Книга Иллюзион читать онлайн. Книга иллюзион


Читать Иллюзион - Гаглоев Евгений Фронтикович - Страница 1

Евгений Гаглоев

Иллюзион

…Иногда в нашу жизнь вторгается волшебство. Таинственные скрипы, странные шорохи в пустых комнатах… Зеркала отражают совсем не то, что должны… В ночном небе появляются диковинные создания, а в темных подворотнях можно встретить такое, что не приснится и в самых фантастических снах. Однако волшебство, проникающее в нашу реальность, может не только удивлять. Иногда оно пугает. Особенно тех, кто не готов к встрече с неведомым. Но согласитесь, чем страшнее история, тем она интереснее! Ведь все мы знаем: что бы ни происходило в сказке, какие бы удивительные и пугающие вещи ни случались порой с ее героями, в финале все обязательно кончится хорошо. Ведь если сказки будут заканчиваться плохо, кто тогда захочет их читать?

Из дневника князя Казимира Поплавского

Глава первая

Буря над стеклянным городом

Он бежал изо всех сил, не веря своей удаче. Высокий, худой мужчина, неимоверно заросший, с изможденным лицом и темными кругами под глазами. Полы его длинного плаща развевались за спиной, высокая шляпа – что-то наподобие цилиндра – едва не сваливалась с головы от сильного встречного ветра.

Над Столицей заклятого мира бушевала настоящая буря. Черные ставни окон хлопали от ураганного ветра, стеклянная черепица сыпалась на мостовую, срываемая с крыш ужасными порывами. Несколько обломков угодило и в беглеца, сильно ударив его по спине, и все же он, как никогда, радовался непогоде. При такой грозе зорги, чудовищные псы-ищейки Императора, вряд ли учуют его запах.

Каблуки ботинок из толстой кожи громко стучали по стеклу тротуара. Пару раз беглец с хрустом поскользнулся на осколках черепицы и расшиб бы лоб, но чудом удержался на ногах. Он уже не думал об осторожности. Заветный ключ из зеленого хрусталя буквально жег его карман, а до особняка, в котором стояла магическая машина, оставалось всего ничего. Очень скоро он будет дома! После стольких лет плена он не мог думать ни о чем другом.

И тут позади, в величественном замке с высокими черными шпилями, возвышавшимися над городом, в главных покоях Императора взвыла пронзительная сирена.

Пропажу ключа обнаружили!

Он знал, что рано или поздно это случится, но надеялся, что не так скоро. Теперь Властелинам не составит большого труда вычислить похитителя. Надо торопиться. Самого верховного правителя сейчас не было в Столице, но его ближайшие соратники не дадут вору просто так исчезнуть. Своя шкура им пока дорога.

Беглец ненадолго остановился, чтобы перевести дух, и вновь понесся по извилистым улочкам спящего города.

Огромная багровая луна, почти цепляющаяся за стеклянную черепицу островерхих крыш, освещала ему дорогу – лабиринт улочек и переулков, из которых ему надо было выбраться на окраину города, к особняку мертвого колдуна. Две малые луны, висевшие по бокам от своей старшей сестры, словно пара недобрых глаз, наблюдали за беглецом. Несущиеся по небосводу черные тучи не могли надолго скрыть их призрачный свет.

Высоко в темном небе плыл гигантский черный дирижабль имперского флота, но он не вызывал у беглеца беспокойства. С такой высоты стражники вряд ли заметят маленькую тощую фигурку, петляющую между домов зажиточных горожан.

Беглец сунул в карман дрожащую руку и нащупал хрустальный ключ, он хотел убедиться, что не потерял его в этой спешке. Пальцы скользнули по гладким извивающимся змейкам, которыми был украшен этот артефакт. Это его единственный шанс, долгожданный путь к свободе! Сколько лет ушло на то, чтобы обмануть их всех и подобраться к ключу!

Давно, в прошлой жизни, еще до своего увлечения фокусами, он считался хорошим инженером и изобретателем. Если бы не его знания и светлая голова, он давно бы уже сгинул в этом странном мире, где правили маги и алхимики. Начинал он с рабами на тростниковых плантациях, затем ему удалось убедить кое-кого из влиятельных лиц, что он неплохо разбирается в разных механизмах и может принести пользу Империи. Его взяли на оружейную фабрику Повелителя Кукол, и со временем он дослужился до управляющего на верфи по постройке дирижаблей. Потом его скромной персоной заинтересовались в военном министерстве, и так он стал одним из изобретателей-оружейников при дворе Императора.

Поначалу к нему отнеслись с пренебрежением и опаской, но затем начали доверять. На это ушло несколько лет. Никто и не подозревал, что он стремился попасть во дворец только с одной целью. Он мечтал завладеть легендарным хрустальным ключом – наследием былых времен, одним из трех проклятых артефактов. Из-за него он и оказался в этом мире.

Ключ хранился в императорских покоях, в небольшой шкатулке. Изящный, искусно сделанный из лучшего хрусталя, покрытый узорами из множества миниатюрных змеек, он был накачан магией до такой степени, что при прикосновении к нему кончики пальцев слегка покалывало, словно от слабых электрических разрядов. Воров верховный правитель Зерцалии не опасался – кто рискнет вызвать на себя гнев Властелинов!

Никто, кроме того, у кого ключ лежал сейчас в кармане…

Человеку, вхожему в императорские покои, взять ключ было несложно. Сложно было уйти с ним живым. Но он знал, как это сделать.

И теперь, подгоняемый шквалистым ветром и мощным ревом сирены, он бежал изо всех сил, петляя по узким улочкам…

Наконец-то он покинет этот странный и такой зловещий мир и вернется домой! Туда, где он был счастлив, богат и знаменит, имел массу поклонников, где давно уже выросли его дети… Где людей не используют в качестве рабов и пищи, а власть не принадлежит черным магам и их жутким слугам.

Вспоминая события, благодаря которым он оказался здесь, беглец не раз проклинал свою былую гордыню, а еще глупость и неосмотрительность. И женщину, любовь к которой в конце концов искалечила его жизнь. Знай он тогда, чем все обернется, обходил бы особняк Державиных за тридевять земель, а красавицу Маргариту навсегда вычеркнул бы из списка своих знакомых. Но прошлого уже не вернуть, остается только смириться.

Квартал богатых особняков остался позади. Теперь дорогу с обеих сторон обступали высокие зубчатые стены, увешанные зеркалами в тяжелых серебряных рамах. На каждом углу лабиринта возвышались отлитые из черного стекла статуи рыцарей, вооруженных острыми мечами и алебардами. Демоническая гвардия Властелинов Зерцалии, готовая в любой момент сойти с высоких постаментов и броситься на врага. Хорошо, что лишь самым сильным магам этого мира было подвластно пробудить их к жизни!

Он бежал между зеркал, а справа и слева от него, также тяжело дыша, неслись, уходя в бесконечность, ряды его двойников. Но когда они вдруг стали отставать, его охватил настоящий ужас. Большой кусок черепицы разлетелся у его ног, но беглец не обратил на него внимания. Через плечо он смотрел на зеркала, холодея от ужасной догадки. Когда твое отражение не поспевает за тобой, значит, кто-то в этот самый момент готовится пересечь холодную плоскость стекла!

Но вот большое зеркало в стене, в которую упирался переулок, дрогнуло, его серебристая поверхность пошла волнами, и из колышащегося стекла, на высоте выше человеческого роста, высунулась отвратительная морда зорга с полыхающими красным огнем глазами. Из пасти торчали длинные, острые клыки, светящаяся слюна капала на стеклянную мостовую.

Адский пес вылезал из зеркала, рыча и упираясь передними лапами в раму. Вот уже появились мощные плечи, широкая грудь, покрытая черной шерстью. Вскоре должен показаться и всадник, сидящий на спине монстра. Беглец не стал дожидаться его появления и прямо перед черной мордой резко свернул влево.

Тут он едва не врезался в стену дома. Зеркальный коридор кончился, а черные обсидиановые кирпичи были почти неразличимы в темноте. За спиной раздался громкий скрежет когтей о стекло. Зорг уже наполовину вырвался из зеркала.

online-knigi.com

Книга Иллюзион читать онлайн Евгений Гаглоев

Евгений Гаглоев. Иллюзион

Зерцалия - 1

 

Буря над стеклянным городом

 

Над Столицей заклятого мира бушевала настоящая буря. Черные ставни окон хлопали от ураганного ветра, стеклянная черепица сыпалась на мостовую, срываемая с крыш ужасными порывами. Несколько обломков угодило и в беглеца, сильно ударив его по спине, и все же он, как никогда, радовался непогоде. При такой грозе зорги, чудовищные псы-ищейки Императора, вряд ли учуют его запах.

Каблуки ботинок из толстой кожи громко стучали по стеклу тротуара. Пару раз беглец с хрустом поскользнулся на осколках черепицы и расшиб бы лоб, но чудом удержался на ногах. Он уже не думал об осторожности. Заветный ключ из зеленого хрусталя буквально жег его карман, а до особняка, в котором стояла магическая машина, оставалось всего ничего. Очень скоро он будет дома! После стольких лет плена он не мог думать ни о чем другом.

И тут позади, в величественном замке с высокими черными шпилями, возвышавшимися над городом, в главных покоях Императора взвыла пронзительная сирена.

Пропажу ключа обнаружили!

Он знал, что рано или поздно это случится, но надеялся, что не так скоро. Теперь Властелинам не составит большого труда вычислить похитителя. Надо торопиться. Самого верховного правителя сейчас не было в Столице, но его ближайшие соратники не дадут вору просто так исчезнуть. Своя шкура им пока дорога.

Беглец ненадолго остановился, чтобы перевести дух, и вновь понесся по извилистым улочкам спящего города.

