Книга Миллионка (СИ). Страница 1. Книга миллионка


Миллионка читать онлайн, Автор неизвестен

Я украла платье у мадам Харуко, и если городовой повернёт сейчас направо, то я окажусь в участке, и концерт в театре Тао Меняно начнётся без меня. Сегодня предпоследний день китайского Нового года. Почти две недели на улицах Миллионки царит безудержное веселье. Несмотря на мороз, китайские гимнасты, фокусники, дрессировщики выступают прямо на улице. Со всех сторон звучит музыка. В воздух летят хлопушки. А запах! Этот запах ни с чем не спутаешь. Пахнет Китаем. Китаем, в котором я никогда не была. Я так хотела стать своей на этом празднике, участвовать в нем, хотела, чтобы зрители услышали, как я пою. Но оказалось, что я выросла из своего выходного платья. А ведь ещё 3 месяца назад оно было мне как раз. В отчаянье я хотела отказаться от концерта, но вдруг вспомнила про мадам Харуко и про ее платье. Горничную мадам Харуко, тоже японку, сбила пролётка, слава богу, не насмерть. Я помогла бедной девушке подняться и подобрать платье, выпавшее из картонной коробки. Платье не испачкалось, а лишь чуть намокло от талого снега. Девушке было больно идти, и я помогла ей дойти до дома мадам Харуко. И даже довела до гардеробной, где испуганная девушка, оглядываясь и причитая, повесила платье в шкаф. Когда мы уходили из гардеробной, я с сожалением оглянулась на платье. Девушка пошла к хозяйке, а я к выходу. Меня никто не видел.

Это было вчера. А сегодня я украла это платье. Я подумала, что все сошло благополучно, и скоро я буду петь в этом платье на сцене. Но я ошиблась. Меня видели и теперь ищут. Вероятно, вечером на концерте, я петь не буду! Впрочем, кроме хозяина театра, этого, конечно, никто не заметит. Этот концерт должен был стать моим первым концертом.

Городовой повернул налево. Я ещё долго слышала звук его свистка. Но вот звук растаял вдали, а я все сидела, боясь поднять голову из своего укрытия. Моя шубка на рыбьем меху совсем не грела, и, чтобы не замёрзнуть, я начала потихоньку двигаться, попутно выискивая щель, в которую можно было бы юркнуть.

Как хорошо, что я живу во Владивостоке, как хорошо, что Миллионка – это район, где я родилась и выросла. Район, где я знаю все входы и выходы. Сейчас, когда ещё не наступила настоящая весна, Миллионка особенно красива. Вчера выпал снег и прикрыл все, что жители Миллионки любят выбрасывать из окон. Как только растает снег, станут, видны остатки пищи, потроха забитых животных. …Но сегодня предпоследний день нового китайского года, выпал снег, а мне надо бежать. Бежать через проходные дворы, спускаться в подземные лазы, подниматься на чердачные галереи. Бежать, но куда? Единственное, хорошее во всей этой дерьмовой жизни, что я метиска, и я своя для китайцев, японцев и, конечно, корейцев. Если плохо знаешь этот район, далеко не убежишь. Фанзы, хибары, лачуги, времянки стоят вплотную друг к другу, подпирая соседние строения и пытаясь чуть возвыситься над соседями. Нет, вы не подумайте, я отлично понимаю языки, и японский, и китайский, и корейский. Если не знаешь языка, то не сможешь даже позвать на помощь. Тебя не услышат. У нас на Миллионке не действуют общепринятые законы и очень жёстко соблюдаются свои собственные. Того, кто не соблюдает их, ожидает суровая кара, вплоть до смерти. Впрочем, тут запросто можно получить нож в бок или пулю просто так, если кто-то кому-то не понравился. Здесь не принято церемониться, а поэтому едва не ежедневно в кварталах Миллионки обнаруживают по десятку, а то и гораздо более трупов, нередко, зверски изуродованных, с отрезанными частями тела. Некоторые люди вообще исчезают в трущобах навсегда. Вот хорошая мысль! Трущобы! Мне надо бежать к трущобам. Но я никогда не была внутри. Говорят, там так страшно. Енеко, да и Сяй Линь говорили мне, что подземные недра этой части города изрыты всевозможными ходами-лабиринтами, где можно надёжно схорониться от всякого преследования или же уйти тайными ходами за город и даже якобы в Китай… О чем это я? Вспомнила. О людях, которых меня окружают с детства и языках, языках, которые я хорошо понимаю… Понимать то понимаю, а вот разговаривать… Когда я была маленькой, хунхузы увели мою маму. Моя мама… Нет, не могу я пока говорить о маме. Мне было тогда 3 года. И я перестала разговаривать. Через год речь вернулась ко мне, но вместе с заиканием. Заикалась я до 5 лет, пока за дело не взялась бабушка Май. Она немножко колдунья и научила меня разговаривать по-новому. Когда я чувствовала, что застряла на каком-то слоге и не могу его выговорить, я начинала петь. Я выросла. Все вокруг привыкли к моей манере разговора и не находят в ней ничего необычного. У меня много подруг. Правда, дружбу с ними я скрываю от моего отца. В детстве он колотил меня, когда заставал за беседой с моими луноликими подружками, а сейчас, когда бить меня вроде уже поздно, он ограничивается напоминанием о том, что я русская, хотя скорее это похоже не на напоминание, а на зудеж. «Ты русская, русская, русская!» Ну, хорошо. Я русская. То есть, конечно, мама у меня кореянка, но отец-то русский. Мне ужасно надоели эти напоминания, но я не спорю. Русская, так русская, но чем плохо быть японкой, кореянкой или китаянкой? Тем более что мы живём все вместе, рядом, на этой самой так презираемой моим отцом Миллионке. Мой отец, «человек не без образования», как он сам себя называет, волею судьбы заброшенный двадцать лет назад сюда, на Дальний восток, всеми фибрами души ненавидит Миллионку и саму эту землю, вместе c ее жителями, трущобами, опиекурильнями. Отец хороший человек, но есть у него маленький (по его меркам) недостаток. Мой отец игрок. Сколько раз я переминалась около фанзы, где он застревал за игрой. Шёл дождь, снег, палило солнце, а я все стояла. Я боялась туда входить. Но час шёл за часом, и я вынуждена была браться за ручку двери. Если она была. Или поднимать тряпку, загораживающую вход в фанзу и исполняющую роль двери. Подходя к такому заведению, я уже чувствовала издалека его зло. Дышать становилось тяжело, запах отбросов и нечистот валил с ног. И все это добро лежало прямо перед порогом фанзы, в которой находился притон. И вот решившись, я заходила вовнутрь. Оказывается, то, что уловил мой нос на улице, было только цветочками, ягодки поджидали меня внутри. И эти ягодки были столь ядовиты, что я вынуждена была зажать нос и постараться не дышать. Зашедшему с улицы человеку обычно вначале было ничего не видно. Низкие потолки, грязь и полумрак, создавали впечатление, что ты попал в подвал. И лишь проведя несколько минут внутри, человек начинал что-то различать. Игроки сидели парами. Любопытные китайцы, охочие до зрелищ, затаив дыхание, ждали начала игры. Комнатка была очень маленькая и вскоре от вони, запаха немытых человеческих тел и недостатка кислорода начинала кружиться голова. Игрокам было все нипочём, они за пределами этого мира. Игра затягивала их все глубже и глубже. Этому способствовала и китайская водка, с коротким названием Сули, которую с завидным постоянством подносили игрокам. Порции водки малы, они были налиты в крошечные стопки, вероятно из страха, что игроки, по всегдашнему русскому обычаю, напьются и начнут буянить. Брань на разных языках летала из угла в угол, не задевая никого, пока не появлялись проигравшие люди. Вот здесь все и начиналось. Иногда, только моё монотонное пение останавливало готовую начаться кровавую заварушку. Но чаще не останавливало. Мой папа сцеплялся с другими игроками. Сначала это были слова, а потом… Все, надо думать о чем-то хорошем. Думать, о чем-то хорошем. О папе. Мой папа, мой любимый папа… игрок. Это одна из причин, по которой он оказался здесь, во Владивостоке. И конкретно, на Миллионке. Там, в Северной столице, отец проиграл родовое имение, находившееся в нескольких километрах от Петербурга, дом на Васильевском острове, а также он проиграл. … В общем, много чего проиграл! Так много, что ещё остался должен и вынужден был бежать от своих кредиторов. Он бежал так долго, что очнулся только во Владивостоке и понял, что его забег окончен. Дальше бежать было некуда.

Дальше была только заграница, Китай! Кое-какие сбережения отец с собой прихватил, но они быстро растаяли, так как отец привык жить на широкую ногу и не собирался себе ни в чем отказывать. Когда деньги кончились, из меблированных комнат его быстренько попросили.

