Читать онлайн "Русские Курилы - История и современность" - RuLit - Страница 1. Книга курилы


Book: Курильские острова

Ванюков Дмитрий АлександровичКурильские островаНе секрет, что со времен Второй мировой войны между Россией, правопреемницей СССР, и Японией, воевавшей на стороне фашистской Германии, не подписан мирный договор. Причина тому - территориальный спор… — Книговек, (формат: 84x108/32, 416 стр.) Передел мира Подробнее...2011390бумажная книгаВанюков Д.А.Курильские острова416 стр. Не секрет, что со времен Второй мировой войны между Россией, правопреемницей СССР, и Японией, воевавшей на стороне фашистской Германии, не подписан мирный договор. Причина тому … — (формат: Твердая глянцевая, 228 стр.) Передел мира Подробнее...2011330бумажная книгаВанюков Д.А.Курильские островаНе секрет, что со времен Второй мировой войны между Россией, правопреемницей СССР, и Японией, воевавшей на стороне фашистской Германии, не подписан мирный договор. Причина тому — территориальный спор… — Книжный клуб"КниговеК", (формат: 84x108/32, 416 стр.) Передел мира Подробнее...2011390бумажная книгаФураев, Евгений АлександровичГеохимия ландшафтов острова Кунашир (Курильские острова)Монография посвящена изучению специфических черт геохимии ландшафтов острова Кунашир и выявлению факторов, их определяющих. Методологической основой проведенных исследований являлись фундаментальные… — Прометей, (формат: 200.00mm x 142.00mm x 10.00mm, 180 стр.) вне серии Подробнее...2013370бумажная книга Е. А. ФураевГеохимия ландшафтов острова Кунашир (Курильские острова)Монография посвящена изучению специфических черт геохимии ландшафтов острова Кунашир и выявлению факторов, их определяющих. Методологической основой проведенных исследований являлись фундаментальные… — Прометей, (формат: 200.00mm x 142.00mm x 10.00mm, 180 стр.) электронная книга Подробнее...2013242электронная книгаDvd "на курильские острова"Были ли Вы когда-нибудь на Краю Света? топтали ли вы когда-нибудь настоящие агаты? Встречали ли Вы когда-нибудь под водой зубатку, способную перекусить весло? Нет? Тогда приглашаем Вас на подводную… — (формат: Твердая глянцевая, 228 стр.) Подробнее...190бумажная книгаАнатолий ГладилинПервый день нового годаКнига новых произведений А. Гладилина состоит из повести "Первый день нового года" и рассказов "Ночная смена" и "Южно-Курильские острова" . Тема повести - преемственность поколений. Писатель ставит… — Советский писатель. Москва, (формат: 70x108/32, 184 стр.) Подробнее...1965280бумажная книгаА. В. ЕфимовИз истории великих русских географических открытийНастоящая книга А. В. Ефимова посвящена величественной эпопее русских географических открытий. Восточная Сибирь и прилегающие острова и земли Ледовитого и Тихого океанов запечатлены в картах… — Наука, (формат: 60x90/16, 300 стр.) Подробнее...1971570бумажная книгаГеннадий ПрашкевичТайный брат (сборник)В романе «Тайный брат» действуют алхимики и рыцари, колдуньи и короли, еретики и верные псы святого Доминика. Четвертый крестовый поход, как известно, начинался с острова Лидо (Венеция), но вместо… — Литературный Совет, (формат: 70x108/32, 184 стр.) электронная книга Подробнее... 201554.99электронная книгаГеннадий ПрашкевичТайный брат (сборник)В романе «Тайный брат» действуют алхимики и рыцари, колдуньи и короли, еретики и верные псы святого Доминика. Четвертый крестовый поход, как известно, начинался с острова Лидо (Венеция), но вместо… — Литературный Совет, (формат: 70x108/32, 184 стр.) Подробнее...2015бумажная книгаЕфимов А. В.Из истории великих русских географических открытийНастоящая книга А. В. Ефимова посвящена величественной эпопее русских географических открытий. Восточная Сибирь и прилегающие острова и земли Ледовитого и Тихогоокеанов запечатлены в картах… — Наука, (формат: 60x90/16, 297 стр.) Подробнее...1971340бумажная книгаСмирновская-Денисенко Т.Из походного блокнотаВ своей новой книге автор делится впечатлениями о путешествиях на Камчатку, Командорские острова, на Сахалин, Курильские острова, Колыму, Крым и Байкал — Нестор-История СПб, (формат: Твердая глянцевая, 228 стр.) Подробнее...2011198бумажная книгаОлег БондаренкоНеизвестные КурилыЭта книга не только о Курилах. В ней автор размышляет о вещах более общих и важных - о природе национализма, о трагическом искажении прошлого и превратном пониманиинастоящего, о нищете нашей жизни и… — ВТИ-Дейта Пресс, Подробнее...1992480бумажная книгаИгорь ЛатышевПутин и Япония. Будут ли уступки?Территориальный спор России с Японией вот уже полвека остается самым острым конфликтным вопросом, осложняющим отношения двух стран. В книге рассматривается ход российско-японских переговоров… — Эксмо, Алгоритм, (формат: 84x108/32, 416 стр.) Текущий момент Подробнее... 2005290бумажная книгаС. СахарновРам и РумЭта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Святослав Владимирович Сахарнов родился 12 марта 1923 года на Украине в городе Артёмовске, но родным городом… — ЁЁ Медиа, (формат: 84x108/32, 416 стр.) - Подробнее...1964759бумажная книга

books.academic.ru

Читать онлайн "Русские Курилы - История и современность" - RuLit

Автор неизвестен

Русские Курилы - История и современность

Игорь Латышев, Вячеслав Зиланов,

Анатолий Кошкин, Иван Сенченко, Алексей Плотников.

Русские Курилы: История и современность

О структуре и содержании настоящего сборника

Он состоит из Предисловия, Семи разделов и Приложения.

Предисловие включает Предисловие глав администрации и законодательной власти Сахалинской области, Предисловие авторов ко второму изданию, а также Предисловие к первому изданию "Русских Курил", в котором рассматривается история территориального размежевания между Россией и Японией, основные этапы формирования русско-японской и советско-японской границы, даются общие оценки и комментарии.

Документы, включенные в Сборник, сгруппированы в Разделы, которые соответствуют определенному историческому периоду, составляющему отдельный (самостоятельный) этап в развитии пограничных отношений с Японией.

Каждый раздел начинается с Введения, в котором дается характеристика включенных в него документов и перечисляются основные из них, а также, при необходимости, даются дополнительные оценки и комментарии.

Каждый документ имеет номер, название, время (дату) составления, издания или опубликования, а также ссылку на источник публикации.

Для удобства, в Содержании после порядкового номера документа в скобках приводятся также номер этого документа по первому изданию 1995 г. Отсутствие номера в скобах означает, что данный документ включен в Сборник впервые.

Наиболее важные места в тексте документов, на которые следует обращать особое внимание, выделены полужирным шрифтом, курсивом и подчеркиванием, а, в отдельных случаях, их сочетанием.

В документах сохранен язык и стиль оригиналов, орфография приводится современная.

В Приложении приводятся письма, обращения и заявления общественности страны и органов региональной власти по проблеме южных Курил за 1991 - 2001 гг.

Авторы решили полностью сохранить содержание первого издания "Русских Курил", дополнив и расширив второе издание за счет новых документов и материалов, включая географические карты, которые были обнаружены за прошедшее после 1995 г. время.

Авторы выражают благодарность за помощь в подготовке второго издания "Русских Курил" д.ю.н., профессору международного права, члену-корреспонденту Международной славянской академии М.Н.Кузнецову, а также членам общественного Комитета защиты Курил и территориальной целостности России.

Издание осуществлено при поддержке Администрации Сахалинской области, Сахалинской областной Думы и Ассоциации рыбопромышленников Дальнего Востока и Сахалина.

C п и с о к с о к р а щ е н и й

АВПРИ -Архив Внешней Политики Российской Империи МИД РФ

ПСЗРИ -Полное собрание законов Российской Империи

РАК -Российско-Американская Компания

РГАДА -Российский Государственный Архив Древних Актов

Предисловие к новому изданию сборника

"Русские Курилы: история и современность"

В 1995 г. группой российских ученых был подготовлен и издан сборник документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы и, в широком смысле, становления и развития российско-японских отношений - "Русские Курилы: история и современность".

Мотивами издания подобного сборника-книги были обострившиеся после распада Советского Союза территориальные претензии Японии к России на группу южных островов Курильского архипелага. Эти претензии сопровождались со стороны определенных японских, включая государственные, кругов беспрецедентной пропагандистской кампанией о якобы "законности" японских притязаний на эти территории.

В сборнике, сразу привлекшим к себе внимание не только научной общественности, но и государственных структур, политических партий и движений, на строго документальной основе дается исчерпывающая и объективная картина становления и развития "территориального вопроса" в русско-японских отношениях, начиная с первых контактов в XYIII столетии вплоть до нашего времени.

Представленные в сборнике документы, большинство из которых, включая особенно ценный картографический материал, были опубликованы впервые, убедительно свидетельствуют об исторической обоснованности и законности принадлежности всего Курильского архипелага нашей стране, показывая несостоятельность японских притязаний на часть этих российских территорий.

Учитывая важность и популярность издания, авторскому коллективу были высказаны пожелания продолжить начатую работу по информированию общественности страны о существе и содержании так называемого "территориального спора" с Японией, в частности, переиздать "Русские Курилы", дополнив его документами и материалами за время, прошедшее с 1995 г.

Это новое издание Сборника и представляется вниманию общественности. Оно значительно расширено и дополнено новыми документами, которые появились или были обнаруженными за период 1996-2001 гг., включая выступления российских ученых, органов государственной власти, а также представителей различных политических партий и движений по вопросу территориальных претензий Японии, равно как и по проблеме защиты территориальной целостности России в целом.

Для Сахалинской области и входящих в ее состав Курил этот вопрос стоит особенно актуально.

Депутатские фракции и объединения Государственной Думы Российской Федерации, несмотря на имеющиеся у них политические различия, единодушно заявили о непризнании и несостоятельности территориальных претензий Японии. Эти заявления, как уже отмечалось, впервые публикуются в новом издании "Русских Курил".

Значительно ранее и неоднократно аналогичные заявления были сделаны Администрацией и Думой Сахалинской области. Более того, в своих двусторонних отношениях с соседними японскими префектурами Сахалинская область неизменно руководствуется принципом незыблемости территориальной целостности России в том виде, в каком она сложилась после окончания второй мировой войны.

Мы за развитие всесторонних отношений с Японией, но только при условии соблюдения равенства сторон и строгого следования принципам международного права, исключающего из этих отношений одностороннюю политическую конъюнктуру и принцип двойного стандарта, столь часто наблюдаемый в последнее время в мире.

www.rulit.me

Глава 27. Курильские острова в русской и зарубежной литературе.

Иконникова Елена Александровна

26.1. Курильские острова в русской литературе имперского периода

Одноиз первых косвенных упоминаний в русской художественной литературе о Дальнем Востоке, и в частности о Курильских островах, относится к середине XVIII века и принадлежит М.В. Ломоносову (1711–1765). В своих стихотворениях поэт неоднократно писал о продвижении русских путешественников и мореходов на восток и к берегам Северной Америки. Поэтому не случайно в «Оде на день восшествия на Всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года» (1747) М.В. Ломоносов воссоздает величественную картину Тихого океана и «посеянных» на нем островов: Там тьмою островов посеян, Реке подобен Океан; Небесной синевой одеян, Павлина посрамляет вран. Там тучи разных птиц летают, Что пестротою превышают Одежду нежныя весны; Питаясь в рощах ароматных И плавая в струях приятных, Не знают строгия зимы.

Причиной появления таких стихотворных строк считается просветительская деятельность первооткрывателей Дальнего Востока в XVII–XVIII веках. Возвращаясь в родные края, все они часто составляли особые отчеты обо всем, что им удалось увидеть во время путешествий. Эти отчеты могли носить самые разные названия – «расспросные речи», «скаски», «донесения», «объявления» и даже «отписки». И именно эти тексты, написанные Н.И. Колобовым, И.П. Козыревским, В.В. Атласовым, Д.Я. Анцыфоровым (Анциферовым), И.М. Евреиновым, Ф.Ф. Лужиным и др., способствовали созданию первых представлений о дальневосточных землях. Рассказы и иные живые свидетельства путешественников становились бесценным материалом для литературного творчества их современников. Нередко никогда не бывавшие на Дальнем Востоке писатели идеализировали неизвестный им мир, поэтому и в представлении М.В. Ломоносова Дальний Восток – это благодатный край, в котором не бывает устрашающей зимы, а пестрое оперение птиц превышает великолепие весенней природы. Образ Курильских островов был создан М.В. Ломоносовым не случайно, но обусловлен знакомством с С.П. Крашенинниковым (1711–1755), посетившим в 1737 году Дальний Восток и написавшем позже на основе собственных впечатлений книгу «Описание земли Камчатки» (1755). В этой работе русского путешественника девятая глава посвящена исключительно Курильским островам. В этой части работы раскрывается этимология слова «курилы» (как имени нарицательного и производного от него имени собственного), перечисляются названия (нередко несовпадающие с современным фонетическим звучанием и графической записью) известных островов, воссоздается облик местных жителей (как аборигенов, так и представителей «камчатского поколения»1). Кроме того, С.П. Крашенинниковым упоминаются специфические выражения, применяющиеся для обозначения тех или иных явлений в регионе, описывается природа Курильских островов (частота землетрясений, гористость местности, изобилие рыбных ресурсов и диких животных, наличие сланца и ельника и др.), уточняются бытовые особенности населения и различные формы занятий (коммерция, контакты с голландцами и др.). Наряду с этим в «описании», приводится так называемая «басня» (как образец местного фольклора), а также комментируется язык местных жителей.

Под пером М.В. Ломоносова документальные свидетельства С.П. Крашенинникова значительно трансформировались, дополнились рядом иных сведений и явили собой практически идеальную с точки зрения климатических особенностей и условий жизни картину Дальнего Востока. В противовес восторженным описаниям просторов Тихого океана М.В. Ломоносовым, полвека спустя Г.Р. Державин (1743–1816), вспоминая трагически погибших мореплавателей Г.И. Давыдова (1784–1809) и Н.А. Хвостова (1776–1809), называл природные силы Тихого океана «грозными», «свирепыми» и «бездонными». В стихотворении «В память Давыдова и Хвостова» (1809), обращаясь к музе, Г.Р. Державин писал: …и юных двух отважных Сподвижников оплачь, Что сквозь стихиев грозных И океанских бездн Свирепых и бездонных, Колумбу подражая, Два раз Титана вслед Прошли к противуножным. Меж гор лазурных, льдистых, Носящихся в волнах…

Первые косвенные упоминания о Дальнем Востоке в поэзии М.В. Ломоносова и Г.Р. Державина говорят о безусловном интересе русской общественности к далеким и малоизвестным землям. При этом введение в стихотворный текст подобных эпизодов свидетельствует об определенном уровне знаний, не всегда соответствующем истинному положению вещей. Не удивительно, что эпизодический интерес к Дальнему Востоку можно обнаружить и в наследии А.С. Пушкина (1799–1837). Работая над книгой С.П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки» (1755), русский поэт оставил небольшие заметки на полях, а именно: тезисные упоминания о коренных народах, населяющих зону Камчатки и части Курильских островов, – камчадалах, коряках и курилах. И это не единичный случай, когда русские литераторы XIX века стремились к использованию в художественном формате образа Дальнего Востока.

В 1810 году была издана практически неизвестная современным читателям повесть «Остров Шамуршир. Курильский анекдот»2 за подписью некоего М. М-ва. В центре этой сентиментальной истории, рассказанной повествователю безымянным офицером из Российско-Американской компании, – любовь русского мужчины Малинского и айнской девушки (в тексте – «курилки») Варьми. Название острова, на котором разворачивается сюжет повести, является вымышленным, но по своему конечному звучанию очень похожим на название другого острова Курильской гряды – острова Парамушир. Природный колорит Шамуршира автором «курильского анекдота» (в значении новеллы, исключительного происшествия) подробно не описан, одновременно с этим и этнографические вкрапления об айнах выглядят довольно скупо. Но эти детали – нередко существенные в литературе русского и зарубежного сентиментализма – в «Острове Шамуршире» не воспринимаются как обязательные. М. М-в акцентирует внимание читателей, прежде всего, на том, что описываемая любовная история происходит в удаленном для России месте, где живут «незнакомые», «дикие» народы, способные к искренним и чистым чувствам.Между тем в начале XIX века самой полной и достоверной книгой о Дальнем Востоке России и его ближайшем соседе – Японии стали изданные в 1816 году «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах. С приобщением замечаний его о Японском государстве и его народе». Автором «Записок…» выступил В.М. Головнин (1776–1831) – русский мореплаватель, воспитатель целой плеяды знаменитых подвижников России. Его книга, рекомендованная Л.Н. Толстым (1828–1910) для обязательного чтения детям, была переведена почти на все европейские языки, став настоящей сенсацией и у себя на родине, и в Западной Европе. В.М. Головнин впервые дал обстоятельную характеристику Дальнего Востока, основанную на личных впечатлениях.

Топоним «Курильские острова» используются В.М. Головниным достаточно часто: он связан или с географическими комментариями, или с рассказами о тех событиях, с которыми пришлось столкнуться героям «Записок…». Так, русский путешественник неоднократно вспоминает о более ранних экспедициях на Дальний Восток И.Ф. Крузенштерна в 1805 году, а также Г.И. Давыдова и Н.А. Хвостова в 1806 году. Курильские острова характеризуются В.М. Головниным как богатые рыбными ресурсами области, в которых обитают «…сельди, треска, макрель, кижуч, нерка, горбуша, кунжа, гольцы, камбала и много разных родов другой рыбы, коих названия неизвестны. Из морских животных водятся киты, касатки, морские свинки, сивучи, морские коты, бобры и тюлени»3. Морское изобилие дальневосточных островов дополняется и лесным богатством. По словам В.М. Головнина, на Курильских островах «растет множество строевого лесу разных родов», есть «дуб, ель, сосна, так называемое пахучее дерево (род кипариса), береза, липа, тополя разных родов, клен, рябина, черемуха и некоторые другие»4. При этом автор «Записок…» указывает, что Курильские острова «бедны сорочинским пшеном»5 (т.е. – рисом), которое поставляется из центральной Японии. Отсутствие собственного риса на островах объясняется путешественником суровым климатом Дальнего Востока.

Объективное описание географических особенностей Курильских островов дополняется в книге образами коренных народов, впервые представленных в художественно-публицистическом формате русской литературы именно В.М. Головниным. Наиболее ярким персонажем становится переводчик русской экспедиции Алексей Максимович (или просто Алексей) – айн, владеющий русским и японским языками. Благодаря его знаниям В.М. Головнин и весь экипаж «Дианы» не только могли свободно объяснять свои намерения туземцам, но и получали необходимые этнографические сведения. В облике Алексея Максимовича В.М. Головнин выделяет исключительно позитивные черты характера – честность, доброту, отзывчивость. Положительное отношение к айнам членов экипажа «Дианы» в дальнейшем определило основную направленность в описании коренных народов Дальнего Востока в литературном творчестве новых времен. На протяжении почти всего повествования В.М. Головнина слово «айны» как общее наименование народа, проживающего на Сахалине и Курильских островах, заменяется другими выражениями. «Курильцы» (или реже «мохнатые курильцы») – именно так называет автор «Записок…» аборигенов тихоокеанских островов. Впервые слово «айн» (и другие его производные) в речи В.М. Головнина появляется только в завершающей части «Записок…» при рассказе о народах, платящих «дань Японии»6. Размышляя над этнографическими приметами коренного населения Курильских островов, В.М. Головнин приходит к выводу, что «айны и курильцы один и тот же народ»7.

Общее тематическое начало «Записки…» В.М. Головнина имеют с книгой П.И. Рикорда (1776–1855) «Записки о плавании к Японским берегам в 1812 и 1813 гг. и о сношениях с японцами» (1875). П.И. Рикорд был близким другом В.М. Головнина и участником экспедиции на «Диане». И именно П.И. Рикорд активно ходатайствовал об освобождении В.М. Головнина и его спутников из японского плена, трижды организовывая в этой связи морские экспедиции к берегам Японии. Полный текст «Записок…» П.И. Рикорда был опубликован вдовой мореплавателя Л.И. Рикорд (1794–1883) только в 1875 году. С первых публикаций у «Записок…» П.И. Рикорда нашлись свои почитатели не только в России, но и в Европе. Книга мореплавателя неоднократно переиздавалась и была переведена на несколько языков мира (французский, немецкий, шведский и др.).

Кроме того, в самом начале XIX века отдельные сведения о Курильских островах можно было почерпнуть и в других работах: в частности, в книге И.Ф. Крузенштерна (1770–1846) «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях «Надежда» и «Нева» (1809, 1810, 1812). В этом исследовании приводятся подробные таблицы суточных наблюдений за природой Дальнего Востока. Однако И.Ф. Крузенштерн, в сравнении с В.М. Головниным, смотрит на мир исключительно как натуралист. Отчасти подобный взгляд свойственен и другим исследователям Дальнего Востока, к описанию которого обращаются: Н.П. Резанов (1764–1807) в «Инструкции начальствующему секретарю экспедиции флота г-ну лейтенанту Хвостову» (1806), В.А. Римский-Корсаков (1822–1871) в письмах к родным и в цикле очерков «Случаи и заметки на винтовой шхуне «Восток» (1858), Н.К. Бошняк (1830–1899) в книге «Экспедиции в Приамурском крае» (1858–59), Г.И. Невельской (1813–1876) в «Подвигах русских морских офицеров на Дальнем Востоке» (1875).

Эти, а также другие путевые очерки, воспоминания и иные образцы документальной маринистики (например, изданные в «Записках Императорского Русского географического общества» в 1871 году «Курилы» А.С. Полонского) стали источником сведений о Дальнем Востоке для А.П. Чехова (1860–1904) в период подготовки писателя к поездке на Сахалин и во время работы над книгами «Из Сибири» (1890) и «Остров Сахалин» (1895). В «Острове Сахалин» А.П. Чехов неоднократно в разных контекстах пишет о Курильских островах: в одном случае, пересказывая историю о пленении японцами В.М. Головнина на Кунашире, в другом – при этнографическом обзоре айнов (или курилов – относительно той части айнов, которые живут не на Сахалине). Курильские острова называются и в других лаконичных частях путевых очерков А.П. Чехова, например, в эпизодах, аналогичных рассказу о плавающем «около Камчатки и Курильских островов»8 П.Г. Лемешевском (1832/33 – не ранее 1897)9.

Такого рода единичные, чаще всего, косвенные упоминания о Курильских островах, обнаруживаются и в разных книгах русской литературы XIX столетия. О курильцах размышляет в одной из глав «Фрегата «Паллада»» (1855–57) И.С. Гончаров (1812–1891) – участник возглавляемой вице-адмиралом Е.В. Путятиным (1804–1883) экспедиции в Японию. Интересным представляется и полный текст так называемой «скаски» Дэнбэя Татэкавы, лаконичное повествование которого на русском языке впервые было опубликовано Н.Н Оглоблиным (1852; дата смерти неизвестна) в журнале «Русская старина» (1891). В «скаске» Дэнбэя Татэкавы повествуется о «Курильской земле» (под которой подразумевается южная часть Камчатки, где был в свое время обнаружен Дэнбэй Татэкава и члены его экипажа). Однако и эта историческая хроника с попытками художественного воспроизведения жизни Дэнбэя Татэкавы и его соотечественников давала представление о том, каким мыслился Дальний Восток в пересказах путешественников русской общественностью в XVIII столетии и немногим позже него.

На протяжении всего XIX века в России издавались новые произведения, в них давались различного рода описания Курильских островов очередным поколением путешественников, писателей и иных свидетелей, побывавших на Дальнем Востоке, но все эти книги уже не имели максимально широкой читательской аудитории. Впервые именно В.М. Головнин и П.И. Рикорд оформили личные впечатления в доступную для «массовой» литературы форму и тем самым удовлетворили повышенный интерес русской и зарубежной публики к Дальнему Востоку и, в частности, к Курильским островам. Одновременно с этим восточные рубежи Российской империи чаще всего ассоциировались в представлении общественности с сахалинской каторгой и самой известной о ней книгой – «Островом Сахалином» А.П. Чехова. В последней четверти XIX столетия о Курильских островах не было написано ни одной книгой, которая смогла бы конкурировать с чеховскими путевыми записками по количеству самой разнообразной информации – от общих сведений до частных деталей, в числе которых и судьбы отдельных людей, живущих на Дальнем Востоке.

26.2. Курильские острова в дневниках православных священников начала ХХ века

Курильские острова привлекали к себе внимание не только прославленных отечественных путешественников, но и представителей русской православной церкви. Наиболее остро этот интерес обозначился в конце XIX – начале ХХ века. К тому времени в Российской империи уже существовало большое количество миссионерских отделов как внутренних (рассчитанных на духовное просвещение народов Сибири и Дальнего Востока), так и внешних (распространявших свою деятельность за рубежом, например в Китае, Корее или Японии). В традиционную программу жизни миссионеров входило детальное изучение культуры и этнографии того народа, в среде которого осуществлялось духовное просвещение. Именно поэтому православные миссионеры внесли свой вклад в различные исследования Курильских островов в литературе (чаще всего, в дневниковой прозе или в мемуарных записях).

