Название книги: О духовном в искусстве. Книга кандинский


Василий Васильевич Кандинский - биография, список книг, отзывы читателей

дата рождения: 4 декабря 1866 г.

дата смерти: 13 декабря 1944 г.

Биография писателя

Василий Васильевич Канди́нский (4 (16) декабря 1866, Москва — 13 декабря 1944, Нёйи-сюр-Сен, Франция) — русский живописец, график и теоретик изобразительного искусства, один из основоположников абстракционизма. Был одним из основателей группы «Синий всадник», преподавателем Баухауса.

Родился в Москве, получил основное музыкальное и художественное образование в Одессе, когда семья переехала туда в 1871 году. Родители предполагали для сына профессию юриста, Василий Васильевич блестяще окончил Юридический факультет Московского государственного университета. В 1896 знаменитый Дерптский университет в Тарту предлагает место профессора, но Кандинский отказывается. Так, по ряду причин в 30 лет он решил стать художником; это произошло под влиянием выставки импрессионистов в Москве в 1895 году и картины «Стога сена» Клода Моне. В 1896 году он переезжает в Мюнхен, где знакомится с немецкими экспрессионистами. После начала Первой мировой войны возвращается в Москву, но, не согласный с отношением к искусству в Советской россии, в 1921 году вновь уезжает в Германию.

После закрытия Баухауса нацистами переезжает с женой во Францию, в 1939 году получает французское гражданство.

Кандинский происходил из семьи нерчинских купцов, потомков каторжан. Его прабабушка была тунгусской княжной Гантимуровой, а отец был представителем древнего забайкальского (Кяхта) рода Кандинских, выводящих себя из фамилии князей мансийского Кондинского княжества.

Василий Кандинский родился в семье коммерсанта Василия Сильвестровича Кандинского (1832—1926). В детские годы путешествовал с родителями по странам Европы и по России. В 1871 семья осела в Одессе, здесь будущий художник закончил гимназию, получает также художественное и музыкальное образование. В 1885-93 (с перерывом в 1889-91) учился на юридическом факультете Московского университета, где занимался на кафедре политической экономии и статистики под руководством профессора А. И. Чупрова, изучая экономику и право. В 1889 г. прервал учебу по состоянию здоровья, и с 28 мая (9 июня) по 3 (17 июля)совершил этнографическую экспедициию по северным уездам Вологодской губернии.[1]

В 1893 г. В.Кандинский окончил юридический факультет. В (1895—1896) трудился художественным директором типографии «Товарищества И. Н. Кушнерёва и К°», на Пименовской улице, в Москве.

Карьеру художника Кандинский выбрал сравнительно поздно — в возрасте 30 лет. В 1896 г. он обосновался в Мюнхене и затем оставался в Германии до 1914 г. В Мюнхене знакомится с русскими художниками: А. Г. Явленским, М. В. Верёвкиной, Д. Н. Кардовским, М. В. Добужинским, И. Я. Билибиным, К. С. Петровым-Водкиным, И. Э. Грабарем.

С 1897 г. обучался живописи в частной студии А. Ашбе.[2]

В 1900 г. поступил в Мюнхенскую Академию художеств, где обучался у Франца фон Штука. С 1901 г. Кандинский создал художественное объединение «Фаланга», организовал при нём школу, в которой сам же и преподавал.

С 1900 г. Кандинский много путешествует, посетив Северную Африку, Италию, Францию; наездами бывает в Одессе и Москве. Участвовал в выставках Московского товарищества художников.

В 1910 и 1912 г. также участвовал в выставках художественного объединения «Бубновый валет». В эти годы он вырабатывает новаторскую концепцию «ритмического» использования цвета в живописи.

В 1909 г. Кандинский организовал «Новое мюнхенское художественное объединение», в 1911 — альманах и группу «Синий всадник», членами которой стали известные художники-экспрессионисты, Франц Марк, Алексей Явленский, Марианна Верёвкина а также Пауль Клее. Тогда же у него прошла первая персональная выставка.

В 1914 г. художник вернулся в Москву. В последующие годы работал над реалистическими и полуабстрактными полотнами, в основном пейзажами.

Москва. 1916. Третьяковская галереяПосле революции 1917 г. Кандинский активно занимался общественной работой.

В 1918 г. он участвовал в организации охраны памятников, создании Музея живописной культуры и Российской академии художественных наук, преподавал во ВХУТЕМАСе и издал свою автобиографическую книгу «Ступени» (М., 1918).

В 1918—1919 г. он был членом художественной коллегии Отдела ИЗО Наркомпроса, в 1919—1921 г. — председателем Всероссийской закупочной комиссии, учёным консультантом и заведующим репродукционной мастерской, почётным профессором Московского университета. Кандинский также был избран вице-президентом РАХН. Продолжал он и писать — в этот период, в частности, созданы декоративные композиции на стекле «Амазонка» (1918) и «Амазонка в горах» (1919).

В декабре 1921 г. Кандинский выехал для организации отделения РАХН в Берлин. Участвовал в Первой выставке русского искусства в Германии. В Россию он уже не вернулся.

В Берлине Василий Кандинский начал преподавать живопись и стал видным теоретиком школы «Баухауз». Вскоре Кандинский получил всемирное признание как один из лидеров абстрактного искусства.

В 1928 г. художник принял немецкое гражданство, но когда в 1933 г. к власти пришли нацисты, эмигрировал во Францию.

С 1933 по 1944 г. он жил в Париже, активно участвуя в интернациональном художественном процессе.

