Читать бесплатно книгу Магистраль - Прошкин Евгений. Книга магистраль


Книга Магистраль читать онлайн Евгений Прошкин

Евгений Прошкин. Магистраль

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЛЕГЕНДА

Комар страшен не тем, что кусает, а тем, что поет. Поет же он, зараза, не где-нибудь, а всегда возле уха, как будто в других местах кровь

невкусная.

Олег замер, позволяя наглой твари напиться и наконец-то улететь. Тварь не принимала жертву и по-прежнему кружила где-то в районе левого

виска. Олегу даже подумалось, что комар вовсе не голоден и явился с единственной целью — разбудить его. Он наугад махнул рукой и опять

замер. Насекомое что-то рассерженно прозудело и скрылось. Через несколько секунд оно объявилось вновь, но уже с другой стороны, вероятно,

облетело голову по длинной дуге.

Олег пробормотал пару привычных бытовых проклятий и открыл глаза. За окном неуютно устраивались серые сумерки. Начало четвертого, оценил

он. Через час будет уже день, в июле это происходит мгновенно. И комары, между прочим, в июле самые лютые.

Сон пропал. Процедив вслух еще несколько жестоких и беспомощных слов, Олег поднялся и включил свет.

Ежась от неожиданной, совсем не летней свежести, он оглядел комнату в поисках будильника и, не найдя, вяло чертыхнулся. Вставать, не

вставать? Да ведь и так уже встал.

Он протянул руку за шортами, но вместо них на спинке стула обнаружил старые спортивные штаны и байковую рубашку.

Совсем сбрендил. Постирал, что ли?

Однако утренняя прохлада давала о себе знать, и теплая рубашка оказалась кстати. Олег по-быстрому оделся и тут увидел на простыне комара —

маленький скрюченный комочек с поникшими крылышками. Олег поднес насекомое к глазам и посмотрел сквозь него на люстру.

— Сдох, скотина? — прошептал он. — Вот так-то. Понял?!

Щелчком отправив мелкий труп куда-то в пространство комнаты, он толкнул дверь и тут заметил будильник. Часы почему-то стояли на телевизоре

— странно, он никогда их туда не ставил, — и показывали половину десятого. Либо утра, либо вечера, хотя и то и другое было абсурдом.

Рассвет еще только занимался — мутный, белесый, как огромное облако пара. Впрочем, будильник был куплен на барахолке, и Олег с первого дня

ожидал от него провокаций.

Прежде чем покинуть комнату, он еще раз посмотрел на циферблат, потом на окно и, испытав какое-то невнятное беспокойство, вышел в коридор.

Свет на кухне он вчера не погасил — ну, это дело обычное… а вот льющаяся в ванной вода его озадачила. Можно ведь и соседей залить… Во

сколько он спать-то лег? В двенадцать примерно. А в четыре уже вскочил. Или не в четыре, а в три…

От этой мысли в голове сделалось совсем туманно.

На столике в прихожей лежали наручные часы. Пора менять батарейку, отметил Олег. Повернув их под углом к лампочке, он еще успел вспомнить,

что вчера оставил часы не здесь, а возле кровати… или, кажется, вообще не снимал… но, разглядев цифры, сообразил, что беспокоиться надо не

об этом. Старый «Ситизен» на желтом браслете показывал то же, что и будильник в комнате, но уже с большей определенностью: «21:31». Стало

быть, девять — это не утра, а вечера. Выспался…

«Или это сон?» — мелькнуло заманчивое, расслабляющее.

Нет, ни хрена не сон.

Олег опомнился, что вода все еще льется, и вошел в ванную. И увидел за полупрозрачной занавеской голую женщину.

Медленно словно он находился среди драгоценных китайских ваз, Олег попятился и, тихонько прикрыв дверь, погладил лоб. Теплый, но не

горячий.

knijky.ru

Книга Магистраль вечности читать онлайн Клиффорд Саймак

Клиффорд САЙМАК. Магистраль вечности

1. НЬЮ-ЙОРК

     Телеграмма настигла Буна в Сингапуре:      "НУЖЕН УМЕЮЩИЙ СТУПИТЬ ЗА УГОЛ. КОРКОРАН".      Получив телеграмму, Бун улетел первым же самолетом.      Личный шофер Коркорана ждал его у таможенного контроля в аэропорту Кеннеди. Шофер подхватил сумку Буна и подвел его к лимузину.      С утра шел дождь, но сейчас перестал. Бун откинулся подробнее на подушки богато обитого сиденья, лениво наблюдая за жизнью, проплывающей за окном. "Как же давно, - задал он себе вопрос, - я не бывал в Манхэттене?      Лет десять, если не больше..."      К тому моменту, когда они добрались до жилища Коркорана, дождь припустил снова. Шофер, не расставаясь с сумкой Буна, раскрыл над ним зонт, отомкнул лифт-экспресс своим ключом и нажал единственную кнопку - на самый верх, в пентхаус. Коркоран ждал гостя в библиотеке и, дождавшись, поднялся с кресла в углу. Ступая по толстому ковру, он пересек всю комнату с радушно протянутой рукой и с улыбкой облегчения на лице.      - Спасибо, что откликнулся, Том. Долетел хорошо?      - Сносно, - ответил Бун. - На последнем участке спал без просыпу.      - Да, помню, ты же всегда умел спать в самолете. Какие напитки ты нынче предпочитаешь?      - Шотландское виски с каплей содовой. - Бун утонул в указанном ему кресле и молчал, пока бокал не оказался у него в ладонях. Потом сделал неспешный долгий глоток и обвел комнату взглядом, оценивая обстановку. - Похоже, дела у тебя идут неплохо, Джей.      - Даже хорошо. У меня состоятельные клиенты, которые платят за то, что я для них добываю. И агенты по всему земному шару. Какой-нибудь дипломатишка чихает где-нибудь в Боготе - я буду в курсе через несколько часов. А что ты делал в Сингапуре?      - Да ничего особенного. Просто передышка между заданиями. Нынче я могу позволить себе выбирать, за что взяться. Не то что в прежние времена, когда мы с тобой были накоротке.      - Слушай, сколько лет назад это было? - спросил Коркоран. - Я имею в виду, когда мы встретились впервые?      - Должно быть, лет пятнадцать назад, а может, и шестнадцать. Во время той заварушки на Ближнем Востоке. Ты прибыл вместе с танками.      - Точно. Только мы опоздали. Бойня уже состоялась. Кругом одни груды трупов. - Коркоран поморщился: воспоминание было не из приятных. - И вдруг, неизвестно как, ты преспокойненько появляешься среди мертвецов. На тебе еще была эта твоя куртка с бесчисленными карманами - для блокнотов, диктофона, кассет, камеры и пленок. Столько всякого барахла, что ты казался туго набитым мешком. И заявил не моргнув глазом, что всего-навсего ступил за угол.      Бун ответил кивком.      - От смерти меня отделяло полсекунды. Вот я и ступил за угол. А когда вернулся, там уже был ты. Но не проси меня ничего объяснять. Не мог объяснить тогда, не могу и сейчас. Единственно возможное объяснение - что я не вполне нормален - мне не по нутру.      - Лучше сказать, мутант. А ты пробовал это повторить?      - Сознательно - никогда. Но это случалось со мной еще дважды - в Китае и в Южной Африке. Когда это происходило, все казалось мне совершенно естественным, как нечто доступное каждому. Поговорим лучше о тебе.      - Ты слышал, что со мной стряслось?      - Кое-что слышал, - ответил Бун. - Ты был шпионом - ЦРУ и все такое прочее. Тебя заманили в ловушку, но ты умудрился дать о себе знать, и за тобой послали истребитель.

knijky.ru

Читать книгу Магистраль »Прошкин Евгений »Библиотека книг

   

Опрос посетителей
Что Вы делаете на сайте?
   
   

На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.

   

   

Прошкин Евгений. Книга: Магистраль. Страница 1
Евгений ПрошкинМагистраль

Пройдя жесткий отбор и курс специального обучения Олег Шорохов попадает в Единую Службу Контроля, отслеживающую несанкционированные перемещения по Магистрали Времени. Теперь он опер Шорох, человек без прошлого. Его работа — охранять настоящее от преступных действий пришельцев из будущего которые стремятся изменить свою судьбу внося коррективы в прошлое. Его повседневная задача — восстанавливать нарушенные посторонним вмешательством причинно-следственные связи. Однако вскоре Шорох понимает, что Магистраль — вовсе не прямая дорога, а извилистая троп,а каждый поворот которой заранее кем-то рассчитан.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЛЕГЕНДА

Комар страшен не тем, что кусает, а тем, что поет. Поет же он, зараза, не где-нибудь, а всегда возле уха, как будто в других местах кровь невкусная.Олег замер, позволяя наглой твари напиться и наконец-то улететь. Тварь не принимала жертву и по-прежнему кружила где-то в районе левого виска. Олегу даже подумалось, что комар вовсе не голоден и явился с единственной целью — разбудить его. Он наугад махнул рукой и опять замер Насекомое что-то рассерженно прозудело и скрылось. Через несколько секунд оно объявилось вновь, но уже с другой стороны, вероятно, облетело голову по длинной дуге.Олег пробормотал пару привычных бытовых проклятий и открыл глаза. За окном неуютно устраивались серые сумерки. Начало четвертого, оценил он. Через час будет уже день, в июле это происходит мгновенно. И комары, между прочим, в июле самые лютые.Сон пропал. Процедив вслух еще несколько жестоких и беспомощных слов, Олег поднялся и включил свет.Ежась от неожиданной, совсем не летней свежести, он оглядел комнату в поисках будильника и, не найдя, вяло чертыхнулся. Вставать, не вставать? Да ведь и так уже встал.Он протянул руку за шортами, но вместо них на спинке стула обнаружил старые спортивные штаны и байковую рубашку.Совсем сбрендил. Постирал, что ли?Однако утренняя прохлада давала о себе знать, и теплая рубашка оказалась кстати Олег по-быстрому оделся и тут увидел на простыне комара — маленький скрюченный комочек с поникшими крылышками. Олег поднес насекомое к глазам и посмотрел сквозь него на люстру.— Сдох, скотина? — прошептал он. — Вот так-то. Понял?!Щелчком отправив мелкий труп куда-то в пространство комнаты, он толкнул дверь и тут заметил будильник. Часы почему-то стояли на телевизоре — странно, он никогда их туда не ставил, — и показывали половину десятого. Либо утра, либо вечера, хотя и то и другое было абсурдом. Рассвет еще только занимался — мутный, белесый, как огромное облако пара. Впрочем, будильник был куплен на барахолке, и Олег с первого дня ожидал от него провокаций.Прежде чем покинуть комнату, он еще раз посмотрел на циферблат, потом на окно и, испытав какое-то невнятное беспокойство, вышел в коридор. Свет на кухне он вчера не погасил — ну, это дело обычное... а вот льющаяся в ванной вода его озадачила. Можно ведь и соседей залить... Во сколько он спать-то лег? В двенадцать примерно. А в четыре уже вскочил. Или не в четыре, а в три...От этой мысли в голове сделалось совсем туманно.На столике в прихожей лежали наручные часы. Пора менять батарейку, отметил Олег. Повернув их под углом к лампочке, он еще успел вспомнить, что вчера оставил часы не здесь, а возле кровати... или, кажется, вообще не снимал... но, разглядев цифры, сообразил, что беспокоиться надо не об этом. Старый “Ситизен” на желтом браслете показывал то же, что и будильник в комнате, но уже с большей определенностью: “21:31”. Стало быть, девять— это не утра, а вечера. Выспался...“Или это сон?” — мелькнуло заманчивое, расслабляющее.Нет, ни хрена не сон.Олег опомнился, что вода все еще льется, и вошел в ванную. И увидел за полупрозрачной занавеской голую женщину.Медленно словно он находился среди драгоценных китайских ваз, Олег попятился и, тихонько прикрыв дверь, погладил лоб. Теплый, но не горячий. Нормальный лобик.“Да ну, какая еще баба! — пристыдил его кто-то внутренний, безосновательно считающий себя умнее. — Олежек, ты спятил. Тебе б на самом деле бабенку, а то совсем уж... Неприлично даже”.Он тряхнул плечами и решительно распахнул дверь. Женщина за шторкой, кайфово переминаясь с ноги на ногу, поливала себя из душа. В процессе она поворачивалась то одним боком, то другим, и Олег, сам того не желая, рассмотрел ее полностью, как хорошую фотку в соответствующем журнале.Незнакомка оказалась блондинкой, причем не крашеной, а натуральной, — сейчас в этом убедиться было легко. Лица Олег сквозь ребристый полиэтилен не разглядел, а возраст оценил как “двадцать пять, плюс-минус...”. При том, что самому ему было двадцать семь, — вполне даже подходяще.“Да, но откуда?! — пронзило мозги вязальной спицей. Остатки сна слетели вниз, на кафельный пол. — Откуда она тут?.. Что за баба?. Кто ее пустил?!”— Холодно, — сказала она спокойно.Олег лишь сейчас сообразил, что занавеска — не тонированное стекло и что его тоже видели. Видели, как он тут торчит, наблюдает, и все такое... Видели — и не возражали.“Решил небось вчера оторваться, вот и нашел себе отрывалыцицу... Да... Только почему же я ничего не помню? Наркотиков, стерва, подсыпала! — повторно стрельнуло в мозгу. — Наркоты или клофелина, они много рецептов знают... Подсыпала — память-то мне и тю-тю... А что ж она не убежала?.. Дура, что ли? Мыться полезла. Извращение какое-то...”— Э-э... — подал голос Олег, не вполне понимая, что он собирается говорить.— Сказала же, холодно! — раздраженно бросила блондинка. — Шорохов, закрой дверь, слышишь?Черт! Вот черт... Фамилию-то он зачем ей назвал?“Не называл! — явилось очередное озарение. — Она сама... сама узнала. Документы проверяла. По карманам шарила. Скотина...”Олег попытался вспомнить, сколько у него было денег. Вспомнить не удалось“Сколько бы ни было, взяла бы да отвалила, — подумал он, зверея. — Не взяла... Может, она не простая, а эта... с намерениями?.. с планами?..”— Тебя как зовут? — вымолвил он, прихлопывая дверь. Из кухни действительно сквозило совсем не по-июльски. У Олега возникло желание выглянуть в окно, но это он отложил на потом. Обнаженное тело за шторкой занимало его гораздо сильней. — Как зовут? — повторил он сурово.— Ха-ха... — кисло произнесла женщина.Олег ждал, что за этим последует какое-то продолжение, но продолжать незнакомка не собиралась. Она с мокрым шелестом сдвинула занавеску и, сняв с крючка полотенце, начала не спеша вытираться. Влажные волосы норовили свернуться в хитрые локоны и прикрыть глаза — не то чтобы совсем изумрудные, но все же зеленоватые.Женщина оказалась подозрительно мила: курносенькая, с неглупым взглядом и с высокими восточными скулами, хотя, кроме скул, ничего восточного в ее внешности не было. Зато была маленькая цветная татуировка — морской конек. На левой груди.“Под правую руку...” — отстранение подумал Олег.Блондинка заметила, что он на нее таращится, но не смутилась, а, наоборот, задорно покачала бедрами и накинула полотенце ему на шею. Перешагнув через бортик ванны, она попала ногой в мягкий розовый тапок баз задника и стала почти на голову ниже. Розовых шлепанцев Олег никогда не покупал, но сейчас ему было не до них. Рядом, всего в нескольких сантиметрах, проплывал симпатичный конек.— Ты не ответила, — напомнил Олег. — Как тебя зовут?— Ой, ладно, Шорохов, прекрати! Не смешно. — Женщина надела махровый халат, такой же розовый и чужеродный, как тапочки, и, фамильярно пощупав Олега за штаны, улыбнулась. — Даже не мечтай. Ты сегодня наказан.Оставив его в полной прострации, она направилась на кухню, при этом у нее еще хватило наглости пропеть пару строк из какой-то песни, — что-то там про любовь и вечные расставания.Олег, возбужденный и злой, бестолково потоптался возле стиральной машины, провел ладонью по потному зеркалу и беззвучно, одними губами, выматерился.— Как тебя зовут? — крикнул он.— У тебя заело? — так же крикнула она, хозяйничая с чайником.— В смысле?..— Смени пластинку. Неинтересно. Что на работе?— На какой работе? — проронил он, выходя из ванной.— Ну не на моей же!“Она и про работу знает, — отметил Олег. — В милицию позвонить?.. Стыдно. Чего доброго, приедут со съемочной группой из “Криминальной хроники”. Потом на всю страну покажут. Вот потеха будет...”— Слушай, я тебе ничего не должен? — спросил он. — Ну...за это...за услуги.— Олег!.. — Блондинка, нахмурившись, помахала ножом. — Прекрати, Шорохов, мне надоело. Чай будешь?— Буду, наверно... — вякнул он.Женщина плеснула ему заварки — чуть-чуть, как он любил, и насыпала три ложки сахара. С горкой. Как он любил.Олег механически сел за стол и подпер щеки кулаками. Незнакомка выглядела слишком домашней. Некоторые дамы легко обживают холостяцкие кухни, но эта освоилась непозволительно быстро — и в холодильнике, и вообще...Рядом с чашкой лежала трубка радиотелефона, и Олег, подмигнув блондинке, набрал “100”.“Сейчас все прояснится. Часы она перевела, для этого много ума не надо. Майку с шортами спрятала, вместо них подсунула штаны и рубашку. Тоже не бог весть какой трюк. Потом разделась и залезла под душ. А, и еще халат с тапочками притащила... Да у нее, похоже, целый сценарий... Сейчас я ей все популярно объясню, и она, извинившись, уйдет. Жалко...”— Точное время — двадцать один час сорок две минуты тринадцать секунд, — раздалось в трубке.— Тринадцать секунд... — Олег хлебнул чая и, выглянув в окно, надолго закашлялся. Во дворе лежал снег.Отдернув шторы, он рывком распахнул раму. Его тут же окатило жестким морозным воздухом — выносной термометр показывал минус двадцать.— Зима, что ли?.. — буркнул он. — Нормально... Слушай, девушка... Черт, да как тебя зовут?!— Шорохов! — сказала она серьезно. — Я обижусь, в конце концов. Что за дурацкая игра?— Но ведь снег...— А что бы ты хотел в декабре? — спросила она с сарказмом. — Пальмы?— В декабре, да?.. В декабре... — Олег оторвался от окна и посмотрел ей в лицо.Он вспомнил — будто других забот у него и не было, — как женщина принимала душ, как при нем она вытиралась и как потрепала его за ширинку. Очевидно, блондиночка была уверена, что они знакомы, — давно и достаточно плотно. Олег в принципе не возражал: такая подружка его бы устроила. На первый взгляд — еще как устроила бы! Но только не в декабре. В декабре ему не нравилось ничего, особенно сам этот внезапный декабрь, наступивший на пять месяцев раньше положенного. Вчера, когда Олег ложился, был еще июль. И сегодня должен быть тот же июль. Не декабрь. И никакая блондинка не могла оправдать это безумие.— Я представляю, — усмехнулась женщина. Присев напротив, она медленно достала из пачки сигарету. — Это самая забавная часть, — заявила она, пристально глядя на Олега.— Как тебя зовут?— Ты уже пятый раз спрашиваешь.— А ты что, считала?— Конечно.— Н-да?.. — Больше Олегу сказать было нечего. Женщина прикурила и, не сводя с него глаз, откинулась на спинку стула.“Если до конца сигареты не объяснит, выгоню на улицу, — решил Олег. — Выгоню прямо в халате и в тапочках. Розовое на белом. Это будет красиво”.Блондинка сделала три затяжки и воткнула окурок в пепельницу.— Как тебя зовут? — спросил Олег.— Тебя ничего больше не волнует? Он потряс головой.— А что меня должно волновать?— Например, зима на улице. Или еще что-нибудь такое.. — Она волнообразно пошевелила пальцами, изображая, видимо, “что-нибудь такое”. — Ну-у... время, земля, человечество...— Срал я на твое человечество, — мрачно произнес Олег. — Как тебя зовут?— Тьфу! Ася меня зовут, Ася! И что?— Не знаю. Наверно, ничего...А Олег все не мог придумать фразу, с которой бы началось изгнание посторонней хамки, и это его бесило. Слова нужно было подобрать ироничные, но доходчивые. Что-нибудь такое: “Хорошая ты девушка, Ася, да только...” Дальше фантазия не работала. Признавшись себе, что он особо и не старается, Олег вздохнул.— Ася... — проронил он. — А я Олег. Шорохов. Очень приятно.— И мне приятно! — весело ответили из прихожей. Кто-то прошел по коридорчику и спустя мгновение появился на кухне. Это был рослый мужчина лет пятидесяти с седеющей бородкой “клинышком”, но с лицом достаточно широким, чтоб не вызывать банальных ассоциаций. На нем было расстегнутое пальто и шляпа, в двадцатиградусный мороз почти бесполезная. В зубах он держал погасшую трубку, от которой отчетливо веяло черносливом.— Молодец, Шорохов! — объявил мужчина, усаживаясь рядом с блондинкой. — Такое впечатление, что не я тебя проверяю, а ты меня. Может, тебе не тот сектор закрыли?— Мне?.. Гм, гм... — Олег поискал свой “Кент” и, спохватившись, заглянул за штору. Пачка лежала, как всегда, на подоконнике, но сигарета в ней осталась только одна.— Нет, ну ты посмотри на него! — воскликнул бородатый. Обращался он, понятно, не к Олегу, а к Асе. — Шорохов просто издевается над нами! Молоде-ец...Мужчина снял шляпу я пижонским жестом бросил ее на стол. Под шляпой у него оказалась круглая, будто выбритая, плешь в обрамлении аккуратно подстриженных седых волос— Шока не было, — поделилась Ася. — Зато он семь раз спросил одно и то же.— Форма непроизвольной защиты, — высказался мужчина. — Согласись, это далеко не худший вариант.— Пожалуй, да.Олег примял сигарету в пепельнице. Надо было что-то делать, и желательно быстро, однако он продолжал сидеть. Грабить гости, кажется, не собирались, убивать — тоже. Если б кого и посетила мысль его укокошить, то этот вопрос можно было уладить в подворотне с помощью кирпича. Нет, к таким, как он, киллер на дом не является. И уж тем более не посылает вперед блондинок с морскими коньками на груди...