Огромная багровая луна, почти цепляющаяся за стеклянную черепицу островерхих крыш, освещала ему дорогу – лабиринт улочек и переулков, из которых ему надо было выбраться на окраину города, к особняку мертвого колдуна. Две малые луны, висевшие по бокам от своей старшей сестры, словно пара недобрых глаз, наблюдали за беглецом. Несущиеся по небосводу черные тучи не могли надолго скрыть их призрачный свет.

Высоко в темном небе плыл гигантский черный дирижабль имперского флота, но он не вызывал у беглеца беспокойства. С такой высоты стражники вряд ли заметят маленькую тощую фигурку, петляющую между домов зажиточных горожан.

Беглец сунул в карман дрожащую руку и нащупал хрустальный ключ, он хотел убедиться, что не потерял его в этой спешке. Пальцы скользнули по гладким извивающимся змейкам, которыми был украшен этот артефакт. Это его единственный шанс, долгожданный путь к свободе! Сколько лет ушло на то, чтобы обмануть их всех и подобраться к ключу!

Давно, в прошлой жизни, еще до своего увлечения фокусами, он считался хорошим инженером и изобретателем. Если бы не его знания и светлая голова, он давно бы уже сгинул в этом странном мире, где правили маги и алхимики. Начинал он с рабами на тростниковых плантациях, затем ему удалось убедить кое-кого из влиятельных лиц, что он неплохо разбирается в разных механизмах и может принести пользу Империи. Его взяли на оружейную фабрику Повелителя Кукол, и со временем он дослужился до управляющего на верфи по постройке дирижаблей. Потом его скромной персоной заинтересовались в военном министерстве, и так он стал одним из изобретателей-оружейников при дворе Императора.

Поначалу к нему отнеслись с пренебрежением и опаской, но затем начали доверять. На это ушло несколько лет. Никто и не подозревал, что он стремился попасть во дворец только с одной целью. Он мечтал завладеть легендарным хрустальным ключом – наследием былых времен, одним из трех проклятых артефактов. Из-за него он и оказался в этом мире.

Ключ хранился в императорских покоях, в небольшой шкатулке. Изящный, искусно сделанный из лучшего хрусталя, покрытый узорами из множества миниатюрных змеек, он был накачан магией до такой степени, что при прикосновении к нему кончики пальцев слегка покалывало, словно от слабых электрических разрядов. Воров верховный правитель Зерцалии не опасался – кто рискнет вызвать на себя гнев Властелинов!

Никто, кроме того, у кого ключ лежал сейчас в кармане…

Человеку, вхожему в императорские покои, взять ключ было несложно.

knijky.ru

Книга Иллюзион читать онлайн Олег Макушкин

Олег Макушкин. Иллюзион

Rem «Пролог»

Внизу очень неуютно. Заброшенные туннели подземки вообще неприятное место — пыль и грязь, сырость и плесень, духота и отвратительные испарения, теснота и темнота. Последняя еще не владычествует безраздельно, но медленно наступает — тусклого света в туннелях становится все меньше по мере того, как перегорают старые лампы накаливания.

Совсем как люди — одни тихо и беззвучно погасают, медленно и постепенно расходуя отпущенный им ресурс, и растворяются в темноте красными угольками; другие взрываются, единым звонким хлопком обозначив свой уход в небытие.

Еще там полно всякого мусора. Обрывки газет и пивные банки — след проникающего всюду обывателя. Порванные телогрейки, мотки проводов и ржавые инструменты — это оставили после себя рабочие, наемные кроты мегаполиса. Дорогой хронометр на кожаном ремешке, забившийся в щель под рельсом, возможно, уронил какой-нибудь диггер, по доброй воле ставший сыном подземелий; а может, его владельцем был легендарный церэушный шпион, пробиравшийся в Кремль самым сложным и длинным путем — из спортивного интереса, не иначе.

Мало чего приличного можно найти в этих коридорах, но есть там вещица, совершенно не подходящая под категорию мусора. Необычный предмет, спрятанный в одном из подсобных помещений старой заброшенной станции — месте, не обозначенном ни на одной схеме и неизвестном большинству современных спелеологов-урбанистов. В маленькой комнате, где давно стихла дрожь от последнего прошедшего по рельсам поезда; где уже не горит ни одна лампочка, а пол покрыт толстым слоем пыли, в которой отпечатались лишь следы крысиных лапок; где вдоль стен тянутся змеиные тела силовых кабелей, резиновая шкура которых превратилась в истрескавшуюся сухую чешую, — там лежит древний ноутбук.

Старье, конечно. Его исцарапанный потертый корпус, должно быть, уже давно не матово-черный, а серый; его дисплей покрыт выгоревшими пятнами и жирными отпечатками; его клавиатура состоит из обмусоленных западающих клавиш, стертых бесчисленными прикосновениями человеческих пальцев. Но от ноутбука к ближайшему силовому «шлангу» тянется тонкий провод электропитания. И, как гласит легенда, маленький компьютер все еще подключен к сети.

Прадеды передали нам любовь к мифотворчеству — у каждого времени есть свои легенды. Современные диггеры склонны излишне романтизировать утомительные подземные экспедиции — в конце концов, никто даже не может точно указать, где находится та комната.

А если кто-то из них и впрямь нашел ноутбук, вряд ли он достаточно разбирался в компьютерной технике прошлого, чтобы, смахнув пыль с выцветшего дисплея и осторожно набрав команду в строке ввода, получить что-то большее, чем каталог с именами файлов.

Только порой бывает, что одни лишь имена способны рассказать о целой жизни, записанной в двоичном коде. Да и потом, каждое время имеет право на свою легенду.

\ЬФЕКШЧ' FALSE

• OPEN FILE 'ILLUSION. INTRO'. DATA TYPE IS CORRECT

• VIDEO STREAM INITIALIZING' DONE

• EXECUTING FILE 'ILLUSION.INTRO'

Имя ему было — Игрок.

Когда он, обутый в тяжелые, крепко сидящие на ноге ботинки из пахнущей экстрактом свиного сала кожи, шагнул на мостовую Камергерского переулка, мощенную плиткой цвета зеленых поганок, то меньше всего волновало Игрока, что этим же именем пользуются тысячи людей по всему земному шару. Для него существовала лишь одна реальность, здесь и сейчас, в которой он был единственным Игроком; возможно даже, ему было приятно думать, что он не одинок и принадлежит к когорте бесстрашных воинов Омнисенса, хотя ни одного из своих собратьев он ни разу не видел — ни сквозь тонированное стекло очков, ни в прицел снайперской оптики, ни через окуляры сенсовизора.

knijky.ru

Читать книгу Иллюзион Евгения Гаглоева : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Евгений ГаглоевИллюзион

…Иногда в нашу жизнь вторгается волшебство. Таинственные скрипы, странные шорохи в пустых комнатах… Зеркала отражают совсем не то, что должны… В ночном небе появляются диковинные создания, а в темных подворотнях можно встретить такое, что не приснится и в самых фантастических снах. Однако волшебство, проникающее в нашу реальность, может не только удивлять. Иногда оно пугает. Особенно тех, кто не готов к встрече с неведомым. Но согласитесь, чем страшнее история, тем она интереснее! Ведь все мы знаем: что бы ни происходило в сказке, какие бы удивительные и пугающие вещи ни случались порой с ее героями, в финале все обязательно кончится хорошо. Ведь если сказки будут заканчиваться плохо, кто тогда захочет их читать?

Из дневника князя Казимира Поплавского

Глава перваяБуря над стеклянным городом

Он бежал изо всех сил, не веря своей удаче. Высокий, худой мужчина, неимоверно заросший, с изможденным лицом и темными кругами под глазами. Полы его длинного плаща развевались за спиной, высокая шляпа – что-то наподобие цилиндра – едва не сваливалась с головы от сильного встречного ветра.

Над Столицей заклятого мира бушевала настоящая буря. Черные ставни окон хлопали от ураганного ветра, стеклянная черепица сыпалась на мостовую, срываемая с крыш ужасными порывами. Несколько обломков угодило и в беглеца, сильно ударив его по спине, и все же он, как никогда, радовался непогоде. При такой грозе зорги, чудовищные псы-ищейки Императора, вряд ли учуют его запах.

Каблуки ботинок из толстой кожи громко стучали по стеклу тротуара. Пару раз беглец с хрустом поскользнулся на осколках черепицы и расшиб бы лоб, но чудом удержался на ногах. Он уже не думал об осторожности. Заветный ключ из зеленого хрусталя буквально жег его карман, а до особняка, в котором стояла магическая машина, оставалось всего ничего. Очень скоро он будет дома! После стольких лет плена он не мог думать ни о чем другом.

И тут позади, в величественном замке с высокими черными шпилями, возвышавшимися над городом, в главных покоях Императора взвыла пронзительная сирена.

Пропажу ключа обнаружили!

Он знал, что рано или поздно это случится, но надеялся, что не так скоро. Теперь Властелинам не составит большого труда вычислить похитителя. Надо торопиться. Самого верховного правителя сейчас не было в Столице, но его ближайшие соратники не дадут вору просто так исчезнуть. Своя шкура им пока дорога.

Беглец ненадолго остановился, чтобы перевести дух, и вновь понесся по извилистым улочкам спящего города.

Огромная багровая луна, почти цепляющаяся за стеклянную черепицу островерхих крыш, освещала ему дорогу – лабиринт улочек и переулков, из которых ему надо было выбраться на окраину города, к особняку мертвого колдуна. Две малые луны, висевшие по бокам от своей старшей сестры, словно пара недобрых глаз, наблюдали за беглецом. Несущиеся по небосводу черные тучи не могли надолго скрыть их призрачный свет.

Высоко в темном небе плыл гигантский черный дирижабль имперского флота, но он не вызывал у беглеца беспокойства. С такой высоты стражники вряд ли заметят маленькую тощую фигурку, петляющую между домов зажиточных горожан.

