началось и какого рода было это расстройство. Гитлер рано потерял отца и мать, а также перенес в юности тяжелую болезнь легких. Позже, во время службы в армии, в годы первой мировой войны, Гитлер попал под газовую атаку, едва не ослеп, и его легкие вновь подверглись тяжелому испытанию. Астеничных, но честолюбивых натур такого рода трудности могут превратить в озлобленных, ненавидящих весь мир, одержимых одновременно и манией величия и комплексом неполноценности, весьма опасных в социальном отношении типов. Как отмечает Гейден, именно после испытаний в годы войны у Гитлера "появились черты истерии" (27, с.12). Вероятно, психическая травма, нанесенная Гитлеру в детстве пренебрежительным отношением к нему отца, а затем усиленная потерей обоих родителей и перенесенной болезнью, серьезно ослабила эмоциональную сферу его психики. В период блужданий но Вене Гитлер, начитавшись популярных националистических брошюр, наслушавшись расистских бредней, испытал тем самым дестабилизирующее воздействие идей явно патологического характера, что не могло не усилить, на этот раз через понятийный уровень, течение патологических процессов в его психике. Как бы то ни было, в годы службы в армии Гитлер выглядел уже гораздо более некоммуникабельным, чем в Вене. Гейден пишет но этому поводу следующее: "Он много читал и думал, но ему.. чужды нормальные чувства прочих людей. Как сообщают его товарищи, в роте Гитлера считали ненормальным, и он не имел друзей" (27, с. 12). Отсутствие друзей говорит о продолжающемся эмоциональном сдвиге, но одно это редко заставляет окружающих человека людей высказываться о нем, как о ненормальном. Скорее всего, Гитлер отталкивал окружающих не только эмоциональной неадекватностью в общении, но и высказываниями определенно нелепого характера. Видимо, это была националистическая и расистская болтовня. В сущности, друзей у Гитлера не было никогда. Отношения с наиболее близкими ему "соратниками" по партии основывались на общем для них стремлении к наибольшему объему власти. Гитлеру адресовывалась лояльность и "преданность", он платил деньгами, постами, привилегиями - и, конечно, частью власти. Изменись соотношение сил - и свора сообщников немедленно устранила бы его от власти и выдвинула бы нового "вождя". Так и произошло в последние месяцы "третьего рейха". В апреле 1945 г. Геринг попытался оттеснить Гитлера от власти, прослышав, что фюрер уже неспособен руководить. Гитлер, узнав о попытке Геринга взять власть

    fascism.filosoff.org

    Фюреры, Книга III - Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов Фашизм читать, Фюреры, Книга III - Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов Фашизм читать бесплатно, Фюреры, Книга III

