О-ля-ля, или Три книги о французском образе жизни. Книга француженки


Три книги о французской жизни ко Дню французского языка — Российская газета

20 марта весь мир празднует День французского языка. Мы решили присоединиться и подобрали для вас три интересные книги о француженках, их диете, мужьях и детях.

Карен ле Бийон. Французские дети едят все. (И ваши могут). М. : Синдбад, 2013.  (Серия "Мировые родители").

Что "французские дети не плюются едой" (см. одноименный бестселлер серии "Мировые родители"), мы уже знаем, и что едят эти дети все, догадываемся. Для тех, кому интересно, как французские родители этого добиваются, и написана эта книга.

"Книга о том, как наша семья переехала во Францию, где дети перестали капризничать, прекратили кусочничать и усвоили десять правил здорового питания".

История мамы-канадки и папы-француза, у которых две дочки чипсо- и сладкоежки (пятилетняя Софи и двухлетняя Клер) чудом превращаются в воспитанных любительниц свекольного супа и пюре из брокколи, читается как роман. С каждой страницей проникаешься мудростью французских мам и тонкостями французской кулинарии, клянешься сразу, тут же, перейти на французскую модель питания - да что там, сразу воспитания! - раз она приводит к таким волшебным результатам:

"Девочки открыли для себя множество новых продуктов. Мы ели по режиму - как французы, четыре раза в день. <…>  Семейные ужины стали нам в радость и очень сплотили нашу семью…"

Но на этом история, к сожалению героинь и счастью читателей, не заканчивается. Год спустя они возвращаются в Канаду - и тут француженкам-брокколиедам приходится привыкать обратно к фаст-фуду:

"Софи пришлось нелегко в школе. <…> в первый день после школы она вышла бледная, расстроенная: "Мама, я хочу есть”. <…> На обед в школе было отведено всего десять минут: с 12:00 до 12:10. Эта перемена включала также время на сборы после урока и подготовку к следующему. <…> "Другие дети едят как хрюшки! Я одна медленно жую с закрытым ртом!”"

Оказывается, французская система гастрономического воспитания прекрасна, но не универсальна!  И хотя в последней главе Карен ле Бийон формулирует основные законы здорового питания, а на суперобложку книги вынесены те самые десять золотых французских правил, не стоит забывать о пословице: "Что русскому хорошо, то немцу смерть".

Анна Гавальда. Глоток свободы: роман. М.: АСТ, 2010.

Считается, что книги Анны Гавальда "легкие и ироничные". С этим сложно согласиться - ее герои знают, что такое депрессия, расставание и даже смерть… Но этот небольшой роман (по сути повесть) именно такой - легкий и ироничный.

Молодой парижанин Симон едет на свадьбу родственников  с женой-занудой Кариной и сестрой-непоседой Гаранс. Девушки всю дорогу пререкаются; дорогой они подбирают еще одну сестру - Лолу, доезжают наконец до места торжества - и (внимание, здесь начинается авантюра) втроем: Симон, Гаранс и Лола - сбегают с торжества и едут к своему четвертому брату Венсану, в его замок (где он работает экскурсоводом). Вокруг замка они вчетвером гуляют и купаются, вспоминают детство:

"Чего там только нет - у нас внутри. <…> Там есть музыка и писатели. Дороги, пороги, берлоги. Шлейфы падающих звезд на квитанциях от карточки Visa, выдранные страницы и заполненные воспоминаниями прекрасными и ужасными. Песни и припевки, что вертятся на языке. Записки, хранимые "на долгую память”, любимые книги, мармеладные медвежата и поцарапанные винилы…"

Проводят вечер на деревенской свадьбе, а на следующий день возвращаются домой:

"То, что мы испытали за эти полтора дня, называлось загулом, и мы, все четверо, понимали это. Короткая передышка, глоток свободы, нечаянная радость. Несколько часов, украденных у постоянных спутников нашей жизни…"

Однако завораживает эта книга отнюдь не сюжетом (удивительно, что во Франции до сих пор актуальна тема весны 1968 года и ее детей), а своей стопроцентной французскостью. Как будто автору не приходило в голову, что именно этот текст могут издать в других странах - роман снабжен комментариями переводчика из 90 пунктов, где объясняется, что такое Галлика и больница Гарша; кто такие Супруги Лаланн и Папаша Бобёр и т.д.

Так что для российского читателя книга скорее окажется глотком французской жизни.

Мирей Гильяно. Почему француженки не толстеют. М. : АСТ, 2007.

Есть истории, заставляющие поверить в чудо (сказка о Золушке, например). К ним, несоменнно, принадлежит книга Мирей Гильяно, генерального директора компании "Шампанское вдовы Клико":

"Француженки не толстеют, ибо не позволяют новомодным стереотипам и теории питания затмить многовековой опыт. Для них нет противоречия в том, чтобы есть хлеб и шоколад, пить вино и тому подобное и при этом оставаться не только стройными, но здоровыми"  - иначе как чудом это не назовешь. Тут же мадам Гильяно подробно рассказывает, как и какие именно француженки едят хлеб и шоколад, вино и сыр, супы и десерты, приводит рецепты и открывает семейные секреты. Впрочем, секрет один - культура французской еды.

"У нас много блюд, но все они малого размера. Весьма важную роль играет и то, что даже обычный обед или завтрак несет в себе отдельные черты традиционных правил. <…> Традиционный французский обед по-прежнему представляет собой сочетание из трех блюд, как правило, дополненное сыром перед десертом".

Книга написана для американского читателя (переводчик не задумывался, оставляя градусы в фаренгейтах, а жидкость в квартах - зато крепко задумывается читатель, почему мясо по рецепту готовится в духовке, разогретой до 375-400 градусов), и не все советы применимы к нашей жизни. (Например, основное правило - ешьте только сезонные фрукты и овощи - в России посадит вас на мясо-молочно-крупяную диету месяцев на девять.) Но следовать универсальным советам: пейте больше воды, ходите пешком, смейтесь и думайте о еде во время еды - и верить в чудо очень хочется.

rg.ru

Читать онлайн книгу Француженки не спят в одиночестве

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Назад к карточке книги

Annotation

Знаете ли вы, что француженки не ходят на свидания? Пока американки вычисляют, на каком свидании пригласить кавалера домой, а русские девушки не выпускают из рук телефон, чтобы не пропустить сообщение от бойфренда, француженки занимаются своими делами, а вокруг них всегда вьются поклонники. Впервые все секреты необыкновенного шарма самых сексуальных женщин мира! Как научиться флиртовать по-французски? Как француженки с помощью одной детали гардероба создают стильные образы? Почему, даже имея небольшой опыт в любви, они так сексуальны? Какой главный секрет успешных отношений знают только француженки? Откройте в себе француженку, где бы вы ни родились!

Перевод: Элеонора Мельник

Джейми Кэт Каллан

Вступление

Джейми Кэт Каллан

Француженки не спят в одиночестве

Тайна француженки заключается в том, что ее мужчина знает: он может потерять эту женщину в любое мгновение.

Посвящается Томпсону

С любовью

Вступление

Моя бабушка была француженкой.

За все годы, пока я росла, у меня ни разу не возникло ощущения, что я ее по-настоящему понимаю. Долгое время я даже была убеждена, что не нравлюсь ей. Она казалась мне довольно холодной и уж точно слегка высокомерной. Но я не только восхищалась ею, я ее просто обожала! Однако мне нередко случалось завидовать подругам, у которых были обыкновенные седовласые бабушки: они носили цветастые домашние платья, пекли сахарное печенье, целовали своих внучек в щечки и обнимали их, прижимая к своей мягкой груди, пока те не принимались визжать и вырываться.

Моя бабушка-француженка ничего подобного не делала. Она была высокой, стройной и элегантной. Каждое второе воскресенье она приезжала к нам в гости, в Стэмфорд, штат Коннектикут, в невероятно сверкающем черном «Бьюике», принадлежавшем моему деду. За рулем всегда был дедушка: бабушка так и не научилась водить машину, но ей удавалось всякий раз найти «шофера», готового сколько угодно катать ее по городу. Предстоящий бабушкин визит приводил меня в волнение. Я знала, что она станет разглядывать меня, расспрашивать об уроках танцев, велит расправить плечи и тщательно изучит мою одежду. К ее приезду мне всегда хотелось принарядиться. Я подбегала к машине, открывала пассажирскую дверцу и, даже не давая ей выйти, спрашивала, есть ли у нее для меня конфета. Этому я научилась, глядя на свою лучшую подружку и ее бабушку.

Однако у моей бабушки конфет никогда не оказывалось. Вместо этого она со щелчком раскрывала свой миниатюрный кожаный ридикюль и протягивала мне черную лакричную пастилку от кашля. Я принимала ее так, словно это было самое восхитительное и вкусное лакомство на всем белом свете, и благодарила бабушку. Тогда она наконец выставляла из машины на мостовую свои обтянутые чулками ноги, выходила и церемонно целовала меня в обе щеки.Волосы у нее были темные, пока она не стала красить их в серебристый блонд. Ноги – длинные, стройные, красивой формы, на них – гладкие чулки и туфли на высоком каблуке. На шее у нее всегда красовался пестрый шарфик, а волосы были неизменно идеально уложены – ведь каждую субботу она проводила в салоне красоты. Ах да, еще легкий макияж, на губах помада.

...

Ей нравился персиковый цвет. Не розовый – тут она была весьма разборчива. Непременно персиковый!

В сумочке всегда лежал шелковый платочек, а туфли были в тон сумочке, хотя никогда не составляли с ней идеальную пару – что вы, бабушка ни за что не пошла бы на столь очевидный шаг! Она никогда не улыбалась до ушей, никогда не хохотала до самозабвения. Она редко обнимала меня, зато у нее была идеальная осанка.

Каждый ее приезд производил суматоху в нашем семействе. Бабушка говорила с легким акцентом, и слово «лук» выходило у нее похожим на «люк». Она была великолепной поварихой и научила меня готовить яблочный тарт-татен (ах, как я теперь жалею о том, что не записала ее рецепт!).

При доме бабушки и дедушки в Девоне (Коннектикут) был небольшой сад, где они выращивали репу, свеклу, зеленую фасоль, тыквы, кукурузу, цукини и помидоры и консервировали их в банках на зиму. А еще в саду росло персиковое дерево, из плодов которого бабушка варила варенье и делала начинку для пирогов. Когда нам случалось обедать в их доме, все было невероятно свежим и вкусным.

Сама того не понимая, я росла под ненавязчивой опекой моей таинственной бабушки-француженки, и на моих глазах раскрывались все секреты, которыми женщины Франции пользуются многие столетия, поддерживая в своих мужчинах интерес и заставляя их непрестанно восхищаться ими. Время от времени между ней и дедушкой вспыхивали пылкие ссоры. Когда я впервые стала свидетельницей их перепалки, меня это ужасно расстроило. Я видела, как дедушка вопил, а бабушка молча кипела яростью и вымещала свой гнев, вымешивая тесто для пирога – тиская его и переворачивая, раскатывая и с размаху шлепая о стол, – чтобы приготовить в конце концов изумительный яблочный тарт [1] . Их ссоры могли длиться часами, а то и сутками, но всегда заканчивались одинаково: ночным шепотом за запертой дверью спальни. А наутро моя бабушка возвращалась из местного магазина в новой шляпке. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что эти их ссоры были не обыкновенными размолвками, но сложным и чувственным танцем. Я видела, что для француженки важнее быть собой, чем ладить с партнером, и что порой приготовление вкусного пирога лучше непосредственного общения.