В 1939 г. Василий Кандинский принял французское гражданство. Умер Кандинский 13 декабря 1944 г. в парижском пригороде Нёйи-сюр-Сен.

readly.ru

Читать книгу Кандинский. Истоки. 1866-1907 Игоря Аронова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Игорь АроновКандинскийИстоки1866 – 1907

Ире, Лиле, Шели

Предисловие

Эта книга имеет свою предысторию. В 2002 г. ее автор защитил в Еврейском университете (Иерусалим) докторскую диссертацию на тему «Ранний символизм Кандинского» («Kandinsky’s Early Symbolism»). В 2006 г. на основе диссертации в издательстве «Peter Lang» (Нью-Йорк) вышла в свет книга «Искания Кандинского: исследование личного символизма художника, 1866–1907» [Aronov 2006]. Отталкиваясь от этого издания, книга «Кандинский. Истоки» предлагает новый подход к ранним образам художника.

Со времени публикации Уиллом Громаном в 1958 г. первой обширной монографии о В.В. Кандинском [Grohmann 1958] в изучении творчества художника были достигнуты успехи благодаря работам ряда западных и русских ученых. Отметим лишь некоторые имена: Н.Б. Автономова [Avtonomova 1989], Джон Боулт [Bowlt 1980; 1982], Вивьен Барнетт [Barnett 1992; 1995], Пег Вайс [Weiss 1979; 1987; 1995], Роз-Кэрол Воштон Лонг [Washton Long 1980a; 1980b; 1983], Кеннет Линдсей [Lindsay 1981], Ханс Ретел [Roethel 1970; Roethel, Benjamin 1982], Сикстен Рингбом [Ringbom 1970], Д.В. Сарабьянов [Сарабьянов 1994; Sarabianov 2000], Б.М. Соколов [Соколов 1995; 1996а; 1996b; 2003], В.С. Турчин [Турчин 1993], Джонатан Файнберг [Fineberg 1994]. Было опубликовано немало архивных материалов, касающихся жизни и творчества Кандинского. Гораздо сложнее продвигались исследования смысла его работ. Это связано с многозначностью образов, созданных художником, а также с тем, что сам он не объяснял их, хотя и говорил об их «скрытых» смыслах. Этим обусловлено появление различных интерпретаций его произведений.

К настоящему времени сформировались три концепции, стремящиеся объяснить основную линию развития творчества Кандинского, который в поисках воплощения духовного в искусстве совершил переход от фигуративных образов к абстракции.

Р.-К. Воштон Лонг [Washton Long 1980] и С. Рингбом [Ringbom 1970] разработали «теософскую» концепцию. Она объясняет формирование эстетических принципов и духовных образов в творчестве Кандинского через спиритуалистические доктрины конца XIX – начала ХХ в.: теософию (буквально «божественная мудрость») – синтетическое учение о мистическом богопознании, разработанное Еленой Блаватской, и «духовную науку» антропософию (буквально «человеческая мудрость») Рудольфа Штайнера (Rudolf Steiner). Рингбом рассматривает работы Кандинского 1908–1914 гг., когда в творчестве художника происходил переход от фигуративных образов к абстрактным. Исследователь связывает в теософском контексте мотивы Кандинского с эсхатологическими идеями духовного преображения мира в западноевропейской и частично в русской культуре. Воштон Лонг обращается к теософским источникам картин Кандинского того же периода, одновременно отмечая важность для художника западного и русского символизма и народного искусства. Интерес Кандинского к теософии подтверждается документальными свидетельствами и высказываниями самого художника. Поэтому «теософская» концепция представляется убедительной. Вместе с тем ее нельзя считать исчерпывающей, поскольку надо принимать во внимание то, что теософия для Кандинского была важным, но не единственным путем духовного развития. В книге «О духовном в искусстве» он писал, что теософы «склонны к созданию теории и несколько преждевременно радуются, что могут получать скорые ответы вместо того, чтобы стоять перед огромным вопросительным знаком» [Кандинский 1992: 28].

П. Вайс выдвинула «шаманистскую» концепцию [Weiss 1995]. Исследовательница обращает внимание на то, что предки Кандинского по отцовской линии были связаны с монголо-тюркскими племенами Сибири и финно-угорскими шаманистскими племенами Урала; фамилия художника происходит от названия западносибирской реки Конда. В 1889 г. Кандинский предпринял этнографическое путешествие в Вологодскую губернию для изучения древних шаманских верований зырян1   Зыряне – историческое название коми (коми-зырян). – Прим. ред.

[Закрыть] – финноязычного народа, населявшего в давние времена бассейн Оби. Согласно Вайс, целью этого путешествия были поиски зырянского шаманского наследия, а результатом – развитие шаманской темы в творчестве художника, а также его самоотождествление с шаманом. Исследовательница утверждает, что Кандинский включал в сферу шаманизма древнее дохристианское славяно-русское и финское язычество, а также современные ему русские и зырянские народные верования. Этот подход позволяет увидеть шаманистский смысл в любом «русском» мотиве произведений Кандинского. Шаманистская интерпретация фигуративных «русских» образов, созданных Кандинским до 1908 г., используется Вайс как основание для объяснения его более поздних абстрактных работ.

Вайс открыла новые перспективы в исследовании творчества Кандинского, указав на важность для него этнографии. Однако некорректная интерпретация этнографических и исторических данных ставит под сомнение «шаманистскую» концепцию. Кроме того, Вайс возводит сложные символические образы, созданные Кандинским, к этнографической литературе, приписывая им иллюстративный характер.

«Мессианская» концепция Б.М. Соколова [Соколов 2003] предлагает развитие апокалипсического аспекта «теософской» концепции в русском культурно-историческом контексте. По Соколову, центральное направление развития творчества Кандинского с первых годов ХХ в. по 1920-е гг. определяет русский мессианизм, заявляющий о духовном возрождении через «крушение». Рассмотрение эсхатологического контекста созданных Кандинским образов в связи с русской философией и культурой в целом является серьезным и перспективным. Но попытка заключить многомерные образы в пределы концептуальной схемы неизбежно приводит к однозначным обобщениям. Так, чтобы доказать не всегда очевидное наличие в ранних произведениях Кандинского темы «крушения», Соколов заявляет, что еще в студенческие годы у художника сформировался «пессимистический» взгляд на «современное состояние “народной души”». Поэтому, по мнению Соколова, «искаженные, уродливые и даже гротескные лица оказываются едва ли не типичными для “русских” картин и ксилографий Кандинского 1904–1907 годов» [Соколов 1996b: 219, 222].