Все книги писателя Прошкин Евгений. Скачать книгу можно по ссылке

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

   

   

Поиск по сайту
   
   

   

Теги жанров Альтернативная история, Биографии и Мемуары, Боевая Фантастика, Боевики, Военная проза, Детектив, Детская Проза, Детская Фантастика, Детские Остросюжетные, Детское: Прочее, Другое, Иронический Детектив, Историческая Проза, Исторические Любовные Романы, Исторические Приключения, История, Классическая Проза, Классический Детектив, Короткие Любовные Романы, Космическая Фантастика, Криминальный Детектив, Любовные романы, Научная Фантастика, Остросюжетные Любовные Романы, Полицейский Детектив, Приключения: Прочее, Проза, Публицистика, Русская Классика, Сказки, Советская Классика, Современная Проза, Современные Любовные Романы, Социальная фантастика, Триллеры, Ужасы и Мистика, Фэнтези, Юмористическая Проза, Юмористическая фантастика, не указано

Показать все теги

www.libtxt.ru

Читать книгу Магистраль »Прошкин Евгений »Библиотека книг

   

Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?
   
   

На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.

   

   

Прошкин Евгений. Книга: Магистраль. Страница 1
Евгений ПрошкинМагистраль

Пройдя жесткий отбор и курс специального обучения Олег Шорохов попадает в Единую Службу Контроля, отслеживающую несанкционированные перемещения по Магистрали Времени. Теперь он опер Шорох, человек без прошлого. Его работа — охранять настоящее от преступных действий пришельцев из будущего которые стремятся изменить свою судьбу внося коррективы в прошлое. Его повседневная задача — восстанавливать нарушенные посторонним вмешательством причинно-следственные связи. Однако вскоре Шорох понимает, что Магистраль — вовсе не прямая дорога, а извилистая троп,а каждый поворот которой заранее кем-то рассчитан.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЛЕГЕНДА

Комар страшен не тем, что кусает, а тем, что поет. Поет же он, зараза, не где-нибудь, а всегда возле уха, как будто в других местах кровь невкусная.Олег замер, позволяя наглой твари напиться и наконец-то улететь. Тварь не принимала жертву и по-прежнему кружила где-то в районе левого виска. Олегу даже подумалось, что комар вовсе не голоден и явился с единственной целью — разбудить его. Он наугад махнул рукой и опять замер Насекомое что-то рассерженно прозудело и скрылось. Через несколько секунд оно объявилось вновь, но уже с другой стороны, вероятно, облетело голову по длинной дуге.Олег пробормотал пару привычных бытовых проклятий и открыл глаза. За окном неуютно устраивались серые сумерки. Начало четвертого, оценил он. Через час будет уже день, в июле это происходит мгновенно. И комары, между прочим, в июле самые лютые.Сон пропал. Процедив вслух еще несколько жестоких и беспомощных слов, Олег поднялся и включил свет.Ежась от неожиданной, совсем не летней свежести, он оглядел комнату в поисках будильника и, не найдя, вяло чертыхнулся. Вставать, не вставать? Да ведь и так уже встал.Он протянул руку за шортами, но вместо них на спинке стула обнаружил старые спортивные штаны и байковую рубашку.Совсем сбрендил. Постирал, что ли?Однако утренняя прохлада давала о себе знать, и теплая рубашка оказалась кстати Олег по-быстрому оделся и тут увидел на простыне комара — маленький скрюченный комочек с поникшими крылышками. Олег поднес насекомое к глазам и посмотрел сквозь него на люстру.— Сдох, скотина? — прошептал он. — Вот так-то. Понял?!Щелчком отправив мелкий труп куда-то в пространство комнаты, он толкнул дверь и тут заметил будильник. Часы почему-то стояли на телевизоре — странно, он никогда их туда не ставил, — и показывали половину десятого. Либо утра, либо вечера, хотя и то и другое было абсурдом. Рассвет еще только занимался — мутный, белесый, как огромное облако пара. Впрочем, будильник был куплен на барахолке, и Олег с первого дня ожидал от него провокаций.Прежде чем покинуть комнату, он еще раз посмотрел на циферблат, потом на окно и, испытав какое-то невнятное беспокойство, вышел в коридор. Свет на кухне он вчера не погасил — ну, это дело обычное... а вот льющаяся в ванной вода его озадачила. Можно ведь и соседей залить... Во сколько он спать-то лег? В двенадцать примерно. А в четыре уже вскочил. Или не в четыре, а в три...От этой мысли в голове сделалось совсем туманно.На столике в прихожей лежали наручные часы. Пора менять батарейку, отметил Олег. Повернув их под углом к лампочке, он еще успел вспомнить, что вчера оставил часы не здесь, а возле кровати... или, кажется, вообще не снимал... но, разглядев цифры, сообразил, что беспокоиться надо не об этом. Старый “Ситизен” на желтом браслете показывал то же, что и будильник в комнате, но уже с большей определенностью: “21:31”. Стало быть, девять— это не утра, а вечера. Выспался...“Или это сон?” — мелькнуло заманчивое, расслабляющее.Нет, ни хрена не сон.Олег опомнился, что вода все еще льется, и вошел в ванную. И увидел за полупрозрачной занавеской голую женщину.Медленно словно он находился среди драгоценных китайских ваз, Олег попятился и, тихонько прикрыв дверь, погладил лоб. Теплый, но не горячий. Нормальный лобик.“Да ну, какая еще баба! — пристыдил его кто-то внутренний, безосновательно считающий себя умнее. — Олежек, ты спятил. Тебе б на самом деле бабенку, а то совсем уж... Неприлично даже”.Он тряхнул плечами и решительно распахнул дверь. Женщина за шторкой, кайфово переминаясь с ноги на ногу, поливала себя из душа. В процессе она поворачивалась то одним боком, то другим, и Олег, сам того не желая, рассмотрел ее полностью, как хорошую фотку в соответствующем журнале.Незнакомка оказалась блондинкой, причем не крашеной, а натуральной, — сейчас в этом убедиться было легко. Лица Олег сквозь ребристый полиэтилен не разглядел, а возраст оценил как “двадцать пять, плюс-минус...”. При том, что самому ему было двадцать семь, — вполне даже подходяще.“Да, но откуда?! — пронзило мозги вязальной спицей. Остатки сна слетели вниз, на кафельный пол. — Откуда она тут?.. Что за баба?. Кто ее пустил?!”— Холодно, — сказала она спокойно.Олег лишь сейчас сообразил, что занавеска — не тонированное стекло и что его тоже видели. Видели, как он тут торчит, наблюдает, и все такое... Видели — и не возражали.“Решил небось вчера оторваться, вот и нашел себе отрывалыцицу... Да... Только почему же я ничего не помню? Наркотиков, стерва, подсыпала! — повторно стрельнуло в мозгу. — Наркоты или клофелина, они много рецептов знают... Подсыпала — память-то мне и тю-тю... А что ж она не убежала?.. Дура, что ли? Мыться полезла. Извращение какое-то...”— Э-э... — подал голос Олег, не вполне понимая, что он собирается говорить.— Сказала же, холодно! — раздраженно бросила блондинка. — Шорохов, закрой дверь, слышишь?Черт! Вот черт... Фамилию-то он зачем ей назвал?“Не называл! — явилось очередное озарение. — Она сама... сама узнала. Документы проверяла. По карманам шарила. Скотина...”Олег попытался вспомнить, сколько у него было денег. Вспомнить не удалось“Сколько бы ни было, взяла бы да отвалила, — подумал он, зверея. — Не взяла... Может, она не простая, а эта... с намерениями?.. с планами?..”— Тебя как зовут? — вымолвил он, прихлопывая дверь. Из кухни действительно сквозило совсем не по-июльски. У Олега возникло желание выглянуть в окно, но это он отложил на потом. Обнаженное тело за шторкой занимало его гораздо сильней. — Как зовут? — повторил он сурово.— Ха-ха... — кисло произнесла женщина.Олег ждал, что за этим последует какое-то продолжение, но продолжать незнакомка не собиралась. Она с мокрым шелестом сдвинула занавеску и, сняв с крючка полотенце, начала не спеша вытираться. Влажные волосы норовили свернуться в хитрые локоны и прикрыть глаза — не то чтобы совсем изумрудные, но все же зеленоватые.Женщина оказалась подозрительно мила: курносенькая, с неглупым взглядом и с высокими восточными скулами, хотя, кроме скул, ничего восточного в ее внешности не было. Зато была маленькая цветная татуировка — морской конек. На левой груди.“Под правую руку...” — отстранение подумал Олег.Блондинка заметила, что он на нее таращится, но не смутилась, а, наоборот, задорно покачала бедрами и накинула полотенце ему на шею. Перешагнув через бортик ванны, она попала ногой в мягкий розовый тапок баз задника и стала почти на голову ниже. Розовых шлепанцев Олег никогда не покупал, но сейчас ему было не до них. Рядом, всего в нескольких сантиметрах, проплывал симпатичный конек.— Ты не ответила, — напомнил Олег. — Как тебя зовут?— Ой, ладно, Шорохов, прекрати! Не смешно. — Женщина надела махровый халат, такой же розовый и чужеродный, как тапочки, и, фамильярно пощупав Олега за штаны, улыбнулась. — Даже не мечтай. Ты сегодня наказан.Оставив его в полной прострации, она направилась на кухню, при этом у нее еще хватило наглости пропеть пару строк из какой-то песни, — что-то там про любовь и вечные расставания.Олег, возбужденный и злой, бестолково потоптался возле стиральной машины, провел ладонью по потному зеркалу и беззвучно, одними губами, выматерился.— Как тебя зовут? — крикнул он.— У тебя заело? — так же крикнула она, хозяйничая с чайником.— В смысле?..— Смени пластинку. Неинтересно. Что на работе?— На какой работе? — проронил он, выходя из ванной.— Ну не на моей же!“Она и про работу знает, — отметил Олег. — В милицию позвонить?.. Стыдно. Чего доброго, приедут со съемочной группой из “Криминальной хроники”. Потом на всю страну покажут. Вот потеха будет...”— Слушай, я тебе ничего не должен? — спросил он. — Ну...за это...за услуги.— Олег!.. — Блондинка, нахмурившись, помахала ножом. — Прекрати, Шорохов, мне надоело. Чай будешь?— Буду, наверно... — вякнул он.Женщина плеснула ему заварки — чуть-чуть, как он любил, и насыпала три ложки сахара. С горкой. Как он любил.Олег механически сел за стол и подпер щеки кулаками. Незнакомка выглядела слишком домашней. Некоторые дамы легко обживают холостяцкие кухни, но эта освоилась непозволительно быстро — и в холодильнике, и вообще...Рядом с чашкой лежала трубка радиотелефона, и Олег, подмигнув блондинке, набрал “100”.“Сейчас все прояснится. Часы она перевела, для этого много ума не надо. Майку с шортами спрятала, вместо них подсунула штаны и рубашку. Тоже не бог весть какой трюк. Потом разделась и залезла под душ. А, и еще халат с тапочками притащила... Да у нее, похоже, целый сценарий... Сейчас я ей все популярно объясню, и она, извинившись, уйдет. Жалко...”— Точное время — двадцать один час сорок две минуты тринадцать секунд, — раздалось в трубке.— Тринадцать секунд... — Олег хлебнул чая и, выглянув в окно, надолго закашлялся. Во дворе лежал снег.Отдернув шторы, он рывком распахнул раму. Его тут же окатило жестким морозным воздухом — выносной термометр показывал минус двадцать.— Зима, что ли?.. — буркнул он. — Нормально... Слушай, девушка... Черт, да как тебя зовут?!— Шорохов! — сказала она серьезно. — Я обижусь, в конце концов. Что за дурацкая игра?— Но ведь снег...— А что бы ты хотел в декабре? — спросила она с сарказмом. — Пальмы?— В декабре, да?.. В декабре... — Олег оторвался от окна и посмотрел ей в лицо.Он вспомнил — будто других забот у него и не было, — как женщина принимала душ, как при нем она вытиралась и как потрепала его за ширинку. Очевидно, блондиночка была уверена, что они знакомы, — давно и достаточно плотно. Олег в принципе не возражал: такая подружка его бы устроила. На первый взгляд — еще как устроила бы! Но только не в декабре. В декабре ему не нравилось ничего, особенно сам этот внезапный декабрь, наступивший на пять месяцев раньше положенного. Вчера, когда Олег ложился, был еще июль. И сегодня должен быть тот же июль. Не декабрь. И никакая блондинка не могла оправдать это безумие.— Я представляю, — усмехнулась женщина. Присев напротив, она медленно достала из пачки сигарету. — Это самая забавная часть, — заявила она, пристально глядя на Олега.— Как тебя зовут?— Ты уже пятый раз спрашиваешь.— А ты что, считала?— Конечно.— Н-да?.. — Больше Олегу сказать было нечего. Женщина прикурила и, не сводя с него глаз, откинулась на спинку стула.“Если до конца сигареты не объяснит, выгоню на улицу, — решил Олег. — Выгоню прямо в халате и в тапочках. Розовое на белом. Это будет красиво”.Блондинка сделала три затяжки и воткнула окурок в пепельницу.— Как тебя зовут? — спросил Олег.— Тебя ничего больше не волнует? Он потряс головой.— А что меня должно волновать?— Например, зима на улице. Или еще что-нибудь такое.. — Она волнообразно пошевелила пальцами, изображая, видимо, “что-нибудь такое”. — Ну-у... время, земля, человечество...— Срал я на твое человечество, — мрачно произнес Олег. — Как тебя зовут?— Тьфу! Ася меня зовут, Ася! И что?— Не знаю. Наверно, ничего...А Олег все не мог придумать фразу, с которой бы началось изгнание посторонней хамки, и это его бесило. Слова нужно было подобрать ироничные, но доходчивые. Что-нибудь такое: “Хорошая ты девушка, Ася, да только...” Дальше фантазия не работала. Признавшись себе, что он особо и не старается, Олег вздохнул.— Ася... — проронил он. — А я Олег. Шорохов. Очень приятно.— И мне приятно! — весело ответили из прихожей. Кто-то прошел по коридорчику и спустя мгновение появился на кухне. Это был рослый мужчина лет пятидесяти с седеющей бородкой “клинышком”, но с лицом достаточно широким, чтоб не вызывать банальных ассоциаций. На нем было расстегнутое пальто и шляпа, в двадцатиградусный мороз почти бесполезная. В зубах он держал погасшую трубку, от которой отчетливо веяло черносливом.— Молодец, Шорохов! — объявил мужчина, усаживаясь рядом с блондинкой. — Такое впечатление, что не я тебя проверяю, а ты меня. Может, тебе не тот сектор закрыли?— Мне?.. Гм, гм... — Олег поискал свой “Кент” и, спохватившись, заглянул за штору. Пачка лежала, как всегда, на подоконнике, но сигарета в ней осталась только одна.— Нет, ну ты посмотри на него! — воскликнул бородатый. Обращался он, понятно, не к Олегу, а к Асе. — Шорохов просто издевается над нами! Молоде-ец...Мужчина снял шляпу я пижонским жестом бросил ее на стол. Под шляпой у него оказалась круглая, будто выбритая, плешь в обрамлении аккуратно подстриженных седых волос— Шока не было, — поделилась Ася. — Зато он семь раз спросил одно и то же.— Форма непроизвольной защиты, — высказался мужчина. — Согласись, это далеко не худший вариант.— Пожалуй, да.Олег примял сигарету в пепельнице. Надо было что-то делать, и желательно быстро, однако он продолжал сидеть. Грабить гости, кажется, не собирались, убивать — тоже. Если б кого и посетила мысль его укокошить, то этот вопрос можно было уладить в подворотне с помощью кирпича. Нет, к таким, как он, киллер на дом не является. И уж тем более не посылает вперед блондинок с морскими коньками на груди...