В молодости бабушка была певицей, танцовщицей, шила театральные костюмы. С французской стороны в нашем роду были художники, музыканты, танцовщики, певцы и даже один мастер-кукольник. В 1920-х годах мой дедушка руководил семейной театральной труппой, которая разъезжала с выступлениями по всей Новой Англии. Бабушка пела и играла на скрипке; моя мать с локонами, завитыми в стиле Ширли Темпл, танцевала и читала стихи (однажды даже выступала в программе Children's Radio Hours в Нью-Йорке), а дядя играл на ударных. Все это происходило во времена Великой депрессии, на закате эпохи водевиля.

Я росла, слушая эти истории, и мне тоже хотелось носить локоны, как у Ширли Темпл. Когда я была маленькой, бабушка завивала мне волосы, используя вместо папильоток полоски ткани, оторванные от старых простыней. Я терпеливо сидела, пока ее пальцы перебирали мои свежевымытые волосы, чтобы в понедельник пойти в школу с крутыми «кудряшками», как она их называла. Я смотрела на ее отражение в зеркале (бабушка сидела позади меня, ее красивое лицо выражало глубокую сосредоточенность) и думала, что хочу быть такой же, как она, но понимала, что это невозможно. На самом деле я была совершенно на нее не похожа. Она оставалась для меня неведомой страной, неизменной тайной.

В конце шестого класса мы должны были сообщить преподавателям, какой иностранный язык будем изучать в следующем году в средней школе. Конечно, я хотела учить французский! Я всегда пыталась разговаривать на ломаном французском со своей подружкой Джоанной. Бывало, мы шли с ней в торговый центр и прогуливались по рядам, притворяясь, что мы не американки и нас приводят в совершенную растерянность написанные по-английски ярлычки на товарах – мол, как вы там говорите? Кукурузные хлопья «Келлогг»?Мы от души хохотали и пересыпали свою речь громкими восклицаниями «о-ла-ла, мон дье!». Это было замечательно весело и приятно, но, конечно, никого не могло обмануть: хозяин магазина говорил нам, что если мы ничего не собираемся покупать, то должны уйти. Оглядываясь назад, я понимаю, что наше желание болтать по-французски было больше связано с фантазией, в которой мы казались себе соблазнительными, прекрасными и таинственными, чем с действительным стремлением выучить язык. Честно говоря, в школе французский мне никак не давался, хотя я и учила его до самого выпускного класса.

Летом перед началом последнего года учебы в средней школе я прочла статью в Mademoiselle Magazineо правах женщин и их освобождении. Наступила эпоха 1970-х, и все изменилось. Я ходила в школу в драных джинсах и армейской куртке, сплошь облепленной протестными значками. Однажды я загнала бабушку в угол (она сидела на диване) и заявила, что не следует позволять дедушке «повелевать ею и эксплуатировать ее». Как же она не понимает, что он ее угнетает! Почему это она должна в основном готовить еду и мыть посуду? Почему она должна закручивать в стеклянные банки все эти овощи?

– Ведь мы делаем это вместе, – ответила бабушка.

Но я не сдавалась.

– Зачем тебе нужно постоянно ходить в салон красоты и принаряжаться? Дедушка же не тратит столько времени, стараясь быть красивым ради тебя. Почему ты всегда носишь юбки, платья, чулки и высокие каблуки?

Бабушка только улыбнулась. Выслушивая меня, она поигрывала своим жемчужным ожерельем, а потом попросила маму приготовить чай. Так она дала мне понять, что не хочет продолжать этот разговор, и тема была закрыта.

Такая реакция лишь прибавила ей таинственности в моих глазах, и я окончательно перестала понимать француженок.

Окончив колледж, я поехала во Францию. Мне был 21 год, и я думала: «Вот теперь-то уж точно до всего докопаюсь…» Я прошла собеседование в парижском ателье по дизайну одежды и неплохо написала диктант (это была британская компания, где все говорили по-английски). А потом уселась за компьютер, чтобы перепечатать свои заметки, и обнаружила, что европейская клавиатура отличается и от американской, и от английской: А и Q поменялись местами, кнопка Еnter оказалась на другом месте, а Z находилась там, где положено быть W! Но я не собиралась отступать и пошла на курсы французского языка в Alliance Francais. Потом сняла квартиру в мансарде на бульваре Сен-Мишель – вместе с Морин Риардон, девушкой из Англии, с которой мы познакомились на теплоходе, пока плыли из Дувра в Кале. Я влюбилась, потом разлюбила. Каждое утро я гуляла по Люксембургскому саду, коверкала французскую речь и по-прежнему оставалась во Франции посторонней, туристкой. К февралю в Париже стало холодно и дождливо. Я слегла с гриппом. У меня кончились деньги, мне пришлось приплясывать у дверей офиса American Express, дожидаясь, пока придет срочно высланный родителями денежный перевод.А потом я уехала в Лондон, сбежав в уютную атмосферу английского языка.

Годы шли. Я не раз побывала во Франции, но сама эта страна, и в особенности француженки, по-прежнему были для меня загадкой. После смерти бабушки и мамы у меня осталось множество вопросов, касавшихся культуры, языка, истории, и самый главный из них – как сохранить хоть частичку наследия моих французских предков в такой большой стране, как США. А еще меня волновали многочисленные проблемы любви и брака. Да, и у мамы, и у бабушки была бурная и страстная семейная жизнь, но то, каким образом они ухитрялись постоянно восхищать своих мужей и оставаться в центре их внимания, было выше моего понимания. Я знала, что дело отнюдь не только в том, чтобы быть «милой» и давать своему мужчине именно то, чего он хочет. Больше того, во время похорон мамы мой отец поднялся и неожиданно спел в ее честь старую песню «Спасибо за воспоминания», где были такие слова: «Может быть, ты и выводила меня из себя, зато с тобой мне никогда не было скучно».

Я была в разводе и недавно снова вышла замуж, поэтому меня особенно интересует то, с помощью каких секретов француженки не дают любви угаснуть и придают ей привкус вечной интриги. Кроме того, есть множество тем, связанных с романтикой, сексом и браком, которые мы так и не успели обсудить с мамой и бабушкой. Поэтому я решила отправиться во Францию, поговорить там с разными женщинами, а потом написать эту книгу, чтобы мои подруги-американки извлекли пользу из того, чему нас всех могут научить француженки.

Однако, несмотря на шапочное знакомство с аудиокурсом французского языка Пимслера (между нами говоря, это просто замечательная система!), мне была необходима помощь в переводе тонкостей, связанных с женским бельем и будуарными откровениями. Поэтому я нуждалась в ком-то, кто был бы хорошо знаком с несколькими француженками и открыл бы передо мной двери их домов.

Итак, знакомьтесь: моя близкая подруга Джессика Ли, редактор издательства New American Paintings, блестящая личность и красивая женщина: обворожительно игрива и дружелюбна, умеет правильно одеваться, точно знает, в каком салоне нужно подправлять брови и как спланировать идеальный званый ужин. Джессика то и дело курсирует между Бостоном и Кембриджем. В качестве редактора ей приходится путешествовать по художественным ярмаркам всего мира – Базель, Майами, Сан-Франциско, Чикаго и, разумеется, вся Европа.

Моя подруга получила прекрасное образованние, окончила Барнард, и ее французский безупречен. Ей около 35 лет, и она ни разу не была замужем – настоящая любительница приключений!Джессика согласилась поехать со мной во Францию. Она была моей переводчицей, моим послом, моим пропуском в страну француженок. Нас обеих изменили уроки, усвоенные в общении с женщинами, у которых мы брали интервью.

Уезжая из Франции в Италию, Джессика познакомилась в аэропорту с красивым французом. Они сидели рядом в автобусе, подвозившем пассажиров к самолету. Вдохновленная беседами с француженками, Джессика принялась болтать с Нельсоном – и между ними проскочила искра. Прежде чем расстаться, они обменялись адресами и переписываются до сих пор; в этой книге даже есть один рецепт, подаренный Нельсоном. А потом другой мужчина – наполовину британец, наполовину итальянец – настоял на том, чтобы помочь ей управиться с багажом, и сопровождал ее до самой Флоренции. Наконец, возвращаясь в Америку, она провела около шести часов на пересадке в Лондоне. Джессике нужно было добраться из аэропорта Гэтвик на вокзал Виктория, где она планировала встретиться со своим приятелем Карло и выпить с ним по рюмочке. Ради этой встречи она сменила свои обычные джинсы на юбку и высокие сапожки (очень французский ансамбль). Стоя у автомата по продаже билетов и пытаясь разобраться, какой билет ей купить (номер зоны, день, неделя и т. д.), она обратилась за помощью к какой-то женщине. Пока Джессика слушала объяснения, к ней подошел мужчина и спросил: «Вам нужна помощь?» На вид он был вылитый Хью Джекман – статный, элегантный и очень красивый.

...

Сама Джессика рассказывает об этом так…

Он подошел, просто подхватил одну из двух моих сумок и двинулся к эскалатору. Мне стало немного неловко, ведь я уже попросила блондинку, которая помогала мне с билетом, проводить меня до поезда. Она ступила на эскалатор, за ней я, потом еще несколько человек, а за ними тот мужчина с моей сумкой… и вот я стою, вертя головой вперед-назад, не зная, кого из них выбрать! Но, в конце концов, у него была моя сумка, и потом, когда подошел поезд, та женщина двинулась в одну сторону, а он в другую, и я подумала: «Ну, все-таки он такой красивый мужчина, и кроме того, моя сумка у него…» – в общем, я пошла за ним. Мы болтали и смеялись, а когда поезд подошел к его станции, он попросил у меня адрес электронной почты. Вуаля! Ах да, каждый раз, когда случалось подобное, я была одета в один и тот же ансамбль: топ + юбка + сапоги. Думаю, он гарантированно помогает найти мужчину, который разберется с багажом!

Вернувшись в Америку, Джессика получила от нашего героя такое письмо:

…Было чудесно познакомиться с вами сегодня в поезде, пусть даже наше знакомство оказалось недолгим. Как жаль, что вы были здесь только проездом! Я бы с удовольствием пообщался с вами подольше. Хотя и чувствую себя немного виноватым перед женщиной, которая с такой охотой помогала вам, – я смел ее с пути, как паровой каток! Думаю, это закон природы: ничто не может стоять между мужчиной и очень красивой женщиной, нуждающейся в помощи.

Кстати, в комбинации юбки и сапожек действительно что-то есть, особенно когда путешествуешь. В этом сочетании – вся суть подхода француженок. Благодаря своим «полевым исследованиям» мы выяснили: если женщина в юбке, это почти всегда вдохновляет мужчину придерживать перед ней дверь, помогать с багажом, улыбаться и вступать в разговор.