    Фюреры, Книга III — Общая теория фашизма. Э. В. Самойлов

    для науки не должно быть никакого другого авторитета, кроме авторитета истины. Власть - это не справка о психической полноценности. Вместо послесловия. ГРОЗИТ ЛИ РОССИИ ФАШИЗМ СЕГОДНЯ? ПОЛУФЮРЕРЫ, или "фашизм с человеческим лицом" Двадцатипятилетнего студента факультета журналистики МГУ Эдуарда Самойлова арестовали в мае 1975 г. по обвинению в "антисоветской пропаганде". В качестве "вещественного доказательства" в деле фигурировала книга о сталинской контрреволюции. Ему выпала "психушка", из которой он был освобожден в апреле 1979 г. Политологические изыскания им были продолжены, итогом стала общая теория фашизма. В июле прошлого года в Обнинске вышла его книга "Фюреры". Цитата из статьи Э.Самойлова "В сумерках перед грозой" ("Правда", 27 июня 1992 г.): "Среди нежелательных вариантов отступления к авторитаризму с повышенным риском сползания к фашистскому режиму наиболее вероятен тот, который связан с возможными попытками команды Ельцина ценой любых жертв осуществить свою программу реформ. Поскольку при этом основным препятствием является представительная власть, то не исключены действия, направленные сначала на упрощение ее структуры (что в других условиях было бы мерой вполне оправданной), а затем и усечение ее полномочий (что при нынешнем Президенте совершенно недопустимо). Последнее возможно сначала за счет маневров в рамках закона, а по мере дестабилизации экономики и общества - под предлогом чрезвычайности положения и "вредительства" со стороны бывшей номенклатуры. Когда страна действительно окажется в хаосе, или на пороге хаоса, то авторитарные действия Президента будут выглядеть как обоснованные - если, конечно, забыть, что чрезвычайность ситуации вызвана авантюрной политикой правительства, возглавляемого тем же самым Президентом. ...Именно в этот момент до фашизма типа пиночетовского останется буквально полшага... Новая номенклатура и создаваемый ею класс новоявленных "жирных котов" будут спасать не страну, а себя - свою власть, свое богатство. Очередной фюрер в России предстанет в образе "великого демократа", Именно по такому сценарию наиболее вероятно возвращение фашизма в Россию." Для того, чтобы была понятна моя оценка политики российских "демократов", и вообще 'ситуации в нашей стране, я должен сначала хотя бы вкратце изложить свое понимание фашизма. На мой взгляд, фашизм есть стремление к власти в ущерб естественному развитию человека и природы, то есть стремление к власти как самоцели. Именно из этого влечения разворачиваются все практические, социальные проявления фашизма - от каких-то отдельных диких выходок, вроде детского садизма, до чудовищных режимов, уничтоживших миллионы людей. Позже я пришел к выводу, что данное определение фашизма есть, в сущности, определение зла вообще. Все, что нормальное человеческое чувство воспринимает как зло, во всех без исключения случаев сводится к чрезмерному проявлению инстинкта власти, к "превышению власти". Таким образом, термин "фашизм" я использую как родовое определение зла на языке политической терминологии. Фактически именно такое положение этот термин занял в сознании миллионов людей во многих странах. Исходя из этого понимания фашизма, выстраиваю и типологию фашистских режимов - по степени концентрации власти в руках фашистов. Первый тип фашизма есть диктатура -класса, персонифицированная, как правило, в монархе или военной хунте. Второй - надклассовая диктатура "вождя" и его сообщников, которые оттесняют правящий класс от политической власти, но с сохранением прежнего способа производства и классовой структуры общества. Третий тип фашизма - надклассовая диктатура "вождя" или его преемников, достигающая предельной концентрации власти за счет уничтожения ранее правящих классов и присвоения партгосбюрократией той роли, которую до них играли правящие классы. В контексте такого подхода определяется и уровень фашизации любой социальной структуры, а также любого отдельно взятого человека. У каждой социальной общности, каждого индивида есть некая сумма идеологии, определяемая как идеал. Почти всегда, за редкими исключениями, этот идеал декларируется как положительный - как добро. Но если в человеке преобладает стремление к власти, то, чем сильнее это стремление, тем дальше он отдаляется от идеала, который, соответственно, все больше превращается в идеологическое прикрытие. В самом первом приближении можно выделить четыре уровня в том духовном пространстве, где противоборствуют добро и зло. На верхней ступени соответствующей типологии - уровень максимально возможного , в данной конкретной исторической ситуации, приближения к идеалу, нижняя обозначает крайнюю степень фашизации. Между верхним и нижним уровнями выделяются два промежуточных (хотя на самом деле, конечно, их в сотни, а то и в тысячи раз больше). Любую социальную общность, от мини до макси величин, можно структурировать через этот подход. Например, применительно к христианской организации данная типология будет выглядеть следующим образом: христианин, прохристианин, профашист, фашист. Или: коммунист, прокоммунист, профашист, фашист. Демократ, продемократ, профашист, фашист. Мусульманин, промусульманин, профашист, фашист. И так далее. II Вне зависимости от того, в какую историческую эпоху, в каком государстве, в какой конкретной социально-политической ситуации и под каким идеологическим прикрытием действуют фашисты и профашисты, содержание, структура, характер их действий одинаковы в силу общности их центральной, стратегической установки. В условиях демократии приемы, с помощью которых они продвигаются к власти, или удерживают власть, используются в смягченном виде, после захвата власти их применение ужесточается. Обрисуем схематично (в газетной статье иначе не получится) эти приемы и "примерим" их на президента Ельцина и его команду. 