Текст книги "Камбоджа Живой дневник". Книга камбоджа


Читать онлайн книгу Камбоджа Живой дневник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Назад к карточке книги

Глеб ШульпяковКамбоджа Живой дневник

ОТ АВТОРА. Этот очерк сложился на основе дневника, который я вел во время путешествия по Камбодже на своем сайте www.shulpyakov.ru.

Именно от этой, ежедневной отчетности в очерке сохранилось настоящее время, а также многие мелкие детали и случайные наблюдения. Которые я решил сохранить, чтобы текст хотя бы отчасти передавал эффект присутствия.

День первый, Бангкок

Перед отъездом я купил три книги, которые в другом случае не купил бы никогда. Это триллер Джона Бердетта “Бангкок-8”, сборник старых повестей Юза Алешковского и брошюру “Лев Толстой в поисках истины.

Из дневника писателя”. Первую – чтобы в городе были знакомые, пусть даже вымышленные, вторую – чтобы иметь под рукой живой источник нецензурной речи, третью – для моральных ориентиров в мире юго-восточной зыбкости.

Последний раз я был в Бангкоке осенью, проездом в Лаос. Поселился рядом с Каосан-роуд, в коматозном отеле – где-то здесь жили герои моего романа “Цунами”. И я бродил по душным переулкам, искал их след. Вспоминал, “как это было”. Те, вымышленные ощущения и события.

Постоянно одергивая себя: “Это не со мной. Это с ними”.

В этот раз, наоборот, я въехал в большой сетевой отель. В отелях такой категории персонал 24 часа занят обустройством вашего комфорта

– до вас им нет никакого дела. И возникает тот же эффект, анонимной заброшенности, что и в дешевых гостиницах.

От пирса плавал челнок, каждые четверть часа. Пересекаешь реку, садишься на sky-train и через пять минут ты в центре. В одном из центров города. Раньше я видел Бангкок с земли, с воды. С крыши небоскреба. Надземка давала четвертый ракурс, вид из бельэтажа. Ее идея проста, обмануть трафик, поднявшись над ним. Поезд плывет вровень с крышами бетонных курятников, мимо офисных витрин. За которыми работают клерки, и это видно.

Между небоскребов то и дело разверзаются ущелья улиц. Они забиты машинами, похожими на детские модельки (розовые, зеленые, желтые).

Снова окна, чешуйчатые крыши храмов. Чердаки и антенны.

Из кондиционера бьет ледяной воздух. Над окнами вагона, под потолком, телевизоры, и гоняют рекламу. Так что в рамке взгляда всегда две реальности, искусственная и настоящая, за окнами.

Побеждает искусственная, конечно.

Собственно, их было два, сетевых отеля, на город. И оператор просто перепутал. Так я поселился на отшибе. Мне хотелось узнать, можно ли перебраться в отель той же сети, только здесь, в центре. Само собой, мест в гостинице не оказалось, и я стал бесцельно бродить по району.

Оказалось, что башню отеля воткнули рядом со знаменитым кварталом

Nana-plaza. Это небольшой пятачок размером с баскетбольную площадку, обнесенный трехъярусными галереями и забитый барами, где можно недорого купить девушку.

“Наступало то время ночи, когда застенчивые мужчины, весь вечер отвечавшие «нет», внезапно ощущают желание, подогретое спиртным и неусыпным вниманием обнаженных женщин. Их начинает пугать перспектива возвратиться в отель одному – это кажется более безнравственным и преступным против самой жизни, чем связь с проституткой”. Джон Бердетт. “Бангкок-8”

День второй, Бангкок – Пномпень

– Нравится? – таксист кивает на гигантское здание аэропорта, собранное из стальных штанг. Между штангами натянута парусина, как в шапито. Для здешнего климата идеальное решение, дешево и эффектно.

– Это построил мэр Бангкока. – Таксист театрально вздыхает. -

Недавно его посадили, воровал, очень.

Я вспоминаю, что Бангкок один из самых коррумпированных городов мира. Отвечаю:

– Наш тоже.

– Посадили? – Он оживляется.

– В смысле, тоже ворует.

Мы едем дальше.