Одной из таких широко известных работ считаются «Дневники» (1870–1905) святителя Николая Японского (1836–1912; Д.И. Касаткин). В дневниковом повествовании святителя, в отличие от книг русских путешественников и мореплавателей, делается акцент, прежде всего, на уровне духовной и материальной культуры православной паствы, проживающей на Курильских островах в начале ХХ века. Появление в тексте «Дневников» топонимов, связанных с Курильскими островами, достаточно остро обозначается во второй половине 1903 года, накануне ключевых событий русско-японской войны. В основном, каждое упоминание дальневосточных островов возникает в контексте описания японского священника Романа Фукуи (1858–1938; Фукуй Хисаси), религиозная деятельность которого распространялась на православных курильчан: «Отец Роман Фукуи пишет, что не мог отправиться на военном судне для посещения христиан-курильцев (с Сикотана10) – судно замешка¬лось, он не мог бы поспеть сюда на Собор. Пишет еще, что начальни¬ком Сикотана назначен чиновник, у которого жена наша христианка и двое детей крещены; это для христиан Сикотана очень хорошо» (10 (23) июня 1903, вторник)11.

Каждое из упоминаний о духовном подвижничестве отца Романа Фукуи предстает в виде лаконичных историй, магистральной мыслью которых становится необходимость дальнейшего просвещения жителей Курильских островов, укоренение курилов в христианской вере в противовес буддизму и синтоизму. «Вечером, – пишет святитель Николай Японский, – прибыл из священников первый на Собор отец Роман Фукуи из Немуро и привез в Женскую школу с Сикотана двух кури¬лок – Иулиту, восемнадцати лет, уже жену одного христианина, внука Якова Сторожева, тамошнего старшины, и девочку тринадцати лет, шуструю и умную на взгляд. Обе грамотны по-японски. Муж Иулиты тоже хочет сюда, в катехизаторскую школу, но его не отпус¬тили; быть может, в будущем году отпустят. Нынче это первый раз, что с Сикотана начальство отпустило сюда в Школу; до сих пор почему-то не соглашались, хотя мы каждый год просили. Сикотанцев хорошо подучить вере и церковным порядкам, чтобы они не нужда¬лись в катехизаторе из японцев, которые так неохотно идут к ним» (24 июня (7 июля) 1903, вторник)12. Или в другом фрагменте «Дневников» обнаруживается следующая запись об одном японском священнике Максиме Обате (Обата Кисабуро), упоминания о котором в наследии святителя Николая Японского встречается не менее десяти раз: «Отец Роман Фукуи пишет, что Максим Обата, катехизатор Сикотана, захворал и лежит больной в Немуро, а между тем на Сикотан опять присланы три бонзы смущать наших курильцев-христиан; да еще собираются монастырь там строить. Если Обата откажется служить на Сикотане, то христианам там, действительно, грозит немалое горе: больше едва ли кто из катехизаторов согласится отправиться в такую глушь» (1 (14) сентября 1903, понедельник)13.

В дневниковом повествовании святителя Николая Японского практически отсутствуют описания пейзажей, непременно открывающихся перед глазами путешественников (следует заметить, что факт собственной поездки на Курильские острова русским священником в силу неизвестных обстоятельств не описывается). Бытовая культура жителей Курильских островов также не рассматривается автором «Дневников». Однако важным становятся подробные рассказы о том, что, с одной стороны, связано с собственно миссионерской деятельностью (исполнением православных таинств, утверждением православных людей в вере), с другой – с материальным состоянием, как самой православной церкви в Японии, так и ее прихожан.

Период просвещения святителем Николаем Японским жителей Курильских островов в православной вере частично описан в книге Д.М.Позднеева (1865–1937) «Архиепископ Николай Японский» (1912). Одновременно с этим ученый уточняет, что японские православные священники оставили большое количество писем о бедственном положении церкви на Курильских островах и прежде всего на Шикотане. «Из северных церквей, – пишет Д.М.Позднеев, – особенною любовью архиепископа Николая пользовались, и нам русским особенно интересною представляется маленькая община православных на острове Сикотан»14. В книге ученого, близко знавшего святителя Николая Японского, приводится почти анекдотический случай, когда несколько курильских айнов были привезены на Хонсю для знакомства с буддизмом. Д.М. Позднеев замечает, что «молодые люди, прибыв в Токио, заявили здесь православным христианам, что отказаться от даровой поездки по Японии им не хотелось, но что никто из сикотанских айну никогда не отступит от православия»15.

Интересные наблюдения от посещения Курильских островов изложены архимандритом Сергием (1867–1944, И.Н. Страгородский), изъявившим в 1890 году желание служить православной духовной миссии в Японии. Вторично архимандрит Сергий попал в Японию в конце 1890-х годов. Его книга «По Японии (записки миссионера)» представляет собой сборник путевых записок, созданных во время непродолжительной миссионерской деятельности на Дальнем Востоке. Архимандрит Сергий посетил Курильские острова, сопровождая в миссионерской поездке настоятеля Японской православной церкви – святителя Николая Японского. Его документальный портрет воссоздается на страницах книги «По Японии (записки миссионера)».

Первое издание книги архимандрита Сергия состоялось в г. Арзамасе в 1897 году под общим названием «На Дальнем Востоке. Письма Японского16 миссионера». В 1899 году она была вторично опубликована в «Богословском вестнике», на титульном листе которого значилось следующее – «По Японии (письма миссионерского путешественника17)». Книга «По Японии (записки миссионера)» состоит из датированных рассказов (с 5 августа по 12 октября 1898 года) о путешествии архимандрита Сергия по Японии конца XIX столетия. Маршрут движения автора миссионерских записок включает в себя различные населенные пункты и иные территории, название которых фиксируется в оглавлениях частей книги: «Остров Езо», «Хакодате», «От Хакодате до Саппоро», «Вакканай», «Отару», «Обратно в Хакодате» и др. Но в общем содержании записок архимандрита Сергия прочитываются и совсем небольшие части, содержательно связанные с географией современной России – «У православных Курильцев», «Итуруп» и др.

В поле внимания архимандрита Сергия одновременно оказываются и собственно природные реалии тихоокеанских островов, и люди, живущие на них. Но если на жителей Курильских островов автор смотрит глазами священника (фиксируя духовные трагедии каждого из людей, с которыми ему приходиться встречаться), то природное богатство оценивается мерками среднестатистического россиянина, одновременно ищущего сходство и различие новых мест с его родным краем. По убеждению архимандрита Сергия, «большой и богатый остров» Хоккайдо многим напоминает Сибирь. Совпадения обозначены не только в природных условиях – общей «невозделанности», суровости климата, обилия «девственных лесов», но и в изобретениях цивилизации. «…к довершению сходства с Сибирью, – пишет автор книги «По Японии (записки миссионера)», – здесь находятся главные японские тюрьмы, сюда с давних пор идет избыток населения старой Японии»18.

При изображении Курильских островов архимандрит Сергий обращает внимание на то, что, несмотря на природную оторванность островов от «большой» земли, местное население имеет возможность совершения тех или иных православных таинств. Принятие жителями Курильских островов православного вероисповедания состоялось несколько ранее того времени, чем началась проповедь христианства Русской православной миссией в Японии. Основы христианского вероисповедания в Сибири и на Дальнем Востоке были заложены еще святителем Иннокентием (1797–1879; И.Е.Попов-Вениаминов)19 и об этом пишет сам архимандрит Сергий, предваряя определение уровня духовной культуры современных ему жителей Курильских островов. На момент посещения архимандритом Сергием Курильских островов все проживающие на них верующие люди находились в ведении отца Игнатия. Итогом общей оценки возможного духовного роста и совершенствования жителей Курильских островов становится следующая рекомендация автора путевых записок «По Японии»: «…кое-где по поселкам живут христиане, по одному и по двое, их необходимо по возможности посещать»20.

Кроме вопросов вероисповедания, архимандрит Сергий касается и изображения жизни местного населения, внутренних отношений между людьми. Немаловажным для архимандрита Сергия становится описание природных условий тихоокеанских островов. «Часа через 4 ходу на горизонте, – пишет архимандрит Сергий, – ясно стала означаться остроконечная вершина, это и есть Сикотан… Берега очень круты, обрывисты, на горах трава, мелкие деревья. Снаружи не особенно приветливо, но вот откроется долинка, зеленая, веселая под лучами солнца, так и думается, что всегда и тепло, и уютно за серыми горами. Совсем нельзя подумать, что ясный денек здесь редкость, что здесь постоянно почти туманы, зимой стужа, летом сырость»21.

Не остается без внимания архимандрита Сергия и другой остров Курильской гряды – Итуруп. «Вид с моря на город и окрестности живописен. Особенно величественна гора на мысе, громадная, массивная, по временам под ветром обнажавшая свои две конические красные вершины»22 – таким описанием открывается посещение автором записок Итурупа. При изображении этого острова архимандрит Сергий останавливает взгляд практически на всех формах жизнедеятельности людей: рыбный промысел, торговля, постройки домов и многое др. На Итурупе архимандрита Сергия впечатляет посещение фабрики консервированной рыбы, принадлежащей знаменитому своим богатством дому Мицуи. Не меньшим образом удивляется русский священник и строгой курильской погоде.

Лаконичные упоминания, вероятно, именно о коренных жителях Курильских островов обнаруживаются и в путевых заметках епископа Сергия (1863 или по другим сведениям 1871-1945; С.А.Тихомиров) «На Южном Сахалине» (1914). В свой первый приезд на Сахалин в 1909 году на станции деревни Третья Падь епископ был окружен детьми, которые «приехали с родителями с о-ва Сикотан (из группы Курильских)» 23. Косвенное подтверждение того, что встреченные епископом дети были айнами можно найти в том, что они имели весьма скудный запас русских слов. Само же слово «айны» в этом фрагменте не используется, но встречается несколько позже, когда епископ рассказывает о посещении в городе Маука русского кладбища и расположенного рядом с ним места захоронений айнов24.

О сахалинских айнах епископ Сергий упоминает и в свой третий приезд на Южный Сахалин в 1911 году, когда посещает в городе Маука школу, организованную дзэн-буддистским священником: «Мы в свое время и русских-то детей не обучили русской грамоте… Где уж нам было браться за айну!... И оставались они «нетронутыми» со своей безграмотностью, со своими суевериями… А вот бонзы уже обучают деток айну японской грамоте… И скоро-скоро все айну заговорят по-японски… А раз учатся при кумирнях, да еще – у бонзы, безусловно, и замолятся по-японски, по-буддийски. Горький вывод… Но безошибочный!»25. Одновременно с этим епископ Сергий допускает некоторые лаконичные вставки и об орочонах, живущих на Сахалине.

Таким образом, наследие православных миссионеров начала ХХ века (святителя Николая Японского, архимандрита Сергия и епископа Сергия) дает возможность современным читателям представить не только внешнюю красоту и богатство природы Курильских островов, но и духовный облик их коренных жителей. Одновременно с этим в имперский период развития русской литературы уже был сформирован художественный и художественно-публицистический образ коренного народа, проживающего на Курильских островах. При этом единой терминологии в названии этого этноса авторы разных книг не придерживались («мохнатые курильцы», курильцы, курилы, айну, айно, айны и более частные, например, – сикотанцы и др.). Начиная со второй половины XIX века, в литературе обязательно отмечалась принадлежность жителей Курильских островов к православному вероисповеданию. Одновременно с этим утвердилась устойчивая ассоциация Курильских островов именно с айнами.

26.3. Образ Курильских островов в русской литературе 1917–1991 годов

Образ Курильских островов нередко использовался советскими писателями, как в публицистической, так и в художественной литературе. Одно из таких упоминаний о Дальнем Востоке в советской литературе 1920-х годов содержится в фантастическом романе «Гиперболоид инженера Гарина» (1927) А.Н. Толстого (1882–1945). Главный герой этой книги ученый-иммигрант Петр Гарин изобретает новый вид оружия и с его помощью захватывает богатый золотом необитаемый остров в Тихом океане. В контексте масштабных поисков героя А.Н. Толстого прописана следующая ситуация: «Телеграф принес еще одно ошеломляющее известие: таинственный дирижабль, новейшего типа, пролетел над Гавайскими островами, опустился в порте Гило, взял бензин и воду, проплыл над Курильскими островами, снизился над Сахалином, в порте Александровском взял бензин и воду, после чего исчез в северо-западном направлении»26. Имея неограниченный доступ к запасам золота Гарин, скупает промышленность США и становится диктатором. Образ Курильских островов в книге А.Н. Толстого становится небольшой, но, тем не менее, интересной, для общего содержания романа художественной деталью.

Одна из главных причин по-прежнему высокого обращения русских писателей к Курильским островам в первой половине ХХ столетия состояла в том, что Дальний Восток России стал ареной русско-японской войны. Исторические события 1904–05 годов были притягательными для художественного освоения русскими писателями на протяжении всего ХХ века. Наиболее полно период русско-японских военных лет описан в книгах А.С. Новикова-Прибоя (1877–1944).

Во время русско-японской войны А.С. Новиков-Прибой при разгроме 2-ой Тихоокеанской эскадры недалеко от острова Цусима попал в плен. В течение восьми месяцев плена он фиксировал в тетради личные впечатления и услышанные рассказы матросов с других кораблей. В дальнейшем все эти записи легли в основу нескольких романом писателя, в частности, в книгу «Цусима» (1932–35). Эпический роман «Цусима» написан как военно-историческая хроника, материалы которой собирались, по словам автора, около 30 лет. Последняя редакция книги была сделана А.С. Новиковым-Прибоем в 1940 году, незадолго до получения Государственной премии. Основу книги составили не только собственные воспоминания автора о Цусимском сражении (в мае 1905 года), но и архивные источники, исторические документы и свидетельства очевидцев. Систематизированная в художественной форме история о Цусимских событиях изложена в двух частях о походе и гибели русской эскадры в годы русско-японской войны: первая – «Поход» и вторая – «Бой». Роман «Цусима» вскоре после публикации попал в разряд наиболее востребованной читателями литературы. Яркие сцены героического сражения русских моряков, описанные доступным языком, простота повествования и неожиданные повороты в сюжетном развитии произведения способствовали популярности книги.

Одна из наиболее значимых частей в романе – это фрагмент, в котором изображаются события июня 1905 года, когда один небольшой русский корабль, отбившийся от своей эскадры, устремился из пограничных вод в сторону острова Уруп, а затем – к берегам Сахалина. В описании островов Курильской гряды автор стремится к необходимой точности, вводя в повествование указания на рыбное богатство дальневосточного края, на сохранившиеся летом в ложбинах остатки снега, на горные уступы и скалистые почвы. Охотское море описывается как грозная стихия с «мглистыми далями», в которых экипаж небольшого бота подстерегают различные опасности – от бороздящего холодные воды кита и непредсказуемых течений до японских рыбаков, готовых в любой момент пленить русских моряков. Примечательны и упоминаемые в романе «Цусима» топонимы. Наименования некоторых островов Курильской гряды (Уруп, Итуруп, Кунашир), пролив Фриза, Кунаширский пролив, Анива, Корсаковский пост – все это названия конкретных географических мест на картах периода русско-японской войны. Природно-климатические и историко-топонимические факты Сахалина и Курильских островов свидетельствуют о стремлении А.С. Новикова-Прибоя к реалистическому изображению разных событий.

Есть в романе и рассуждения героев о сахалинской каторге, вызванные следующим происшествием. На Урупе командир корабля арестовывает боцмана Гоцку за непослушание во время укрепления судна и помещает строптивого героя в землянку, похожую на карцер. Это действует угнетающе на экипаж небольшого судна. В действиях командира видится сознательное желание устроить «тюрьму» и в этой связи вспоминается каторжный Сахалин. Матросы убеждены, что жизнь на корабле уже является своеобразной тюрьмой, обрекающей их на отсутствие свободы передвижений. Героям книги А.С. Новикова-Прибоя кажется неразумным делать каторгу в том месте, которое географически еще дальше, чем Сахалин, находится от «большой» земли. Благодаря роману «Цусима» в русской литературе сложилось представление о Курильских островах как о «диких местах», поражавших обилием рыбы и иными природными богатствами. В географический и климатический портреты островов включены скалистые возвышенности, безудержные морские силы, густые туманы, непрекращающиеся дожди и мучительные для людей ветра. Одновременно с этим Курильские острова ассоциируются еще и с различными политическими событиями на Дальнем Востоке начала ХХ века.

Новый этап в развитии темы Курильских островов в советской литературе обусловлен итогами Второй мировой войны. Послевоенные Курильские острова представлены в романе А.Б. Чаковского (1913–1994) «У нас уже утро» (1949). В этой книге писателя чувствуется идеологическая мотивировка многих детали из жизни главных героев. Вот, например, какие строки адресует в письме Астахов свой молодой подруге: «Если бы вы знали, Ольга, что мы здесь застали! Полуразрушенные рыбозаводы и пирсы, брошенный на произвол судьбы и приведённый японцами в негодность рыболовецкий флот… Хвалёная японская «культура» с её бумажными ширмами и грязными циновками, которые мы, советские люди, с отвращением выбрасываем вон… Временами мне кажется, что над Курилами до сих пор висит горький чад всяческих трав и кореньев – этот верный спутник нищеты и убожества.

Недавно я совершил интересное путешествие вдоль всей гряды Курильских островов. Оказалось, что их очень много. Поэтому японцы и назвали их Цисима, что значит тысяча, множество.

На свой остров я вернулся с совершенно новым представлением о Курилах. Честное слово, Ольга, это вовсе не дикие, заброшенные среди океана пустынные острова: это замечательный, богатейший край. Я горжусь тем, что работаю на Курилах. Поверьте, что это не пустая фраза…»27. Однако наряду с восторженными идейными соображениями героев, из книги «У нас уже утро» можно почерпнуть и необходимые сведения о послевоенном быте русских людей на островах. В книгах, подобных произведению А.Б. Чаковского, главный акцент делается на людях, покоряющих своей энергией и высокими целями природу Дальнего Востока.

Исторический события Второй мировой войны на Дальнем Востоке отражены в повести хабаровского писателя и журналиста А.М. Грачева (1912–1973) «Падение Тисима-ретто» (1956). В 1945 году писатель участвовал в высадке десанта на Курильские острова. Это событие легло в основу его книги «Падение Тисима-ретто» (дословно «Тисима-ретто» – «Архипелаг тысячи островов»). Известно, что до публикации повесть имела пятнадцать вариантов названия, один из них – «На острове Минами». Со слов дочери писателя, А.М. Грачев во время десанта вел «Курильский дневник». Однако в настоящее время дневник считается утерянным, к тому же ни одна из его частей ранее не публиковалась.

Волна нового интереса к Курильским островам в советской литературе приходится на 1970-е годы. Примечательно, что в 1973 году Сахалинскую область посетила творческая Союза писателей СССР, в составе которой находилась Ю.В. Друнина (1924–1991). Стихи поэтессы о Сахалине и Курильских островах публиковались в газете «Красный маяк» (1978), в журнале «Юность» (1978), а позже вошли в состав авторских сборников. Курильским островам посвящены и отдельные стихотворения Р.Ф. Казаковой (1932–2008), Р.И. Рождественского (1932–1994), Г.Я. Горбовского (род. 1931) и др. поэтов.

Кроме того, в 1970-е годы в Москве трижды издавалась повесть З.Е. Журавлевой (1951–2011) «Островитяне» (1974; повторные издания повести – 1981, 1986). Эта книга отличается мелодраматическим характером с реалистическим описанием природного колорита Курильских островов. Примечательно, что именно на страницах этой повести впервые в русской литературе ХХ века заявлен эпизодический образ одного из представителей корейской диаспоры в России, корейца Кима, ранее других жителей острова почувствовавшего приблежение цунами. Несколькими годами позже русская литература пополнится самой известной книгой о сахалинских корейцах «Голубым островом» (1976) А.А. Кима (род. 1939), в прозе которого несколько историй тоже посвящено Курильским островам. Так, в рассказе «Месть» (1976) главный герой, преследуя убийцу своей малолетней сестры, приезжает из Кореи на Курильские острова. А в центре рассказа А.А.Кима «Цунами» (1978), как и в повести З.Е. Журавлевой, помещено трагическое событие, вызванное природной стихией на островах Парамушир, Шумшу и юге Камчатки в ноябре 1952 года.

В 1970-е годы появляется еще одна книга о Дальнем Востоке – роман О.С. Щербановского (1918–1988) «Ловцы трепангов» (1974). Сюжетная линия произведения развивается в семье капитана Курлыкина, не мыслящего себя без морских просторов Тихого океана. «Я веду сквозь шторм. И если будет ясно, скоро мы увидим остроконечные сопки. Они появятся из океанских вод розово-голубыми конусами со снежными вершинами. Их скалистые берега будто впаяны в морскую синь белой кромки прибоя»28, – таким описанием Курильских островов открываются первые страницы романа писателя. Широкую известность приобретают и книги А.И.Пушкаря о Дальнем Востоке «Острова Курильские» (1960), «На дальних берегах» (1975), «Здесь начинается Россия» (1977), «Остров сокровищ» (1987) и др.

Особое место в литературе 1970-х годов занимает поэма А.А. Вознесенского (1933–2010) «Авось» (1974). В ней рассказывается о визите в 1806 году в Калифорнию графа Н.П. Резанова. Два героя этого произведения А.Вознесенского имеют безусловное отношение к Сахалину и Курильским островам: это лейтенант Н.А. Хвостов – командир брига «Юнона» и мичман Г.И. Давыдов – командир тендера «Авось».

В 1980-е годы единичные упоминания о Курильских островах обнаруживаются в книгах В.С. Пикуля (1928-1990). Рассказывая в романе «Каторга» (1987) о «русском великом треке», писатель отмечает, что «за исторически краткий срок русские прошли всю Сибирь, освоили Колыму, Курилы и Камчатку, перемахнули океан под парусом и на веслах, стали соседями краснокожих на Аляске, граничили с испанскими владениями в Калифорнии...»29. При этом В.С. Пикуль патетически пишет, что Курильские острова, наряду с Аляской, Камчаткой и Калифорнией, были освоены русскими первооткрывателями раньше, чем Сахалин. Курильские острова упоминаются и в произведениях многих авторов ХХ века. Один из таких писателей А.Б. Баюканский (род. 1925), посвятивший Сахалину и Курильским островам исторический роман «Падение Кито-Карафуто» (1966), а также ряд других произведений, в которых в разных форматах (от эпизодических до развернутых) упоминается Дальний Восток. В.С.Андрееву (1938–2009) принадлежат две автобиографические книги: «Курильский дневник» (1981) и «На самых дальних…» (1987), а также несколько рассказов («Прошлой осенью», «Притча о добром вулкане» и др.), сюжеты которых связаны с Курильскими островами. События 1980-90 годов выносятся в основу романа Александра Кузнецова-Туляниня «Язычник» (2006), основное действие которого разворачивается на Курильских островах.

Отдельную часть советской литературы о Курильских островах составляют книги, адресованные детям. Так, например, в число таких произведений входит ориентированная на читателей младшего школьного возраста повесть Т.В. Лихоталь (род. 1923) «Одно лето на краю» (1987). В центре истории писательницы – жизнь мальчика Жеки, живущего на пограничной заставе одного из Курильских островов. Детскому читателю адресована и историческая повесть о Г.И. Невельском М. Миронова «На восточной границе» (1953).

Немаловажный вклад в освещение темы Курильских островов в русской национальной литературе принадлежит региональным авторам – поэтам и писателям Сахалинской области. Например, М.П.Финнов (1937–1989) Курильским островам посвятил поэтический сборник «Охотоморье» (1979) и историческую повесть «Российского владения земля» (1989), в которой рассказывается о мужественных первопроходцах второй половины XVIII века. О Курильских островах написаны стихи А.К. Мандриком (1919–1995), А.А. Дёшиным (1926–2010), Е.Д. Лебковым (1928–2005), И.Е. Белоусовым (1933–2001), Ю.И. Николаевым (1935-1981), Н.А. Тарасовым (род. 1947), В.В. Горбуновым (род. 1964) и многими др. Курильские острова эпизодически описываются А.С. Тоболяком (1936–2001) в романе «Невозможно остановиться» (1994).

В последующие этапы развития русской национальной литературы (с 1991 года и до настоящего времени) образ Курильских островов возникает в художественном творчестве в связи с новыми историческими событиями. Как правило, в книгах этого времени подчеркивается пограничный статус Курильских островов и вместе с этим продолжает создаваться обобщенный портрет природных достопримечательностей региона (см., например, «Курильские повести» (1981) и стихотворения разных лет Г.М. Прашкевича (род. 1941), рассказ «Южно-Курильские острова» из книги А.Т. Гладилина (род. 1935) «Беспокойник» (1992) и др.).

В произведениях писателей середины ХХ века, как и в творчестве авторов имперского периода, неизменными остаются литературно-этнографические описания: с одной стороны, коренных народов региона – айнов, с другой – немногочисленных корейских переселенцев, по разным причинам оказавшимся на Курильских островах. Однако эта проблематика в художественной и публицистической литературе, основанной на событиях современности, почти исчезает в произведениях авторов в конце ХХ – начале ХХI столетия. В русской литература 1917–91 годов были найдены иные формы создания художественной образности Курильских островов: акцент с описания коренного народа был перемещен на собственно природные реалии региона и образы советских людей, активно осваивающих дальневосточные рубежи страны. При этом тема Курильских островов в русской литературе, посвященной Дальнему Востоку, с XIX века и вплоть до конца ХХ столетия становится магистральным звеном художественного и публицистического повествований.