Все книги писателя Прошкин Евгений. Скачать книгу можно по ссылке

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

   

   

Поиск по сайту
   
   

   

Теги жанров Альтернативная история, Биографии и Мемуары, Боевая Фантастика, Боевики, Военная проза, Детектив, Детская Проза, Детская Фантастика, Детские Остросюжетные, Детское: Прочее, Другое, Иронический Детектив, Историческая Проза, Исторические Любовные Романы, Исторические Приключения, История, Классическая Проза, Классический Детектив, Короткие Любовные Романы, Космическая Фантастика, Криминальный Детектив, Любовные романы, Научная Фантастика, Остросюжетные Любовные Романы, Полицейский Детектив, Приключения: Прочее, Проза, Публицистика, Русская Классика, Сказки, Советская Классика, Современная Проза, Современные Любовные Романы, Социальная фантастика, Триллеры, Ужасы и Мистика, Фэнтези, Юмористическая Проза, Юмористическая фантастика, не указано

Показать все теги

www.libtxt.ru

Книга Магистраль смерти читать онлайн бесплатно, автор Валерий Атамашкин на Fictionbook

Глава 1

Старенький полицейский уазик нехотя дернулся, выстрелил дымными клубами из выхлопной трубы и выехал на дорогу. Двигатель зарычал, послышался удар барахлившего сцепления. Позади осталась полоса пыли вперемешку с мелкой щебенкой, выплюнутой из-под колес.

В кабине автомобиля сидели двое мужчин, между которыми шел оживленный диалог. Водитель – крупный мужчина в кителе с майорскими погонами, который с трудом застегивался из-за солидного пивного живота. На пассажирском кресле – молодой человек, физически крепкий, тоже в кителе, но с погонами сержанта.

– Я не буду с тобой спорить Сергей, заработок, может, и никудышный, но постоянный. Выплачивается премия. А здесь-то что? – спрашивал майор.

Патрульный автомобиль плавно набрал ход. Майор поелозил в кресле, устраиваясь поудобней и включил фары. Свет тонкой блеклой полосой разрезал дорожную гладь.

Сержант пожал плечами. На лице Сергея легко читалось негодование.

– Вы предлагаете умыть руки, Юрий Палыч? – огрызнулся он. – Но я же не буду уходить из полиции! Время сходится, не будет никаких заминок, а я смогу заработать, – заверил он.

Палыч выдержал паузу. Он обещал отцу Сергея, своему хорошему другу попробовать помочь и поговорить с Сергеем, который служил в его подчинении. Пахло от этой затеи за версту. Еще по пути сюда, Палыч пытался убедить сержанта в том, что ему не следует прыгать с места на место – такое поведение чревато увольнением из полиции. Сергей не хотел слушать. Ни собственного начальника, ни отца.

– Я предлагаю тебе одуматься, но я не собираюсь тебе что-либо навязывать. Ты уже взрослый мальчик. Но подумай дважды, что ты можешь потерять, – заверил майор.

Впереди автомобиль поджидал перекресток. Майор бросил взгляд на указатели. Один из знаков повествовал о выезде из-за городской черты. Уазик плавно ушел налево. Позади осталась выцветшая надпись «Ростов-на-Дону – 75».

Блеклый свет фар освещал пустую трассу, стрелка на шкале спидометра поползла вверх. Из-за духоты боковые стекла были раскрыты нараспашку. Ветер играл с густыми каштановыми волосами Сергея и облизывал лысую голову Палыча. Магистраль, за день выжженная солнечными лучами, остывала. Казалось, из неровных трещин на асфальте струятся тонкие, чуть заметные глазу полоски пара.

Палыч покосился на Сергея. По-хорошему, уже сегодня сержанту следовало объявить строгий выговор. Сергей допустил оплошность и упустил преступника, по которому долгое время велась разработка. Если говорить прямо, раньше за Сергеем такого не замечалось. Но тут такое дело…

– Вы же сами знаете, у меня девчушке год, сынишка подрастает… – Сергей с остервенением теребил пуговицу на кителе. – Я боюсь, что мы с Лерой разбежимся, если я буду сидеть сложа руки.

Палыч гулко выдохнул. Молодая семья, двое детишек-карапузов. Будет глупо, если такая семья распадется в самом начале своего пути, думал майор.

– Все-таки тебе стоит все хорошенько взвесить, – заверил Палыч.

Сергей потянулся к бардачку, нащупал там полупустую пачку сигарет. Чиркнула зажигалка. Огонек осветил его бледное лицо. Выглядел Сергей отвратительно. Он сделал несколько глубоких затяжек и заиграл фильтром между средним и указательным пальцами.

– Десять тысяч, которые мне пообещали, на дороге не валяются, – буркнул Сергей.

В который раз в салоне повисла тишина. Разговор чертовски не нравился майору, и он уже успел пожалеть об обещании, данном отцу Сергея. Хотелось побыстрее добраться в Ростов и наконец закончить этот неудачный день. Майор утопил педаль газа в пол. Оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Сергея. Если бы он только мог вырвать Сережу из потока грустных мыслей. Вот только как?

Примерно в километре от мчавшегося на предельных скоростях бобика возникли ярко-желтые габариты огней автомобиля, пришлось сбросить скорость.

– Знаете, что… – Сергей, не закончив свою мысль, замолчал и уткнулся лицом в ладони.

Он принялся яростно массировать глаза и на секунду Палычу показалось, что сержант готов сорваться. Настолько измотанным и обреченным выглядел Сергей. Но, к счастью, майор ошибся: Сергей еще несколько секунд просидел в такой позе, затем все же выпрямился.

– Лера сказала, что если я не начну приносить деньги в дом, она заберет детей и уйдет к матери. – Несчастный, потерянный, он пожал плечами и улыбнулся, скорее выдавил улыбку из себя. – А вы говорите, что я тороплюсь, – мрачно заключил он и уставился на дорогу.

Палыч вновь понял, что ему нечего сказать в ответ и крепче обхватил руль вспотевшими ладонями. Меньше всего хотелось успокаивать сержанта и убеждать, что все обойдется. Сам Палыч считал, что Сергею следует поставить свою женщину на место. Но как известно – не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Не хотелось остаться крайним со своими советами.

Майор отметил, что расстояние между полицейской машиной и едущим впереди автомобилем сокращается. Теперь между двумя автомобилями было от силы метров пятьсот. Света фар бобика не хватало для того, чтобы осветить едущий впереди автомобиль, который казался несколько размытым.

– Как вы думаете, Лера уйдет от меня? – спросил Сергей.

Вопрос был задан ясно и четко, но все же голос молодого сержанта дрогнул. На секунду показалось, что лицо Сергея залила краска смущения. Краем глаза, майор заметил, как Сергей, вцепившись пятерней в брюки, нервно пощипывает себя за ляжку.

– Не буду врать, Сереж, я ничего не могу сказать. Но ты не вешай нос, все в твоих руках.

Сергей прикусил губу. Его правая рука скользнула по левой и нащупала обручальное кольцо, которое он носил не снимая.

Странный автомобиль впереди постепенно сбавлял скорость.

– Вот карта. Вот этот поворот…

– У меня есть точно такая же карта, – раздраженно перебил диспетчера Саша. – Но поворота не было и в помине.

Возникла неловкая пауза.

Саша в который раз обвел глазами карту местности. Красные от недосыпа глаза водителя остановились на искомом повороте. Оттуда прямиком по «скоростному» на выезд к границе с Украиной. Еще несколько часов в пути – и тягач добрался бы до пункта опережая график.

– Да не может такого быть, – Саша помассировал ладонями веки. Страшно хотелось спать.

– Не спорь, а посмотри еще раз, – послышался голос диспетчера.

Бла-бла-бла. Саша скорчил рожу, передразнивая Борю, которого он считал кретином. Диспетчер откровенно раздражал дальнобойщика.

– Смотрю, – выдохнул Саша. – Здесь ничего нет.

Так и есть – тонкая полоса асфальта без разделительных линий, напрямую уходила вдаль. Здесь не было никакого поворота и указателя.

– Тогда попробуй еще раз включить навигатор! Ты явно что-то путаешь, – диспетчер говорил со спокойствием, которое так раздражало Сашу.

– Я уже сказал, что навигатор не работает, ты идиот?

Он стиснул зубы. Сейчас Боря начнет рассказывать о том, что Саша первый кто не смог найти поворот, что до этого все водители ездили по этому маршруту без проблем. Действительно, поворот был обозначен на дорожной карте, но на самом деле никакого поворота не было и в помине.

– Я говорил, что тебя нельзя ставить на маршрут, что ты как всегда обдолбаешься…

– Пошел ты! Я завязал, ты сам знаешь!

Из рации послышались помехи и поэтому часть последующих слов диспетчера Саше не удалось разобрать. Да он и не хотел слушать ту ерунду, о которой сейчас говорил диспетчер. Кто он такой, чтобы его учить? Сейчас было глубоко наплевать на неустойку в случае если сорвется график.

Саша в очередной раз проследил свой маршрут и остановился в той точке, где сейчас предположительно должен был находиться грузовик.

– Ладно. Все это пустая трепотня. Сделай одолжение – заткнись и подумай, как можно выехать в объездную?

В ответ из рации послушался шум и треск.

– Боря? – позвал диспетчера Саша.

Динамик резанул по уху писком ВЧ, и связь прервалась. Саша выругался и небрежно отбросил рацию на пассажирское сиденье. Приема не было. В руках появился мобильник и он хотел было набрать номер диспетчера, но увидел на дисплее значок «No signal». Глупо было рассчитывать на сигнал мобильного в такой глуши. К неработающему навигатору, теперь прибавились проблемы с сигналом сотовой связи.

Ничего не оставалось, как проследить по карте объездной путь самому. Саша внимательно изучил лежавший на коленях атлас и завел мотор. Из огромных выхлопных труб вырвались черно-серые клубы дыма – грузовик взревел и тронулся. Восемь огромных колес взметнули пыль дороги, сцепились с асфальтом, мотор тяговито набрал обороты. Саша вывернул с обочины на дорогу, бросив взгляд на часы. Перевалило за полночь и он давно выбился из графика из-за того, что не нашел нужный поворот. Впереди ожидала трудная ночка, если он хотел успеть привезти груз к назначенному времени. Страшно хотелось спать, но времени на то чтобы остановиться и вздремнуть уже не было. По обе стороны дороги от мчащегося по трассе тягача мелькали бесчисленные поля, засеянные пшеницей и кукурузой. Ни одной заправки, ни городка, ни, на худой конец, задрипанной забегаловки у обочины, где можно было остановиться и купить энергетиков, чтобы не заснуть за рулем. Он до рези зажмурил глаза, готовые вот-вот сомкнуться и покосился на соседнее сиденье, где лежал термос со все еще теплым кофе. Придерживая руль, открыл термос и налил кофе в кружку, которая стояла над панелью приборов. Запах сваренных кофейных зерен приятно защекотал нос. Сделав несколько глотков, Саша поставил кружку на место. Стало немножечко легче, и он крепко обхватил руль руками.

– Эх, не надо было и вовсе соглашаться на это дело, – прошептал он.

Он никогда раньше не гонял на такие большие расстояние и не собирался начинать… Дальнобойщик мысленно одернул себя.

«Что теперь рассуждать об этом?» – подумал Саша.

С чего-то же следовало начинать новую жизнь, правда, решил он. Во рту появился неприятный привкус кошачьей мочи. Он уселся поудобней и невольно поймал себя на том, что то и дело бросает взгляды на бардачок. Следовало отвлечься. Погас дисплей телефона, брошенного поверх документов на пассажирском сиденье. При мысли о том, что ему не придется слышать голос диспетчера, стало легче. Слишком много брал на себя этот человек. Зачем-то ворошил прошлое, совал свой нос туда, куда не следовало бы его совать… Саша и так знал, что график летит к чертям. Чтобы отвлечься, он, впился зубами в губу и, видимо не рассчитав силу, почувствовал привкус крови.

 

Поля давно остались позади, и их сменила редкая лесополоса. Между деревьями мелькнули, резко сворачивая на восток, ж/д пути. Видимо, дорога все же вела в правильном направлении. Мысль немного успокоила.

«Ты как всегда обдолбаешься…» – мелькнули в голове слова диспетчера.

– Чертов сукин сын, – прошипел Саша.

«Зачем Боря сказал эти слова?»

Взгляд вновь посмотрел на бардачок. Он вжался спиной в кресло, чувствуя, что весь взмок, и постарался отвлечься от неприятных мыслей. Может быть, диспетчер знал потому, что Саша не собирался ничего менять в своей жизни? Мысль привела дальнобойщика в ужас. Удерживая руль одной рукой, второй он потянулся к бардачку, в котором лежал небольшой бумажный сверток. Он схватил сверток и зацепил плечом стоявшую на торпеде кружку. Не обращая внимание на пролитый кофе, Саша опустил стекло с водительской стороны – рука метнулась в проем, готовая разжаться и выпустить сверток на асфальт, но остановилась в самый последний миг. Саша медленно вернул руку в кабину. Бумага порвалась, в ноги, на коврик упал целлофановый пакет с дюжиной таблеток белого цвета. Дыхание участилось, в глазах начало двоиться, и Саша ударил по тормозам. Тягач с визгом остановился. По инерции, с торпеды слетела пачка сигарет, музыкальный диск. Взгляд Саши упал на пассажирское кресло, на котором в лужице кофе плавали его документы – паспорт, водительское удостоверение и сертификаты на груз.