То, что Пномпень большой город, ясно уже в аэропорту – накопитель забит под завязку. Лететь час, но “Тайские авиалинии” держат марку, успевают подать ужин. Роняя подносы, собирают посуду на посадке.

– Русский? – спрашивает сосед.

– Откуда знаешь?

– Шрифт. – Кивает на книгу.

Камбоджиец из провинции, вторые сутки летит из Европы. Первый раз в тех краях. “Хотя вообще-то я много путешествую…”. Я понимаю, что

Европа для него такой же бессмысленный звук, как для меня Малайзия или Суматра. Филиппины.

То, что Пномпень крупный город, ясно, когда попадаешь в аэропорт. По сравнению с лаосским во Вьентьяне он вдвое больше, современнее. Визу дают на прилете, но чтобы не стоять в очереди, можно оформить

e-visa по интернету, дома. Заполняешь на сайте их МИДа анкету, прикрепляешь фото, счет карты – и получаешь файл в течение трех суток.

“Килинфил?” – предлагает шофер.

На дворе ночь, я смотрю из такси на улицу. Тротуар завален мусором, нищие и калеки спят вповалку. “Килинфил” – это killing fields, места массовых казней, и могильники недалеко от Пномпеня. Видимо, первая позиция среди достопримечательностей.

– Нет, не хочу.

В узком, как пенал, лобби пахнет благовониями, полумрак. Я прохожу между скульптурами Будды. Пусто, никого. Неожиданно меня окликают, над столом голова, из-под кепки торчат уши. Консьерж серьезен, несмотря на юный возраст.

– В девять утра будет шум, много шума. – Он берет чемодан, лицо становится скорбным. – Ремонт в соседнем здании, мы ничего не можем поделать.

Мой номер на самом верху, в мансарде. За окном в темноте угадывается стройка, за стройкой чернеет Меконг, по которому плавают иллюминированные кораблики. Конфигурация жилья хитрая, между комнатой и туалетом уместился внутренний дворик, private garden.

Два кресла, сверху крыша из циновки.

– Интернет? – спрашиваю.

– Пять долларов в сутки. – Консьерж, как фокусник, достает из кармана провод. Подключаемся, не работает. Он смотрит так, словно это я сломал связь. Качает кепкой, молчит. Наконец, вздохнув, достает новый кабель. Все в порядке, страница загружается.

Ночь душная и влажная, пот ручьями. Сна нет. Из кондиционера хлещет влажный теплый воздух. Я перебираюсь с компьютером в “садик”. Тут вентилятор, и прохладно – хотя все больше мошек, невидимого гнуса.

Левая стена в “садике” завешена бамбуком. Машинально отодвигаю пару плашек. Там еще одна стена, прозрачная – из пластика. И точно такой же “садик”. Когда глаза привыкают к полумраку, я вижу низкий топчан в углу. На нем лежит голый мужик, белый. Рядом с ним девушка, крошечная, как десятилетний ребенок. Она встает, быстро одевается.

Тот вяло протягивает руку. Я тихо смыкаю бамбуковые плашки.

“Дорога из тюрьмы в свободный мир очень длинная и очень прямая и кончается в общественном саду, где цветут гибискусы и орхидеи. Как медитирующему человеку не заметить в этом некую замену оси сознания?” Джон Бердетт.

День третий, Пномпень

Утром выясняется, что мой номер угловой, смотрит на площадь, собирая городской шум со всех улиц. Машины и моторикши бегут через площадь, как тараканы. Треск моторов сливается в одно равномерное клокотание.

Гудки учащаются к вечеру, когда город погружается в пепельные сумерки, не испорченные электричеством, поскольку его – уличного освещения – в городе мало, и надо прокладывать дорогу звуком.

Среди машин медленно катится повозка, запряженная двумя быками.

Глядя в окно, я понимаю, что целый день можно провести, наблюдая только за тем, как хаотично, бессмысленно – и филигранно, небеспричинно – движение транспорта.

Буддизм в чистом виде.