Беглец сунул в карман дрожащую руку и нащупал хрустальный ключ, он хотел убедиться, что не потерял его в этой спешке. Пальцы скользнули по гладким извивающимся змейкам, которыми был украшен этот артефакт. Это его единственный шанс, долгожданный путь к свободе! Сколько лет ушло на то, чтобы обмануть их всех и подобраться к ключу!

Давно, в прошлой жизни, еще до своего увлечения фокусами, он считался хорошим инженером и изобретателем. Если бы не его знания и светлая голова, он давно бы уже сгинул в этом странном мире, где правили маги и алхимики. Начинал он с рабами на тростниковых плантациях, затем ему удалось убедить кое-кого из влиятельных лиц, что он неплохо разбирается в разных механизмах и может принести пользу Империи. Его взяли на оружейную фабрику Повелителя Кукол, и со временем он дослужился до управляющего на верфи по постройке дирижаблей. Потом его скромной персоной заинтересовались в военном министерстве, и так он стал одним из изобретателей-оружейников при дворе Императора.

Поначалу к нему отнеслись с пренебрежением и опаской, но затем начали доверять. На это ушло несколько лет. Никто и не подозревал, что он стремился попасть во дворец только с одной целью. Он мечтал завладеть легендарным хрустальным ключом – наследием былых времен, одним из трех проклятых артефактов. Из-за него он и оказался в этом мире.

Ключ хранился в императорских покоях, в небольшой шкатулке. Изящный, искусно сделанный из лучшего хрусталя, покрытый узорами из множества миниатюрных змеек, он был накачан магией до такой степени, что при прикосновении к нему кончики пальцев слегка покалывало, словно от слабых электрических разрядов. Воров верховный правитель Зерцалии не опасался – кто рискнет вызвать на себя гнев Властелинов!

Никто, кроме того, у кого ключ лежал сейчас в кармане…

Человеку, вхожему в императорские покои, взять ключ было несложно. Сложно было уйти с ним живым. Но он знал, как это сделать.

И теперь, подгоняемый шквалистым ветром и мощным ревом сирены, он бежал изо всех сил, петляя по узким улочкам…

Наконец-то он покинет этот странный и такой зловещий мир и вернется домой! Туда, где он был счастлив, богат и знаменит, имел массу поклонников, где давно уже выросли его дети… Где людей не используют в качестве рабов и пищи, а власть не принадлежит черным магам и их жутким слугам.

Вспоминая события, благодаря которым он оказался здесь, беглец не раз проклинал свою былую гордыню, а еще глупость и неосмотрительность. И женщину, любовь к которой в конце концов искалечила его жизнь. Знай он тогда, чем все обернется, обходил бы особняк Державиных за тридевять земель, а красавицу Маргариту навсегда вычеркнул бы из списка своих знакомых. Но прошлого уже не вернуть, остается только смириться.

Квартал богатых особняков остался позади. Теперь дорогу с обеих сторон обступали высокие зубчатые стены, увешанные зеркалами в тяжелых серебряных рамах. На каждом углу лабиринта возвышались отлитые из черного стекла статуи рыцарей, вооруженных острыми мечами и алебардами. Демоническая гвардия Властелинов Зерцалии, готовая в любой момент сойти с высоких постаментов и броситься на врага. Хорошо, что лишь самым сильным магам этого мира было подвластно пробудить их к жизни!

Он бежал между зеркал, а справа и слева от него, также тяжело дыша, неслись, уходя в бесконечность, ряды его двойников. Но когда они вдруг стали отставать, его охватил настоящий ужас. Большой кусок черепицы разлетелся у его ног, но беглец не обратил на него внимания. Через плечо он смотрел на зеркала, холодея от ужасной догадки. Когда твое отражение не поспевает за тобой, значит, кто-то в этот самый момент готовится пересечь холодную плоскость стекла!

Но вот большое зеркало в стене, в которую упирался переулок, дрогнуло, его серебристая поверхность пошла волнами, и из колышащегося стекла, на высоте выше человеческого роста, высунулась отвратительная морда зорга с полыхающими красным огнем глазами. Из пасти торчали длинные, острые клыки, светящаяся слюна капала на стеклянную мостовую.

Адский пес вылезал из зеркала, рыча и упираясь передними лапами в раму. Вот уже появились мощные плечи, широкая грудь, покрытая черной шерстью. Вскоре должен показаться и всадник, сидящий на спине монстра. Беглец не стал дожидаться его появления и прямо перед черной мордой резко свернул влево.

Тут он едва не врезался в стену дома. Зеркальный коридор кончился, а черные обсидиановые кирпичи были почти неразличимы в темноте. За спиной раздался громкий скрежет когтей о стекло. Зорг уже наполовину вырвался из зеркала.

Бежать, только бежать! Если память ему не изменяла, до нужного особняка оставалось совсем немного. Этот дом считался проклятым, и местные жители обходили его стороной, что было только на руку Властелинам. Он хорошо помнил его черные растрескавшиеся стены, статуи химер из темного стекла, восседавших на козырьках крыши, высокие стрельчатые окна с запыленными витражами.

Особняк, в котором жил и умер колдун, предшественник Властелинов Зерцалии, хранил самую большую и самую ужасную тайну этого мира. Стражи здесь не было, ворота ограды не закрывались, а тяжелая входная дверь запиралась на замок, к которому подходил лишь хрустальный ключ, лежавший сейчас в кармане беглеца. Только обладатель этого артефакта может войти сюда. Да никто другой и не сунется в этот проклятый дом. Поговаривали, что в нем обитают призраки, и никому не хотелось бы столкнуться с ними лицом к лицу. К тому же над входом красовался герб Императора: светящийся в темноте череп с оскаленными клыками и увенчанный короной. Любое же нарушение закона в этом мире каралось смертью. Но беглец знал об особняке больше других и не боялся его. Главное – добраться до заветной двери, а там… все будет по-другому!

Сквозь шум ветра в темноте узких улиц послышались громкие звуки, и у беглеца внутри все сжалось. Он узнал этот тяжелый топот огромных лап. Пес окончательно выбрался из зеркала и теперь преследовал его по пятам! Судя по топоту, он был не один. Сторожевые зорги Императора, самый ужасный кошмар рабов местных плантаций, обычно предпочитали охотиться стаей.

Беглец замер и прислушался. За ним гналось два, а то и три монстра! Холодея от ужаса, он бросился к особняку. Если до этого он старался вплотную прижиматься к стенам домов, то сейчас уже не видел смысла таиться. Зорги находили своих жертв по запаху, им не нужно было видеть или слышать добычу, чтобы настигнуть ее. А сейчас ветер снова дул ему в лицо, значит, псы его точно учуяли.

Первый зорг как раз показался из-за угла переулка. Чудовище неслось гигантскими прыжками, всадник на его спине едва держался в седле. Два точно таких же зверя немного отставали от вожака. На втором сидела женщина в облегающей черной одежде, и, увидев ее, беглец похолодел. Клементина Уварова, одна из тех, кто с безоглядной преданностью служил Императору и Демонической Пятерке. Он хорошо знал, на что она способна.

Но больше гигантских псов, больше Клементины он испугался огромной стаи летучих мышей, рассекающих темное небо над головами зоргов и их наездников. Отвратительные создания метались между стенами домов и, несмотря на сильный ветер, быстро приближались к дому колдуна.

Если бы это были обычные летучие мыши!.. Но в этих местах обыкновенных животных не было.

– Стой, Николай! – злорадно крикнула Клементина. Грива густых черных волос развевалась за ее спиной. Светлые, ледяного цвета глаза насмешливо смотрели на беглеца. – Тебе некуда бежать, и ты сам это понимаешь! Так зачем весь этот цирк?!

– Ты столько лет морочил Императору голову! – подхватил ее спутник. Николай узнал в нем Пьера Краснорукова, еще одного фаворита Императора. – Сумел усыпить его бдительность и втереться к нему в доверие. Но при первой возможности ты обокрал своего господина! Будь уверен, я не пропущу момент, когда его величество вернется и узнает о твоем вероломстве!

Пьер и Клементина злорадно расхохотались.

Не обращая ни на что внимания, беглец толкнул скрипучие створки ворот и быстро вбежал во двор особняка. Толстые каменные колонны поддерживали низкую крышу строения. Стеклянная черепица поблескивала в багровом свете луны. Николай опрометью бросился к крыльцу. А зорги за спиной уже вбегали в ворота. Они быстро приближались, и он уже слышал их тяжелое, хриплое дыхание. Стая летучих мышей влетела во двор и заметалась между ветвями приземистых черных деревьев, окружавших особняк.

Николай выхватил из кармана хрустальный ключ и дрожащей рукой вставил его в замочную скважину. Дверь легко поддалась, и он вбежал в дом.

Гигантские псы резко затормозили и как вкопанные встали перед террасой. Переминаясь с ноги на ногу и почти жалобно скуля, они обернулись к всадникам, ожидая поддержки. Те переглянулись и спешились. Пьер и Клементина следом за беглецом ворвались в особняк. Повсюду царил полумрак, свет трех лун едва пробивался сквозь запыленные, мутные витражи. Стены были затянуты толстой серой паутиной, а латунные светильники на колоннах давно потемнели от пыли и сырости.

Однако в сердце этого здания, в его главном зале, разрушительное влияние времени вовсе не ощущалось. Именно здесь находилась зеркальная машина Калиостро. Точнее, сам зал и был своеобразной машиной. Вдоль его стен, образовывавших замкнутый круг, тянулся ряд огромных зеркал, а под прозрачным полом виднелись гигантские золотые и серебряные шестерни и толстые цепи для вращения зеркальных кругов. Беглец знал, что за состоянием магического механизма постоянно следили, а помещение поддерживали в идеальной чистоте.

Николай направился к центру зала: там на круглой серебряной платформе возвышалось некое подобие алтаря, а в нем виднелось едва заметное отверстие – замочная скважина. Он вставил в нее заветный ключ.