26.4. Тема Курильских островов в японской литературе ХХ-ХХI века

Эпизодический образ Курильских островов в японской литературе возникает еще в военной эпопее «Повесть о доме Тайра» (XIII век) – в одном из наиболее значительных по драматической насыщенности произведений японской средневековой прозы. В книге, связанной с историей противостояния враждующих кланов – Тайра и Минамото, один из героев по имени Мунэмори произносит следующую фразу: «Пусть сошлют нас куда угодно, хоть в Эдзо, хоть на Тисиму, лишь бы сохранили жизнь!»30. В реплике этого литературного персонажа под Эдзо понимается остров Хоккайдо, а под Тисимой (дословно – тысяча островов) – Курильские острова. И Хоккайдо, и Курильские острова в то время мыслились как неосвоенный дальний край, населенный дикими народами (и, прежде всего, племенами айнов).

Как лаконичные, так и развернутые упоминания о Курильских островах обнаруживаются на всем протяжении истории японской литературы. Так, в частности, в «Дневнике Нагасаки» (1854), автором которого является непрофессиональный писатель, а управляющий финансами в Японии Кавадзи Тосиакира (1801–1868), помещена танка, посвященная Курильским островам. Это пятистишие было написано неслучайно, но обусловлено обстоятельствами создания дневниковых записей (не только «Дневника Нагасаки», но и «Дневника Симоды» (1854)). В центре двух произведений Кавадзи Тосиакира история установления Е.В. Путятиным дипломатических отношений России с Японией. Интересно то, что образ Кавадзи Тосиакира, равно как и других японских чиновников середины XIX века, можно найти в цикле путевых очерков «Фрегат «Паллада» (1855–57) И.А.Гончарова (1812–1891) – участника экспедиции Е.В. Путятина.

Однако наиболее часто образы Курильских островов возникают в японской литературе именно в ХХ века. Например, описания Курильских островов можно найти в художественном наследии писателя Такэды Тайдзюна (1912–1976), который завоевал симпатию читателей как автор исторических романов и новелл. Отличительная особенность письма Такэды Тайдзюна состоит в умении совмещать традиционные принципы реализма с новаторствами модернизма. Это отчетливо выражено и в новелле «Светящийся мох» (1954). Сюжетное построение новеллы включает в себя эпическое повествование и драматическую мистерию (театр. постановка 1957). В этом произведении поднимаются вопросы нравственных ценностей человека в экстремальных условиях. Основа одной из сюжетных линий новеллы посвящена реальной истории о каннибализме, произошедшем в 1943 году на северо-востоке Хоккайдо.

В заглавии новеллы «Светящийся мох» положено обиходное название одного из видов мохообразных, произрастающих на Хоккайдо и Курильских островах – светящегося фосфорицирующего мха. События новеллы Такэды Тайдзюна развиваются в небольшом приграничном городке Раусу, с берегов которого видно очертание острова Кунашир: «От станции Сибэцу до порта Раусу ходит автобус. Справа от дороги остается пролив Нэмуро. Когда едешь в автобусе, перед глазами все время маячит узкая полоска острова Кунасири из гряды Курильских островов»31. Близость российской территории (именуемой писателем в новелле «заграницей») ассоциируется одновременно и чем-то запретным, и чем-то весьма заурядным. Всякий приезжий человек и постоянные городские обыватели Раусу смотрят на виднеющиеся вдалеке Курильские острова: «Когда поезд, который здесь еле тащится и подолгу стоит на станциях, подходит к Сибэцу, можно увидеть весь остров. Но не успеет кто-нибудь крикнуть: «Смотрите, Курильские острова!» или «Мы прибыли на границу!», нужный вам автобус уже отходит»32. «Заграница», которая находится от Раусу всего в «семи милях», в представлении жителей портового местечка «небольшой остров, на котором издали можно разглядеть склоны, покрытые зеленой растительностью, и синие складки гор и пустынный морской берег, без солдат, без пушек, без проволочных заграждений – в общем ничего заслуживающего внимания»33.

В отдельных частях «Светящегося мха» есть упоминания о древних племенах айнов, об их быте и традициях. В «Светящемся мхе» представлена интересная сюжетная линия – это рассказ о некоем господине М., специалисте по изучению айнов. Эпизодическое упоминание об айнах есть и в другой части новеллы: староста волостного управления коллекционирует каменную и глиняную посуду, найденную в развалинах айнской крепости.

Образ светящегося мха, который лег в основу названия новеллы Такэды Тайдзюна, ассоциируется с тем зыбким и далеким душевным светом, который известен не всем жителям Раусу. Лексема «свет» становится ведущей во всем повествовании: это и собственно электрический свет, которого так не хватает в городе, это и морские огни японских суден во время ловли каракатицы, это и ответное освещение «заграницы». Главный герой новеллы, разыскивающий таинственный светящий мох, приходит к мысли, что «пограничная» Раусу, будучи местом, в котором царит запустение, рождает чувство совершенной свободы. Именно внутренняя свобода позволяет заезжему гостю любоваться красотой северной природы и удивляться той силе природного естества, которая ломает цивилизованного человека, заставляя его, подобно айнам, мириться с господством физического начала над духовным.

В основе романа «Сны о России» (1968) Иноуэ Ясуси (1907–1991) лежат реальные события XVIII века, когда потерпевшие кораблекрушение японцы после многомесячных блужданий по морским просторам попали вначале на остров Амчитка, входящий в архипелаг Алеутских островов, а позже, преодолев долгий путь через Сибирь, – в Петербург. Удостоившийся аудиенции у Екатерины II главный герой Кодаю со своими немногочисленными товарищами получает возможность вернуться в Японию. В книге рассказывается о растянувшихся почти на десять лет приключениях главного героя и его спутников. Восьмая глава исторического романа Иноуэ Ясуси открывается описанием того, как ««Екатерина» с японцами на борту обогнула Курилы, прошла через пролив между островами Итуруп и Кунашир и двадцать шестого сентября бросила якорь в семи верстах от северного побережья Хоккайдо»34. Это лаконичное упоминания об островах Курильской гряды дополняется и более ранними по сюжету книги рассказами об айнах, очень похожих, по мнению Кодаю, на коренных жителей Камчатки.

Тема Курильских островов заявлена и в историко-публицистической книге Сибы Рётаро (1923–1996) «О России. Изначальный образ Севера» (1986). В научно-популярной форме писатель рассказывает о первых экспедициях на Курильские острова русских путешественников и мореплавателей. Курильские острова Сиба Рётаро называет «кладезью бобрового меха»35, отмечает присущие Дальнему Востоку «холода» и «туманы»36. «Изначальный облик России» в противовес европейским авторам японский писатель ощущает «через Сибирь»37 и те многочисленные процессы, которые осуществлялись на стыке русской и азиатско-тихоокеанской истории. Художественно воссозданный образ Курильских островов обнаруживается в историческом романе Сибы Рётаро «Море цветов сурепки» (1987), в центре которого – судьба Такадая Кахэя, открывшего для Японии пути рыбного промысла в акваториях Охотского моря. В числе прочего, в этой книге писателя рассказывается о пленении японцами Василия Головнина и его спутников на Кунашире.

В совершенно другом временном контексте тема Курильских островов возникает в романе Симады Масахико (род. 1961), который в 1992 году побывал в туристической поездке по Сахалину и Курильским островам. Впечатления о России Симада Масахико описал в одной из частей своей трилогии «Канон, звучащий вечно» – «Любовь на Итурупе» (2003). В самом начале книги в единое смысловое пространство писателем оказываются вовлеченными явления разного уровня, с одной стороны, это путешествие на Сахалин А.П. Чехова, с другой – остров Итуруп. Главным героем романа становится правнук знаменитой Чио-Чио-сан – оперный певец Нода Каору, решивший «начать вторую жизнь на Итурупе»38. Свое пребывание на острове, «где свирепствуют холодные ветры»39, Нода Каору сравнивает с добровольной ссылкой, в которой ему придется познать глубинные тайны настоящей любви. Путешествие на Итуруп для главного героя начинается из японского города Вакканай в российский порт Корсаков Сахалинской области. Нода Каору, будучи подвергнутым беспристрастному осмотру со стороны сахалинской таможни, сравнивает себя с А.П. Чеховым: «Говорят, когда Чехов жил на Сахалине, острове ссыльных, у него тоже постоянно выпытывали, зачем он сюда приехал»40.

Сам Нода Каору едва ли знает истинную причину, побудившую его отправиться в столь необычное путешествие. Каждый из вариантов, который герой предлагает самому себе или интересующимся этим фактом собеседникам, порождает новые вопросы, чем дает исчерпывающие ответы. Люди отказываются верить, что на Итурупе можно отдыхать или любоваться островом, но охотно соглашаются с тем, что Нода Каору, не имея специального образования, может на профессиональном уровне заниматься изучением курильской фауны. Приезд Ноды Каору на Итуруп – это попытка проверить физическим расстоянием метафизическую силу любви главного героя и его таинственной возлюбленной Фудзико. Бесконечное одиночество Ноды Каору, тщетность его душевных поисков соотнесены с магистральным мотивом всей книги – проклятием Итурупа. Проклятие, якобы наложенное на остров, отражается и на судьбах всех героев книги – бывшей студентки отделения японского языка Хабаровского университета Нине, ее странной матери Марии, брате Косте и, конечно же, самого Ноды Каору: «Итуруп проколот. Проклят?! Та же история, что рассказал Чехову врач тюремной больницы? Я спросил ее, почему она так считает, и Нина ответила:

– Я знаю, потому что сама родилась на Итурупе. Я жила там восемнадцать лет…»41.

Мотив проклятия совмещается и с суровой, карающей человека курильской природой. Однако в однообразно негативных описаниях природной стихии Дальнего Востока у Симады Масахико встречаются и лирические пейзажи с позитивной направленностью: «Обычно над Охотским морем нависали тяжелые тучи, но сегодня – случай редкий – в нем отражались звезды и луна. Правда, смотрелись они как на экране телевизора с плохой антенной. Хотя небо было ясным, ветер не утихал ни на секунду, и звезды с луной все время покачивало»42.

Примечательно, что художественная интерпретация проклятия Итурупа у Симады Масахико отчасти подкрепляется собственными впечатлениями от жизни на острове. В 1992 году писатель посетил Итуруп и ровно через 11 лет после этого завершил трилогию «Канон, звучащий вечно» (общий замысел всей книги возник у автора в 1997 году, а первая часть вышла в свет только в 2000 году). Поэтому изображаемый в «Любви на Итурупе» остров с его природным колоритом и сильным характером самих курильчан, вероятно, подкрепляется личным впечатлением писателя об Итурупе. В интервью газете «Московский комсомолец» Симада Масахико так говорит об Итурупе: «Самый далекий от Москвы остров, где живут семьи военных и рыбаков, медведи и горбуша, не очень-то изменился с тех пор, как Чехов побывал на Сахалине. Я жил на квартире у местных жителей, до сих пор благодарен им…»43.

Эпизодические упоминания о Курильских островах есть и в другом романе Симады Масахико «Плывущая женщина, тонущий мужчина» (1996). В безудержных фантазиях главных героев этой книги нередко возникают образы русских земель и городов (Сибирь, Дальний Восток, острова Курильской гряды, Владивосток, Южно-Сахалинск). Например, один из персонажей книги задумывает трехнедельное путешествие по восточным водам Евразийского континента с маршрутом, в котором нужно «взять курс на Владивосток. Далее, обойдя Отару, обогнуть Сахалин, Итуруп, Кунашир, зайти в Нэмуро и возвратиться в порт Токио»44.

Образ Курильских островов в историко-публицистической или историко-художественной литературе вовлекается японскими писателями (Сибой Рётаро, Иноуэ Ясуси и др.) чаще всего в контексте разных эпохальных событий, происходивших на Дальнем Востоке (освоение Курильских островов русскими и японскими мореплавателями, эпизоды Русско-японской или Второй мировой войн). Курильские острова в японской художественной литературе ХХ века – это заповедное и удаленное от большого мира место, природные реалии которого воспринимаются как уникальные и отчасти таинственные, поэтому и созвучные мистическим поискам жизненные перипетии главных героев в книгах Такэды Тайдзюна и Симады Масахико разворачиваются на Курильских островах (или недалеко от них).

26.5. Курильские острова в западноевропейской и американской литературе

Как известно, мореплаватели и путешественники из Западной Европы начали активно осваивать Тихий океан еще в XVII–XVIII веках. Большая часть работ (самого разного характера – карт, бортовых хроник, отчетов, писем и др.) не имела широкой читательской аудитории и была ориентирована исключительно на узкий круг специалистов, интересовавшихся морской проблематикой.

Одной из первых, наиболее полных зарубежных книг с упоминанием о Курильских островах считается бортовой журнал старшего штурмана «Кастрикума» Корнелиса Янсона Куна – члена голландской экспедиции, возглавляемой Маартеном Герритсеном Фрисом в 1643 году. «Дальневосточная» часть журнала Куна охватывает около полутора месяцев с ежедневными записями от 13 июня до 31 июля 1643 года с обязательными погодными наблюдениями.

Хроники о Курильских островах можно найти и в книге французского мореплавателя «Путешествие вокруг света Лаперуза» (1797) Жана Франсуа де Гало де Лаперуза (1741–1788), а также в работе участника английской экспедиции «Путешествии в Северный Тихий океан…» (1804) Уильяма Роберта Броутона (1762–1821). Физико-географическая картина Курильских островов, а вместе с ним этнографическое описание айнов имеется в работах английского зверопромышленника Г.Дж. Сноу (1848–1915), бороздившего просторы Тихого океана в 1870-90-х годах. Дальний Восток изображен Г.Дж. Сноу в «Заметках о Курильских островах» (1897) и «В запретных морях» (1910). Обе эти книги, работа над которыми была начата путешественником по просьбе его друзей, были изданы в Лондоне.

Одновременно с записками и отчетами западноевропейских мореплавателей увлекательные рассказы (от эпизодических упоминаний до развернутых описаний) обнаруживаются и в популярной художественной литературе. Так, например, французский географ и писатель Жюль Верн (1828–1905) увлекательно рассказывал о путешествии Лаперуза к Курильским островам в своей книге «История великих путешествий и великих путешественников» (1880). Примечательно, что действие многих книг этого популярного в XIX веке писателя разворачивается в России, в которой Жюль Верн так никогда и не побывал.

Однако в западноевропейской и американской литературе XIX-ХХ веков образы Курильских островов описываются чаще всего эпизодически и значительно уступают тому объему художественной и публицистической литературы, которая создана на русском языке.

Глава 1 2 ... 25 26

1 Крашенинников С.П. Описание земли Камчатки. – М., 1949. С. 166.

2 М-в М. Остров Шамуршир. Курильский анекдот // Аглая, издаваемая кн. П. Шаликовым. – М., 1810. Ч. 10. Кн. 3. Сентябрь. С. 3-25.

3 Записки флота капитана Головина о приключениях его в плену у японцев. – М., 2004. С. 408.

4 Там же.

5 Там же. С. 370.

6 Там же. С. 400.

7 Там же. С. 404.

8 Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30 тт. Сочинения Т. 14-15. Из Сибири. Остров Сахалин. – М., 1987. С. 44.

9 См. Высоков М.С. Комментарий на книгу А.П. Чехова «Остров Сахалин». – Владивосток – Южно-Сахалинск, 2010. С. 33.

10 Здесь и далее по тексту «Дневников» сохраняется оригинальная орфография и пунктуация.

11 Дневники святого Николая Японского / Сост. К. Накамару, Ё. Накамура, Р. Ясуи, М. Наганава. – Саппоро: Издательство Хоккайдского Университета, 1994. С. 256.

12 Дневники святого Николая Японского. С. 261.

13 Дневники святого Николая Японского. С. 297.

14 Позднеев Дмитрий. Архиепископ Николай Японский (Воспоминания и характеристика). – СПб, 1912. С. 12.

15 Там же.

16 Здесь и далее по тексту всей книги архимандрита Сергия сохраняется оригинальная орфография.

17 Иногда название этой работы звучит следующим образом – «По Японии (письма о миссионерском путешествии)».

18 Архимандрит Сергий (Страгородский). По Японии (записки миссионера). – М., 1998. С. 7.

19 Иннокентий Московский и Коломенский – митрополит, просветитель Сибири и Аляски.

20 Архимандрит Сергий (Страгородский). По Японии (записки миссионера). – М., 1998. С. 54.

21 Там же. С. 34.

22 Там же. С. 45.

23 Епископ Сергий. На Южном Сахалине // Краеведческий бюллетень, № 1, 1991. С. 39.

24 Там же. С. 49.

25 Там же. С. 132.

26 Толстой А.Н. Гиперболоид инженера Гарина. – М., 1988. С. 199.

27 Чаковский А.Б. У нас уже утро. – М., 1964. С. 126.

28 Щербановский О. Ловцы трепангов. – Владивосток, 1984. С. 5.

29 Пикуль В. Каторга. Романы. – М., 1989. С. 415-416.

30 Юкинага, монах. Повесть о доме Тайра / Пер. со старояпон. И. Львовой, стихи в пер. А. Долина. – М., 2000. С. 264.

31 Такэда Тайдзюн. Светящийся мох / Пер. с яп. Л. Бабкиной // Японская новелла: 1945-1960. – М., 1961. С. 295.

32 Такэда Тайдзюн. С. 295.

33 Такэда Тайдзюн. С. 296.

34 Иноуэ Ясуси. Сны о России / Пер. с яп. И. Фонякова. – М., 1980. С. 195.

35 Сиба Рётаро. О России. Изначальный образ Севера / Пер. с япон. С.А.Быковой и С. Кавамуры. – М., 1999. С. 118.

36 Там же. С. 121.

37 Там же. С. 186.

38 Симада Масахико. Любовь на Итурупе: Роман / Пер. с яп. Е. Тарасовой – М.: Иностранка: 2006. С. 17.

39 Симада Масахико. С. 19.

40 Симада Масахико. С. 15.

41 Симада Масахико. С. 20.

42 Симада Масахико. С. 27.

43 Копылова Вера. Шаман читает Булгакова // Московский комсомолец от 12.10.2006 (№231). С. 7.

44 Симада Масахико. Плывущая женщина, тонущий мужчина: Роман / Пер. с яп. Д. Рагозина. – М., 2005. С. 62.

www.kuriles-history.ru

Читать книгу Русские Курилы. История и современность. Сборник документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы А. А. Кошкина : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

А. А. Кошкин, Вячеслав Зиланов, Алексей Плотников, Сергей ПономаревРусские Курилы. История и современность. Сборник документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы

© Зиланов В. К., Кошкин А. А., Плотников А. Ю., Пономарев С. А., 2015

© ООО «Издательство Алгоритм», 2015

О структуре и содержании настоящего сборника

Сборник «Русские Курилы» состоит из предисловия, восьми разделов и приложения.

Предисловие включает собственно Предисловие авторов-составителей к третьему изданию «Русских Курил», в котором рассматривается история территориального размежевания между Россией и Японией и основные этапы формирования русско-японской и советско-японской границы, а также Предисловие глав законодательной и исполнительной власти Сахалинской области.

Документы, включенные в сборник, сгруппированы в разделы по временному принципу, соответствующему определенному историческому периоду, составляющему отдельный (самостоятельный) этап в развитии «территориально-пограничных отношений» с Японией.

Каждый раздел начинается с Введения, в котором дается характеристика включенных в него документов и перечисляются основные из них, а также необходимые дополнительные оценки и комментарии.

Каждый документ имеет номер, название, время (дату) составления, издания или опубликования, а также ссылку на источник публикации.

Для удобства в Содержании после порядкового номера документа в скобках приводятся также номер этого документа по предыдущему изданию 2002 г. Отсутствие номера в скобах означает, что данный документ включен в сборник впервые.

Наиболее важные места в тексте документов, на которые следует обращать особое внимание, выделены шрифтами.

В документах сохранены язык и стиль оригиналов, орфография приводится современная.

В Приложении приводятся обращения и заявления общественности страны, а также региональных органов власти (Сахалинской области) по проблеме южных Курил за 1991–2014 гг.

Третье издание «Русских Курил» дополнено документами и материалами за 2002–2014 гг., а также новыми документами предыдущего периода, которые были обнаружены или выявлены за время, прошедшее после 2002 г.

Список сокращений

АВПРИ – Архив Внешней Политики Российской Империи МИД РФ

ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации

ПСЗРИ – Полное собрание законов Российской Империи

РАК – Российско-Американская Компания

РГАДА – Российский Государственный Архив Древних Актов

Предисловие руководства Сахалинской области

Дорогие друзья!

Вы держите в руках третье издание книги «Русские Курилы: история и современность», подготовленный группой российских ученых-специалистов. По сути, это сборник документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы и, в широком смысле, по истории становления и развития российско-японских отношений с момента их возникновения в восемнадцатом столетии.

Представленные здесь материалы, включая картографический, свидетельствуют об исторической и правовой обоснованности принадлежности всего Курильского архипелага Российской Федерации.

Наше государство уделяет большое внимание этой территории. Об этом свидетельствует факт принятия и реализации федеральной целевой программы по развитию Курильских островов. Сегодня здесь строится жилье, дороги, объекты энергетики, открываются новые и модернизируются существующие социальные учреждения, повышается качество услуг ЖКХ. В результате на островах улучшается демографическая ситуация. В настоящее время по поручению Президента России В. В. Путина идет формирование дополнительного пакета мероприятий в социально-экономической сфере в рамках программы до 2025 г.

Правительство Сахалинской области выступает за развитие добрососедских отношений с Японией. Для островного края эта страна один из ключевых торговых партнеров. За 2013 г. внешнеторговый товарооборот вырос более чем на двадцать процентов, и это позитивный сигнал для деловых кругов двух стран. Безусловно, важно, чтобы сотрудничество развивалось дальше, но при условии соблюдения равенства сторон и строгого следования принципам международного права.

Полагаем, что третье издание сборника «Русские Курилы: история и современность» будет полезно и востребовано среди научно-экспертного сообщества, государственных и политических структур, а также в широких кругах общественности, как в России, так и за рубежом.

Губернатор Сахалинской области А. Хорошавин

Член Совета Федерации ФС РФ А. Верховский

Предисловие авторов к третьему изданию

В 1995 и 2001 гг. коллективом авторов, представляющих отечественных специалистов в области русско-японских и советско-японских отношений, международного права и внешней политики был издан сборник документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы «Русские Курилы: история и современность», в котором на строго документальной основе, с привлечением малоизвестных и ранее не публиковавшихся материалов была показана история «пограничного вопроса» в отношениях между Россией и Японией на протяжении 250-летнего периода, начиная со второй половины XVIII века.

Свою задачу авторы видели в том, чтобы не позволить заинтересованным силам ввести общественность нашей страны в заблуждение относительно т. н. «проблемы северных территорий» – претензий Японии на южную группу островов Курильского архипелага – без сомнения, главного политического вопроса двусторонних отношений послевоенного периода, и создать ложное впечатление, что у Японии есть какие-либо исторические и юридические основания претендовать на эти российские территории.

Главной причиной издания сборника стали политические события начала 1990-х годов.

Приход к власти в России Б. Н. Ельцина и его сторонников в августе 1991 г. и осуществленный затем в декабре того же года развал Советского Союза сопровождались крутым изменением внешнеполитического курса нашей страны. Новый курс проявился и во взаимоотношениях с Японией. Без достаточных на то оснований, руководители российского МИДа вступили в переговоры с японской стороной по поводу тех необоснованных территориальных притязаний, которые предъявлялись Японией к нашей стране в предшествовавшие годы, но неизменно отклонялись советским руководством.

Инициатором переговоров была японская сторона. В ослаблении экономической и военной мощи РФ, происшедшей в результате распада Советского Союза, японские государственные деятели увидели небывалую за весь послевоенный период возможность для откровенного нажима на нашу страну с целью овладения группой южных островов Курильского архипелага: Кунаширом, Итурупом, Шикотаном и о-вами, называемыми в Японии «Хабомаи» (группа безымянных у нас островов, входящих вместе с Шикотаном в состав Малой Курильской гряды) – самой крупной по территории и наиболее удобной для хозяйственного освоения частью Курил. Приходится с сожалением констатировать, что расчеты правящих кругов Японии на реализацию своих территориальных притязаний к нашей стране оказались не беспочвенными. Дело в том, что к руководству МИДом РФ в 1991 г. пришли сторонники т. н. «нового мышления», которые в отличие от прежних руководителей МИДа СССР, отвергавших незаконные японские территориальные домогательства, проявили готовность идти им навстречу и поступиться частью Курильских островов.

Курс на потакание японским территориальным требованиям стал оправдываться руководителями российского МИДа в лице А. Козырева и его помощников сомнительными и беспочвенными рассуждениями о том, что территориальные уступки будут-де способствовать расширению и активизации российско-японского экономического сотрудничества. Была даже разработана конкретная программа «решения территориального вопроса» по формуле «два плюс альфа», суть которой сводилась к тому, что российской стороне надлежало сначала безотлагательно передать Японии острова Малой Курильской гряды – Шикотан и «Хабомаи» (об историческом русском названии этой группы островов – «о-ва Плоские» – будет подробнее сказано ниже) и, а затем вступить с японцами в переговоры о судьбе двух других – Кунашира и Итурупа.

Учитывая неодобрительное отношение широких слоев российской общественности к курсу российского МИДа на территориальные уступки Японии, сторонники сдачи Курил неоднократно прибегали к различным способам пропагандистского воздействия на общественное мнение страны с целью нейтрализации противников уступок и получения более широкой поддержки своему прояпонскому курсу со стороны людей, мало знакомых с сутью территориальных разногласий между двумя странами.

