Читать онлайн «Жизнь и рассказы О. Генри». Книга генри читать


О.Генри. Рассказы на русском и английском языках

Я думаю не надо представлять этого американского писателя, которого называют грустным сказочником XX века. Свои рассказы он писал для простых людей: клерков, продавщиц, бродяг,  ковбоев, мелких авантюристов, фермеров. Они и были героями его произведений. Его рассказы были короткими. Именно поэтому его иногда сравнивают с Чеховым. И хотя его рассказы проникнуты грустью, они оптимистичны, а неожиданная развязка всегда радует. Проведение всегда спасает его героев, казалось, идущих к неминуемой гибели.  Да, почти все рассказы О. Генри  заканчиваются хорошо, ведь люди не любят плохих концов. Однако жизнь самого писателя была трагической…

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

O.Henry is the pen name of the famous American writer William Sydney Porter. He is well-known for his short stories with surprising ends. Most of the stories are optimistic as he wrote about poor people and felt great pity for them. His stories are full of love and wonders. His characters struggle to be happy and they succeed. But his life was full of tragic events.

Read the short biography of O. Henry to get to know this American writer. His stories are waiting for you to be read. Do start, please!

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

О.Генри — известный американский писатель. Годы его жизни 1862-1910. Он родился и жил в Америке, сменил много профессий, путешествовал, сидел в тюрьме. Завоевал популярность своими короткими рассказами с неожиданным концом. Самые известные рассказы О. Генри: «Дары волхвов» (The Gift of the Magi), «Последний лист» (The Last Leaf), «Обращение Джимми Валентайна» (A Retrieved Reformation).Мне очень нравится не такая известная, но очень трогательная история «Без вымысла» (No Story). Вы можете прочитать рассказы О. Генри на английском языке чуть позже, а сейчас давайте познакомимся с этим писателем поподробнее. Вот биография О. Генри (на русском языке).

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

Знакомство с О. Генри я предлагаю начать с его рассказа «Обращение Джимми Валентайна» (A Retrieved Reformation, 1909).  Почему этот рассказ так называется? Слово Обращение здесь можно перевести как превращение, то есть превращение вора-рецидевиста в …. но не буду забегать вперед. Итак, начинаем читать О.  Генри…. А для начала давайте посмотрим видео на английском языке про писателя и его героя Джимми Валентайна. Кстати, поводом для этого рассказа послужила реальная история, которой О. Генри был свидетель, когда сидел в тюрьме.

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

Сегодня читаем О. Генри. Рассказы О. Генри на английском языке представлены на сайте englishstory в разных уровнях сложности от beginner до advanced.

Рассказы делятся на части. Трудные слова и выражения выделены и переведены на русский язык. К рассказам предлагаются аудио, озвученные профессиональными дикторами, их можно не только читать, но и слушать. К некоторым рассказам предлагаются переводы с английского.

Текст рассказов также представлен на русском языке. Вас ждут лучшие рассказы американского писателя О.Генри. Читайте и изучайте английский язык самостоятельно! Успехов!

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

Лучшие рассказы О. Генри на английском языке

Если вы еще не читали рассказы О. Генри, то самое время познакомиться с этим американским писателем. И начнем мы с его, пожалуй, самого лучшего рассказа «Последний лист» (The Last Leaf). Хотя О. Генри старался избегать плохих концов, чтобы не расстраивать своего читателя, конец этой истории неоднозначен… Рассказ адаптирован до уровня intermediate (для продолжающих). Читайте онлайн рассказ «The Last Leaf» на английском или на русском языке, а также смотрите его экранизации.

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри, Short stories / Короткие рассказы на английском |

Предлагаем прочитать на английском языке короткий рассказ известного американского писателя О. Генри. Рассказ называется «No Story» — что в переводе означает «Невыдуманная история» или «Без вымысла».  Рассказ адаптирован (уровень легкий). Для тех, кого интересует изучение английского языка, есть упражнения, комментарии и перевод трудных выражений.

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри, Short stories / Короткие рассказы на английском |

Рассказ «Обращение Джимми Валентайна» (A Retrieved Reformation) — один из лучших рассказов  американского писателя О. Генри. Рассказ предлагается читать на английском языке на уровне upper-intermediate (только некоторые сложные выражения заменены). Для вашего удобства рассказ разбит на 7 частей. После каждой части есть перевод текста и предлагаются задания. Приятного чтения! Enjoy reading in English!

Читать далее...

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

Уважаемые читатели рассказов О. Генри! Хочу сообщить вам, что «Рождественский чулок Дика Свистуна» и  «Обращение Джимми Валентайна»— это совершенно разные рассказы. Первый рассказ  был написан еще тогда никому неизвестным заключенным Уильямом Портером в тюрьме и опубликован в журнале Мак-Клюрс в 1899 г. Как известно, именно с него началась литературная карьера писателя.

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри, Переводы с английского |

Дорогой читатель! Если Вы любите смешные истории, то закройте эту страницу. Этот рассказ не для Вас. Да, современная жизнь располагает к развлечениям. И с экранов телевизоров, и с рекламных щитов смотрят на нас улыбающиеся лица. Юмор, шутки, смех…. Все это позволяет нам забыть о напряженной работе, проблемах, стрессе.

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

Предлагаем познакомиться с творчеством известного американского писателя О. Генри и прочитать его интересные истории. Но прежде, чем начать читать, давайте посмотрим видео к его рассказу, который называется «Обращение Джимми Валентайна» (на английском языке «A Retrieved Reformation») — Видео к рассказу О. Генри

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

Предлагаем прочитать рассказ О. Генри «Последний лист» на русском языке (в сокращении). Такой вариант подойдет не для тех, кто изучает русский язык, английский язык или для тех, кто хочет ознакомиться с содержанием произведения. Как известно О. Генри отличает своеобразный стиль. Он изобилует неологизмами, софизмами, каламбурами и другими стилистическими  средствами. Чтобы читать рассказы О. Генри в оригинале, нужна подготовка.

Читать далее...

Опубликовано в рубрике Autumn Stories, O. Henry / О. Генри |

If you have not read the Christmas story «The Gift of the Magi» by O.Henry, it is high time to read it now. This touching story is about young lovers. They wanted to give each other gifts, but no gift could be better than their love. Read the story and get in the Christmas spirit of love and sacrifice. Merry Christmas to you!

I hope you will enjoy reading the story and learning English at the same time. The story has two parts. The lists of English words to understand is before the text.