Обветшалый, перекошенный дорожный указатель мелькнул у обочины. Судя по всему, за знаком никто не следил – табличка заржавела, краска слезла, а буквы на надписи «Ростов-на-Дону» практически полностью вытерлись и читались с трудом. Игорь скользнул глазами по боковому зеркалу, проводил удаляющийся знак, пока тот не растворился в темноте и вернул взгляд на дорогу. Далеко вперед расстилалась пустая трасса. Серебристый седан плавно набирал ход.

– Ну и куда же ты так гонишь? – Игорь почувствовал на своем колене теплую ладошку жены и нежно накрыл своей ладонью ее руку.

– А ты не хочешь побыстрее оказаться дома? – он улыбнулся. – Знаешь, у меня большие планы на эту ночь.

– Да неужели? – Инна игриво толкнула свободной рукой в плечо мужа и засмеялась.

Он плавно повернул руль, и автомобиль юрко нырнул в поворот. Две недели отпуска, проведенные на берегу моря, пролетели как один день. Они плескались в теплом море, лежали в гамаках и мечтали о счастливой и пресыщенной радостью жизни, надеясь, что так бывает и в Ростове… Ну а потом пришло время уезжать.

– Тебе понравились эти две недели, которые мы провели вместе? – шея затекла и Игорь откинул голову на подголовник кресла.

Инна закивала.

– Мне понравилась каждая минута, каждый миг, проведенный с тобой, – ответила она.

– Прямо уж каждый? – Игорь изображая недоверие приподнял бровь.

– Каждый, каждый… – она сделала паузу, – Я тебя люблю, дорогой.

Девушка потянулась к мужу, чмокнула его в щеку и положила голову ему на плечо. Он нежно прикоснулся щекой к ее черным бархатным волосам.

– Я тебя тоже люблю.

Дорога, километр за километром, уносила автомобиль на север и, как заметил Игорь, по мере приближения к городской черте, качество дорожного покрытия улучшалось. Все реже встречались впадины и старый потрескавшийся асфальт. С сердца отлегло – не хотелось убивать «корейца», купленного в прошлом декабре.

– Может, включим радио?

Игорь пожал плечами. Он предпочитал ездить в тишине и отвлекался, если в салоне играла музыка, которую любила слушать супруга. Но сейчас на пустой трассе, за отсутствием других машин, можно было и вправду включить магнитолу.

– Я не против, – заверил Игорь.

Он включил приемник и из колонок донесся приятный голос дикторши из новостей регионального блока.

– Переключим?

Игорь наморщился и хотел переключить частоту, но Инна остановила его.

– Подожди же ты, тебе не интересно узнать, что произошло в наших краях за последние две недели?

– Как хочешь. Если тебе интересно это слушать, то пожалуйста, – Игорь равнодушно пожал плечами.

Ему было совсем неинтересно слушать чепуху об изменении областного бюджета. Он нащупал левой рукой валявшуюся под сиденьем бутылку минералки, открутил крышку и сделал несколько маленьких глотков, допив воду. Газировка приятно заурчала в желудке.

– Может остановимся Странно, что нам до сих пор не попадалось ни одной заправки на пути, – заметил он.

Инна закивала и зевнула.

– Странно, – она бросила взгляд на панель. – А что, у нас кончается бензин?

– Не помешает заправиться и я хотел зайти в туалет, – пояснил он.

Инна откинувшись на сиденье, принялась рассматривать свой маникюр.

– Я бы тоже не отказалась сбегать по маленькому. Может остановимся на обочине, дорогой?

– Ты хочешь пи-пи? – он подавил смешок.

– Пи-пи, хочу, – согласилась Инна и пихнула мужа в бок.

Супруги звонко расхохотались, и Игорь, на автомате включив поворотник, сбросил скорость и свернул к обочине.

– Дорогая, ты не боишься, дорожного инспектора? Как они там говорят: «Инспектор такой-то… почему вы делаете пи-пи в неположенном месте?» – Игорь скорчил строгую гримасу на лице и, качая головой, изобразил речь гаишника. Инна, не в силах сдержать смех, обхватила живот руками.

– Хватит меня смешить! Останавливайся! – сквозь слезы сказала она.

Машина повернула к обочине и остановилась, супруги вылезли из автомобиля. Вокруг, под блеклым светом звезд и одинокой луны, расстилались бескрайные поля, засеянные подсолнухом.

Девушка застенчиво улыбнулась.

– Чур, я первая.

– Кто бы спорил. В отличии от тебя мне не надо никуда уходить.

– А как же дорожный инспектор?

Инна не дожидаясь ответа убежала вниз, к подсолнухам. Игорь проводил жену взглядом, отошел на несколько метров от машины и облегчился прямо на краю дороги. Он вернулся к машине, оперся о кузов и устало потянулся. С непривычки, дорога сильно утомляла. Он провел за рулем практический целый день, который казался вечностью. К тому же его угораздило выехать днем и ехать по серпантину в самое пекло. Пришлось включить на всю кондиционер и останавливаться каждые полчаса, чтобы сбегать к обочине справить нужду – воду они пили помногу и часто.

Игорь открыл дверцу автомобиля и достал из салона начатую пачку сигарет. Закурив, он скрестил руки на груди и стал дожидаться супругу. В новостях, наконец, сменили тему. Теперь речь шла о каком-то новом вирусе, с которым буквально на днях в инфекционное отделение центральной больницы Ростова поступило несколько человек. Один из них умер, сгорев изнутри буквально за сутки. Второй в состоянии комы находился в реанимации. Никаких официальных заявлений на этот счет не поступало.

«Дерьмо какое-то».

Игорь выкинул окурок и затушил его об асфальт подошвой. Боковым зрением он увидел, как неспешно возвращалась Инна.

– С облегчением.

Инна скорчила недовольную гримасу и передразнила мужа. Ее глаза озорно блестели, на щеках появились ямочки. И все же не каждому посчастливится встретить на своем пути такую женщину. А он встретил, и мало того, он еще и женился на ней. Из мыслей его вырвали слова Инны.

– Дорогой, ты выключил радио? – спросила она.

Только сейчас Игорь обратил внимание, что приемник действительно не работает, хотя был абсолютно уверен, что не выключал его.

Подойдя чуть ближе к автомобилю, он услышал неприятный писк, доносящийся из радиоприемника.

– Видишь? – Инна указала на приемник. – Ужасный звук, как гвоздем по стеклу.

– Не вижу, а слышу, – поправил Игорь.

– Может, все же выключим его? Этот звук действует мне на нервы.

Игорь покачал головой.

– Подожди, я попробую поправить антенну, неудивительно, что сигнала нет в такой глуши, – пробурчал он, – наверное, ближайший ретранслятор в Ростове.

– Что-что?

– Ретранслятор, – пояснил он.

– Что это такое?

– Ну, – Игорь почесал макушку, – скажем, так: эта такая штука, на которую поступает сигнал из Москвы и оттуда уже идет к нам на приемники. По крайней мере, я думаю, дело в этом.

Он подошел к антенне и, взявшись за нее, повернул сначала вбок, а затем выдвинул антенну чуть повыше.

– Инна, попробуй поймать волну.

Девушка кивнула и, упершись коленом в сиденье, несколько раз нажала на маленькую кнопочку «Search» на магнитоле.

– Не получается, я выключаю.

Через секунду писк, противно режущий ухо, стих. Тишину нарушали лишь щелчки работающего поворотника, который Игорь забыл выключить. Ну вот, теперь они остались без музыки. Вообще. Магнитола сломалась на прошлой неделе еще в Дагомысе, а новую он планировал поставить только по возвращению в Ростов.

– Ладно, что стоять, поехали.

Молодые люди сели в автомобиль и захлопнули двери. Игорь включил фары, завел мотор и наконец выключил работающий все это время поворотник. На трассе, кроме их серебристого седана, не было ни одного автомобиля. Он лихо вывернул руль и утопил педаль газа в пол. Получилось довольно эффектно. В зеркале заднего обзора было видно, как шины взметнули вверх две полосы обочиной пыли, прежде чем зацепились с асфальтом. Захотелось набрать скорость, но вместо того чтобы надавить на газ, Игорь ударил по тормозам – неожиданно Инна больно хлопнула его по ноге.

– Тормози быстрее! Тормози!

Голос прозвучал громко и чуть не сорвался на визг. Игорю даже показалось, что он слышит в этих словах истерические нотки. Он вжал в пол педаль тормоза и шины, сцепившись с асфальтом, издали продолжительный визг. Скорость на спидометре резко упала вниз, сойдя с отметки 80 км/ч к нулю. Но было поздно: на лобовом стекле отпечаталась тушка какого-то зверька.

Глава 2

– Что там у тебя? – Палыч кивнул на газету, лежавшую на коленях сержанта.

– Здесь больше статей и заметок, чем объявлений, – ответил Сергей.

Сержант отстраненно перевернул очередную страницу.

– «Питбуль насмерть загрыз супружескую пару». «В центральной больнице города обнаружен новый вирус», – прочитал он вслух названия заголовков.

– Я всегда был против того, чтобы держать такие породы дома, – Палыч покачал головой. – А что за вирус?

Сергей бегло прочитал заметку и устало улыбнулся.

– Очередной бред… – ответил он.

Сергей некоторое время назад нашедший целую кипу бесплатных газет на заднем сиденье уазика, перетащил их к себе на колени и просматривал объявления. Неприятный разговор закончился. Сергей приходил в себя. Он откинул голову на мягкую обшивку сиденья, и листал газету, рассчитывая найти объявления с пометкой «нужен работник»

Палыч искоса поглядывавший на сержанта, чувствовал, как начинает подкрадываться головная боль, готовая в любой момент сжать мозги тисками. Ночная прогулка и этот напряженный разговор по пути должны были рано или поздно дать знать о себе, а под рукой как назло не было ни одной таблетки обезболивающего. И тут еще этот автомобиль…

Расстояние между патрульным бобиком и движущейся впереди машиной сократилось, и теперь капот уазика отделяли от бампера «Волги» метров семьдесят или восемьдесят асфальтированной дороги. Палыч мог поручиться, что «Волга» постоянно сбрасывает скорость. Конечно, это было бы совсем неважно – эта старенькая «Волга» и ее, похоже, немного тронутый водитель, если бы дорога была самую малость шире. Однако, на трассе была только одна полоса, очень и очень узкая, что напрочь лишало возможности маневра, а водитель «Волги» будто на въезде у своего собственного дома расположился ровно посередине дороги, не оставив ни единого шанса на обгон. Как ни смотрел Палыч по сторонам, он так и не обнаружил плаката, объясняющего поведение водителя. Ни плаката, ни знака ограничения скорости видно не было. На дороге, кроме «Волги» и уазика, не было ни одного автомобиля. Поэтому майор, которого целиком поглощали мысли о предстоящем ужине и холодном пиве, несколько раз нажал на клаксон. Очень хотелось верить, что водитель «Волги» наконец вразумит и повернет руль налево или направо.

Душный ночной воздух разрезал громкий сигнал клаксона. Палыч выругался. Несмотря ни на что, «Волга» продолжала сбрасывать скорость. Стрелка на спидометре остановилась на 40 км\ч, и майор вновь нажал на педаль тормоза. Уазик, ревя, плелся на хвосте странного автомобиля.

 

– Чувствую я, что если все так и будет продолжаться, то мы прибудем в Ростов к утру! – прошипел Палыч.

Сергей кивнул и наконец отложил газеты обратно на заднее сиденье.

– Явно какой-то идиот, – заверил он.

Ответом Палыча стал длинный гудок клаксона. Впрочем, водитель «Волги» не замечал или просто делал вид, что не замечает автомобиля, присевшего ему на хвост. Машина, как ни в чем не бывало, медленно катилась по склону.

Майор, отыграв пальцами некое подобие барабанной дроби, окинул взглядом дорожную гладь. Страшно хотелось подрезать этого идиота и надавать тумаков или подзатыльников по его глупой башке. Однако тут майора поджидало разочарование. Трасса, по которой они ехали, была не только узкой и однополосной, напоминая швейную нить, она была ограждена от окружающего леса толстой бетонной полосой на железных штырях. Это объяснялось тем, что дорога располагалась на возвышенности и в случае какого-нибудь ДТП неаккуратный водитель мог запросто сорваться вниз и разбиться насмерть. Майор обратил внимание, что Сергей вытащил из пачки сигарету, но сделав всего несколько затяжек, выбросил, поломав пополам. Руки сержанта тряслись. Он поймал взгляд майора.

– Включайте сирену, – сказал Сергей.

Через мгновение дорога и окружающая ее лесополоса озарили яркие красно-синие вспышки. Палыч нащупал мегафон и поднес его к губам.

– Поравняйтесь с обочиной!

Майор замер, ожидая что «Волга» вот-вот повернет, освободив часть дороги, но ничего не произошло. Уазик все также плелся на хвосте «Волги», которая не собиралась останавливаться и пропускать полицейский бобик вперед. Когда ожидание затянулось и стало нетерпимым, Палыч повторил свое требование. Словно в ответ у «Волги» погасли габариты и на несколько секунд автомобиль будто бы растворился в темноте, исчез. Палыч покачал головой.

– Что-то тут неладно.

– Согласен, – кивнул Сергей. – Что-то тут не так. Я не могу понять, что у него с номерами, давайте подъедем чуть ближе.

Уазик набрал ход. Расстояние между автомобилями сократилось, и фары выхватили из темноты багажник «Волги» светло-серого цвета. Там, где располагался номерной знак, фары осветили старые, еще советские номера – белый шрифт на черном фоне.

– Что будем делать? – послышался голос Сергея.

Вопрос завис в воздухе. Его можно было и не задавать. Палыч почувствовал, как лоб от напряжения покрылся испариной. Он вновь поднес мегафон к губам.

– Светло-серая «Волга», примите вправо и остановитесь у обочины!

Огромный рупор на крыше работал с некоторой задержкой, поэтому Палыч слышал практически каждое свое слово. Однако водитель «Волги» не торопился включить поворотник и сворачивать к обочине. Напротив, он с выключенными фарами ехал дальше. Уазик под управлением Палыча осторожно «присел» ему на хвост.

– Это сколько надо принять, чтобы вести себя так? – пробурчал майор.

– Возитесь вы с ним, Палыч, нет?

Сергей, не отрывая взгляд от дороги, нащупал хорошо спрятанные под сиденьем бронежилеты. Достав их оттуда, он принялся судорожно разглаживать грубый материал, будто это помогло бы остановить пулю.

Понятно было куда клонил Сергей. Майор обхватил скользкий руль и тщательно обдумывал ситуацию. Он еще несколько раз повторил с помощью рупора требование остановиться. Однако слова вновь разбились о светло-серый кузов «Волги». Было ясно, что машина не остановится. Тогда Палыч вывернул руль влево и попытался проскочить между «Волгой» и ограждением, но затея провалилась: расстояние было чересчур мало. Майор резко выровнял автомобиль и с размаху, негодуя, врезал сжатыми кулаками по рулю.

Все это было странным, даже чертовски странным, решил майор.

Впереди показался поворот, и «Волга» мягко скользнула в ночную тьму, укрывшись от света фар в тоннеле. Через несколько секунд за ней последовал уазик, сохраняя несколько метров дистанции.

– Это ГАЗ 2410, помните такой был у моего отца, – как бы невзначай обронил Сергей и уставился на майора. – Что будем делать теперь, дядь Юр?

Палыч ничего не ответил, только прибавил газу. Уазик приблизился к светло-серому бамперу. Сергей от напряжения, сковавшего сержанта изнутри схватился за бронежилеты. Свет внутри тоннеля не горел и тусклого света фар едва хватало чтобы осветить истершиеся разметочные полосы на асфальте, а также часть бетонных стен. Но как ехал водитель «Волги» – на ощупь? Если он делал это именно так, то он делал это мастерски, недоумевал Палыч.

Чтобы хоть как-то разрядить сложившуюся гнетущую обстановку, Палыч вновь включил мигалки. Он понимал, что нельзя было оголять нерв и совершать необдуманные поступки, о которых в дальнейшем можно будет пожалеть. Именно поэтому следовало успокоить Сергея.

– Расслабься, – вой сирены, многократно отражаясь от поверхности тоннеля, проникал в салон, поэтому майору пришлось прокричать, чтобы сержант его услышал.

Несколько секунд прошло в замешательстве, перед тем как Палыч, наконец, нажал на педаль газа. Двигатель с неохотой набрал обороты, из выхлопной трубы клубами повалил черный дым. Колеса вспахали асфальт, оставляя позади черные полосы пожженной резины. Мгновение спустя бампер бобика ударил по багажнику «Волги». Фонари автомобиля разлетелись вдребезги, брызнув в разные стороны мелкой россыпью битого стекла.