А что же я – замужняя женщина? О, я вернулась домой к мужу с чемоданом, полным нового белья и кулинарных рецептов, с более глубоким пониманием природы любви и, конечно, с множеством заметок, фотографий, интервью и аудиозаписей – материалов для книги «Француженки не спят в одиночестве».

Женщины, с которыми я разговаривала, раскрывали мне не только секреты любви и хорошей кухни: они снабдили меня ключом, который помог открыть дверь к моему собственному прошлому и нашим взаимоотношениям с бабушкой, и за это я буду им вечно благодарна.

Тот, кто говорит, что французы недружелюбны, просто их не знает. Я обнаружила, что они необыкновенно дружелюбны, впечатлительны и великодушны. Так было повсюду: в Париже, где нас принимала Сильвия, по всей Бургундии, в Безансоне (там мы с Джессикой останавливались в семье Мари-Жоэль) и на севере Франции, в Лилле и Морбекю. Мы устраивали «вечеринки для француженок» в ресторанах, клубах и частных домах. Мы задавали вопросы мужчинам и женщинам на улицах, в кафе и барах. Мы встречались с каждым, кто был готов поведать нам секреты того, как француженки ищут, находят и сохраняют любовь. Мы фотографировали и делали аудиозаписи бесед с женщинами в возрасте от 18 до 80 лет – с представительницами всех социально-экономических категорий, с горожанками и деревенскими жительницами, с простыми рабочими и специалистами, получившими университетское образование. Мы беседовали и с американками, которые уже давно живут во Франции, и с француженками, ныне живущими в Америке.

Благодаря всем этим встречам рождалось единое целое, ставшее впоследствии моей книгой.

Честно говоря, многое мне было и так понятно на интуитивном уровне – например, сверхъестественная способность француженок сохранять вокруг себя ореол тайны, их врожденное кокетство, чувство осмотрительности, когда речь идет о любви.Но были и такие вещи, о которых я ничего не знала, пока не поехала во Францию, чтобы собирать материал для этой книги. Во время всех этих встреч у меня возникало ощущение, что мне возвращают частицу моей собственной истории, которая всегда была внутри меня, но каким-то образом оказалась не на своем месте. Этот опыт помог мне открыть в себе француженку.

...

Теперь я убеждена, что любая женщина способна открыть в себе свое собственное французское «я»: элегантную, осмотрительную, сексуальную, таинственную, харизматичную и очаровательную версию себя самой.

Обрати внимание, это идеализированнаяФранцуженка. Разумеется, любая француженка – самостоятельная личность, и все они разные.

Ах да, и еще, пожалуйста, учти, что я по уши влюблена во всех француженок! То, что представлено здесь, это составной образ, сплав, цель которого – вдохновить женщин и помочь им создать свою версию «Идеальной Француженки».

Когда я говорю, что нам не помешало бы усвоить стиль поведения француженок в том, что касается любви, это не значит, что мы должны перенестись назад в 1950-е, дружно отказаться от своих карьер, личных прав и засесть по домам, занявшись домашним хозяйством. Я просто говорю о том, что нам стоило бы позаимствовать некоторые замечательные привычки, помогающие француженкам, и внедрить их в нашу жизнь.Считай образ француженки, описанный в этой книге, метафорой такого стиля жизни, который может помочь нам сделать свою любовную историю более волнующей, сексуальной, романтической, впечатляющей, дразнящей, могущественной и – да, более удовлетворительной. Возьми из этого образа любые черты, какие пожелаешь, и сделай их своими собственными. Возможно, тебе тоже удастся обнаружить, что в душе ты немного француженка.

Глава 1 Француженки не ходят на свидания Великое Американское Свидание

С тех самых пор, как ты была маленькой девочкой, наблюдавшей, как твоя старшая сестра укладывала волосы перед свиданием, ждала у подножия лестницы, пока прозвенит дверной звонок и появится ее спутник, – ты только и мечтала об этом моменте. Для тебя это первое свидание – знак взросления. Ты вступаешь в жизнь как обычная девчонка: играешь в футбол, разбиваешь коленки, жадно поедаешь пиццу по дороге в музыкальную школу. А потом однажды внезапно исчезаешь за дверями своей спальни и так же внезапно появляешься: и вот ты больше не маленькая девочка, теперь ты стала… принцессой! Ты вдруг становишься взрослой, носишь платья от Chloe, сумочку от Prada и туфельки на высоком каблуке от Manolo Blahnik. Твоя прическа великолепна. Ты подкрашиваешь губы вишневым блеском, а глаза – черной подводкой. А что же тот парень, предмет твоих грез? Он тоже внезапно стал взрослым. Он больше не соседский мальчишка, а сказочный Прекрасный Принц.

А что сказать о самом свидании?

Ну, если уж на то пошло, оно было не таким уж и волшебным… Очень может быть, что в результате ты напилась и тебя тошнило на соседской лужайке, Прекрасный Принц куда-то смылся, а все твое чудесное платьице оказалось в непонятных пятнах.Но, несмотря на это, фантазия о свидании тебя не покидает.

...

Сколько бы тебе ни было лет, ты по-прежнему веришь: если ждать достаточно долго, или стараться еще усерднее, или зарегистрироваться на лучшем сайте онлайн-знакомств, или поехать на «правильный» курорт для одиночек – ты непременно обретешь свои идеальные отношения.

Любовь – не работа

Итак, ты закатываешь рукава и всерьез принимаешься за работу. Ты проводишь исследования, читаешь книги, ходишь на семинары и вечера знакомств. Ты ставишь перед собой задачу, устанавливаешь для себя дедлайн. Ты говоришь себе, что должна непременно выйти замуж к 30 годам или просто раздобыть себе бойфренда до наступления Нового года. Ты применяешь правило больших чисел и просишь дюжину своих друзей, чтобы каждый из них познакомил тебя с тремя симпатичными холостяками. Ты ни за что не сдашься, пока не найдешь своего мужчину!

Мы, американки, целеустремленные и ориентированные на карьеру, и многие из нас подходят к поискам любви так же, как новоиспеченные обладатели диплома MBA – к подбору для себя хорошей работы. Мы подключаем свои связи, выходим в Интернет и устраиваем столько свиданий, сколько в человеческих силах вынести. Мы верим, что если сосредоточимся и будем как следует трудиться в течение полугода, то найдем себе подходящего мужчину.Поначалу мы крайне трудолюбивы и очень оптимистичны: бегаем с одного свидания на другое, откликаемся на каждое поступившее предложение и доводим себя до истощения, и после всех этих трудов часто оказываемся разочарованными. А все это потому, что глубоко (или не очень глубоко) в душе мы верим в миф о Мистере То-Что-Надо. Мы верим, что на свете непременно существует один-единственный идеальный мужчина, а уж обнаружить его и «взять в оборот» – это только вопрос времени.

Синдром усталости от свиданий

Впрочем, многие из нас вообще не верят в существование Мистера То-Что-Надо. Может быть, мы выросли несколько циничными и считаем, что мужчины в основе своей – лягушки, и только наше настойчивое внимание может превратить их в принцев.

...

Американцы всегда были людьми типа «можешь – сделай», и мы нередко рассматриваем своих мужчин как рабочие проекты. Мы обнаруживаем все недостатки приятелей или мужей, а затем переводим их в режим самосовершенствования. Мы едем закупать с ними новый, более симпатичный гардероб, ведем их к «правильному» парикмахеру, рекомендуем модную стрижку. Может быть, даже эпиляцию?.. Мы просиживаем весь вечер за компьютером, совершенствуя резюме своего избранника, поскольку нам кажется, что он должен зарабатывать больше денег, и сажаем своего мужчину на низкохолестериновую диету…

А потом наступает день, когда мы сдаемся и перестаем этим заниматься: мы переутомлены, и сыты по горло, и просто не можем больше лезть из кожи вон. Тогда мы начинаем гадать: а куда, собственно, подевалось прежнее волшебство?

Почему мы не можем быть просто друзьями (с привилегиями)?

Если ты не достигла определенного возраста, возможно, этот сценарий вообще не имеет к тебе отношения. Может быть, ты еще ни разу не ходила на свидание или у тебя были только «антисвидания». Честно говоря, ты считаешь себя слишком крутой, чтобы ходить на свидания в старомодном смысле этого слова. Ты – постмодернистка, ненавидящая традиционные взгляды, и веришь, что между мужчинами и женщинами не так уж много различий, что секс – это всего лишь секс. И почему бы нам просто не тусоваться, приятно проводя время? Кто знает, что с нами будет завтра! Может быть, мир как раз сейчас приближается к своему катастрофическому концу.

Так давай же посмотрим старый фильм Дэвида Линча, закажем на дом пиццу, а из магазина здоровой еды – вегетарианские чипсы и… ах да, если на нас накатит настроение, добавим к этому немного секса… или не немного… или вообще никакого секса. На самом деле это совершенно не важно, мы же все друзья! Секс – это удовольствие. Кто знает, кто будет нашим партнером, ведь ни один человек не принадлежитдругому! Кстати, при таком раскладе нет никаких причин ревновать. Все нормально, все в порядке.

Конечно, у тусовок есть определенные преимущества перед традиционным свиданием: тусуясь, мы успеваем по-настоящему узнатьчеловека. Мы встречаемся с ним в присутствии наших друзей, можем общаться в своем самом непритязательном виде. Обмениваемся любимыми аудиозаписями и фильмами, вместе пьем дешевое пиво, делим между собой простуды и секреты. Мы вместе смеемся и плачем. Мы целуемся. Мы вместе спим.

Но однажды наш «друг с привилегиями» объявляет своей маленькой компании, своей «второй семье», что встретил девушку! Девушку, к которой он испытывает настолько серьезные чувства, что мог бы провести с ней всю свою жизнь! Ты шокирована, расстроена и не можешь до конца поверить в то, что слышишь. Ведь ты думала, что однажды он повзрослеет и увидит в тебе волшебное, таинственное, вызывающее благоговение существо, которым ты в действительности являешься, и захочет провести остаток своих дней с тобой…Вот только проблема в том, что вы уже оставили далеко в прошлом этот волшебно-таинственный этап. Помнишь, он же видел тебя во время той ужасной простуды… Он знает, как ты донимала своего бывшего бойфренда! Он был свидетелем того, как ты проглотила целых полкило сливочной помадки. Он в курсе твоей тройки по химии. Он помнит, как ты выглядишь после бурной вечеринки. Честно говоря, для него все это уже давно пройденный этап.

Эй, но вы же навсегда останетесь друзьями!

Проблема с тусовками состоит в том, что они довольно быстро надоедают (на самом деле надоедать они начинают уже после 23 лет). Со временем мы взрослеем и хотим чего-то большего, чем отношения на одну ночь, и, как бы старомодно это ни звучало, мечтаем найти свою настоящую любовь. Мы не хотим на протяжении следующих 20 лет менять одного за другим мужчин, каждый из которых будет навязывать нам новое представление о том, каков идеальный топинг для пиццы. Мы ходим быть рядом с мужчиной, которого сможем по-настоящему узнать, с которым у нас могут сложиться глубокие и страстные отношения. С тем, кто будет бросать нам вызов, как эмоциональный, так и интеллектуальный, и – да, возможно, с человеком, за которого в один прекрасный день сможем выйти замуж и родить детей.