И он ночевал вначале, благо было лето, прямо на песке, у моря, а потом познакомился с моей будущей мамой. Моя добрая и сердобольная мама… Ну ладно, о маме поговорим попозже, сейчас надо бежать дальше, пока городовой не вернулся.

Вон, дядюшка Ку машет мне, что путь полностью свободен. Не знаю, помогал бы мне дядюшка Ку, да и другие знакомые и малознакомые люди, если бы моё лицо было больше похоже на папино, а не на мамино? Наверное, помогал бы, но вряд ли так же, охотно. Нет, если присмотреться, то в моем лице много славянского, но вот скулы и разрез глаз… Но зато я на голову выше любой моей азиатской подружки, да и фигура у меня….

Рядом с моими подружками-одногодками я чувствую себя ужасно толстой, хотя папа говорит, что я не толстая, а дородная. П ...

knigogid.ru

Текст книги "Миллионка.Хайшенвей 海参崴 Haishenwai.Книга третья (СИ)"

Читать онлайн книгу Миллионка.Хайшенвей 海参崴 Haishenwai.Книга третья (СИ)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Назад к карточке книги

МИЛЛИОНКА

Авантюрная повесть

Эта история произошла в конце февраля, на Миллионке. Было начало нового, двадцатого века, Нового года (по китайскому календарю), нового дня. Для героев моей истории этот китайский новый год стал переломным. Но сейчас раннее утро, каждый из действующих лиц занят своим делом и не знает, что его ждет впереди. Итак, время пошло. А время на Миллионке – это деньги. Деньги, которые просто так никто не даст, и за которые убивают. На Миллионке это просто, взмах ножа или удавка на шею и.…

Часть1.                                                                                                                                  ВЛАДИВОСТОК. МИЛЛИОНКА. СИ.

Глава 1. Си.

Я украла платье у мадам Харуко, и если городовой повернет сейчас направо, то я окажусь в участке, и концерт в театре Тао Меняно начнется без меня. Сегодня предпоследний день китайского Нового года. Почти две недели на улицах Миллионки царит безудержное веселье. Несмотря на мороз, китайские гимнасты, фокусники, дрессировщики выступают прямо на улице. Со всех сторон звучит музыка. В воздух летят хлопушки. А запах! Этот запах ни с чем не спутаешь. Пахнет Китаем. Китаем, в котором я никогда не была. Я так хотела стать своей на этом празднике, участвовать в нем, хотела, чтобы зрители услышали, как я пою. Но оказалось, что я выросла из своего выходного платья. А ведь еще 3 месяца назад оно было мне как раз. В отчаянье я хотела отказаться от концерта, но вдруг вспомнила про мадам Харуко и про ее платье. Горничную мадам Харуко, тоже японку, сбила пролетка, слава богу, не насмерть. Я помогла бедной девушке подняться и подобрать платье, выпавшее из картонной коробки. Платье не испачкалось, а лишь чуть намокло от талого снега. Девушке было больно идти, и я помогла ей дойти до дома мадам Харуко. И даже довела до гардеробной, где испуганная девушка, оглядываясь и причитая, повесила платье в шкаф. Когда мы уходили из гардеробной, я с сожалением оглянулась на платье. Девушка пошла к хозяйке, а я к выходу. Меня никто не видел.

Это было вчера. А сегодня я украла это платье. Я подумала, что все сошло благополучно, и скоро я буду петь в этом платье на сцене. Но я ошиблась. Меня видели и теперь ищут. Вероятно, вечером на концерте, я петь не буду! Впрочем, кроме хозяина театра, этого, конечно, никто не заметит. Этот концерт должен был стать моим первым концертом.

Городовой повернул налево. Я еще долго слышала звук его свистка. Но вот звук растаял вдали, а я все сидела, боясь поднять голову из своего укрытия. Моя шубка на рыбьем меху совсем не грела, и, чтобы не замерзнуть, я начала потихоньку двигаться, попутно выискивая щель, в которую можно было бы юркнуть.

Как хорошо, что я живу во Владивостоке, как хорошо, что Миллионка – это район, где я родилась и выросла. Район, где я знаю все входы и выходы. Сейчас, когда еще не наступила настоящая весна, Миллионка особенно красива. Вчера выпал снег и прикрыл все, что жители Миллионки любят выбрасывать из окон. Как только растает снег, станут, видны остатки пищи, потроха забитых животных. …Но сегодня предпоследний день нового китайского года, выпал снег, а мне надо бежать. Бежать через проходные дворы, спускаться в подземные лазы, подниматься на чердачные галереи. Бежать, но куда?  Единственное, хорошее во всей этой дерьмовой жизни, что я метиска, и я своя для китайцев, японцев и, конечно, корейцев. Если плохо знаешь этот район, далеко не убежишь. Фанзы, хибары, лачуги, времянки стоят вплотную друг к другу, подпирая соседние строения и пытаясь чуть возвыситься над соседями. Нет, вы не подумайте, я отлично понимаю языки, и японский, и китайский, и корейский. Если не знаешь языка, то не сможешь даже позвать на помощь. Тебя не услышат. У нас на Миллионке не действуют общепринятые законы и очень жестко соблюдаются свои собственные. Того, кто не соблюдает их, ожидает суровая кара, вплоть до смерти. Впрочем, тут запросто можно получить нож в бок или пулю просто так, если кто-то кому-то не понравился. Здесь не принято церемониться, а поэтому едва не ежедневно в кварталах Миллионки обнаруживают по десятку, а то и гораздо более трупов, нередко, зверски изуродованных, с отрезанными частями тела. Некоторые люди вообще исчезают в трущобах навсегда. Вот хорошая мысль! Трущобы! Мне надо бежать к трущобам. Но я никогда не была внутри. Говорят, там так страшно. Енеко, да и Сяй Линь говорили мне, что подземные недра этой части города изрыты всевозможными ходами-лабиринтами, где можно надежно схорониться от всякого преследования или же уйти тайными ходами за город и даже якобы в Китай... О чем это я? Вспомнила. О людях, которых меня окружают с детства и языках, языках, которые я хорошо понимаю…  Понимать то понимаю, а вот разговаривать…Когда я была маленькой, хунхузы увели мою маму. Моя мама…Нет, не могу я пока говорить о маме. Мне было тогда 3 года. И я перестала разговаривать. Через год речь вернулась ко мне, но вместе с заиканием. Заикалась я до 5 лет, пока за дело не взялась бабушка Май. Она немножко колдунья и научила меня разговаривать по-новому. Когда я чувствовала, что застряла на каком-то слоге и не могу его выговорить, я начинала петь. Я выросла. Все вокруг привыкли к моей манере разговора и не находят в ней ничего необычного. У меня много подруг. Правда, дружбу с ними я скрываю от моего отца. В детстве он колотил меня, когда заставал за беседой с моими луноликими подружками, а сейчас, когда бить меня вроде уже поздно, он ограничивается напоминанием о том, что я русская, хотя скорее это похоже не на напоминание, а на зудеж. «Ты русская, русская, русская!» Ну, хорошо. Я русская. То есть, конечно, мама у меня кореянка, но отец-то русский. Мне ужасно надоели эти напоминания, но я не спорю. Русская, так русская, но чем плохо быть японкой, кореянкой или китаянкой? Тем более что мы живем все вместе, рядом, на этой самой так презираемой моим отцом Миллионке. Мой отец, «человек не без образования», как он сам себя называет, волею судьбы заброшенный двадцать лет назад сюда, на Дальний восток, всеми фибрами души ненавидит Миллионку и саму эту землю, вместе c ее жителями, трущобами, опиекурильнями. Отец хороший человек, но есть у него маленький (по его меркам) недостаток. Мой отец игрок. Сколько раз я переминалась около фанзы, где он застревал за игрой. Шел дождь, снег, палило солнце, а я все стояла. Я боялась туда входить. Но час шел за часом, и я вынуждена была браться за ручку двери. Если она была. Или поднимать тряпку, загораживающую вход в фанзу и исполняющую роль двери. Подходя к такому заведению, я уже чувствовала издалека его зло. Дышать становилось тяжело, запах отбросов и нечистот валил с ног. И все это добро лежало прямо перед порогом фанзы, в которой находился притон. И вот решившись, я заходила вовнутрь. Оказывается, то, что уловил мой нос на улице, было только цветочками, ягодки поджидали меня внутри. И эти ягодки были столь ядовиты, что я вынуждена была зажать нос и постараться не дышать. Зашедшему с улицы человеку обычно вначале было ничего не видно. Низкие потолки, грязь и полумрак, создавали впечатление, что ты попал в подвал. И лишь проведя несколько минут внутри, человек начинал что-то различать. Игроки сидели парами. Любопытные китайцы, охочие до зрелищ, затаив дыхание, ждали начала игры. Комнатка была очень маленькая и вскоре от вони, запаха немытых человеческих тел и недостатка кислорода начинала кружиться голова. Игрокам было все нипочем, они за пределами этого мира. Игра затягивала их все глубже и глубже. Этому способствовала и китайская водка, с коротким названием Сули, которую с завидным постоянством подносили игрокам. Порции водки малы, они были налиты в крошечные стопки, вероятно из страха, что игроки, по всегдашнему русскому обычаю, напьются и начнут буянить. Брань на разных языках летала из угла в угол, не задевая никого, пока не появлялись проигравшие люди. Вот здесь все и начиналось. Иногда, только мое монотонное пение останавливало готовую начаться кровавую заварушку. Но чаще не останавливало. Мой папа сцеплялся с другими игроками. Сначала это были слова, а потом…Все, надо думать о чем-то хорошем. Думать, о чем-то хорошем. О папе. Мой папа, мой любимый папа…игрок. Это одна из причин, по которой он оказался здесь, во Владивостоке. И конкретно, на Миллионке. Там, в Северной столице, отец проиграл родовое имение, находившееся в нескольких километрах от Петербурга, дом на Васильевском острове, а также он проиграл. … В общем, много чего проиграл! Так много, что еще остался должен и вынужден был бежать от своих кредиторов. Он бежал так долго, что очнулся только во Владивостоке и понял, что его забег окончен. Дальше бежать было некуда.