Каждая из трех концепций вносит свой вклад в понимание творчества Кандинского. Однако любая из них рассматривает его творчество ограниченно, поскольку выбирает, анализирует и подчеркивает лишь те грани созданных им образов, которые ей соответствуют. Более того, эти обобщающие концепции поверхностно касаются раннего творчества Кандинского, сосредотачиваясь на создании им абстрактного художественного языка после 1907 г.

Книга «Кандинский. Истоки» предлагает иной подход, сосредоточенный на процессе формирования художественных образов Кандинского. Исходной точкой этого подхода является сам художник, его личная жизнь, его внутренний мир. Здесь приобретают особую важность личные письма, дневники, воспоминания Кандинского. В книге широко используются архивные материалы, как опубликованные, так и неопубликованные и до сих пор неизвестные2   Для понимания характера Кандинского большое значение имеют его личные письма Н.Н. Харузину, который был его ближайшим другом в юности. 25 писем Кандинского Харузину были обнаружены автором этой книги в феврале 1996 г. в отделе письменных источников Государственного исторического музея (Москва). Автор опирался на эти письма в своей диссертации 2002 г. 12 писем были опубликованы М.М. Керимовой [Керимова 2006]; эта публикация имеет много недостатков в отношении полноты представленного материала и комментариев. В настоящем издании публикуются и комментируются все 25 писем.

[Закрыть]. Изучение психологии личности Кандинского позволяет проникнуть в его творческое символистское мироощущение, создающее духовную реальность – многоуровневые образы-символы. В символе преломляются переживания художником всего того, что оказало на него глубокое впечатление: от событий собственной личной жизни до русской революции 1905–1907 гг., от этнографии до природы, искусства, философии и размышлений о жизни, любви, смерти, вере и душе.

Предшествующее английское издание «Искания Кандинского» фокусировалось на вопросах создания художником собственного языка символов посредством переработки иконографии традиционных мотивов. Настоящая книга «Кандинский. Истоки» переносит акцент с иконографических проблем на рассмотрение творчества художника в философском и эстетическом контекстах, которые включают концепции западноевропейского символизма и особенно идеи русского символизма и русской религиозной философии. Так, в этой книге используется идея символистского мифотворчества для объяснения образного языка Кандинского. Кроме того, для данного издания были проанализированы не использованные автором ранее письма из архива Кандинского в Мюнхене, которые позволяют глубже понять характер связи между реалиями жизни художника, его идеалами и творчеством.

В заключение автор выражает свою искреннюю признательность издателю Михаилу Гринбергу, всем сотрудникам издательства «Мосты культуры (Москва) ⁄ Gesharim (Jerusalem)», участвовавшим в подготовке книги к печати, и в особенности редактору Марии Ахметовой за ее многие ценные замечания.

Глава перваяНачало

На обороте: В. Кандинский. Древнерусское. Фрагмент

В 1913 г. в Берлине Василий Кандинский опубликовал на немецком языке книгу «Rückblicke» («Ретроспекции») – воспоминания-размышления о своем пути, пройденном в жизни и искусстве3   Здесь и далее цит. по англ. переводу: [Kandinsky 1982: 355–382]. Все переводы на русский язык выполнены автором книги.

[Закрыть]. В 1918 г. в Москве он издал на русском языке переработанный вариант воспоминаний под многозначительным названием «Текст художника. Ступени». В воспоминаниях он подчеркивает свою склонность сосредотачиваться на внутреннем, отвлекаясь от внешнего:

Способность углубления во внутреннюю жизнь искусства (а, стало быть, и моей души) настолько увеличилась в силе, что я проходил подчас мимо внешних явлений, не замечая их <…>. Насколько я могу судить, сам эту способность к углублению я не навязал себе извне – она жила во мне и до того органической, хотя и эмбриональной жизнью [Кандинский 1918: 32; Kandinsky 1982: 371].

Память художника фиксировала впечатления, глубоко затронувшие его внутреннюю жизнь. Воспоминания, написанные Кандинским после того, как он обрел свой художественный язык, рассказывают о его внутреннем развитии, приведшем его к выражению духовного в абстрактной живописной форме. Хотя они имеют вид непоследовательного повествования, описанные в них события образуют внутренне мотивированные звенья причинно-следственной смысловой цепи.

Детские переживания

Воспоминания Кандинского начинаются с описания трех цветовых впечатлений, пережитых им в возрасте трех лет. Первое впечатление было связано с вырезанием «лошадок» из веток дерева:

Срезали с тонких прутиков спиралями кору <…>. Так получались трехцветные лошадки: полоска коричневая (душная, которую я не очень любил <…>), полоска зеленая (которую я особенно любил <…>) и полоска белая, т.е. сама обнаженная и похожая на слоновую кость палочка (в сыром виде необыкновенно пахучая, <…> но <…> в увядании сухая и печальная, что мне с самого начала омрачало радость этого белого) [Кандинский 1918: 9].

Ощущение притягательной силы и печальной изменчивости красоты красок запомнилось ему как главный внутренний момент игры.

В другом отрывке из воспоминаний цветовое переживание описывается в контексте повседневной сцены:

Мне помнится, что до отъезда моих родителей в Италию (куда ехал трехлетним мальчиком и я), родители моей матери переехали на новую квартиру. И помнится, квартира эта была еще совершенно пустая <…>. В комнате средней величины висели только совершенно одни часы на стене. Я стоял тоже совершенно один перед ними и наслаждался белым циферблатом и написанной на нем розой пунцовокрасной глубины [Там же: 9–10].