Инь и ян свиданий

Вот в чем заключается проблема, как с традиционным американским свиданием, так и с антисвиданием: они урезают наши возможности. На классическом свидании мы ограничиваемся вечером, проведенным тет-а-тет, и порой это единственный шанс показать себя в лучшем свете. Мы наряжаемся, ведем оживленную беседу, выуживаем из своей жизни короткие истории, которые могут показать нас как интересных и забавных людей. Но разве можно действительно узнать другого человека в условиях искусственных ограничений современного свидания, особенно если вы только что познакомились? Кроме того, на нас давит подспудное обязательство будущей близости: ведь если говорить честно, именно для этого и устраивают американские свидания.

...

Через три, может быть, пять встреч тебе придется решать: либо ложиться в постель, либо исчезнуть.

А если тебе требуется больше времени, чтобы понять, что́ ты чувствуешь по отношению к этому мужчине? А если ты хочешь узнать его на более глубоком уровне? А если ты хочешь вначале выяснить, что представляют собой его друзья и родственники? А что, если ты хочешь посмотреть, как он реагирует на стрессовую ситуацию или в какое впадает настроение, когда что-нибудь идет не так, как ему хочется? В таком случае тебе не повезло и в результате ты вынуждена пойти на близость с человеком только для того, чтобы понять, что он тебе совершенно не подходит, – и вот два месяца спустя ты вновь возвращаешься на игровое поле «свободного поиска».

Честное слово, пора уже вылезти из беличьего колеса знакомств и свиданий. Это слишком большой стресс! К тому же от ощущения таинственности не остается и следа. Только подумай: когда ты приходишь на свидание, мужчина знает, что вы оба – на рынке. Он понимает, что ты оцениваешь его как потенциального бойфренда или мужа, и он тоже оценивает тебя. Получится ли из тебя жена? Годишься ли ты в подружки? Или подойдешь, чтобы «поваляться на сеновале»? Возможно, именно поэтому на первых свиданиях раскрывается такое большое количество личной информации. Мы спешим выложить все карты на стол: наши прежние слабости, наши мечты, желания и стремления, детские травмы, а также все истории своей жизни, которые показывают нас в выгодном свете как людей веселых, очаровательных или изобретательных. Все это происходит за считаные часы, в общении с человеком, с которым мы только-только познакомились!Впрочем, «антисвидание» тоже не решает проблему. Тусуясь вместе, как обожающие друг друга братья и сестры, мы теряем свою таинственность. А стоит нам действительно переспать с каким-нибудь мужчиной из своего окружения, то этот секс, вероятнее всего, будет носить легкий душок инцеста. Да и вся обстановка – тусовка друг у друга дома, в студенческих спальнях или общежитиях – на корню уничтожает чудный трепет «отношений для начинающих». Это нечто такое, что люди делают, чтобы ощутить вкус «взрослой жизни» в безопасной, ни к чему не обязывающей обстановке. Даже если тебе именно это и нужно в данный момент, ты собственными руками уничтожаешь всякую возможность, что какой-нибудь парень из вашей компании в результате станет твоей «настоящей» или хотя бы долговременной любовью. Причем именно потому, что такие отношения для начинающих и есть отношения для начинающих. Они ни в коем случае не помогают нам проявить себя с лучшей стороны – в них нет никакого искусства. А именно в искусстве отношений неплохо разбираются француженки.

Назад к карточке книги "Француженки не спят в одиночестве"

itexts.net

Читать онлайн книгу «О чем молчат француженки» бесплатно — Страница 1

Дебра Оливье

О чем молчат француженки

«Полезно знать обычаи разных народов для того, чтобы понимать свой собственный, а также чтобы не воспринимать все, что у них принято не так, как у нас, смешным и противоречащим здравому смыслу».

Рене Декарт

Debra Ollivier

What French Women Know: About Love, Sex, and Other Matters of the Heart and Mind

Copyright © 2009 by Debra Ollivier. This edition is published by arrangement with Triden Media Group, LLC and The Van Lear Agency LLC

Перевод Алексея Андреева

Художественное оформление Петра Петрова

Книги серии «Психология. М & Ж»

«Француженки не спят в одиночестве»

Впервые все секреты необыкновенного шарма самых сексуальных женщин мира! Как научиться флиртовать по-французски? Как француженки с помощью одной детали гардероба создают стильные образы? Почему, даже имея небольшой опыт в любви, они так сексуальны? Какой главный секрет успешных отношений знают только француженки?

Откройте в себе француженку, где бы вы ни родились!

«О-ля-ля! Французские секреты великолепной внешности»

Как найти свой неповторимый образ и стиль. Как подобрать нижнее белье, чтобы чувствовать себя сексуальной. Как подчеркнуть красоту правильным макияжем. Как создать магию с помощью идеального парфюма. Как остаться великолепной в любом возрасте. Эти и другие секреты самых желанных женщин планеты в новой книге автора бестселлера «Француженки не спят в одиночестве» Джейми Кэт Каллан.

«Бонжур, Счастье! Французские секреты красивой жизни»

Впервые самые обворожительные женщины мира поделятся секретами красивой жизни: как найти свой источник радости и вдохновения; как покупать меньше, но с гораздо большим толком; как выглядеть на миллион за несколько евро; как флиртовать по-французски (с намерением и просто так) и как радоваться жизни каждый день.

Вторая книга Джейми Кэт Каллан, автора супербестселлера «Француженки не спят в одиночестве».

«О чем молчат француженки»

Журналистка из Лос-Анджелеса Дебра Оливье вышла замуж за француза и прожила во Франции 10 лет. Она утверждает: француженки действительно знают о мужчинах, любви и сексе нечто такое, чего не знают остальные женщины. В своем бестселлере «О чем молчат француженки» Дебра развенчивает много мифов и раскрывает много секретов самых соблазнительных женщин мира.

Вступление

Первой француженкой, с которой я повстречалась в Америке, будучи еще девочкой, была загадочная соседка, поселившаяся рядом с нами в Лос-Анджелесе. Она была… словно не совсем нормальной. Даже в самую жаркую погоду она носила на шее платок. Она ходила в местный продуктовый магазин на высоченных каблуках и рассматривала товары так, словно собиралась делать трепанацию черепа каждому помидору, который кладет в свою корзину. У нее было двое бледных и вежливых детей, которые носили носки с открытыми сандалиями (что в солнечном Лос-Анджелесе считалось преступлением), и эта троица говорила между собой на непонятном языке, словно прилетела с другой планеты. Та женщина носила волосы, собрав их в пучок, и на фоне длинноволосых обитательниц Южной Калифорнии выглядела театрально и немного угрожающе. Она была существом из другой галактики. Казалось, что даже ее машина сделана не в нашей солнечной системе (как выяснилось, она ездила на кабриолете Citroen DS). Однажды я набралась храбрости, подошла к ней в супермаркете, где она придирчиво изучала молекулярное строение дыни-«колхозницы», и спросила, откуда она. Женщина осмотрела меня с ног до головы и с гордостью ответила: «Мы из Франции».

Ах, вот как. Теперь все встало на свои места. Все, о чем я пишу, происходило задолго до появления скетчей «Яйцеголовые»[1], поэтому расслабленные калифорнийцы еще не были готовы к появлению в их среде иноземных существ. Эта женщина была роскошной, немного пугающей и абсолютно не такой, как все остальные.Я окрестила ее «мадам Франция». Она жила поблизости от нас, и между нашими семьями завязались в некотором роде дружеские соседские отношения. Моя мама решила поприветствовать вновь прибывшую в наш район незнакомку и угостила ее домашним печеньем с шоколадной крошкой. «Мадам Франция» не осталась в долгу и пригласила к себе домой, «проставившись» бутылкой арманьяка. Все мы ломали голову над вопросом, есть ли у нее муж. Если есть, то где он? Может, она вдова? Или в разводе? Никто не знал, все боялись спросить, отчего личность и прошлое «мадам Франции» становилась еще более загадочными. Я завязала знакомство и начала играть с ее детьми, которые оказались в одинаковой мере капризными и дружелюбными. Помню, что она была первой француженкой, которой я произнесла мою первую фразу на французском языке. Я сказала ей, что собираюсь есть: «Je vais manger mon diner»[2], на что та покачала головой и ответила: «Нет, дорогая. Это животные едят. А люди обедают». Сказано это было с таким бесповоротно французским убеждением и силой, что я почувствовала, словно меня ударили по голове чем-то тяжелым.

В то еще невинное подростковое время я уже догадывалась, что Франция – это земной рай тонких чувств, плотских наслаждений и высокой культуры. Американская танцовщица и певица Джозефин Бейкер (Josephine Baker), одетая в юбку из банановых листьев и нитку жемчуга, стала там звездой в годы между двумя великими войнами прошлого века. Генри Миллер писал в своей парижской «лаборатории черных кружев» скабрезные романы, которые незамедлительно запрещали к издательству в его родной Америке. Франция всегда привлекала людей своим свободомыслием, интеллектуальностью, сексом без обязательств, высокой культурой и известными на весь мир кулинарными блюдами (не обязательно в том порядке, в котором я перечислила). И среди всех соблазнов этой страны самыми притягательными и желанными были, конечно, сами француженки.

Вот уже много столетий француженки славятся своей привлекательностью с сильным оттенком вульгарности и непристойности. Француженку считают кокеткой, роковой женщиной, соблазнительницей, секс-игрушкой, женщиной-вампиром, сукой и Снежной Королевой одновременно. Она рафинирована до кончиков ногтей, строго следует этикету, и она одновременно модница и отвергающий предрассудки бунтарь.

С тех времен, как французы подарили нам Статую Свободы, представители этой нации оказывали довольно неоднозначное влияние на американскую культуру, их считали совершенно отличными от всех остальных людей. Любопытно, что в поп-культуре «мальчиш-плохиш» зачастую говорит с французским акцентом. Любовница в канонах нашего культурного стереотипа, без всякого сомнения, должна быть француженкой. Стерва и подонок обычно оказываются французами (ну и раз на то пошло, это касается также повара, вора, его жены и его любовницы). В представлении среднестатистического американца женщина с пугающе длинными ногами от ушей просто обязана быть француженкой, но и дьявол чаще всего изъясняется с сильным французским акцентом.

Понятное дело, что мы воспринимаем француженку, как существо слегка порочное. Ее страсть для нас как провокация. Мы любим и одновременно ненавидим ее только потому, что она – наша полная противоположность, и потому, что ее миропонимание противоречит нашим культурным традициям и нормам морали в вопросах любви и секса. Ну и, кроме прочего, мы совершенно уверены, что ей есть, что скрывать. Она будто с рождения была окружена атмосферой чувственности, в то время как все мы выросли под присмотром бойскутов-пионервожатых с их командой: «Руки поверх одеяла!» Судя по всему, француженка знает гораздо больше, чем мы, о том, как давать и получать удовольствие, чаще занимается сексом без обязательств и вообще ест гораздо больше сладостей и пирожных, чем мы можем себе позволить.