1. "Великая цель", к которой необходимо идти, невзирая ни на какие препятствия и жертвы, с противопоставлением ей "образа врага", который обязательно должен быть повергнут, если понадобится - уничтожен. Нацисты в качестве "великой цели" избрали "спасение Германии", окруженной якобы со всех сторон врагами в лице "большевизма и "гнилых западных демократий". У Сталина на вооружении были "светлое коммунистическое будущее", на пути к которому требовалось сокрушить "империализм" с его "ударным отрядом германским фашизмом". Для Мао удобнее был другой набор: "социализм с китайским лицом" с одной стороны, с другой - "американский империализм" и "советский ревизионизм". В действиях российских "демократов" сегодня этот прием налицо: "великая цель" - "радикальные реформы", "великий враг" - "коммунисты. Советы". 2. Создание жестоких организационных структур, используемых для достижения и удержания власти. Гитлер с самого начала строил свою партию как жестко тоталитарную, как и Мао. Сталин еще при жизни Ленина проделал огромную подспудную оргработу с той же целью. Российские "демократы" и в этом отношении ведут себя вполне характерно: создана жесткая организационная вертикаль исполнительной власти, сформированная из назначаемых сверху, а не избираемых чиновников. 3. Массированное и более или менее единообразное применение компактного набора идеологических стереотипов-клише, в сочетании с четко выраженным стремлением заткнуть рот оппонентам, заглушить их голос барабанным рокотом идеологических кампаний. Сталин с середины двадцатых годов по конец тридцатых провел серию массированных идеологических атак, от "борьбы с бюрократизмом", "уклонами", до борьбы с "фракционерами" и с "врагами народа, шпионами, диверсантами". Мао еще в первой половине 40-х годов в Особом районе Китая, где укрывалось руководство партии, гораздо больше времени и сил тратил не на борьбу с японскими интервентами, а на то, чтобы втянуть партию в массированные, оглупляющие идеологические кампании, под прикрытием которых был развязан террор и в результате уже к 45-му году Мао полностью захватил власть над партией. Гитлер действовал аналогично - непрерывно нагнетал страсти в НСДАП, и на волне идеологических кампаний установил в партии свою диктатуру, позже "спроецированную" на всю Германию. В России сегодня "демократами" запущена и эффективно действует машина массированного идеологического оболванивания народа, денно и нощно бомбардируемого лживыми стереотипными тезисами об угрозе "реставрации коммунизма", о "реакционном парламенте" и т.п. С наибольшей выразительностью профашистский характер идеологических манипуляций "демократов" проявился в период подготовки к референдуму. 4. Еще один неотъемлимый родовой признак фашизма и профашизма радикализм. Глубинная причина радикализма кроется в комплексе неполноценности, оборотной стороной которого выступает властолюбие, то есть фашизм. Радикализм - это проявление как минимум неврастенического отношения к бытию, а в пределе - паранойяльно-истерического. Самые "великие" радикалы - Гитлер, Сталин, Мао Цзедун, были паранойяльно-истерическими психопатами. Любой радикализм есть или фашизм, или, в зависимости от степени оголтелости, близкий или дальний родственник фашизма. Политический радикализм по отношению к обществу как к целому преступен по определению. Общество слишком инерционная система, которая на комплексные радикальные вмешательства неизменно отвечает лишь деформациями. Попытка быстренько превратить уродливый общественный строй в нормальный может привести только к тому, что общество один тип уродства сменит на другой. В России сегодня "демократы" вполне сознательно реализуют именно этот вариант. Наши доблестные демо-революционеры не понимают, что объявить себя радикалами это то же самое, что выйти на центральную площадь города и во всю глотку заорать: "Я - псих". 5. Одна из типичнейших особенностей фашистской психологии - упорное, сугубо психопатическое стремление к конфликтам, в которых фашисты и профашисты "сбрасывают" накопившееся нервное возбуждение, требующее выхода в очередных акциях по подавлению "врагов". Если конфликтной ситуации нет, ее необходимо создать. Если "врагов" нет, необходимы провокации, чтобы заставить кого-нибудь принять позу "врага", или, на худой конец, изобразить "врагом" и после этого атаковать его. Гитлер однажды вполне откровенно заявил, что не собирается уничтожать всех евреев, поскольку они нужны ему как символ врага, чтобы с его помощью легче было поднимать людей на борьбу и подчинять их. Классический для фашистов сюжет: имитация нацистами "нападения" польской армии на германскую территорию - в роли польских солдат выступали переодетые немцы. Вся политическая борьба Сталина в ВКП(б) - это непрерывная цепь конфликтов, которые умело "конструировал" "великий вождь". И после захвата абсолютной власти Сталин периодически подыскивал себе очередных "врагов". "Дело врачей" в этом смысле лишь завершающий аккорд. Продвижение Ельцина к власти - это последовательность искусно разыгранных, производящих убедительное впечатление на народ провокаций, посредством которых создавались искусственные конфликтные ситуации, или обострялись реальные. Так действовал Ельцин в борьбе против номенклатуры. Так действует в борьбе с парламентом. Созыв "конституционного совещания", создание ФИЦ и его сохранение вопреки решению суда, упорное стремления представить заплывший бюрократическим жирком, запоздало и неумело огрызающийся НА Агрессивные выпады Президента парламент сборищем коварных и жестоких врагов демократии и т.д., и т.п. - все это искусственное нагнетание конфликта, без которого фашисты и профашисты не могут продвигаться к власти или удерживать власть. 6. И последний признак фашизма и профашизма из числа основных использование власти в меркантильных интересах. Власть сама но себе ничего не стоит - наслаждение властью происходит через использование ее атрибутов, в числе которых разного рода привилегии, от жилищных и "пищевых" до сексуальных. Версии об аскетизме "великих" фашистов - например, Сталина, рассчитаны на простачков. "Демократы" сегодня создали в России самую коррумпированную, самую мафиозную систему государственного управления, и сегодня уже можно утверждать с полной определенностью: это ~ не ошибка, это - политика. Ее цель - создание условий для немедленного или предпосылок для будущего обогащения через хладнокровно организованный экономический и правовой беспредел, через сознательное, целенаправленное развращение как можно более широких социальных слоев и государственного аппарата. Попытка Г.Попова подвести "идеологическую базу" под взяточничество -