Сумрачный зал с высоким сводчатым потолком тотчас же начал заливаться ярким голубым светом, пробивающимся сквозь стеклянный пол. Древний механизм, казалось, только и ждал, когда же его наконец запустят. Зеркала вдоль стен зала начали вращаться по часовой стрелке. Шестерни под полом пришли в движение, цепи начали со скрежетом прокручивать колеса магического механизма.

Клементина и Пьер ворвались в круглый зал с перекошенными от ярости лицами. Они было хотели броситься к беглецу, но зеркала вращались все быстрее, и слуги Императора побоялись пересечь опасную черту. Стекла могли просто изрубить их в куски! Сотни летучих мышей, успевшие проникнуть в зал, с истошным писком метались под потолком.

Николай выдернул ключ из замка и, сжав его в руке, с победным видом повернулся к своим преследователям.

– Нет! – закричала женщина. – Ты не сможешь просто так уйти!

Николай улыбнулся. Улыбка вышла невеселой и вымученной.

– Ты так считаешь? – спросил он. – Я уже ушел!

Не обращая больше внимания на преграду из вращающихся зеркал, Клементина бросилась к нему, но неведомая сила вдруг отбросила ее назад. Портал между мирами уже открывался. Словно незримый купол возник вокруг вращающихся кругов зеркальной машины. Женщина завизжала от ярости.

Вдруг летучие мыши одновременно метнулись вниз и, рассыпаясь на лету и превращаясь в черные клубы дыма, образовали быстро растущий столб тьмы, который постепенно стал принимать очертания человеческой фигуры. Женской фигуры. Уже можно было различить складки ее длинного черного платья и рассыпанные по спине густые черные волосы.

– Дама Теней! – произнес потрясенный Николай.

В клубах дыма ярко полыхнул красный свет – Зерцекликон, кристалл власти, медальон, который имелся у каждого из членов Демонической Пятерки. Мощное средоточие магии, главный источник могущества Властелинов Зерцалии. Вскоре дама материализовалась полностью. На беглеца, замершего в центре светящихся зеркальных кругов, смотрела поразительной красоты женщина. Единственное, что портило ее бледное лицо, были глаза, горевшие лютой злобой. Ее платье, будто сотканное из теней, беспрерывно струилось по ее фигуре, меняя очертания, и казалось, что это пляшут языки черного пламени. Зерцекликон, изящный огненно-красный кристалл, сиял и переливался на ее груди. Согласно иерархии Властелинов, его обладательница занимала в Демонической Пятерке третье место после Императора и Повелителя Кукол.

Дама Теней, она же баронесса фон Шпильце, смотрела на него молча, но Николай точно знал – если бы взглядом можно было убить, он бы уже умер на месте, причем самой ужасной смертью.

– Глупец, – глухо произнесла Дама Теней. – Теперь ты уже ничего не сможешь изменить!

Сияние в зале становилось все ярче, и вскоре Николай уже не мог различить своих преследователей. Он видел лишь три темных силуэта, закрывавших лицо руками от нестерпимо яркого света. Зеркала, проносящиеся вокруг, преломляли свет, и пространство зала рассекало множество голубых лучей. Все, как тогда, десять лет назад, когда он по чужому злому умыслу перенесся на эту сторону зеркала. По спине побежали мурашки, и волна жуткого холода обдала его. Это означало, что портал уже почти открылся. Пьер поднял руку, в которой что-то блеснуло… Николай набрал полные легкие воздуха и приготовился к переходу.

В этот момент его тело пронзила дикая боль.

Мощный удар толкнул его вперед и сбил с ног. Издав громкий вопль, беглец влетел в сияющий луч света и мгновенно исчез.

Голубой свет тут же начал меркнуть. Шестерни под полом зала стали замедлять свой ход и вскоре окончательно остановились. Магический механизм, разработанный древними колдунами, замер. Он выполнил свою миссию.

Пьер Красноруков тут же запрыгнул на внешний круг и бросился к центральной платформе. Он подбежал к прозрачному постаменту и остановился, не веря своим глазам.

– Где хрустальный ключ? – крикнул он.

– Он забрал его с собой, – мрачно бросила Дама Теней.

Пьер в ужасе уставился на нее.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросила она.

– У нас серьезные проблемы, – ответила за напарника Клементина.

– Верно. И решать их придется вам.

– Но как? – воскликнул Пьер. – Мы ведь не можем последовать за ним!

– Сейчас нет, – согласилась Дама Теней. – Но вам несказанно повезло. Очень скоро три луны выстроятся в одну линию, и там, куда отправился этот негодяй, произойдет полное затмение.

– О, – Пьер понимающе кивнул и улыбнулся, – верно. Мощь древнего заклятия ослабнет.

– Мы исправим свою оплошность, – заверила Клементина.

– Но когда Император вернется в замок, обо всем ему сообщишь ты, – сказал ей Пьер. – Дворцовая стража – в твоем подчинении, значит, и расхлебывать ее оплошности тебе! А я с удовольствием посмотрю, как ты будешь изворачиваться!

Клементина недовольно поморщилась. Они с Пьером не терпели друг друга, но, волей Императора и Властелинов, им часто приходилось работать вместе. Красноруков давно метил на ее должность и не скрывал этого. Она же ничего не могла предпринять, чтобы избавиться от него, но не оставляла надежду, что когда-нибудь настанет подходящий момент, и тогда Пьер Красноруков, этот уродливый рыжий коротышка, ей за все ответит!

– И раз уж вы отправитесь на ту сторону, у меня для вас есть еще одно задание, – произнесла Дама Теней. – Сугубо личное! Никто не должен ничего узнать. В противном случае вам обоим не поздоровится, а вы знаете, что я слов на ветер не бросаю.

– Все что угодно, баронесса, – подобострастно поклонился Пьер. – Вы всегда можете на нас рассчитывать!

И Дама Теней огласила им свой приказ. А затем взмахнула рукавами своего одеяния и вновь рассыпалась сотней летучих мышей. Зерцекликон ярко полыхнул в темноте и растворился в воздухе. Крылатые твари, сталкиваясь друг с другом, устремились к выходу из особняка, а Пьер и Клементина склонились в учтивом поклоне.

– Странное задание, – сказал Пьер, когда последний нетопырь скрылся из виду. – И почему она приказала держать это в тайне?

– Я стараюсь не вмешиваться в дела Пятерки, – сухо произнесла Клементина. – И тем более не обсуждать их приказы.

– Но ты когда-нибудь слышала о чем-то подобном? Зачем баронессе какая-то девчонка с той стороны?!

Клементина не только слышала, когда-то она уже участвовала в подобной операции, но не собиралась посвящать Пьера в те давние дела. Тогда она тоже исполняла приказ Дамы Теней. Возможно, теперь ситуация повторялась. Лучше ей просто выполнять приказы, не задавая лишних вопросов. Властелины Зерцалии не жаловали болтливых слуг.

– Пойдем! – Она шагнула к распахнутой двери. – Затмение произойдет через несколько дней. Нам необходимо подготовиться.

Пьер окинул взглядом опустевший зал, покачал головой и последовал вслед за ней. За окнами старинного особняка продолжала бушевать буря.

Глава втораяДень неприятностей

В свою новую школу Катерина Державина пришла за день до полного лунного затмения – события, о котором только и твердили в последнее время во всех местных теленовостях и газетах. Журналисты называли это загадочное явление странным, пугающим и в то же время удивительным. Жутким и захватывающим одновременно! Только послушав эти бесконечные страшилки, люди должны были бы впасть в панику или в лучшем случае в тоску.

Катерина не понимала, почему все так носятся с этим затмением. Ну скроется луна ненадолго, что с того? Можно подумать, наступит конец света. Говорили, что приближение лунного затмения предчувствуют домашние животные и люди с нездоровой психикой. Они теряют покой, начинают нервничать и странно себя вести. Катерина ни к тем, ни к другим себя не относила. Наверное, поэтому ничего и не чувствовала.

Погода стояла теплая и солнечная, небо над школьным стадионом было ясным и прозрачным. Поговаривали, что город находится в зоне особой розы ветров, поэтому плохая погода была здесь большой редкостью. Благодаря такому удачному расположению и лунное затмение в этих краях можно наблюдать в его полной красе и великолепии, ведь ни нежданные тучи, ни внезапно павший плотный туман не скроют от охваченного волнением зрителя ночное небо, в котором разворачивается величественное действие. Из громкоговорителя, закрепленного над трибунами, зазвучали позывные городской радиостанции. Музыкальный блок сменился очередным выпуском новостей. И снова главной новостью оказалось предстоящее затмение.

«В последний раз подобное явление в наших краях происходило восемнадцать лет назад! – взволнованно вещала дикторша. – Во время затмения диск луны становится кроваво-красным. Такое величественное и потрясающее воображение зрелище, безусловно, запомнится надолго. Рекомендуем заранее приготовить фотоаппараты – зрителям будет что заснять на память о небывалом событии, свидетелями которого им посчастливится стать!»

Луна цвета крови – вот это Катерине понравилось. Такое точно стоит посмотреть. Даже в ужастиках, которые она обожала, подобное случается нечасто. Хотя полные энтузиазма призывы радиоведущей Катерина слушала лишь краем уха. Во время серьезного выяснения отношений внимание к новостям из радиоприемника несколько притупляется, а в данный момент ее как раз вовлекли в такое выяснение, грозившее, по-видимому, перейти в драку.

Все происходило у школьного гаража в нескольких метрах от ворот стадиона. Крепкий белокурый мальчишка яростно наскакивал на Катерину. Он явно был и взбешен, и растерян одновременно – опыта, как начинать драку с девчонкой, у него не было. В конце концов он выпалил:

– Последний раз предупреждаю, не заткнешься – морду набью!

– А как насчет того, что девочек бить нельзя? – поинтересовалась Катерина, рассеянно прислушиваясь к радио и чуть отступая назад.