Как и многие другие американцы, я впервые попала во Францию бэкпэкером[3]. Несколько лет спустя я вернулась, начала обучение в Сорбонне, поселилась в меблированной кладовке старой, роскошной, но мрачноватой квартиры в XVI arrondissement[4], которую делила с соседкой по комнате по имени Сола́нж.

Соланж родилась в Эльзасе. Кожа ее была бледной, а волосы соломенного цвета. Несмотря на ангельский вид и предполагаемый сказочный подтекст характера, она была жестка, как сталь, и экономна, как хуторские крестьяне Северной Европы, от которых и происходила. Так я объясняла себе ее бережливость и умеренность.

Она ела сыр и оставляла корки, которые сушила, после чего растирала себе в суп. Точно так же она обходилась с высохшими остатками длинных батонов багета.

Она была сдержанна, во время разговора практически не жестикулировала, и у нее было всего три платья, что объясняло почти полное отсутствие вариаций в ее облике. В общем, хотя Соланж и была стопроцентной француженкой и обладала определенным шармом и сексапилом, я поняла, что, если все француженки такие же, как она, мне явно стоит пересмотреть свое представление о представительницах женского пола Пятой республики. К тому времени я поняла, что общеизвестное выражение je ne sais quoi[5], которое англосаксы[6] связывают с француженками, вероятно, скрыто где-то в их глубине и совсем не так очевидно, как принято считать.На последнем курсе Сорбонны я читала много nouveaux romans[7], часто носила шарфы и платки и благодаря ежедневному общению с местными жителями приобрела собственное отношение к французам – смесь любви и ненависти. Прошел насыщенный событиями и вкусной едой год, но после возвращения в Калифорнию я решила, что мои французские деньки окончились навсегда.

Однако не тут-то было. Через много лет после описанных событий я встретила француза, который работал над кинокартиной в Лос-Анджелесе. Я мгновенно поняла, что он француз, потому что он ел гамбургер вилкой. У нас начался роман, я вернулась во Францию, где мы и поженились, у нас родились двое детей, и я счастливо продолжала изучать флору и фауну местных нравов и обычаев. Я жила в северо-восточной части города на правом берегу в XIX arrondissement – изначально рабочей окраине столицы, куда медленно, но неуклонно переселялась обеспеченная часть населения. Эту часть города я называла «рабочим Парижем» из-за высокой плотности жителей, многие из которых приехали сюда из самых разных уголков мира. (Один из моих парижских друзей шутил, что для того, чтобы попасть в мой район, ему надо брать с собой паспорт. В то время такой снобизм меня еще удивлял.) Франция – это не только Эйфелева, но и Вавилонская башня, и XIX arrondissement служит тому прекрасным подтверждением.

Как бы там ни было, во времена, когда я поселилась в XIX arrondissement, этого района не было на многих туристических картах и в путеводителях. Казалось, что авторы путеводителей клали большое круглое печенье в центр карты Парижа, обрезали вокруг него ножницами и ненужную часть карты выбрасывали. Из северных окраин на слуху были только Монмартр и кладбище Пер-Лашез. «Настоящий» Париж, который все должны знать, был расположен в центре карты и ограничивался Левым Берегом[8].Почему я об этом так подробно рассказываю? Дело в том, что большая часть стереотипов о француженках связана именно с центром города, о котором так много писали и который в основном и осматривают туристы. Именно в районах вокруг Сены и зародились клише и мифы о парижанке – слегка высокомерной особе с длинными ногами, у которой полностью отсутствует жировая прослойка, которая гуляет по Сен-Жерме́н-де-Пре, выглядит très chic[9] и которая олицетворяет сексуальность, как никто другой.Шикарная Parisienne[10] с Левого берега Сены не может олицетворять всех француженок точно так же, как и Париж не может быть единственным символом, представляющим все остальные французские города. Чтобы в этом убедиться, совершенно не обязательно посещать все 95 департаментов Французской республики. Просто сойдите с протоптанных туристами маршрутов в центре города, которые больше отражают славное прошлое страны, чем ее многогранное, разноцветное и разношерстное настоящее, и вы столкнетесь с огромным количеством женщин, не принадлежащих к стереотипу гламурной парижанки. Обобщения делать всегда сложно, и эта книга – не исключение. На каждую женщину, соответствующую стереотипу, есть, по крайней мере, одна, которая олицетворяет ее полную противоположность. На каждую парижанку, которая словно сошла с обложки журнала Elle и прогуливается по обувному раю на земле – улице Гренель, в мини-юбке размером со столовую салфетку и с последним романом Мишеля Уэльбека в сумочке, существует другая француженка, живущая в Сан-Бонне-ле-Шато, которая заказывает платья-разлетайки в цветочных узорах по каталогу La Redoute, играет в петанк по выходным после того, как споет в хоре в местной церкви. И такая француженка может быть очень толстой.

Все это напоминает мне закадровый голос в классической картине Жан-Люка Годара «Мужское – женское» 1966 г. Зритель видит зернистые черно-белые кадры, показывающие обычных француженок за работой, которые вызывают в памяти лучшие дни французской новой волны, и слышит женский закадровый голос:

«Сегодня в Париже. О чем мечтают молодые женщины? Но какие молодые женщины? Те, которые работают на конвейере и которым не до секса, потому что они безмерно устают на работе? Сотрудницы маникюрных салонов, которые с восемнадцати лет начинают подрабатывать проституцией в больших отелях на правом берегу Сены? Или школьницы, которые читают только Анри Луи Бергсона[11] и Сартра, потому что их богатые буржуазные родители никуда не разрешают им ходить? Среднестатистической француженки не существует».

Совершенно верно. Нет среднестатистической француженки, точно так же, как нет среднестатистической американки, японки или итальянки. И тем не менее.

Она все же существует. На днях я случайно подслушала разговор американцев, один из них рассказывал коллеге о новой любовнице своего начальника. Он сказал только два слова: «Она француженка», и этими словами все было сказано. Его коллега понимающе улыбнулся, поднял бровь и ответил: «О-ла-ла».

Разговор двух американок по тому же поводу звучал бы немного по-другому: «Она француженка». «Ого!»

Все только потому, что многие француженки, независимо от их внешности, по нашему мнению, обладают сверхъестественной чувственностью. Для американок все француженки – опасные конкурентки.

Во Франции сложилась необыкновенно благодатное сочетание качеств – буржуазии и богемы, городского и пригородного. В результате возникли определенные французские архетипы. Они появились на культурной почве, богатой бесконечно сложным переплетением древних ритуалов и традиций, на которых взращено все население. И поэтому каждый день приблизительно в одно и то же время Франция останавливается и со звуком придвигаемых к столу стульев садится обедать. Французы любят бастовать, добиваясь общих целей, отводят на обед два часа, летом уходят на долгие каникулы, читают Пруста в метро, готовят не из продуктов, а… иногда из воздуха, обладают хорошо развитым эстетическим чувством, всегда стремятся к получению удовольствия, отвергают многие моральные догмы, на которых помешаны англосаксы, да и вообще предпочитают жить, а не зарабатывать на жизнь. Короче, французская культура производит выпечку из слоеного теста точно так же, как производила сто лет назад, и точно так же, да простят мне мою гастрономическую метафору, производит француженок. Так что в словах, которые однажды произнесла британская актриса Шарлотта Рэмплинг, есть большая доля правды:

«Это французы сделали француженок такими красивыми. Они прекрасно чувствуют свое тело, великолепно двигаются и говорят. Они уверены в своей сексуальности. Такими их сделала французская культура».

Именно французская культура создала француженок, которые, как известно, от нас очень отличаются. Собственно говоря, француженок мужчины любят за то, что они очень не похожи на нас. Однако не будем впадать в крайности и сравнивать две разные

культуры. Это неблагодарное занятие: мы рискуем начать превозносить француженок и унижать американок. Бесспорно, я буду писать о самых выдающихся и интересных качествах француженок, но я не ставлю себе целью вознести этих женщин на пьедестал. То, к чему я стремлюсь, выражено в эпиграфе к предисловию, т. е, согласно Декарту, хочу рассмотреть отличные от наших культурные ценности в искренней надежде на то, что нам удастся увидеть и оценить свои собственные ценности в новом свете.

Я понимаю, что передо мной стоит серьезная задача. Ведь я собираюсь сравнить нашу относительно молодую культуру, появившуюся из пуританского мировоззрения с его ортодоксальным взглядом на любовь и секс, и древнюю европейскую культуру с ее бесконечным переплетением сексуальных и политических интриг и усвоенным представлением людей о том, что главное в жизни – это наслаждение. Ингредиенты, из которых складываются наши культуры, разные, однако ничто не мешает нам сделать из них салат, достойный любого гурмана.

* * *

Эта книга, конечно, не исторический экскурс, но французская культура насчитывает много веков, поэтому некоторого погружения в историю не избежать. Давайте галопом по Европам отдадим почтение столетиям французской мысли, благодаря которым появился идеал утонченной любви. Некто Андреас Капелланус, о котором мы не знаем практически ничего, был автором прозы, чья долговечность и популярность сравнима с периодом полураспада плутония. В 1184 г. этот Капелланус дал следующее определение утонченной любви: «Это чистая любовь, соединяющая сердца двух влюбленных чувством божественного удовольствия. Эта любовь – соединение умов и близость сердец, она не идет дальше скромного поцелуя, объятия или целомудренного прикосновения к голой плоти возлюбленной. Эта любовь не идет дальше, не выплескивается своим финальным утешением, потому что подобное поведение недостойно тех, чья любовь чиста… Эта другая любовь называется смешанной любовью, и она дарит людям все плотские удовольствия, конечным результатом которых является акт Венеры».

Хотя автор и упоминает «акт Венеры» на втором месте после целомудренной любви, не стоит думать, что именно этот «акт» не занимал свободное время и бурное воображение друзей-трубадуров Капеллануса и всех последующих поколений философов, писателей и поэтов. В XVI веке появился писатель Франсуа Рабле́ – большой любитель самых разных наслаждений. Как считал Рабле, «природа не любит пустоты», поэтому он исходил из того, что все существующие отверстия человеческого тела должны быть чем-то заполнены и заняты. Рабле написал новаторское произведение «Гаргантюа и Пантагрюэль», где изложил многие аспекты упомянутой темы, а также предлагал «несколько способов охлаждения и усмирения похоти» и «пыла страсти». Среди предложенных им средств пьянство, наркотики, тяжелый труд, прилежная учеба и, конечно же, «многократное повторение акта утоления сладострастия». Все это должно способствовать искоренению «пламени разврата» и воспаления «полостного нерва, функцией которого является эякуляция влаги, обеспечивающей размножение рода людского».

Именно Рабле научил французов и француженок тому, что секс – это, по сути, очень веселое занятие. Оно, конечно, и трагичное, странное, несвязанное, прекрасное и пронзительное. Но в первую очередь – веселое. И если кто-то лишен чувства юмора и чересчур серьезно подходит к сексу, то вряд ли будет получать от него большое удовольствие.