Город большой, мало общего с Вьентьяном в Лаосе, где я был осенью – по-сельски сонным и безмятежным. Днем улицы забиты базарными тентами, в этой части города кругом уличный базар. Под ногами вертятся мелкие детки, я хожу как цапля. Грязь, такой немыслимой грязи я не видел даже на мусульманских рынках. К тому же на мусульманских рынках товар показывают лицом. А здесь эту рыбу (мясо, овощи, кузнечиков) невозможно даже в руках представить.

В Лаосе люди застенчивы, умиротворенны. Черты их лиц спокойны и разглажены. Прозрачны. Камбоджийцы, наоборот, тихи и напряжены – как скомканная бумага. Мне кажется, они скрывают внутри, как все запуганные, затравленные люди, немотивированную печаль, ярость.

Детскую какую-то обидчивость, недоверие.

На центральном променаде, вдоль реки (которая оказалась не Меконг вовсе, а Тонле Сап, приток) полно народу, в основном туристы.

Прилипчивость городской среды невероятна. Стоит притормозить, тут же ниоткуда возникает сутенер или извозчик, нищий. Торговец марихуаной или зазывала со змеиной фермы.

…Змея центральный автохтонный символ Камбоджи. Олицетворяет воду, подземный проточный мир. Жизнь. По легенде, династию первых королей-индуистов в этих краях основал индийский брахман-путешественник. Он женился на дочери змеиного владыки, который прославился тем, что выпил (читай, осушил) болота в дельте

Меконга. То есть первым сделал водоотвод, дренаж. Научил людей, живших в режиме “полгода дождь – полгода засуха” главному ремеслу, распределению водных ресурсов для выращивания риса.

В Москве. Лаос все время приходит на ум, пока путешествуешь по

Камбодже. Как полная противоположность – по духу, по атмосфере. Лаос по большей части горная, поднебесная страна, причем буквально поднебесная, поскольку в горах “небо становится ближе” и все время хочется пригнуть голову, настолько рядом ползут облака, особенно в сезон дождей. Что вообще сказать о людях, у которых есть специальное приспособление для разгона облаков? Как к ним относиться? Я обнаружил эту штуку в одной из горных деревень, вверх по Меконгу.

Это была очень длинная, из нескольких палок бамбука, слега с гигантской метелкой из листьев на самой верхушке. Этой слегой они подталкивали облако, если оно зацепилось за кряж, застряло над деревней и чрезмерно заливает огороды дождями. В общем, ангелы, чистые ангелы эти лаосцы. Небесные существа…Что касается легенды о змеином короле, о свадьбе с брахманом, она фиксирует начало экономической экспансии индийского купечества, приход индуизма в мир местных кхмерских культов. Которые до конца так и не были вытеснены ни индуизмом, ни буддизмом, ни коммунизмом. Вот эта пропорция, смесь

1) индийская мифология и космогония, кастовость, почитание Шивы,

Вишну и Брахмы, а также их аватар и тотемов, одним из которых является король 2) учение Будды,пришедшее на смену индуизму, особенно в области того, что касается общины и власти как высшего проявления кармы 3) древние кхмерские традиции анимизма, и, в особенности, культ предков, прекрасно вписавшийся в мифологию индийского бога смерти Ямы. Все это составляет душу камбоджийского народа. В национальном характере, я хочу сказать, многое этим объясняется.

Вечером я, наконец, подбираю транспортное средство. Это нужно сделать обязательно, найти водителя – чтобы он возил тебя по городу и за город, на все время. Как? Никаких рецептов. Просто почувствуйте, что его духи не противоречат вашим. Что вы ему доверяете с первой секунды.

Мой провожатый был улыбчивым мужичком без возраста, идеальный Максим

Максимыч. После трубочки-другой я попросил его повозить меня по ночному городу, желательно на скорости. На мой вкус, таково самое большое удовольствие в краях вроде Камбоджи. И мы помчались. Сован

(это было его имя) оказался не без чувства юмора, и многие государственные памятники комментировал довольно весело:

– Смотри, это стела Независимости, ее подарили французы! Еще один подарочек от французов – ха-ха-ха! хо-хо-хо!!!

Или:

– Смотри, это памятник дружбы с Вьетнамом! Мы, оказывается, дружим с

Вьетнамом – ха-ха-ха! хо-хо-хо!