Здесь любование контрастом белого и красного в настенных часах соединено Кандинским с ощущением своего одиночества в пустой комнате.

Хотя оба цветовых впечатления содержат скрытую напряженную ноту, они отражают счастливые моменты детства Кандинского в Москве, где он родился и жил со своими родителями в течение трех лет.

Напротив, следующее детское цветовое переживание, связанное с путешествием семьи в Италию, окрасилось в памяти художника черным цветом, выразившим его первую встречу с пугающей стороной жизни:

Вся Италия окрашивается двумя черными впечатлениями. Я еду с матерью в черной карете через мост (вода под ним – кажется, черно-желтая): меня везут во Флоренции в детский сад. И опять черное: ступени в черную воду, а на воде страшная черная длинная лодка с черным ящиком посередине: мы садимся ночью в гондолу [Там же: 10].

Художник сохранил в памяти еще один эпизод, который усилил его «черные впечатления» от Италии:

Из всех «камней» Рима я помню только непреодолимый лес толстых колонн, пугающий лес колонн собора св. Петра, откуда, помнится, я и моя няня долго, долго искали выход [Kandinsky 1982: 358].

Вспоминая свои «черные впечатления», которые он не объяснил и которые, возможно, замаскировали его другие страхи, Кандинский впервые упомянул свою мать, но не описал ее образ и не коснулся своего отношения к ней. Более того, не мать, но няня помогла ему найти дорогу из «пугающего леса» колонн собора св. Петра в Риме.

За итальянскими «черными впечатлениями» следуют светлые воспоминания Кандинского о своей тете:

Большое, неизгладимое влияние имела на все мое развитие старшая сестра моей матери, Елизавета Ивановна Тихеева, просветленную душу которой никогда не забудут соприкасавшиеся с нею в ее глубоко альтруистической жизни. Ей я обязан зарождением моей любви к музыке, сказке, позже к русской литературе и к глубокой сущности русского народа [Кандинский 1918: 10].

Он уделил особое внимание игре в лошадок, в которые любил играть с тетей:

Одним из ярких детских, связанных с участием Елизаветы Ивановны, воспоминаний была оловянная буланая лошадка из игрушечных скачек – на теле у нее была охра, а грива и хвост были светло-желтые [Там же].

У меня был пегий жеребец <…> в игрушечных скачках, одной из моих игр, которую моя тетя и я особенно любили. Существовали строгие правила очередности: в одном раунде этот жеребец был среди моих жокеев, в следующем раунде приходила очередь моей тети. По сей день я люблю такие лошадки [Kandinsky 1982: 358].

Воспоминание о любимом игрушечном пегом жеребце, попеременно принадлежавшем то одному из игрушечных жокеев, с которым маленький Кандинский, видимо, отождествлял себя, то одному из жокеев его тети, было дорого ему как свидетельство его близости с ней.

В середине «Ступеней» Кандинский снова обращается к детским воспоминаниям, но матери в них не упоминает. Он рассказывает о своих «фантастических снах», о своем влечении к рисованию, поддержанном отцом и тетей, а затем опять вспоминает образ лошадки, на этот раз в рассказе о том, как раскрашивал «буланку в яблоках»:

Уже в детские годы мне были знакомы мучительно-радостные часы внутреннего напряжения, часы внутренних сотрясений, неясного стремления, требующего повелительно чего-то еще неопределенного, днем сжимающего сердце и делающего дыхание поверхностным, наполняющего душу беспокойством, а ночью вводящего в мир фантастических снов, полных и ужаса и счастья. Помню, что рисование и несколько позже живопись вырывали меня из условий действительности, т. е. ставили меня вне времени и пространства и приводили к самозабвению. Мой отец рано заметил мою любовь к живописи и еще в мое гимназическое время пригласил учителя рисования. <…> Еще совсем маленьким мальчиком я раскрашивал акварелью буланку в яблоках; все уже было готово, кроме копыт. Помогавшая мне и в этом занятии тетя, которой надо было отлучиться из дому, советовала мне не трогать этих копыт без нее, а дождаться ее возвращения. Я остался один со своим незаконченным рисунком и страдал от невозможности положить последние – и такие простые – пятна на бумагу. Мне думалось, что ничего не стоит хорошенько начернить копыта. Я набрал, сколько сумел, черной краски на кисть. Один миг – и я увидел четыре черных, чуждых бумаге, отвратительных пятна на ногах лошади. Позже мне так понятен был страх импрессионистов перед черным, а еще позже мне пришлось серьезно бороться со своим внутренним страхом прежде, чем я решался положить на холст чистую черную краску. Такого рода несчастья ребенка бросают длинную, длинную тень через многие годы на последующую жизнь. И недавно еще я употреблял чистую черную краску со значительно другим чувством, чем чистые белила [Кандинский 1918: 20–21].

Четыре черных конских копыта казались ему уродливыми и чуждыми, так как резкое противопоставление этих черных пятен белому цвету листа бумаги и другим краскам в его рисунке разрушало, как он думал, красоту его картины. В «Ретроспекциях» он писал даже, что из-за этих «безобразных» пятен он «был в отчаянии и чувствовал себя жестоко наказанным» [Kandinsky 1982: 365]. Такая сильная эмоциональная реакция на неудачный рисунок, очевидно, скрывала другие глубокие переживания. Образ пегой или буланой в яблоках лошади был соединен с его чувством тесной близости с тетей, но черные пятна воспринимались им как элементы, эмоционально чуждые его рисунку. Он был в отчаянии, потому что положил эти пятна тогда, когда с ним рядом не было тети, которая могла спасти его от «внутреннего страха» перед черным, подобно тому, как его няня ранее спасла его от «пугающего леса» колонн собора св. Петра в Риме.