    fascism.filosoff.org

    Читать книгу Европейский фашизм в сравнении: 1922-1982 Вольфганга Виппермана : онлайн чтение

    Вольфганг Випперман

    Европейский фашизм в сравнении: 1922-1982

    От издательства

    Передавая послесловие к русскому изданию своей книги, профессор В. Випперман просил по возможности дополнить приводимую им библиографию современными отечественными исследованиями по проблематике книги, с которыми он, к сожалению, мало знаком.

    Не являясь специалистами в данной области, отсылаем заинтересованных читателей к недавно вышедшей монографии Ю. В. Галактионова «Германский фашизм как феномен первой половины XX века: отечественная историография 1945-90-х годов» (Кемерово: Кемеровский государственный университет, 1999), которая в какой-то мере способна восполнить указанный автором пробел.

    Выражаем особую признательность профессору В. Випперману и сотруднице издательства «Suhrkamp» (Германия) Клаудии Брандес за их помощь и доброжелательное сотрудничество при подготовке русского издания этой книги.

    Введение

    28 октября 1922 года итальянский король поручил Муссолини формирование правительства. Через неделю в Петрограде, как тогда назывался этот город, открылся IV конгресс Коммунистического Интернационала. Ведущий деятель конгресса Карл Радек комментировал успех Муссолини после его «похода на Рим» следующими словами: «В победе фашизма я вижу не только механическую победу фашистского оружия, а величайшее поражение социализма и коммунизма после начала эпохи мировой революции». Радек обратился к делегатам конгресса со следующим настоятельным предупреждением: «Если наши товарищи в Италии, если социал-демократическая партия Италии не поймет оснований этой победы фашизма и причин нашего поражения, то нам предстоит встретиться с длительным господством фашизма».

    Председатель Коммунистического Интернационала Зиновьев исходил из еще более пессимистической оценки положения: «Мы должны уяснить себе, что происшедшее в Италии – не местное явление. Нам неизбежно придется столкнуться с такими же явлениями и в других странах, хотя, может быть, и в других формах. Вероятно, мы не можем избежать такого периода более или менее фашистских переворотов во всей Центральной и Средней Европе»[1].

    Через одиннадцать лет эти пророческие предсказания Радека и Зиновьева должны будут исполниться. В Германии пришел к власти Гитлер, во многих других странах Европы возникли сильные фашистские партии. Захват власти итальянским фашизмом 28 октября 1922 года и немецким национал-социализмом 30 января 1933 года можно и в самом деле рассматривать как «величайшие поражения» социализма и коммунизма. Но верно ли, что действительно наступил период переворотов, которые можно определить как «более или менее фашистские»? Можно ли описать историю Европы в 20-х и 30-х годах как «эпоху фашизма»?[2] Можно ли утверждать, что в Италии, Германии и других странах произошли «такие же явления»? Действительно ли немецкий национал-социализм и другие партии, следовавшие итальянскому или немецкому образцу, настолько сходны с итальянским фашизмом, чтобы можно было назвать их все фашистскими? Можно ли и в наши дни придерживаться общего и недифференцированного понятия фашизма, как это делали Зиновьев и Радек 60 лет назад? Почему фашистские движения в Италии и Германии смогли прийти к власти, между тем как в других странах, где тоже были сильные фашистские движения, это им не удалось? Объясняется ли это специфическими условиями – экономическими, социальными и политическими – или же стратегией и тактикой нефашистских и антифашистских сил?

    В течение 60 лет шла дискуссия о фашизме; в исследованиях фашизма все эти вопросы интенсивно обсуждались, и предлагались разные объяснения. Чтобы на них ответить, нам придется вначале рассказать историю отдельных фашистских партий в Европе. При этом, однако, речь пойдет не только о действиях фашистов, но также о поведении нефашистов и антифашистов. В самом деле, если некоторым из фашистских партий удалось прийти к власти, а другие не смогли ее добиться, это никоим образом не объясняется одной только ловкостью фашистских лидеров и привлекательностью их партий, но прежде всего политикой нефашистских и антифашистских сил. История фашизма в Европе есть в то же время история антифашизма. Но успехи и неудачи фашизма можно понять лишь в том случае, если принимаются во внимание все местные условия – экономические, социальные и политические структуры тех стран, где были фашистские партии.

    Таковы цели этой книги. Чтобы их достигнуть, мы избрали следующий способ изложения.

    В первой главе, где рассматриваются смысл, история и проблематика понятия «фашизм», показывается, что итальянское слово для обозначения «союза», fascio, применявшееся в 19 веке левыми группами и движениями Италии, впоследствии было подхвачено организациями ветеранов войны, а затем партией Муссолини; после этого оно было перенесено на другие, не итальянские движения и режимы, причем больше противниками фашизма, чем его сторонниками. Изменение значений этого слова, как будет показано, свидетельствует о том, что понятие «фашизма» (и точно так же «антифашизма») с самого начала заняло некое промежуточное место между теорией и полемикой. Такое положение не изменилось и до сих пор. Многие из наших современников используют понятие «фашизм» как простой боевой клич или как ругательство, которым они обмениваются друг с другом. Историки до сих пор спорят, оправданно ли описание неитальянских партий и режимов как фашистских, и сравнивают, например, различия между итальянским фашизмом и немецким национал-социализмом и сходство между ними – короче говоря, занимаются вопросом, можно ли придерживаться некоторого общего понятия «фашизм».

    На этот вопрос можно ответить лишь с помощью сравнительного исследования фашизма. Во второй главе мы начинаем это исследование с изучения развития и структуры итальянского фашизма (причем наряду с фазами этого движения и режима описывается также «Resistenia» [«Сопротивление» (итал.). – Прим. перев.]).

    В третьей главе излагается история национал-социализма. Из всех партий, которые, по мнению современников и позднейших историков, были фашистскими, только эта партия смогла прийти к власти самостоятельно и без иностранной помощи.