И так далее.

“Возвратясь в свое жилище, я почувствовал, что мой дух исчерпал возможности общения с миром, и мне требуется поддержка. Основная ветвь буддизма с неодобрением относится к употреблению ганжи, но, с другой стороны, буддизм – не застывший навеки свод правил, это органический Путь, который приспосабливается к настоящему моменту”.

Джон Бердетт.

День четвертый, Пномпень

Самое высокое дерево называли “Волшебным”. На него подвешивали динамик, музыку – чтобы заглушить крики, не пугать жителей соседней деревни. Звук прибавляли по мере того, как процедура казни достигала апогея. Конец пластинки означал, что дело сделано, трупы можно закапывать.

Жертв доставляли на killing fields из тюрьмы S-21. Ее устроили в центре города, в здании школы, или института – не знаю. Теперь здесь музей. То, что по-настоящему давит, угнетает в этом месте – не столько кровавые кошмары – а несоответствие типовой формы современных учебных корпусов и спортплощадки и осуществленного здесь средневековья. Спортивный инвентарь как инструмент дознания, например. Брусья, кольца, турник. Не говоря – легендарные тяпки.

Классные комнаты, разбитые кривой кирпичной кладкой на кабинки

(чистая инсталляция, если не думать, для чего цепи, канистры и ящички). Все расфасовано, зафиксировано. Документировано и снято на пленку. Такова общая черта всех маниакальных, хтонических режимов.

Документация как самооправдание. Протокол как мотив.

Ужас всегда в нарушении единства, внешнего и внутреннего. В несоответствии. В зазоре – так я думаю. В средневековых пыточных подвалах Европы потому и чувствуешь себя нормально, что антураж соответствует. На советском кафеле обычной школы – такой кафель был у меня в детстве, в бассейне – помыслить средневековье невозможно.

Однако оно есть, было – и в этом ужас.

В Москве. Я понял, откуда это пошло – могло пойти – я имею в виду жуткое “волшебное дерево” – спустя пару дней по пути через лес из

Ангкора. Дело в том, что после заката в Камбодже активизируются не только гнус и комары, но также и цикады. С наступлением сумерек их треск становится оглушительным, промышленным каким-то. Так трещат прядильные цеха на заводе, не знаю. Однако, странным образом, оккупируют эти твари не все деревья подряд, а лишь некоторые, избранные. Одно или два. Оно-то, это “волшебное дерево”, и “звучит”.

…После тюрьмы я прошу Сована отвезти меня на озеро Boeung Kak. Это гигантский водоем в черте города, до горизонта покрытый плавучими травяными островами. Тут самый лучший – умиротворяющий, элегический

– закат в городе. После тюремных кошмаров чувствуешь, как здесь, у воды, тамошние демоны отпускают. Уходят. Такова вообще основная черта этого места, Камбоджи, постоянное борение духов. Черных с темными, темных с сумеречными. Сумеречных с пепельными.

Берег озера облеплен бунгало и гест-хаусами на сваях. Деки вынесены над водой, под настилом шуруют в лодках дети. В баре тренькает регги, рок-н-ролл. Волосатые американцы в татуировках, одухотворенные девушки с фенечками. Тот же набор, стандартный, как будто компания перекочевала сюда с тайского острова Панган – или

Каосан-роуд.

Сидят в шезлонгах, глубокомысленно щурятся.

Украдкой ощупывая карман, где лежит их VISA.

В Москве: И теперь, и тогда мне хотелось одного, понять, с какими чувствами эти люди приезжают сюда. Что думают, что ощущают.

Тридцатилетние американцы, небритые здоровенные детины. Возбужденные и напуганные тем, что вокруг, и оттого демонстративно самоуверенные

– это ж их отцы разбомбили тут полстраны, к чертовой матери. Вон ползет безногий старик, через улицу, нищий – просить милостыню – таких тут полчища, после бомбежек 70-х – и просит милостыню – у кого? у того самого молодого американца, чей отец… Ну и так далее.

Думает ли американец об этой кармической ситуации? О том, кем по буддийским канонам стал в следующей жизни его предок? Безногой рыбой? Червем? Креветкой, которую он в данный момент поглощает? И кем станет он сам? До сих пор жалею, что не затеял с ними разговора на эту тему.