«Волгу» развернуло, и Палыч ударил по тормозам. Однако водитель «Волги» выровнял руль, чудом избежав столкновения с холодной бетонной стеной. Он не собирался останавливаться. Палыч выжал сцепление и нажал на газ. Бобик с включенной третьей передачей дернулся, но не заглох и рванулся вперед.

– Прижмитесь к правому борту!

Впереди Палыч увидел тусклый лунный свет – конец тоннеля и поворот. На лбу проступили первые бисеринки холодного пота. Руки плотно держали руль. До выезда из тоннеля оставались считанные метры. Еще чуть-чуть… Майор резко крутанул руль направо и утопил «гашетку» до самого коврика на днище. Левое крыло уазика поравнялось с правой частью багажника «Волги» и Палыч, что было сил, вывернул руль налево. Противно заскрипел металл, выдав фейерверк брызг, и «Волга», поддетая бампером уазика, врезалась в бетонную стену тоннеля. Палыч вцепился в руль и ударил по тормозам, но было поздно – уазик врезался в стену тоннеля всего в нескольких метрах от «Волги». Автомобиль заглох, благодаря малой скорости отделавшись лишь помятым бампером. «Волге» досталось крепче – ее водитель не успел вовремя нажать на тормоза, и машина лишилась бампера, погнуло телевизор. В нескольких метрах валялся оторванный диск. Из порванной радиаторной решетки клубами валил пар. Палыч, не глядя, выключил сирену. Теперь обратного пути не было, следовало производить задержание водителя «Волги». Палыч кряхтя потянулся за бронежилетом.

– Берем, пока не пришел в себя! – бросил он.

Сергей, как будто бы только и ожидавший этих слов, впопыхах схватил автомат и выскочил из салона. Палыч скользнул взглядом по так и оставшемуся лежать на сиденье бронежилете. Поспешил одеть бронежилет сам, снял автомат с предохранителя и последовал за Сергеем.

– Водитель, покиньте машину. Не делайте резких движений. Руки за голову или я буду стрелять.

Дуло автомата остановилось на дверце автомобиля, и Палыч, затаив дыхание, замер, готовый в любой момент спустить курок…

Майор почувствовал на себе вопрошающий взгляд сержанта: Сергей искоса наблюдал за Палычем, ожидая распоряжений. Однако торопиться было нельзя. Не хотелось подставлять под возможный риск ни сержанта, ни самого себя. Палыч кивнул. Палец вжался в курок автомата. Сергей улыбнулся, но, несмотря на внешнее спокойствие, Палыч чувствовал, что сержант крайне напряжен.

– Если он будет сопротивляться или еще что, я его положу не задумываясь, – как бы невзначай обронил Сергей, на лице его читалась решимость.

– Осторожней…

Сержант не стал слушать. Пригнувшись, он обогнул уазик и мелким гусиным шагом двинулся к автомобилю светло-серого цвета, выдвинув впереди себя дуло грозного АКС-74-У. Палыч проводил его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

Сергей приблизился к «Волге» и спрятался у стены за правой задней дверцей автомобиля. Майор нащупал в кабине микрофон громкоговорителя.

– Руки за голову! Покиньте салон!

fictionbook.ru

Читать онлайн книгу Магистраль - Евгений Прошкин бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Назад к карточке книги

Евгений ПрошкинМагистраль

Часть 1ЛЕГЕНДА

Комар страшен не тем, что кусает, а тем, что поет. Поет же он, зараза, не где-нибудь, а всегда возле уха, как будто в других местах кровь невкусная.

Олег замер, позволяя наглой твари напиться и наконец-то улететь. Тварь жертвы не принимала и по-прежнему кружила где-то в районе левого виска. Олегу даже подумалось, что комар вовсе не голоден и явился с единственной целью – разбудить. Он наугад махнул рукой и опять замер. Насекомое что-то рассерженно прозудело и скрылось. Через несколько секунд оно объявилось вновь, но уже с другой стороны, – вероятно, облетело голову по длинной дуге.

Олег пробормотал пару привычных бытовых проклятий и открыл глаза. За окном неуютно устраивались серые сумерки. Начало четвертого, оценил он. Через час будет уже день, в июле это происходит мгновенно. И комары, между прочим, в июле самые лютые…

Сон пропал. Сказав вслух еще несколько жестоких и беспомощных слов, Олег поднялся и включил свет.

Ежась от неожиданной, совсем не летней свежести, он оглядел комнату в поисках будильника и, не найдя, вяло чертыхнулся. Вставать, не вставать? Да ведь и так уже встал.

Он протянул руку за шортами, но вместо них на спинке стула обнаружил старые спортивные штаны и байковую рубашку.

Совсем сбрендил… Постирал, что ли?

Однако утренняя прохлада давала о себе знать, и теплая рубашка оказалась кстати. Олег по-быстрому оделся и тут увидел на простыне комара – маленький скрюченный комочек с поникшими крылышками. Олег поднес насекомое к глазам и посмотрел сквозь него на люстру.

– Сдох, скотина? – прошептал он. – Вот так-то. Понял?!

Щелчком отправив мелкий труп куда-то в пространство комнаты, он толкнул дверь и тут заметил будильник. Часы почему-то стояли на телевизоре – странно, он никогда их туда не ставил, – и показывали половину десятого. Либо утра, либо вечера, хотя и то и другое было абсурдом. Рассвет еще только занимался – мутный, белесый, как огромное облако пара. Впрочем, будильник был куплен на барахолке, и Олег с первого дня ожидал от него провокаций.

Прежде чем покинуть комнату, он еще раз посмотрел на циферблат, потом на окно и, испытав какое-то невнятное беспокойство, вышел в коридор. Свет на кухне он вчера не погасил – ну, это дело обычное… а вот льющаяся в ванной вода его озадачила. Можно ведь и соседей залить… Во сколько он спать-то лег? В двенадцать, примерно. А в четыре уже вскочил. Или не в четыре, а в три…

От этой мысли в голове сделалось совсем туманно.

На столике в прихожей лежали наручные часы. Пора менять батарейку, отметил Олег. Повернув их под углом к лампочке, он еще успел вспомнить, что вчера оставил часы не здесь, а возле кровати… или, кажется, вообще не снимал… но, разглядев цифры, сообразил, что беспокоиться надо не об этом. Старый «Ситизен» на желтом браслете показывал то же, что и будильник в комнате, но уже с большей определенностью: «21:31». Стало быть, девять – это не утра, а вечера. Выспался…

«Или это сон?» – мелькнуло заманчивое, расслабляющее.

Нет, ни хрена не сон.

Олег опомнился, что вода все еще льется, и вошел в ванную. И увидел за полупрозрачной занавеской голую женщину.

Медленно, словно он находился среди драгоценных китайских ваз, Олег попятился и, тихонько прикрыв дверь, погладил лоб. Теплый, но не горячий. Нормальный лобик.

«Да ну, какая еще баба! – пристыдил его кто-то внутренний, безосновательно считающий себя умнее. – Олежек, ты спятил. Тебе б на самом деле бабенку, а то совсем уж… Неприлично даже».

Он тряхнул плечами и решительно распахнул дверь. Женщина за шторкой, кайфово переминаясь с ноги на ногу, поливала себя из душа. В процессе она поворачивалась то одним боком, то другим, и Олег, сам того не желая, рассмотрел ее полностью, как хорошую фотку в соответствующем журнале.

Незнакомка оказалась блондинкой, причем не крашеной, а натуральной, – сейчас в этом убедиться было легко. Лица Олег сквозь ребристый полиэтилен не разглядел, а возраст оценил как «двадцать пять, плюс-минус…». При том, что самому ему было двадцать семь – вполне даже подходяще.

«Да, но откуда?! – пронзило мозги вязальной спицей. Остатки сна слетели вниз, на кафельный пол. – Откуда она тут?.. Что за баба?.. Кто ее пустил?!»

– Холодно… – сказала она спокойно.

Олег лишь сейчас сообразил, что занавеска – не тонированное стекло и что его тоже видели. Видели, как он тут торчит, наблюдает, и все такое… видели – и не возражали.

«Решил, небось, вчера оторваться, вот и нашел себе отрывальщицу… Да… Только почему же я не помню ничего? Наркотиков, стерва, подсыпала! – повторно стрельнуло в мозгу. – Наркоты или клафелина, они много рецептов знают… Подсыпала – память-то мне и тю-тю… А что ж она не убежала?.. Дура, что ли? Мыться полезла. Извращение какое-то…».

– Э-э… – подал голос Олег, не вполне понимая, что он собирается говорить.

– Сказала же, холодно! – раздраженно бросила блондинка. – Шорохов, закрой дверь, слышишь?

Черт! Вот, черт… Фамилию-то он зачем ей назвал?

«Не называл! – явилось очередное озарение. – Она сама… сама узнала. Документы проверяла. По карманам шарила. Скотина…».

Олег попытался вспомнить, сколько у него было денег. Вспомнить не удалось.

«Сколько бы ни было, взяла бы да отвалила, – подумал он, зверея. – Не взяла… Может, она не простая, а эта… с намерениями?.. с планами?..»

– Тебя как зовут? – вымолвил он, прихлопывая дверь. Из кухни действительно сквозило, совсем не по-июльски. У Олега возникло желание выглянуть в окно, но это он отложил на потом. Обнаженное тело за шторкой занимало его гораздо сильней. – Как зовут? – повторил он сурово.

– Ха-ха… – кисло произнесла женщина.

Олег ждал, что за этим последует какое-то продолжение, но продолжать незнакомка не собиралась. Она с мокрым шелестом сдвинула занавеску и, сняв с крючка полотенце, начала не спеша вытираться. Влажные волосы норовили свернуться в хитрые локоны и прикрыть глаза – не то чтобы совсем изумрудные, но все же зеленоватые.

Женщина оказалась подозрительно мила: курносенькая, с неглупым взглядом и с высокими восточными скулами, хотя кроме скул ничего восточного в ее внешности не было. Зато была маленькая цветная татуировка – морской конек. На левой груди.

«Под правую руку…» – отстраненно подумал Олег.

Блондинка заметила, что он на нее таращится, но не смутилась, а наоборот, задорно покачала бедрами и накинула полотенце ему на шею. Перешагнув через бортик ванны, она попала ногой в мягкий розовый тапок баз задника и стала почти на голову ниже. Розовых шлепанцев Олег никогда не покупал, но сейчас ему было не до них. Рядом, всего в нескольких сантиметрах, проплывал симпатичный конек.

– Ты не ответила, – напомнил Олег. – Как тебя зовут?

– Ой, ладно, Шорохов, прекрати! Не смешно. – Женщина надела махровый халат, такой же розовый и чужеродный, как тапочки, и, фамильярно пощупав Олега за штаны, улыбнулась. – Даже не мечтай. Ты сегодня наказан.

Оставив его в полной прострации, она направилась на кухню, при этом у нее еще хватило наглости пропеть пару строк из какой-то песни, – что-то там про любовь и вечные расставания.

Олег, возбужденный и злой, бестолково потоптался возле стиральной машины, провел ладонью по потному зеркалу и беззвучно, одними губами, выматерился.

– Как тебя зовут? – крикнул он.

– У тебя заело? – так же крикнула она, хозяйничая с чайником.

– В смысле?..

– Смени пластинку. Неинтересно. Что на работе?

– На какой работе? – проронил он, выходя из ванной.

– Ну не на моей же!

«Она и про работу знает, – отметил Олег. – В милицию позвонить?.. Стыдно. Чего доброго, приедут со съемочной группой из «Криминальной хроники». Потом на всю страну покажут. Вот потеха будет…».

– Слушай, я тебе ничего не должен? – спросил он. – Ну… за это… за услуги.

– Олег!.. – Блондинка, нахмурившись, помахала ножом. – Прекрати, Шорохов, мне надоело. Чай будешь?

– Буду, наверно… – вякнул он.

Женщина плеснула ему заварки – чуть-чуть, как он любил, и насыпала три ложки сахара. С горкой. Как он любил.

Олег механически сел за стол и подпер щеки кулаками. Незнакомка выглядела слишком домашней. Некоторые дамы легко обживают холостяцкие кухни, но эта освоилась непозволительно быстро – и в холодильнике, и вообще…

Рядом с чашкой лежала трубка радиотелефона, и Олег, подмигнув блондинке, набрал «100».

«Сейчас все прояснится. Часы она перевела, для этого много ума не надо. Майку с шортами спрятала, вместо них подсунула штаны и рубашку. Тоже не бог весть какой трюк. Потом разделась и залезла под душ. А, и еще халат с тапочками притащила… Да у нее, похоже, целый сценарий… Сейчас он ей все популярно объяснит, и она, извинившись, уйдет. Жалко…».

– Точное время – двадцать один час, сорок две минуты, тринадцать секунд, – раздалось в трубке.

– Тринадцать секунд… – Олег хлебнул чая и, выглянув в окно, надолго закашлялся. Во дворе лежал снег.

Отдернув шторы, он рывком распахнул раму. Его тут же окатило жестким морозным воздухом, – выносной термометр показывал минус двадцать.

– Зима, что ли?.. – буркнул он. – Нормально… Слушай, девушка… Черт, да как тебя зовут?!

– Шорохов! – сказала она серьезно. – Я обижусь, в конце концов. Что за дурацкая игра?

– Но ведь снег…

– А что бы ты хотел в декабре? – спросила она с сарказмом. – Пальмы?

– В декабре, да?.. В декабре… – Олег оторвался от окна и посмотрел ей в лицо.

Он вспомнил – будто других забот у него и не было, – как женщина принимала душ, как она при нем вытиралась и как потрепала его за ширинку. Очевидно, блондиночка была уверена, что они знакомы, – давно и достаточно плотно. Олег, в принципе, не возражал: такая подружка его бы устроила. На первый взгляд – еще как устроила бы! Но только не в декабре. В декабре ему не нравилось ничего, особенно сам этот внезапный декабрь, наступивший на пять месяцев раньше положенного. Вчера, когда Олег ложился, был еще июль. И сегодня должен быть тот же июль. Не декабрь. И никакая блондинка не могла оправдать этого безумия.

– Я представляю, – усмехнулась женщина. Присев напротив, она медленно достала из пачки сигарету. – Это самая забавная часть, – заявила она, пристально глядя на Олега.

– Как тебя зовут?

– Ты уже пятый раз спрашиваешь.

– А ты что, считала?

– Конечно.

– Н-да?.. – Больше Олегу сказать было нечего.

Женщина прикурила и, не сводя с него глаз, откинулась на спинку стула.

«Если до конца сигареты не объяснит, выгоню на улицу, – решил Олег. – Выгоню прямо в халате и в тапочках. Розовое на белом. Это будет красиво».

Блондинка сделала три затяжки и воткнула окурок в пепельницу.

– Как тебя зовут? – спросил Олег.

– Тебя ничего больше не волнует?

Он потряс головой.

– А что меня должно волновать?

– Например, зима на улице. Или еще что-нибудь такое… – Она волнообразно пошевелила пальцами, изображая, видимо, «что-нибудь такое». – Ну-у… время, земля, человечество…

– Срал я на твое человечество, – мрачно произнес Олег. – Как тебя зовут?

– Тьфу! Ася меня зовут, Ася! И что?

– Не знаю. Наверно, ничего…

Олег все не мог придумать фразу, с которой бы началось изгнание посторонней хамки, и это его бесило. Слова нужно было подобрать ироничные, но доходчивые. Что-нибудь такое: «Хорошая ты девушка, Ася, да только…». Дальше фантазия не работала. Признавшись себе, что он особо и не старается, Олег вздохнул.

– Ася… – сказал он безвольно. – А я Олег. Шорохов. Очень приятно.

– И мне приятно! – весело ответили из прихожей.

Кто-то прошел по коридорчику и спустя мгновение появился на кухне. Это был рослый мужчина лет пятидесяти с седеющей бородкой «клинышком», но с лицом достаточно широким, чтоб не вызывать банальных ассоциаций. На нем было расстегнутое пальто и шляпа, в двадцатиградусный мороз почти бесполезная. В зубах он держал погасшую трубку, от которой отчетливо веяло черносливом.

– Молодец, Шорохов! – объявил мужчина, усаживаясь рядом с блондинкой. – Такое впечатление, что не я тебя проверяю, а ты меня. Может, тебе не тот сектор закрыли?

– Мне?.. Гм, гм… – Олег поискал свой «Кент» и, спохватившись, заглянул за штору. Пачка лежала, как всегда, на подоконнике, но сигарета в ней осталась только одна.

– Нет, ну ты посмотри на него! – воскликнул бородатый. Обращался он, понятно, не к Олегу, а к Асе. – Шорохов просто издевается над нами! Молоде-ец…

Мужчина снял шляпу и пижонским жестом бросил ее на стол. Под шляпой у него оказалась круглая, будто выбритая, плешь в обрамлении аккуратно подстриженных седых волос.

– Шока не было, – поделилась Ася. – Зато он семь раз спросил одно и то же.

– Форма непроизвольной защиты, – высказался мужчина. – Согласись, это далеко не худший вариант.

– Пожалуй, да.