– Раньше надо было думать! – процедил сквозь зубы ее противник.

Похоже, он не шутил. Место конфликта уже окружила небольшая толпа зевак из числа школьников. Кое-кто даже расположился на трибунах неподалеку. Всем было интересно, чем закончится эта необычная потасовка.

Вообще вблизи мальчишка оказался довольно симпатичным, при других обстоятельствах он бы даже понравился Катерине. Высокий, широкоплечий, зеленоглазый. И такой придурок! Ну почему судьба так к ней несправедлива?!

– Так ты серьезно? – Катерина насмешливо приподняла бровь. – Будешь драться со мной?

– Я тебя предупреждал, чтобы ты заткнулась, теперь пеняй на себя! – выдохнул мальчишка.

– Ну, заткнуть меня не удавалось еще никому, – рассмеялась девочка. – Хочешь стать первым за пятнадцать лет?

Зрители дружно заржали, но парень не оценил шутки. На щеках блондина выступили красные пятна. Похоже, он был уже вне себя от бешенства.

– А ей палец в рот не клади! – воскликнул кто-то за спиной светловолосого.

– Если только вам дороги ваши конечности, – согласилась Катерина.

Наконец парень решился и с каким-то коротким ревом кинулся вперед, нацелившись правой ей в ухо.

«Повезло, что сегодня надела брюки и спортивную куртку», – подумала Катерина и, резко нырнув под руку противника, саданула ему в бок хук левой и тут же отпрыгнула.

Толпа мальчишек одобрительно загудела. Поведение новенькой, похоже, многим пришлось по вкусу.

Катерина отчего-то сразу выделила из толпы странного вида паренька в коротком коричневом плаще нараспашку. Уж больно пристально он на нее смотрел. Черноволосый и голубоглазый, он был в черной футболке с V-образным вырезом, синих джинсах и потрепанных белых кроссовках, тогда как остальные школьники ходили в форме. К тому же почти все присутствующие болели за ее противника, ведь Катерину тут никто не знал, а вот парень в плаще сразу начал болеть именно за нее.

– Давай, красотка, покажи нам Лару Крофт! – выкрикнул он в самом начале боя. А затем сунул два пальца в рот и так свистнул, что все присутствующие едва не подпрыгнули от неожиданности.

Красотка?! Ну да, мальчишкам Катерина всегда нравилась. Так было во всех ее прежних школах, а к пятнадцати годам она сменила уже четыре. Высокая, стройная, гибкая девочка постоянно привлекала к себе внимание и парней, и девчонок. Первые смотрели на нее с интересом, вторые с откровенной завистью. Многие девчонки сразу признавали в ней конкурентку. А все из-за чего? Просто она предпочитала проводить время не за компьютером и не болтаясь по улицам с банкой колы в руках, а в спортзале и на тренировках по фехтованию. Вот и весь секрет ее привлекательности.

Тем временем задира разошелся не на шутку и принялся отчаянно размахивать кулаками. Бить его Катерине не хотелось, и она в основном старалась уходить от ударов, но вдруг блондинчику повезло. Его кулак врезался в живот Державиной и свалил ее с ног.

Как же неприятно! Но Катерина уже привыкла к подобным неприятностям. Это не первая ее школа и не первое выяснение отношений. То ли еще ждет ее впереди!

Всегда нужно сразу показать новым соученикам, что она не даст себя в обиду. Это Катерина уяснила еще много лет назад. А как тут обойтись без хорошей драки? Причем каждый раз это происходило по одному и тому же сценарию. Аглая, мачеха Катерины, артистка цирка, переезжала вместе с труппой в очередной город, девочка шла в очередную школу, и очередной хулиган либо какая-нибудь местная девчонка начинали к ней цепляться. То Катерина была не так одета, то кому-то не нравилась ее прическа, то она вдруг оказывалась гораздо умнее или красивее, чем положено. Однако в этот раз все началось из-за мобильника. Хоть какое-то разнообразие!

Вообще день не задался с самого утра. Не зря ей приснилось, что она стоит на арене цирка в каком-то нелепом драном халате петушиной расцветки, а все зрители помирают от хохота, показывая на нее пальцем. Хохотали и все артисты труппы, даже дрессировщик дядя Гоша, которого вообще ничто в жизни не могло рассмешить. А вот клоуны Филя и Степашка заливались горючими слезами. Наверное, потому, что Катерина оказалась гораздо смешнее их обоих. Девочка проснулась в холодном поту и долго еще не могла успокоиться.

Последние три месяца она часто плохо спала, да и вообще ходила понурая и квелая. Аглая постоянно пыталась ее подбодрить, но у нее и самой проблем было по горло. В общем, жизнь дала серьезный крен, и теперь не скоро все встанет на свои места.

В эту школу Катерине идти не хотелось. Она не хотела даже переезжать в этот город. Но Аглая ее и слушать не стала. После того как цирк, в котором они обе работали, закрылся, мачеха стала очень нервной и частенько срывалась на крик. Катерина злилась на нее, хотя при этом хорошо ее понимала. Шутка ли, остаться без работы и средств к существованию!

Но ей самой уже пятнадцать! Она получила паспорт и может устроиться куда-нибудь, да хоть в Макдоналдс, подработать! Однако Аглая и слушать ничего не хотела. Как-то утром, за пару дней до переезда, они даже крепко повздорили из-за этого.

– Тебе надо закончить школу, – сказала Аглая. – Без этого ты не сможешь поступить в университет!

– Я что, кому-нибудь обещала поступить в университет? Я работать хочу! – возразила Катерина.

– Да кому нужна девчонка, которая только и умеет, что сальто крутить?! – взорвалась Аглая.

– Пойду в дворники! Или в порт – рыбу разгружать!

– Много толку будет от тебя в порту! К тому же еще не хватало, чтобы дома пахло, как в бочке с селедкой!

– Меня еще в ду́ше не забанили. Я буду чаще мыться…

– Даже не думай об этом! Когда мы с твои отцом поженились, я ему обещала, что все сделаю, чтобы ты нормально выросла, выучилась… Александр точно не хотел бы, чтобы его дочь стала какой-то грузчицей!

– Но его давно нет! Кому теперь нужны твои обещания…

– Мне нужны! – воскликнула Аглая. – Я себе не прощу, если не обеспечу тебе достойное существование!

– Ну, Аглая, милая, – взмолилась Катерина. – Давай не будем переезжать к бабушке?! Я ее совсем не помню. К тому же у меня здесь друзья, да и у тебя тоже!

А еще там жил один мальчик, которого Катерина считала больше чем просто другом, но никогда бы не призналась в этом мачехе. Она и сама еще не поняла, как он к ней относится. Как раз собиралась выяснить это в самое ближайшее время, а тут такие новости!

– Работу я потеряла, а за жилье платить уже нечем! – ответила Аглая. – Так что придется нам все-таки отправиться к Евдокии!

Катерина заскрипела зубами от негодования, а Аглая стало нервно распихивать вещи по баулам, показывая, что разговор окончен.

Вскоре они с набитыми дорожными сумками уже стояли на пороге старинного особняка бабушки Евдокии.

Этот дом, родовое гнездо Державиных, заслуживает особого описания. Подобных зданий Катерине видеть еще не приходилось. Гигантский трехэтажный особняк с высокими окнами и черепичной крышей стоял на небольшом холме в старой части города и, казалось, нависал над близлежащими улицами. Потемневшие от времени стены местами полностью покрывал буйно разросшийся виноград. Над крышей поднимались сразу две кирпичные каминные трубы. На верхнем этаже были большие окна во всю стену, но настолько покрытые пылью, что сквозь них ничего невозможно было разглядеть. Окруженный чахлым садом с кривыми полувысохшими деревьями и трехметровой чугунной оградой, особняк напоминал дома с привидениями из старых фильмов ужасов. При одном его виде по спине Катерины побежали мурашки.

В особняке было два входа, но одна из дверей была почему-то заколочена толстыми досками.

– Когда-то в этом доме жили две семьи, – пояснила Аглая. – Но затем Державины выкупили вторую часть дома и объединили обе половины. Когда войдем, увидишь, что некоторые двери прорублены в стенах не так давно. Из-за этого в доме очень необычная планировка.

– Не хватает только ржавых флюгеров и горгулий на стенах! – заметила Катерина.

Бабушка Евдокия, показавшаяся на террасе, оказалась под стать дому – высокая, тощая, предпочитающая одежду черных цветов и смертельно бледная, как будто никогда в жизни не выходила на солнечный свет.

iknigi.net

Читать книгу Иллюзион Олега Макушкина : онлайн чтение

Олег МАКУШКИН

ИЛЛЮЗИОН

Rem «Пролог»

Внизу очень неуютно. Заброшенные туннели подземки вообще неприятное место – пыль и грязь, сырость и плесень, духота и отвратительные испарения, теснота и темнота. Последняя еще не владычествует безраздельно, но медленно наступает – тусклого света в туннелях становится все меньше по мере того, как перегорают старые лампы накаливания.

Совсем как люди – одни тихо и беззвучно погасают, медленно и постепенно расходуя отпущенный им ресурс, и растворяются в темноте красными угольками; другие взрываются, единым звонким хлопком обозначив свой уход в небытие.

Еще там полно всякого мусора. Обрывки газет и пивные банки – след проникающего всюду обывателя. Порванные телогрейки, мотки проводов и ржавые инструменты – это оставили после себя рабочие, наемные кроты мегаполиса. Дорогой хронометр на кожаном ремешке, забившийся в щель под рельсом, возможно, уронил какой-нибудь диггер, по доброй воле ставший сыном подземелий; а может, его владельцем был легендарный церэушный шпион, пробиравшийся в Кремль самым сложным и длинным путем – из спортивного интереса, не иначе.