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри, Книги для начинающих (beginners), Рождественские истории |

This most famous story by O. Henry «The Gift of the Magi» is something special. It is written by him to remind us about love and sacrifice and not only on Christmas day but ever.

The story has recorded and adapted for the intermediate level by VOA. You can read and listen to «The Gift of the Magi» online. If you study the Russian language, there is the translation of the story in its abriged version. You are welcome!

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри, Книги для среднего уровня (intermediate), Рождественские истории |

The story «After twenty years» is among the best short stories by O.Henry. It has a surprising end, which is peculiar to the author. The story is adapted for the pre-intermediate level and is easy to read. It is very short and has only one page. If you click on the word twice, you will hear how it is pronounced.

Words for the story:

  • to make my fortune — to get rich
  • ought to — must
  • haven’t you heard from — haven’t got any letters from
  • lost track of each other — stopped getting letters
  • was to go — was going to
  • have to go — must go
  • So long! — Good bye!
  • under arrest — be arrested
  • he is wanted — the police are looking for him

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

О.Генри был мастером коротких рассказов, очень коротких, такие любят американцы вечно спешащие по своим делам. Да и рассказы его особенные, их развязка, как правило, неожиданна и приятна.  Русскому читателю О. Генри известен по таким рассказам как «Дары волхвов», «Последний лист» и «Вождь краснокожих». Очень популярно его издание «Короли и капуста», но сколько раз я ни бралась читать это объемное произведение, так и не смогла дочитать до конца. Да не беритесь вовсе… 

Читать далее...

Опубликовано в рубрике O. Henry / О. Генри |

englishstory.ru

Читать онлайн электронную книгу Общество для Генри Company For Henry - Глава первая бесплатно и без регистрации!

Склонившись с вилкой в руке над кухонной плитой в своем большом и неудобном сассекском доме, Генри Параден изготовился разбить яйца на сковородку. Глаза его сузились, сжатые губы выдавали крайнее напряжение. Не хватало белой марлевой повязки и парочки медсестер за спиной, чтобы довершись сходство с Беном Кейзи в телевизоре, выполняющим сложную операцию на мозге.

В щедрые времена Регентства, когда знаменитый Красавчик Параден выстроил Эшби-холл, в доме насчитывалось пятьдесят душ прислуги, включая конюхов, садовников, кучеров и псарей; нынче штат сократился до жены местного фермера, некой Макпис, да и та приходила только к двенадцати. К завтраку ожидались сам Генри и его племянница Джейн Мартин, приехавшая погостить на лето.

Как раз когда резиновое месиво особенно расскворчалось, дверь открылась и вошла Джейн, миниатюрная белокурая девушка, похожая на хорошо одетую дриаду. Она чмокнула дядю в макушку и критически взглянула на сковородку.

— Чересчур смело, — произнесла она с осуждением.

— Э?

— Яичница. Безопаснее сварить всмятку. Она будет жесткая.

— Я люблю жесткую. Ты уезжаешь?

— Через минуту.

— В Лондоне жарко.

— Наверное. Но я обедаю с Лайонелом и хочу навестить Алджи.

Упомянутый Алджи был ее брат — из тех птичек небесных, которые не жнут, не сеют, но каким-то неведомым образом ухитряются жить припеваючи. Генри как-то высказал гипотезу, что Алджи питают вОроны. Других объяснений его здоровью и благополучию сыскать не удавалось.

— Где он теперь живет?

— В предместье. Мон Репо, Берберри-род, Вэлли-филдс. Он прислал оттуда письмо.

— Что он там делает?

— Ничего, полагаю.

— Наверное, ты права. В этом он особенно силен. Передай ему мое проклятие.

— Передам.

— Да, и найми кухарку.

— Кого?

— Кухарку. Женщину, которая умеет готовить.

— Чем тебя не устраивает мамаша Макпис?

— Не тот уровень. Для Дж. Уэнделла Стикни надо кого-то классом повыше. Вероятно, он очень привередлив.

Дядя Генри нечасто говорил загадками — обыкновенно его высказывания не требовали от собеседника умственных усилий — однако сейчас Джейн опешила.

— Кто такой Дж. Уэнделл Стикни?

— Э? — переспросил Генри, помешивая яичницу.

— Кто он?

— Кто?

— Таинственный Стикни.

— А, Стикни. Ровно этот же вопрос я задал себе сегодня утром, когда получил от него письмо. Он американец и, судя по всему, богатый, раз живет в Нью-Йорке на Парк-авеню. Как я понимаю, без кругленькой суммы на счету это непросто.

— Но кто он? И почему тебе написал? Он ведь написал о чем-то?

— Да, разумеется. Очень занятная история. Судя по всему, это в некотором роде член семьи. Он составил генеалогическое древо, и выяснилось, что когда-то там некая Параден вышла за некоего Стикни, а значит, мы с ним двадцатиюродные братья. Он считает, что нам, двадцатиюродным братьям, следует держаться друг за дружку.

— Все равно не понимаю, при чем здесь кухарка.

— Проще простого. Я счел, что после всех трудов, с которыми он доказывал наше родство, элементарная вежливость требует пригласить его в гости, если он когда-нибудь будет в наших краях. Я пишу об этом в письме.

Джейн тихонько ахнула. Она с трудом верила, что даже Генри, всегда отличавшийся некоторой порывистостью, зайдет так далеко в проявлении родственных чувств.

— Ты же не приглашаешь его погостить?

— Приглашаю, конечно.

— Генри, ты не в себе.

— С чего ты взяла?

— Ты знаешь, как у тебя туго с деньгами. Ты не можешь раскошеливаться на званые приемы.

— Один американец, даже если он толстый, это еще не званый прием. Что до «не могу раскошеливаться», именно это я собираюсь сделать. Скажу тебе кое-что, Джейн. Если Стикни приедет и мне повезет, возможно, я уговорю его купить этот гроб.

— Какой гроб?

— Дом.

— Что?! Зачем ему твой дом?

— Надо показать тебе письмо. Ты увидишь, что он одержим предками. А это как раз дом его предков. Фамильное гнездо. Надеюсь, он увидит Эшби-холл и почувствует, что всегда хотел жить именно здесь. Не утверждаю, что дело верное, однако в такое предприятие безусловно не грех вложить деньги. Хлеб по водам.

Доводы показались Джейн убедительными. С ее лица исчезло выражение матери, отчитывающей слабоумного ребенка.

— Понятно. Насади мелкую рыбешку, вытянешь кита.