В завершающем разделе «Ступеней» Кандинский вновь возвращается к воспоминаниям о своем детстве:

После нашего уже упомянутого итальянского путешествия и после короткого пребывания в Москве, когда мне было лет пять, родители мои, вместе с Е.И. Тихеевой, которой я обязан так многим, должны были переехать по болезни отца на юг, в тогда еще не очень устроенную Одессу. Там я позже учился в гимназии, непрерывно чувствуя себя как бы временным гостем в этом нашей семье чуждом городе, уже самый язык которого нас удивлял и был нам не всегда понятен. Стремление вернуться в Москву нас никогда не оставляло [Кандинский 1918: 53].

По свидетельству Нины Кандинской (Андреевской), второй жены художника, вскоре после переезда в Одессу его родители развелись. Мать, оставив ребенка с отцом и тетей, создала новую семью, а сам он был слишком мал, чтобы понять причины развода родителей [Kandinsky 1987: 23–25]4   Мать Кандинского, Лидия Ивановна Тихеева, вышла замуж за одесского купца и финансиста Михаила Михайловича Кожевникова. В новом браке у нее родились три сына и одна дочь.

[Закрыть]. Вспоминая Одессу, Кандинский не затрагивает тему взаимоотношений между родителями, скрывает сам факт их развода и не касается своих переживаний по этому поводу. Это позволяет предположить, что разрушение семьи стало его внутренней болью, обостренной тем, что мать покинула его, продолжая жить в Одессе и заботясь только о своих детях, рожденных в новом браке.

Страх Кандинского перед черным цветом, возникший во время двух лет его жизни с родителями в Италии, замаскировал его детское ощущение напряжения в семье, а за его несчастливыми впечатлениями от Одессы стояли переживания, вызванные крушением семьи. Он испортил рисунок лошадки, потому что не сумел справиться с черным цветом, с которым были связаны его итальянские страхи.

Описывая Одессу как город, который был чужд ему и его семье, Кандинский подчеркивал близость своего отца, происходившего из сибирских купцов5   Известно, что отец Кандинского, Василий Сильвестрович Кандинский (1832–1926), был купцом 1-й гильдии в г. Селенгинске Иркутской губернии. В Одессе В.С. Кандинский был директором чайной фирмы [Kandinsky 1987: 23–25; Бараев 1991: 246].

[Закрыть], и своей матери, прибалтийской немки6   См. об этом: [Kandinsky 1982: 359; Кандинский 1918: 10].

[Закрыть], с Москвой:

С тринадцати лет каждое лето ездил я с отцом, а восемнадцати переселился в Москву с чувством возвращения на родину. Мой отец родом из Нерчинска, куда, как рассказывают в нашей семье, предки его были сосланы по политическим причинам из Западной Сибири. Образование свое он получил в Москве и полюбил ее не менее, чем свою родину. Его глубоко человеческая душа сумела понять «московский дух», что с такой живостью выражается в каждой мелочи; для меня истинное удовольствие слушать, как он перечисляет, напр[имер], с особой любовью старинные, ароматные названия «сорока сороков» московских церквей. В нем бьется несомненно живая жилка художника. Он очень любит живопись и в юности занимался рисованием, о чем всегда вспоминает любовно. Мне, ребенку, он часто рисовал. Я и сейчас помню его деликатную, нежную и выразительную линию, которая так похожа на его изящную фигуру и удивительно красивые руки <…>. Моя мать – москвичка, соединяющая в себе все свойства, составляющие в моих глазах всю сущность самой Москвы; выдающаяся внешняя, глубоко серьезная и строгая красота, родовитая простота, неисчерпаемая энергия, оригинально сплетенное из нервности и величественного спокойствия и самообладания, соединение традиционности и истинной свободы. Москва: двойственность, сложность, высшая степень подвижности, столкновение и путаница отдельных элементов внешности, в последнем следствии представляющей собою беспримерно своеобразно единый облик; те же свойства во внутренней жизни, спутывающие чуждого наблюдателя <…>, но все же в последнем следствии – жизни, такой же своеобразной – единой. Эту внешнюю и внутреннюю Москву я считаю исходной точкой моих исканий. Она – мой живописный камертон. Мне кажется, что это всегда так и было [Кандинский 1918: 53–56; Kandinsky 1982: 382].

Кандинский воспитывался своим отцом, понимал его и в воспоминаниях представил его человеком с ясным, терпеливым, цельным характером. Отец всегда поддерживал сына и относился к нему как «старший друг». «Принципом его воспитания, – писал Кандинский, – было полное доверие и дружеское ко мне отношение» [Кандинский 1918: 21]. В словах Кандинского о том, что отец имел «глубоко человеческую душу» и «живую жилку художника», кроется объяснение и внутреннего взаимопонимания между ними, и истоков развития его собственного художественного дара.

Напротив, в образе своей матери Кандинский видел сложную противоречивость черт, соединенных в целое. Мать, разрушившая семейную целостность и поставившая между собой и сыном необъяснимое для него внутреннее препятствие, отождествилась в его глазах с образом Москвы, исходной точки и цели его духовных исканий в искусстве. Такая экзальтированная идеализация матери может быть объяснена болезненными переживаниями брошенного ребенка, стремящегося преодолеть психологическую травму и вернуть утраченное ощущение гармонии.