Олег примял сигарету в пепельнице. Надо было что-то делать, и желательно быстро, однако он продолжал сидеть. Грабить гости, кажется, не собирались, убивать – тоже. Если б кого и посетила мысль его укокошить, то этот вопрос можно было уладить в подворотне с помощью кирпича. Нет, к таким, как он, киллер на дом не является. И уж тем более не посылает вперед блондинок с морскими коньками на груди…

Олегу вдруг стало любопытно, что это за парочка устроилась у него на кухне, и чем вся эта ерунда закончится. Чтобы как-то себя занять, он взял с тарелки бутерброд и изрядно откусил.

– Превосходно! – констатировал бородатый. – Умная физиономия – половина успеха. Ведь пробка пробкой, а как держится! Молодец, Шорохов.

Определить возраст мужчины мешала теперь не только борода, но и лысина, однако первое впечатление было верным: что-то около полтинника. Брови у него тоже поседели, и тоже частично, а от носа к уголкам губ пролегли две глубочайшие складки. Лицо же было не просто широким, а скорее даже мясистым. Погасшая трубка все еще торчала во рту – гость ее не зажигал, но продолжал изредка затягиваться, извлекая из мундштука глухой свист.

– Кушай, Шорохов, кушай, – сказал он душевно.

Олег перестал жевать и с трудом проглотил.

– Василий Вениаминович, по-моему, его можно открывать, – заметила Ася.

– Открывай, Василий Вениаминович, – подтвердил Олег. – Или башку тебе расшибу.

– Я пока переоденусь, – сообщила Ася, направляясь в комнату.

Олег тревожно посмотрел ей вслед.

Мужчина, лукаво поиграв бровями, откинул левую полу пальто, под которой оказался черный ремень с тремя узкими вертикальными карманами. Из ремня он извлек нечто продолговатое, похожее на алюминиевый футляр от сигары.

– Ну? – выдавил Олег. – Вам тут курительная комната, или что?..

– Или что… – ласково ответил мужчина.

Олег вздрогнул и моргнул.

Блондинка отодвинула пустую чашку и затушила сигарету. Шорохов покосился на пепельницу – там лежало шесть длинных окурков от дамского «Салема».

Ася, в сапожках и в шубе, о чем-то разговаривала с Василием Вениаминовичем. Тот, попыхивая трубкой, выпускал сизые клубы дыма. Беседовали они, вероятно, уже минут пятнадцать. Да, четверть часа – это минимум. После импульса из мнемокорректора быстрее не очнешься.

– Пардон за «башку», Василий Вениаминович, – сказал Олег.

– Ничего, ничего, я от «закрытых» и не такое слышал. Ты умница, Шорохов. Мои поздравления. У тебя на редкость устойчивый психотип.

– Или на редкость пофигистический, – в шутку добавила Ася.

– Одевайся, и поехали. – Василий Вениаминович налил себе чая и взял с тарелки последний бутерброд.

Корректор он уже спрятал обратно в ремень. Впрочем, сам куратор учебной группы Лопатин назвал бы его «мнемокорректором импульсным», но кроме него этих премудростей никто не выговаривал. «Корректор» – вполне приличное слово, пусть и не совсем точное.

– Шорохов! – окликнул Олега Лопатин. – Ты что, действительно снегу не удивился?

– Почему же? Удивился…

– А с виду как будто не очень.

– У меня и другие удивления были…

– Правильно, что ты на девушке внимание зафиксировал, – похвалил Василий Вениаминович. – Чем ближе к бытовухе, тем лучше. И что время по телефону узнал – тоже правильно. С глупыми расспросами не полез, молодчина.

– Только имя мое требовал, – фыркнула Ася. – Семь раз!

– А тебе самой голых мужиков не подсовывали? – огрызнулся Олег.

– Ты себя, что ли, предлагаешь? Прелесть какая…

– Иди, Шорохов, иди, – велел Лопатин. – Вы еще поругайтесь тут! Каждому по двадцать лет закрою, оба у меня в детский сад отправитесь!

Олег вошел в комнату и, увидев будильник на телевизоре, раздосадованно щелкнул пальцами. Часы всегда стояли возле кровати. Зачем переставил?..

Отодвинув зеркальную дверь шкафа-купе, он порылся в постельном белье и вытащил свою одежду. В июле ее еще не было: эти джинсы, этот свитер и все прочее появилось у Олега значительно позже, потому он и закопал их поглубже. В июле у него много чего не было. И многое было по-другому. Да практически все. Вот и часы… Надо же, забыл, где они должны стоять… Конечно, здесь, ближе к подушке. Чтоб не прыгать через комнату, а «хлоп!»… врезать по пимпочке ладонью – движение отточенное, ни за что не промахнешься. Странно. Забыл, где стояли… Сегодня он должен был это вспомнить. Вчера – другое дело, вчера он помнил лишние полгода с июля по декабрь, но сегодня ему их «закрыли», и эта квартира, вместе с душным летом, вместе с проклятым будильником, для него превратилась в единственное и неповторимое «сейчас».

Заключительный тест мало кто проходил с первого раза. На этом незатейливом испытании сыпались и лучшие, и худшие – сыпались, возвращаясь на переподготовку целыми группами. Шорохов шел последним в списке – такая уж фамилия, – и он почти не надеялся. После провала одиннадцати сокурсников двенадцатому остается уповать лишь на чудо.

Собственно, на него Олег и уповал – заранее зная, что готовиться бесполезно, поскольку тест выявляет не то, что человек усвоил, а то, как он изменился. Все, что Олег узнал за последние полгода, и сами эти шесть месяцев жизни, были заперты в блокированном секторе памяти, ему же осталась интуиция и рефлексы. Способность быстро сориентироваться и не впасть в истерику. Или неспособность – у кого как…

Тактика, психология, спецоборудование, по старинке называемое «матчастью», – все это могло помочь, но только при условии, что человек будет находиться в здравом уме. С памятью дело обстоит гораздо хуже.

Пока Олег натягивал джинсы, его не покидало ощущение, что он все же допустил какую-то ошибку. Он не мог поверить, что это окажется так просто, – не сам тест, о котором он уже был наслышан, а его выполнение. Судя по отзыву Лопатина, весьма успешное. А он всего-то и сделал, что посмотрел в окно, увидел июльский снег и тихо ошалел. Или нет… сначала увидел Асю в ванной. И тоже ошалел…

Ася сказала: «Время, земля и человечество». То есть нет, «Земля» – с большой буквы, она же не почву имела в виду, а планету…

«Дурдом! – подумал Олег, доставая из шкафа зимние ботинки. – Они что же, все такую пургу гонят? «Время», блин, «Земля», блин и это еще… «человечество». Здрасьте… «Человечество»! – повторил он, впихивая ногу в тяжелый «докер». – Без меня этому человечеству, наверно, кранты… Ну надо же! Заснет человек летом, проснется зимой, и нет у него других забот, как о времени, о Земле и о…».

– Шорохов, ты скоро?!

– Готов! – отозвался Олег.

«…и о человечестве… – додумал он про себя, торопливо завязывая шнурки. – Да, но девять из десяти на этом тесте валятся. Неужели они все об одном и том же?.. Время, Земля… Идиотизм!..»

Выпрямившись, Олег окинул взглядом комнату – как и тогда, в июле. Вроде, ничего не забыл. Все что нужно он взял еще в прошлый раз. Он уже уходил из дома, уходил навсегда. В июле. Стояла жара, и… будильник стоял не на телевизоре, а возле кровати.

«И еще комар, – спохватился Олег. – Поискать его ради хохмы? Ведь правда же, где-то летал. Откуда, интересно, он взялся – в декабре?..»

– Шорохов!! – гаркнул, теряя терпение, Лопатин.

Олег снова осмотрелся. Кажется, ничего не забыл…

* * *

Учебная база находилась в двадцати километрах от Москвы, в бывшем пансионате Министерства Обороны, и уже сам этот факт многих разочаровал. Кто-то надеялся на царскую охоту, кто-то грезил золотыми пляжами, Олег же ни о чем таком не мечтал и реликтовые красные звезды на воротах воспринял спокойно.

За воротами было чистенько и скупо: газоны, плиточные дорожки, несколько двухэтажных корпусов из белого кирпича и приподнятый помост танцплощадки, окруженный лавочками, – все как полагается.

Три замызганных автобуса въехали на территорию и остановились. Расхлябанный дежурный на КПП что-то беззвучно проартикулировал и взмахнул рукой. Тогда, в июле, никто не подозревал, что роль законно оборзевшего «полторахи» в пилотке набекрень играет лейтенант спецназа ГРУ. Люди в раздолбанных икающих «ЛиАЗах» смотрели в окна и скептически цыкали.

Двери в автобусах открылись лишь после того, как сомкнулись глухие створки ворот, – это чем-то напоминало работу шлюза, но в начале июля такие странные мысли никого еще не посещали.

Шестьдесят человек выбрались из бензиновой духоты на пыльное пекло. Откуда-то возник прапорщик наихудшего комедийного пошиба: усатый, пузатый и как будто слегка хмельной. Позже выяснилось, что прапор на базе такой же декоративный, как и солдатики, но тогда, в первый день, он произвел впечатление даже на Олега. Захотелось плюнуть и вернуться домой.

– Зачем нужен старшина, всем ясно? – осведомился прапорщик. – Нет?.. Вот и мне тоже – не ясно. На всякий случай довожу: с просьбами и пожеланиями обращайтесь не ко мне, а к своим инструкторам.

– Молодой человек, лично я в армии не бывала, – бойко произнесла какая-то девушка. – Нельзя ли чуть конкретней, и без вашего портяночного юмора?

– Сказал – не доставайте! У женского пола вообще отдельная история… мне еще вас не хватало… В три шеренги!

– А можно повежливей? – спросила она. – Я сюда не маршировать приехала.

– Серьезно, старшина, – подал голос парень в сетчатой маечке, чулком обтягивающей бугристое тело. – Я уже отслужил.

– Я тебе медаль за это должен?

– Если тут будут строевые занятия или что-то такое, тогда до свидания. Я учиться приехал!

Народ дружно расхохотался – в устах культуриста это звучало противоестественно.

– Хорошо… – Прапорщик внимательно оглядел толпу и вытащил из нагрудного кармана толстый металлический карандаш. – Поди-ка сюда. Значит, учиться? Сейчас поучимся.

Кнопку на мнемокорректоре никто не заметил. Кнопка была маленькая, в самом низу, и нажимать ее следовало мизинцем, но об этом все узнали позже.

Парень в майке почесал нос и сказал:

– Серьезно, старшина. Я уже отслужил.

Некоторые еще досмеивались, и не поняли, о чем речь. Некоторые поняли сразу и сделали шаг назад. Нетвердый.

– И что дальше?.. – поддержал прапорщик.

– Если тут будут строевые занятия или что-то такое, тогда до свидания. Я учиться приехал, – заявил культурист.

Теперь дошло до всех. Люди прекратили хихикать и расступились полукругом, оставив парня в одиночестве.

– Он не помнит, – пояснил прапорщик. – Минус сорок пять секунд, столько я ему закрыл. Вспомнит, когда я захочу. Но обратный процесс малоприятен. Наверно, эти сорок пять секунд того не стоят… Налево, – вяло скомандовал он.

Новоиспеченные курсанты – кто с чемоданом, кто с полиэтиленовым пакетом, нестройно повернулись.

– Иногда умение забывать ценится выше, чем умение помнить, – продолжал прапор. – Существует такая информация, по сравнению с которой архивы любой разведки – это ворох фантиков. Есть уровни секретности, при допуске к которым человека надо сразу закатывать в бочку. Испугались, нет?.. Зато у нас после службы никаких подписок о неразглашении. Разглашать вам будет нечего. Марш!

Люди подавленно плелись по тропинке, прикидывая, насколько им все это нужно. Олег тоже сомневался, но как-то не сильно, наполовину. В конце концов, условия увольнения он знал и сам, – это было то немногое, что им сообщили заранее.

Старшина шагал рядом – кажется, он остался доволен. Позже Олег убедился, что этот экспромт с корректором был отнюдь не случаен. Подобные демонстрации входили в программу обучения.

Меньше чем через неделю на занятиях с матчастью действие импульсного мнемокорректора испытали все, – им закрыли по две минуты. В этом не было ничего страшного, это и обнаружить-то было невозможно – до тех пор, пока заблокированные участки памяти не открыли вновь. Как и обещал прапор, «вспоминание» оказалось неприятным. После физического ступора, из которого большинство выкарабкивалось около часа, наступил паралич эмоциональный.

– Хорошему человеку маленькая депрессия никогда не помешает, – изрек тогда инструктор. – Привыкайте, такое с вами будет часто. И учитесь справляться сами – без водки, таблеток и психоаналитиков. – Он благожелательно улыбнулся и запер группу в классе.

К тому моменту двенадцать человек из шестидесяти уже отсеялись, по двое в день. Но эти шесть дней до первого теста нужно было еще прожить…

Дорожка привела к парадному входу с чудовищной военно-морской мозаикой. Каждый корпус был украшен кафельным панно, посвященным какому-нибудь роду войск. По соседству стояло здание с циклопическим десантником в устрашающей позе, правее находилась двухэтажка с фантазией на тему ПВО.

Кроме прапорщика и дежурного, Олег заметил двоих солдат с метлами, больше на территории никого не было.

Часть сокурсников он успел разглядеть еще в автобусе, пока короткая колонна ехала от автовокзала на «Щелковской». Мужчин оказалось чуть больше, но не намного. Всем пассажирам было где-то от двадцати пяти до тридцати, однако критерия отбора Олег так и не уловил. В автобусе сидели и яркие самки почти модельной внешности, и откровенные дурнушки, одетые черт знает во что. Мужики тоже собрались как будто из разных муравейников: небритые субъекты с ранними животами, спортивного вида красавцы, принявшиеся подбивать клинья еще в дороге, пара босяков в заштопанных брюках и несколько человек вовсе без имиджа – заурядных, как сам Олег.

В холле их ждала женщина-офицер. Китель у нее был черный, а просветы на погонах красные. Олег задумался, как же к ней все-таки обращаться – «товарищ майор» или «товарищ капитан третьего ранга».

– Ася, расквартируй девочек, – распорядился прапор, и Олег запоздало сообразил, что для майора она слишком молода.

Женщина затушила окурок о край эмалированной урны и повела свою часть группы вверх по лестнице. Во второй раз Олег увидел Асю только через два дня, и она была уже в полевой форме морской пехоты – лихо приталенной, с лейтенантскими погонами. На голову она надела зеленый берет. Морпехи таких не носят, но ей было все равно, просто Ася решила, что он неплохо смотрится с ее глазами. За эти два дня Олег уже усвоил, что воинские звания здесь отсутствуют в принципе.

Мужчин расселили на первом этаже, в четырех десятикоечных кубриках без всякого намека на удобства. Побросав вещи в тумбочки, люди начали активно знакомиться, словно до этого, минутой раньше, их что-то останавливало. Олег жал руки, многократно повторял свое имя и слышал в ответ чужие, большинство из которых тут же забывал. Единственным, кого он запомнил сразу, был печальный тип, длинный и какой-то нескладный, с нереальным сочетанием Иван Иванович Иванов. Иван Иванович выглядел лет на сорок – в действительности ему было двадцать шесть, – и производил впечатление добровольного девственника. Раскрыв на кровати смешной потертый чемоданчик, он выложил две толстых книги: иллюстрированную энциклопедию дохристианской Руси и потрепанный вузовский справочник по физике. Олег предпочел свернуть беседу и отправился искать туалет.

Побродив по корпусу, он выяснил, что прапорщик вместе с морским майором Асей уже ушли, приказав народу устраиваться и готовиться к обеду. Шестьдесят человек принялись гулять, курить, трепаться, но главной темы – цели их приезда – впрямую никто не касался.

Некая пытливая девица настойчиво намекала на какой-то бункер – мол, все более-менее секретное должно находиться под землей. С ней не спорили, но разыскивать бункер никто не торопился. Не выдержав, она спустилась по служебной лесенке в подвал и возле стальной двери наткнулась на какого-то солдата.

– Вам чего, тетенька? – спросил тот, сверкая глазом на ее узкие шорты.

– Мне?.. Так, ничего…

– У нас тут бойлерная, – сказал солдат. – Будет время – заходите, в домино сыграем. На раздевание, конечно.

Поднявшись обратно, девица сделала вывод, что особых секретов в подвале нет, но соваться туда все же не стоит, – и с ней опять-таки не спорили.

В постижении местных порядков было что-то от естественного отбора – безликое и неотвратимое. Ни Устава Службы, ни правил поведения курсантам не объясняли. На простой вопрос о требованиях следовал такой же простой ответ: «Пока вы не приняты в Службу, от вас не требуется ничего».

Дисциплину курсантам не навязывали – ни прапорщик, ни Ася, ни инструкторы, появившиеся в группе уже к вечеру. Им ничего не запрещали, хотя и разрешали немногое – но это если спросить. Если же не спрашивать, то почти все было дозволено.

Дежурный у ворот за пределы территории никого не выпускал, но когда тот же качок в майке у него на глазах полез через забор, он и не почесался. Правда, культуриста после этого на базе больше не видели.