— Вот именно. Кто не вкладывает, тот не накопит. И, черт возьми, чуть не забыл. Будешь нанимать кухарку, подыщи заодно дворецкого и двух горничных, старшую и младшую, непременно самых лучших. Ради Стикни скупиться нельзя. Надо сразить его наповал.

Когда через некоторое время Джейн обрела дар речи, она сказала:

— Ты шутишь.

— Ничуть.

— Но где взять столько денег?

— Все предусмотрено. У меня есть небольшая заначка. Несколько месяцев я откладывал деньги для Даффа и Троттера.

— Кто такие Дафф и Троттер? Звучит как старинный комический дуэт.

— Они довольно давно поставляют к моему столу вино, виски, ликеры. Я собирался что-нибудь им заплатить в ближайшие дни, но пусть ждут дальше. Сейчас все силы надо бросить на Стикни.

— А если он не приедет?

— Это будет означать, что планы резко переменились. В таком случае я пожимаю руку дворецкому, целую кухарку, щекочу горничных и даю всем расчет. А почему ты думаешь, что он не приедет?

— Может, он из тех жутких магнатов, который на день не могут отлучиться из конторы, потому что без их присмотра все пойдет наперекосяк.

Генри задумался.

— Такое мне в голову не приходило, — сознался он. — Не знаю, почему, но у меня сложилось впечатление, что он скорее этакий ценитель искусств. Стал бы магнат составлять генеалогическое древо?

— Верно. Погоди! Что-то брезжит. Стикни? Уэнделл Стикни? Мне кажется, о нем недавно писали в «Ньюсуик», — сказала Джейн, которая работала в лондонском представительстве этой газеты. — Повторяй некоторое время «Стикни».

— Стикни. Стикни.

— Сейчас вспомнится.

— Стикни. Стикни.

— Еще немного.

— Стикни. Стикни. Стик…

— Все, вспомнила. Он знаменитый коллекционер. Что-то собирает.

— Что?

— Не помню. Картины?

— Первые издания?

— Старинный фарфор?

— Марки? Очень многие собирают марки.

Джейн мотнула головой.

— Нет, все не то. Что-то очень необычное, такое, до чего в жизни не додумаешься. Ну, ведь это неважно. Если он приедет, мы все узнаем. Он, наверное, ни о чем больше не говорит.

— Тропические рыбки?

— При чем тут рыбки?

— Может, он их собирает?

— Сомневаюсь. Если бы что-нибудь вроде этого, я бы вспомнила.

— Может, он собирает милостыню. Или плату за проезд в автобусе. Нет, вряд ли милостыню, раз он живет на Парк-авеню, скорее действительно плату. Так можно заработать неплохие деньги. А может, у него такая яркая внешность, что он собирает толпу, где бы ни появился.

Джейн показалось, что пора призвать присутствующих к порядку.

— Генри, — сказала она, — собери свои мысли. Это надо прекратить, иначе у нас случится размягчение мозгов.

— Птичьи яйца? Автографы? Окурки?

— Я сказала «прекратить».

— Просто пытаюсь помочь.

— Не надо. Что-нибудь еще передать Алджи?

— Нет, только мое проклятие.

— Тогда я побежала. Ты правда собираешься есть эту яичницу?

— Конечно. А ты думаешь, я хочу вставить ее в рамку?

— Я бы не рискнула. Похоже на малоизвестную азиатскую отраву. До свидания. Вернусь поездом в три тридцать.

2

Мон Репо, Берберри-род, Велли-филдс, куда направлялась Джейн — один из множества особнячков в этом чудесном предместье. Всякий, заглянувший в окно гостевой спальни, увидел бы на кровати — хотя время приближалось к одиннадцати — возлежащую фигуру ее брата, Алджернона.

Алджи был долговяз и, при всей неустроенности своих дел, постоянно весел, что нравилось даже тем из его друзей, к чьей помощи он прибегал. Они, возможно, сожалели, что Алджи не следует поэту Лонгфелло в вопросах реальности и жизненного подвига, но никто не мог отрицать, что с ним не соскучишься.

Подобно Абу бен Адему, он любил людей, за исключением одного — Лайонела Грина, с которым (не иначе как в припадке безумия, по мнению Алджи) обручилась его сестра, — и в эту самую минуту размышлял, как же любит своего старого однокашника Билла Харди. Без сомнения, Билл поступил, как настоящий друг, пустив его к себе, и со временем, как только Алджи разбогатеет (а это несомненно случится скоро), будет вознагражден сторицей. Скупердяем Алджи Мартин не был. Если он не раздавал кошельки с золотом направо и налево, то лишь по одной досадной причине — несмотря на обилие идей и планов, с кошельками у него пока было не густо.

В коридоре раздались быстрые шаги. Дверь отворилась, и вошел человек, о котором Алджи только что размышлял.

Раздавая свои дары, Природа склонна шутить, и Билл Харди пал жертвой ее извращенного юмора. Такой приятный молодой человек мог бы по праву иметь приятную внешность. Ему бы следовало быть круглым, розовощеким и сияющим. Вместо этого он настолько походил на героя гангстерского фильма, что вполне мог ввести в заблуждение матерого режиссера. Впервые видя Билла, вы не думали: «Вот идет молодой человек с золотым сердцем», нет, вам вспоминались обрезы и гранаты. Только когда он улыбался, вы осознавали, что напрасно сочли его одним из десяти самых опасных преступников Америки.

Сейчас он улыбался. Он вообще часто улыбался в последние дни, и не без причины. Солидное наследство всегда взбадривает, а именно такое счастье недавно свалилось на Билла, и перед ним открылись новые перспективы.

— Проснулся-таки, — сказал он.

— Только что глаза разлепил. Однако жизнь потихоньку возвращается. Ты в стольный град?

— Да.

— Не предлагаю поехать с тобой. Надо кое-что обмозговать, а мне лучше всего думается в горизонтальном положении. На работу?

— Нет, к поверенному.

— А, конечно. Насчет наследства. Сонная мгла еще не совсем рассеялась пред моими очами, не то бы я сразу вспомнил, что ты отхватил куш. Подписывать бумаги, да?

— Целую кучу.

— Смотри, чтобы этот гад чего-нибудь тебе не подсунул.

— Буду смотреть.

— За адвокатами нужен глаз да глаз. Твой, я надеюсь, более-менее честный?

— В тюрьме пока, вроде, не сидел.

— Отлично. Превосходно. Когда ты получишь денежки?