День пятый, Пномпень

Пару дней назад я написал, что Пномпень – это большой город. Я ошибся, поскольку не видел его окраин. Это не просто большой город, это многомиллионный муравейник. Гигантский сгусток живой – людской – и мертвой, бетонной, материи.

Город, в котором полчаса можно простоять в пробке из одних мотороллеров.

Днем площади города забиты людьми, причем сразу на трех уровнях.

Первый составляют те, что на мотоциклах. Второй – кто стоит в кузовах, как карандаши в стакане. И третий, народ в окнах домов, глазеющий сверху на трафик.

Ощущение, что попал внутрь муравейника, правда.

Людская масса движется, колышется. Девушка лавирует в пробке и пишет

“смс”, одновременно. Но движение хаотично только на первый взгляд.

Камбоджийцы, как и большинство людей в Юго-Восточной Азии, обладают фантастической интуицией. То есть чувствуют на два шага вперед, и способны к гениальным решениям в самой безвыходной, сумбурной системе. Глядя на муравейник, я думаю о том, что с такой интуицией, с таким внутренним знанием эти люди, подучившись в американских университетах, запросто приберут мир к рукам – если захотят, конечно.

И что если рвануть через площадь с закрытыми глазами, мотобайк пройдет сквозь трафик как нож сквозь масло. Как в сказке.

В Москве. Архитектуры в городе, помимо древних храмов, нет.

Старинные двухэтажные дома, обвитые балконами, во французском колониальном стиле, изуродованы азиатским бытом до неузнаваемости.

Современные богатые отели представляют собой убогую, как в Москве башенки, стилизацию под древний стиль. Особое впечатление производит новая муниципальная застройка, жилье, эти приземистые каменные джунгли, коробки, перенаселенные муравейники. Стены таких домов как будто несут следы обстрелов, они изъедены дырами, трещинами. Однако это не пулевые отверстия, это обычное воровство цемента. Его в процессе строительства не докладывают в бетон, отчего бетон становится хрупким. При сдаче такой дом выглядит идеально, но уже через несколько лет его словно поражает страшное кожное заболевание.

Это начинается эрозия, разрушение. От сотрясений и напряжения – перенапряжения – в бетоне образуются дыры, поры. Влага, чья концентрация в сезон дождей немыслима, проникает к железному каркасу несущей конструкции и разъедает ее. Так что еще через пару лет такой дом стоит только “на честном слове”. И вот-вот рухнет.

Сегодня я попросил Сована отвезти меня в деревню ткачей. Когда-то, давным-давно, в одном романе я прочитал фразу: “Мы любили гонять на мотоцикле по деревне ткачей в Камбодже”. Что это была за книга, не помню. Но фраза, сказанная с восторженным апломбом, засела в голове.

Чтобы выгнать ее оттуда, следовало выкурить трубочку-другую – и найти эту деревню.

За городом путь лежал вдоль Меконга (Пномпень стоит на слиянии

Меконга и его притока, реки Тонле-Сап, которая в сезон дождей из-за разбухшего Меконга часто поворачивает в обратную сторону). Через полчаса мы свернули с трассы, пересекли пальмовую рощу. Под колесами пошла проселочная дорога. Ее красно-бурый цвет – в сочетании с зеленью пальм – это классическая цветовая гамма здешних мест.

Палитра, которая навсегда въедается в сознание.

Меконг прятался за домишками, время от времени широкая вода мелькала в створе переулка – и исчезала снова. Только болотный запах говорил о том, что она рядом. Это была единственная улица на всю деревню, или несколько деревень, не знаю. Они просто перетекали одна в другую, и пока мы ехали – десять, двадцать минут – деревня не кончалась, длилась. Пока я, наконец, не услышал то, что искал.