Активную помощь руководству МИДа РФ здесь оказал МИД Японии. Плодом такого «сотрудничества» российских и японских дипломатов стал «Совместный сборник документов по истории территориального размежевания между Россией и Японией», изданный в сентябре 1992 г. на русском и японском языках с целью навязывания общественности страны неких «согласованных» обеими сторонами подходов на российско-японский территориальный спор.

Анализ содержания указанного сборника приводит к выводу, что подбор документов в нем сделан крайне тенденциозно и направлен на то, чтобы заронить в сознание общественности нашей страны мысль о правомерности территориальных притязаний Японии к РФ. В сборник оказались включенными в основном те документы и материалы, которые дают японским политикам удобные зацепки и поводы для оправдания территориальных претензий на Курильские острова, и в то же время отсутствуют те из них, которые свидетельствуют о неправомерности и необоснованности таких претензий.

Так, например, в указанном сборнике фигурирует как единственное «веское доказательство» мнимого приоритета Японии в открытии и описании южных Курильских островов некая старинная карта (якобы составленная японцами в XVII столетии), на которой к северу от острова Хоккайдо изображены какие-то острова, совершенно не соответствующие южным Курилам ни по своему местоположению, ни по своим размерам, ни по своему очертанию. Не имея, по существу, ничего общего с географической реальностью, этот документ представляет собой не столько карту в подлинном смысле этого слова, сколько похожий на рисунок план-схему, по-видимому, сделанный кем-либо из японцев без личного знакомства с островами по рассказам встречавшихся с ним аборигенов Курил – айнов.

В то же время в сборнике полностью отсутствуют упоминания о том, что задолго до японцев, еще в первой половине XVIII столетия русские морские экспедиции впервые в мире подробно описали, картографировали и наименовали южные острова Курильской гряды, включая острова Малой Курильской гряды – Плоские/Хабомаи и Шикотан. Нет в сборнике и никаких упоминаний о том, что в 60-х гг. XVIII столетия Россия установила административный контроль над всеми островами архипелага.

Отказ составителей сборника от включения в него целого ряда документов, свидетельствующих о приоритете России в географическом описании и хозяйственном освоении Курильских островов и в установлении российского административного контроля над этими островами, нельзя рассматривать иначе, как преднамеренное замалчивание важнейших исторических фактов. Столь выборочный подбор документов чреват появлением у международной общественности искаженного представления о начальных этапах территориального размежевания между Россией и Японией. Замалчивание исторических фактов отвечает интересам японских правящих кругов, дает им повод необоснованно именовать южные Курилы «исконно японской землей», упорно представляя их своими «северными территориями».

Замолчав важные исторические факты, авторы сборника создавали у общественности превратное представление, будто южные Курилы никогда в прошлом не принадлежали России, а всегда принадлежали только Японии. При этом делается упор в первую очередь на наиболее выгодный японцам «Симодский трактат» 1855 г., и совершенно не говорится о всех предшествовавших ему официальных актах Петербурга, связанных с включением Курильских островов в состав Российской империи.

Столь же необъективный подход к освещению прошлого наших стран обнаруживают те разделы «Совместного сборника», где приводятся документы более позднего времени. В сборник не попал, например, ни один из документов, связанных с незаконной вооруженной интервенцией Японии против Советской России и теми неисчислимыми бедствиями, которые принесла эта интервенция жителям восточных районов нашей страны. Нет в нем упоминания и о том, что интервенция представляла собой одну из попыток Японии военным путем захватить часть советской территории, включая северный Сахалин.

Отсутствуют в сборнике документы, напоминающие общественности об агрессивных действиях Японии в отношении нашей страны накануне и в годы Второй мировой войны, о неоднократных нарушениях японской стороной Пакта о нейтралитете с СССР, подписанного 13 апреля 1941 г., о содействии Токио фашистской Германии в ее войне против Советского Союза, о подготовке Японии к вооруженному вторжению в пределы нашей страны с целью включения ее дальневосточных районов в т. н. японскую «сферу сопроцветания Великой Восточной Азии». Многие из документов такого рода были опубликованы в материалах Токийского международного трибунала по делам главных японских военных преступников. А вот в «Совместном сборнике» они красноречиво отсутствуют, что не дает читателям возможности получить объективное представление о том, почему Курильские острова, превращенные японцами в цепь мощных военных плацдармов, направленных против СССР и отсекавших доступ нашей страны в Тихий океан, были изъяты из-под суверенитета Японии и переданы по совместному решению союзных держав Советскому Союзу.

Столь же однобоко представлены составителями сборника документы и материалы, связанные с советско-японскими переговорами последующих лет. Нет в сборнике ни одного документа, свидетельствующего об отрицательном отношении к японским территориальным домогательствам общественности нашей страны, нет важных заявлений советских руководителей А. А. Громыко, Л. И. Брежнева, Н. А. Тихонова, в которых разъяснялась и формулировалась позиция Советского Союза в отношении территориальных претензий Японии.

Не упомянуто даже заявление М. С. Горбачева по итогам своего визита в Японию, сделанное им 26 апреля 1991 г. в Верховном Совете СССР, в котором дано развернутое разъяснение, почему невозможно в наши дни реанимировать ту часть Совместной советско-японской декларации 1956 г., где говорилось о готовности СССР передать Японии, в виде жеста доброй воли, острова Хабомаи и Шикотан.

Все это свидетельствует о том, что сборник документов, изданный работниками российского МИДа в сообществе с японскими дипломатами, не дал нашей общественности объективного представления об истории формирования границы между двумя странами. Более того, его выход вызывает опасение в том, не окажутся ли некоторые наши соотечественники обманутыми прояпонской пропагандой, в духе которой откровенно выдержан весь «Совместный сборник».

Таковы причины и соображения, побудившие группу отечественных специалистов в области русско-японских и советско-японских отношений взяться за составление настоящего «Сборника документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы». Свою задачу авторы видят в том, чтобы не позволить заинтересованным силам ввести общественность нашей страны в заблуждение относительно т. н. «проблемы северных территорий» и создать ложное впечатление, будто у Японии есть какие-либо исторические и юридические основания для претензий на южные Курилы.

* * *

История пограничного вопроса в русско-японских отношениях официально ведет свое начало с 1805 г., со времени второго русского посольства в Японию (посольство Н. П. Резанова), хотя фактически этот вопрос возник раньше – во второй половине XVIII столетия, когда границы России вплотную приблизились к территории «закрытой» в то время для внешнего мира Японии.

Расширение русских владений на Дальнем Востоке стало результатом последовательного изучения и освоения Россией северной части Тихого океана, на дальневосточном побережье которого она окончательно утвердилась в конце XVII века.

К Курильским островам Россия вышла на рубеже XVII–XVIII столетий после присоединения Камчатки Владимиром Атласовым в 1697 г.

На первых островах Курильской гряды русские побывали в начале XVIII в. и, постепенно продвигаясь по архипелагу с севера на юг, в середине 1760-х гг. достигли южной группы островов – Итурупа и Кунашира (впервые на южных Курилах русские побывали еще в 1739–1740 гг. во время экспедиции М. Шпанберга). Это был отряд казаков, возглавляемый сотником Иваном Черным, который и основал на о. Итуруп первое поселение-зимовье в 1768 г. (к концу XVIII столетия русские поселения существовали на островах Шумшу, Парамушир, Симушир, Уруп, Итуруп и Кунашир). Он же первый собрал с жителей южных Курил – айнов «ясак» (дань): в 1766–1768 гг. на Итурупе и в 1768–1769 – на Кунашире.

Деятельность России на Курильских островах носила целенаправленный и организованный характер и осуществлялась по следующим направлениям: картографирование, наименование и описание островов, пушной и рыбный промысел, геологоразведка, опыты с земледелием, основание поселений, установка специальных знаков-крестов, служивших подтверждением принадлежности островов России, приведение местного населения в христианство, его обучение и прием на русскую службу (главным образом в качестве переводчиков и «ясашных сборщиков»), а также регулярный, прослеживаемый по годам сбор с местных жителей-айнов дани-ясака.

Ясак следует отметить особо. В то время сбор с местного населения дани являлся одним из наиболее важных условий и одновременно признаков подданства этого населения (а, значит, и принадлежности территории, на которой оно проживало) стране, которая эту дань получала (традиция, хорошо известная с глубокой древности и в Европе, и в Азии).

Партии «ясашных» сборщиков собирали на Курильских островах дань регулярно и в течение длительного времени. На островах южной группы – Итурупе, Кунашире и Шикотане – ясак собирался с середины 60-х вплоть до начала 80-х гг. XVIII столетия, когда по указу Екатерины II он был отменен как не имевший серьезного экономического значения (Курилы давали хороший доход от промысла пушнины, морского зверя и рыбы) с целью облегчить положение новых русских подданных – айнов южных Курил.

Как уже отмечалось, первой научной экспедицией, достигшей южных островов архипелага, была экспедиция под руководством Мартина Шпанберга, которая состоялась в 1739–1740 гг. Экспедиция впервые в мире подробно картографировала южные Курилы, включая острова Малой Курильской гряды – Шикотан и группу островов, называемую в настоящее время в Японии «Хабомаи» (с тех пор – т. е. с середины XVIII в. – за островами закрепилось название «острова Плоские»; в настоящее время это, напомним, безымянная группа островов, входящих в Малую Курильскую гряду), а также дала им русские названия: Зеленый, Цитронный, Три Сестры, Фигурный (всего было нанесено на карту более 30 островов). С тех пор в память об этой экспедиции остров Шикотан называется также «островом Шпанберга».

Свою карту с подробным описанием Курил, включая южные, представил в 1770 г. Иван Черный. Следующие карты южных Курил были составлены в конце 1770-х гг. участниками экспедиции Антипина и Шабалина – штурманами Иваном Очерединым и Михаилом Петушковым.

К концу 80-х гг. XVIII столетия фактов русской деятельности на Курилах было накоплено вполне достаточно для того, чтобы в соответствии с нормами международного права того времени считать весь архипелаг, включая его южные острова, принадлежащими России, что нашло закрепление в российских государственных документах. Прежде всего следует назвать императорские указы (напомним, что в то время императорский или королевский указ имел силу закона) 1779, 1786 и 1799 гг., в которых подтверждалось подданство России южнокурильских айнов (именовавшихся тогда «мохнатыми курильцами»), а сами острова объявлялись владением России.

Наряду с указами территориальная принадлежность южных Курил отражалась также на русских географических картах и атласах, служивших выражением официальной позиции правительства в отношении статуса той или иной территории, прежде всего территорий собственного государства. В частности, вся Курильская гряда, включая южные острова архипелага, обозначалась как составная часть Российской империи в Атласе для народных училищ 1780-х гг., Атласе Российской империи 1796 г. и на «Новейшей географической карте России» 1812 г.

Что же касается Японии, то, как уже отмечалось, в то время она являлась закрытой для внешнего мира страной (режим изоляции страны был введен в 1639 г. и просуществовал до середины XIX столетия), одним из главных условий которой был запрет на выезд японских граждан из страны, запрет на строительство океанских судов и естественно связанная с этим политика нерасширения японской территории, искусственно консервировавшая Японию в рамках ее исторических средневековых границ.

При этом отдельные контакты жителей самого северного японского княжества Мацумаэ с айнами южных Курил отмечались в XVIII в., однако это были именно эпизодические торговые контакты с независимыми от Японии курильцами, которые центральным японским правительством не поощрялись. Неизвестно ни одного официального японского документа того времени, в котором бы говорилось о том, что южные Курильские острова являются японским владением, – да и не могло быть. Сами японские исследователи признают тот факт, что еще в первой половине XIX в. территорией Японии не являлась даже большая северная часть острова Хоккайдо, и японская граница проходила где-то по юго-западной оконечности острова.

Японская экспансия на южные Курилы началась намного позже, после создания в 1802 г. в г. Хакодате на Хоккайдо специальной канцелярии по колонизации Курильских островов.

Японская «колонизация» южных Курил сопровождалась сносом русских знаков-крестов (включая и остров Уруп, относящийся к средним Курилам), установленных еще в XVIII столетии в знак принадлежности этих островов России, насильственной высылкой с Итурупа и Кунашира русских промышленников, запрещением айнам торговать и общаться с русскими и установкой на островах собственных знаков-столбов, чего не могут отрицать японские исследователи (Окамото Рюносукэ, Минакава Синсаку, Нумада Итиро, Куно Еси).

Таким образом, выдвигаемый Японией тезис об изначальной «исторической принадлежности южных Курил только Японии» (т. н. «вопрос о северных территориях»), не соответствует исторической действительности и прямо противоречит ей: исторический приоритет в освоении и владении южными Курилами, как и всем архипелагом в целом, принадлежит России.

Начатая после 1802 г. постепенная «колонизация» Японией южных Курил и отсутствие у России достаточных сил и средств для закрепления за собой этих территорий (основные усилия были тогда направлены на развитие и обустройство североамериканских владений России, находившихся под управлением Российско-Американской компании) привели к тому, что к середине XIX века наша страна оказалась постепенно вытесненной с южных островов архипелага.

Однако и в середине девятнадцатого столетия у России сохранялось достаточно прав и оснований претендовать на часть южных Курил, что и было подтверждено русским послом Е. В. Путятиным во время переговоров с японцами в 1853–1854 гг.

К сожалению, сложная обстановка, в котором оказалось посольство Путятина (начало Восточной (Крымской) войны 1853–1856 гг. с Россией коалиции стран в составе Великобритании, Франции и Турции и угроза захвата в этой связи посольства англо-французской эскадрой) и необходимость в этих условиях скорейшего заключения русско-японского договора не дали Путятину возможность до конца отстоять право России на южные Курилы – право, которое японские представители были вынуждены признать в ходе переговоров.

В результате в подписанном 25 января (7 февраля) 1855 г. в г. Симода русско-японском Трактате о торговле и границах, установившем официальные дипломатические отношения между двумя странами, граница на Курильских островах была проведена между островами Уруп и Итуруп. При этом остров Сахалин остался неразграниченным владением России и Японии, хотя последняя располагала поселениями только на самом юге острова, но тем не менее предъявляла претензии почти на всю его южную половину.

Правами на большую часть острова, бесспорно, обладала Россия, что было также признано японскими представителями.

О Сахалине следует сказать особо. Остров еще в XVII столетии был открыт и исследован русскими землепроходцами и с самого начала рассматривался русским правительством как важнейший стратегический пункт, служивший ключом к Амуру и всему Дальнему Востоку в целом. Однако неудачный для нас Нерчинский договор с Китаем в 1689 г. вынудил Россию уйти из районов среднего и нижнего течения Амура, которые уже активно осваивались русскими поселенцами, и надолго закрыл прямой и удобный путь к Сахалину (путь по морю из Камчатки, а позднее через Охотск, был далек и рискован). Приступить к активному освоению острова Россия смогла в первой половине XIX столетия, когда в ходе экспедиций Крузенштерна (1805), Хвостова и Давыдова (1806–1807) и особенно Невельского 1840-х – начала 1850-х гг., Сахалин был подробно исследован, на нем были созданы военные посты и поселения, и начата разработка угольных месторождений. Однако к этому времени на юге Сахалина, в заливе Анива, создали свои поселения и японцы.

Японские поселения были немногочисленные и в основном временные (сезонные) и занимали весьма ограниченную часть побережья Анивы; глубинную часть острова, в особенности его среднюю и северную часть японцы совершенно не знали, что они сами признали во время переговоров с Путятиным. Тем не менее Япония предъявляла претензии, как отмечалось, почти на всю южную половину Сахалина, с чем Путятин категорически не согласился.

В создавшейся ситуации он поэтому пошел на то, чтобы остров остался неразделенным, что и было зафиксировано в Симодском трактате 1855 г.

Подобное неопределенное положение, однако, не могло сохраняться долго, и потому в 60-х и 70-х гг. позапрошлого столетия была проведена серия русско-японских переговоров для решения «Сахалинского вопроса». Учитывая все возрастающее для России значение острова (особенно после заключения в 1858–1860 гг. с Китаем серии пограничных соглашений, в результате которых средний и нижний Амур отошел к России), русское правительство пошло на уступку Японии (уступку неоправданно большую и необоснованную) оставшихся Курильских островов от Урупа до Шумшу в обмен на отказ Японии от своих претензий на Сахалин, который таким образом полностью перешел к России, став русским владением.

Это было закреплено в подписанном в Петербурге русско-японском Трактате от 25 апреля (7 мая) 1875 г.

В соответствии с заключенным между Россией и Японией 27 мая (8 июня) 1895 г. Трактатом о торговле и мореплавании (вступившем в силу в 1899 г.), Симодский трактат 1855 г. утратил свою силу, но одновременно была подтверждена действенность Трактата 1875 г.

Следующее изменение русско-японской границы связано с развязанной Японией русско-японской войной 1904–1905 гг., в результате которой у России была отторгнута южная часть Сахалина южнее 50-й параллели, что было зафиксировано в Портсмутском мирном договоре от 23 августа (5 сентября) 1905 г.

По инициативе Японии в Портсмутский договор было внесено условие об аннуляции всех предыдущих русско-японских договоров и соглашений, в т. ч. Трактата 1895 г., а вместе с ним, следовательно, и Трактата 1875 г. (который с 1895 г., напомним, оставался единственным договором, определявшим линию прохождения русско-японской границы), что было специально оговорено в тексте самого договора (с т. 12) и в Приложении к договору № 10.

Таким образом, ссылки японской стороны на Трактаты 1855 и 1875 гг., к которым она прибегает в настоящее время, являются неправомочными: эти трактаты были аннулированы еще в 1905 г.

Япония, однако, вскоре грубо нарушила и Портсмутский договор, осуществив в 1918–1922 гг. интервенцию против нашей страны на Дальнем Востоке и в Сибири, в результате которой было оккупировано Приморье, Приамурье, часть Забайкалья и северный Сахалин (последний она удерживала до 1925 г.). Следует особо подчеркнуть, что японская агрессия была развязана не только против страны, с которой продолжал действовать мирный договор 1905 г. и которая не находилась с Японией в состоянии войны, но против страны, которая была ее союзницей по Антанте в годы Первой мировой войны.

Дипломатические отношения между Советским Союзом и Японией были восстановлены Конвенцией 1925 г., в которой было подтверждено, что Портсмутский договор 1905 г. остается в силе. Одновременно, в специальной Декларации Советский Союз заявил, что он не несет политической ответственности за заключение Портсмутского договора, чем было подчеркнуто, что СССР не может согласиться с отторжением от своей территории южного Сахалина.

Мирное соглашение, однако, было вновь нарушено Японией в 1938–1939 гг. агрессией у Хасана и Халхин-Гола, направленной на нарушение территориальной целостности СССР в районе Владивостока и в Забайкалье.

Следует подчеркнуть, что факты, о которых говорилось выше, имеют для вопроса о статусе современной российско-японской границы, несомненно, важное историко-правовое значение. Тем не менее, определяющими здесь являются решения и договоренности периода Второй мировой войны и первых послевоенных лет, которые и следует рассматривать в качестве базовых при обсуждении вопроса о линии прохождения границы между РФ и Японией сегодня.

После начала Второй мировой войны союзными державами был принят ряд международных документов, в которых оговаривались положения о послевоенном устройстве мира, в том числе об отношении после окончания войны к государствам-агрессорам, включая Японию, и восстановлении попранных прав других стран и народов.

Так, в Каирской декларации США, Великобритании и Китая от 27 ноября 1943 г., к которой СССР присоединился 8 августа 1945 г., было, в частности, специально определено, что цель союзников заключается в том, чтобы «изгнать» Японию с территорий, «которые она захватила при помощи силы и в результате своей алчности».

Безусловно, наиболее важное значение для послевоенного территориального устройства Японии имело Крымское (Ялтинское) соглашение трех великих держав (СССР, США и Великобритании) по вопросам Дальнего Востока от 11 февраля 1945 г. Соглашение предусматривало в качестве одного из условий вступления СССР в войну против Японии «передачу Советскому Союзу Курильских островов и возвращения ему южной части острова Сахалина». Далее в нем говорилось, что эти требования Советского Союза будут безусловно удовлетворены после победы над Японией.

iknigi.net

Читать книгу Битва за Курилы Валерия Павликова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Валерий ПавликовБитва за Курилы

1

Президент России шел по лыжне. Он шел размеренным ходом, не пытаясь ускориться. Ему просто хотелось побыть одному, послушать пение мартовского снега под лыжами и до конца пропитаться сознанием, что тяжкий предвыборный марафон остался позади и ему больше не придется сутки напролет проводить на борту самолета, мотаясь по всей стране.

Ветки сосен, как хоругви, повисли над лыжней, изредка хлеща по лицу, но Президент не замечал этого.

Неожиданно из-за поворота навстречу ему выскочил лыжник в желтом спортивном костюме и в серой вязаной шапочке. Он шел легким коньковым ходом, ломая лыжню. Президент узнал своего первого помощника Глеба Шкаликова.

– Дмитрий Владимирович, – тяжело дыша, Глеб затормозил. В правой руке у него был зажат мобильный телефон. – Вас… срочно…

Брови Президента недовольно взметнулись вверх. Сколько ни говори этим ретивым помощникам оставить его в покое хотя бы здесь, на лыжне, в редкие минуты отдыха – не понимают! Разве не может руководитель крупнейшей в мире страны позволить себе два часа одиночества на ее бескрайних просторах?! Оказывается – нет, не может. Один из самых могущественных людей на планете беззащитен перед лицом своих многочисленных помощников, охранников, секретарей…

– Сын, – заметив гримасу Президента, улыбнулся Шкаликов.

С лица Дмитрия Владимировича мгновенно исчезло недовольное выражение – ведь для сына он всегда был свободен.

– Привет, Илья, – сказал он в трубку.

– Папа, папа, – затараторил мальчик, – у нас есть орфографи… – он запнулся, – орфо…эпический словарь?

Президент невольно улыбнулся. Есть ли у него орфоэпический, орфографический или какой там еще словарь? Да стоит ему только мигнуть, как тысячи курьеров, связистов, расталкивая друг друга, бросятся разыскивать нужную вещь по всему свету, и не пройдет и двенадцати часов с момента отдачи приказа (время полета реактивного лайнера до Москвы из самой удаленной точки планеты), как эта вещь будет лежать у него на столе, если, конечно, она на самом деле где-то существует.

– Ты смотрел в книжном шкафу? На верхней полке?

– Да, папа, да, – капризно ответил мальчик, видимо, раздосадованный долгим молчанием отца. – Смотрел, там нету…

«Так…» – подумал Дмитрий Владимирович. Он, конечно, мог решить любой вопрос, с которым к нему обращался ребенок, но ведь надо готовить сына к реальной жизни, где ему придется сталкиваться и не с такими проблемами. Как бы не вырастить пай-мальчика, привыкшего к тому, что кто-то, как на подносе, представит тебе в нужный момент все, что ни попросишь.

– У мамы смотрел?

– Ну ты же знаешь, – заканючил мальчик, – она не разрешает рыться в ее книгах!

– А ты ей не говори…

– А если узнает?

– Скажи: папа… – Дмитрий Владимирович улыбнулся и, солидно прокашлявшись, продолжил: – Нет… Скажи: Президент разрешил… А теперь, Глеб, – он предостерегающе поднял руку, – если не разразится третья мировая, земля не столкнется с кометой или не позвонит мой заклятый друг Олабама, я хотел бы с часок побыть один… – и, не дожидаясь ответа, Дмитрий Владимирович крупным ровным шагом заскользил по направлению к темнеющей впереди чаще.

Проводив его растерянным взглядом, помощник недовольно покачал головой. С этими президентами просто беда. Бывший отдавал предпочтение горным лыжам, и не менее сотни бойцов спецназа срочно обучили вести прицельный огонь с бедра при спусках по горным кручам. А теперь, оказывается, это умение никому не нужно, потому что новый Президент предпочитает равнинный бег по зимнему лесу. А здесь чуть завернул за сосну и – пропал из виду. Начальник Девятого управления ФСО генерал-лейтенант Петров сбился с ног, пытаясь организовать охрану «объекта». Сначала он под видом обычных лыжников пускал вслед за ним курсантов пограничной школы ФСБ, но Президент, обратив внимание на их одинаковый наряд – синие трико и красные джемперы, распорядился убрать незваных гостей с лыжни. И самое неприятное – он ни в какую не соглашался заранее сообщать о времени выезда, хотя бы за пару часов, чтобы можно было успеть быстренько накрыть предполагаемый район прогулки в радиусе 10–15 километров и хорошенько его прочесать. Единственное, на что удалось уговорить Президента, – посадить на макушках самых высоких сосен снайперов, которые высматривали через лазерные прицелы подозрительных граждан. Но много ли увидишь в лесу?

Когда Президент отошел на пару десятков метров, помощник быстро достал мобильный и тихо сообщил кому-то:

– Первый – в тринадцатом, идет к Синичке.

Дмитрий Владимирович продолжал бег. Ему нравился сегодняшний морозный денек, может быть, последний настоящий зимний день в нынешнем году, и этот густой подмосковный лес возле Красногорска. Дела и заботы, от которых зависела жизнь миллионов людей, постепенно отступали.

Неожиданно лес расступился, и Президент увидел впереди широкую речную долину с темнеющим внизу берегом Синички, поросшим высокими ивами. Он невольно остановился.