— Со дня на день.

— И сколько?

— Восемь сотен в год.

— Придумал, что с ними делать?

— Куплю дом в деревне и буду писать.

— Мм.

— Что-то не так?

Алджи задумался.

— Не то чтобы совсем, — сказал он, — но лучше бы ты доверил мне свой капитал, а я бы удвоил, если бы не утроил его в несколько недель. Меня распирает от замыслов. Взять хоть Вэлли-филдс. С тех самых пор, как ты приютил меня под своим кровом, я много думаю о жизни в предместье, и набрел на то, что можно назвать аспектом садовых оград. У каждого дома — садик, у каждого садика — ограда. Рано или поздно юноша из дома А видит за оградой девушку из дома Б. Согласен?

— Такие случаи известны.

— И что потом? Он говорит: «Чудесный денек», она отвечает: «Замечательный». Он выражает надежду, что погода подержится, она соглашается. Пока все хорошо, но дальше дело стопорится. Оба в растерянности, не знают, что говорить, и тут появляемся мы.

— Мы?

— Я предполагаю, что ты будешь финансировать начинание.

— Какое начинание?

— Очень простое. Даем объявление в местную газету, что готовы за небольшую мзду консультировать в сердечных делах, и говорим юноше, как быть дальше. Мы направляем его шаги, предупреждаем о ловушках. Девушку тоже направляем. Разрешаем все ее маленькие затруднения. Подавать ли руку или кивать при расставании с джентльменом, с которым она только что познакомилась. Может ли джентльмен подарить даме фунт шоколада, или это будет расценено как нечто большее? Должна ли присутствовать мать? Говорить «мистер Джонс — мисс Смит» или «мисс Смит — мистер Джонс», когда представляешь друзей? И должен ли мистер Джонс ответить: «Чрезвычайно рад знакомству» или «Ба! Какие девушки!» Все это удовольствие будет стоит полгинеи, без подоходного налога, потому что плату мы будем взимать через почтовые переводы. А начальные вложения не больше сотни. Ты еще не вытащил чековую книжку и авторучку?

— Не вытащил.

— Я тебя не вдохновил?

— Нет.

Алджи вздохнул.

— Где дух предприимчивости? Тебе, мой друг, недостает умения смотреть в будущее. Какая ирония, что ты, при полном отсутствии предпринимательской жилки, получишь все эти тысячи, а я, которому для первого толчка хватило бы малой толики твоих богатств — ничего. Видимо, такова жизнь. Ладно, Билл, не буду задерживать. Пока тебя не будет, я хорошенько пораскину мозгами и к твоему возвращению придумаю, как учетверить капитал. Я слышал: один подходил на улице к хорошо одетым субъектам и шептал им на ухо: «Я знаю вашу тайну», справедливо полагая, что каждому процветающему субъекту есть что скрывать. И те, виновато вздрогнув, тут же от него откупались. Думаю, он неплохо зарабатывал. Впрочем, вероятно, строгий ревнитель нравственности найдет здесь некоторый изъян. Немного попахивает шантажом.

— Есть отчасти.

— Ладно, от этой идеи отказываемся, по крайней мере на время. Хорошо, Билл, поезжай. Когда вернешься?

— В шесть.

— Буду ждать с нетерпением. Тихонько прикрой дверь и привези мне из Лондона какой-нибудь приятный пустячок. И приглядывай за своим адвокатом. Наверняка он собирается прикарманить твое наследство.

3

В поезде Джейн думала не о брате Алджи, и не о Лайонеле Грине из фирмы «Тарви и Грин, антиквариат и внутренняя отделка помещений», с которым обручилась и вскоре собиралась пообедать. Таинственный Дж. Уэнделл Стикни из-за океана и его интригующая коллекция тоже недолго занимали ее мысли. Нет, она размышляла о крайне шаткой финансовой позиции дяди Генри.

Она всегда любила дядюшку, а в этот приезд еще и получила удручающую возможность ознакомиться с состоянием его дел. Как он сводил концы с концами было не меньшей загадкой природы, чем жизнь Алджи. Рента от трех близлежащих ферм приносила, надо думать, некоторый доход, но, чтобы существовать на ренту, надо экономить, а жаться дядя Генри не умел. До того, как стать сквайром Эшби-холла, он вел богемную жизнь среди людей, не склонных отказывать себе в желаемом потому лишь, что им это не по средствам. Джейн с тревогой думала, что вынуждена зарабатывать на жизнь и не может постоянно находиться рядом с дядюшкой, чтобы умерять его расточительность.

Поезд прибыл на вокзал Виктория, и Джейн, как девушка разумная, временно переключилась с дяди Генри на сегодняшние планы. Сперва в агентство на Кларджес-стрит договориться насчет кухарки и всех остальных. Потом в Вэлли-филдс к Алджи. Затем назад, в городскую суету, встретиться с Лайонелом. Программа насыщенная, но она предусмотрительно выехала пораньше, и было еще утро, когда Джейн сошла с поезда в Вэлли-филдс. Озираясь в поисках кого-нибудь, кто указал бы ей дорогу к Берберри-род, она вдруг обнаружила совсем близко некоторое оживление.

Вэлли-филдс — пасторальное предместье. Здесь больше сеют травы, больше тли опрыскивают раствором китового жира, больше одалживают газонокосилок, чем где-либо еще на южном берегу Темзы. Раскидистые деревья — его фирменная черта, и как раз под одним из таких деревьев стояли мальчик, собака и один из тех привычных загородных персонажей, которые иногда оказываются садовниками, но чаще, как в данном случае, просто праздными джентльменами. Мальчик держал собаку на поводке, праздный джентльмен жевал резинку, и все трое с явным интересом смотрели на верхушку дерева.

Джейн была не из тех девиц, которым воспитание не позволяет проявлять любопытство. Она любила быть в гуще событий, поэтому сразу подошла и спросила, что происходит. Праздный джентльмен охотно объяснил.

— Кошка на дереве, — поведал он, как хороший репортер, изложив всю суть в первом абзаце. — Залезла от собаки. Боится слезть. Отвали, — сказал он, обращаясь к мальчишке, — вместе со своей поганой псиной.

Мальчик отвалил, хотя было видно, что он предпочел бы остаться, а Джейн взяла ситуацию в свои руки. Она любила кошек. В Эшби-холле их было три, и беседы с ними неизменно проходили в теплой дружественной обстановке. Было ясно, что удаление поганой псины не оказало на кошку желаемого действия, и надо предпринимать более решительные шаги. Джейн чарующе улыбнулась праздному джентльмену.