Дальше была только заграница, Китай! Кое-какие сбережения отец с собой прихватил, но они быстро растаяли, так как отец привык жить на широкую ногу и не собирался себе ни в чем отказывать. Когда деньги кончились, из меблированных комнат его быстренько попросили.

И он ночевал вначале, благо было лето, прямо на песке, у моря, а потом познакомился с моей будущей мамой. Моя добрая и сердобольная мама…Ну ладно, о маме поговорим попозже, сейчас надо бежать дальше, пока городовой не вернулся.

 Вон, дядюшка Ку машет мне, что путь полностью свободен. Не знаю, помогал бы мне дядюшка Ку, да и другие знакомые и малознакомые люди, если бы мое лицо было больше похоже на папино, а не на мамино? Наверное, помогал бы, но вряд ли так же, охотно. Нет, если присмотреться, то в моем лице много славянского, но вот скулы и разрез глаз… Но зато я на голову выше любой моей азиатской подружки, да и фигура у меня….

Рядом с моими подружками-одногодками я чувствую себя ужасно толстой, хотя папа говорит, что я не толстая, а дородная. Папа радуется, что ростом и фигурой я пошла в бабушку, папину покойную маму. Он говорит, что если не смотреть на мое лицо, то мы с бабушкой ну просто двойники. Ну, слава богу! Хоть в этом я отцу угодила. Сам-то отец росточком не вышел. Я уже сейчас выше его, даже не на одну, а на полторы головы, но это совсем не раздражает его. Наоборот, он гордится мной! Хотя в том, что я такая рослая, моей-то заслуги и нет. Несмотря на гордость отца, я от своего роста получаю пока только неприятности. В церковно-приходской школе, в которую я перестала ходить только в прошлом году, все шишки всегда перепадали мне, хотя нас училось в этой школе аж пятьдесят человек. Часто батюшка Феофан делал так: смотрит в упор на какую-нибудь китайскую или корейскую девочку, а вызывает…меня! А я, как назло, урок по закону божьему не успела выучить.

Ну, не бум-бум! Какое там домашнее задание! Допоздна ныряла! Гребешков, устриц ловила! Есть-то, хочется!

А от папы с его аристократическими замашками мало чего дождешься. Так в ожидании и умрешь с голоду! До 12 лет меня воспитывала бабушка Май, мама моей мамы. Когда я жила у бабушки, то хоть раз, но наедалась досыта. В остальное время моей едой было то, что я ловила в море или воровала. А когда бабушка умерла, и я вернулась жить к папаше-аристократу, то тут уж мне пришлось полностью взять на себя не только свое, но и отцово пропитание. Ну да ладно! Не будем вспоминать сегодня о грустном! Сегодня великий день! Бабушка Май меня бы поняла, а вот отец не поймет. А я и говорить ему не буду! А то, как заведется на пол дня о том, что подобает и что не подобает отпрыску аристократического рода! Сегодня я первый раз буду петь одна, перед публикой! До этого я пела только в церковном хоре. Правда, иногда солировала. При звуках моего голоса лицо батюшки Феофана смягчалось, но это никак не влияло на мои отметки. Пение пением, а закон божий надо учить! Несмотря на мою внешнюю бесшабашность, внутри я очень робкая! Славянская половина толкает меня на приключения, а корейская – всего боится. Поэтому, я просто побоялась идти на прослушивание куда-то за пределы Миллионки.

Смешно, я боюсь центра города, а богатые, да и полиция боятся нашего района, как огня.

Здесь запросто может сгинуть человек, и концов его никто и никогда не отыщет, ведь, как говорят мои друзья, под Миллионкой целый подземный город с тайными ходами и лабиринтами на многие километры.

Надо идти в ту хибару, которая осталась мне от бабушки Май.

Домой с платьем не пойдешь, начнутся поучения о чести и достоинстве. Расспросы. Примеры из прошлого. Хороший у меня отец, но смешной! По– моему, он думает, что еда на нашем столе появляется по волшебству, из воздуха. Решено, домой не пойду. Надеюсь, дом бабушки не завалится мне на голову, пока я буду мерить платье! Дом бабушки – это легкое деревянное строение с громадными щелями в стенах, беспорядочно залепленными глиной или землей, с крышею, прикрытою хворостом, сильно придавленной слоем земли. Пол внутри земляной, окон нет, двери отсутствуют – вместо них полог из циновки. Печи нет, есть лежанка из камней, у основания которой разводится костер. Жилища русских, то есть там, где живу я сейчас, ненамного отличаются от китайских, но в них, как правило, есть железные печки.

Если посмотреть на дом бабушки со стороны, да и на другие дома, стоящие по соседству на Миллионке, то от всяческих, самых невероятных форм и расцветок просто рябит в глазах. На всю улицу всего несколько каменных домов.

Я уже совсем было хотела нырнуть под своды бабушкиного домика, но меня остановило восклицание

– Не заходи туда, Си!

Си – это я. Вообще то, меня зовут Анастасия, Настя, но моим   друзьям тяжело выговаривать это имя и поэтому они сократили его до двух букв. Моя японская подружка Енеко увидев, что я обратила на нее внимание, поманила меня к себе пальчиком. В руках у Енеко была сумка со школьными учебниками, а в глазах стыла тревога.

– Не ходи туда, Си, – снова повторила она.

– Почему? – машинально спросила я

Все мои мысли были о том, как я буду выглядеть в платье мадам Харуко, когда примерю его.

– Потому что мадам Харуко видела, кто украл у нее платье, и пока ты отсиживалась, к твоему отцу приходила полиция, и у вас был обыск! Теперь, вероятно, они придут сюда. Я слышала, что там, возле дома госпожи Харуко, не только русская полиция, но и китайская тоже.

– А откуда ты знаешь? –  я все еще слабо осознавала нависшую

надо мной угрозу.

– Когда облетает сакура, ветер несет с собой не только ее лепестки!

Вот так всегда, нет, чтобы ответить по-человечески: беги Настаська, спасайся; на тебя донес тот-то и, тот-то, а узнала я это от того-то и, того-то, потому что на нашей Миллионке новости распространяются мгновенно. Так нет же, обязательно завернет, что-то про сакуру, божественный ветер и так далее...

Ну что же, полетела я вместе с лепестками, как ее там, сакуры! Только вот куда?

Поймать полиция меня здесь не поймает. Год будут ловить, а не поймают! Моя Миллионка-это город в городе, где можно жить годами, не выбираясь в богатую часть города. Здесь имеется все необходимое для проживания: многочисленные лавки и магазины, забегаловки и небольшие рестораны, различные мастерские, парикмахерские, бани, прачечные, «кабинеты» восточной медицины и обычных врачей и даже свои театры. Свежие морепродукты, провизию и различный товар, в том числе и контрабандный, можно приобрести на Семеновском базаре, который сливается с Миллионкой и является также убежищем для разных бандитов. Семеновский базар дает возможность в случае необходимости скрыться.  Улочки у нас на Миллионке путанные и кривые и таят массу опасностей для пришлого человека!  Иногда расстояние от одной трущобы до другой такое узкое, что между ними может пролезть. …

Да любой, любой человек, из вечно голодного населения нашего квартала, но только не Иван Петрович, наш квартальный. Взвесив все это, я уже совсем собралась, несмотря на предупреждение Енеко, войти в бабушкину лачугу, как вдруг Енеко снова заговорила:

– Господин Харуко поклялся, что поймает тебя, чего бы ему это не стоило! Поэтому уже роздано, столько денег Ивану Петровичу и его подчиненным, что можно было бы купить три таких платья.