Это был отдаленный стрекот, стук. По мере приближения он усиливался, становился громче и отчетливей – словно в деревне жили не люди, а огромные цикады. Так оно, в сущности, и вышло. Дома, стоявшие на сваях, скрывали под навесом десятки, сотни ткацких станков. Самих машин видно толком не было. Какие-то деревянные рамы мелькали там, в темноте. Двигались как перепонки, как крылья. И звук, стук – деревянных поверхностей друг об друга. Вроде тысячи кастаньет, только суше, четче. Он шел волнами, этот звук – ниоткуда. Подступал и накрывал с головой, а потом как волна отпускал, откатывал. И надвигался снова.

В сущности, мы не ехали, а плыли на волнах этого звука.

День шестой. Пномпень – Сием-Реп

Прощаясь, Сован спрашивает, когда я вернусь. Обещает встретить и отвезти на море. У него нет машины, он возьмет у друга. “Или друг отвезет”. И я обещаю позвонить перед вылетом. При выходе на посадку в самолет меня тормозят, я забыл про сборы. Шесть долларов местный рейс, двадцать пять международный. Разумеется. Человек в таких странах платит за любое изменение состояния. Покойдвижение, сонявь, сушавоздух, деньночь, холодтепло, дурманясность, шумтишина, жизньсмерть – чтобы перейти в иное качество, нужно заплатить мзду. И ты платишь.

Тишина вообще самый большой дефицит в странах Юго-Восточной Азии.

Лаос, Таиланд, Камбоджа – по сравнению с ними наша средняя полоса представляет собой гигантский резервуар тишины. Байкал, хранилище.

Этой тишиной можно и нужно торговать, рано или поздно – так я думаю.

То, что тишина есть такой же товар, как вода, секс или марихуана, понимаешь именно здесь. Где 24 часа в сутки все дребезжит и грохочет. Трещит, хлопает. Где люди живут “без глушителя”, буквально. Потому что на шумопонижающее оборудование у них просто нет денег. Да и смысла тратить нет тоже. Поскольку сами они к звуковым раздражителям абсолютно нечувствительны.

Город Сием Реп расположен в сорока минутах от столицы. Самолет винтовой, летит невысоко. В иллюминатор вплывает огромный мочевой пузырь озера Тонле Сап. Двадцать минут под тобой вода, гладь.

Пресное море. Далеко за озером тянется зеленая нарезка полей, лес.

Те самые леса, где нашли древний Ангкор.

Город “заточен” под туристов – других функций у него просто нет. Это и хорошо, и плохо. Хорошо: все необходимое, от аренды транспорта до интернет-кафе и мини-маркета – под рукой. И неплохого качества, то есть чище, уютнее, стильнее, чем в Пномпене. Плохо: все внимание местных жителей сфокусировано на тебе. Другой заботы у них просто нет.

В аэропорту меня цепляет “малый” на мотобайке. Один доллар до гостиницы с прицелом на каждодневный извоз. Десятка, и он в вашем распоряжении с утра до ночи. Беспроигрышный вариант, поскольку до

Ангкора восемь километров, сам древний город тоже раскидист, и без транспорта не обойдешься никак.

Мы тормозим на перекрестке, я достаю карту. “Вот гостиница, видишь?”

Он печально возвращает карту. “Ну что, поехали?” Он молчит, жует губами. И я понимаю, что он просто не умеет читать карту. Не разбирается в них. Мне становится неловко, его – жалко. “Хорошо, хорошо!”. “Прямо, и после второго моста направо!”

У входа в гостиницу он снова предлагает услуги. “Сегодня нет, позвоню завтра”. Он печально качает головой: “Все говорят

“позвоню-позвоню”. Никто не звонит”. – “Ладно, хорошо, – я готов на все, лишь бы он не грустил. – Завтра в три, здесь”.

В Москве. Их общая черта, водителей в Юго-Восточной Азии, – не знать, не читать карты. Я сталкивался с этим и в Бангкоке, интернациональном, казалось бы, мегаполисе, и в лаосских городах-селах. Бесполезное дело! Водитель будет кивать, делать вид, что изучает и понимает карту. Вернет ее с удовлетворенным видом. А потом повезет тебя совершенно в другую сторону. При том, что схема улиц в небольших городах вроде Сием-Репа или Вьентьяна элементарна, это регулярная сетка, и ничего сложного в планировке нет.