Спустя некоторое время одна девушка надумала отметить день рождения и уговорила какого-то солдатика сбегать за бутылкой. Тот особенно не возражал и даже законного стопарика не принял, сказал – празднуйте, мне не жалко. Пол-литра выпили на пятерых, все вышло весьма культурно.

На следующее утро пятеро трезвых, ничего не подозревающих курсантов получили по импульсу из корректора и, по-прежнему ничего не подозревая, очнулись в собственных квартирах. Включив дома телевизоры, они вдруг обнаружили, что каким-то образом перенеслись на несколько дней вперед, – или не перенеслись, но умудрились прожить эти дни так, что в памяти не осталось и следа. Однако эта проблема касалась лично их, к Службе она уже не имела ни малейшего отношения. И, разумеется, им не пришло в голову связать свою амнезию со скромным подмосковным пансионатом – ни базы, ни момента вербовки они также не помнили. Все то, что в их жизни началось словами «Для тебя есть работа, слегка странная, но тебе она понравится…», закончилось раньше, чем эти слова были произнесены.

Со временем все «можно» и «нельзя» проявились сами. Курсанты начали чувствовать запреты интуитивно, и вот тогда в группе возникла дисциплина – сознательная и добровольная, основанная на элементарном здравом смысле. Но это пришло поздно, когда группа уже сократилась наполовину.

Одной из тех немногих вольностей, что игнорировались начальством, была личная жизнь. Полгода – это гораздо больше, чем может показаться с другой стороны, из-за забора. Через два месяца воздержания сломался даже Иван Иванович. В октябре начался период повальной полигамии, но длился он совсем не долго: людей отчисляли, круг сужался, и в какой-то момент в группе воцарились братско-сестринские отношения, не мешавшие, однако, сестрам и братьям забираться друг другу в постель.

Назад к карточке книги "Магистраль"

itexts.net

Читать книгу Магистраль Евгения Прошкина : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Евгений ПрошкинМагистраль

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

* * *
Часть 1. Легенда

Комар страшен не тем, что кусает, а тем, что поет. Поет же он, зараза, не где-нибудь, а всегда возле уха, как будто в других местах кровь невкусная.

Олег замер, позволяя наглой твари напиться и наконец-то улететь. Тварь жертвы не принимала и по-прежнему кружила где-то в районе левого виска. Олегу даже подумалось, что комар вовсе не голоден и явился с единственной целью – разбудить. Он наугад махнул рукой и опять замер. Насекомое что-то рассерженно прозудело и скрылось. Через несколько секунд оно объявилось вновь, но уже с другой стороны, – вероятно, облетело голову по длинной дуге.

Олег пробормотал пару привычных бытовых проклятий и открыл глаза. За окном неуютно устраивались серые сумерки. Начало четвертого, оценил он. Через час будет уже день, в июле это происходит мгновенно. И комары, между прочим, в июле самые лютые…

Сон пропал. Сказав вслух еще несколько жестоких и беспомощных слов, Олег поднялся и включил свет.

Ежась от неожиданной, совсем не летней свежести, он оглядел комнату в поисках будильника и, не найдя, вяло чертыхнулся. Вставать, не вставать? Да ведь и так уже встал.

Он протянул руку за шортами, но вместо них на спинке стула обнаружил старые спортивные штаны и байковую рубашку.

Совсем сбрендил… Постирал, что ли?

Однако утренняя прохлада давала о себе знать, и теплая рубашка оказалась кстати. Олег по-быстрому оделся и тут увидел на простыне комара – маленький скрюченный комочек с поникшими крылышками. Олег поднес насекомое к глазам и посмотрел сквозь него на люстру.

– Сдох, скотина? – прошептал он. – Вот так-то. Понял?!

Щелчком отправив мелкий труп куда-то в пространство комнаты, он толкнул дверь и тут заметил будильник. Часы почему-то стояли на телевизоре – странно, он никогда их туда не ставил, – и показывали половину десятого. Либо утра, либо вечера, хотя и то и другое было абсурдом. Рассвет еще только занимался – мутный, белесый, как огромное облако пара. Впрочем, будильник был куплен на барахолке, и Олег с первого дня ожидал от него провокаций.

Прежде чем покинуть комнату, он еще раз посмотрел на циферблат, потом на окно и, испытав какое-то невнятное беспокойство, вышел в коридор. Свет на кухне он вчера не погасил – ну, это дело обычное… а вот льющаяся в ванной вода его озадачила. Можно ведь и соседей залить… Во сколько он спать-то лег? В двенадцать примерно. А в четыре уже вскочил. Или не в четыре, а в три…

От этой мысли в голове сделалось совсем туманно.

На столике в прихожей лежали наручные часы. Пора менять батарейку, отметил Олег. Повернув их под углом к лампочке, он еще успел вспомнить, что вчера оставил часы не здесь, а возле кровати… или, кажется, вообще не снимал… но, разглядев цифры, сообразил, что беспокоиться надо не об этом. Старый «Ситизен» на желтом браслете показывал то же, что и будильник в комнате, но уже с большей определенностью: «21:31». Стало быть, девять – это не утра, а вечера. Выспался…

«Или это сон?» – мелькнуло заманчивое, расслабляющее.

Нет, ни хрена не сон.

Олег опомнился, что вода всё еще льется, и вошел в ванную. И увидел за полупрозрачной занавеской голую женщину.

Медленно, словно он находился среди драгоценных китайских ваз, Олег попятился и, тихонько прикрыв дверь, погладил лоб. Теплый, но не горячий. Нормальный лобик.

«Да ну, какая еще баба! – пристыдил его кто-то внутренний, безосновательно считающий себя умнее. – Олежек, ты спятил. Тебе б на самом деле бабенку, а то совсем уж… Неприлично даже».

Он тряхнул плечами и решительно распахнул дверь. Женщина за шторкой, кайфово переминаясь с ноги на ногу, поливала себя из душа. В процессе она поворачивалась то одним боком, то другим, и Олег, сам того не желая, рассмотрел ее полностью, как хорошую фотку в соответствующем журнале.

Незнакомка оказалась блондинкой, причем не крашеной, а натуральной, – сейчас в этом убедиться было легко. Лица Олег сквозь ребристый полиэтилен не разглядел, а возраст оценил как «двадцать пять, плюс-минус…». При том, что самому ему было двадцать семь – вполне даже подходяще.

«Да, но откуда?! – пронзило мозги вязальной спицей. Остатки сна слетели вниз, на кафельный пол. – Откуда она тут?.. Что за баба?.. Кто ее пустил?!»

– Холодно… – сказала она спокойно.

Олег лишь сейчас сообразил, что занавеска – не тонированное стекло и что его тоже видели. Видели, как он тут торчит, наблюдает, и всё такое… видели – и не возражали.

«Решил, небось, вчера оторваться, вот и нашел себе отрывальщицу… Да… Только почему же я не помню ничего? Наркотиков, стерва, подсыпала! – повторно стрельнуло в мозгу. – Наркоты или клафелина, они много рецептов знают… Подсыпала – память-то мне и тю-тю… А что ж она не убежала?.. Дура, что ли? Мыться полезла. Извращение какое-то…»

– Э-э… – подал голос Олег, не вполне понимая, что он собирается говорить.

– Сказала же, холодно! – раздраженно бросила блондинка. – Шорохов, закрой дверь, слышишь?

Черт! Вот черт… Фамилию-то он зачем ей назвал?

«Не называл! – явилось очередное озарение. – Она сама… сама узнала. Документы проверяла. По карманам шарила. Скотина…»

Олег попытался вспомнить, сколько у него было денег. Вспомнить не удалось.

«Сколько бы ни было, взяла бы да отвалила, – подумал он, зверея. – Не взяла… Может, она не простая, а эта… с намерениями?.. с планами?..»

– Тебя как зовут? – вымолвил он, прихлопывая дверь. Из кухни действительно сквозило, совсем не по-июльски. У Олега возникло желание выглянуть в окно, но это он отложил на потом. Обнаженное тело за шторкой занимало его гораздо сильней. – Как зовут? – повторил он сурово.

– Ха-ха… – кисло произнесла женщина.

Олег ждал, что за этим последует какое-то продолжение, но продолжать незнакомка не собиралась. Она с мокрым шелестом сдвинула занавеску и, сняв с крючка полотенце, начала не спеша вытираться. Влажные волосы норовили свернуться в хитрые локоны и прикрыть глаза – не то чтобы совсем изумрудные, но всё же зеленоватые.

Женщина оказалась подозрительно мила: курносенькая, с неглупым взглядом и с высокими восточными скулами, хотя, кроме скул, ничего восточного в ее внешности не было. Зато была маленькая цветная татуировка – морской конек. На левой груди.

«Под правую руку…» – отстраненно подумал Олег.

Блондинка заметила, что он на нее таращится, но не смутилась, а наоборот, задорно покачала бедрами и накинула полотенце ему на шею. Перешагнув через бортик ванны, она попала ногой в мягкий розовый тапок без задника и стала почти на голову ниже. Розовых шлепанцев Олег никогда не покупал, но сейчас ему было не до них. Рядом, всего в нескольких сантиметрах, проплывал симпатичный конек.

– Ты не ответила, – напомнил Олег. – Как тебя зовут?

– Ой, ладно, Шорохов, прекрати! Не смешно, – женщина надела махровый халат, такой же розовый и чужеродный, как тапочки, и, фамильярно пощупав Олега за штаны, улыбнулась. – Даже не мечтай. Ты сегодня наказан.

Оставив его в полной прострации, она направилась на кухню, при этом у нее еще хватило наглости пропеть пару строк из какой-то песни, – что-то там про любовь и вечные расставания.

Олег, возбужденный и злой, бестолково потоптался возле стиральной машины, провел ладонью по потному зеркалу и беззвучно, одними губами, выматерился.

– Как тебя зовут? – крикнул он.

– У тебя заело? – так же крикнула она, хозяйничая с чайником.

– В смысле?..

– Смени пластинку. Неинтересно. Что на работе?

– На какой работе? – проронил он, выходя из ванной.

– Ну не на моей же!

«Она и про работу знает, – отметил Олег. – В милицию позвонить?.. Стыдно. Чего доброго, приедут со съемочной группой из «Криминальной хроники». Потом на всю страну покажут. Вот потеха будет…»

– Слушай, я тебе ничего не должен? – спросил он. – Ну… за это… за услуги.

– Олег!.. – блондинка, нахмурившись, помахала ножом. – Прекрати, Шорохов, мне надоело. Чай будешь?

– Буду, наверно… – вякнул он.

Женщина плеснула ему заварки – чуть-чуть, как он любил, и насыпала три ложки сахара. С горкой. Как он любил.

Олег механически сел за стол и подпер щеки кулаками. Незнакомка выглядела слишком домашней. Некоторые дамы легко обживают холостяцкие кухни, но эта освоилась непозволительно быстро – и в холодильнике, и вообще…

Рядом с чашкой лежала трубка радиотелефона, и Олег, подмигнув блондинке, набрал «100».

«Сейчас всё прояснится. Часы она перевела, для этого много ума не надо. Майку с шортами спрятала, вместо них подсунула штаны и рубашку. Тоже не бог весть какой трюк. Потом разделась и залезла под душ. А, и еще халат с тапочками притащила… Да у нее, похоже, целый сценарий… Сейчас он ей всё популярно объяснит, и она, извинившись, уйдет. Жалко…»

– Точное время – двадцать один час сорок две минуты тринадцать секунд, – раздалось в трубке.

– Тринадцать секунд… – Олег хлебнул чая и, выглянув в окно, надолго закашлялся. Во дворе лежал снег.

Отдернув шторы, он рывком распахнул раму. Его тут же окатило жестким морозным воздухом, – выносной термометр показывал минус двадцать.

– Зима, что ли?.. – буркнул он. – Нормально… Слушай, девушка… Черт, да как тебя зовут?!

– Шорохов! – сказала она серьезно. – Я обижусь, в конце концов. Что за дурацкая игра?

– Но ведь снег…

– А что бы ты хотел в декабре? – спросила она с сарказмом. – Пальмы?

– В декабре, да?.. В декабре… – Олег оторвался от окна и посмотрел ей в лицо.

Он вспомнил – будто других забот у него и не было, – как женщина принимала душ, как она при нем вытиралась и как потрепала его за ширинку. Очевидно, блондиночка была уверена, что они знакомы, – давно и достаточно плотно. Олег, в принципе, не возражал: такая подружка его бы устроила. На первый взгляд – еще как устроила бы! Но только не в декабре. В декабре ему не нравилось ничего, особенно сам этот внезапный декабрь, наступивший на пять месяцев раньше положенного. Вчера, когда Олег ложился, был еще июль. И сегодня должен быть тот же июль. Не декабрь. И никакая блондинка не могла оправдать этого безумия.

– Я представляю, – усмехнулась женщина. Присев напротив, она медленно достала из пачки сигарету. – Это самая забавная часть, – заявила она, пристально глядя на Олега.

– Как тебя зовут?

– Ты уже пятый раз спрашиваешь.

– А ты что, считала?

– Конечно.

– Н-да?.. – больше Олегу сказать было нечего.

Женщина прикурила и, не сводя с него глаз, откинулась на спинку стула.

«Если до конца сигареты не объяснит, выгоню на улицу, – решил Олег. – Выгоню прямо в халате и в тапочках. Розовое на белом. Это будет красиво».

Блондинка сделала три затяжки и воткнула окурок в пепельницу.

– Как тебя зовут? – спросил Олег.

– Тебя ничего больше не волнует?

Он потряс головой.

– А что меня должно волновать?

– Например, зима на улице. Или еще что-нибудь такое… – она волнообразно пошевелила пальцами, изображая, видимо, «что-нибудь такое». – Ну-у… время, земля, человечество…

– Срал я на твое человечество, – мрачно произнес Олег. – Как тебя зовут?

– Тьфу! Ася меня зовут, Ася! И что?

– Не знаю. Наверно, ничего…

Олег всё не мог придумать фразу, с которой бы началось изгнание посторонней хамки, и это его бесило. Слова нужно было подобрать ироничные, но доходчивые. Что-нибудь такое: «Хорошая ты девушка, Ася, да только…» Дальше фантазия не работала. Признавшись себе, что он особо и не старается, Олег вздохнул.

– Ася… – сказал он безвольно. – А я Олег. Шорохов. Очень приятно.

– И мне приятно! – весело ответили из прихожей.

Кто-то прошел по коридорчику и спустя мгновение появился на кухне. Это был рослый мужчина лет пятидесяти с седеющей бородкой «клинышком», но с лицом достаточно широким, чтоб не вызывать банальных ассоциаций. На нем было расстегнутое пальто и шляпа, в двадцатиградусный мороз почти бесполезная. В зубах он держал погасшую трубку, от которой отчетливо веяло черносливом.

– Молодец, Шорохов! – объявил мужчина, усаживаясь рядом с блондинкой. – Такое впечатление, что не я тебя проверяю, а ты меня. Может, тебе не тот сектор закрыли?

– Мне?.. Гм, гм… – Олег поискал свой «Кент» и, спохватившись, заглянул за штору. Пачка лежала, как всегда, на подоконнике, но сигарета в ней осталась только одна.

– Нет, ну ты посмотри на него! – воскликнул бородатый. Обращался он, понятно, не к Олегу, а к Асе. – Шорохов просто издевается над нами! Молоде-ец…

Мужчина снял шляпу и пижонским жестом бросил ее на стол. Под шляпой у него оказалась круглая, будто выбритая, плешь в обрамлении аккуратно подстриженных седых волос.

– Шока не было, – поделилась Ася. – Зато он семь раз спросил одно и то же.

– Форма непроизвольной защиты, – высказался мужчина. – Согласись, это далеко не худший вариант.

– Пожалуй, да.

Олег примял сигарету в пепельнице. Надо было что-то делать, и желательно быстро, однако он продолжал сидеть. Грабить гости, кажется, не собирались, убивать – тоже. Если б кого и посетила мысль его укокошить, то этот вопрос можно было уладить в подворотне с помощью кирпича. Нет, к таким, как он, киллер на дом не является. И уж тем более не посылает вперед блондинок с морскими коньками на груди…

Олегу вдруг стало любопытно, что это за парочка устроилась у него на кухне и чем вся эта ерунда закончится. Чтобы как-то себя занять, он взял с тарелки бутерброд и изрядно откусил.

– Превосходно! – констатировал бородатый. – Умная физиономия – половина успеха. Ведь пробка пробкой, а как держится! Молодец, Шорохов.

Определить возраст мужчины мешала теперь не только борода, но и лысина, однако первое впечатление было верным: что-то около полтинника. Брови у него тоже поседели, и тоже частично, а от носа к уголкам губ пролегли две глубочайшие складки. Лицо же было не просто широким, а скорее даже мясистым. Погасшая трубка всё еще торчала во рту – гость ее не зажигал, но продолжал изредка затягиваться, извлекая из мундштука глухой свист.

– Кушай, Шорохов, кушай, – сказал он душевно.

Олег перестал жевать и с трудом проглотил.

– Василий Вениаминович, по-моему, его можно открывать, – заметила Ася.