    Далее, в четвертой главе рассматриваются те фашистские движения, которые получили массовую поддержку или хотя бы временно участвовали во власти. В пятой главе речь идет о тех фашистских движениях, которые не достигли власти и не нашли заметной опоры среди населения. Многие из них вели призрачное существование более или менее незначительных сектантских партий. Но их история интересна и поучительна по двум причинам. Прежде всего, при сравнении с более успешными фашистскими движениями становится ясно, какие факторы в каждом случае препятствовали их развитию в массовые партии. И, наконец, рассмотрение этих более слабых фашистских движений полезно еще и потому, что эти партии во многом напоминают более поздние, возникшие в разных странах Европы после 1945 года. Такие партии – так называемые неофашистские – рассматриваются в шестой главе. При этом оказывается, что история фашизма в Европе никоим образом не окончилась в 1943 или 1945 году, хотя численность и успехи этих так называемых неофашистских партий, по крайней мере до нашего времени, даже отдаленно не напоминают масштабов фашистских движений между войнами. Европа 1983 года – это во многих отношениях не Европа 1922 или 1933 года. Но может ли былая история повториться, в той же форме или в какой-нибудь другой, в значительной степени зависит от того, чему мы сумеем и захотим научиться из истории европейского фашизма.

    Эта бесспорно важная проблема рассматривается в заключении. Мы пытаемся установить здесь типологию фашистских движений, причем одновременно занимаемся факторами, способствовавшими и препятствовавшими их развитию. В этом резюме собраны результаты сравнительного исследования фашизма, которое, как уже указано в первой главе, по существу находится в начальной стадии даже в наши дни – после более чем шестидесятилетней истории фашизма в Европе.

    Я не собираюсь заполнить этот пробел предлагаемой книгой и не в состоянии выполнить такую задачу. Мои цели более скромны. Прежде всего, я хочу свести вместе уже почти необозримую литературу об истории различных фашистских движений и режимов в Европе. Далее, я пытаюсь, сравнивая фашистские движения в Европе, внести свой вклад в решение вопроса, можно ли придерживаться общего понятия фашизма. При этом я вполне сознаю, что мои тезисы и гипотезы носят предварительный характер и должны быть проверены дальнейшими, более подробными исследованиями истории фашизма и фашистских движений в Европе.

    Но все же мне кажется оправданным и полезным уже сейчас сделать некоторое – хотя бы предварительное – заключение. В самом деле, ведь я обращаюсь не только к профессиональным историкам, но и ко всем интересующимся историей европейского фашизма. Я полагаю, что и в наше время, через 60 лет после «похода на Рим» и через 50 лет после захвата власти Гитлером, основные знания об истории фашизма в Европе необходимы, чтобы понять проблемы ближайшего к нам прошлого – и проблемы наших дней.

    Глава 1. Что такое фашизм? Смысл этого понятия, его история и проблемы.

    «Фашизм носит имя, само по себе ничего не говорящее о духе и целях этого движения. Fascio означает „объединение“ или „союз“, так что фашисты – это „союзники“, а фашизм должен означать „союзничество“[3]. Этими словами Фриц Шотгефер указал в 1924 году на некоторое хотя и банальное, но часто упускаемое из виду обстоятельство. В отличие от таких понятий, как консерватизм, либерализм, социализм, коммунизм и т. д., понятие «фашизм» лишено содержания. Итальянское слово fascio, означающее «союз», происходит от латинского fascis: так назывались связки розог у римских ликторов [В Древнем Риме ликторами назывались почетные стражи, сопровождавшие консула. Прим. перев.]. В 19 веке этим словом пользовались республиканские, профсоюзные и социалистические группы, чтобы выразить свое отличие от партий. Затем, в начале 20 века, этим символическим именем назывались также итальянские правые. Начиная с 1917 года правое крыло итальянского парламента объединилось под названием «Союз национальной обороны» («fascio per la difesa nazionale»). Из основанного в 1915 году «Союза революционных действий» («fascio d'azione rivoluzionari») и организованного Муссолини в 1919 году союза ветеранов войны – «Союза борьбы» («fascio di combattimento») возникла затем фашистская партия, называвшаяся с 1921 года Национальной фашистской партией (НФП, Раrtito Nazionale Fascista).

    В то время местные и иностранные наблюдатели обычно сравнивали новую партию Муссолини с такими неитальянскими явлениями, как организация Эшериха и Добровольческий корпус в Австрии и Германии, а также, более общим образом, с группами «белых» в Баварии, Венгрии и России. Ленин еще в ноябре 1922 года сопоставил итальянских фашистов с бандами черносотенцев царского времени[4]. Тогда нее, почти одновременно, социалистические и коммунистические авторы стали обозначать как «фашистские» все антиреволюционные движения и режимы[5]. Впоследствии в дискуссии коммунистов о понятии фашизма такое обобщение, по-видимому, не вызывало сомнений, хотя в начале 20-х годов Клара Цеткин, Антонио Грамши, Пальмиро Тольятти и некоторые другие итальянские авторы предостерегали от обозначения всех антидемократических и антикоммунистических явлений как фашистских, поскольку при этом стирались специфические черты итальянского фашизма[6]. Но уже на V Всемирном конгрессе Коминтерна в 1924 году проявилась тенденция рассматривать фашизм попросту как «орудие борьбы крупной буржуазии против пролетариата»[7]. Поскольку при этом ограничивались тем, что объясняли сущность фашизма его социальной функцией, то вскоре все партии и режимы, полезные для капитализма и вредные для коммунизма, стали считаться фашистскими. Эта инфляция понятия фашизма привела к тому, что социал-демократические партии стали тоже рассматриваться как «близнецы» или «умеренное крыло» фашизма, потому что социал-демократы защищали парламентскую демократию и тем самым способствовали укреплению капиталистической системы[8]. На VII Всемирном конгрессе Коминтерна в 1935 году Георгий Димитров указал на ошибочность этой теории «социал-фашизма», подчеркнув, что «никакие общие черты фашизма» не избавляют от обязанности «конкретно изучать и принимать во внимание своеобразие развития фашизма и различных форм фашистских диктатур в отдельных странах на различных этапах»[9]. Но это замечание осталось единичным и не имело последствий. Сам Димитров не сказал в своем обширном докладе ни слова о связанной с этим проблеме разграничения и дифференциации соответствующих явлений. Ни один из многочисленных ораторов, выступавших по докладу Димитрова, не рассматривал вопрос, верно ли, что различные партии и режимы во всем мире, именуемые фашистскими или в самом деле заслуживающие этого названия, действительно имеют общие черты с итальянской фашистской системой, от которой произошло это название.