— Может быть, вы залезете и ее снимете?

Тот вытаращил глаза. Улыбка Джейн его не тронула. Ему казалось, что он в жизни не слышал ничего глупее.

— Я? — изумленно переспросил он. — Это вы мне?

— Да.

— Влезть на дерево и снять кошку?

— Да.

— Барышня, — произнес праздный джентльмен, — я вам что, акробат?

Казалось, положение безвыходное. В эту минуту Билл Харди стремительно вышел на улицу и, дойдя до дерева, резко затормозил, как если бы, подобно Лотовой жене, обратился в соляной столб. Живыми оставались только глаза. Они с нескрываемым восторгом смотрели на Джейн, явно показывая, что в жизнь их обладателя вошло нечто новое и прекрасное. Нельзя сказать, что для Джейн это явилось полной неожиданностью. Когда на ней были правильное платье, правильная шляпка, правильные туфли и чулки (вот как сейчас) мужчины восторженно замирали — все, кроме ее брата Алджернона. Братья известны своей суровостью в оценке сестер. Свое мнение Алджернон сформулировал еще в детстве и с тех пор не раз повторял, что она — козявка. Однако в глазах Билла она обладала всеми признаками ангела, ненадолго сошедшего с небес, и он рвался совершить в ее честь что-нибудь рыцарское. В теперешнем состоянии он мог бы войти во дворец короля Артура и сесть за Круглый Стол — никто бы не усомнился, что тут ему самое место.

— Что случилось? — спросил он, обретя наконец дар речи. — Могу я помочь?

Джейн с сомнением оглядела незнакомца. Не очень располагающий молодой человек. Она видела таких на экране — в фетровой шляпе и макинтоше, цедящих лаконичные реплики. Однако она понимала, что сейчас классический профиль — не главное. Красота — ценное качество в мужчине, но она не поможет снять кошку с дерева. Требуется крепость рук и атлетическое сложение, а по этим параметрам незнакомец очень даже подходил. Казалось, природа создала его нарочно для этой цели. Конечно, он может по привычке выхватить верный кольт и проделать в кошке дыру, но на этот риск придется пойти. Джейн объяснила ситуацию. Билл просиял, как рыцарь Круглого Стола, которого прекрасная дева попросила разобраться с докучным огнедышащим драконом.

— Вы хотите, чтобы ее сняли?

— Вас это не затруднит?

— Сейчас же этим и займусь.

— Спасибо огромное.

— Не стоит благодарности.

Праздный джентльмен явно не понимал такую готовность лезть на дерево. Он проглотил жвачку и достал новую.

— Я бы не полез, — сказал он, вставляя пластинку между зубами и начиная жевать. — Только костюм испачкаете. Надо просто стоять внизу и говорить «кис-кис», — добавил он, однако Билл уже карабкался на дерево с такой скоростью, что, когда Джейн через несколько минут его окликнула, не разобрал слов и быстро спустился вниз.

— Извините?

— Я просто сказала: «Осторожнее!»

— А?

— Простите.

— Пустяки, — сказал Билл.

Он снова полез наверх. Праздный джентльмен провожал его взглядом, явно не ожидая от этой прыти ничего хорошего.

— Верно говорите: «Осторожнее!», — угрюмо сказал он. — Мой приятель вот так же сдуру сломал два ребра. Джордж Тернер его звали. Подрезал вязы у одного джентльмена в Чигуэлле. Два ребра сломал и заработал сотрясение мозгов.

Он с огорчением отметил, что Джейн слушает его скорбную повесть без должного внимания.

— Два ребра, — повторил он громче. — И еще порезы, ушибы и сотрясение мозгов. Я там не был, но, говорят, он рухнул, как мешок с углем. Очевидцы утверждают, подскочил три раза, как мячик. С этими вязами надо поосторожней. Думаешь, ветка как ветка, а она — хрясь. А это ведь он самый вяз и есть. По-хорошему надо было принести лестницу, одеяло, шест, расстелить одеяло, залезть на лестницу и тыкать в кошку шестом, как на пожаре, — сообщил праздный джентльмен, бросая непростительную тень на образ действий пожарной бригады.

Билл к этому времени взобрался на самый верх и дотянулся до кошки, которая тут же оцарапала ему руку, после чего, окатив его холодным презрением, спокойно спустилась с дерева. Стало ясно, что подвиг этот не составлял для нее никакого труда, и она могла слезть, когда пожелает. Кошка, как верно подмечено, навсегда останется кошкой, и тут ничего не попишешь.

— Вот, теперь начинается самое опасное, мисс, — объявил праздный джентльмен, и, повернувшись к Джейн, скорбно покачал головой с видом человека, понявшего, что пришло время сказать горькую правду.

— Спускаться, то бишь. Я не говорю, что лезть на вязы — безопасное дело, но самые ужасные случаи бывают на спуске. Мой приятель как раз спускался, когда сломал два ребра и заработал все эти ушибы и сотрясения.

— Ой! — воскликнула Джейн.

— Ай! — сказал праздный субъект.

Это было произнесено не без тени самодовольства: пророчество сбылось точно по расписанию, и пророку оставалось только потирать руки. На середине дерева Билл, как и мистер Тернер, столкнулся с коварством вязов. Он наступил на ветку, которая выглядела прочной и по всем остальным признакам должна была быть прочной, а она подломилась. Казалось, сейчас он рухнет, как мешок с углем (если воспользоваться поэтической метафорой праздного джентльмена), однако он успел ухватиться за другую ветку и спрыгнуть на землю. Рекорд Джорджа Тернера остался непобитым.

Джейн встретила Билла со всей теплотой, какую заслуживала его отвага. Внезапно она вскрикнула.

— Ваши бедные руки! Какой ужас!

— Ерунда.

— Она вас поцарапала?

— Раз или два.

— Мне ужасно жаль.

— Не обращайте внимания. Пустяки.

— Это вы так думаете, — поправил его праздный джентльмен. — Не удивлюсь, если в них попадет грязь и дело кончится столбняком. Мой дядя вот так порезал руку, а через три дня мы его схоронили. Вернее, через два с половиной, потому что он помер в обед.

Никто не успел выразить соболезнования, поскольку из-за деревьев донесся паровозный свисток, и Билл вздрогнул, возвращаясь от рыцарских подвигов к серой яви. Надо спешить, иначе он опоздает на поезд.