Мало чего приличного можно найти в этих коридорах, но есть там вещица, совершенно не подходящая под категорию мусора. Необычный предмет, спрятанный в одном из подсобных помещений старой заброшенной станции – месте, не обозначенном ни на одной схеме и неизвестном большинству современных спелеологов-урбанистов. В маленькой комнате, где давно стихла дрожь от последнего прошедшего по рельсам поезда; где уже не горит ни одна лампочка, а пол покрыт толстым слоем пыли, в которой отпечатались лишь следы крысиных лапок; где вдоль стен тянутся змеиные тела силовых кабелей, резиновая шкура которых превратилась в истрескавшуюся сухую чешую, – там лежит древний ноутбук.

Старье, конечно. Его исцарапанный потертый корпус, должно быть, уже давно не матово-черный, а серый; его дисплей покрыт выгоревшими пятнами и жирными отпечатками; его клавиатура состоит из обмусоленных западающих клавиш, стертых бесчисленными прикосновениями человеческих пальцев. Но от ноутбука к ближайшему силовому «шлангу» тянется тонкий провод электропитания. И, как гласит легенда, маленький компьютер все еще подключен к сети.

Прадеды передали нам любовь к мифотворчеству – у каждого времени есть свои легенды. Современные диггеры склонны излишне романтизировать утомительные подземные экспедиции – в конце концов, никто даже не может точно указать, где находится та комната.

А если кто-то из них и впрямь нашел ноутбук, вряд ли он достаточно разбирался в компьютерной технике прошлого, чтобы, смахнув пыль с выцветшего дисплея и осторожно набрав команду в строке ввода, получить что-то большее, чем каталог с именами файлов.

Только порой бывает, что одни лишь имена способны рассказать о целой жизни, записанной в двоичном коде. Да и потом, каждое время имеет право на свою легенду.

Ьфекшч' false

• Open file 'illusion. intro'. Data type is correct

• Video stream initializing' done

• Executing file 'illusion.intro'

Имя ему было – Игрок.

Когда он, обутый в тяжелые, крепко сидящие на ноге ботинки из пахнущей экстрактом свиного сала кожи, шагнул на мостовую Камергерского переулка, мощенную плиткой цвета зеленых поганок, то меньше всего волновало Игрока, что этим же именем пользуются тысячи людей по всему земному шару. Для него существовала лишь одна реальность, здесь и сейчас, в которой он был единственным Игроком; возможно даже, ему было приятно думать, что он не одинок и принадлежит к когорте бесстрашных воинов Омнисенса, хотя ни одного из своих собратьев он ни разу не видел – ни сквозь тонированное стекло очков, ни в прицел снайперской оптики, ни через окуляры сенсовизора.

Программная оболочка Омнисенса копировала реальное окружение с точностью художника-пейзажиста, нагружая память бесчисленными деталями: смехом и музыкой, доносящимися из ночных кафе и ресторанов; шуршанием эстетских бесед бредущих с вечернего спектакля театралов; отраженными в низком беззвездном небе огнями Охотного Ряда; вытекающим из бистро запахом горячих блинов и расстегаев с мясом; тусклым блеском полированных наверший столбиков, расставленных вдоль тротуара; цоканьем подков архаично-забавного верхового милиционера; застывшими лицами посетителей интернет-кафе, сидящих перед компьютерными мониторами. Все это было реально.

Настолько реально, что мозг отказывался признать окружающую обстановку всего лишь виртуальной декорацией.

Шаг за шагом состругивая лишок пространства с дистанции в сотню саженей, отделяющих Тверскую от Большой Дмитровки, Игрок чувствовал, как холодит руки изнанка стильного кожаного плаща (кто-то когда-то решил, что черный плащ – это круто), под которым была лишь узкая футболка с приколотым у ворота значком из светоотражающего материала. Каждый шаг Игрока был важен, каждое движение являлось деталью предстоящей игры; он стремился увидеть, услышать и почувствовать все происходящее вокруг, чтобы запомнить мельчайшие нюансы встречи.

С «горба» посередине улицы Игрок оглянулся, коротким, как фотовспышка, взглядом запечатлев низкие ростки уличных фонарей и светящиеся занавеси витрин, уходящие игрушечной аллеей к подножию титанически-мрачного офисного гиганта, что вознес штандарт огромного цифрового табло над легионом каменных великанов Большого Города, – города, который на самом деле был не сильнее самого слабого из своих обитателей. Игрок усмехнулся и пошел дальше.

Они стояли там, где кончались столики летнего кафе и начиналась зеркальная витрина фешенебельного ресторана, населенного скучающими официантами. Они – это «кустодии», стражи Омнисенса, защищающие господство властелинов виртуальной реальности от дерзких одиночек-игроков, рвущихся к самоутверждению. Блестящие от лака прически стражей вздымались, как гребни античных шлемов; им соответствовали зеркальные очки, закрывавшие лицо словно забралом, и курчавые щегольские бакенбарды, а лоснящиеся золотым позументом модные жилеты походили на бронзовые кирасы.

Измеряя долгими секундами созерцания свой последний шаг, Игрок разглядел желтые пятнышки фонарных огней в очках одного «кустодия» и зажженную сигарету в уголке рта другого, почувствовал запах табака и ментоловых пластинок, неразлучных один от другого, услышал легкий свист, с которым вырывалась струя дыма изо рта будущего противника. Услышал и остановился.

Он знал, что ему достаточно лишь оттолкнуть рифленой подошвой мягкую и упругую, как каучуковая лента, брусчатку улицы, чтобы хлынул в лицо трещащий полотном развевающейся ткани ветер, чтобы волосы потекли со лба на затылок быстрыми волнами, а футболка облепила тело, прорисовав волокна мышц и вонзившись под ключицу значком-брошкой. Один прыжок – и безостановочный полет; метры и футы в этой реальности не имели значения. Он знал и медлил.

Игрок умел взаимодействовать с миром Омнисенса, и лишь по желанию человека законы этого мира могли возобладать над волей Игрока, способной перевернуть вживленные рефлексами в мышечную память ощущения времени, скорости и пространства. Фантазия, не скованная никакими ограничениями, была абсолютным оружием здесь, а быстрая изворотливая мысль – рукой, это оружие держащей. Но Игрок, молодой и неопытный, еще не успел раскрепостить свой разум десятками испытаний и многими часами тренировок, превращающими неофита Омнисенса в изощренного бойца, который способен проходить сквозь километры каменных стен без единого движения и убивать врагов за мгновение до того, как отраженный свет успевает создать их зримый образ. Игрок был молод и привык полагаться лишь на свое тело.

Он пробежался внутренним взором по живым, делящимся, обменивающимся кислородом клеткам своего организма, создавая усилием воли запасы энергии в мышцах, обогащая кровь гемоглобином и ускоряя синапсы до миллисекундной реакции. В предстоящем бою придется использовать весь наличный боезапас – и он вынул из кармана пучок тонких игл, которые можно разогнать до сверхзвуковой скорости одним щелчком пальцев.

В другую руку легла рукоять «макарова-МК50» под малокалиберный патрон со шнековым магазином на полсотни выстрелов. Носить что-то более крупное под одеждой было тяжело, а привлекать внимание милиционеров, идя через центр города с пулеметом на плече, опасно – кто-то из стражей порядка мог оказаться «кустодием». Схватка, начатая не тогда и не там, где нужно, была равносильна поражению – с такими правилами Игрок был согласен, потому что знал, что однажды получит возможность эти правила изменить, и каждый выигранный бой приближает его к этому мгновению.

Лазер, посланный элементом активной оптики, встроенной в очки-хамелеоны, уколол дно глазного яблока зеленым лучиком, проецируя на сетчатку крестик прицела, который тут же начал ползать возле нижней границы поля зрения, сопровождая покачивание опущенного стволом в землю пистолета. Техника может помочь в бою – самую малость, остальное придется делать самому. Игрок знал, что оружие в Омнисенсе столь же эфемерно, как и декорации ночной столицы, и не рассчитывал особо на свой арсенал; но и мифические богатыри вначале ломали копья и разбивали щиты, прежде чем сойтись в рукопашном поединке.

Пуля, выпущенная из пистолета, была всего лишь объектом Омнисенса, подвластным компьютерной программе и – разуму Игрока. «Кустодии» тоже знали это и вытащили свои «вальтеры» медленно, почти лениво, точно делая рутинную работу. Шаркнула нога о мостовую – «кустодии» затоптал сигарету. Игрок напрягся, поддерживая свое тело в состоянии максимальной готовности; начинать бой первым, как и пренебрегать формальностью перестрелки, считалось дурным тоном.

Прохожие удивленно косились на троих людей, потерявших счет времени в отражении глаз друг друга, застывшем на стеклах солнцезащитных очков, декоративно-бессмысленных при рассеянном желтом свете уличных фонарей. Кто-то уже вставал из-за столиков кафе, стремясь отойти подальше; почти на грани восприятия Игрок уловил, как изменилась тональность перестука милицейских подков – теперь они не удалялись, а приближались. Все это было уже ненужным мусором, поблекшей позолотой на столовых приборах, отброшенной прочь оберточной бумагой. Фоном для действия.

Один из «Кустодиев» сплюнул, и время загустело, как лужица остывшего шоколада. Пузырчатая, янтарно блестящая в свете фонарей капля слюны повисла в воздухе, пытаясь продавить его вязкую стену своим хрустально-перегородчатым телом. Окружающий мир с сумасшедшей скоростью несколько раз обернулся вокруг слюдяной нитки, протянувшейся изо рта равнодушно-неподвижного, как хамелеон в пестрой шкуре, «кустодия». Обернулся и замер, возвращая жизнь и движение своим обитателям.