    После 1945 года в догматической марксистской дискуссии о фашизме этот вопрос почти не привлекал внимания[10]. В ГДР говорили и говорят о фашизме, имея в виду, как правило, национал-социализм. Во введении к вышедшему в 1980 году сборнику под названием «Исследования о фашизме» Дитрих Эйхгольц и Курт Госвейлер подчеркивают, однако, необходимость сравнительного исследования фашизма, ссылаясь на упомянутое высказывание Димитрова[11]. Но до сих пор историки ГДР не опубликовали ни одной работы в таком сравнительном направлении. Иначе обстояло дело в последние годы в Польше, в Чехословакии (во всяком случае, до 1969 года) и особенно в Венгрии. В этих странах появились очень интересные работы о различных формах фашизма).

    Если коммунистические авторы до нынешнего времени так мало занимались вопросом о чертах сходства и различия между фашистскими движениями, то некоторые из так называемых «буржуазных» исследователей уже в 1928 году опубликовали книгу о «международном фашизме»[12], и этой проблемой заинтересовались в особенности социал-демократические теоретики. Однако их весьма значительные инициативы и разработки были почти забыты. Такие социал-демократы, как Георг Деккер, уже в 1930 году считали нужным напомнить, что о фашизме можно говорить лишь в том случае, «если рассматриваемое движение во всех существенных чертах совпадает с итальянским фашизмом»[13]. Александер Шифрин исследовал общие причины и особенности различных фашистских движений в Европе. При этом он пришел к выводу, что нельзя усматривать «корни фашизма в исключительном своеобразии какого-либо отдельного национального развития». Но точно так же было бы ошибочно сводить все вообще явление фашизма к «структуре и специфическим явлениям развития высокоразвитого капитализма», как это делали коммунистические авторы. Страны, где возникли и выросли фашистские движения, различались в экономическом и социальном отношении. Но в политической области обнаруживались их общие характеристики. В таких обществах «демократия была провозглашена лишь в послевоенное время». В этой «зоне контрреволюции», к которой Шифрин причислял, наряду с Германией, также Италию, Австрию, Финляндию, Литву, Польшу, Румынию, Венгрию, Югославию, Болгарию и Испанию, демократия еще не достигла устойчивости. По этой причине фашистские партии могли обрести особую привлекательность для «идеологии и массовой психологии одичавшей мелкой буржуазии»[14].

    Эти мысли дальше развил Аркадий Гурланд в своей книге «Современные действия пролетариата», опубликованной в 1931 году[15]. Следует отказаться, говорил он, от распространения и применения понятия фашизма ко всему, «что лишь некоторым образом связано с насильственной формой правления», потому что в таком случае фашизм оказался бы всего лишь «выражением очень старого понятия террористической государственной власти». «Специфическая новизна» фашизма заключается в моменте его возникновения.

    Итальянский фашизм обязан своим успехом не «избытку», а «недостатку капитализма, индустриализации, промышленного пролетариата»[16]. В отличие от Франца Боркенау, защищавшего в этой связи тезис, что итальянский фашизм представляет собой лишь некоторый вид диктатуры, служащий созданию индустриального капитализма[17], Гурланд никоим образом не исключал, что успех фашизма может повториться в Германии, хотя здесь он столкнется с иными, чем в Италии, экономическими и социальными предпосылками. В Германии и в других высокоразвитых капиталистических странах фашисты не могут, конечно, использовать слабость пролетариата и пассивную поддержку широких слоев обнищавшего сельского населения, как это было в Италии, но они найдут соответствующую социальную опору в разоренной и деклассированной экономическим кризисом мелкой буржуазии[18]. Так же, как Браунталь, Бауэр, Ольберг, Ненни, Тедеско и Гильфердинг, Гурланд пытался объяснить напряжение между мелкобуржуазной социальной базой фашизма и его капиталистической социальной функцией с помощью марксовой теории бонапартизма[19].

    Из этого краткого обзора «классической» дискуссии о фашизме видно, что марксистские авторы не только использовали понятие фашизма как ругательство и пропагандистский жупел; напротив, антифашисты интенсивнее самих фашистов занимались проблемой, представляет ли фашизм особое явление, относящееся к одной лишь Италии, или же это общее историческое явление[20].