Хотя эта травма, скрытая в подтексте воспоминаний Кандинского, не может служить единственным объяснением природной сложности, глубины и артистичности его натуры, ею обусловлены его замкнутость, склонность к погружению в свой внутренний мир, стремление проникнуть в тайные стороны жизни и тяга к идеальной любви и дружбе.

iknigi.net

О духовном в искусстве - Василий Кандинский

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 2610

    Ядовитый привкус любви (СИ)

    Есения

    Мне предстоит выйти замуж. Ну и что? - спросите вы. Это делает каждая вторая, ничего необычного в…

  • Просмотров: 2418

    Бунтарка. (не)правильная любовь (СИ)

    Екатерина Васина

    Наверное, во всем виноват кот. Или подруга, которая предложила временно пожить в пустующей…

  • Просмотров: 2220

    Отдай свое сердце (СИ)

    Уля Ласка

    Я - Светлана Колосова, няня-психолог, работающая с детьми очень богатых и влиятельных родителей. У…

  • Просмотров: 2149

    Я тебе не нянька&#33; (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 2071

    Мой любимый босс (СИ)

    Янита Безликая

    Безответно любить восемь лет лучшего друга. Переспать с ним и уехать на два года в другой город.…

  • Просмотров: 2015

    Измена (СИ)

    Полина Рей

    Влад привык брать всё, что пожелает, не оглядываясь на ту, что рядом с ним. И когда встречает…

  • Просмотров: 1989

    Между Призраком и Зверем

    Марьяна Сурикова

    Одна роковая встреча, и жизнь неприметной библиотекарши бесповоротно изменилась. Теперь ей…

  • Просмотров: 1814

    Закон подлости (СИ)

    Карина Небесова

    В первый раз я встретила этого нахала в маршрутке, когда опаздывала на собеседование. Он меня за то…

  • Просмотров: 1756

    Синеглазка или Не будите спящего медведя&#33; (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 1538

    Не люблю тебя, но уважаю (СИ)

    Лилия Швайг

    Утонула и очнулась в другом мире? Не беда! Главное, что ты в своём теле и обрела новую семью. Пусть…

  • Просмотров: 1531

    У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем&#33; (СИ)

    Ольга Гусейнова

    Если коварные родственники не думают о твоем личном счастье, более того, рьяно ему мешают, значит,…

  • Просмотров: 1349

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 1304

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1212

    Оболочка (СИ)

    Кристина Леола

    Первая жизнь Киры Чиж оборвалась трагично рано. Вторая — началась там, куда ещё не ступала нога…

  • Просмотров: 1119

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 1054

    Алисандра. Игры со Смертью (СИ)

    Надежда Олешкевич

    Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не…

  • Просмотров: 978

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 869

    Безумие Эджа (ЛП)

    Сюзан Смит

    Иногда единственный способ выжить — позволить безумию одержать верх…Эдж мало что помнил о своем…

  • Просмотров: 850

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 842

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 813

    Принеси-ка мне удачу (СИ)

    Оксана Алексеева

    Рита приносит удачу, а Матвею, владельцу торговой сети, как раз нужна капля везения. И как кстати,…

  • Просмотров: 736

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 708

    Замуж за миллиардера (ЛП)

    Мелани Маршанд

    Мэдди Уэнрайт давно уже плюнула на брак и на мужчин. После многочисленных свиданий с неудачниками,…

  • Просмотров: 669

    ФЗЗ. Книга 2 (СИ)

    Маргарита Блинова

    «Ноэми, хочешь ли ты изменить мир?»Знала бы черная пантера-оборотень заранее, чем дело обернется,…

  • Просмотров: 654

    Кувырком (СИ)

    Анна Баскова

    Университет окончен, с работой в родном городе туго. Что остается делать? Отправляемся покорять…

  • Просмотров: 634

    Несвобода (СИ)

    Тальяна Орлова

    Жившая в роскоши и изоляции, она ничего не знает о мире. Привыкший получать все, прирожденный…

  • Просмотров: 612

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 607

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • itexts.net

    Нина Кандинская. «Кандинский и я»

    Нина Кандинская. Прогулка. По рисунку Василия Кандинского, 1917 / Музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина

    В издательстве «Искусство - XXI век» впервые на русском языке увидела свет книга воспоминаний Нины Кандинской «Кандинский и я». Издание вышло в серии «Записки художника» в переводе Марины Изюмской.

    Мемуары супруги Василия Кандинского впервые были опубликованы в Мюнхене в 1976 году. Они узнают друг друга в 1916 году, их встреча случится по телефону. После вдохновенными руками Кандинский возьмет кисть и напишет акварелью музыку ее голоса. Нина навсегда останется верной спутницей гения.

    «Она являлась не только свидетельницей, но и непосредственной участницей бурной культурной жизни послереволюционной Москвы и невероятно интересного немецкого периода, связанного с работой Кандинского в Баухаусе, а также последнего парижского периода их совместной жизни. Нина Николаевна была знакома с известнейшими деятелями европейской культуры, поэтому ее оценки и характеристики, часто неожиданные и спорные, тоже будут интересны читателям», — сообщают издатели.

    С любезного разрешения издательства представляем отрывок из книги.

    Самому заветному желанию Кандинского — оказаться в Китае — не суждено было сбыться. Китай питал его фантазию, но путешествовать по стране мечты приходилось читая книги в четырех стенах квартиры. То же самое относится и к Нью-Йорку, городу, который он никогда не видел и который преследовал его в мечтах. «В моем воображении Нью-Йорк приобрел почти комические пропорции, — говорил он мне. — Ничего гигантского, ничего свидетельствующего о неограниченных возможностях. Он являлся мне милым, маленьким, утопающим в садах городишком… Странное явление». Ему так и не удалось разгадать смысл этого странного видения.

    Задолго до того как Кандинского посетили представители американского консульства в Париже с целью обеспечить ему безопасность перед вступлением в город немецких войск, Йозеф Альберс прислал нам письмо. Это было в 1934 году. Он писал из Штатов, что мы должны приехать туда, чтобы начать все сначала. Альберс хотел работать с Кандинским в одной школе. Кандинский оба раза отказался. Мысль о том, чтобы снова преподавать в школе, больше не увлекала его. Поскольку выше всего он ставил возможность свободно предаваться живописи, Альберсу пришлось смириться с отказом.

    Намного раньше заманчивое предложение поступило от японцев. В июле 1922 года в Веймар приехали три господина из Японии, они пришли к нам домой и предложили Кандинскому возглавить только что созданную художественную академию в Токио. Он был в восторге от самой идеи преподавания в Японии. Но совсем незадолго до этого мы приехали в Германию, где рассчитывали остаться надолго.