Вольнолюбие Рабле пришлось французам по вкусу, и за ним последовал целый ряд «распущенных» авторов, вошедших в историю своими скандальными опусами (одним из коих является широко известный сексоголик маркиз де Сад). Лично мне больше по душе Рабле с его искрометным юмором. Мне кажется, именно Рабле научил французов и француженок (и это они запомнили навеки) тому, что секс – это, по сути, очень веселое занятие. Оно, конечно, и трагичное, странное, несвязанное, прекрасное и пронзительное. Но в первую очередь – веселое. И если кто-то лишен чувства юмора и чересчур серьезно подходит к сексу, то вряд ли будет получать от него большое удовольствие. Поэтому соединив в одном шейкере мысли Рабле, романтизм утонченной любви, добавив немного серьезности и фривольности, мы получим чисто французский коктейль. И он будет сильно отличаться от того, к чему привыкли американки.

* * *
Наш англосаксонский подход к сексу и любви отличается от французского как небо и земля. Теперь понятно, почему так много англосаксов уезжали в Париж. В 1833 г. Ральф Уолдо Эмерсон[12] написал строчки в своем дневнике, которые не потеряли актуальности и в наши дни: «Молодые люди очень любят Париж отчасти потому, что в этом городе они пользуются невиданной свободой от любопытных глаз и потому что никто не вмешивается в их жизнь. В этом городе можно идти туда, куда тебя ведут глаза». Вашингтон Ирвинг[13] более подробно объяснил, чем именно так хороши француженки. Они «прекрасно умеют вскружить голову и возбудить ту часть тела, которая находится ниже пояса». Учитывая тот факт, что голова у мужчин часто расположена на 15 см ниже пояса, предлагаемая француженками схема работает блестяще.

Да простит меня читательница за резкий прыжок из тех давних времен сразу в наше. Много воды утекло, но американцы мало изменили свои правильные и неправильные представления о французах.

Если мы все еще уважаем французов за их savoir-faire[14] в амурных вопросах (то бишь тогда, когда мы их не ненавидим), то это объясняется тем, что многие из наших личных комплексов во Франции просто исчезают. Когда мы во Франции, то знаем, что можем выбросить нашу пуританскую мораль в окно. Мы начинаем понимать, что хотя мы первые сказали «занимайтесь любовью, а не войной», только французы знают, как это правильно делать, в то время как мы сами все еще ведем вялотекущую окопную войну полов с периодическими перестрелками.И, правда, с любовью и сексом во Франции все в порядке, merci beaucoup[15]. Поприветствуем словами bonjour[16] Жанин Моссю́-Лаво́ – красавицу бальзаковского возраста, которая по совместительству – директор Национального центра научных исследований (CNRS[17]) и автор недавно вышедшей книги «Сексуальная жизнь во Франции». Если у вас нет времени или желания продираться через 431 страницу этого въедливого французского исследования, я сделаю для вас короткое резюме: «Сексуальная и любовная жизнь французов – живая, трагичная и смешная одновременно», – пишет Моссю́-Лаво́. Французский журнал L’Express в рецензии на эту книгу писал: «Во Франции практикуется искусство любви, являющееся одновременно серьезным и легким, нежным и требовательным. Это идиллическая форма гедонизма».

Выражение «идиллическая форма гедонизма» звучит заманчиво в эпоху, когда секс продает все, но любовь остается неуловимой как никогда ранее. Француженки, похоже, знают, что секса и любви далеко не всегда можно добиться при помощи заранее продуманных стратегий, правил и догм. Француженки могут без обиняков заявить, что найти секс и любовь – все равно что отправиться в неизведанную землю без компаса, но с твердой решимостью испытать эту жизнь во всей ее потрясающей сложности. И эта мысль возвращает нас на несколько столетий назад к некой мадам де Скюдери́.

Мадам Мадлен де Скюдери́ была не самой красивой, но хорошо образованной женщиной и влиятельным членом парижского писательского сообщества XVII века. В 1654–1661 гг. она написала и опубликовала роман «Клелия» (Clélie). В этой книге описана карта любви (или, точнее, La Carte du Tendre, т. е. «карта нежности»), где с картографической точностью показаны превратности любви и география сердца. Несмотря на то что даже для того времени такая постановка вопроса была и излишне манерной, и слегка пошлой (французский поэт Буалё даже написал на этой основе сатирическую книгу «Герой романа»), творение писательницы снискало свою минуту славы и показало, что француженки тех времен думали о любви и сексе.

Отправным пунктом на карте любви является город под названием Новая Дружба (расположенный в самом низу карты). В ландшафте доминируют три большие реки: Уважение, Признание и Склонность. Вокруг них расположено несколько водоемов: Озеро Безразличия, Море Близости и Океан Опасности. Тут и там раскиданы поселки, чья функция сводится к тому, чтобы способствовать любви: Деревни Нежности, Небрежности и Щедрости, города: Честности, Уважения, Искренности и Страсти, а также поселения: Подчинения, Прилежания и даже Хорошего Личного Ухода. Все дороги ведут не в Рим, а в манящее и привлекательное, но одновременно опасное место под названием «Неизвестные Земли». Мадам де Скюдери́ писала: «Река Склонности впадает в так называемое Море Опасности, а на краю этого моря находятся Неведомые Земли, названные так, потому что мы не знаем, что там находится». Логично.

Даже через несколько столетий эти слова не утратили своей актуальности. Ландшафт сердца является универсальным и безвременным, неизвестность всегда присутствует за пиками и долинами всякой любовной связи, а француженки (несмотря на массу клише, которые на них навешивают) так и остаются идеальным примером того, как свободно можно жить своей собственной жизнью.

Глава 1

Мужчины

О том, как можно сильно любить, об очень плохом и скверном слове, игривом отношении между полами, почему мужчина – совсем не страус эму, о сугубо французских проблемах женского гардероба, смешивании противоречий и о прелестях «третьего пути»…

«Мы хотим иметь право соблазнять и быть соблазненными. Во Франции никогда не будет борьбы между полами».

Французская феминистка Сильвьен Агасински – (Sylviane Agacinski)

«После короля этой страной на самом деле управляет женщина».

Луи XIV

Недавно, когда я была в Париже, меня пригласили на ужин. Все приглашенные были женщинами, и вид у них был такой, будто они только что закончили заниматься сексом со своими партнерами. Они звонко чокались бокалами, смеялись и говорили о своих мужчинах. Ни одна из женщин не жаловалась и не искала сочувствия по поводу своих отношений с мужчинами, ни одна не высказывала недовольства ими. Напротив, все делились мыслями о достоинствах представителей противоположного пола.

И обратите внимание, дорогая читательница, что во французском языке, в отличие от английского и русского, не существует выражения «противоположный пол». Это выражение можно, конечно, перевести на французский, но, услышав его, француженки подумают, что вы говорите о макаках или других, возможно опасных, видах обезьян. Мужчин они не считают противоположными нам, хотя те и не такие, как мы. Присутствовавшие на ужине француженки обладали тайным знанием о мужчинах – как телесным, так и умственным. Этих женщин можно назвать Шпионами в доме любви.

Любители французской эротики, возможно, узнают это название новеллы Анаис Нин[18]. Одна из величайших писательниц XX века Маргерит Дюра́[19] писала:

«Мужчин надо любить сильно. Очень сильно. Иначе их совершенно невозможно переносить».

Дорогие читательницы, давайте скажем прямо – во Франции мужчины и женщины действительно любят друг друга. Очень сильно. Между ними нет войны полов, как в Америке. Мужчины и женщины на самом деле хотят быть вместе. Они наслаждаются компанией друг друга. Они вступают в споры и словесные поединки. Обсуждают. Флиртуют. Они желают встречаться при самых разных социальных обстоятельствах. Те из вас, кто хоть раз присутствовали на французском званом обеде или ужине, возможно, были поражены рассадкой гостей в порядке: мальчик – девочка – мальчик – девочка. И это вовсе не блажь хозяйки вечера и не требование французского обеденного протокола (хотя французы знают толк в протоколе).

1 2 3 4

www.litlib.net

Читать книгу Француженки не спят в одиночестве Джейми Кэт Каллан : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Джейми Кэт КалланФранцуженки не спят в одиночестве

Jamie Cat Callan

French Women Don’t Sleep Alone: Pleasurable Secrets to Finding Love

Copyright © 2009 by Jamie Cat Callan

© Мельник Э., перевод на русский язык, 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Тайна француженки заключается в том, что ее мужчина знает: он может потерять эту женщину в любое мгновение.

Посвящается Томпсону

С любовью

Книги серии «Психология. М & Ж»

«Француженки не спят в одиночестве»

Впервые все секреты необыкновенного шарма самых сексуальных женщин мира! Как научиться флиртовать по-французски? Как француженки с помощью одной детали гардероба создают стильные образы? Почему, даже имея небольшой опыт в любви, они так сексуальны? Какой главный секрет успешных отношений знают только француженки?

Откройте в себе француженку, где бы вы ни родились!

«О-ля-ля! Французские секреты великолепной внешности»

Как найти свой неповторимый образ и стиль. Как подобрать нижнее белье, чтобы чувствовать себя сексуальной. Как подчеркнуть красоту правильным макияжем. Как создать магию с помощью идеального парфюма. Как остаться великолепной в любом возрасте. Эти и другие секреты самых желанных женщин планеты в новой книге автора бестселлера «Француженки не спят в одиночестве» Джейми Кэт Каллан.

«Бонжур, Счастье! Французские секреты красивой жизни»

Впервые самые обворожительные женщины мира поделятся секретами красивой жизни: как найти свой источник радости и вдохновения; как покупать меньше, но с гораздо большим толком; как выглядеть на миллион за несколько евро; как флиртовать по-французски (с намерением и просто так) и как радоваться жизни каждый день.

Вторая книга Джейми Кэт Каллан, автора супербестселлера «Француженки не спят в одиночестве».

«О чем молчат француженки»

Журналистка из Лос-Анджелеса Дебра Оливье вышла замуж за француза и прожила во Франции 10 лет. Она утверждает: француженки действительно знают о мужчинах, любви и сексе нечто такое, чего не знают остальные женщины. В своем бестселлере «О чем молчат француженки» Дебра развенчивает много мифов и раскрывает много секретов самых соблазнительных женщин мира.

Вступление

Моя бабушка была француженкой.

За все годы, пока я росла, у меня ни разу не возникло ощущения, что я ее по-настоящему понимаю. Долгое время я даже была убеждена, что не нравлюсь ей. Она казалась мне довольно холодной и уж точно слегка высокомерной. Но я не только восхищалась ею, я ее просто обожала! Однако мне нередко случалось завидовать подругам, у которых были обыкновенные седовласые бабушки: они носили цветастые домашние платья, пекли сахарное печенье, целовали своих внучек в щечки и обнимали их, прижимая к своей мягкой груди, пока те не принимались визжать и вырываться.

Моя бабушка-француженка ничего подобного не делала. Она была высокой, стройной и элегантной. Каждое второе воскресенье она приезжала к нам в гости, в Стэмфорд, штат Коннектикут, в невероятно сверкающем черном «Бьюике», принадлежавшем моему деду. За рулем всегда был дедушка: бабушка так и не научилась водить машину, но ей удавалось всякий раз найти «шофера», готового сколько угодно катать ее по городу. Предстоящий бабушкин визит приводил меня в волнение. Я знала, что она станет разглядывать меня, расспрашивать об уроках танцев, велит расправить плечи и тщательно изучит мою одежду. К ее приезду мне всегда хотелось принарядиться. Я подбегала к машине, открывала пассажирскую дверцу и, даже не давая ей выйти, спрашивала, есть ли у нее для меня конфета. Этому я научилась, глядя на свою лучшую подружку и ее бабушку.