Вскипели концентрическими волнами уплотненного воздуха выстрелы «вальтеров» и «Макарова»; нырнули в пространство, оцифрованное бегущей по уличному электронному табло строкой финансовых индексов, остроконечные цилиндры пуль. Игрок почувствовал, как теплый воздух коснулся его лица – этого было достаточно, чтобы пуля продолжила свой полет уже за его Спиной. Еще две вестницы смерти были горячо встречены своими сестрами – энергия выстрела «вальтера» оказалась выше, и сдвоенные блинчики с приправой из пороховой гари покатились по мостовой к ногам Игрока, который уворачивался и стрелял, повторяя движения «Кустодиев». Повторяя и предвосхищая.

Едва последняя пуля покинула ствол «Макарова», Игрок разжал руку, державшую пистолет, и сжал ее снова, чувствуя, как впиваются ногти в ладонь и натягивается кожа на костяшках пальцев. Ветер пронзенного телом воздуха рванул волосы и полы плаща, руки и ноги выполнили веерообразную мельницу, способную раздробить кости противника, как кофейные зерна в кофемолке, – но «кустодий» ушел от атаки, ушел легко и красиво.

Звон рассыпающейся на зеркальные клинья витрины магазина улегся рваными аккордами на дребезжащую тональность милицейского свистка, прерываемую чихающими выстрелами пистолетов. С неистовой решимостью, проросшей из зерен бесконечной самоуверенности, Игрок бросился сквозь осколки, свист и выстрелы ко второму «кустодию», и три металлических шершня, клюнувшие Игрока в грудь и живот, отскочили бесформенными пластинками от перестроенных в высокоуглеродистую сталь мышечных волокон. На расстоянии шага от «кустодия» Игрок крутанулся вокруг своей оси, выбрасывая в противника каскад жалящих стальных нитей, которыми обернулись вылетевшие из кулака иглы. С легким треском, как лопнувшие на зубах виноградины, они пронзили воздух и ушли в пустоту, не найдя живого тела.

Конный милиционер осадил своего скакуна возле одной из витрин, совершая выбор между рацией, пистолетом и задним ходом, но не успел принять решение самостоятельно. Один из «Кустодиев», стрелявший по-македонски с двух рук, походя пнул ногой столик со стоящей на нем белой вазочкой для цветов, и тот неожиданным щитом навалился на милиционера, заставляя коня оступиться. Прошло еще мгновение, укороченное падением на мостовую вазочки со стола и солонки, прежде чем лошадь и всадник завалились в витрину, омывшись водопадом стеклянных брызг. «Кустодий» презрительно хмыкнул, отбросив разряженные пистолеты, и кинулся на Игрока.

Их бой был коротким, как вспышка двойной звезды, и длинным, как пробег фотона из созвездия Гончих Псов. В какой-то момент, последовав за «кустодием» на балкон ближайшего дома, куда тот взлетел одним прыжком, Игрок подумал, что должны существовать границы возможного в смоделированном мире, а стало быть, и предел мастерства самого искушенного бойца. Неужели в подобных поединках не бывает ничьих?

«Кустодий» оказался виртуозом в реконструкции своего тела и встретил Игрока сверкающим алмазной кромкой лезвием циркулярной пилы, созданной из правой конечности. Лихорадочно избегая участи быть превращенным в нарезку для бутербродов, какие продаются в магазинах готовой еды, Игрок покрыл всего себя нерушимой броней, и заскользили золотыми иглами по черному плащу искры от знакомства пилы и тела.

Пробивая перегородки, круша лестничные пролеты, полы и потолки, в известковой пыли, встававшей облаками из проломов, и обрывках обоев, гардин и собственной изрезанной в лохмотья одежды, бойцы сражались внутри здания. Декорации могли бы остаться нетронутыми – но обоим воинам была не чужда страсть к разрушительным эффектам.

И в тот момент, когда они вломились в странную комнату с зеркальными стенами и полом из черного мрамора, Игрок вспомнил, заращивая раны и отбивая удары алмазных мечей, циркулярок и хлыстов из молекулярных нитей, в которые превращались руки «кустодия», что поединок самодостаточен лишь для него, свободного в выборе, а для «Кустодиев» смысл существования – победить в бою. Вспомнил – и почувствовал рядом второго соперника. «Кустодий» все это время оставался поблизости, наблюдая за тем, как шли в ход струи напалма и жидкого азота, экзотические орудия расчленения и традиционные передатчики кинетической энергии – кулаки. Наблюдая и выжидая.

Время снова легло в спячку, тормозя даже движение электронов на орбитах атомных ядер. Возможно, это «кустодии» управляли дыханием Омнисенса, то ускоряя его по своему желанию, то останавливая вовсе. Законы мира не были незыблемы, но их перемена затрагивала в равной мере всех участников игры, и там, где Игрок не смог бы дышать, или двигаться, или просто думать, с «кустодиями» произошло бы то же самое. Испытывать мастерство партнера глупыми трюками было так же предосудительно, как обходиться без пистолетов и модных «прикидов».

«Кустодий» стоял, направив на Игрока карманный фонарик – металлический цилиндр с зеркальной чашей, в которую была помещена лампочка. Конус света из фонарика прыгнул Игроку в лицо, затем скользнул по продырявленной футболке, отразившись серебристым бликом в значке. Множество «Кустодиев» и Игроков, стоящих внутри отражений стен, заулыбались; одни, как Игрок, презрительно, другие – торжествующе.

В комнате из зеркал любой свет дробится и рассеивается, кроме того, который направлен непосредственно из источника. А в мире Омнисенса даже фотоны могут обладать массой.

Игрок увидел, что спектр излучения зловеще изменился, окрасившись предчувствием смертельной опасности, и одновременно почувствовал, как мчащиеся быстрее мысли частицы впиваются в его тело. Конус света прожег дыру на груди Игрока, и тот ничего не смог с этим поделать – невозможно думать быстрее, чем летит световой корпускул. Чувствуя боль, Игрок закричал, но никто не услышал этого крика, потому что у человека уже не было легких. За бесстрастными лицами «Кустодиев» Игрок увидел свою смерть и поражение в игре. Он попытался бороться, собирая по атомам свое распыляемое на элементарные частицы тело, но это ему не удалось. Да и кто бы мог подумать, что человек может потерять контроль над собственными атомами, обращенными в лишенное молекулярных связей облако пучком невесомых частиц?

Уже за гранью существования, когда борьба была проиграна и тело Игрока перестало существовать как единое целое, он услышал разговор «Кустодиев», чьи тела и лица от жгучего света превратились в ноздреватое подобие ржаного хлеба. Один из них сказал: «Число соискателей сократилось на единицу», на что второй ответил: «Суточный трафик по-прежнему растет», и оба они ушли сквозь стены, дематериализуясь в движении, как тающий видимый след на жидкокристаллическом мониторе. В зеркальной комнате остался лишь Игрок.

Он долго не мог понять, что с ним и почему он продолжает думать, не чувствуя своего тела, – это было неправильно, ведь игра должна была для него завершиться выходом из программы. Постепенно к нему пришли ощущения – он почувствовал холод мраморного пола и скользкую поверхность зеркальных стен, крошечные бугорки плохой полировки и пахнущие сигаретным дымом отпечатки грязных ботинок. Он чувствовал всю эту комнату, каждую мелочь, каждую микроскопическую деталь – и ничего не мог сделать, лишенный какой-либо власти над тем, что заменило ему физическую оболочку. Потом он обратил взгляд внутрь себя – и бессильный немой вопль потряс его существо.

Ибо он был рассеян по атомам комнаты, как аэрозольное напыление на стекле, как осевшее на махровое полотенце облако дисперсной пыли, как пятно цветочной пыльцы на джинсовой ткани. И проникая в глубину своей осознанной беспомощности, он видел там уверенность, вызывающую панику и отчаянный страх, что в таком состоянии ему предстоит пребывать очень долго.

Вечность.

Folder I

C: Program FilesОбычная жизнь обычного человека

Count.one

• Wrong command: 'buy elephant'

• Try to ask: 'where is my apple?'

Ламинат на полу после влажной уборки маслянисто блестит, отражая дневной свет. Стеклянные дверцы стенных шкафов белеют косыми прямоугольниками – параллелограммами окон, Медленно и безостановочно качаются стальные шарики настольного perpetuum mobile. Их поверхность ртутно перетекает отражениями комнаты.

Я тихо стою на пороге кабинета, задержав руку на клавише выключателя. Еще полминуты, и комната оживет. А пока можно полюбоваться ее упорядоченной красотой. Ведь офис, лишенный человеческого присутствия, непривычно красив. Игра контрастов – обычно здесь все наполнено жизнью и работой, для того и предназначено это помещение. Еще полминуты. Я все равно пришел первый, как младший по рангу.

Работаю недавно – только-только закончился испытательный срок, и я уже немного освоился на новом месте. Освоился, но пока не стал полноправным членом коллектива, знающим и умеющим столько же, сколько опытные работники. Это вызывает дискомфорт в общении, когда речь касается профессиональных вопросов. Не то чтобы я не любил учиться, но постоянно чувствовать себя учеником в отношениях с людьми, которые и по возрасту меня не старше, и по личным качествам далеко не превосходят, мне не очень-то нравится.

До того, как стать программистом, я какое-то время работал администратором локальных сетей, а еще раньше у меня был период неопределенности, наступивший после окончания вуза. Я тогда барахтался в непонимании собственных потребностей. Ошеломляющие возможности, открывающиеся перед высококвалифицированным техническим специалистом, многочисленные трудности и подводные камни, поджидающие на путях трудоустройства, и собственное неусидчивое «я», мятежное, непостоянное и склонное больше к возведению воздушных замков, нежели к оперированию рациональными категориями, – все это стало причиной того, что я далеко не сразу вышел на проторенную тропу молодого инженера.

Хватит обо мне, расскажу лучше о своей конторе. Обычный офис крупной фирмы, ведущей внутренний документооборот в электронном виде и использующей корпоративную интрасеть. Несколько отделов, три этажа и почти сотня сотрудников, по компьютеру на каждого. Четыре администратора плюс еще четыре сменных инженера, которые обеспечивают функционирование всего этого хозяйства.