    Однако после 1945 года эти попытки сравнительного исследования фашизма были более или менее забыты. Затем Эрнст Нольте весьма содействовал тому, что так называемая буржуазная наука активизировала изучение проблемы фашизма как особого исторического явления[21]. Взгляды Нольте, которые здесь не будут подробно рассматриваться, встретили не только горячее одобрение, но и активную критику[22]. Впрочем, главный интерес работ Нольте теперь усматривают в его различных определениях фашизма, особенно в его «трансполитическом» определении (по которому фашизм представляет собой сопротивление «практической и теоретической трансценденции»), а также в его тезисе об «эпохе фашизма»[23]. Не привлекли особого внимания его соображения, относящиеся к сравнительному исследованию фашизма, где он основывался сначала на анализе «Аксьон Франсэз», итальянского фашизма и национал-социализма, а затем распространил этот анализ на остальные фашистские движения Европы в междувоенное время; столь же мало была замечена его типология, где он различал итальянский «нормальный» фашизм и немецкий «радикальный», а также сопоставлял оба вида с «префашизмом, или протофашизмом» и «филофашизмом» некоторых авторитарных режимов[24].

    В 60-е и 70-е годы было опубликовано множество монографий по истории различных форм фашизма, не исходивших, как правило, из сравнительного анализа и опиравшихся на весьма разнообразные методы и теории. То же относится к некоторым обзорам и сборникам. Во многих из этих работ были рассмотрены не все фашистские движения, как, например, в весьма поучительном и удачном сравнительном исследовании Германии и Италии, опубликованном Вольфгангом Шидером[25], или же эти движения рассматривались разными авторами, с различными интересами и точками зрения[26]. Вследствие этого наша скромная попытка свести воедино и сравнить между собой предыдущие исследования по истории фашизма наталкивается на большие трудности[27].

    Параллельно этому пренебрежению к различным формам сравнительного исследования фашизма, в некоторых странах, и в частности в Федеративной Республике (Германии. – Ред.), происходило размывание понятия «фашизм». Почти все государства в мировом масштабе, от А до Z, от Аргентины до Заира, описываются некоторыми нашими современниками как «фашистские». В области внутренней политики со столь же нелепыми мотивировками разоблачаются как «фашистские» все политические партии и едва ли не все государственные и общественные учреждения.

    Пренебрежение серьезным сравнительным исследованием явления, а также непрекращающееся размывание понятия «фашизм», отчасти превратившегося в простое ругательство, которым обмениваются противники, привели к тому, что в последнее время различные исследователи стали критически относиться к смыслу и полезности самого понятия «фашизм».

    Многие авторы энергично воспротивились широкому отождествлению с фашизмом капиталистических государств, управляемых парламентскими правительствами или диктаторами. Другие же подчеркивают, что неразборчивое применение выражения «фашистский» может привести к умалению опасности «настоящего» фашизма итальянского и особенно немецкого образца, а также к недопустимой по научным и политическим мотивам демонизации «просто» антидемократических особенностей авторитарных режимов. Например, Карл Дитрих Брахер решительно высказался в этой связи за единственный решающий критерий парламентской демократии и политической свободы[28]. По этим, скорее политическим, а также по определенным научным основаниям он высказался за применение понятия тоталитаризма, постулирующего некоторое сходство коммунистических и фашистских партий и режимов, враждебных парламентской демократии. Итальянский исследователь фашизма Ренцо де Феличе указал, кроме того, что итальянский фашизм потребовал далеко не так много жертв, как немецкий национал-социализм, который к тому же, в отличие от итальянского фашизма, опирался не на поднимающиеся, а на опускающиеся слои мелкой буржуазии, опасавшиеся своей пролетаризации[29]. Так же, как у Брахера, в критике де Феличе научные убеждения соединяются с определенными политическими моментами.

    А. Джеймс Грегор распространял понятие фашизма на почти все недемократические движения и режимы прошлого и настоящего – причем он, сознательно или нет, вообще решительно ставил под сомнение специфичность и применимость самого понятия «фашизм»[30]. Между тем Генри А. Тернер подчеркнул, что фашизм принадлежит по существу к категории антидемократических движений и режимов[31]. Брахер, де Феличе, Тернер, а также Элардайс[32], Гильдебранд[33], Мартин[34] и другие согласны также в том, что как раз между итальянским фашизмом и национал-социализмом черты различия значительнее, чем черты сходства. Поэтому в интересах чисто эмпирического исследования, как они полагали, надо отказаться от общей теории и общего понятия фашизма[35]. Эти научные аргументы также связывались – и до сих пор связываются – с определенными политическими взглядами, особенно отчетливо высказанными Тернером. А именно, Тернер опасался, что если бы действительно существовала тесная связь между капитализмом и фашизмом, как всегда утверждали марксистские теоретики фашизма, то это поставило бы под угрозу прочность и самое существование нынешних капиталистических государств с парламентским строем[5].