Однако у моей бабушки конфет никогда не оказывалось. Вместо этого она со щелчком раскрывала свой миниатюрный кожаный ридикюль и протягивала мне черную лакричную пастилку от кашля. Я принимала ее так, словно это было самое восхитительное и вкусное лакомство на всем белом свете, и благодарила бабушку. Тогда она наконец выставляла из машины на мостовую свои обтянутые чулками ноги, выходила и церемонно целовала меня в обе щеки.

Волосы у нее были темные, пока она не стала красить их в серебристый блонд. Ноги – длинные, стройные, красивой формы, на них – гладкие чулки и туфли на высоком каблуке. На шее у нее всегда красовался пестрый шарфик, а волосы были неизменно идеально уложены – ведь каждую субботу она проводила в салоне красоты. Ах да, еще легкий макияж, на губах помада.

Ей нравился персиковый цвет. Не розовый – тут она была весьма разборчива. Непременно персиковый!

В сумочке всегда лежал шелковый платочек, а туфли были в тон сумочке, хотя никогда не составляли с ней идеальную пару – что вы, бабушка ни за что не пошла бы на столь очевидный шаг! Она никогда не улыбалась до ушей, никогда не хохотала до самозабвения. Она редко обнимала меня, зато у нее была идеальная осанка.

Каждый ее приезд производил суматоху в нашем семействе. Бабушка говорила с легким акцентом, и слово «лук» выходило у нее похожим на «люк». Она была великолепной поварихой и научила меня готовить яблочный тарт-татен (ах, как я теперь жалею о том, что не записала ее рецепт!).

При доме бабушки и дедушки в Девоне (Коннектикут) был небольшой сад, где они выращивали репу, свеклу, зеленую фасоль, тыквы, кукурузу, цукини и помидоры и консервировали их в банках на зиму. А еще в саду росло персиковое дерево, из плодов которого бабушка варила варенье и делала начинку для пирогов. Когда нам случалось обедать в их доме, все было невероятно свежим и вкусным.

Сама того не понимая, я росла под ненавязчивой опекой моей таинственной бабушки-француженки, и на моих глазах раскрывались все секреты, которыми женщины Франции пользуются многие столетия, поддерживая в своих мужчинах интерес и заставляя их непрестанно восхищаться ими. Время от времени между ней и дедушкой вспыхивали пылкие ссоры. Когда я впервые стала свидетельницей их перепалки, меня это ужасно расстроило. Я видела, как дедушка вопил, а бабушка молча кипела яростью и вымещала свой гнев, вымешивая тесто для пирога – тиская его и переворачивая, раскатывая и с размаху шлепая о стол, – чтобы приготовить в конце концов изумительный яблочный тарт1   Тарт (фр. tarte) – типичный для французской кухни открытый пирог из особого песочного теста, замешиваемого, как правило, без добавления соли или сахара. Может быть десертным или основным блюдом.

[Закрыть]. Их ссоры могли длиться часами, а то и сутками, но всегда заканчивались одинаково: ночным шепотом за запертой дверью спальни. А наутро моя бабушка возвращалась из местного магазина в новой шляпке. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что эти их ссоры были не обыкновенными размолвками, но сложным и чувственным танцем. Я видела, что для француженки важнее быть собой, чем ладить с партнером, и что порой приготовление вкусного пирога лучше непосредственного общения.

В молодости бабушка была певицей, танцовщицей, шила театральные костюмы. С французской стороны в нашем роду были художники, музыканты, танцовщики, певцы и даже один мастер-кукольник. В 1920-х годах мой дедушка руководил семейной театральной труппой, которая разъезжала с выступлениями по всей Новой Англии. Бабушка пела и играла на скрипке; моя мать с локонами, завитыми в стиле Ширли Темпл, танцевала и читала стихи (однажды даже выступала в программе Children's Radio Hours в Нью-Йорке), а дядя играл на ударных. Все это происходило во времена Великой депрессии, на закате эпохи водевиля.

Я росла, слушая эти истории, и мне тоже хотелось носить локоны, как у Ширли Темпл. Когда я была маленькой, бабушка завивала мне волосы, используя вместо папильоток полоски ткани, оторванные от старых простыней. Я терпеливо сидела, пока ее пальцы перебирали мои свежевымытые волосы, чтобы в понедельник пойти в школу с крутыми «кудряшками», как она их называла. Я смотрела на ее отражение в зеркале (бабушка сидела позади меня, ее красивое лицо выражало глубокую сосредоточенность) и думала, что хочу быть такой же, как она, но понимала, что это невозможно. На самом деле я была совершенно на нее не похожа. Она оставалась для меня неведомой страной, неизменной тайной.

В конце шестого класса мы должны были сообщить преподавателям, какой иностранный язык будем изучать в следующем году в средней школе. Конечно, я хотела учить французский! Я всегда пыталась разговаривать на ломаном французском со своей подружкой Джоанной. Бывало, мы шли с ней в торговый центр и прогуливались по рядам, притворяясь, что мы не американки и нас приводят в совершенную растерянность написанные по-английски ярлычки на товарах – мол, как вы там говорите? Кукурузные хлопья «Келлогг»? Мы от души хохотали и пересыпали свою речь громкими восклицаниями «о-ла-ла, мон дье!». Это было замечательно весело и приятно, но, конечно, никого не могло обмануть: хозяин магазина говорил нам, что если мы ничего не собираемся покупать, то должны уйти. Оглядываясь назад, я понимаю, что наше желание болтать по-французски было больше связано с фантазией, в которой мы казались себе соблазнительными, прекрасными и таинственными, чем с действительным стремлением выучить язык. Честно говоря, в школе французский мне никак не давался, хотя я и учила его до самого выпускного класса.

Летом перед началом последнего года учебы в средней школе я прочла статью в Mademoiselle Magazine о правах женщин и их освобождении. Наступила эпоха 1970-х, и все изменилось. Я ходила в школу в драных джинсах и армейской куртке, сплошь облепленной протестными значками. Однажды я загнала бабушку в угол (она сидела на диване) и заявила, что не следует позволять дедушке «повелевать ею и эксплуатировать ее». Как же она не понимает, что он ее угнетает! Почему это она должна в основном готовить еду и мыть посуду? Почему она должна закручивать в стеклянные банки все эти овощи?

– Ведь мы делаем это вместе, – ответила бабушка.

Но я не сдавалась.

– Зачем тебе нужно постоянно ходить в салон красоты и принаряжаться? Дедушка же не тратит столько времени, стараясь быть красивым ради тебя. Почему ты всегда носишь юбки, платья, чулки и высокие каблуки?

Бабушка только улыбнулась. Выслушивая меня, она поигрывала своим жемчужным ожерельем, а потом попросила маму приготовить чай. Так она дала мне понять, что не хочет продолжать этот разговор, и тема была закрыта.

Такая реакция лишь прибавила ей таинственности в моих глазах, и я окончательно перестала понимать француженок.

Окончив колледж, я поехала во Францию. Мне был 21 год, и я думала: «Вот теперь-то уж точно до всего докопаюсь…» Я прошла собеседование в парижском ателье по дизайну одежды и неплохо написала диктант (это была британская компания, где все говорили по-английски). А потом уселась за компьютер, чтобы перепечатать свои заметки, и обнаружила, что европейская клавиатура отличается и от американской, и от английской: А и Q поменялись местами, кнопка Еnter оказалась на другом месте, а Z находилась там, где положено быть W! Но я не собиралась отступать и пошла на курсы французского языка в Alliance Francais. Потом сняла квартиру в мансарде на бульваре Сен-Мишель – вместе с Морин Риардон, девушкой из Англии, с которой мы познакомились на теплоходе, пока плыли из Дувра в Кале. Я влюбилась, потом разлюбила. Каждое утро я гуляла по Люксембургскому саду, коверкала французскую речь и по-прежнему оставалась во Франции посторонней, туристкой. К февралю в Париже стало холодно и дождливо. Я слегла с гриппом. У меня кончились деньги, мне пришлось приплясывать у дверей офиса American Express, дожидаясь, пока придет срочно высланный родителями денежный перевод.

А потом я уехала в Лондон, сбежав в уютную атмосферу английского языка.

Годы шли. Я не раз побывала во Франции, но сама эта страна, и в особенности француженки, по-прежнему были для меня загадкой. После смерти бабушки и мамы у меня осталось множество вопросов, касавшихся культуры, языка, истории, и самый главный из них – как сохранить хоть частичку наследия моих французских предков в такой большой стране, как США. А еще меня волновали многочисленные проблемы любви и брака. Да, и у мамы, и у бабушки была бурная и страстная семейная жизнь, но то, каким образом они ухитрялись постоянно восхищать своих мужей и оставаться в центре их внимания, было выше моего понимания. Я знала, что дело отнюдь не только в том, чтобы быть «милой» и давать своему мужчине именно то, чего он хочет. Больше того, во время похорон мамы мой отец поднялся и неожиданно спел в ее честь старую песню «Спасибо за воспоминания», где были такие слова: «Может быть, ты и выводила меня из себя, зато с тобой мне никогда не было скучно».

Я была в разводе и недавно снова вышла замуж, поэтому меня особенно интересует то, с помощью каких секретов француженки не дают любви угаснуть и придают ей привкус вечной интриги. Кроме того, есть множество тем, связанных с романтикой, сексом и браком, которые мы так и не успели обсудить с мамой и бабушкой. Поэтому я решила отправиться во Францию, поговорить там с разными женщинами, а потом написать эту книгу, чтобы мои подруги-американки извлекли пользу из того, чему нас всех могут научить француженки.

Однако, несмотря на шапочное знакомство с аудиокурсом французского языка Пимслера (между нами говоря, это просто замечательная система!), мне была необходима помощь в переводе тонкостей, связанных с женским бельем и будуарными откровениями. Поэтому я нуждалась в ком-то, кто был бы хорошо знаком с несколькими француженками и открыл бы передо мной двери их домов.

Итак, знакомьтесь: моя близкая подруга Джессика Ли, редактор издательства New American Paintings, блестящая личность и красивая женщина: обворожительно игрива и дружелюбна, умеет правильно одеваться, точно знает, в каком салоне нужно подправлять брови и как спланировать идеальный званый ужин. Джессика то и дело курсирует между Бостоном и Кембриджем. В качестве редактора ей приходится путешествовать по художественным ярмаркам всего мира – Базель, Майами, Сан-Франциско, Чикаго и, разумеется, вся Европа.

Моя подруга получила прекрасное образованние, окончила Барнард, и ее французский безупречен. Ей около 35 лет, и она ни разу не была замужем – настоящая любительница приключений!

Джессика согласилась поехать со мной во Францию. Она была моей переводчицей, моим послом, моим пропуском в страну француженок. Нас обеих изменили уроки, усвоенные в общении с женщинами, у которых мы брали интервью.