– Открывай, Василий Вениаминович, – подтвердил Олег. – Или башку тебе расшибу.

– Я пока переоденусь, – сообщила Ася, направляясь в комнату.

Олег тревожно посмотрел ей вслед.

Мужчина, лукаво поиграв бровями, откинул левую полу пальто, под которой оказался черный ремень с тремя узкими вертикальными карманами. Из ремня он извлек нечто продолговатое, похожее на алюминиевый футляр от сигары.

– Ну? – выдавил Олег. – Вам тут курительная комната или что?..

– Или что… – ласково ответил мужчина.

Олег вздрогнул и моргнул.

Блондинка отодвинула пустую чашку и затушила сигарету. Шорохов покосился на пепельницу – там лежало шесть длинных окурков от дамского «Салема».

Ася в сапожках и в шубе о чем-то разговаривала с Василием Вениаминовичем. Тот, попыхивая трубкой, выпускал сизые клубы дыма. Беседовали они, вероятно, уже минут пятнадцать. Да, четверть часа – это минимум. После импульса из мнемокорректора быстрее не очнешься.

– Пардон за «башку», Василий Вениаминович, – сказал Олег.

– Ничего, ничего, я от «закрытых» и не такое слышал. Ты умница, Шорохов. Мои поздравления. У тебя на редкость устойчивый психотип.

– Или на редкость пофигистический, – в шутку добавила Ася.

– Одевайся, и поехали, – Василий Вениаминович налил себе чая и взял с тарелки последний бутерброд.

Корректор он уже спрятал обратно в ремень. Впрочем, сам куратор учебной группы Лопатин назвал бы его «мнемокорректором импульсным», но, кроме него, этих премудростей никто не выговаривал. «Корректор» – вполне приличное слово, пусть и не совсем точное.

– Шорохов! – окликнул Олега Лопатин. – Ты что, действительно снегу не удивился?

– Почему же? Удивился…

– А с виду как будто не очень.

– У меня и другие удивления были…

– Правильно, что ты на девушке внимание зафиксировал, – похвалил Василий Вениаминович. – Чем ближе к бытовухе, тем лучше. И что время по телефону узнал – тоже правильно. С глупыми расспросами не полез, молодчина.

– Только имя мое требовал, – фыркнула Ася. – Семь раз!

– А тебе самой голых мужиков не подсовывали? – огрызнулся Олег.

– Ты себя, что ли, предлагаешь? Прелесть какая…

– Иди, Шорохов, иди, – велел Лопатин. – Вы еще поругайтесь тут! Каждому по двадцать лет закрою, оба у меня в детский сад отправитесь!

Олег вошел в комнату и, увидев будильник на телевизоре, раздосадованно щелкнул пальцами. Часы всегда стояли возле кровати. Зачем переставил?..

Отодвинув зеркальную дверь шкафа-купе, он порылся в постельном белье и вытащил свою одежду. В июле ее еще не было: эти джинсы, этот свитер и всё прочее появилось у Олега значительно позже, потому он и закопал их поглубже. В июле у него много чего не было. И многое было по-другому. Да практически всё. Вот и часы… Надо же, забыл, где они должны стоять… Конечно, здесь, ближе к подушке. Чтоб не прыгать через комнату, а «хлоп!»… врезать по пимпочке ладонью – движение отточенное, ни за что не промахнешься. Странно. Забыл, где стояли… Сегодня он должен был это вспомнить. Вчера – другое дело, вчера он помнил лишние полгода с июля по декабрь, но сегодня ему их «закрыли», и эта квартира вместе с душным летом, вместе с проклятым будильником для него превратилась в единственное и неповторимое «сейчас».

Заключительный тест мало кто проходил с первого раза. На этом незатейливом испытании сыпались и лучшие, и худшие – сыпались, возвращаясь на переподготовку целыми группами. Шорохов шел последним в списке – такая уж фамилия, – и он почти не надеялся. После провала одиннадцати сокурсников двенадцатому остается уповать лишь на чудо.

Собственно, на него Олег и уповал – заранее зная, что готовиться бесполезно, поскольку тест выявляет не то, что человек усвоил, а то, как он изменился. Всё, что Олег узнал за последние полгода, и сами эти шесть месяцев жизни были заперты в блокированном секторе памяти, ему же осталась интуиция и рефлексы. Способность быстро сориентироваться и не впасть в истерику. Или неспособность – у кого как…

Тактика, психология, спецоборудование, по старинке называемое «матчастью», – всё это могло помочь, но только при условии, что человек будет находиться в здравом уме. С памятью дело обстоит гораздо хуже.

Пока Олег натягивал джинсы, его не покидало ощущение, что он всё же допустил какую-то ошибку. Он не мог поверить, что это окажется так просто, – не сам тест, о котором он уже был наслышан, а его выполнение. Судя по отзыву Лопатина, весьма успешное. А он всего-то и сделал, что посмотрел в окно, увидел июльский снег и тихо ошалел. Или нет… сначала увидел Асю в ванной. И тоже ошалел…

Ася сказала: «Время, земля и человечество». То есть нет, «Земля» – с большой буквы, она же не почву имела в виду, а планету…

«Дурдом! – подумал Олег, доставая из шкафа зимние ботинки. – Они что же, все такую пургу гонят? «Время», блин, «Земля», блин и это еще… «человечество». Здрасте… «Человечество»! – повторил он, впихивая ногу в тяжелый «докер». – Без меня этому человечеству, наверно, кранты… Ну надо же! Заснет человек летом, проснется зимой, и нет у него других забот, как о времени, о Земле и о…»

– Шорохов, ты скоро?!

– Готов! – отозвался Олег.

«…и о человечестве… – додумал он про себя, торопливо завязывая шнурки. – Да, но девять из десяти на этом тесте валятся. Неужели они все об одном и том же?.. Время, Земля… Идиотизм!..»

Выпрямившись, Олег окинул взглядом комнату – как и тогда, в июле. Вроде ничего не забыл. Всё, что нужно, он взял еще в прошлый раз. Он уже уходил из дома, уходил навсегда. В июле. Стояла жара, и… будильник стоял не на телевизоре, а возле кровати.

«И еще комар, – спохватился Олег. – Поискать его ради хохмы? Ведь правда же где-то летал. Откуда, интересно, он взялся – в декабре?..»

– Шорохов!!! – гаркнул, теряя терпение, Лопатин.

Олег снова осмотрелся. Кажется, ничего не забыл…

* * *

Учебная база находилась в двадцати километрах от Москвы, в бывшем пансионате Министерства обороны, и уже сам этот факт многих разочаровал. Кто-то надеялся на царскую охоту, кто-то грезил золотыми пляжами, Олег же ни о чем таком не мечтал и реликтовые красные звезды на воротах воспринял спокойно.

За воротами было чистенько и скупо: газоны, плиточные дорожки, несколько двухэтажных корпусов из белого кирпича и приподнятый помост танцплощадки, окруженный лавочками, – всё как полагается.

Три замызганных автобуса въехали на территорию и остановились. Расхлябанный дежурный на КПП что-то беззвучно проартикулировал и взмахнул рукой. Тогда, в июле, никто не подозревал, что роль законно оборзевшего «полторахи» в пилотке набекрень играет лейтенант спецназа ГРУ. Люди в раздолбанных икающих ЛиАЗах смотрели в окна и скептически цыкали.

Двери в автобусах открылись лишь после того, как сомкнулись глухие створки ворот, – это чем-то напоминало работу шлюза, но в начале июля такие странные мысли никого еще не посещали.

Шестьдесят человек выбрались из бензиновой духоты на пыльное пекло. Откуда-то возник прапорщик наихудшего комедийного пошиба: усатый, пузатый и как будто слегка хмельной. Позже выяснилось, что прапор на базе такой же декоративный, как и солдатики, но тогда, в первый день, он произвел впечатление даже на Олега. Захотелось плюнуть и вернуться домой.

– Зачем нужен старшина, всем ясно? – осведомился прапорщик. – Нет?.. Вот и мне тоже – не ясно. На всякий случай довожу: с просьбами и пожеланиями обращайтесь не ко мне, а к своим инструкторам.

– Молодой человек, лично я в армии не бывала, – бойко произнесла какая-то девушка. – Нельзя ли чуть конкретней и без вашего портяночного юмора?

– Сказал – не доставайте! У женского пола вообще отдельная история… мне еще вас не хватало… В три шеренги!

– А можно повежливей? – спросила она. – Я сюда не маршировать приехала.

– Серьезно, старшина, – подал голос парень в сетчатой маечке, чулком обтягивающей бугристое тело. – Я уже отслужил.

– Я тебе медаль за это должен?

– Если тут будут строевые занятия или что-то такое, тогда до свидания. Я учиться приехал!

Народ дружно расхохотался – в устах культуриста это звучало противоестественно.

– Хорошо… – прапорщик внимательно оглядел толпу и вытащил из нагрудного кармана толстый металлический карандаш. – Поди-ка сюда. Значит, учиться? Сейчас поучимся.

Кнопку на мнемокорректоре никто не заметил. Кнопка была маленькая, в самом низу, и нажимать ее следовало мизинцем, но об этом все узнали позже.

Парень в майке почесал нос и сказал:

– Серьезно, старшина. Я уже отслужил.

Некоторые еще досмеивались и не поняли, о чем речь. Некоторые поняли сразу и сделали шаг назад. Нетвердый.

– И что дальше?.. – поддержал прапорщик.

– Если тут будут строевые занятия или что-то такое, тогда до свидания. Я учиться приехал, – заявил культурист.

Теперь дошло до всех. Люди прекратили хихикать и расступились полукругом, оставив парня в одиночестве.

– Он не помнит, – пояснил прапорщик. – Минус сорок пять секунд, столько я ему закрыл. Вспомнит, когда я захочу. Но обратный процесс малоприятен. Наверно, эти сорок пять секунд того не стоят… Налево, – вяло скомандовал он.

Новоиспеченные курсанты – кто с чемоданом, кто с полиэтиленовым пакетом – нестройно повернулись.

– Иногда умение забывать ценится выше, чем умение помнить, – продолжал прапор. – Существует такая информация, по сравнению с которой архивы любой разведки – это ворох фантиков. Есть уровни секретности, при допуске к которым человека надо сразу закатывать в бочку. Испугались, нет?.. Зато у нас после службы никаких подписок о неразглашении. Разглашать вам будет нечего. Марш!

Люди подавленно плелись по тропинке, прикидывая, насколько им всё это нужно. Олег тоже сомневался, но как-то не сильно, наполовину. В конце концов, условия увольнения он знал и сам, – это было то немногое, что им сообщили заранее.

Старшина шагал рядом – кажется, он остался доволен. Позже Олег убедился, что этот экспромт с корректором был отнюдь не случаен. Подобные демонстрации входили в программу обучения.

Меньше чем через неделю на занятиях с матчастью действие импульсного мнемокорректора испытали все, – им закрыли по две минуты. В этом не было ничего страшного, это и обнаружить-то было невозможно – до тех пор, пока заблокированные участки памяти не открыли вновь. Как и обещал прапор, «вспоминание» оказалось неприятным. После физического ступора, из которого большинство выкарабкивалось около часа, наступил паралич эмоциональный.

– Хорошему человеку маленькая депрессия никогда не помешает, – изрек тогда инструктор. – Привыкайте, такое с вами будет часто. И учитесь справляться сами – без водки, таблеток и психоаналитиков, – он благожелательно улыбнулся и запер группу в классе.

К тому моменту двенадцать человек из шестидесяти уже отсеялись, по двое в день. Но эти шесть дней до первого теста нужно было еще прожить…

Дорожка привела к парадному входу с чудовищной военно-морской мозаикой. Каждый корпус был украшен кафельным панно, посвященным какому-нибудь роду войск. По соседству стояло здание с циклопическим десантником в устрашающей позе, правее находилась двухэтажка с фантазией на тему ПВО.

Кроме прапорщика и дежурного, Олег заметил двоих солдат с метлами, больше на территории никого не было.

Часть сокурсников он успел разглядеть еще в автобусе, пока короткая колонна ехала от автовокзала на «Щелковской». Мужчин оказалось чуть больше, но не намного. Всем пассажирам было где-то от двадцати пяти до тридцати, однако критерия отбора Олег так и не уловил. В автобусе сидели и яркие самки почти модельной внешности, и откровенные дурнушки, одетые черт знает во что. Мужики тоже собрались как будто из разных муравейников: небритые субъекты с ранними животами, спортивного вида красавцы, принявшиеся подбивать клинья еще в дороге, пара босяков в заштопанных брюках и несколько человек вовсе без имиджа – заурядных, как сам Олег.

В холле их ждала женщина-офицер. Китель у нее был черный, а просветы на погонах красные. Олег задумался, как же к ней всё-таки обращаться – «товарищ майор» или «товарищ капитан третьего ранга».

– Ася, расквартируй девочек, – распорядился прапор, и Олег запоздало сообразил, что для майора она слишком молода.

Женщина затушила окурок о край эмалированной урны и повела свою часть группы вверх по лестнице. Во второй раз Олег увидел Асю только через два дня, и она была уже в полевой форме морской пехоты – лихо приталенной, с лейтенантскими погонами. На голову она надела зеленый берет. Морпехи таких не носят, но ей было всё равно, просто Ася решила, что он неплохо смотрится с ее глазами. За эти два дня Олег уже усвоил, что воинские звания здесь отсутствуют в принципе.

Мужчин расселили на первом этаже, в четырех десятикоечных кубриках без всякого намека на удобства. Побросав вещи в тумбочки, люди начали активно знакомиться, словно до этого, минутой раньше, их что-то останавливало. Олег жал руки, многократно повторял свое имя и слышал в ответ чужие, большинство из которых тут же забывал. Единственным, кого он запомнил сразу, был печальный тип, длинный и какой-то нескладный, с нереальным сочетанием Иван Иванович Иванов. Иван Иванович выглядел лет на сорок – в действительности ему было двадцать шесть, – и производил впечатление добровольного девственника. Раскрыв на кровати смешной потертый чемоданчик, он выложил две толстых книги: иллюстрированную энциклопедию дохристианской Руси и потрепанный вузовский справочник по физике. Олег предпочел свернуть беседу и отправился искать туалет.

Побродив по корпусу, он выяснил, что прапорщик вместе с морским майором Асей уже ушли, приказав народу устраиваться и готовиться к обеду. Шестьдесят человек принялись гулять, курить, трепаться, но главной темы – цели их приезда – впрямую никто не касался.

Некая пытливая девица настойчиво намекала на какой-то бункер – мол, всё более-менее секретное должно находиться под землей. С ней не спорили, но разыскивать бункер никто не торопился. Не выдержав, она спустилась по служебной лесенке в подвал и возле стальной двери наткнулась на какого-то солдата.

– Вам чего, тетенька? – спросил тот, сверкая глазом на ее узкие шорты.

– Мне?.. Так, ничего…

– У нас тут бойлерная, – сказал солдат. – Будет время – заходите, в домино сыграем. На раздевание, конечно.

Поднявшись обратно, девица сделала вывод, что особых секретов в подвале нет, но соваться туда всё же не стоит, – и с ней опять-таки не спорили.

В постижении местных порядков было что-то от естественного отбора – безликое и неотвратимое. Ни Устава Службы, ни правил поведения курсантам не объясняли. На простой вопрос о требованиях следовал такой же простой ответ: «Пока вы не приняты в Службу, от вас не требуется ничего».

Дисциплину курсантам не навязывали – ни прапорщик, ни Ася, ни инструкторы, появившиеся в группе уже к вечеру. Им ничего не запрещали, хотя и разрешали немногое – но это если спросить. Если же не спрашивать, то почти всё было дозволено.

Дежурный у ворот за пределы территории никого не выпускал, но когда тот же качок в майке у него на глазах полез через забор, он и не почесался. Правда, культуриста после этого на базе больше не видели.

Спустя некоторое время одна девушка надумала отметить день рождения и уговорила какого-то солдатика сбегать за бутылкой. Тот особенно не возражал и даже законного стопарика не принял, сказал: «Празднуйте, мне не жалко». Пол-литра выпили на пятерых, всё вышло весьма культурно.

На следующее утро пятеро трезвых, ничего не подозревающих курсантов получили по импульсу из корректора и, по-прежнему ничего не подозревая, очнулись в собственных квартирах. Включив дома телевизоры, они вдруг обнаружили, что каким-то образом перенеслись на несколько дней вперед, – или не перенеслись, но умудрились прожить эти дни так, что в памяти не осталось и следа. Однако эта проблема касалась лично их, к Службе она уже не имела ни малейшего отношения. И, разумеется, им не пришло в голову связать свою амнезию со скромным подмосковным пансионатом – ни базы, ни момента вербовки они также не помнили. Всё то, что в их жизни началось словами «Для тебя есть работа, слегка странная, но тебе она понравится…», закончилось раньше, чем эти слова были произнесены.

Со временем все «можно» и «нельзя» проявились сами. Курсанты начали чувствовать запреты интуитивно, и вот тогда в группе возникла дисциплина – сознательная и добровольная, основанная на элементарном здравом смысле. Но это пришло поздно, когда группа уже сократилась наполовину.

iknigi.net