Гостиница, куда я въехал, оказалась выгороженным посреди города оазисом – что опять же не гарантировало звукоизоляции. Сейчас, например, утро, и когда я пишу эти заметки, слышу как: 1) тарахтит невидимый, но хорошо слышимый трактор 2) стучит по жести молоток, или несколько 3) перекликаются голоса 4) шуршит по бетону веник 5) зудит чья-то холодильная камера 6) дребезжит мой кондиционер 7) играет Ламбада 8) кричит, как заводная, птица 9) журчит вода 10) и лает собака.

Я выхожу на улицу, беру в прокате велосипед. И все тут же становится на свои места. Ни прогулка, ни поездка на машине в таких городах не способны дать эффекта совпадения, рифмы. Для пешехода такие города чересчур детальны. Навязчивы подробностями. А из окна машины, наоборот, все слишком смазано. Только велосипед сообщает истинный масштаб, рифмует тебя – с ним. Дает относительную свободу, которая состоит для меня в ощущении: ты стал другим. Перестал быть собой, стал невидимым – для себя. Превратился.

itexts.net

Книга: Камбоджа. Путеводитель

Серия: "Вокруг света"

Серия вокруг света - самая обширная и самая читаемая в россии коллекция путеводителей - проект знаменитого одноименного журнала. обновленный

Издательство: "Вокруг света" (2013)

ISBN: 978-5-98652-474-0

Купить за 209 грн (только Украина) в Grenka UA

Другие книги схожей тематики:

См. также в других словарях:

  • Туризм в Таиланде — Пляж Пхра Нанг Туризм в Таиланде является одной из основных отраслей экономики. Доходы от туризма составляют значительную долю ВВП Таиланда (в 2007 году  …   Википедия

  • Республика Сингапур — Republic of Singapore 新加坡共和国 Republik Singapura சிங்கப்பூர் குடியரசு …   Википедия

  • Малазия — Координаты: 2°19′00″ с. ш. 111°33′00″ в. д. / 2.316667° с. ш. 111.55° в. д.  …   Википедия

  • Премьер-министры Малайзии — Координаты: 2°19′00″ с. ш. 111°33′00″ в. д. / 2.316667° с. ш. 111.55° в. д.  …   Википедия

  • Федерация Малайзия — Координаты: 2°19′00″ с. ш. 111°33′00″ в. д. / 2.316667° с. ш. 111.55° в. д.  …   Википедия

  • Филиппины — Республика Филиппины Republika ng Pilipinas Republic of the Philippines …   Википедия

  • Таиланд — Для улучшения этой статьи по географии желательно?: Найти и оформить в виде сносок ссылки на авторитетные источники, подтверждающие написанное …   Википедия

  • Сингапур — Республика Сингапур англ. Republic of Singapore малайск. Republik Singapura кит. 新加坡共和国 там. சிங்கப்பூர் குடியரசு …   Википедия

  • Шанхай — У этого термина существуют и другие значения, см. Шанхай (значения). Город Шанхай кит. упр. 上海, пиньинь: Shànghǎi у 上海 zãhe Zånhae …   Википедия

  • Пномпень — Город Пномпень Страна КамбоджаКамбоджа Коор …   Википедия

  • Украина — У этого термина существуют и другие значения, см. Украина (значения). Украина укр. Україна …   Википедия

dic.academic.ru

Книга "Камбоджа" автора Шакилов Александр

Последние комментарии

онлайн

Полный цикл "Миры Кемира" (СИ)

Хорошая серия книг о магических академиях, очень быстро увлекают) И отдельное спасибо за то, что все книги серии размещены в одном файле) 

Лето больших надежд

 Очень понравился роман! Тёплый, добрый, пронизан ностальгической ноткой. На фоне реальных дней и сложившихся жизней членов большой семьи роман рассказывает путь к тому, что каждый имеет сейчас, окунает

Амиру (СИ)

Тяжело после прочтения книги,настроения никакого.

Южная роза

Мне книга понравилась,в ней и диалогов,и мыслей предостаточно,ГГои со своими принципами на жизнь и ГГой настоящий горец, а ГГя-роза,такая же нежная и одновременно колючая.

 
 

Камбоджа

 

www.rulit.me