От любого другого офиса этот отличает только внутренний микроклимат, создавшийся из комбинации характеров работающих вместе людей. Все остальное: навесные потолки в крапинку, напоминающие посыпанную молотым перцем клетчатую скатерть, потертый ковролин на полу, местами сменяющийся линолеумом с узором «под паркет», белые короба вдоль стен, укрывающие пучки проводов, и галогенные лампы под матовыми плафонами – все то же самое можно увидеть и на Мясницкой в центре Москвы, и где-нибудь на Партизанской в Омске.

Хватит стоять – скоро придут другие работники, наполнят офис звуком шагов, разговорами, шорохом бумаги, ползущей через принтер, шелестом вентиляторов и гудением системных блоков. Скоро начнется очередной рабочий день, загружающий тебя ворохом сиюминутных задач, обязательными чаепитиями в компании коллег и необязательным, но почти неизбежным общением в столовой. Круговерть мелких поручений, срочных «запарок» и бессодержательных разговоров.

Иногда мне кажется, что все это придумано для людей, которые не умеют тратить время и нуждаются в том, чтобы кто-нибудь спланировал их скудные будни. Я знаю таких, кто умирает от скуки, когда вынужден сидеть дома во время смены работы. Как будто не существует книг, которые можно читать запоем, многосерийных мультиков, всепоглощающих компьютерных игр, шахматных партий с соседом по лестничной клетке, онлайновых учебников для любителей самосовершенствоваться, немотивированных прогулок по заснеженным скверам и сочинения стихов в пустом вагоне полночного трамвая, игры в гляделки с животными в зоопарке и бесконечных бесед с ценителями искусства на Арбате.

Щелкнув выключателем, я сажусь за свое рабочее место. Набор канцелярских принадлежностей в стакане из черной пластмассы, стопка прозрачных папок с распечатками документов, беспорядочно разбросанные компакт-диски и аккуратно сложенные в горку служебные инструкции и руководства. Среди всего этого хлама только одно мне по-настоящему дорого – крохотные песочные часы, спрятанные в пирамидку из плексигласа. Подарок друга, ценный теми воспоминаниями, которые он привязал к себе, закинув якорь ассоциации в мою память. Не чета всяким безделушкам, наклейкам, игрушечным собачкам и гусеницам на липучках, которыми многие украшают свои столы и дисплеи и которые легко забываются при переезде в другой офис.

Почти бесшумно включается системный блок компьютера, лишь вначале слегка пожужжав. Вспыхивает оживший бегущими строчками тестовых процедур монитор – тонкая чуть вогнутая пластинка, на изящном кронштейне прикрепленная к столу. Все-таки компьютеры у нас уже не то что пару лет назад – развитие информационных технологий не позволяет ни на мгновение расслабиться производителям оборудования. Вычислительные мощности моей персональной машинки поражают воображение – все эти гигагерцы, терабайты, микросекунды и нанометры, атрибуты и производные высоких технологий, воплощенная мечта любого компьютерщика, изготовились к моим услугам по одному мановению пальца.

В прозрачной стойке из цветного пластика серебрятся корпуса дисковых накопителей, чередой обтекаемых капсул прилепились сбоку ячейки флэш-памяти, а где-то в чреве вычислительного гиганта притаился кристалл «Квантум-Ультра» – прототип квантового микропроцессора. Если уж такие компьютеры стоят на столах у рядовых сотрудников фирмы, значит, в качестве сервера используется совершенно непредставимый монстр.

Компьютерная техника убежала далеко вперед в своем развитии от всего остального. Взять хотя бы современные мониторы со встроенными голограммными проекторами, сменившие плазменные панели, которые в свою очередь вытеснили допотопных электронно-лучевых гигантов, – и все это на протяжении каких-то пяти-шести лет. За это время дизайн офисной мебели, к примеру, не успел даже мало-мальски измениться, не то что приобрести революционные формы.

Именно информация, эта лишенная физической формы субстанция, занимающая промежуточное положение между материальным миром и его идеальным базисом, оказалась самым важным ресурсом для человечества. Наступило будущее, предсказанное писателями-фантастами, но мы не летаем в автомобилях на гравитационной тяге, не пользуемся нуль-транспортировкой (дорогим и чрезвычайно опасным средством перемещения, не выдерживающим конкуренции с поездами на магнитной подушке), не погоняем мысленными импульсами табуны домашних роботов, не разговариваем с искусственно выведенными разумными хорьками и не глотаем пищевые таблетки, заменяющие завтрак, обед и ужин с полдником в придачу. Человеческий быт довольно консервативен; хотя он и прогрессирует в сторону автоматизации, но до повсеместного внедрения компьютерных мажордомов еще далеко. И только в области информационных технологий человечество мчится галопом, с умопомрачительной скоростью преодолевая путевые отметки и поднимая новые планки технологических рекордов.

Постепенно общество приходит к мысли, что именно передача и обработка информации являются главнейшим процессом в обитаемой Вселенной. Миллиарды людей просто барахтаются в информационном поле, даже не осознавая толком, что они делают и чем пользуются. Миллионы таких, как я, инженеров управляют группами пользователей, словно рулевые на корабле; они видят немногим выше со своего места, но также не в состоянии охватить всю картину целиком. И наверное, нет никого, кто бы видел и прогнозировал глобальные процессы информационного развития.

Я обрываю свои отстраненные размышления. В комнату начинают входить коллеги по работе, обмениваясь традиционными приветствиями. Надо приступать к своим ежедневным обязанностям.

– Ты почту читал? – спрашивает меня товарищ.

– Нет еще, – я быстро цепляю контактные «пальцы» виртуальной клавиатуры и начинаю работать в графической оболочке своей операционной среды.

Работа – это важно. Мозг занят решением насущных задач – так занят, что вечером, после работы, он уже не способен на серьезные размышления. Только и остается, что смотреть развлекательные программы или слушать музыку. Очень удобно – спасает от тяжких и бесполезных раздумий о смысле жизни. Не то чтобы мне не нравилась моя работа, но иногда возникает желание жить какой-то другой жизнью, с иными интересами и иным ритмом. Но увы – по-другому я жить не умею и не знаю, каково это. А может, и хорошо, что не знаю.

– Новый вирус активировался недавно, – говорит один из моих коллег. – Почту посмотри, там предупреждение пришло.

– Неужели кто-то еще пишет вирусы? – удивляюсь я. – Новое поколение нейроактивных сетевых фильтров обезопасило Омнисенс от вирусных атак...

– Представь себе, нет. Оказывается, игровые модули защищены недостаточно хорошо. Сообщают о нескольких пострадавших.

Мне становится чуточку не по себе – будто съел что-то нехорошее и теперь гадаешь, чем это обернется, в смысле, пронесет или запором встанет. Я не пострадал во время вчерашнего сеанса, закончившегося глубокой ночью из-за обрыва связи, но это не значит, что не будет неприятных последствий. Что, если от вирусной атаки поедет крыша? Тогда прощай, работа, здравствуй, психиатрическая лечебница. Нежелательный вариант развития событий. Но пока я в норме.

– Ко мне это не имеет ни малейшего отношения, – отвечаю с равнодушной улыбкой. – Я игрушками не балуюсь.

– Ко мне тоже, – пожимает плечами товарищ. – Просто хотел предупредить.

И мы оба продолжаем работать головой и пальцами.

Омнисенс – это виртуальный мир, смоделированный компьютером. Симулятор мира-без-границ, игровая площадка для тех, кто хочет почувствовать себя властелином физической Вселенной, кто хочет быть Избранным, а не одним из многих. И для тех, кто готов поверить хотя бы на минуту, что видимый мир – всего лишь декорация, прикрывающая истинную суть мироздания. Но я в это не верю, как не верю в то, что реальность может однажды измениться.

Я программист, и я не прочь изменить мир – но Бог не потрудился дать мне исходный код.

Count.two

• Open site 'reality.net'. Attempting to find host...

• Cannot establish connection, try again – attempt number 65535

Потянувшись в кресле, я хрустнул суставами и несколько раз крепко зажмурил глаза. Виртуальные экраны избавили людей от вредного излучения, но во время решения сложной задачи не напрягать зрение, вглядываясь в строчки кода, невозможно. Начальник отдела, сидевший за два стола от меня, заметил мои телодвижения и кивнул:

– Слава, перекур. Смотри не заработайся.

Не без удовольствия я кивнул в ответ:

– Пойду чаю попью, Сергей Викторович. Заодно глаза отдохнут.

Почти напросился. Мое сидячее место уже расплющилось и занемело; требовалось прогуляться. Тут еще один момент есть – для работы с виртуальной «осью» повсеместно используются нейроконнекторы, но наше начальство этого не любит. Когда сотрудник подключен к сети напрямую, без визуализации интерфейса системы, невозможно проконтролировать, чем он занимается – а может, в игрушки играет?

Пара ребят наперекор желаниям начальства используют нейконы – это существенно повышает производительность. Но я лично предпочитаю ничем не вызывать раздражения руководителя. Зачем выделяться, если можно, как все, без хлопот отрабатывать свой хлеб? Нейкон я надеваю только после работы, чтобы выйти в Омнисенс, но теперь с этим придется повременить, пока не прояснится ситуация с новым вирусом.

Коридор выложен серой плиткой, стены из шершавого гипсокартона светятся белизной. Здесь уютно, светло, приятно, пусто и тихо. Неторопливо иду по направлению к столовой, смакуя каждую секунду одиночества. Человеческое общение – это как вода, без которой нельзя обойтись. Но и захлебнуться в нем недолго. В общем, надо соблюдать меру. Особый кайф – это посещение туалета, который утонченные арабы не зря именуют «комнатой отдохновения». В благоухающей ароматизаторами белизне кафельных стен можно забыться на четверть часа, отгородившись от всего мира шпингалетом персональной кабинки.

iknigi.net