Места, открывшиеся перед ним, нельзя было назвать живописными. До самого небосклона тянулись заснеженные поля, на которых кое-где виднелись небольшие рощи. Картина была хмурой, мрачной и однообразной. Лишь из-за низких туч иногда выглядывало одинокое око солнца, и сердце Дмитрия Владимировича сжималось от восторга…

Вдруг позади снова раздался шорох и поскрипывание снега под полозьями лыж. Президент резко обернулся. Знакомый желтый силуэт помощника в надвинутой на глаза серой шапочке мелькнул среди деревьев.

– Какого черта?! – негромко выругавшись, Дмитрий Владимирович резко оттолкнулся палками и заскользил вниз по склону.

Когда-то в студенчестве у него был первый разряд по лыжам. Авось ноги-то помнят…

Пробежав метров двести, он снова оглянулся. Помощник не отставал. Глеб был моложе на двадцать лет, и, конечно, его подгонял приказ начальника охраны не упускать шефа из вида. Президента внезапно охватил азарт. Это чувство было знакомо еще с детства, но всякий раз оно приходило как будто впервые. Тяжкий груз ответственности, давивший на плечи, был мгновенно забыт, чувство всепоглощающего мальчишеского задора нахлынуло на него. Сейчас Дмитрий Владимирович знал только одно: надо не дать себя догнать. Он хохотал, перепрыгивая через коряги, пересекавшие лыжню, радостно орал, когда ветки деревьев бросали в глаза комья рыхлого снега…

Конечно, его преследователю было легче бежать по пробитой лыжне, и Президент уже слышал за спиной близкое шуршание лыж, но не собирался сдаваться. Он знал, что скоро впереди должен начаться крутой обрыв к руслу реки, которое можно будет условно принять за импровизированный финиш. Кто первым доберется туда – того и взяла! Конечно, ему уже далеко за сорок, и дыхалка уже не та, и сердечко пошаливает, но где наша не пропадала!

И вот он уже на берегу. Дмитрий Владимирович добрался до откоса, ведущего к береговому урезу, и, с силой оттолкнувшись палками, полетел вниз. Он слышал сзади тяжелое дыхание, но теперь ивы стояли одна к другой, мешая преследователю обойти его.

Наконец лыжи замедлили бег и остановились прямо на середине замерзшей реки. Опершись обеими руками на палки, Президент с трудом переводил дух. Помощник, ломая ветви, еще только пробирался сквозь кусты. От навалившейся усталости в глазах у Президента рябило, но он чувствовал полное удовлетворение – есть еще порох в пороховницах!

Но вот преследователь продрался через заросли и теперь направлялся прямо к нему. Переложил обе палки в левую руку и, не доезжая полуметра до шефа, остановился, тяжело дыша. В правой руке у него был зажат телефон.

– Сын? – спросил Президент, принимая аппарат.

– Это не мобильник, Дмитрий Владимирович…

– Не понял…

– Это взрывчатка.

Брови Президента недоуменно поползли вверх.

– Плохие шутки, Глеб…

Помощник сдвинул серую шапочку на затылок, и Дмитрий Владимирович неожиданно замолчал, почувствовав на себе немигающий взгляд стальных глаз.

2

Неизвестный стоял рядом, грузно опираясь на палки. Дыхание с шумом вырывалось у него из груди.

– Пожалуйста… – с трудом выговорил он, – не бросайте ее… И не надо… предпринимать… никаких необдуманных действий… Мы в курсе того, как вы подаете сигнал охране…

Президент продолжал молча стоять, не в силах поверить в реальность происходящего. Скорее озадаченный, чем испуганный, он с удивлением обнаружил, что ему трудно говорить. Пожалуй, впервые в своей жизни, во всяком случае за последний отрезок времени, он не мог подобрать нужные слова, так легко приходящие к нему в другой, более привычной обстановке где-нибудь на приеме у его святейшества папы или у ее величества королевы.

И он продолжал молча стоять, глядя на неизвестного.

– Твою ж мать… – наконец вымолвил он. – Кто вы такой?

Незнакомец проигнорировал вопрос.

– Это глупо, – продолжил Дмитрий Владимирович, раздраженный его молчанием. – Вам все равно не уйти. Стоит мне шевельнуть пальцем…

– Успокойтесь, это не покушение, – наконец заговорил незнакомец. – Мы не собираемся причинять вам вреда. Конечно, только в том случае, если вы будете выполнять наши инструкции.

– Инструкции? Я – ваши?! – Как ни была тревожна ситуация, в которой Президент оказался, он не мог не улыбнуться. – Да вы отдаете себе отчет в том, что говорите?!

– Вполне.

– Бред какой-то!..

Неизвестный, не реагируя на замечание, продолжал говорить глубоким внушительным голосом, как школьный учитель, распекающий нашкодившего ученика.

– Это гексоген. Если разожмете пальцы, от нас с вами ничего не останется. То же самое произойдет, если вы попытаетесь поднять тревогу. В этом случае я сам приведу взрыватель в действие вот этим дистанционным пультом… – Он кинул взгляд на свою левую руку с зажатым в кулаке блестящим металлическим предметом. Удостоверившись, что все спокойно, поднял правую ногу и несколько раз провел лыжей по насту, сбивая прилипший к полозьям снег.

– Что за ерунду вы плетете? – придав голосу уверенность, сказал Дмитрий Владимирович. – Здесь на каждом дереве «кукушки»…

Неизвестный, задрав голову, посмотрел на макушку ближайшего дерева и кивнул, будто приветствуя сидевшего там человека.

– Тогда продолжим пробежку, чтобы не вызвать у них подозрений.

Президент внимательно посмотрел на незнакомца, изучая его лицо. Несколько седых прядей, выбивающихся из-под серой шапочки, свидетельствовали, что тот далеко не молод. И сеть морщинок, расходившихся веером от глаз, подтверждала это. Рост около метра восьмидесяти, такой же как у Шкаликова, может быть, сантиметра на три пониже, такой же желтый лыжный костюм… Издали вполне можно принять за помощника. Только голос выдавал в нем человека, привыкшего отдавать команды. Пока ясно одно: это не террорист и не киллер.

– Предупреждаю, – спокойно сказал Президент, – это вторжение вам дорого обойдется.

– Не преувеличивайте, Дмитрий Владимирович… Хотя, признаться, мы и не ожидали другого поведения от человека, наделенного большой властью.

Президент еще раз взглянул на незнакомца. Глаза неизвестного полностью соответствовали жесткому уверенному голосу, и взгляд их казался твердым как броня.

– Кто вы, черт возьми?

– Человек, проголосовавший за вас на выборах, – ответил незнакомец. – Зовите меня Олегом Львовичем. И, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу, что узнаете все, как только войдем в лес.

Когда лыжники углубились в чащу, Олег Львович достал из кармана небольшое устройство.

– Возьмите и, не останавливаясь, начните знакомиться с содержанием, – сказал он, протягивая его Президенту. – У нас не более восьми минут. За это время мы должны выйти к Земляничной поляне. Думаю, нет нужды говорить о возможных последствиях.

– Ладно, – кивнул Дмитрий Владимирович, беря гаджет левой рукой. – Командуете парадом вы. А… куда ее? – он взглядом указал на взрывчатку.

– Куда хотите. Только не бросайте.

Президент осторожно положил похожий на мобильник брикет взрывчатки в карман куртки. Они медленно двинулись по лыжне. Чтобы удобнее было держать устройство в руке, Президент сунул обе палки под мышку и, щелкнув клавишей, стал смотреть на экран. Ровно через восемь минут с изменившимся лицом он оторвал взгляд от экрана.

– Это что, компьютерный трюк? Или объемная анимация?

– Ни то ни другое. Ни один компьютер не способен на такое.

– Тогда что же? Фэнтези? Новый триллер?.. Учтите, я не смотрю ужастики.

– Я тоже…

– Обитатели бездны? Или постояльцы подводного отеля?

– Подводная геотектоническая лаборатория действительно существует.

– Да, конечно. И они разрушили Японию.

– По ошибке. Но не всю…

– Слава богу!..

Олег Львович снисходительно улыбнулся.

– Вы только что узнали о самом крупном достижении советской науки после атомной бомбы. Вы – единственный высший руководитель страны, кому довелось увидеть эти кадры. А теперь добавьте пару, и я буду вводить вас в курс дела по ходу, чтобы не вызвать беспокойства у ваших многочисленных «пернатых» друзей. У нас слишком мало времени. Придется пренебречь деталями.

– Сначала один вопрос. Где Глеб?

– Спит под сосной и видит глубокие сны.

– Он не пострадал?

– Если не считать небольшой шишки на затылке и слабой головной боли после пробуждения… А через двадцать минут вы сами отдадите приказ найти его.

– Смотрите, если с ним что-то…

– Не будем терять время на пустые угрозы.

– Не дай бог…

– По какой лыжне?

Впереди трасса разветвлялась на две: одна тонкой полоской шла вправо под гору, другая вела по просеке к ближайшей деревне. Оттуда вдруг потянуло печным дымком, смешанным с теплым домашним запахом скота.

Они свернули на правую.

– Так вот, – продолжил Олег Львович, – впервые мысль создать геотектоническое оружие возникла сразу после Второй мировой войны одновременно с созданием атомной бомбы. Ведь если есть возможность в результате атомного взрыва сдвинуть с места тысячи тонн земляной массы, то почему бы с помощью этих же сил не привести в движение тектонические плиты, образующие целые континенты? Для реализации этого замысла предполагалось пробурить на морском дне возле территории вероятного противника скважины с последующей закладкой туда ядерных зарядов. В 1960 году Хрущев подписал постановление по подводной программе. Планировалось устроить три глубоководные базы: Калифорнийскую – вблизи побережья Северной Америки, Средиземноморскую и Тихоокеанскую – возле Японии. Но в 1969 году по состоянию дел стало ясно, что возвести все намеченные базы не удастся. Пришлось ограничиться только одной – Тихоокеанской. У нас было все: и замечательные подлодки проекта «Тайфун», и глубоководные батискафы «Мир», но со скрытностью оставались проблемы, ведь любое сопровождение работ с поверхности моря не могло пройти незамеченным. И тогда мы пошли на риск, за один раз доставив на место все необходимые материалы и оставив их там вместе с людьми. Добровольцы, конечно, сразу нашлись. Генсек, а к этому времени им уже стал Брежнев, дал добро и распорядился финансировать проект не по линии Министерства обороны, а по линии КГБ, где легче было обеспечить секретность. Проект получил название УР-700, а первая подводная база – «Китеж». К апрелю 1985 года завершилось сооружение подводной станции, а к началу девяностых были пробурены скважины и заложены заряды. Оставалось только ждать подходящего момента, но создавшаяся к тому времени ситуация не давала оснований для применения оружия. И только когда в Японии после вашего посещения Курильских островов начались антироссийские выступления, мы решили поставить зарвавшихся националистов на место.

Президент молчал, отказываясь верить в свалившуюся на него информацию. Уж не снится ли ему все это? Но нет. Незнакомец находился рядом с ним.

– Почему высшее руководство страны оказалось не в курсе? – наконец спросил Дмитрий Владимирович.

Олег Львович усмехнулся.

– По разным причинам. Одни, например, просто не успевали – старцы умирали тотчас после воцарения. Когда же к власти пришел Горбачев, мы сначала насторожились и немного притормозили с его ознакомлением, а затем убедились, что были правы. В конце концов он бы сдал нашим противникам всё. Ну а кто пришел после него, вам, конечно, не нужно объяснять. Вот мы и решили затаиться.

Хотя ответ незнакомца не удовлетворил Президента, но он решил, что развивать эту тему бессмысленно.

– Кто входит в руководство проекта? – спросил Дмитрий Владимирович.

– Всего восемнадцать человек – девять на берегу и девять под водой. Смена происходит один раз в пять лет.

– Как вам удалось все это сохранить в секрете? Ведь в проекте, должно быть, задействованы тысячи людей?

Олег Львович пожал плечами.

– Уж что-что, а секреты в СССР хранить умели. И, как я уже говорил, только девять человек в стране были в курсе. В соответствии с разработанной легендой выделенные деньги шли на оборонные предприятия Министерства общего машиностроения. Никто не знал о разработках соседа. Все нити тянулись только к этой девятке, являющейся своеобразным мозгом организации. Именно там все сводилось воедино, планировалось, давались указания по выпуску того или иного изделия и его отправке на дно. Только спецсектор ЦК КПСС был в курсе дела, но и там был наш человек, который нейтрализовал любую утечку информации.

– А потом, когда СССР развалился?

– К тому времени у нас уже было разработано фактически все для существования на дне в автономном режиме – опытные установки по производству воздуха, шахты для добычи полезных ископаемых. Появилась возможность сократить финансирование, и неурядицы девяностых практически не ударили по проекту.

– Вы сказали, что никто даже в Минобороны об этом не знал? – усомнился Дмитрий Владимирович.

– Так точно, – по-армейски коротко ответил Олег Львович.

– И в КГБ тоже?

При спуске с горки незнакомец сделал небольшую паузу. Здесь параллельная лыжня исчезла, и он пошел рядом с Президентом.

– Один из членов девятки – высокопоставленный офицер госбезопасности. У него нет проблем с прикрытием.

Почувствовав, что ему необходимо перевести дыхание, Дмитрий Владимирович остановился и оглянулся по сторонам. Уж не чудится ли все ему? Но кружившиеся в воздухе снежинки и гудящий где-то высоко над головами в верхушках вековых сосен ветер напомнили ему о действительности.

– А американцы? Невероятно! Как они не пронюхали?! Ведь Бакатин в девяносто первом сдал им всё!

Олег Львович усмехнулся.

– Всё, да не всё. Предатели сдали на Запад только наши так и неосуществленные планы по Калифорнийской и Средиземноморской базам. Американцы не верили к этому времени в наши возможности, так что проглотили наживку как миленькие.

Президент тяжело вздохнул:

– Признаюсь, это не укладывается в голове…

Он остановился. Ноги его не держали, и он знал, что это не от усталости. Наклонившись, Дмитрий Владимирович зачерпнул горсть снега и отправил в рот.

– Вы верите в Бога? – неожиданно спросил он.

– Не будем вдаваться в метафизику, Дмитрий Владимирович. Пока мы тут рассуждаем, люди живут и трудятся во враждебных всему живому условиях на полукилометровой глубине. – Незнакомец тоже взглянул на свои часы. – Нам уже пора. Охрана вот-вот спохватится. Теперь, пожалуйста, коротко ваши вопросы.

Несколько секунд Президент продолжал молча идти по лыжне.

– Господи Иисусе! – наконец простонал он. – До сих пор не могу поверить…

– А придется, – твердо произнес Олег Львович. – Извините, что пришлось сразу вывалить на вас всю информацию, но так уж получилось.

– И вы в марте применили геотектонику?

– Это была только проверка. После вашего посещения Курил Япония стала активно демонстрировать враждебное отношение к России. Они устраивали демонстрации вокруг нашего посольства, сжигали российские флаги, пробирались к нам на острова. Дело шло к битве за Курилы. Вот мы и решили продемонстрировать им наши возможности. Похоже, нам это удалось, и они притихли…

– На время, пожалуй, да, – согласился Дмитрий Владимирович. – И эти, как их, экипаж… Вы сказали, что их девять?

Олег Львович невесело улыбнулся.

– Было… Двое умерли.

– Одни мужчины?

– Это – мужская работа.

– И они по пять лет без женщин?

– Только мужики…

– Там же столько атмосфер… – Президент на секунду задумался.

Олег Львович снова улыбнулся.

– Давление – ерунда. Мы создали глубоководные жесткие скафандры, с помощью которых возможно передвигаться на глубине до шестисот метров. Другое дело – холод. Там постоянно чуть выше нуля, но наши приспособились.

– И они… Они живут без замены?

– Точно.

– У них есть семьи?

– Все добровольцы. Они знали, на что идут.

– Вы сказали, – недовольно заметил Дмитрий Владимирович, – что только Брежнев был в курсе? Мне кажется, для любого первого руководителя страны оскорбительно узнать, что от него скрывают какие-либо государственные секреты. Более того, на мой взгляд, это преступление.

Олег Львович с осуждением посмотрел на него.

– Ну, знаете… Генсеки и президенты приходят и уходят, а Россия остается. Вы бы предпочли, чтобы Горбачев растрезвонил о нас американцам? Или Ельцин проболтался по пьяной лавочке? Президенты такие же люди, как и все, со свойственными им слабостями. Мы не могли идти даже на малейший риск. Неизвестно, что более преступно – угробить все дело на корню или скрыть его от власти. Как всякий настоящий русский, я являюсь патриотом своей страны и, извините, как русский же, не доверяю своему правительству.

– Вы же тратили народные деньги?

– Уверяю вас, все пошло на проект, – стальные глаза Олега Львовича потемнели от гнева. – Ни одна копейка не пристала к нашим рукам. Поищите денежки у других, вам лучше известно – у кого.

Президент предпочел проглотить обвинение. Оттолкнувшись палками, он заскользил по склону. Собеседник направился следом.

– Если вы не доверяли моим предшественникам, – сказал Дмитрий Владимирович немного погодя, когда лыжня вновь выровнялась, и испытующе посмотрел на него, – тогда что же толкнуло вас на сегодняшнее признание?

Какое-то время Олег Львович продолжал молча идти по лыжне.

– У нас возникли серьезные проблемы, – наконец произнес он и, вытащив из-за пазухи фотографию, протянул ее Президенту. – Я получил его только что по своим каналам. Это снимок японского батискафа, затонувшего в Японском море.

– Да, я в курсе. Но как фото попало к вам?

– Вы обратили внимание на окружающую обстановку? – не отвечая, спросил Олег Львович.

Дмитрий Владимирович вытащил из нагрудного кармана очки и водрузил их на нос.

– Какой-то скалистый берег… Корея, полагаю?

– Нет, Сахалин. Японцы объявили, что их «Юнадо-4» затонул возле Чемульпо. На самом деле он лежит гораздо ближе к нашему, чем к корейскому берегу.

– Но согласно сообщениям их информационных агентств…

– Брешут. Они даже пустили дымовую завесу, изобразив некое подобие поисковых работ на месте предполагаемого затопления. На самом деле батискаф отнесло подводным течением прямо в наши территориальные воды, и поэтому они не могут поднять его.

– А вы, значит, знаете, где он?

– У нас точные данные.

– Так что вы хотите?

– Поднять самим…

– Зачем?

Олег Львович немного задержался с ответом.

– Есть подозрения, что японцы обнаружили наше присутствие на дне.

Президент понял без пояснений.

– Через тридцать дней они собираются отправить новую экспедицию, – продолжил собеседник. – В их планах – погружение в районе хребта Хабомаи, а это в двух километрах от «Китежа».

– Достаточно далеко…

– Они смогут легко преодолеть это расстояние. Тогда возникнет угроза для станции. Если они обнаружат ее, то могут попытаться захватить обитателей вооруженным путем.

– Какие у вас основания так думать? Японцы не станут делать того, что вызовет негативную реакцию в мире.

– Вы забыли, что наш подводный проект засекречен. Никто не сможет обвинить их в уничтожении того, что для всего остального мира просто не существует.

– Вы играете в опасные игры, – осуждающе сказал Президент.

Глаза незнакомца сверкнули.

– Мы первыми освоили Курилы. Они принадлежат России, ее флаг развевается над островами, и мы будем бороться с любым иностранным вторжением.

– Вы не можете прибегать к оружию всякий раз, когда кто-то захочет погрузиться на дно Курильского пролива! – резко сказал Президент, снова начиная нервничать. – Проливы не принадлежат никому.

– Да бросьте, Дмитрий Владимирович! Они-то уверяют обратное. Стали бы японцы придерживаться этой конвенции, окажись на нашем месте? Уверен, что нет.

Президент снова молча продолжил движение по лыжне.

– В таком случае мне придется остановить вас, – наконец произнес он холодно.

Собеседник тоже держал ровный темп, не отставая.

– Вот как? – Он улыбнулся с иронией в голосе.

– Я не могу стоять в стороне, когда кто-то пытается развязать подводную войну.

– Предупреждаю: вы ограничены в свободе действий, – напомнил Олег Львович.

– Вы можете ошибаться насчет японцев.

– Будем надеяться… Но наша обязанность – рассказать вам все как есть. Как говорится, предупрежден – значит вооружен. И если произойдет наихудшее, не говорите, что вас не предупреждали. Еще не поздно принять упреждающие меры.

– Вот именно! Предположим, я прикажу своей охране арестовать вас, а затем покончу с вашей подводной авантюрой?

– Тогда ваш Глеб умрет… Кроме того, учтите, что, уничтожив наш проект и все, что сделано нами за тридцать лет, вы только навредите себе. Представляете, что вас ждет, когда об этом узнает народ? Второй срок вам уж точно не грозит.

– Это шантаж? – Президент постарался унять гнев, чувствуя, как он переполняет его.

– Четыре недели – и тогда вы сможете с триумфом объявить о существовании «Китежа»! Месяц – и вы получите свидетельства величайшего достижения двадцать первого века.

– Почему – месяц?

– Потому, что в этот срок мы планируем возвращение экипажа базы на берег – вместе с подводными пробами грунта, картами залежей полезных ископаемых, результатами многочисленных биологических опытов, анализами химического состава грунта и многими другими данными. Первая фаза проекта закончена, и через месяц подводный «Китеж» будет законсервирован. К сожалению, при последнем взрыве станция получила существенные повреждения.

Президент вновь остановился в раздумье. Затем негромко спросил:

– Кто же вы все-таки такой?..

– Поройтесь в своей памяти, – с усмешкой ответил собеседник. – Лет двадцать назад мы встречались…

– Хорошо. Как связаться с вами, если в этом возникнет необходимость?

– Я сам назначу встречу, если она потребуется. – Олег Львович поправил перчатку на руке и пошел, ускоряясь, по лыжне. – Постарайтесь найти японский корабль, и, если на нем найдутся доказательства того, что они видели нас, сообщите об этом всему миру.

Неожиданно, не пройдя и десятка метров, он остановился и обернулся.

– Кстати, я солгал. В вашем кармане не взрывчатка…

– А что?!

– Просто подарок.

– Подарок?

– Да. Кусок хозяйственного мыла. Авось пригодится…

Дмитрий Владимирович гневно посмотрел на собеседника.

– Черт бы вас побрал!..

– И примите мои поздравления, господин Президент.

– С чем?

– Я еле догнал вас. А у меня звание мастера спорта по лыжам. – И Олег Львович резко ускорился по лыжне прочь.

iknigi.net

Читать онлайн книгу Русские Курилы - История и современность

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Назад к карточке книги

Автор неизвестенРусские Курилы – История и современность

Игорь Латышев, Вячеслав Зиланов,

Анатолий Кошкин, Иван Сенченко, Алексей Плотников.

Русские Курилы: История и современность

О структуре и содержании настоящего сборника

Он состоит из Предисловия, Семи разделов и Приложения.

Предисловие включает Предисловие глав администрации и законодательной власти Сахалинской области, Предисловие авторов ко второму изданию, а также Предисловие к первому изданию "Русских Курил", в котором рассматривается история территориального размежевания между Россией и Японией, основные этапы формирования русско-японской и советско-японской границы, даются общие оценки и комментарии.

Документы, включенные в Сборник, сгруппированы в Разделы, которые соответствуют определенному историческому периоду, составляющему отдельный (самостоятельный) этап в развитии пограничных отношений с Японией.

Каждый раздел начинается с Введения, в котором дается характеристика включенных в него документов и перечисляются основные из них, а также, при необходимости, даются дополнительные оценки и комментарии.

Каждый документ имеет номер, название, время (дату) составления, издания или опубликования, а также ссылку на источник публикации.

Для удобства, в Содержании после порядкового номера документа в скобках приводятся также номер этого документа по первому изданию 1995 г. Отсутствие номера в скобах означает, что данный документ включен в Сборник впервые.

Наиболее важные места в тексте документов, на которые следует обращать особое внимание, выделены полужирным шрифтом, курсивом и подчеркиванием, а, в отдельных случаях, их сочетанием.

В документах сохранен язык и стиль оригиналов, орфография приводится современная.

В Приложении приводятся письма, обращения и заявления общественности страны и органов региональной власти по проблеме южных Курил за 1991 – 2001 гг.

Авторы решили полностью сохранить содержание первого издания "Русских Курил", дополнив и расширив второе издание за счет новых документов и материалов, включая географические карты, которые были обнаружены за прошедшее после 1995 г. время.

Авторы выражают благодарность за помощь в подготовке второго издания "Русских Курил" д.ю.н., профессору международного права, члену-корреспонденту Международной славянской академии М.Н.Кузнецову, а также членам общественного Комитета защиты Курил и территориальной целостности России.

Издание осуществлено при поддержке Администрации Сахалинской области, Сахалинской областной Думы и Ассоциации рыбопромышленников Дальнего Востока и Сахалина.

C п и с о к с о к р а щ е н и й

АВПРИ -Архив Внешней Политики Российской Империи МИД РФ

ПСЗРИ -Полное собрание законов Российской Империи

РАК -Российско-Американская Компания

РГАДА -Российский Государственный Архив Древних Актов

Предисловие к новому изданию сборника

"Русские Курилы: история и современность"

В 1995 г. группой российских ученых был подготовлен и издан сборник документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы и, в широком смысле, становления и развития российско-японских отношений – "Русские Курилы: история и современность".