— Господи! — воскликнул он. — Мне пора бежать. До свидания.

— До свидания, — отвечала Джейн, — и…

Однако он уже исчез за поворотом дороге. Джейн, проводив его взглядом, обратилась к праздному джентльмену, который рассуждал о необходимости ампутации.

— Простите, не скажете ли вы, как пройти на Берберри-род?

Он глубоко задумался.

— Берберри-род?

— Да.

— Берберри-род?

— Да.

— Берберри-род? Барышня, вы на ней.

— На ней?

— Вот послушайте меня внимательно, — сказал праздный джентльмен. — Если вам нужна Берберри-род, то это она самая и есть.

— Спасибо большое, — ответила Джейн и через некоторое время уже звонила в парадную дверь особнячка, который строитель, большой знаток французского языка, назвал Мон Репо.

4

Дверь открыл прилично одетый господин довольно приятной наружности, хотя и несколько потрепанный жизнью. Он держался как камердинер или дворецкий — во всяком случае, какой-то домашний служитель. На какие средства ее хронически безденежный брат нанял домашнего служителя, пусть даже не первой свежести, Джейн понять не могла. Это оставалось такой же неразрешимой загадкой, как и то, что Алджи обретается в особняке, пусть маленьком, но явно требующем от обитателя некоторых трат. В наше суровое время даже Мон Репо даром не достается. За него надо платить кровными, как и за Элизиум, Отдохновение, Дубки и прочие дома с не менее поэтическими именами.

— Доброе утро, — сказала она, превозмогая изумление.

— Доброе утро, мисс.

— Мистер Мартин дома?

— Да, мисс, но он еще в постели.

Джейн была потрясена. Алджи с детства не стремился уподобиться жаворонку, который уже на крыле, когда часы бьют семь и склон в росе жемчужной, однако ее возмутило, что он дрыхнет в такой час, особенно летом, когда солнце сияет и вся природа зовет жить и наслаждаться юностью.

— Вы хотите сказать, он до сих пор валяется?

Дворецкий взвесил вопрос и, видимо, счел, что формулировка, пусть менее изящная, чем у него, вполне отвечает истине.

— Да, мисс. Однако я сообщу ему о вашем приходе. Как прикажете доложить?

— Скажите, что это его сестра. Мисс Мартин.

— Очень хорошо, мисс. Сюда, пожалуйста.

Вскоре в гостиной появился Алджи в халате поверх пижамы.

— ЗдорОво, шпингалет, — ласково поздоровался он, привольно раскидываясь на диване. — Я надеялся, что ты заглянешь, — и, увидев ее большие глаза, добавил: — Чего таращишься, как перепуганная плотва?

— Потому что на тебя противно смотреть, — отвечала Джейн с сестринской искренностью. — Ты знаешь, который час?

— Я временно не при часах.

— Заложил?

— Поместил на временное хранение.

— Двенадцатый час, а ты не одет.

— Скоро приступлю. Это дело не терпит спешки.

— И не брит.

— Собираюсь отпустить бороду.

— Через мой труп.

— Полагаю, это можно устроить. Не понимаю общего предубеждения против бород. Такого рода маскировка просто необходима людям, которые, подобно мне, постоянно рискуют встретить заимодавцев. Будь у меня борода, я нырял бы в нее при виде кредитора и сидел бы, пока тот не пройдет. Уолт Уитмен всегда так поступал. Сигарету?

— Нет, спасибо.

— Боишься не вырасти еще больше, чем уже не выросла? Что ж, разумно. Но ты по-прежнему таращишься, — продолжал он, пристально разглядывая сестру. — Поразительно, что у такой пигалицы глаза — как у девицы в два раза выше ростом. Они вылезли из орбит. Что такое?

— Думаю, на кого ты похож.

— На что-то такое, что принесла кошка?

— Точно. Да. Возможно, та самая кошка, которую я встретила по пути со станции.

— По утрам я не в ударе. Погоди, пока я закончу туалет и засияю над Вэлли-филдс, как прекрасная бабочка, вылетевшая из кокона. Девушки будут перешептываться с замиранием сердца: «Кто он?». Так ты встретилась с кошкой?

— Не совсем, потому что она сидела на дереве. Молодой человек за ней полез.

— С какой стати?

— Потому что я его попросила.

— Слабоумный, — заключил Алджи. — Рисковать шеей в угоду незнакомой девице! Или он твой приятель?

— Нет, нас не представили. Он просто шел мимо. Я спросила: «Вас не затруднит?» А он ответил «С превеликим удовольствием» или что-то в таком роде и полез наверх.

— Вот уж чего бы я не стал делать! Помнишь в нашем детстве я залез на дерево и ветка подо мной подломилась? Это могло кончиться несчастьем и, как ты собираешься сказать, кончилось, потому что я выжил.

— Ничего подобного я говорить не собиралась. Ты же знаешь, как я тебя люблю. И все же я любила бы тебя еще больше, если бы ты перестал валять дурака.

— Валять дурака?

— А ты как это называешь?

— Я называю это терпеливо ждать, пока подвернется стоящая возможность, чтобы встретить ее во всеоружии. Так делаются великие состояния. Кстати о состояниях. Помнишь, я просил выяснить у Генри, не одолжит ли он мне пять фунтов? И как?

— Дал. Просил передать, что посылает с ними свое родственное проклятие. Спрашивает, какого черта ты не работаешь?

Алджи покачал головой.

— Я не могу размениваться на работу. У меня полно великих замыслов, и все они требуют безраздельного внимания. Все, что мне нужно — начальный капитал. Будь у меня тысяча фунтов, я бы покорил любые высоты. Ты бы ахнуть не успела, как я бы раскатывал в шубах и «роллс-ройсах».

— А где ты возьмешь тысячу фунтов?

— Это все спрашивают.

— Не могу понять, как ты вообще существуешь. Почему ты живешь в этом дворце? Здесь что, не берут арендной платы?

— Полагаю, какая-то символическая сумма время от времени переходит из рук в руки. Этим занимается Билл.

— Билл?

— Хозяин дома. Мой однокашник.

— Это он открыл дверь?

— Нет, пристав.

— Что?!

— Действующий от имени Даффа и Троттера, которым я немного задолжал. Не знаю, знакома ли ты с такими вещами, но они сперва посылают тебе серию писем с просьбой уладить затруднения, и если затруднения не улаживаются, отправляют пристава.

— Ты хочешь сказать, он все время при тебе?