Я развернула платье и показала его Енеко, недоумевая, что же такого особенного в этом платье? Я и раньше воровала, не из удовольствия, конечно, но тем    не менее... Но никогда на меня не устраивали такую травлю. Вдруг воздух вокруг меня наполнился криками возмущения, стонами, угрозами. Казалось, что кричат со всех сторон. Я покрутила головой, пытаясь понять причину шума. Когда я решилась, еще что-то спросить у Енеко, на ее месте стоял сын приказчика, Филька. Увидев, что я смотрю на него, Филька демонстративно встал напротив меня. Встал и загородил проход в ту щель, куда я собиралась юркнуть, если опасность станет уже неминуемой.

– Вот ты Настька, какая! Там узкоглазых из домов выволокли, тебя ищут! А тебе хоть бы что!

– А зачем их выволокли? – все еще ничего не понимая и не веря в то, что сказал Филька, спросила я.

– Ты, что, правда, ничего не понимаешь?

Я покачала головой.

– Городовые разделились. Одна половина сторожит узкоглазых, вытащенных из домов, другая шмонает в их фанзах, или как они там называют свои домишки. Ищут тебя, а попутно, если что ценное в хибарах находят, то забирают себе. Как у-ли-ку. Слово то, какое! Улика! Квартальный раза три его повторил, а я и запомнил! Ну, чего молчишь? Гордая шибко? Сейчас твою гордость...

Я вздрогнула от крика, который донесся рядом.

– Что будешь делать? – все так же спокойно, почти лениво спросил Филька.

– Буду пробираться в Корейскую слободу, там у меня дальние родственники.

– Не-а, – протянул Филька.

– Чего, не-а? – передразнила его я.

– Ту дорогу уже перекрыли! – ничуть не обидевшись, даже с какой-то радостью, сообщил Филька

–А если я попытаюсь скрыться через Пологую на Каторжанку? – я начала паниковать.

– И там все перекрыто, – Филька уже забавлялся, открыто и от души.

Если бы не угроза поимки, то приказчиков сынок давно отведал бы моих кулаков. Но сегодня мне это было невыгодно. Сдержав себя, я спокойно и даже ласково спросила Фильку.

– И что же мне делать?

Свистки и крики приблизились вплотную к щели, которую загораживал Филька

– А, что ты мне дашь, если я тебе скажу?

–А, что я могу тебе дать? У меня ничего нет!

–А если подумать?

Но и подумав, я не смогла вспомнить, что же у меня есть такого ценного, что может удовлетворить жадного Фильку. Время шло, а Филька по-прежнему мерзко улыбался, загородив собой проход. Я начинала злиться.

– А ну-ка уйди отсюда, придурок!

–За придурка цена увеличивается вдвое! А будешь драться, закричу, все сюда и сбегутся!

–Ну, что ты хочешь? – устало спросила я.

– Твой знаменитый гребень для волос!

– Филька, ну зачем тебе гребень? Ты же не девчонка!

– Ты Ваньку-то не валяй! Чай не глупее я тебя! – насупился Филька. – Продам я твой гребень и куплю себе сапоги!

– Побойся бога, Филипп! Это же мамин гребень! Как же я тебе его отдам?

–Ну, не хочешь мне, так полицейским отдашь! Да они и спрашивать тебя не будут, заберут и все! Ну, отдашь гребень? А то мне уже надоело сдерживаться! Страсть как покричать хочется!

– На, забери, Иуда! И отойди от прохода!

– А совет, что, уже не хочешь? Да не бойся, совет бесплатный! Беги к Семеновскому ковшу, только туда еще дорогу не успели перекрыть, спрячься в катакомбах, пока все не стихнет!

– Филька, знаешь, что…

– Что?

– Засунь свой совет, сам знаешь, куда! И отойди в сторону, а то зашибу ненароком! Дура, я дура! Отдать гребень за совет, который я сама себе могла дать!

Я бежала знакомой дорогой, но звуки свистков и крики не отставали от меня. Сердце выскакивало из груди, но, несмотря на это, я ускорила свой бег. Вдруг я остановилась. Опять это платье! Подол запутался в ветвях кустарника. В горячке я абсолютно забыла о причине моих несчастий, и вот теперь эта причина не давала мне бежать дальше! Я дернула платье несколько раз, материя трещала, но отцепляться не желала! Тогда я попыталась, осторожненько отцепить подол. Никак!

«Может оставить проклятое платье висеть здесь, на кусте?» – с отчаяньем подумала я.

Ага, оно будет здесь спокойненько висеть, а меня будут гнать, как зайца! Нет, уж! На мое счастье куст был хиленький, но все-таки ужасно колючий и цепкий. Пока я ломала куст, свистки неожиданно стихли и вскоре раздались с другой улицы.

Почему-то погоня повернула в другом направлении, но мне все равно надо было добираться до входа в катакомбы. С утроенной силой я приналегла на куст и, наконец, сломала его. Но вот закон подлости, как только это произошло, платье отцепилось от куста и легким облачком упало на землю. Боюсь, что когда я поднимала платье, то совсем была с ним не почтительна. И оно мне тут же отомстило. Когда я складывала платье, мою оцарапанную о кусты ладонь, пронзила новая боль! В мякоть ладони впилась застежка от цветка, который крепился прямо над грудью. Я с огорчением посмотрела на свою несчастную ладонь. Да, уж не везет, так не везёт.   Хорошо еще застежка не оцарапала мне... Я представила картину, я надеваю платье, а оно раздирает мне кожу над грудью.

Уф. Ужас, какой-то! И что это за застежка такая, что так царапается? А как же мадам Харуко его надевала? Или она знала о коварном цветке и была осторожна? Ладно. С платьем и застежкой я разберусь, когда буду в безопасности. Осталось еще совсем немного. Когда я пробегала мимо японского храма Хогандзи, меня кто-то окликнул. Тихо так, почти неслышно. Это был дедушка моей подружки Енеко, он кивнул мне и поманил за собой, приглашая пройти за ним в прохладные глубины храма. Соблазн был велик, но все-таки надо бы спрятаться получше! Не хватало еще привести за собой беду в дом Енеко! Поблагодарив дедушку, я побежала дальше.

Смеркалось. Если бы не это проклятое платье, я бы уже сейчас готовилась бы к концерту в гримерной комнате у господина Тао. Ну что же делать, что случилось, то случилось! Сейчас главное, до темноты добраться до входа в катакомбы.

ГЛАВА 2.Сяй-Линь

– Сяй-Линь, ты, почему не в школе? Твой отец будет очень недоволен!

– Господин учитель сказал, что уроков больше не будет!

– Сяй Линь, ты опять обманываешь. У кого из подружек ты этому научилась? Сколько раз я тебе говорила, что тебе разрешено дружить только с русскими детьми…

– Но мама, я говорю правду! Господин учитель пришел очень грустный и сказал, что школу закрыли. Навсегда.

– И что же мы теперь будем…Сяй Линь, признавайся, это тебя Си подговорила? Вот полукровка паршивая! Сама не учится и другим не дает!

– Мама, как тебе не стыдно! Ты забываешь, что я такая же полукровка, как и она!

– А вот и не стыдно! Я вчера, когда на Семеновский рынок ходила, такое про ее мать слышала! А ведь правду говорят, что яблочко от яблони недалеко падает! Эта Си…

– Мама, ее зовут Анастасия. А меня Мария!

– Но Сяй Линь!

– Я Мария Ивановна Петухова! И не смей меня называть своим именем! Это ты Сяй Линь, а не я!

– Но Линь, ты же знаешь, что в момент твоего рождения…

– Все, не хочу я больше об этом слушать. А Си, если хочешь знать, вообще сегодня в школу не пришла! А господин учитель сказал, что ему очень жаль, что так получилось, но ему уже второй месяц не выплачивают зарплату, а у него жена и трое детей!

– Да, пожалуй, ты говоришь правду! Такого не придумает даже твоя Си. Ну что, будешь уже обедать? Только не вздумай отказываться от обеда! Ты и так похудела за этот месяц, как не знаю, кто…Думаешь, не знаю, что ты подкармливаешь эту…Слушай, а что там за шум? Вот и к нам стучат. Боже! Да, что же это такое, сейчас дверь сорвут с петель! Иду, иду!

Мать Линь успела лишь подойти к двери, а дверь уже распахнулась. Трое полицейских – двое русских, один китаец, вошли в дом. Русские говорили, китаец переводил.

Мама Сяй-Линь не выдержала.

– Чжан, ты же знаешь, что я хорошо понимаю русский язык. Мой муж русский.