    Здесь следует подвергнуть критике саму критику. При этом надо также различать политические и научные аспекты. Факт состоит в том, что фашистские партии возникли и выросли на почве капитализма, что они обладали особой притягательной силой для определенных слоев капиталистического общества, что капиталистические круги готовы были оказывать фашистам политическую и финансовую поддержку и, наконец, что фашизм и по сей день вовсе не мертв. Поэтому историк, действительно желающий извлечь уроки из истории, обязан принимать во внимание результаты, тезисы и даже гипотезы исследования фашизма, в частности, теоретического исследования. Как говорит пословица, «черт никогда не приходит снова через ту же дверь»; история не повторится в точно той же форме, но структурные факторы, способствовавшие подъему «классического» фашизма и его приходу к власти, безусловно имеются и могут способствовать росту так называемого неофашизма. Исследование фашизма всегда имело политическую направленность, преследовало антифашистские цели и доставляло средства для борьбы с фашизмом. В области политики и преподавания это имело и до сих пор имеет не только отрицательное, но и некоторое положительное значение. В самом деле, теории, тезисы и гипотезы длящейся уже почти 60 лет дискуссии о фашизме позволяют увидеть некоторые структурные факторы, определявшие ход событий, и представить публике ряд возникающих отсюда проблем.

    Однако независимо от этих политических и, если угодно, даже дидактических моментов имеются некоторые научные аргументы, которые можно противопоставить критикам, оспаривающим смысл и полезность общего понятия фашизма.

    1. Против предлагаемого Брахером и другими применения понятия тоталитаризма говорит прежде всего тот факт, что различия между фашистскими и коммунистическими движениями и режимами еще больше, чем между отдельными видами фашизма. Коммунистические и фашистские партии преследовали различные цели и привели к различным общественным системам. Черты сходства в практике власти (но не в структуре власти) недостаточны для того, чтобы почти отождествлять фашизм и коммунизм[36].

    2. Подобные же соображения можно выдвинуть против предложения Тернера включить фашизм в группу антимодернистских движений. Это не решает проблемы; напротив, при этом возрастают трудности обобщения и разграничения.

    3. Требование ряда авторов отказаться от применения социологических теорий вообще, и от теорий фашизма в частности, неосуществимо на практике. Историческое исследование никогда не было – ни в прошлом, ни в наше время – чисто эмпирическим и свободным от теорий. Если мы не готовы привести постановки вопросов, методы и эвристические подходы теории, из которой мы, сознательно или бессознательно, исходим, то возникает опасность идеологической маскировки и искажения изучаемой действительности.

    4. Критики общего понятия фашизма, как бы резко и номиналистически они ни были настроены, должны признать, что почти во всех европейских странах в междувоенный период были движения, ориентировавшиеся на итальянский образец и рассматривавшиеся не только с коммунистической и социалистической, но и с консервативной и либеральной точек зрения как фашистские партии. Понятие фашизма нельзя просто спрятать. Оно имело свою историю и наложило на историю свой отпечаток. Оно принадлежит к «ключевым словам»[37] истории 20-го века. Оно может рассматриваться как «фактор и индикатор»[38] реального развития, в особенности истории рабочих партий. История интерпретаций фашизма и теорий фашизма неизбежно приводит к истории антифашизма – то есть истории коммунистических, социал-демократических, а отчасти даже консервативных и либеральных партий[39]. Насколько важно историческое значение теорий фашизма в прошлом и по сей день – прежде всего как фактора и индикатора реальной истории антифашизма, – настолько спорна и проблематична их научная доказательность. Поиски глобальной теории фашизма, которой можно было бы, как универсальным ключом, объяснить форму и функции всевозможных явлений фашизма, до сих пор не привели к удовлетворительному и общепризнанному результату. Существующие теории фашизма могут, как правило, объяснить лишь отдельные проблемы, касающиеся развития отдельных фашистских движений. Это относится к теориям, где фашизм описывается как агент или союзник капиталистических слоев[40], а также к тезисам, по которым фашизм является партией мелкой буржуазии[41], неизбежным результатом специфического развития национальной истории[42], следствием определенной стадии модернизации страны[43], результатом определенного социально-психологического импульса[44], продуктом культурного и морального распада[45], специфической формой господства одного человека[46] или формой проявления тоталитаризма. Эти и другие теории фашизма надо соединить друг с другом. Их можно применить в исследовании фашизма как эвристические постановки вопроса, методические подходы или «теории среднего радиуса действия»[47], но сама теория фашизма должна быть плюралистической по своему характеру и сравнительной. Буржуазным критикам общего понятия фашизма надо напомнить предупреждение Горкгеймера, что о фашизме (соответственно, о национал-социализме) следует молчать, если вы не готовы говорить о капитализме, т. е. об общих, не ограниченных отдельными капиталистическими странами (Германия, Италия и т. д.) причинах фашизма[48]. Впрочем, это не означает (также в понимании самого Горкгеймера), что одним этим подходом можно объяснить сущность и возникновение фашизма, который, по словам Эрнста Блоха, имеет более глубокие корни, чем капитализм[49]. Далее, сторонникам догматически-марксистского, и притом ограниченного одной Германией, понятия фашизма надо возразить – в стиле изречения Горкгеймера, – что если они говорят только о национал-социализме, то должны молчать о фашизме. Эта критика «буржуазных» и марксистских исследований ведет к требованию заняться сравнительным исследованием фашизма.

    Лишь таким способом можно решить также вопрос о границах и полезности общего понятия фашизма.

    Это, в свою очередь, возможно лишь в том случае, если – перефразировав часто повторяемое выражение Анджело Таска – сначала написать историю отдельных «фашизмов»[50]. Лишь после такого описания и сравнения можно попытаться определить «фашизм» в форме глобальной теории.

    iknigi.net