— Да.

Джейн, хоть и не одобряла брата за денежную необязательность, тут же его пожалела.

— Бедненький! Какой ужас!

— Нет, я не в обиде. Скорее наоборот. Кларенс — очень приличный малый. Кларенс Бинстед. Раньше играл на сцене, потом бросил, потому что это не совмещалось с его пьянством.

— Так он не только приставляется, но и прикладывается? Ты открываешь мне поразительные тайны из жизни бедняков.

— Суровая явь. Но если ты собираешься убиваться по моему поводу, то не стоит труда. Он сегодня уезжает. Билл за все расплатился.

— Очень мило с его стороны.

— Да, Билл такой. Щедрый. Добросердечный.

— Чувствуется. Хотела бы я с ним познакомиться. Где он?

— Поехал в Лондон к адвокату. Насчет наследства.

— Он получил наследство? Большое?

— По моим меркам — нет. Говорит, что-то около восьмисот фунтов в год.

— По-моему, неплохо.

— Да, кое-как перебиться можно. И, конечно, я отдам ему пять фунтов от Генри. Это что, ехидный смешок?

— Самый ехидный, на какой я способна.

— Ладно, оставайся и сама увидишь. Он приедет часов в шесть.

— Не могу. Мне надо обратно к цивилизации. Я обедаю с Лайонелом.

Как она и ожидала, при этом имени Алджи осуждающе фыркнул. Он не одобрял ее планов на семейную жизнь и редко удерживался, чтобы этого не сказать.

— Этот гнус! Я думал, он в Америке. Разве ты не говорила несколько месяцев назад, что он поехал туда поганить дом какому-то миллионеру?

— Он вернулся.

— Готов поспорить, еще гнуснее прежнего. Мог ли я вообразить, что моя единственная сестра вздумает выйти за интерьерщика?

— Он еще торгует антикварной мебелью.

— Тем хуже. Не могу понять хода твоих рассуждений. Что ты рассчитываешь получить? Уж несомненно, целая жизнь с Л.П.Грином — слишком большая цена за бесплатно отделанную гостиную. Говоришь, вы вместе обедаете? Подсыпь ему яда в суп.

— Вряд ли мы будем есть суп.

— Тогда будь начеку. Смотри, чтобы в конце обеда он не отошел к телефону, оставив тебя платить по счету. Самое разумное, конечно, разорвать отношения за послеобеденным кофе. Да, именно так. Скажи, что много думала в его отсутствие и теперь между вами все кончено.

— Он не обидится?

— Напротив, восхитится твоим здравым смыслом. Ему прекрасно известно, какая он сволочь. Столько лет все ему об этом говорят. Я учился с Л.П.Грином, и у меня целая копилка историй, показывающих его полную негодность к употреблению. Как биологическая особь, он плох решительно всем. Помню как-то…

— До свидания, — сказала Джейн.

Она взяла сумочку и вышла. Кларенс Бинстед, пристав, стоял в прихожей, облокотясь на подставку для зонтиков. Они вежливо попрощались.

librebook.me

Жизнь и рассказы О. Генри читать онлайн, Старцев Абель Исаакович

А. Старцев. Жизнь и рассказы О. Генри // О. Генри. Собрание сочинений в трёх томах. Т. 1. — М.: Правда, 1975. — С. 3-34.

О. Генри. Имя известное не одному уже поколению читателей. Популярнейший американский юморист начала столетия и мастер-рассказчик, один из корифеев этого жанра, имеющего давнюю традицию в литературе США.

Притом, хотя рассказы О. Генри читали и читают миллионы, его место в истории американской литературы нельзя назвать прочным. Историки литературы расходятся в своих мнениях о нем. Особенно когда речь идет об оценке его творчества рядом с мощным потоком социально-насыщенной, критико-реалистической американской литературы тех лет, с поздним Твеном и молодым Драйзером, Джеком Лондоном и Эптоном Синклером.

Как ни решать этот вопрос — мы коснемся его позднее, — остается бесспорным, что жизнь и рассказы О. Генри, взятые в целом — его творчество, писательский путь, судьба, — образуют яркую и примечательную страницу в истории культуры США начала XX века.

1

Уильям Сидней Портер, писавший под псевдонимом О. Генри, родился в 1862 году на юге США, в Гринсборо (Северная Каролина) в семье деревенского доктора. Он рано остался без матери; отец после смерти жены вскоре спился и бросил врачебную практику. Пятнадцати лет мальчик оставил школу и поступил учеником в аптекарский магазин, где получил профессию фармацевта.

В 1882 году он уехал в Техас и прожил два года в степи, на скотоводческом ранчо, общаясь с ковбоями и пестрым бродячим людом, населявшим в ту пору эту мало еще обжитую окраину США. Укрепив здоровье — это было одной из целей его пребывания на ранчо, — молодой Портер в 1884 году переехал на жительство в Остин, небольшой городок, столицу штата Техас. В течение двенадцати лет он был обывателем Остина, работая сперва клерком-чертежником в земельной управе, позднее — бухгалтером и кассиром в остинском банке. Он посвящал .много времени самообразованию и был популярен в обществе как занимательный собеседник и острый рисовальщик-карикатурист. Тогда же Портер опубликовал свои первые литературные опыты, показавшие его бесспорное комедийное дарование. В 1894—1895 годах он издавал в Остине юмористический еженедельник «Роллинг Стоун», а позже, в 1895—1896 годах; вел фельетон в еженедельной газете «Пост», выходившей в соседнем техасском городе Хьюстоне.

В конце 1894 года банковская ревизия обнаружила недостачу пяти тысяч долларов, и Портер потерял место в банке. Некоторые из биографов писателя полагают, что он был виновен не более чем в халатности — отчетность в банке велась беспорядочно. Другие считают, что в период особенно сильных денежных затруднений, вызванных расходами на издание «Роллинг Стоун», он самовольно взял деньги из банковских фондов и не сумел возместить нехватку.

Сперва казалось, что Портеру удастся избежать судебной ответственности, но в феврале 1896 года он был арестован. Выпущенный с обязательством явиться на суд по обвинению в хищении банковских денег, охваченный паникой. Портер тайно выехал в Новый Орлеан и оттуда бежал в Гондурас — в Центральной Америке — за пределы юрисдикции судебных органов США.

В Гондурасе Портер прожил около года. Он познакомился там с другим американцем, тоже беглецом от закона. Этот молодой южанин, Эл Дженнингс, поездной налетчик, потомок разорившегося плантаторского семейства, впоследствии опубликовал важные воспоминания о своем друге писателе, «О. Генри на дне».