– Таковы правила, госпожа Сяй-Линь. Но, впрочем, хорошо, что мы все здесь понимаем по-русски. Все пройдет проще.

– Что пройдет проще?

– Допрос вашей дочери. Марии Ивановны Петуховой, – вступил в разговор один из русских

–Но моя дочь, ни в чем не виновата! Она только что пришла из школы. В школе отменили занятия, потому что…

– А разве, кто-то из нас сказал, что девочка в чем-то виновата? – вкрадчиво спросил второй полицейский, – мы зададим ей несколько вопросов в полицейском участке и отпустим!

– А почему вы не хотите задать эти несколько вопросов здесь, при мне?

– Таковы правила, госпожа Сяй-Линь. Таковы правила.

– Но что же все-таки случилось? Вы должны мне сказать! Я мать этой девочки! Скоро придет со службы ее отец, и что же я скажу ему?

– Не надо так волноваться! – вступил в разговор полицейский с вкрадчивым голосом. – К приходу господина Петухова девочка будет дома!

– Вы не можете увести мою девочку, не объяснив, что произошло!

– Таковы правила, госпожа, таковы правила, но… – начал свою мысль Вкрадчивый

–…но из каждого правила есть исключения! – закончил китаец.

Мама девочки несколько минут постояла, осознавая сказанное, а потом покорно вздохнула и поплелась в соседнюю комнату, где у нее была спрятана в укромном месте кубышка с деньгами. В это время первый полицейский, который все время молчал и лишь неодобрительно косился в сторону коллег– вымогателей, подошел к девочке.

– Ты, девонька, давай собирайся! Что там тебе надо надеть? Тулупчик, валенки? Давай, давай, пообедаешь потом! Поговорим с тобой и вернешься! Еще и каша твоя не успеет остыть!

– Дяденька, а что я такого сделала?

– Тебе все объяснят в участке. Собирайся!

Пока мама девочки доставала из потайного места деньги, мужчины вывели девочку на улицу. Задержался лишь китаец.

– Вот, все, что скоплено! – вложив деньги в руку соотечественника, вздохнула мама девочки.

– Не морочь мне голову! – негодующе фыркнул китаец. – За эти деньги я могу тебе сказать только одно слово «Прощай!» И девочку свою ты увидишь не скоро! Ну что, я пошел?

– Нет, нет! Вот еще! На, забери все! Только скажи, что произошло? За что наказывают мою девочку!

– Не кричи так! – поморщился Чжен. – Никто ее еще пока не наказывает! Следить надо строже за ребенком! Дружила бы она с моей дочерью Сунь, ничего бы не случилось, а то…

–Хватит! – закричала женщина. – Я дала тебе деньги! Говори, что случилось!

–Будешь кричать и тебя в участок отведу! – спокойно сказал китаец. – Арестую за неуважение! Ну, ладно, не кричи! Расскажу. Подружка ее, кореянка-полукровка Си, украла платье у мадам Харуко. Подняли на ноги всю полицию, но найти воровку не можем! Твою дочь допросят. Нам нужно знать, где скрывается Си. Хотя, что тут допрашивать, и так ясно, что укрылась она где-то в катакомбах!

– А если ясно, так зачем мою девочку спрашивать?

– Так положено по закону.

Оставим Сяй-Линь в полицейском участке. Ненадолго. В этих стенах ей ничего не угрожает. Тем более что начальник полиции хорошо знает отца девочки, господина Петухова. Но закон есть закон, ничего не попишешь. За сто лет процедура допроса мало изменилась. Вопросы такие же нудные и длинные. Писарь все так же отвратительно скрипит пером и еле-еле успевает записывать.

Пятеро героев, с которыми вы пока не знакомы, этим ясным февральским утром еще и не подозревают о событиях, которые разгорелись вокруг девочки Си. Более того, они еще и не подозревают о существовании этой девочки, а также ее подружки Сяй Линь. Хотя двое героев живут на Миллионке, один на Китайской, а третья… Но остановимся пока на двоих. Гриша и Николай живут на улице Пекинской. Это тоже Миллионка. Но с девочками Си и Сяй, они никогда не встречались. Может в лицо, и видели, но имени не знали. Ну не пересекались их дорожки. Да и школы были разные.

ГЛАВА 3. Гришка

– Гришка, ты слышал, мужика утром мертвого нашли!

– Ха, большое дело! Да у нас почитай каждое утро мертвых находят! Вчера, говорят, аж тридцать китайцев преставились!

– Да, ты, дурак, дослушай! В том то и дело, что это был русский! Мне Филька, сын приказчика, с Семеновской, рассказал!

– Врешь, небось! Побожись!

– Вот те крест! Ты бы побольше спал! Так и царство небесное проспишь! Полдень уже, а ты только глаза продрал!

– Ты Николка, зажрался! Живешь с батей и мамкой и не понимаешь, что мне сестренку малолетнюю и бабку кормить надо. Один я кормилец остался! Я всю ночь момент ловил, чтобы рыбу стибрить у ходи китайца!

– Гришка, ты что? Воровать нехорошо! Батюшка Феофан говорит…

– Слушай, Николка, а иди ты домой! Разбудил меня и спасибо, а то я что-то заспался, после ночной! А теперь иди, иди! Иди, тебя мамочка ждет!

– Гришка, ну ты что, обиделся? Ну не злись! Сам знаешь, язык у меня…Сначала говорю, а потом думаю! Ну, Гришка!

– Ладно, Николка. Не злюсь. Я так устал, что даже злиться на тебя сил нет! Так что там про убитого мужика?

– Да и не мужик он вовсе, а парень молодой! Лет на пять нас с тобой старше! Руки у него отрублены! А казенная рубаха изрезана в лоскуты!

– Казенная рубаха? А он, что, на службе?

– А я тебе не сказал? Филька говорил, что парень матрос.

– Ну, все, сейчас опять полиция набежит! Всю Миллионку обложат! Неделю ничего не стибришь!

– Григорий, побойся бога! Я тебе про душу убиенную, а ты про воровство!

– Поголодаешь с мое, тогда по-другому запоешь! Когда у Соньки живот вздувается от голода, все посторонние души побоку! Слушай, Николка, а уйди-ка ты лучше сам, пока я тебя с лестницы не спустил!

– Гриш, Гриша, ну послушай! Да не толкай ты меня! На! Рви его!

– Кого?

– Рви, Григорий, мой язык! Без языка мне будет лучше! Сколько бед он принес мне, сколько еще принесет!

–  Слушай, иди ты к бесу вместе со своим языком! Угораздило же меня за тебя вступиться, когда те четверо манз тебя избивали!

– Так не виноват я тогда был!

– Какая разница! Прошел бы я мимо, и жизнь моя была бы сейчас проще!

Вялую перебранку мальчишек перебил крик женщины.

–  Гришенька, иди сюда! Сонюшка вся горит и что-то бормочет во сне!

Кричала бабушка Гриши. Два года назад, когда отца и мать Гриши кто-то зарезал в переулке, ее парализовало. С тех пор несчастная женщина мучилась, наблюдая за тщетными потугами мальчика и не в силах ему ничем помочь. Кровать неделю назад продали чтобы расплатиться с долгами, и поэтому Серафима Михайловна и ее внучка спали на какой-то дерюжке, на полу. Ночью из щелей дуло немилосердно. Бабушка, как могла, кутала внучку и прижимала к себе. Слава богу, хоть руки ей господь оставил. Но где-то посреди ночи сон сморил ее, и Соня во сне перекатилась к окну, прямо под одну из самых больших щелей. Когда под утро она приползла к бабушке, старая женщина сначала ничего не поняла, а когда поняла…

– Гриша, беги быстрей к доктору! Ну, чего ты стоишь?

– Бабушка, не пойдет к нам доктор. Денег нет.

Назад к карточке книги "Миллионка.Хайшенвей 海参崴 Haishenwai.Книга третья (СИ)"

itexts.net

Владивостокская миллионка (глава из книги)

См. начало:

Владивостокская миллионка. Глава I;

Владивостокская миллионка. Глава II

Владивостокская миллионка. Глава III

Владивостокская миллионка. Глава IV

Владивостокская миллионка. Глава V

 

Продолжение

Глава «Вместо оливковой ветви»

 

…Проведя беспокойную ночь в каюте «Наяды» (мёртвая зыбь на море играла с лёгким корпусом судёнышка и не давала уставшему пассажиру забыться сном), Карелин утром был уже в «Гранд-Отеле» на Посьетской, где обычно останавливался во время командировок в город.

 

Приказав номерному тщательно отутюжить парадный мундир, извлечённый из дорожного кофра, и принести самовар, Орест совсем уже было занялся завтраком перед выходом из гостиницы, когда неожиданно раздался робкий стук в дверь.

 

– Войдите! – Карелин вопросительно поднял бровь: он никого не ждал в этот час.