Мотивами издания подобного сборника-книги были обострившиеся после распада Советского Союза территориальные претензии Японии к России на группу южных островов Курильского архипелага. Эти претензии сопровождались со стороны определенных японских, включая государственные, кругов беспрецедентной пропагандистской кампанией о якобы "законности" японских притязаний на эти территории.

В сборнике, сразу привлекшим к себе внимание не только научной общественности, но и государственных структур, политических партий и движений, на строго документальной основе дается исчерпывающая и объективная картина становления и развития "территориального вопроса" в русско-японских отношениях, начиная с первых контактов в XYIII столетии вплоть до нашего времени.

Представленные в сборнике документы, большинство из которых, включая особенно ценный картографический материал, были опубликованы впервые, убедительно свидетельствуют об исторической обоснованности и законности принадлежности всего Курильского архипелага нашей стране, показывая несостоятельность японских притязаний на часть этих российских территорий.

Учитывая важность и популярность издания, авторскому коллективу были высказаны пожелания продолжить начатую работу по информированию общественности страны о существе и содержании так называемого "территориального спора" с Японией, в частности, переиздать "Русские Курилы", дополнив его документами и материалами за время, прошедшее с 1995 г.

Это новое издание Сборника и представляется вниманию общественности. Оно значительно расширено и дополнено новыми документами, которые появились или были обнаруженными за период 1996-2001 гг., включая выступления российских ученых, органов государственной власти, а также представителей различных политических партий и движений по вопросу территориальных претензий Японии, равно как и по проблеме защиты территориальной целостности России в целом.

Для Сахалинской области и входящих в ее состав Курил этот вопрос стоит особенно актуально.

Депутатские фракции и объединения Государственной Думы Российской Федерации, несмотря на имеющиеся у них политические различия, единодушно заявили о непризнании и несостоятельности территориальных претензий Японии. Эти заявления, как уже отмечалось, впервые публикуются в новом издании "Русских Курил".

Значительно ранее и неоднократно аналогичные заявления были сделаны Администрацией и Думой Сахалинской области. Более того, в своих двусторонних отношениях с соседними японскими префектурами Сахалинская область неизменно руководствуется принципом незыблемости территориальной целостности России в том виде, в каком она сложилась после окончания второй мировой войны.

Мы за развитие всесторонних отношений с Японией, но только при условии соблюдения равенства сторон и строгого следования принципам международного права, исключающего из этих отношений одностороннюю политическую конъюнктуру и принцип двойного стандарта, столь часто наблюдаемый в последнее время в мире.

Нигде, как в "территориальных вопросах" требуется твердость в отстаивании своих государственных интересов, и, одновременно, полная и объективная картина того, как все происходило в действительности.

Всем этим критериям отвечает сборник "Русские Курилы", который, несомненно, будет интересен и полезен широкому кругу общественности как в России, так и за рубежом.

Губернатор Сахалинской области Председатель Сахалинской областной

И.П.Фархутдинов Думы Б.Н.Третьяк

Предисловие ко второму изданию

В 1995 году коллективом авторов, представляющих отечественных специалистов в области русско-японских и советско-японских отношений, международного права и внешней политики был издан сборник документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы "Русские Курилы: история и современность", в котором на строго документальной основе, с привлечение малоизвестных и новых материалов была показана история "пограничного вопроса" в отношения между Россией и Японией на протяжении 250-летнего периода.

Свою задачу авторы видели в том, чтобы не позволить заинтересованным силам ввести общественность нашей страны в заблуждение относительно т.н. "проблемы северных территорий" – претензий Японии на южную группу островов Курильского архипелага – без сомнения, главного спорного вопроса двусторонних отношений послевоенного периода и создать ложное впечатление, будто у Японии есть какие-либо исторические и юридические основания претендовать на эти российские территории.

Сборник документов "Русские Курилы: история и современность" вызвал большой интерес у широкой общественности нашей страны и за рубежом и в настоящее время, по существу, стал редкостью, что побудило авторов переиздать его, дополнив новыми материалами периода 1995-2001 годов, а также обнаруженными в результате научного поиска ранее неопубликованными документами.

Основные события, происшедшие за последние шесть лет в период 1995-2001 годов в области российско-японских отношений сводятся к следующему.

Был, в частности, продолжен переговорный процесс по обсуждению наряду с проблемами экономического сотрудничества также и японских территориальных притязаний. Уступая нажиму японской стороны, президент России Б.Ельцин изъявил тогда готовность заключить до конца 2000 года мирный договор, в котором предполагались некие шаги навстречу японским территориальным требованиям. Однако обсуждение этого вопроса свелось в дальнейшем к вялотекущему переговорному процессу, в ходе которого российская сторона не проявила стремления ни к явным территориальным уступкам, ни к твердому отпору необоснованным претензиям японского правительства.

Приходится с сожалением констатировать, что позиция исполнительной власти и руководства российского МИДа, занятая на переговорах с японской стороной, оказалась непоследовательной и малоэффективной. Между тем японская сторона, используя некоторые двусмысленные формулировки, вошедшие в Токийскую декларацию 1993 и в Московскую декларацию 1998 гг. (документы, подписанные главами двух государств), продолжала настойчиво проводить курс на наращивание давления на российское руководство, упорно добиваясь реализации своих территориальных притязаний. При этом подчас выявлялось стремление японской стороны изменять в свою пользу терминологию и трактовку в принимавшихся на переговорах документах.

Так, например, в ряде двусторонних документов по настоянию Токио начали употребляться японские названия географических объектов, в первую очередь островов Малой Курильской гряды. В частности, в "Соглашении о некоторых вопросах сотрудничества в области промысла морских живых ресурсов" 1998 г. японские названия употребляются в отношении даже таких объектов, как островной мыс.

В этом же Соглашении были внесены формулировки, дающие, по сути дела, японским подданным право вести практически бесконтрольный лов в российских территориальных водах в районе южных Курил и даже претендовать на преимущественное право заниматься там рыболовством.

Сделанные с российской стороны инициативные шаги навстречу Японии и, в частности, предложение заключить всеобъемлющий "Договор о мире, дружбе и сотрудничестве", имея в виду рассмотрение японских территориальных притязаний в дальнейшем, не были по достоинству оценены в Токио и не принесли желаемого результата.

В последующие годы с приходом к власти президента В.Путина с российской стороны был сделан ряд заявлений о недопустимости каких-либо территориальных уступок японским требованиям. Тем не менее, японская сторона продолжала и далее повторять свои прежние заявления о том, что Япония намерена неукоснительно добиваться возвращения "всех северных территорий"1. По существу переговоры по территориальному спору двух стран, как и следовало ожидать, зашли в тупик.

В этих условиях, в ходе очередной встречи в Иркутске в марте 2001 г. президентом В.Путиным и премьер-министром Японии Иосиро Мори было принято совместное заявление, в котором была сделана ссылка на все предшествовавшие межгосударственные договоренности послевоенного периода как на документы, являющиеся основой для формирования двусторонних российско-японских отношений. Однако трудно безоговорочно согласиться с включением в названное совместное заявление тезиса о возврате двух стран к Совместной советско-японской декларации 1956 года как к базовому документу, определяющему развитие современных отношений между Россией и Японией. Ведь в предыдущие десятилетия государственные деятели нашей страны не раз уведомляли японскую сторону об утрате по ряду причин действенности статьи 9 названной декларации, предусматривающей передачу Японии после заключения мирного договора островов Малой Курильской гряды.

В связи с тупиковым состоянием российско-японских переговоров по территориальному спору двух стран перед российским руководством стоит и по сей день непростая задача не только снятия с обсуждения заведомо надуманного вопроса "о принадлежности островов Кунашир и Итуруп", но и признания японской стороной в связи с переменами, происшедшими в отношениях двух стран за минувшие четыре десятилетия, утраты силы статьи 9 Декларации 1956 г.

Иного пути к разрешению беспредельно затянувшегося территориального конфликта двух стран, судя по всему, нет и не предвидится в будущем. Об этом, прежде всего, и свидетельствуют включенные во второе издание сборника документы 1995-2001 гг.

В последние годы многие отечественные исследователи вопроса территориальных претензий Японии к России приходят к выводу, что эта проблема – наследие "холодной войны", созданной не без помощи США, и выход из этого тупика может быть только один – поиск путей для взаимного снятия проблемы с повестки дня российско-японских отношений.

К о н е ц

Предисловие к первому изданию

Приход к власти в России Б.Н.Ельцина и его сторонников в августе 1991 г. и осуществленный затем в декабре того же года развал Советского Союза, сопровождались крутым изменением внешнеполитического курса нашей страны. Новый курс проявился и во взаимоотношениях с Японией. Без достаточных на то оснований, руководители российского МИДа вступили в переговоры с японской стороной по поводу тех необоснованных территориальных притязаний, которые предъявлялись Японией к нашей стране в предшествовавшие годы, но неизменно отклонялись советским руководством.

Инициатором переговоров была японская сторона. В ослаблении экономической и военной мощи РФ, происшедшей в результате распада Советского Союза, японские государственные деятели увидели небывалую за весь послевоенный период возможность для откровенного нажима на нашу страну с целью овладения четырьмя южными островами Курильского архипелага : Кунаширом, Итурупом, Шикотаном и Плоскими/Хабомаи -самой крупной по территории и наиболее удобной для хозяйственного освоения частью Курильских островов. Приходиться с сожалением констатировать, что расчеты правящих кругов Японии на реализацию своих территориальных притязаний к нашей стране оказались не беспочвенными. Дело в том, что к руководству МИДом РФ в 1991 г. пришли сторонники т.н. "нового мышления", которые в отличие от прежних руководителей МИДа СССР, отвергавших незаконные японские территориальные домогательства, проявили готовность идти им навстречу и поступиться частью Курильских островов.

Курс на потакание японским терриотриальным требованиям стал оправдываться руководителями российского МИДа в лице А.В.Козырева и его помошников сомнительными и беспочвенными рассуждениями о том, что территориальные уступки будут-де способствовать расширению и активизации российско-японского экономического сотрудничества. Была даже разработана конкретная программа "решения территориального вопроса"по формуле "два плюс альфа", суть которой сводилась к тому, что российской стороне надлежало сначала безотлагательно передать Японии два южнокурильских острова -Плоские/Хабомаи и Шикотан, а затем вступить с японцами в переговоры о судьбе двух других -Кунашира и Итурупа.

Учитывая неодобрительное отношение широких слоев российской общественности к курсу российского МИДа на территориальные уступки Японии, сторонники сдачи Курил в 1991– гг. неоднократно прибегали к различным способам пропагандистского воздействия на общественное мнение страны с целью нейтрализации противников уступок и заполучения более широкой поддержки своему прояпонскому курсу со стороны людей, мало знакомых с сутью территориальных разногласий между двумя странами.

Активную помощь руководству МИДа РФ оказал МИД Японии. Плодом такого "сотрудничества"российских и японских дипломатов стал "Совместный сборник документов по истории территориального размежевания между Россией и Японией", изданный в сентябре 1992 г. на русском и японском языках с целью навязывания общественности страны неких "согласаванных"обеими сторонами подходов на российско-чпонский территориальный спор.

Анализ содержания указанного сборника приводит к выводу, что подбор документов в нем сделан крайне тенденциозно и напровлен на то, чтобы заронить в сознание общественности нашей страны мысль о правомерности терииториальных притязаний Японии к РФ. В сборник оказались включенными в основном те документы и материалы, которые дают японским политикам удобные зацепки и поводы для оправдания территориальных притязаний на Курильские острова, и, в то же время, отсутствуют те из них, которые свидетельствуют о неправомерности и необоснованности таких претензий.

Так, например, в указанном сборнике фигурирует как единственное "веское доказательство"мнимого приоритета Японии в открытии и описании южных Курильских острово некая старинная карта (якобы составленная японцами в XVII столетии), на которой к северу от острова Хоккайдо изображены какие-то острова, совершенно не соответствующие южным Курилам ни по своему местоположению, ни по своим размерам, ни по своему очертанию. Не имея, по существу, ничего общего с географической реальностью, этот документ представляет собой не столько карту в подлинном смысле этого слова, сколько похожий на рисунок план-схему, по-видимому, сделанный кем-либо из японцев без личного знакомства с островами по рассказам встречавшихся с ним аборигенов Курил -айнов.

В то же вреся в сборнике полностью отсуствуют упоминания о том, что задолго до японцев еще в первой половине XVIII столетия русские морские экспедиции впервые в мире подробно описали, картографировали и наименовали южные острова Курильской гряды, включая и острова Плоские/Хабомаи, и остров Шикотан. Нет в сборнике и никаких упоминаний о том, что в 60-х гг. XVIII столетия Россия установила административный контроль над всеми островами архипелага.

Отказ составителей сборника от включения в него целого ряда документов, свидетельствующих о приоритете России в географическом описании и хозяйственном освоении Курильских островов, и в установлении российского административного контроля над этими островами, нельзя рассматривать иначе, как преднамеренное замалчивание важнейших исторических фактов. Столь выборочный подбор документов чреват появлением у международной общественности искаженного представления о начальных этапах территориального размежевания между Россией и Японией. Замалчивание истоических фактов отвечает интересам японских правящих кругов, дает им повод необоснованно именовать южные Курилы "исконно японской землей", упорно представляя их своими т.н. еверными территориями".

Замолчав важные исторические факты, авторы сборника создают у общественности превратное представление, будто южные Курилы никогда в прошлом не принадлежали России, а всегда принадлежали только Японии. При этом делается упор в первую очередь на наиболее выгодный японцам "Симодский трактат" 1855 г., и совершенно не говорится о всех предшествоваших ему официальных актах Петербурга, связанных с включением Курильских островов в состав Российской империи.

Столь же необъективный подход к освещению прошлого наших стран обнаруживают те разделы "Совместного сборника", где приводятся документы более позднего времени. В сборник не попал, например, ни один из документов, связанных с незаконной вооруженной интервенцией Японии против Советской России и теми неисчислимыми бедствиями, которые принесла эта интервенция жителям восточных районов нашей страны. Нет в нем упоминания и о том, что интервенция представляла собой одну из попыток Японии военным путем захватить часть советской территории, включая северный Сахалин. Отсутствуют в сборнике документы6 напоминающие обществености об агрессивных действиях Японии в отношении нашей страны накануне и в годы второй мировой войны, о неоднократных нарушениях японскьой стороной Пакта о нейтралитете с СССР, подписанного 13 апреля 1941 г., о содействии Токио фашистской Германии в ее войне против Советского Союза, о подготовке Японии к вооруженному вторжению в пределы нашей страны с целью включения ее дальневосточных районов в японскую "сферу сопроцветания Великой Восточной Азии". Многие из документов такого роад были опубликованы в материалах Токийского международного трибунала по делам главных японских военных преступников. А вот в "Совместном сборнике"они красноречиво отсутствуют, что не дает читателям возможности получить объективное представление о том, почему Курильские острова, превращенные японцами в цепь мощных военных пландармов, направленных против Советского Союза и отсекавших доступ нашей страны в Тихий океан, были изъяты из под суверинитета Японии и переданы по совместному решению Союзных держав СССР.

Столь же однобоко представлены составителями сборника документы и материалы, связанные с советско-японскими переговорами последующих лет. Нет в сборнике ни одного документа, свидетельствующего об отрицательном отношении к японским территоральным домогательствам общественности нашей страны, нет важных заявлений советских руководителей А.А.Громыко, Л.И.Брежнева, Н.А.Тихонова, в которых разъяснялась и формулировалась позиция Советского Союза в отношении территориальных претензий Японии. Не упомянуто даже заявление М.С.Горбачева по итогам своего визита в Японию, сделанное им 26 апреля 1991 г. в Верховном Совете СССР, в котором дано развернутое разъяснение, почему невозможно в наши дни реанимировать ту часть Совместной советско-японской декларации 1956 г., где говорилось о готовности СССР передать Японии, в виде жеста доброй воли, острова Плоские/Хабомаи и Шикотан.

Все это свидетельствует о том, что сборник документов, изданный работниками российского МИДа в сообществе с японскими дипломатами, не дал нашей общественности объективного представления об истории формирования границы между двумя странами. Более того, его выход вызывает опасение в том, не окажутся ли некоторые наши соотечественники обманутыми прояпонской пропагандой, в духе которой откровенно выдержан весь "Совместный сборник".

Таковы причины и соображения, побудившие группу отечественных специалистов в области русско-японских и советско-японских отношений взяться за составление настоящего "Сборника документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы". Свою задачу авторы видят в том, чтобы не позволить заинтересованным силам ввести общественность нашей страны в заблуждение относительно т.н. "проблемы северных территорий" и создать ложное впечатление, будто у Японии есть какие-либо исторические и юридические основания для претензий на южные Курилы.

* * *

История пограничного вопроса в русско-японских отношениях официально ведет свое начало с 1805 г., со времени второго русского посольства в Японию (посольство Н.П. Резанова), хотя фактически этот вопрос возник раньше -во второй половине XVIII столетия, когда границы России вплотную приблизились к территории "закрытой"в то время для внешнего мира Японии.

Расширение русских владений на Дальнем Востоке стало результатом последовательного изучения и освоения Россией северной части Тихого океана, на дальневосточном побережье которого она окончательно утвердилась в конце XVII cтолетия.

К Курильским островам Россия вышла на рубеже XVII -XVIII столетий после присоединения Камчатки Владимиром Атласовым в 1697 г.

На первых островах гряды русские побывали в начале XVIII в. и постепенно продвигаясь по архипелагу с севера на юг, в середине 60-х годов столетия достигли островов южной группы -Итурупа и Кунашира (впервые на южных Курилах русские побывали в 1739-40 гг. во время экпедиции М.Шпанберга). Это был отряд казаков, возглавляемый сотником Иваном Черным, который и основал на о.Итуруп первое поселение-зимовье в 1768 г. (к концу столетия русские поселения существовали на островах Шумшу, Парамушир, Симушир, Уруп, Итуруп и Кунашир). Он же первый собрал с жителей южных Курил -айнов "ясак" (дань): в 1766-68 гг. на Итурупе и в 1768-69 -на Кунашире.

Деятельность России на Курильских островах носила целенаправленный и организованный характер и осуществлялась по следующим направлениям: картографирование, наименование и описание островов, пушной и рыбный промысел, геологоразведка, опыты с земледелием, основание поселений, установка знаков-крестов, служивших подтверждением принадлежности островов России, приведение местного населения в христианство, его обучение и прием на русскую службу (главным образом в качестве переводчиков и "ясашных сборщиков"), а также регулярный, прослеживаемый по годам сбор с местных жителей-айнов дани-ясака.

Ясак следует отметить особо. В то время сбор с местного населения дани являлся одним из наиболее важных условий и, одновременно, признаков подданства этого населения (а, значит, и принадлежности территории, на которой оно проживало) стране, котороя эту дань получала (традиция, хорошо известная с глубокой древности и в Европе и в Азии).

Партии ясашных сборщиков собирали на Курильских островах дань регулярно и в течение длительного времени. На островах южной группы -Итурупе, Кунашире и Шикотане -ясак собирался с середины 60-х вплоть до начала 80-х гг. XVIII cтолетия, когда по указу Екатерины II он был отменен как не имевший серьезного экономического значения (Курилы давали хороший доход от промысла пушнины, морского зверя и рыбы) с целью облегчить положение новых русских подданных -южнокурильских айнов.

Как уже отмечалось, первой научной экспедицией, достигшей южных островов архипелага, была экспедиция под руководством Мартина Шпанберга, которая состоялась в 1739-40 гг. Экспедиция впервые в мире подробно картографировала южные Курилы, включая острова Малой Курильской гряды -Шикотан и группу островов, называемую в настоящее время в Японии "Хабомаи" (в русской топонимике еще с XVIII в. за островами закрепилось название "острова Плоские"; в настоящее время это безымянная группа островов входящих в Малую Курильскую гряду), а также дала им русские названия: Зеленый, Цитронный, Три Сестры, Фигурный (всего было нанесено на карту более 30 островов). В память об этой экспедиции остров Шикотан называется также островом Шпанберга.

Свою карту с подробным описанием Курил, включая южные, представил в 1770 г. Иван Черный. Следующие карты южных Курил были составлены в конце 70-х гг. столетия участниками экспедиции Антипина и Шабалина -штурманами Иваном Очерединым и Михаилом Петушковым.

К концу 80-х гг. XVIII столетия фактов русской деятельности на Курилах было накоплено вполне достаточно для того, чтобы, в соответсвии с нормами международного права того времени, считать весь архипелаг, включая его южные острова, принадлежащими России, что и было зафиксировано в российских государственных документах. Прежде всего следует назвать императорские указы (напомним, что в то время императорский или королевский указ имел силу закона) 1779, 1786 и 1799 гг., в которых подтверждалось подданство России южнокурильских айнов (именовавшихся тогда "мохнатыми курильцами"), а сами острова объявлялись владением России.

Наряду с указами территориальная принадлежность южных Курил отражалась также на русских географических картах и атласах, служивших выражением официальной позиции правительства в отношении статуса той или иной территории, прежде всего территорий собственного государства. В частности, вся Курильская гряда, включая группу южных островов архипелага, обозначалась как составная часть Российской империи в Атласе для народных училищ 1780-х гг., Атласе Российской империи 1796 г. и на "Новейшей географической карте России" 1812 года.

Что же касается Японии, то, как уже отмечалось, в то время она являлась закрытой для внешнего мира страной (режим изоляции страны был введен в 1639 г. и просуществовал до середины XIX cтолетия), одним из главных элементов которой был запрет на выезд японских граждан из страны, запрет на строительство океанских судов и естественно связанная с этим политика нерасширения японской территории, искуственно консервировавшая Японию в рамках ее средневековых границ. При этом, отдельные контакты жителей самого северного японского княжества Мацумаэ с айнами южных Курил отмечались в XVIII столетии, однако это были именно эпизодические торговые контакты с независимыми от Японии курильцами, которые центральным японским правительством не поощрялись. Не известно ни одного официального японского документа того времени, в котором бы говорилось о том, что южные Курильские острова являются японским владением, да и не могло его быть. Сами японские исследователи признают тот факт, что еще в первой половине XIX столетия территоией Японии не являлась даже северная часть острова Хоккайдо, и японская граница проходила где-то по середине острова.

Японская экспансия на южные Курилы началась намного позже, после создания в 1802 г. в г. Хакодате на Хоккайдо специальной канцелярии по колонизации Курильских островов.

Японская "колонизация" южных Курил сопровождалась сносом русских знаков-крестов (включая и остров Уруп, относящийся к средним Курилам), установленных еще в XVIII столетии в знак принадлежности этих островов России, насильственной высылкой с Итурупа и Кунашира русских промышленников, запрещением айнам торговать и общаться с русскими, и установкой на островах собственных знаков-столбов, чего не могут отрицать японские исследователи (Окамото Рюносукэ, Минакава Синсаку, Нумада Итиро, Куно Еси).

Таким образом, выдвигаемый Японией тезис об изначальной "исторической принадлежности южных Курил только Японии" (т.н. "вопрос о северных территориях"), не соответсвует исторической действительности и прямо противоречит ей: исторический приоритет в освоении и владении южными Курилами, как и всем архипелагом в целом, принадлежит России.

Начатая после 1802 г. постепенная "колонизация" Японией южных Курил и отсутствие у России достаточных сил и средств для закрепления за собой этих территорий (основные усилия были тогда направлены на развитие и обустройство северо-американских владений России, находившихся под управлением РоссийскоАмериканской компании) привели к тому, что к середине прошлого века наша страна оказалась вытесненной с южных островов архипелага.

Однако и в середине прошлого столетия у России сохранялось достаточно прав и оснований претендовать на часть южных Курил, что и было подтверждено русским послом Е.В.Путятиным во время переговоров с японцами в 1853-54 гг.

К сожалению, сложная обстановка, в котором оказалось посольство Путятина (начало Восточной /Крымской/ войны 1853-56 гг. с Россией коалиции стран в составе Великобритании, Франции и Турции и угроза захвата посольства англо-французской эскадрой) и необходимость в этих условиях скорейшего заключения русско-японского договора, не дали Путятину возможность до конца отстоять право России на южные Курилы, – право, которое японские представители были вынуждены признать.

Назад к карточке книги "Русские Курилы - История и современность"

itexts.net

Учебник по истории Курильских островов

Глава 29. Курильские острова в русской и зарубежной литературе

Автор главы: Иконникова Елена Александровна, доктор филологических наук.

§ 29.1. Курильские острова в русской литературе имперского периода

Считается, что первое косвенное упоминание в русской художественной литературе о Дальнем Востоке, и в частности о Курильских островах, относится к середине XVIII века и принадлежит М.В. Ломоносову (1711-1765). В одной из своих од, обращенной к императрице Елизавете Петровне, русский поэт так описывал Тихий океан и «посеянные» на нем острова:

Там тьмою островов посеян, Реке подобен Океан; Небесной синевой одеян, Павлина посрамляет вран. Там тучи разных птиц летают, Что пестротою превышают Одежду нежныя весны; Питаясь в рощах ароматных И плавая в струях приятных, Не знают строгия зимы.(Из «Оды на день восшествия на Всероссийский престол ее величествагосударыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года», 1747)

Причиной появления таких стихотворных строк считается просветительская деятельность первооткрывателей Дальнего Востока в XVII-XVIII веках. Возвращаясь в родные края, все они часто составляли особые отчеты обо всем, что им удалось увидеть во время путешествий. Эти отчеты могли носить самые разные названия – «расспросные речи», «скаски» или даже «отписки». И именно эти тексты, написанные Н.И. Колобовым, И.П. Козыревским, В.В. Атласовым, Д.Я. Анцыфоровым (Анциферовым), И.М. Евреиновым, Ф.Ф. Лужиным и др., способствовали созданию первых представлений о дальневосточных землях. Рассказы и иные живые свидетельства путешественников становились бесценным материалом для литературного творчества их современников. Нередко никогда не бывавшие на Дальнем Востоке писатели идеализировали неизвестный им мир, поэтому и в представлении М.В. Ломоносова Дальний Восток – это благодатный край, в котором не бывает устрашающей зимы, а пестрое оперение птиц превышает великолепие весенней природы.