Портер оставался в Центральной Америке, пока его не настигло известие о смертельной болезни жены. Он вернулся домой, отдался в руки властей, был освобожден до суда под залог, похоронил жену, после чего в феврале 1898 года был приговорен к пяти годам заключения.

О тюремных годах Портера стало известно из появившихся после его смерти уже названных воспоминаний Дженнингса (они свиделись снова в тюрьме). Сам О. Генри до конца своей жизни не вспоминал о «.мертвом доме» ни словом. Он отбывал заключение в Колумбусе, в каторжной тюрьме штата Огайо, где царил режим, описание которого у Дженнингса (и в некоторых из обнаруженных писем О. Генри к родным) заставляет вспомнить о дневниках заключенных в более поздних тюрьмах гитлеровской Германии. Каторжан изнуряли непосильной работой, морили голодом, жестоко пытали, при неповиновении забивали насмерть.

Портера спасло знание аптекарского дела, обеспечившее ему привилегированное место ночного аптекаря при тюремной больнице. Он был избавлен от физических мук, но по характеру своей работы стал свидетелем большей части трагедий, происходивших в тюрьме.

Срок заключения Портера был снижен «за хорошее поведение». Летом 1901 года он был освобожден, пробыв в тюрьме несколько более трех лет.

Еще в заключении Портеру удалось переправить на волю и опубликовать три рассказа, и он принял решение стать профессиональным писателем. Выйдя из тюрьмы, он вскоре перебрался в Нью-Йорк, наладил связи с редакциями и, остановившись на псевдониме О. Генри, стал известен под этим именем широкой читательской публике.

Следуют восемь лет напряженной литературной работы. В конце 1903 года О. Генри подписывает контракт с самой многотиражной нью-йоркской газетой «Уорлд» на пятьдесят два воскресных рассказа в год по цене 100 долларов «за штуку». Он сотрудничает также в других литературных изданиях. В 1904 году он напечатал шестьдесят шесть рассказов и в 1905 — шестьдесят четыре. В этот период он работал как бы на литературном конвейере. Мемуарист вспоминает, как О. Генри сидит за столом, завершая два — сразу — рассказа, и его с нетерпением ждет редакционный художник, чтобы приступить к иллюстрациям. При всей изобретательности О. Генри ему не хватает сюжетов, и он иногда «покупает» их у друзей и знакомых.

Труд этих лет, как видно, превышал его силы. В дальнейшем темп писательской деятельности О. Генри заметно ослабевает.

Всего в литературном наследии О. Генри насчитывается свыше двухсот пятидесяти рассказов. Его книги выходили в такой последовательности: «Короли и капуста» (1904), «Четыре миллиона» (1906), «Сердце Запада» (1907), «Горящий светильник» (1907), «Голос большого города» (1908), «Благородный жулик» (1908), «Дороги судьбы» (1909), «На выбор» (1909), «Деловые люди» (1910), «Коловращение» (1910) и посмертно еще три: «Всего понемножку» (1911), «Под лежачий камень» (1912) и «Остатки» (1917). В 1912—1917 годах было выпущено три собрания сочинений О. Генри. В дальнейшем еще несколько раз издавались его несобранные рассказы и ранние юморески.

Непрактичный, с характерными навыками богемы в повседневном быту, О. Генри не сумел извлечь из своего литературного успеха денежной выгоды. Последние месяцы жизни он провел в одиночестве в гостиничном номере, подорванный болезнями и алкоголизмом, нуждаясь в деньгах и уже не в силах работать. Он скончался в нью-йоркской больнице 6 июня 1910 года на 48-м году жизни. О. Генри чуждался литературных знакомств, и некоторые из американских писателей, приехавших на панихиду, впервые увидели своего собрата только в гробу[1].

2

Рассказы О. Генри можно разбить на две основные группы. К первой из них относится нью-йоркский цикл (около полутораста новелл), объединяемый местом действия и тем, что персонажами в нем выступают «четыре миллиона» (так писатель именует население этого крупнейшего американского города, — от уличных нищих и до биржевых королей). Ко второй — меньшей — группе принадлежат рассказы, действие которых происходит на Юге и на Западе США, иногда в Южной Америке. Действующими лицами в них выступают ковбои, бандиты и разного рода бродяги и плуты.

Несколько особняком, но сближаясь по ряду мотивов со второй группой рассказов, стоит повесть (цепочка новелл) «Короли и капуста», место действия которой — некое собирательное и условное по изображению государство в Центральной Америке.

Отличительные черты всех произведений О. Генри — это резко выраженная динамичность композиции и юмор.

Динамичность рассказов усугубляется характерным обострением сюжета, при котором привычная или считающаяся привычной логика событий сбивается, нарушается, и читатель переходит от одной неожиданности к другой, чтобы быть «обманутым» ложной развязкой и затем ошеломленным другой, окончательной, предполагать которую по первоначальному ходу действия было трудно или даже совсем нельзя. Таково построение значительного большинства рассказов О. Генри.

Юмор О. Генри характерен для его творчества в целом. Большая часть рассказов основана на комической ситуации. Но и в тех случаях, когда рассказ не является юмористическим в собственном смысле, юмор присутствует в языке персонажей, в ремарках и в комментариях автора, и в самом построении сюжета, головоломность которого также, как правило наделена юмористической функцией.

Успех рассказов О. Генри в США и во всем мире был прежде всего успехом рассказчика-юмориста. Задорная манера повествования, умение найти занимательную и забавную сторону в любом мало чем примечательном на первый взгляд каждодневном явлении, неистощимый запас шуток и каламбуров, блестки сатиры характеризуют почти каждую страницу О. Генри.

Юмористическое искусство О. Генри коренится в американской традиции. Одна из первых его юморесок, «Я интервьюирую президента», могла бы выйти из-под пера молодого Твена. Другая, написанная в тот же ранний техасский период, «Тайна улицы Пешо», близко напоминает литературные пародии Брета Гарта.

Насмешливо-снижающий» юмор О. Генри характерен для американской традиции в целом. Зародившийся еще в феодальной Европе, это был при начале юмор простолюдина, высмеивающего привилегии и претензии аристократа; в антифеодальной Америке он привился и «одомашнился». Наивысшее, последовательно демократическое выражение эта линия американского юмора получила в творчестве Марка Твена.

Бродяги ...

knigogid.ru