 

– Здравствуйте, Орест Николаевич! – вошедший учтиво снял соломенную шляпу с седой головы. – Ради Бога, простите за столь ранний визит. Боялся не застать вас в отеле. Портье по телефону подтвердил, что вы уже приехали.

 

Карелин внимательно посмотрел на гостя.

 

– Прошу, проходите, – Орест кивнул на стоящее у стола кресло. – Чем обязан?

 

Незнакомец виновато улыбнулся:

 

– Не узнаёте, Орест Николаевич?

 

– Тысяча извинений, но… Представьтесь, пожалуйста.

 

– Немудрено, – мужчина печально улыбнулся. – Время летит незаметно, но неотвратимо и многое хоронит под собой. Вот вы уже подполковник, зрелый серьёзный муж, а в дни нашей встречи были, простите, юнцом, полным надежд и планов.

 

– Господин Митрофанов! Дорогой мой!..

 

– Да, да, он самый – бывший следователь Митрофанов Протас Лукич. Рад вашему продвижению по службе, наслышан о вас как о неподкупном радетеле российских державных интересов на нашей далёкой окраине. Ведь сердце разрывается, когда видишь картину разграбления национальных богатств и недр, и тайги, и моря. Кто только тут не хищничает – Миллионка, японцы и вообще дельцы разных племён и верований. Да и, понимаете, наши доморощенные толстосумы готовы всё за копейку продать тем же иноязыким купцам ради своего бездонного кармана. Уж я-то это не только по слухам, но и по своим прежним следовательским делам знаю!

 

Смущённый столь торжественной тирадой своего почти забытого знакомого Орест Николаевич, вскочив из-за стола, прижал к груди Митрофанова.

 

– Полно, полно, Протас Лукич, меня нахваливать. Не преувеличивайте. Вы-то как все эти годы?

 

– А я не преувеличиваю. Встрече рад, но побеспокоил человека, чрезмерно занятого, не только для того, чтоб вам за службу Отечеству в ноги поклониться. Разговор серьёзный. Неотложное дело есть!

 

– Давайте поближе к самовару, налью вам чайку. А может, ради встречи закажем что-нибудь более подходящее?

 

Митрофанов усмехнулся:

 

– От чая не откажусь. Не повредит и бутылочка мадеры, чтоб фантазия разыгралась. Помните слова «алкогольные фантазии», которыми вы меня при первом же знакомстве шарахнули?

 

– Протас Лукич, не будьте злопамятны! – рассмеялся Орест. – Чего по молодости лет не бывает. Шучу-шучу.

 

– Хорошая мадера действительно пригодится, – улыбнулся гость. – Тем более что история моя, можно сказать, почти фантастическая и требует довольно продолжительного предисловия. Без оного вряд ли обойдёмся. Как у вас со временем?

 

Карелин успокоительно махнул ладонью.

 

– Я ведь, как и вы, петербургской выучки, правда, учился на медные копейки. Уж не знаю, как отцу моему, мелкопоместному псковскому дворянину, удалось пристроить меня в училище правоведения на Фонтанке. Нас, будущую опору российской законности, за пёструю форму чижиками называли, прозвище сие и поныне ещё сохранилось, как и песенка, в которой про рюмки и водку говорится. Но это так, в насмешку – пили и шалопайничали мы не больше других студентов. Учился прилежно, да иначе на казённом коште и нельзя было.

 

Однако тридцать пять лет назад выпустили из благословенного заведения и отправили тянуть служебную лямку на Восток. Сначала Иркутск, потом Чита и, наконец, тихоокеанский край Империи. Я пошёл по следственной части. И всё складывалось медленно но ладом, и чины, невесть какие, но получал, даже Анну на шею как-то повесили. Знакомые тогда смеялись, говорили: «Это тебе, Протас Лукич, в добавление к супруге Анне Захаровне начальство орден подарило». В табельные дни меня и наградными денежками не обходили. В семье двое детишек, старший Коля и потом Вера... В общем, как говорится, слава в небе, а на земле мир и благолепие во человецех…

 

Карелин не перебивал плавной речи рассказчика, хотя с нетерпением ждал, что же привело к нему Митрофанова.

 

– А тут и на службе, как осенние листья, посыпались на меня сплошные неприятности. То одно дело, что я веду, вдруг прекратят, то другое. Особенно сильную нахлобучку от начальства получил, когда уже совсем было изобличил в мошенничестве и подкупе должностных лиц известного адвоката Пружанского. Да вы, как мне ведомо, знаете этого проходимца: история его выдворения из Тетюхе под охраной тогда большого шума наделала. «Вы нас со всеми зарубежными фирмами решили поссорить, – рычал на меня при всех прокурор. – Авторитетного юриста вся Европа знает. В Петербурге о нём наилучшего мнения. Выбросьте ваши домыслы в печку!» Вот так-то и укатали Сивку крутые горки. В себе сомневаться стал, мысль голову сверлит: «Старый ты пёс, Протас, зубы выпали, нюх потерял – совсем не годишься для медвежьей охоты». Потом пересмотрел ещё раз все дела, за которые от начальства тычки заработал, побеседовал с коллегами, такими же бедолагами, и думаю: «Ан нет! И чутье у тебя по-прежнему острое, и клыки на месте! Пахнет тут другим, и нехорошо так воняет».

 

Карелин понял истинную причину визита.

 

– Вывод горький: как только кто-либо из наших учует дух взяточничества, которым так и несёт от горного округа, так тут же даётся ему по шапке. Таким путём я вдруг и получил свой честный пенсион. Вы ещё молоды, у вас сил побольше, да и характер покруче и потвёрже моего.

 

От нахлынувшего волнения Орест Николаевич привстал с кресла:

 

– Однако нужны документы, конкретные факты! Одними предположениями, догадками, общими разговорами нынешних двуногих волков красными флажками не обложишь. Жители Каторжной слободы порядочней их.

 

Митрофанов откровенно обрадовался:

 

– Я не ошибся, знал, что вы заинтересуетесь. Для начала просмотрите эти любопытные бумаги, – старик вытащил из внутреннего кармана пиджака пакет и протянул Карелину. – Здесь Миллионка и её предприятия в вашей зоне. Имена тех, кто их прикрывает. Хотя в нашем ведомстве это, гм, как бы удобней выразиться, – замялся Митрофанов, – ну, скажем, «не положено», но ведь для пользы дела. А потом, с пенсионера какой спрос?! Касательно остального, сведу с надёжными и нужными людьми. У нас-то ведь народ разный, не одни податливые и корыстолюбивые чинодралы.

 

Хоть и обещал бывалый юрист какую-то необыкновенную историю, которая должна обязательно заинтересовать Ореста, но её начало разочаровало Карелина: «Не может обойтись старина без присущей его возрасту многоречивости». А тот действительно начал издалека:

 

– Итак, оказался я на закате своей жизни не у дел. Один-одинёшенек. Чем занять свое праздное существование? Зачастил я, грешным делом, в забегаловку, которая недалеко от моего дома и рядом с пивоваренным заводом «Ливония». Выпьешь кружку пенного – на душе чуть полегчает, да и живым словом можно перекинуться с такими же любителями хмельного времяпрепровождения. И чёрт знает, чем бы это для меня закончилось, но тут случай помог. Познакомился я в том же небогоугодном заведении с одним флотским мичманом – из простых матросов в чин выбился. Матюшкин Архип Семёнович. Он давно на берег ушёл, а служит, где вы думаете? – Митрофанов с загадочным видом поднял вверх палец. – Не догадаетесь! На станции голубиной почты. Слышали о такой? Её завели для связи кораблей со штабом в годы войны с Японией. С той поры и вся наша падь Голубиной называется, а в обиходе попросту Голубинкой.

 

В общем, приятель подарил мне молодую крылатую парочку. С неё и началась небольшая голубятня на чердаке моего домика. Сам, конечно, по крышам с шестом не скачу, лета уже не позволяют, да и поредевшие зубы свистеть не дают. Занимается этим мой помощник, соседский сын Васька Лыков, а я только любуюсь. Короче, как-то пропал мой лучший почтарь, красавец-самец, улетел, разбойник. Проходит неделя, мы с Васькой горюем, я хожу по всем известным мне голубятникам с расспросами. Но всё напрасно, впустую: никто ничего не знает. И вдруг прилетает бродяга, да не один. Смотрю: рядом с ним на жёрдочке голубка сидит, да такая красавица – вся ладненькая, беленькая, но не с синим или серым отливом, а с золотистым. Где уж мой кавалер такую прелесть нашёл?