    — Я приеду, — сказал Кандинский, и японцы подумали, что уже достигли цели. — Через два года. — продолжил он.

    — Мы бы хотели, чтобы вы поехали прямо сейчас. Что Вам мешает? — спросил один из пришедших.

    — Я обязался преподавать в Баухаусе и сдержу слово.

    Японцы удалились, заметно разочарованные.

    До нашего знакомства с Кандинским в Москве он уже много путешествовал по миру. Его страсть к путешествиям не угасла и когда мы поженились. Но если раньше это были поиски впечатлений и опыта, то теперь он просто хотел отдохнуть, пытаясь расслабиться после тяжелого рабочего напряжения.

    В годы Баухауса он в основном пытался совместить приятное с полезным и соглашался на многочисленные приглашения читать лекции в Германии и за ее пределами. При этом он встречался с друзьями, знакомился с выдающимися личностями и наслаждался покоем, осматривая города. Кандинскому было крайне важно, чтобы я сопровождала его, и собираясь в поездку с докладом, он всегда брал меня с собой — в Висбаден, Брауншвейг, Ганновер, Саарбрюккен, Штутгарт, Эрфурт, Нюрнберг, Вену — куда бы его ни пригласили. Он одинаково любил море и горы, но зная, что я предпочитаю море, старался держать равновесие: если летний отпуск мы проводили на море, то зимний — в горах. В 1927 году мы ездили в Австрию и Швейцарию. Получив в Дессау немецкие паспорта. Мы, наконец. Смогли путешествовать за границей. В 1928 году мы поехали на Лазурный берег. Я впервые увидела Францию своими глазами. Это было такое счастье!

    Нина и Василий Кандинские

    На обратном пути мы заехали в Париж, который произвел на меня неизгладимое впечатление. Волшебный город очаровал меня. Здесь сбылась давняя мечта: я посетила парк Монсо. Ребенком я получила в подарок от кузена книжку «О маленькой Сюзанне», в которой рассказывалось о девочке, жившей в парке. Автор описывал его как маленький укромный мир, да так убедительно, что я с детства мечтала пробежаться по такому парку, как маленькая Сюзанна. И вот теперь я сама гуляла по прекрасному парку Монсо. Он и сейчас, почти полвека спустя, кажется мне одним из самых притягательных уголков Парижа. Как только позволяет время, я сразу направляюсь туда, ноги сами несут меня в это дивное место.

    В 1929 году Кандинский впервые выставил в Париже свои акварели и гуаши. После выставки в «Галери Зак» мы отправились в Бельгию, где предстояла встреча с Джеймсом Энсором. Георг Мухе в книге своих воспоминаний передает рассказ Кандинского о визите к этому художнику: «На открытии одной выставки в Антверпене Кандинский познакомился с бельгийским экспрессионистом Пермеке и спросил его, как повидаться с Джеймсом Энсором, если он поедет в Остенде. Пермеке ответил: «Очень просто. Если на пляже или во время прогулки вы увидите седобородого старика, а рядом молодую девушку, значит вы нашли Энсора».

    Приехав в Остенде, Кандинский поинтересовался у гостиничного портье, где может находиться квартира Энсора. Тот впервые слышал это имя и ничего не мог ответить даже после того, как Кандинский произнес его по слогам на французском, английском и немецком. А чуть позже портье окликнул его на улице: «Вы наверно имели в виду шурина того китайца?!» — «Нет, — ответил Кандинский, — я имел в виду вашего художника, известного всему миру, а не какого-то шурина китайца». Но портье не унимался. Он подбежал, вспотевший, и начал описывать дом с витриной, где выставлены ракушки, сувениры и всякие китайские штуки, потому что хозяйка магазина замужем за китайцем, и, стало быть, именно там живет господин Энсор.

    Кандинский и госпожа Нина направились к дому, где была эта витрина. Они вошли в магазин и спросили пожилую даму о Джеймсе Энсоре. Та вела себя очень сдержанно и ничего толком не ответила. Кандинский сказал: «Меня зовут Кандинский. Я специально приехал в Остенде ради Джеймса Энсора. Я тоже художник и очень ценю Джеймса Энсора и буду крайне огорчен, если придется уехать, так и не повидавшись с ним. Передайте, пожалуйста, мсье Энсору мое имя — он знает, кто я. Знай он, что я здесь стою, он бы непременно встретился со мной». Пожилая дама помолчала в нерешительности и наконец сказала: «Он живет здесь, но поговорить с ним нельзя, его сейчас нет дома, и вообще он никого не принимает. В это время и в такую хорошую погоду моего брата можно встретить разве что на набережной».

    Кандинский отправился на поиски и стал приглядываться ко все попадавшимся навстречу парам, но Энсора не нашел. Он предположил, что во время разговора тот уже находился в своей мастерской, и действительно, когда вернулся в магазин, пожилая дама. Не дожидаясь расспросов, сказала: «Брат ждет Вас».

    После приветствий Кандинский стал рассказывать художнику, что портье в гостинице не знал, где живет он, Энсор, мировая знаменитость, и кто он такой. Энсор ответил, что жители Остенде не имеют никакого представления также и о великом художнике Кандинском, но лично он очень рад этому визиту. Кандинский ответил на комплимент словами признания, и тут Энсор раскрыл ему свою тайну: «Жители Остенде этого не знают, но скоро узнают. Они удивятся и поймут, насколько были глупы. Шурин китайца!..Скоро все это прекратится. Они устыдятся, когда узнают то, чего никто, кроме меня, не знает в Остенде… Эти люди больше не скажут: «Энсор рисовать не умеет!» Такого они больше не скажут. Они, господин Кандинский, засвидетельствуют, что я умею рисовать — уж я их попрошу об этом… Только прежде позвольте мне исполнить для вас мое сочинение на фисгармонии. Я так нервничаю, когда вспоминаю все эти оскорбления. Но когда-нибудь все это кончится… Видите там картину «Въезд Христа в Брюссель»? Один историк искусства сказал, что здесь сплошные ошибки. «Энсор не умеет рисовать»… Скажут тоже!..»»