В противовес идеальной картине о Дальнем Востоке М.В. Ломоносова, полвека спустя Г.Р. Державин (1743-1816), вспоминая трагически погибших мореплавателей Г.И. Давыдова (1784-1809) и Н.А. Хвостова (1776-1809), называл природные силы Тихого океана «грозными», «свирепыми» и «бездонными». Обращаясь к музе, поэт писал:

…и юных двух отважных Сподвижников оплачь, Что сквозь стихиев грозных И океанских бездн Свирепых и бездонных, Колумбу подражая, Два раз Титана вслед Прошли к противуножным. Меж гор лазурных, льдистых, Носящихся в волнах…(Из стихотворения «В память Давыдова и Хвостова», 1809)

Первые косвенные упоминания о Дальнем Востоке в поэзии М.В. Ломоносова и Г.Р. Державина говорят о безусловном интересе русской общественности к далеким и малоизвестным землям. При этом введение в стихотворный текст подобных эпизодов свидетельствует об определенном уровне знаний, не всегда соответствующем истинному положению вещей. Примечательно, что эпизодический интерес к Дальнему Востоку можно обнаружить и в наследии А.С. Пушкина (1799-1837). Работая над книгой С.П. Крашенинникова (1711-1755) «Описание земли Камчатки» (1755), А.С. Пушкин оставил небольшие заметки на полях, а именно: тезисные упоминания о коренных народах, населяющих зону Камчатки и части Курильских островов, – камчадалах, коряках и курилах. И это не единичный случай, когда русские поэты и писатели XIX века стремились к использованию в художественном формате образа Дальнего Востока.

Так, в 1810 году была издана практически неизвестная современным читателям повесть «Остров Шамуршир. Курильский анекдот»[1] за подписью некоего М. М-ва. В центре этой сентиментальной истории, рассказанной повествователю безымянным офицером из Российско-Американской компании, – любовь русского мужчины Малинского и айнской девушки (в тексте – «курилки») Варьми. Название острова, на котором разворачивается сюжет повести, является вымышленным, но по своему конечному звучанию очень похожим на название другого острова Курильской гряды – острова Парамушир. Природный колорит Шамуршира автором «курильского анекдота» (в значении новеллы, исключительного происшествия) подробно не описан, одновременно с этим и этнографические вкрапления об айнах выглядят довольно скупо. Но эти детали – нередко существенные в литературе русского и зарубежного сентиментализма – в «Острове Шамуршире» не воспринимаются как обязательные. М. М-в акцентирует внимание читателей, прежде всего, на том, что описываемая любовная история происходит в удаленном для России месте, где живут «незнакомые», «дикие» народы, способные к искренним и чистым чувствам.        

Между тем в начале XIX века самой полной и достоверной книгой о Дальнем Востоке России и его ближайшем соседе – Японии стали изданные в 1816 году «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах. С приобщением замечаний его о Японском государстве и его народе». Автором «Записок…»  выступил В.М. Головнин (1776-1831) – русский мореплаватель, воспитатель целой плеяды знаменитых подвижников России. Его книга, рекомендованная Л.Н. Толстым (1828-1910) для обязательного чтения детям, была переведена почти на все европейские языки, став настоящей сенсацией и у себя на родине и в Западной Европе. В.М. Головнин впервые дал обстоятельную характеристику Дальнего Востока, основанную на личных впечатлениях. 

Топоним «Курильские острова» используются В.М. Головниным достаточно часто: он связан или с географическими комментариями, или рассказами о тех событиях, с которыми пришлось столкнуться героям «Записок…». Так, русский путешественник неоднократно вспоминает о более ранних экспедициях на Дальний Восток  И.Ф. Крузенштерна  в 1805 году, а также Г.И. Давыдова и Н.А. Хвостова в 1806 году. Курильские острова характеризуются В.М. Головниным как богатые рыбными ресурсами области, в которых обитают «…сельди, треска, макрель, кижуч, нерка, горбуша, кунжа, гольцы, камбала и много разных родов другой рыбы, коих названия неизвестны. Из морских животных водятся киты, касатки, морские свинки, сивучи, морские коты, бобры и тюлени»[2]. Морское изобилие дальневосточных островов дополняется и лесным богатством. По словам В.М. Головнина, на Курильских островах «растет множество строевого лесу разных родов», есть «дуб, ель, сосна, так называемое пахучее дерево (род кипариса), береза, липа, тополя разных родов, клен, рябина, черемуха и некоторые другие»[3].  При этом автор «Записок…» указывает, что Курильские острова «бедны сорочинским пшеном»[4] (т.е. – рисом), которое поставляется из центральной Японии. Отсутствие собственного риса на островах объясняется путешественником суровым климатом Дальнего Востока.

Объективное описание географических особенностей Курильских островов дополняется в книге образами коренных народов, впервые представленных в художественно-публицистическом формате русской литературы именно В.М. Головниным. Наиболее ярким персонажем становится переводчик русской экспедиции Алексей Максимович (или просто Алексей) – айн, владеющий русским и японским языками. Благодаря его знаниям В.М. Головнин и весь экипаж «Дианы» не только могли свободно объяснять свои намерения туземцам, но и получали необходимые этнографические сведения. В облике Алексея Максимовича В.М. Головнин выделяет исключительно позитивные черты характера – честность, доброту, отзывчивость. Положительное отношение к айнам членов экипажа «Дианы» в дальнейшем определило основную направленность в описании коренных народов Дальнего Востока в литературном творчестве новых времен. На протяжении почти всего повествования В.М. Головнина слово «айны» как общее наименование народа, проживающего на Сахалине и Курильских островах, заменяется другими выражениями. «Курильцы» (или реже «мохнатые курильцы»)  – именно так называет автор «Записок…» аборигенов тихоокеанских островов. Впервые слово «айн» (и другие его производные) в речи В.М. Головнина появляется только в завершающей части «Записок…» при рассказе о народах, платящих «дань Японии»[5]. Размышляя над этнографическими приметами коренного населения Курильских островов, В.М. Головнин приходит к выводу, что «айны и курильцы один и тот же народ»[6].

Общее тематическое начало «Записки…» В.М. Головнина имеют с книгой П.И. Рикорда (1776-1855) «Записки о плавании к Японским берегам в 1812 и 1813 гг. и о сношениях с японцами» (1875). П.И. Рикорд был близким другом В.М. Головнина и участником экспедиции на «Диане». И именно П.И. Рикорд активно ходатайствовал об освобождении В.М. Головнина и его спутников из японского плена, трижды организовывая в этой связи морские экспедиции к берегам Японии. Полный текст «Записок…» П.И. Рикорда был опубликован вдовой мореплавателя Л.И. Рикорд (1794-1883) только в 1875 году. С первых публикаций у «Записок…» П.И. Рикорда нашлись свои почитатели не только в России, но и в Европе. Книга мореплавателя неоднократно переиздавалась и была переведена на несколько языков мира (французский, немецкий, шведский и др.).

Кроме того, в самом начале XIX века отдельные сведения о Курильских островах можно было почерпнуть и в других работах: в частности, в книге И.Ф. Крузенштерна (1770-1846) «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях «Надежда» и «Нева» (1809, 1810, 1812). В этом исследовании приводятся подробные таблицы суточных наблюдений за природой Дальнего Востока. Однако И.Ф. Крузенштерн, в сравнении с В.М. Головниным, смотрит на мир исключительно как натуралист. Отчасти подобный взгляд свойственен и другим исследователям Дальнего Востока, к описанию которого обращаются: Н.П. Резанов (1764-1807) в «Инструкции начальствующему секретарю экспедиции флота г-ну лейтенанту Хвостову» (1806). В.А.  Римский-Корсаков (1822-1871) в письмах к родным и в цикле очерков «Случаи и заметки на винтовой шхуне «Восток» (1858), Н.К. Бошняк (1830-1899) в книге «Экспедиции в Приамурском крае» (1858-59), Г.И. Невельской (1813-1876) в «Подвигах русских морских офицеров на Дальнем Востоке» (1875).

Эти, а также ряд других путевых очерков, записок и воспоминаний (например, изданные в «Записках Императорского Русского географического общества» в 1871 году «Курилы» А.С. Полонского), стали источником сведений о Дальнем Востоке для А.П. Чехова (1860-1904) в период подготовки писателя к поездке на Сахалин и во время работы над книгами «Из Сибири» (1890) и «Остров Сахалин» (1895). В «Острове Сахалин» А.П. Чехов неоднократно в разных контекстах пишет о Курильских островах: в одном случае, пересказывая историю о пленении японцами В.М. Головнина на Кунашире, в другом –  при этнографическом обзоре айнов (или курилов – относительно той части айнов, которые живут не на Сахалине). Курильские острова называются и в других лаконичных частях путевых очерков А.П. Чехова, например, в эпизодах, аналогичных рассказу о плавающем «около Камчатки и Курильских островов»[7] П.Г. Лемешевском (1832/33 – не ранее 1897)[8].

Такого рода единичные, чаще всего,  косвенные упоминания о Курильских островах, обнаруживаются и в разных книгах русской литературы XIX столетия. О курильцах размышляет в одной из глав «Фрегата «Паллада»» (1855-57) И.С. Гончаров (1812-1891) – участник возглавляемой вице-адмиралом Е.В. Путятиным (1804-1883) экспедиции в Японию. Интересным представляется и полный текст так называемой «скаски» Дэнбэя Татэкавы, лаконичное повествование которого впервые было опубликовано Н.Н Оглоблиным (1852; дата смерти неизвестна) в журнале «Русская старина» (1891). В «скаске» Дэнбэя Татэкавы повествуется о «Курильской земле» (под которой подразумевается южная часть Камчатки, где был в свое время обнаружен Дэнбэй Татэкава и члены его экипажа). Однако и эта историческая хроника с попытками художественного воспроизведения жизни Дэнбэя Татэкавы и его соотечественников давала представление о том, каким мыслился Дальний Восток русской общественностью в XVIII столетии и немногим позже него

На протяжении всего XIX века в России издавались новые произведения, в них давались различного рода описания Курильских островов очередным поколением путешественников, писателей и иных свидетелей, побывавших на Дальнем Востоке, но все эти книги уже не имели максимально широкой читательской аудитории. Впервые именно В.М. Головнин и П.И. Рикорд оформили свои личные впечатления в доступную для «массовой» литературы форму и тем самым удовлетворили повышенный интерес русской и зарубежной публики к Дальнему Востоку и, в частности, к Курильским островам. Одновременно с этим Дальний Восток Российской империи чаще всего ассоциировался в представлении общественности с сахалинской каторгой и самой известной о ней книгой – «Островом Сахалином» А.П. Чехова. В последней четверти XIX столетия о Курильских островах не было написано ни одной книгой, которая смогла бы конкурировать с чеховскими путевыми записками по количеству самой разнообразной информации – от общих сведений до частных деталей, в числе которых и судьбы отдельных людей, живущих на Дальнем Востоке.

§ 29.2. Курильские острова в миссионерских дневниках православных священников начала ХХ века

Не меньший вклад в исследование Курильских островов в литературе (чаще всего, в дневниковой прозе или  в мемуарных записях) сделали православные священники. Одной из таких широко известных работ считаются  «Дневники» (1870-1905) святителя Николая Японского (1836-1912, в миру – Д.И. Касаткина). В дневниковом повествовании святителя, в отличие от книг русских путешественников и мореплавателей, делается акцент, прежде всего, на уровне духовной и материальной культуры православной паствы, проживающей на Курильских островах в начале ХХ века. Появление в тексте «Дневников» топонимов, связанных с Курильскими островами, достаточно остро обозначается во второй половине 1903 года, накануне ключевых событий русско-японской войны. В основном, каждое упоминание дальневосточных островов возникает в контексте описания японского священника Романа Фукуи (Фукуй Хисаси; (1858-1938)), религиозная деятельность которого распространялась на православных курильчан: «Отец Роман Фукуи пишет, что не мог отправиться на военном судне для посещения христиан-курильцев (с Сикотана[9]) – судно замешка­лось, он не мог бы поспеть сюда на Собор. Пишет еще, что начальни­ком Сикотана назначен чиновник, у которого жена наша христианка и двое детей крещены; это для христиан Сикотана очень хорошо» (10 (23) июня 1903,  вторник)[10].

Каждое из упоминаний о духовном подвижничестве отца Романа Фукуи предстает в виде лаконичных историй, магистральной мыслью которых становится необходимость дальнейшего просвещения курильчан, укоренение христианской веры на островах в противовес буддизму и синтоизму. «Вечером, – пишет святитель Николай Японский, –  прибыл из священников первый на Собор отец Роман Фукуи из Немуро и привез в Женскую школу с Сикотана двух кури­лок – Иулиту, восемнадцати лет, уже жену одного христианина, внука Якова Сторожева, тамошнего старшины, и девочку тринадцати лет, шуструю и умную на взгляд. Обе грамотны по-японски. Муж Иулиты тоже хочет сюда, в катихизаторскую школу, но его не отпус­тили; быть может, в будущем году отпустят. Нынче это первый раз, что с Сикотана начальство отпустило сюда в Школу; до сих пор почему-то не соглашались, хотя мы каждый год просили. Сикотанцев хорошо подучить вере и церковным порядкам, чтобы они не нужда­лись в катихизаторе из японцев, которые так неохотно идут к ним» (24 июня (7 июля) 1903, вторник)[11]. Или в другом фрагменте «Дневников» обнаруживается следующая запись: «Отец Роман Фукуи пишет, что Максим Обата, катихизатор Сикотана, захворал и лежит больной в Немуро, а между тем на Сикотан опять присланы три бонзы смущать наших курильцев-христиан; да еще собираются монастырь там строить. Если Обата откажется служить на Сикотане, то христианам там, действительно, грозит немалое горе: больше едва ли кто из катехизаторов согласится отправиться в такую глушь» (1 (14) сентября 1903, понедельник)[12].

В дневниковом повествовании святителя Николая Японского практически отсутствуют описания пейзажей, непременно открывающихся перед глазами путешественников. Бытовой жизнедеятельность курильчан также остается за пределами внимания автора «Дневников». Однако важным становятся подробные рассказы о том, что, с одной стороны, связано с собственно миссионерской деятельностью (исполнением православных таинств, утверждением православных людей в вере), с другой – с материальным состоянием, как самой православной церкви в Японии, так и ее прихожан.

Период просвещения святителем Николаем Японским курильчан в православной вере частично описан в книге Д.М.Позднеева (1865-1937) «Архиепископ Николай Японский» (1912). Одновременно с этим ученый уточняет, что японские православные священники оставили большое количество писем о бедственном положении церкви на Курильских островах и прежде всего на Шикотане. «Из северных церквей, – пишет Д.М.Позднеев, –  особенною любовью архиепископа Николая пользовались, и нам русским особенно интересною представляется маленькая община православных на острове Сикотан»[13]. В книге ученого, близко знавшего святителя Николая Японского, описывается случай, когда несколько курильских айнов были привезены на Хонсю для знакомства с буддизмом. Однако  Д.М. Позднеев замечает, что «молодые люди, прибыв в Токио, заявили здесь православным христианам, что отказаться от даровой поездки по Японии им не хотелось, но что никто из сикотанских айну никогда не отступит от православия»[14].

Интересные наблюдения от посещения Курильских островов изложены архиепископом Сергием (1867-1944, в миру – И.Н. Страгородский), изъявившим в 1890 году желание служить православной духовной миссии в Японии. Вторично архимандрит Сергий попал в Японию в конце 1890-х годов. Его книга «По Японии (записки миссионера)» представляет собой сборник путевых записок, созданных во время непродолжительной миссионерской деятельности на Дальнем Востоке. Посещение архимандритом Сергием Курильских островов было вызвано его желанием сопровождать в миссионерской поездке настоятеля Японской православной церкви – святителя Николая Японского, документальный портрет которого описан на страницах книги «По Японии (записки миссионера)».

Первое издание книги архимандрита Сергия состоялось в г. Арзамасе в 1897 году под общим названием «На Дальнем Востоке. Письма Японского[15] миссионера». В 1899 году она была вторично опубликована в «Богословском вестнике», на титульном листе которого значилось следующее – «По Японии (письма миссионерского путешественника[16])». Книга «По Японии (записки миссионера)» состоит из датированных рассказов (с 5 августа по 12 октября 1898 года) архимандрита Сергия о путешествии по Японии конца XIX столетия. Маршрут движения автора миссионерских записок включает в себя различные населенные пункты и иные территории, название которых фиксируется в оглавлениях частей книги: «Остров Езо», «Хакодате», «От Хакодате до Саппоро», «Вакканай», «Отару», «Обратно в Хакодате» и др. Но в общем содержании записок архимандрита Сергия прочитываются и совсем небольшие части, содержательно связанные с географией современной России – «У православных Курильцев», «Итруп» и др.

В поле внимания архимандрита Сергия одновременно оказываются и собственно природные реалии тихоокеанских островов, и люди, живущие на них. Но если на жителей Курильских островов автор смотрит глазами священника (фиксируя духовные трагедии каждого из людей, с которыми ему приходиться встречаться), то природное богатство оценивается мерками среднестатистического россиянина, одновременно ищущего сходство и различие новых мест с его родным краем. По убеждению архимандрита Сергия, «большой и богатый остров» Хоккайдо многим напоминает Сибирь. Совпадения обозначены не только в природных условиях – общей «невозделанности», суровости климата, обилия «девственных лесов», но и в изобретениях цивилизации. «…к довершению сходства с Сибирью, – пишет автор книги «По Японии (записки миссионера)» – здесь находятся главные японские тюрьмы, сюда с давних пор идет избыток населения старой Японии»[17].

При изображении Курильских островов архимандрит Сергий обращает внимание на то, что современные ему курильчане, несмотря на природную оторванность островов от «большой» земли, имеют возможность совершения тех или иных православных таинств. Принятие курильчанами православного вероисповедания состоялось несколько ранее того времени, чем началась проповедь христианства Русской православной миссией в Японии. Основы христианского вероисповедания на Курильских островах были заложены еще святителем Иннокентием (1797-1879, в миру – Иван Евсеевич Попов-Вениаминов)[18] и об этом пишет сам архимандрит Сергий, предваряет описание уровня духовной культуры современных ему жителей Курильских островов. На момент посещения архимандритом Сергием Курильских островов все проживающие на них верующие люди находились в ведении отца Игнатия. Итогом общей оценки возможного духовного роста и совершенствования жителей Курильских островов становится следующая рекомендация автора путевых записок «По Японии»: «…кое-где по поселкам живут христиане, по одному и по двое, их необходимо по возможности посещать»[19].

Кроме вопросов вероисповедания, архимандрит Сергий касается и изображения жизни местного населения, внутренних отношений между курильчанами. Немаловажным для архимандрита Сергия становится описание природных условий тихоокеанских островов. «Часа через 4 ходу на горизонте, – пишет архимандрит Сергий, – ясно стала означаться остроконечная вершина, это и есть Сикотан… Берега очень круты, обрывисты, на горах трава, мелкие деревья. Снаружи не особенно приветливо, но вот откроется долинка, зеленая, веселая под лучами солнца, так и думается, что всегда и тепло, и уютно за серыми горами. Совсем нельзя подумать, что ясный денек здесь редкость, что здесь постоянно почти туманы, зимой стужа, летом сырость»[20].

Не остается без внимания архимандрита Сергия и другой остров Курильской гряды – Итуруп. «Вид с моря на город и окрестности живописен. Особенно величественна гора на мысе, громадная, массивная, по временам под ветром обнажавшая свои две конические красные вершины»[21] – таким описанием открывается посещение автором записок Итурупа. При изображении этого острова архимандрит Сергий останавливает взгляд практически на всех формах жизнедеятельности людей: рыбный промысел, торговля, постройки домов и многое др. На Итурупе архимандрита Сергия впечатляет посещение фабрики консервированной рыбы, принадлежащей знаменитому своим богатством дому Мицуи. Не меньшим образом удивляется русский священник и строгой курильской погоде.

Таким образом, наследие православных миссионеров начала ХХ века (святителя Николая Японского и архимандрита Сергия) дает возможность современному читателю представить не только внешнюю красоту и богатство природы Курильских островов, но и духовный облик их немногочисленных жителей (как коренных народов региона, так и русских). 

§ 29.3. Образ Курильских островов в советской литературе: 1917-1991

Образ Курильских островов нередко использовался советскими писателями, как в публицистической, так и в художественной литературе. Одно из таких упоминаний о Дальнем Востоке в советской литературе 1920-х годов содержится в фантастическом романе «Гиперболоид инженера Гарина» (1927) А.Н. Толстого (1882-1945). Главный герой этой книги ученый-иммигрант Петр Гарин изобретает новый вид оружия и с его помощью захватывает богатый золотом необитаемый остров в Тихом океане. В контексте масштабных поисков героя А.Н. Толстого прописана следующая ситуация: «Телеграф принес еще одно ошеломляющее известие: таинственный дирижабль, новейшего типа, пролетел над Гавайскими островами, опустился в порте Гило, взял бензин и воду, проплыл над Курильскими островами, снизился над Сахалином, в порте Александровском взял бензин и воду, после чего исчез в северо-западном направлении»[22]. Имея неограниченный доступ к запасам золота Гарин, скупает промышленность США и становится диктатором. Образ Сахалина и Курильских островов в книге А.Н. Толстого становится небольшой, но, тем не менее, значимой, для общего содержания романа художественной деталью.

 Одна из главных причин по-прежнему высокого обращения русских писателей к Курильским островам в первой половине ХХ столетия состояла в том, что Дальний Восток России стал ареной русско-японской войны. Исторические события 1904-05 годов были притягательными для художественного освоения русскими писателями на протяжении всего ХХ века. Наиболее полно период русско-японских военных лет описан в книгах А.С. Новикова-Прибоя (1877-1944).  

Во время русско-японской войны А.С. Новиков-Прибой при разгроме 2-ой Тихоокеанской эскадры недалеко от острова Цусима попал в плен.  В течение восьми месяцев плена он фиксировал в тетради личные впечатления и услышанные рассказы матросов с других кораблей. В дальнейшем все эти записи легли в основу нескольких романом писателя, в частности,  в книгу «Цусима» (1932-35).  Эпический роман «Цусима» написан как военно-историческая хроника, материалы которой собирались, по словам автора, около 30 лет. Последняя редакция книги была сделана А.С. Новиковым-Прибоем в 1940 году, незадолго до получения Государственной премии. Основу книги составили не только собственные воспоминания автора о Цусимском сражении (в мае 1905 года), но и архивные источники, исторические документы и свидетельства очевидцев. Систематизированная в художественной форме история о Цусимских событиях изложена в двух частях о походе и гибели русской эскадры в годы русско-японской войны: первая – «Поход» и вторая – «Бой». Роман «Цусима» вскоре после публикации попал в разряд наиболее востребованной читателями литературы. Яркие сцены героического сражения русских моряков, описанные доступным языком, простота повествования и неожиданные повороты в сюжетном развитии произведения способствовали популярности книги. 

Одна из наиболее значимых частей в романе – это фрагмент, в котором изображаются события июня 1905 года, когда один небольшой русский корабль, отбившийся от своей эскадры, устремился из пограничных вод в сторону острова Уруп, а затем – к берегам Сахалина. В описании островов Курильской гряды автор стремится к необходимой точности, вводя в повествование указания на рыбное богатство дальневосточного края, на сохранившиеся летом в ложбинах остатки снега, на горные уступы и скалистые почвы. Охотское море описывается как грозная стихия с «мглистыми далями», в которых экипаж небольшого бота подстерегают различные опасности – от бороздящего холодные воды кита и непредсказуемых течений до японских рыбаков, готовых в любой момент пленить русских моряков. Примечательны и упоминаемые в романе «Цусима» топонимы. Наименования некоторых островов Курильской гряды (Уруп, Итуруп, Кунашир), пролив Фриза, Кунаширский пролив, Анива, Корсаковский пост – все это названия конкретных географических мест на картах периода русско-японской войны. Природно-климатические и историко-топонимические факты Сахалина и Курильских островов свидетельствуют о стремлении А.С. Новикова-Прибоя к реалистическому изображению разных событий.       

Есть в романе и рассуждения героев о сахалинской каторге, вызванные следующим происшествием. На Урупе командир корабля арестовывает боцмана Гоцку за непослушание во время укрепления судна и помещает строптивого героя в землянку, похожую на карцер. Это действует угнетающе на экипаж небольшого судна. В действиях командира видится сознательное желание устроить «тюрьму» и в этой связи вспоминается каторжный Сахалин. Матросы убеждены, что жизнь на корабле уже является своеобразной тюрьмой, обрекающей их на отсутствие свободы передвижений. Героям книги А.С. Новикова-Прибоя кажется неразумным делать каторгу в том месте, которое географически еще дальше, чем Сахалин, находится от «большой» земли. Благодаря роману «Цусима» в русской литературе сложилось представление о Курильских островах как о «диких местах», поражавших обилием рыбы и иными природными богатствами. Географический и климатических портрет островов включает в себя скалистые возвышенности, безудержные морские силы, густые туманы, непрекращающиеся дожди и мучительные для людей ветра. Одновременно с этим Курильские острова ассоциируются еще и с различными политическими событиями на Дальнем Востоке начала ХХ века.