 

Любуясь маленькой Афродитой пернатого мира, я заметил у неё под грудкой какой-то предмет. Маленькая сумочка из непромокаемой ткани! Осторожно снял, прощупал пальцами – что-то есть. Ясно, несла письмо, да, видать, сбилась с пути и по влюбчивой молодости пленилась красавцем, вожаком моей стаи. Для почтаря – смертный грех. Таких Архип Матюшкин беспощадно бракует. Что делать? Надо отдавать и голубку, и послание хозяину или адресату. Сначала решил дать объявление в газете, а потом отважился вскрыть сумочку и посмотреть содержимое – авось поможет найти хозяина.

 

Передохнув и покашливая, Протас Лукич кивнул на бутылку. Заинтригованный услышанным Карелин наполнил бокалы, пододвинул гостю тарелку с закуской.

 

– Давай, дорогой, за находку. И ради Бога, не тяни душу – рассказывай!

 

– Вот тут-то и начинается фантастика! – улыбнулся Митрофанов, довольный произведённым эффектом. – Открыл я, значит, сумочку, развернул сложенный в несколько раз листок тончайшей бумаги китайского производства и понял, что адреса хозяев почтальонши не получил: одни иероглифы. Для меня они – тёмный лес. Так, знаю несколько ходячих изустных слов из языка наших соседей, а в этих замысловатых рисуночках – ни-ни. Что делать? На другой день побежал к знакомому профессору из Восточного института. Он и перевёл мне эту китайскую грамоту. Она и заставила меня искать встречи с вами. Вот его перевод. А это и само послание.

 

Карелин в волнении развернул лист, внимательно прочитал текст. Лицо его посуровело, резче обозначилась складка между бровями. В задумчивости помолчал. Снова взял со стола письмо и сосредоточенно, вникая в каждое слово, перечитал написанное. Со злостью стукнул кулаком по столу так, что зазвенела посуда, а из бокала вино выплеснулось на скатерть багровым пятном.

 

– Посылка курьера через границу занимает много времени, да его могут и перехватить или власти, или конкуренты. А то перекупят посланца: увы, человек слаб, особенно перед щедрым кушем или под угрозой смерти. Любопытная грамотка, не правда ли?

 

Александр Токовенко.

-------

 

Приобрести роман «Владивостокская миллионка» тома 1 и 2 можно во Владивостоке, по адресу: 690091, г. Владивосток, ул. Пограничная, 12, к.10.

 

Для заказа книг по почте обращайтесь по телефону:

 

8 (4232) 22-32-84,

или по e-mail: [email protected]

 

«Арсеньевские вести», № 43.

debri-dv.com

Миллионка (СИ). Страница 1 - Книги «BOOKLOT.RU»

МИЛЛИОНКА

Авантюрная повесть

Эта история произошла в конце февраля, на Миллионке. Было начало нового, двадцатого века, Нового года (по китайскому календарю), нового дня. Для героев моей истории этот китайский новый год стал переломным. Но сейчас раннее утро, каждый из действующих лиц занят своим делом и не знает, что его ждет впереди. Итак, время пошло. А время на Миллионке - это деньги. Деньги, которые просто так никто не даст, и за которые убивают. На Миллионке это просто, взмах ножа или удавка на шею и.…

Часть1.                                                                                                                                  ВЛАДИВОСТОК. МИЛЛИОНКА. СИ.

Глава 1. Си.

Я украла платье у мадам Харуко, и если городовой повернет сейчас направо, то я окажусь в участке, и концерт в театре Тао Меняно начнется без меня. Сегодня предпоследний день китайского Нового года. Почти две недели на улицах Миллионки царит безудержное веселье. Несмотря на мороз, китайские гимнасты, фокусники, дрессировщики выступают прямо на улице. Со всех сторон звучит музыка. В воздух летят хлопушки. А запах! Этот запах ни с чем не спутаешь. Пахнет Китаем. Китаем, в котором я никогда не была. Я так хотела стать своей на этом празднике, участвовать в нем, хотела, чтобы зрители услышали, как я пою. Но оказалось, что я выросла из своего выходного платья. А ведь еще 3 месяца назад оно было мне как раз. В отчаянье я хотела отказаться от концерта, но вдруг вспомнила про мадам Харуко и про ее платье. Горничную мадам Харуко, тоже японку, сбила пролетка, слава богу, не насмерть. Я помогла бедной девушке подняться и подобрать платье, выпавшее из картонной коробки. Платье не испачкалось, а лишь чуть намокло от талого снега. Девушке было больно идти, и я помогла ей дойти до дома мадам Харуко. И даже довела до гардеробной, где испуганная девушка, оглядываясь и причитая, повесила платье в шкаф. Когда мы уходили из гардеробной, я с сожалением оглянулась на платье. Девушка пошла к хозяйке, а я к выходу. Меня никто не видел.

Это было вчера. А сегодня я украла это платье. Я подумала, что все сошло благополучно, и скоро я буду петь в этом платье на сцене. Но я ошиблась. Меня видели и теперь ищут. Вероятно, вечером на концерте, я петь не буду! Впрочем, кроме хозяина театра, этого, конечно, никто не заметит. Этот концерт должен был стать моим первым концертом.

Городовой повернул налево. Я еще долго слышала звук его свистка. Но вот звук растаял вдали, а я все сидела, боясь поднять голову из своего укрытия. Моя шубка на рыбьем меху совсем не грела, и, чтобы не замерзнуть, я начала потихоньку двигаться, попутно выискивая щель, в которую можно было бы юркнуть.

Как хорошо, что я живу во Владивостоке, как хорошо, что Миллионка - это район, где я родилась и выросла. Район, где я знаю все входы и выходы. Сейчас, когда еще не наступила настоящая весна, Миллионка особенно красива. Вчера выпал снег и прикрыл все, что жители Миллионки любят выбрасывать из окон. Как только растает снег, станут, видны остатки пищи, потроха забитых животных. …Но сегодня предпоследний день нового китайского года, выпал снег, а мне надо бежать. Бежать через проходные дворы, спускаться в подземные лазы, подниматься на чердачные галереи. Бежать, но куда?  Единственное, хорошее во всей этой дерьмовой жизни, что я метиска, и я своя для китайцев, японцев и, конечно, корейцев. Если плохо знаешь этот район, далеко не убежишь. Фанзы, хибары, лачуги, времянки стоят вплотную друг к другу, подпирая соседние строения и пытаясь чуть возвыситься над соседями. Нет, вы не подумайте, я отлично понимаю языки, и японский, и китайский, и корейский. Если не знаешь языка, то не сможешь даже позвать на помощь. Тебя не услышат. У нас на Миллионке не действуют общепринятые законы и очень жестко соблюдаются свои собственные. Того, кто не соблюдает их, ожидает суровая кара, вплоть до смерти. Впрочем, тут запросто можно получить нож в бок или пулю просто так, если кто-то кому-то не понравился. Здесь не принято церемониться, а поэтому едва не ежедневно в кварталах Миллионки обнаруживают по десятку, а то и гораздо более трупов, нередко, зверски изуродованных, с отрезанными частями тела. Некоторые люди вообще исчезают в трущобах навсегда. Вот хорошая мысль! Трущобы! Мне надо бежать к трущобам. Но я никогда не была внутри. Говорят, там так страшно. Енеко, да и Сяй Линь говорили мне, что подземные недра этой части города изрыты всевозможными ходами-лабиринтами, где можно надежно схорониться от всякого преследования или же уйти тайными ходами за город и даже якобы в Китай... О чем это я? Вспомнила. О людях, которых меня окружают с детства и языках, языках, которые я хорошо понимаю…  Понимать то понимаю, а вот разговаривать…Когда я была маленькой, хунхузы увели мою маму. Моя мама…Нет, не могу я пока говорить о маме. Мне было тогда 3 года. И я перестала разговаривать. Через год речь вернулась ко мне, но вместе с заиканием. Заикалась я до 5 лет, пока за дело не взялась бабушка Май. Она немножко колдунья и научила меня разговаривать по-новому. Когда я чувствовала, что застряла на каком-то слоге и не могу его выговорить, я начинала петь. Я выросла. Все вокруг привыкли к моей манере разговора и не находят в ней ничего необычного. У меня много подруг. Правда, дружбу с ними я скрываю от моего отца. В детстве он колотил меня, когда заставал за беседой с моими луноликими подружками, а сейчас, когда бить меня вроде уже поздно, он ограничивается напоминанием о том, что я русская, хотя скорее это похоже не на напоминание, а на зудеж. «Ты русская, русская, русская!» Ну, хорошо. Я русская. То есть, конечно, мама у меня кореянка, но отец-то русский. Мне ужасно надоели эти напоминания, но я не спорю. Русская, так русская, но чем плохо быть японкой, кореянкой или китаянкой? Тем более что мы живем все вместе, рядом, на этой самой так презираемой моим отцом Миллионке. Мой отец, «человек не без образования», как он сам себя называет, волею судьбы заброшенный двадцать лет назад сюда, на Дальний восток, всеми фибрами души ненавидит Миллионку и саму эту землю, вместе c ее жителями, трущобами, опиекурильнями. Отец хороший человек, но есть у него маленький (по его меркам) недостаток. Мой отец игрок. Сколько раз я переминалась около фанзы, где он застревал за игрой. Шел дождь, снег, палило солнце, а я все стояла. Я боялась туда входить. Но час шел за часом, и я вынуждена была браться за ручку двери. Если она была. Или поднимать тряпку, загораживающую вход в фанзу и исполняющую роль двери. Подходя к такому заведению, я уже чувствовала издалека его зло. Дышать становилось тяжело, запах отбросов и нечистот валил с ног. И все это добро лежало прямо перед порогом фанзы, в которой находился притон. И вот решившись, я заходила вовнутрь. Оказывается, то, что уловил мой нос на улице, было только цветочками, ягодки поджидали меня внутри. И эти ягодки были столь ядовиты, что я вынуждена была зажать нос и постараться не дышать. Зашедшему с улицы человеку обычно вначале было ничего не видно. Низкие потолки, грязь и полумрак, создавали впечатление, что ты попал в подвал. И лишь проведя несколько минут внутри, человек начинал что-то различать. Игроки сидели парами. Любопытные китайцы, охочие до зрелищ, затаив дыхание, ждали начала игры. Комнатка была очень маленькая и вскоре от вони, запаха немытых человеческих тел и недостатка кислорода начинала кружиться голова. Игрокам было все нипочем, они за пределами этого мира. Игра затягивала их все глубже и глубже. Этому способствовала и китайская водка, с коротким названием Сули, которую с завидным постоянством подносили игрокам. Порции водки малы, они были налиты в крошечные стопки, вероятно из страха, что игроки, по всегдашнему русскому обычаю, напьются и начнут буянить. Брань на разных языках летала из угла в угол, не задевая никого, пока не появлялись проигравшие люди. Вот здесь все и начиналось. Иногда, только мое монотонное пение останавливало готовую начаться кровавую заварушку. Но чаще не останавливало. Мой папа сцеплялся с другими игроками. Сначала это были слова, а потом…Все, надо думать о чем-то хорошем. Думать, о чем-то хорошем. О папе. Мой папа, мой любимый папа…игрок. Это одна из причин, по которой он оказался здесь, во Владивостоке. И конкретно, на Миллионке. Там, в Северной столице, отец проиграл родовое имение, находившееся в нескольких километрах от Петербурга, дом на Васильевском острове, а также он проиграл. … В общем, много чего проиграл! Так много, что еще остался должен и вынужден был бежать от своих кредиторов. Он бежал так долго, что очнулся только во Владивостоке и понял, что его забег окончен. Дальше бежать было некуда.