    orloffmagazine.com

    Кандинский, Василий Васильевич. О духовном в искусстве

    В.В. КандинскийО духовном в искусствеЭта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Кандинский Василий Васильевич (1866-1944), русский художник, один из лидеров авангарда первой половины 20… — ЁЁ Медиа, - Подробнее...19891770бумажная книга
    Кандинский Василий ВасильевичО духовном в искусствеВасилий Васильевич Кандинский (1866-1944) - один из крупнейших художников XX века. Его творчество и философские труды во многом определили облик нового понимания изобразительного искусства… — Эксмо-Пресс, Великие личности Подробнее...2016132бумажная книга
    Кандинский В.О духовном в искусствеВасилий Васильевич Кандинский (1866—1944) — один из крупнейших художников XX века. Его творчество и философские труды во многом определили облик нового понимания изобразительного искусства… — Эксмо, Великие личности (обложка) Подробнее...201897бумажная книга
    Кандинский, Василий ВасильевичО духовном в искусствеВасилий Васильевич Кандинский (1866—1944) — один из крупнейших художников XX века. Его творчество и философские труды во многом определили облик нового понимания изобразительного искусства… — Эксмо, (формат: 165.00mm x 113.00mm x 9.00mm, 160 стр.) великие личности (обложка) Подробнее...2016110бумажная книга
    Кандинский Василий ВасильевичО духовном в искусстве"О духовном в искусстве"-фундаментальная работа художника с мировым именем, одного из основателей абстракционизма и главного теоретика русского авангарда Василия Васильевича Кандинского, раскрывающая… — Рипол-Классик, (формат: 165.00mm x 113.00mm x 9.00mm, 160 стр.) Искусство и действительность Подробнее...2017463бумажная книга
    Кандинский Василий ВасильевичО духовном в искусстве 171;О духовном в искусстве 187;— фундаментальная работа художника с мировым именем, одного из основателей абстракционизма и главного теоретика русского авангарда Василия Васильевича Кандинского… — Рипол Классик, (формат: 165.00mm x 113.00mm x 9.00mm, 160 стр.) Искусство и действительность Подробнее...2018287бумажная книга
    Кандинский В.О духовном в искусствеВасилий Васильевич Кандинский (1866—1944) — один из крупнейших художников XX века. Его творчество и философские труды во многом определили облик нового понимания изобразительного искусства… — Издательство "Эксмо" ООО, (формат: 165.00mm x 113.00mm x 9.00mm, 160 стр.) Великие личности (обложка) Подробнее...201875бумажная книга
    Кандинский, Василий ВасильевичО духовном в искусстве«О духовном в искусстве» — фундаментальная работа художника с мировым именем, одного из основателей абстракционизма и главного теоретика русского авангарда Василия Васильевича Кандинского… — Рипол Классик, (формат: 180.00mm x 120.00mm x 14.00mm, 256 стр.) искусство и действительность Подробнее...2017330бумажная книга
    В.В. КандинскийО духовном в искусствеКандинский Василий Васильевич (1866-1944), русский художник, один из лидеров авангарда первой половины 20 века. Основной свой труд - книгу`О духовном в искусстве`Кандинский написал в 1910 году в… — Книга по Требованию, (формат: 180.00mm x 120.00mm x 14.00mm, 256 стр.) Подробнее...20122220бумажная книга
    Василий КандинскийО духовном в искусстве«О духовном в искусстве» – фундаментальная работа художника с мировым именем, одного из основателей абстракционизма и главного теоретика русского авангарда Василия Васильевича Кандинского… — РИПОЛ Классик, (формат: 180.00mm x 120.00mm x 14.00mm, 256 стр.) электронная книга Подробнее...199электронная книга
    Василий КандинскийО духовном в искусстве«О духовном в искусстве» – фундаментальная работа художника с мировым именем, одного из основателей абстракционизма и главного теоретика русского авангарда Василия Васильевича Кандинского… — РИПОЛ Классик, (формат: 180.00mm x 120.00mm x 14.00mm, 256 стр.) Подробнее...2016бумажная книга
    Кандинский Василий ВасильевичО духовном в искусствеВасилий Кандинский - стал одной из ключевых фигур в истории развития искусства XX века. Его практическая деятельность была неразрывно связана с его разработками в области теории искусства. Выражая… — АСТ, (формат: 180.00mm x 120.00mm x 14.00mm, 256 стр.) Величайшие люди и мыслители Подробнее...2018142бумажная книга
    Кандинский В.О духовном в искусствеВасилий Кандинский — стал одной из ключевых фигур в истории развития искусства XX века. Его практическая деятельность была неразрывно связана с его разработками вобласти теории искусства. Выражая… — Издательство «АСТ», (формат: 180.00mm x 120.00mm x 14.00mm, 256 стр.) Величайшие люди и мыслители Подробнее...2018115бумажная книга
    Кандинский В.О духовном в искусствеВасилий Кандинский – стал одной из ключевых фигур в истории развития искусства XX века. Его практическая деятельность была неразрывно связана с его разработками вобласти теории искусства. Выражая… — АСТ, (формат: 180.00mm x 120.00mm x 14.00mm, 256 стр.) Величайшие люди и мыслители Подробнее...2018106бумажная книга
    Кандинский В.В.О духовном в искусствеВасилий Кандинский – стал одной из ключевых фигур в истории развития искусства XX века. Его практическая деятельность была неразрывно связана с его разработками вобласти теории искусства. Выражая… — АСТ, (формат: 76x100/32, 256 стр.) величайшие люди и мыслители Подробнее...115127бумажная книга

    dic.academic.ru