Новый этап в развитии темы Курильских островов в советской литературе обусловлен итогами Второй мировой войны. Послевоенные Курильские острова представлены  в романе А.Б. Чаковского (1913-1994) «У нас уже утро» (1949). В этой книге писателя чувствуется идеологическая мотивировка многих детали из жизни главных героев. Вот, например, какие строки адресует в письме Астахов свой молодой подруге: «Если бы вы знали, Ольга, что мы здесь застали! Полуразрушенные рыбозаводы и пирсы, брошенный на произвол судьбы и приведённый японцами в негодность рыболовецкий флот… Хвалёная японская «культура» с её бумажными ширмами и грязными циновками, которые мы, советские люди, с отвращением выбрасываем вон… Временами мне кажется, что над Курилами до сих пор висит горький чад всяческих трав и кореньев – этот верный спутник нищеты и убожества.

Недавно я совершил интересное путешествие вдоль всей гряды Курильских островов. Оказалось, что их очень много. Поэтому японцы и назвали их Цисима, что значит тысяча, множество.

На свой остров я вернулся с совершенно новым представлением о Курилах. Честное слово, Ольга, это вовсе не дикие, заброшенные среди океана пустынные острова: это замечательный, богатейший край. Я горжусь тем, что работаю на Курилах. Поверьте, что это не пустая фраза…»[23]. Однако наряду с восторженными идейными соображениями героев, из книги «У нас уже утро» можно почерпнуть и необходимые сведения о послевоенном быте русских людей на островах. В книгах, подобных произведению А.Б. Чайковского, главный акцент делается на людях, покоряющих своей энергией и высокими целями природу Дальнего Востока.  

Исторический итоги Второй мировой войны на Дальнем Востоке отражены в романе хабаровского писателя и журналиста А.М. Грачева (1912-1973) «Падение Тисима-ретто» (1956). В 1945 году писатель участвовал в высадке десанта на Курильские острова. Это событие легло в основу его повести «Падение Тисима-ретто» («Тисима-ретто» – дословно «Архипелаг тысячи островов»). Известно, что до публикации повесть имела пятнадцать вариантов названия, один из них – «На острове Минами». Со слов дочери писателя, А.М. Грачев во время десанта вел «Курильский дневник». Однако в настоящее время дневник считается утерянным, к тому же ни одна из его частей ранее не публиковалась.

Волна нового интереса к Курильским островам в советской литературе приходится на 1970-е годы. Так, в 1970-е годы в Москве трижды издавалась повесть З.Е. Журавлевой (1951-2011) «Островитяне» (1974; повторные издания повести – 1981, 1986). Эта книга отличается мелодраматическим характером с реалистическим описанием природного колорита Курильских островов. Примечательно, что именно на страницах этой повести впервые в русской литературе ХХ века заявлен эпизодический образ одного из представителей корейской диаспоры в России, корейца Кима, ранее других жителей острова почувствовавшего приблежение цунами. Несколькими годами позже русская литература пополнится самой известной книгой о сахалинских корейцах «Голубым островом» (1976) А.А. Кима (род.1939), в прозе которого несколько историй тоже посвящено Курильским островам. Так, в рассказе «Месть» (1976) главный герой, преследуя убийцу своей малолетней сестры, приезжает из Кореи на Курильские острова. А в центре рассказа А.А.Кима «Цунами» (1978), как и в повести З.Е. Журавлевой, помещено трагическое событие, вызванное природной стихией на островах Парамушир, Шумшу и юге Камчатки в ноябре 1952 года.

В 1970-е годы появляется еще одна книга о Дальнем Востоке – роман  О.С. Щербановского (1918-1988) «Ловцы трепангов» (1974). Основная сюжетная линия произведения развивается в семье капитана Курлыкина, не мыслящего себя без морских просторов Тихого океана. «Я веду сквозь шторм. И если будет ясно, скоро мы увидим остроконечные сопки. Они появятся из океанских вод розово-голубыми конусами со снежными вершинами. Их скалистые берега будто впаяны в морскую синь белой кромки прибоя»[24], – таким описанием Курильских островов открываются первые страницы романа писателя.  Широкую известность приобретает и книга А.И.Пушкаря о Дальнем Востоке «Здесь начинается Россия» (1977). Не менее интересен и посвященный Курильским островам очерк А.И.Пушкаря «Гвоздики на краю света».

Особое место в литературе 1970-х годов занимает поэма А.А. Вознесенского (1933-2010) «Авось» (1974), в которой рассказывается о визите в 1806 году в Калифорнию графа Н.П. Резанова. Два героя этого произведения А.Вознесенского имеют безусловное отношение к Сахалину и Курильским островам: это лейтенант Н.А. Хвостов – командир брига «Юнона» и мичман Г.И. Давыдов – командир тендера «Авось». 

В 1980-е годы единичные упоминания о Курильских островах обнаруживаются в книгах В.С. Пикуля (1928-1990). Рассказывая в романе «Каторга» (1987) о «русском великом треке», писатель отмечает, что «за исторически краткий срок русские прошли всю Сибирь, освоили Колыму, Курилы и Камчатку, перемахнули океан под парусом и на веслах, стали соседями краснокожих на Аляске, граничили с испанскими владениями в Калифорнии...»[25]. При этом В.С. Пикуль патетически пишет, что Курильские острова, наряду с Аляской, Камчаткой и Калифорнией, были освоены русскими первооткрывателями раньше, чем Сахалин. Курильские острова упоминаются и в произведениях многих начинающих авторов. Один из таких писателей В.С.Андреев (1938-2009), посвятивший Дальнему Востоку две автобиографические книги:  «Курильский дневник» (1981) и «На самых дальних…» (1987), а также некоторые рассказы («Прошлой осенью», «Притча о добром вулкане» и др.).

Отдельную часть советской литературы о Курильских островах составляют книги, адресованные детям. Так, например, в число таких произведений входит ориентированная на читателей младшего школьного возраста повесть Т.В. Лихоталь (род. 1923) «Одно лето на краю» (1987). В центре истории писательницы – жизнь мальчика Жеки, живущего на одном из небольших Курильских островов, пограничной заставе.

Немаловажный вклад в освещение темы Курильских островов в русской национальной литературе принадлежит региональным авторам – поэтам и писателям Сахалинской области. Например, М.П.Финнов (1937-1989) Курильским островам посвятил поэтический сборник «Охотоморье» (1979) и историческую повесть «Российского владения земля» (1989), в которой рассказывается о мужественных первопроходцах второй половины XVIII века. О Курильских островах написаны стихи А.К. Мандрика (1919-1995), А.А. Дешина (1926-2010), Е.Д.Лебкова (1928-2005), И.Е. Белоусова (1933-2001), Ю.И. Николаева (1935-1981), Н.А. Тарасова (род. 1947), В.В. Горбунова (род. 1964) и многих др.

В последующие этапы развития русской национальной литературы (с 1991 года и до настоящего времени) образы  Курильских островов возникают в художественном творчестве в связи с новыми историческими событиями. Как правило, в книгах этого времени подчеркивается пограничный статус Курильских островов и вместе с этим продолжает создаваться обобщенный портрет природных достопримечательностей региона (см., например, «Курильские повести» (1981) Г.М. Прашкевича (род. 1941), рассказ «Южно-Курильские острова» из книги А.Т. Гладилина (род. 1935) «Беспокойник» (1992) и др.). В произведениях писателей середины ХХ века, как и в творчестве авторов имперского периода, неизменными остаются литературно-этнографические описания: с одной стороны, коренных народов региона – айнов, с другой – немногочисленных корейских переселенцев, по разным причинам оказавшимся на Курильских островах. Однако эта проблематика в художественной и публицистической литературе, основанной на событиях современности, полностью исчезает в произведениях авторов (как профессиональных, так и непрофессиональных) в конце ХХ – начале ХХI столетия.   

§ 29.4. Тема Курильских островов в японской литературе ХХ-ХХI века

Эпизодический образ Курильских островов в японской литературе возникает еще в военной эпопее «Повесть о доме Тайра» (XIII век) – в одном из наиболее значительных по драматической насыщенности произведений японской средневековой прозы. В книге, связанной с историей противостояния враждующих кланов – Тайра и Минамото, один из героев по имени Мунэмори произносит следующую фразу: «Пусть сошлют нас куда угодно, хоть в Эдзо, хоть на Тисиму, лишь бы сохранили жизнь!»[26]. В реплике этого литературного персонажа под Эдзо понимается остров Хоккайдо, а под Тисимой (дословно – тысяча островов) – Курильские острова. И Хоккайдо, и Курильские острова в то время мыслились как неосвоенный дальний край, населенный дикими народами (и, прежде всего, племенами айнов).

Как лаконичные, так и развернутые упоминания о Курильских островах обнаруживаются на всем протяжении истории японской литературы. Так, в частности, в «Дневнике Нагасаки» (1854), автором которого является непрофессиональный писатель, а управляющий финансами в Японии Кавадзи Тосиакира (1801-1868), помещена танка, посвященная Курильским островам. Это пятистишие было написано неслучайно, но обусловлено обстоятельствами создания дневниковых записей (не только «Дневника Нагасаки», но и «Дневника Симода» (1854)). В центре двух произведений Кавадзи Тосиакира история установления Е.В. Путятиным дипломатических отношений России с Японией.  Интересно то, что образ Кавадзи Тосиакира, равно как и других японских чиновников середины XIX века, можно найти в цикле путевых очерков «Фрегат «Паллада» (1855-1857) И.А.Гончарова (1812-1891) – участника экспедиции Е.В. Путятина.  

Однако наиболее часто образы Курильских островов возникают в японской литературе именно в ХХ века. Например, описания Курильских островов можно найти в художественном наследии писателя Такэды Тайдзюна (1912-1976), который завоевал симпатию читателей как автор исторических романов и новелл. Отличительная особенность письма Такэды Тайдзюна состоит в умении совмещать традиционные принципы реализма с новаторствами модернизма. Это отчетливо выражено и в новелле «Светящийся мох» (1954). Сюжетное построение новеллы включает в себя эпическое повествование и драматическую мистерию (театр. постановка 1957). В этом произведении поднимаются вопросы нравственных ценностей человека в экстремальных условиях. Основа одной из сюжетных линий новеллы посвящена реальной истории о каннибализме, произошедшем в 1943 году на северо-востоке Хоккайдо.

В заглавии новеллы «Светящийся мох» положено обиходное название одного из видов мохообразных, произрастающих на Хоккайдо и Курильских островах – светящегося фосфорицирующего мха. События новеллы Такэды Тайдзюна развиваются в небольшом приграничном городке Раусу, с берегов которого видно очертание острова Кунашир: «От станции Сибэцу до порта Раусу ходит автобус. Справа от дороги остается пролив Нэмуро. Когда едешь в автобусе, перед глазами все время маячит узкая полоска острова Кунасири из гряды Курильских островов»[27]. Близость российской территории (именуемой писателем в новелле «заграницей») ассоциируется одновременно и чем-то запретным, и чем-то весьма заурядным. Всякий приезжий человек и постоянные городские обыватели Раусу смотрят на виднеющиеся вдалеке Курильские острова: «Когда поезд, который здесь еле тащится и подолгу стоит на станциях, подходит к Сибэцу, можно увидеть весь остров. Но не успеет кто-нибудь крикнуть: «Смотрите, Курильские острова!» или «Мы прибыли на границу!», нужный вам автобус уже отходит»[28]. «Заграница», которая находится от Раусу всего в «семи милях», в представлении жителей портового местечка «небольшой остров, на котором издали можно разглядеть склоны, покрытые зеленой растительностью, и синие складки гор <…> и пустынный морской берег, без солдат, без пушек, без проволочных заграждений – в общем ничего заслуживающего внимания»[29].

В отдельных частях «Светящегося мха» есть упоминания о древних племенах айнов, об их быте и традициях. В «Светящемся мхе» представлена интересная сюжетная линия – это рассказ о некоем господине М., специалисте по изучению айнов. Эпизодическое упоминание об айнах есть и в другой части новеллы: староста волостного управления коллекционирует каменную и глиняную посуду, найденную в развалинах айнской крепости.

Образ светящегося мха, который лег в основу названия новеллы Такэды Тайдзюна, ассоциируется с тем зыбким и далеким душевным светом, который известен не всем жителям Раусу. Лексема «свет» становится ведущей во всем повествовании: это и собственно электрический свет, которого так не хватает в городе, это и морские огни японских суден во время ловли каракатицы, это и ответное освещение «заграницы». Главный герой новеллы, разыскивающий таинственный светящий мох, приходит к мысли, что «пограничная» Раусу, будучи местом, в котором царит запустение, рождает чувство совершенной свободы. Именно внутренняя свобода позволяет заезжему гостю любоваться красотой северной природы и удивляться той силе природного естества, которая ломает цивилизованного человека, заставляя его, подобно айнам, мириться с господством физического начала над духовным.

В основе романа «Сны о России» (1968) Иноуэ Ясуси (1907–1991) лежат реальные события XVIII века, когда потерпевшие кораблекрушение японцы после многомесячных блужданий по морским просторам попали вначале на остров Амчитка, входящий в архипелаг Алеутских островов, а позже, преодолев долгий путь через Сибирь, – в Петербург. Удостоившийся аудиенции у Екатерины II главный герой Кодаю со своими немногочисленными товарищами получает возможность вернуться в Японию. Восьмая глава исторического романа Иноуэ Ясуси открывается описанием того, как ««Екатерина» с японцами на борту обогнула Курилы, прошла через пролив между островами Итуруп и Кунашир и двадцать шестого сентября бросила якорь в семи верстах от северного побережья Хоккайдо»[30]. Это лаконичное упоминания об островах Курильской гряды дополняется и более ранними по сюжету книги рассказами об айнах, очень похожих, по мнению Кодаю, на коренных жителей Камчатки.

Тема Курильских островов заявлена и в историко-публицистической книге Сибы Рётаро (1923-1996) «О России. Изначальный образ Севера» (1986). В научно-популярной форме писатель рассказывает о первых экспедициях на Курильские острова русских путешественников и мореплавателей. Курильские острова Сиба Рётаро называет «кладезью бобрового меха»[31], отмечает присущие Дальнему Востоку «холода» и «туманы»[32]. «Изначальный облик России» в противовес европейским авторам японский писатель ощущает «через Сибирь»[33] и те многочисленные процессы, которые осуществлялись на стыке русской и азиатско-тихоокеанской истории.  Художественно воссозданный образ Курильских островов обнаруживается в историческом романе Сибы Рётаро «Море цветов сурепки» (1987), в центре которого – судьба Такадая Кахэя, открывшего для Японии пути рыбного промысла в акваториях Охотского моря. В числе прочего, в этой книге писателя рассказывается о пленении японцами Василия Головнина и его спутников на Кунашире.

В совершенно другом временном контексте тема Курильских островов возникает в романе Симады Масахико (род. 1961), который в 1992 году побывал в туристической поездке по Сахалину и Курильским островам. Впечатления о России Симада Масахико описал в одной из частей своей трилогии «Канон, звучащий вечно» – «Любовь на Итурупе» (2003). В самом начале книги в единое смысловое пространство писателем оказываются вовлеченными явления разного уровня, с одной стороны, это путешествие на Сахалин А.П. Чехова, с другой – остров Итуруп. Главным героем романа становится правнук знаменитой Чио-Чио-сан – оперный певец Нода Каору, решивший «начать вторую жизнь на Итурупе»[34]. Свое пребывание на острове, «где свирепствуют холодные ветры»[35], Нода Каору сравнивает с добровольной ссылкой, в которой ему придется познать глубинные тайны настоящей любви. Путешествие на Итуруп для главного героя начинается из японского города Вакканай в российский порт Корсаков Сахалинской области. Нода Каору, будучи подвергнутым беспристрастному осмотру со стороны сахалинской таможни, сравнивает себя с А.П. Чеховым: «Говорят, когда Чехов жил на Сахалине, острове ссыльных, у него тоже постоянно выпытывали, зачем он сюда приехал»[36].

Сам Нода Каору едва ли знает истинную причину, побудившую его отправиться в столь необычное путешествие. Каждый из вариантов, который герой предлагает самому себе или интересующимся этим фактом собеседникам, порождает новые вопросы, чем дает исчерпывающие ответы. Люди отказываются верить, что на Итурупе можно отдыхать или любоваться островом, но охотно соглашаются с тем, что Нода Каору, не имея специального образования, может на профессиональном уровне заниматься изучением курильской фауны. Приезд Ноды Каору на Итуруп – это попытка проверить физическим расстоянием метафизическую силу любви главного героя и его таинственной возлюбленной Фудзико. Бесконечное одиночество Ноды Каору, тщетность его душевных поисков соотнесены с магистральным мотивом всей книги – проклятием Итурупа. Проклятие, якобы наложенное на остров, отражается и на судьбах всех героев книги – бывшей студентки отделения японского языка Хабаровского университета Нине, ее странной матери Марии, брате Косте и, конечно же, самого Ноды Каору: «Итуруп проколот. Проклят?! Та же история, что рассказал Чехову врач тюремной больницы? Я спросил ее, почему она так считает, и Нина ответила: – Я знаю, потому что сама родилась на Итурупе. Я жила там восемнадцать лет…»[37].

Мотив проклятия совмещается и с суровой, карающей человека курильской природой. Однако в однообразно негативных описаниях природной стихии Дальнего Востока у Симады Масахико встречаются и лирические пейзажи с позитивной направленностью: «Обычно над Охотским морем нависали тяжелые тучи, но сегодня – случай редкий – в нем отражались звезды и луна. Правда, смотрелись они как на экране телевизора с плохой антенной. Хотя небо было ясным, ветер не утихал ни на секунду, и звезды с луной все время покачивало»[38].

Примечательно, что художественная интерпретация проклятия Итурупа у Симады Масахико отчасти подкрепляется собственными впечатлениями от жизни на острове. В 1992 году писатель посетил Итуруп и ровно через 11 лет после этого завершил трилогию «Канон, звучащий вечно» (общий замысел всей книги возник у автора в 1997 году, а первая часть вышла в свет только в 2000 году). Поэтому изображаемый в «Любви на Итурупе» остров с его природным колоритом и сильным характером самих курильчан, вероятно, подкрепляется личным впечатлением писателя об Итурупе. В интервью газете «Московский комсомолец» Симада Масахико так говорит об Итурупе: «Самый далекий от Москвы остров, где живут семьи военных и рыбаков, медведи и горбуша, не очень-то изменился с тех пор, как Чехов побывал на Сахалине. Я жил на квартире у местных жителей, до сих пор благодарен им…»[39].

Эпизодические упоминания о Курильских островах есть и в другом романе Симады Масахико «Плывущая женщина, тонущий мужчина» (1996). В безудержных фантазиях главных героев этой книги нередко возникают образы русских земель и городов (Сибирь, Дальний Восток, острова Курильской гряды, Владивосток, Южно-Сахалинск). Например, один из персонажей книги задумывает трехнедельное путешествие по восточным водам Евразийского континента с маршрутом, в котором нужно «взять курс на Владивосток. Далее, обойдя Отару, обогнуть Сахалин, Итуруп, Кунашир, зайти в Нэмуро и возвратиться в порт Токио»[40].

Образ Курильских островов в историко-публицистической или историко-художественной литературе вовлекается японскими писателями (Сибой Рётаро, Иноуэ Ясуси и др.) чаще всего в контексте разных эпохальных событий, происходивших на Дальнем Востоке (освоение Курильских островов русскими и японскими мореплавателями, эпизоды Русско-японской или Второй мировой войн). Курильские острова в японской художественной литературе ХХ века – это заповедное и удаленное от большого мира место, природные реалии которого воспринимаются как уникальные и отчасти таинственные, поэтому и созвучные мистическим поискам жизненные перипетии главных героев в книгах Такэды Тайдзюна и Симады Масахико разворачиваются на Курильских островах (или недалеко от них).

§ 29.5. Курильские острова в западноевропейской и американской литературе

Как известно, мореплаватели и путешественники из Западной Европы начали активно осваивать просторы Тихого океана еще в XVII-XVIII веках. Большая часть работ (самого разного характера – карт, бортовых хроник, отчетов, писем и др.) не имела широкой читательской аудитории и была ориентирована исключительно на узкий круг специалистов, интересовавшихся морской тематикой.

Одной из первых, наиболее полных зарубежных книг с упоминанием о Курильских островах считается бортовой журнал старшего штурмана «Кастрикума» Корнелиса Янсона Куна – члена голландской экспедиции, возглавляемой Маартеном Герритсеном Фрисом в 1643 году. «Дальневосточная» часть журнала Куна охватывает около полутора месяцев с ежедневными записями от 13 июня до 31 июля 1943 года с обязательными погодными хрониками.

Хроники о Курильских островах можно найти и в книге французского мореплавателя «Путешествие вокруг света Лаперуза» (1797) Жана Франсуа де Гало де Лаперуза  (1741-1788), а также в работе участника английской экспедиции  «Путешествии в Северный Тихий океан…» (1804) Уильяма Роберта Броутона (1762-1821). Физико-географическое описание Курильских островов, а вместе с ним этнографическое описание айнов имеется в работах английского зверопромышленника Г.Дж. Сноу (XIX в.).

Одновременно с записками и отчетами западноевропейских мореплавателей увлекательные рассказы (от эпизодических упоминаний до развернутых описаний) обнаруживаются и в популярной художественной литературе. Так, например, французский географ и писатель Жюль Верн (1828-1905) увлекательно рассказывал о путешествии Лаперуза к Курильским островам в своей книге «История великих путешествий и великих путешествий» (1880). Примечательно, что действие многих книг этого популярного в XIX веке писателя разворачивается в России, в которой Жюль Верну так и не суждено было побывать. 

[1] М-в М. Остров Шамуршир. Курильский анекдот // Аглая, издаваемая кн. П. Шаликовым. – М., 1810. Ч. 10. Кн. 3. Сентябрь. С. 3-25.

[2]Записки флота капитана Головина о приключениях его в плену у японцев. – М., 2004. С. 408.

[4] Там же. С. 370.

[5] Там же. С. 400.

[6] Там же. С. 404.

[7] Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30 тт. Сочинения Т. 14-15. Из Сибири. Остров Сахалин. – М., 1987. С. 44.

[8] См. Высоков М.С. Комментарий на книгу А.П. Чехова «Остров Сахалин». – Владивосток – Южно-Сахалинск, 2010. С. 33.

[9] Здесь и далее по тексту «Дневников» сохраняется оригинальная орфография и пунктуация.

[10] Дневники святого Николая Японского / Сост. К. Накамару, Ё. Накамура, Р. Ясуи, М. Наганава. – Саппоро: Издательство Хоккайдского Университета, 1994. С. 256.

[11] Дневники святого Николая Японского. С. 261.

[12]Дневники святого Николая Японского. С. 297.

[13] Позднеев Дмитрий. Архиепископ Николай Японский (Воспоминания и характеристика). СПб, 1912. С. 12.

[15] Здесь и далее по тексту всей книги архиепископа Сергия сохраняется оригинальная орфография.

[16] Иногда название этой работы звучит следующим образом – «По Японии (письма о миссионерском путешествии)».

[17] Архимандрит Сергий (Страгородский). По Японии (записки миссионера). – М., 1998. С. 7.

[18] Иннокентий Московский и Коломенский – митрополит, просветитель Сибири и Аляски.

[19] Архимандрит Сергий (Страгородский). По Японии (записки миссионера). – М., 1998. С. 54.

[20] Там же. С. 34.

[21] Там же. С. 45.

[22] Толстой А.Н. Гиперболоид  инженера Гарина. – М., 1988. С. 199.

[23] Чаковский А.Б. У нас уже утро.

[24] Щербановский О. Ловцы трепангов. – Владивосток, 1984. С. 5.

[25] Пикуль В. Каторга. Романы. М., 1989. С. 415-416.

[26]Юкинага, монах. Повесть о доме Тайра  /  Пер. со старояпон. И. Львовой, стихи в пер. А. Долина. – М., 2000. С. 264.

[27] Такэда Тайдзюн. Светящийся мох / Пер. с яп. Л. Бабкиной // Японская новелла: 1945-1960. – М., 1961. С. 295.

[28] Такэда Тайдзюн. С. 295.

[29] Такэда Тайдзюн. С. 296.

[30] Иноуэ Ясуси. Сны о России / Пер. с яп. И. Фонякова. – М., 1980. С. 195.

[31] Сиба Рётаро. О России. Изначальный образ Севера / Пер. с япон. С.А.Быковой и С. Кавамуры. – М., 1999. С. 118.

[32] Там же. С. 121.

[33] Там же. С. 186.

[34] Симада Масахико. Любовь на Итурупе: Роман / Пер. с яп. Е. Тарасовой – М.: Иностранка: 2006. С. 17.

[35] Симада Масахико. С. 19.

[36] Симада Масахико С. 15.

[37] Симада Масахико. С. 20.

[38] Симада Масахико. С. 27.

[39] Копылова Вера. Шаман читает Булгакова // Московский комсомолец от 12.10.2006 (№231). С. 7.

[40] Симада Масахико. Плывущая женщина, тонущий мужчина: Роман / Пер. с яп. Д. Рагозина. – М., 2005. С. 62.

Глава 17Боевые действия на Курильских островах в период советско-японской войны 1945 года

www.kurils-history.ru


Смотрите также