Уезжая из Франции в Италию, Джессика познакомилась в аэропорту с красивым французом. Они сидели рядом в автобусе, подвозившем пассажиров к самолету. Вдохновленная беседами с француженками, Джессика принялась болтать с Нельсоном – и между ними проскочила искра. Прежде чем расстаться, они обменялись адресами и переписываются до сих пор; в этой книге даже есть один рецепт, подаренный Нельсоном. А потом другой мужчина – наполовину британец, наполовину итальянец – настоял на том, чтобы помочь ей управиться с багажом, и сопровождал ее до самой Флоренции. Наконец, возвращаясь в Америку, она провела около шести часов на пересадке в Лондоне. Джессике нужно было добраться из аэропорта Гэтвик на вокзал Виктория, где она планировала встретиться со своим приятелем Карло и выпить с ним по рюмочке. Ради этой встречи она сменила свои обычные джинсы на юбку и высокие сапожки (очень французский ансамбль). Стоя у автомата по продаже билетов и пытаясь разобраться, какой билет ей купить (номер зоны, день, неделя и т. д.), она обратилась за помощью к какой-то женщине. Пока Джессика слушала объяснения, к ней подошел мужчина и спросил: «Вам нужна помощь?» На вид он был вылитый Хью Джекман – статный, элегантный и очень красивый.

Сама Джессика рассказывает об этом так…

Он подошел, просто подхватил одну из двух моих сумок и двинулся к эскалатору. Мне стало немного неловко, ведь я уже попросила блондинку, которая помогала мне с билетом, проводить меня до поезда. Она ступила на эскалатор, за ней я, потом еще несколько человек, а за ними тот мужчина с моей сумкой… и вот я стою, вертя головой вперед-назад, не зная, кого из них выбрать! Но, в конце концов, у него была моя сумка, и потом, когда подошел поезд, та женщина двинулась в одну сторону, а он в другую, и я подумала: «Ну, все-таки он такой красивый мужчина, и кроме того, моя сумка у него…» – в общем, я пошла за ним. Мы болтали и смеялись, а когда поезд подошел к его станции, он попросил у меня адрес электронной почты. Вуаля!

Ах да, каждый раз, когда случалось подобное, я была одета в один и тот же ансамбль: топ + юбка + сапоги. Думаю, он гарантированно помогает найти мужчину, который разберется с багажом!

Вернувшись в Америку, Джессика получила от нашего героя такое письмо:

…Было чудесно познакомиться с вами сегодня в поезде, пусть даже наше знакомство оказалось недолгим. Как жаль, что вы были здесь только проездом! Я бы с удовольствием пообщался с вами подольше. Хотя и чувствую себя немного виноватым перед женщиной, которая с такой охотой помогала вам, – я смел ее с пути, как паровой каток! Думаю, это закон природы: ничто не может стоять между мужчиной и очень красивой женщиной, нуждающейся в помощи.

Кстати, в комбинации юбки и сапожек действительно что-то есть, особенно когда путешествуешь. В этом сочетании – вся суть подхода француженок. Благодаря своим «полевым исследованиям» мы выяснили: если женщина в юбке, это почти всегда вдохновляет мужчину придерживать перед ней дверь, помогать с багажом, улыбаться и вступать в разговор.

А что же я – замужняя женщина? О, я вернулась домой к мужу с чемоданом, полным нового белья и кулинарных рецептов, с более глубоким пониманием природы любви и, конечно, с множеством заметок, фотографий, интервью и аудиозаписей – материалов для книги «Француженки не спят в одиночестве».

Женщины, с которыми я разговаривала, раскрывали мне не только секреты любви и хорошей кухни: они снабдили меня ключом, который помог открыть дверь к моему собственному прошлому и нашим взаимоотношениям с бабушкой, и за это я буду им вечно благодарна.

Тот, кто говорит, что французы недружелюбны, просто их не знает. Я обнаружила, что они необыкновенно дружелюбны, впечатлительны и великодушны. Так было повсюду: в Париже, где нас принимала Сильвия, по всей Бургундии, в Безансоне (там мы с Джессикой останавливались в семье Мари-Жоэль) и на севере Франции, в Лилле и Морбекю. Мы устраивали «вечеринки для француженок» в ресторанах, клубах и частных домах. Мы задавали вопросы мужчинам и женщинам на улицах, в кафе и барах. Мы встречались с каждым, кто был готов поведать нам секреты того, как француженки ищут, находят и сохраняют любовь. Мы фотографировали и делали аудиозаписи бесед с женщинами в возрасте от 18 до 80 лет – с представительницами всех социально-экономических категорий, с горожанками и деревенскими жительницами, с простыми рабочими и специалистами, получившими университетское образование. Мы беседовали и с американками, которые уже давно живут во Франции, и с француженками, ныне живущими в Америке.

Благодаря всем этим встречам рождалось единое целое, ставшее впоследствии моей книгой.

Честно говоря, многое мне было и так понятно на интуитивном уровне – например, сверхъестественная способность француженок сохранять вокруг себя ореол тайны, их врожденное кокетство, чувство осмотрительности, когда речь идет о любви.

Но были и такие вещи, о которых я ничего не знала, пока не поехала во Францию, чтобы собирать материал для этой книги. Во время всех этих встреч у меня возникало ощущение, что мне возвращают частицу моей собственной истории, которая всегда была внутри меня, но каким-то образом оказалась не на своем месте. Этот опыт помог мне открыть в себе француженку.

Теперь я убеждена, что любая женщина способна открыть в себе свое собственное французское «я»: элегантную, осмотрительную, сексуальную, таинственную, харизматичную и очаровательную версию себя самой.

Обрати внимание, это идеализированная Француженка. Разумеется, любая француженка – самостоятельная личность, и все они разные.

Ах да, и еще, пожалуйста, учти, что я по уши влюблена во всех француженок! То, что представлено здесь, это составной образ, сплав, цель которого – вдохновить женщин и помочь им создать свою версию «Идеальной Француженки».

Когда я говорю, что нам не помешало бы усвоить стиль поведения француженок в том, что касается любви, это не значит, что мы должны перенестись назад в 1950-е, дружно отказаться от своих карьер, личных прав и засесть по домам, занявшись домашним хозяйством. Я просто говорю о том, что нам стоило бы позаимствовать некоторые замечательные привычки, помогающие француженкам, и внедрить их в нашу жизнь.

Считай образ француженки, описанный в этой книге, метафорой такого стиля жизни, который может помочь нам сделать свою любовную историю более волнующей, сексуальной, романтической, впечатляющей, дразнящей, могущественной и – да, более удовлетворительной. Возьми из этого образа любые черты, какие пожелаешь, и сделай их своими собственными. Возможно, тебе тоже удастся обнаружить, что в душе ты немного француженка.

iknigi.net

Читать онлайн "О чем молчат француженки" автора Оливье Дебра - RuLit

Почему я об этом так подробно рассказываю? Дело в том, что большая часть стереотипов о француженках связана именно с центром города, о котором так много писали и который в основном и осматривают туристы. Именно в районах вокруг Сены и зародились клише и мифы о парижанке – слегка высокомерной особе с длинными ногами, у которой полностью отсутствует жировая прослойка, которая гуляет по Сен-Жерме́н-де-Пре, выглядит très chic[9] и которая олицетворяет сексуальность, как никто другой.

Шикарная Parisienne[10] с Левого берега Сены не может олицетворять всех француженок точно так же, как и Париж не может быть единственным символом, представляющим все остальные французские города. Чтобы в этом убедиться, совершенно не обязательно посещать все 95 департаментов Французской республики. Просто сойдите с протоптанных туристами маршрутов в центре города, которые больше отражают славное прошлое страны, чем ее многогранное, разноцветное и разношерстное настоящее, и вы столкнетесь с огромным количеством женщин, не принадлежащих к стереотипу гламурной парижанки. Обобщения делать всегда сложно, и эта книга – не исключение. На каждую женщину, соответствующую стереотипу, есть, по крайней мере, одна, которая олицетворяет ее полную противоположность. На каждую парижанку, которая словно сошла с обложки журнала Elle и прогуливается по обувному раю на земле – улице Гренель, в мини-юбке размером со столовую салфетку и с последним романом Мишеля Уэльбека в сумочке, существует другая француженка, живущая в Сан-Бонне-ле-Шато, которая заказывает платья-разлетайки в цветочных узорах по каталогу La Redoute, играет в петанк по выходным после того, как споет в хоре в местной церкви. И такая француженка может быть очень толстой.

Все это напоминает мне закадровый голос в классической картине Жан-Люка Годара «Мужское – женское» 1966 г. Зритель видит зернистые черно-белые кадры, показывающие обычных француженок за работой, которые вызывают в памяти лучшие дни французской новой волны, и слышит женский закадровый голос:

«Сегодня в Париже. О чем мечтают молодые женщины? Но какие молодые женщины? Те, которые работают на конвейере и которым не до секса, потому что они безмерно устают на работе? Сотрудницы маникюрных салонов, которые с восемнадцати лет начинают подрабатывать проституцией в больших отелях на правом берегу Сены? Или школьницы, которые читают только Анри Луи Бергсона[11] и Сартра, потому что их богатые буржуазные родители никуда не разрешают им ходить? Среднестатистической француженки не существует».

Совершенно верно. Нет среднестатистической француженки, точно так же, как нет среднестатистической американки, японки или итальянки. И тем не менее.

Она все же существует. На днях я случайно подслушала разговор американцев, один из них рассказывал коллеге о новой любовнице своего начальника. Он сказал только два слова: «Она француженка», и этими словами все было сказано. Его коллега понимающе улыбнулся, поднял бровь и ответил: «О-ла-ла».

Разговор двух американок по тому же поводу звучал бы немного по-другому: «Она француженка». «Ого!»

Все только потому, что многие француженки, независимо от их внешности, по нашему мнению, обладают сверхъестественной чувственностью. Для американок все француженки – опасные конкурентки.

Во Франции сложилась необыкновенно благодатное сочетание качеств – буржуазии и богемы, городского и пригородного. В результате возникли определенные французские архетипы. Они появились на культурной почве, богатой бесконечно сложным переплетением древних ритуалов и традиций, на которых взращено все население. И поэтому каждый день приблизительно в одно и то же время Франция останавливается и со звуком придвигаемых к столу стульев садится обедать. Французы любят бастовать, добиваясь общих целей, отводят на обед два часа, летом уходят на долгие каникулы, читают Пруста в метро, готовят не из продуктов, а… иногда из воздуха, обладают хорошо развитым эстетическим чувством, всегда стремятся к получению удовольствия, отвергают многие моральные догмы, на которых помешаны англосаксы, да и вообще предпочитают жить, а не зарабатывать на жизнь. Короче, французская культура производит выпечку из слоеного теста точно так же, как производила сто лет назад, и точно так же, да простят мне мою гастрономическую метафору, производит француженок. Так что в словах, которые однажды произнесла британская актриса Шарлотта Рэмплинг, есть большая доля правды:

вернуться

Bergson (1859–1941) – французский философ и психолог, представитель интуитивизма и философии жизни.

www.rulit.me