www.booklot.ru

Название книги: Миллионка.Хайшенвей 海参崴 Haishenwai.Книга третья (СИ)

Миллионка.Хайшенвей 海参崴 Haishenwai.Книга третья (СИ) - Ирина Мутовчийская

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 3733

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 3511

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 3370

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 2660

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 2425

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 2397

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 2068

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 1865

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 1812

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1798

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 1742

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 1619

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 1350

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1318

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • Просмотров: 1315

    Босс-обманщик, или Кто кого? (СИ)

    Ольга Обская

    Антон Волконский, глава успешной столичной компании, обласканный вниманием прекрасного пола,…

  • Просмотров: 1221

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 1185

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 1167

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • Просмотров: 1150

    Притворись, что любишь (СИ)

    Ева Горская

    Он внезапно появился на пороге их дома, чтобы убить женщину, которая Ее воспитала. Он считал, что…

  • Просмотров: 1140

    Горничная особых кровей (СИ)

    Агата Грин

    Чужакам, которые покупают титулы, у нас не место! Так думали все, глядя на нашего нового владетеля…

  • Просмотров: 1083

    Галактическая няня (СИ)

    Мика Ртуть

    Кто сказал, что воспитатель — это не работа мечты? Когда красавец-наниматель предлагает путешествие…

  • Просмотров: 1071

    Босс в нокауте (СИ)

    Tan Ka

    Чёрный пояс по каратэ кому-нибудь помог найти свою любовь? Мне - нет. Зато, благодаря ему, я…

  • Просмотров: 1004

    И пусть будет переполох (СИ)

    Biffiy

    Джульетта и Леонард встретились пять лет назад в спортзале и жутко не понравились друг другу. Но…

  • Просмотров: 887

    И при чем здесь лунный кот? (СИ)

    Nia_1976

    В Империю демонов прибывает эльфийская делегация со странным довеском. Кто эта мелкая человечка, и…

  • Просмотров: 870

    Стану твоим дыханием (СИ)

    SashaXrom

    Не отводи глаза, не отпускай меня.Мир без чудес, да кто это выдумал?Черным по белому, не отводи…

  • Просмотров: 841

    Вас подвезти? (СИ)

    Татьяна Карат

    Никогда не замечала за собой излишней сентиментальности. А тут решила подвести бомжеватого…

  • Просмотров: 815

    Никуда не денешься (СИ)

    Татьяна Карат

    В новый год случается разное. Все ждем чуда, сказки, и сказка приходит, хоть и не совсем такая о…

  • Просмотров: 787

    Не пара (ЛП)

    Саманта Тоул

    Дэйзи Смит провела за решёткой полтора года своей жизни, отбывая наказание за преступление, которое…

  • itexts.net

    Миллионка. Нас миллион. Пятая книга из серии «Хайшенвей»

    © Ирина Зиновьевна Мутовчийская, 2018

    ISBN 978-5-4474-6942-9

    Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

    «Продолжение книги „Миллионка“. Действие происходит в 1909 году. Герои книги опять попадают в тайный город Чжень и узнают тайны этого города до конца.»

     Нас миллион!На Миллионке, не сыщешь видимых следов,Полиция пусть ищет!В китайской бабе и в ребёнке,В хунхузе, в маленькой японке,Есть капля этой Миллионки,Есть кровь свободыИ законыНе властныГород над тобой!Потому что, Миллионка – это город в городе!  Полицейский меня не поймал,От него я в трущобы сбежал,От него в подземелье спустился,И надёжно я там схоронился!  Миллионка спит, спят ее тайныСпят захоронки, тайникиВ ночи открытия – случайны,В ночи страдания-мелкиПусть до утра не все дотянут,Убили – опий, нож, Сули;Но те, кто встанут,Утром встанут…Назад бы ноги довели!  Продать, купить, ловить и строить,Украсть, толкнуть, бежать в схорон,Что ж – это жизньИ что-то стоит,И этот плач, и этот стон!  Облава! Весть от дома к дому,От уха к уху, с глаз в глаза!Когда-то жил ты по-другому,Пока не грянула гроза,Пока не выбросили люди,Тебя на камни мостовойПусть Миллионка домом будет,И крыша будет, хоть какой!Хунхузы, приставы, бандиты,И что ж, от всех теперь бежать?От драки в кровь костяшки сбиты,Где б ещё опия достать?!  Как мы живём на Миллионке?О, мы отлично здесь живём!От патруля бежим на джонке,Иль отобьёмся, иль умрём!  В святое, божье воскресенье,Бредём, ползём, идём сквозь грязьИ в божьем доме на мгновенье,К иконе хочется припасть,  Забыть про зло,Что за порогом!Про то, что некуда бежать,Про то, что здесь китайцев много,А русский редко, не сыскать,Японцы здесь, корейцы, манзы,Везде звучит чужая речь,Времянки, сараюшки, фанзы,Попробуй в памяти сберечь!  Ты уезжаешь! Выпал случай,Вернутся в стольную Москву,Но странно, сны так приставучи,Зовут вернуться в край дремучий,На Миллионку, в Бред-страну! 

    Пролог

    «Продолжение книги „Миллионка “. Действие происходит в 1909 году. Герои книги опять попадают в тайный город Чжень и узнают тайны этого города до конца.»

    Нас миллион!

    На Миллионке, не сыщешь видимых следов,

    Полиция пусть ищет!

    В китайской бабе и в ребёнке,

    В хунхузе, в маленькой японке,

    Есть капля этой Миллионки,

    Есть кровь свободы

    И законы

    Не властны

    Город над тобой!

    Потому что, Миллионка – это город в городе!

    Полицейский меня не поймал,

    От него я в трущобы сбежал,

    От него в подземелье спустился,

    И надёжно я там схоронился!

    Миллионка спит, спят ее тайны

    Спят захоронки, тайники

    В ночи открытия – случайны,

    В ночи страдания-мелки

    Пусть до утра не все дотянут,

    Убили – опий, нож, Сули;

    Но те, кто встанут,

    Утром встанут…

    Назад бы ноги довели!

    Продать, купить, ловить и строить,

    Украсть, толкнуть, бежать в схорон,

    Что ж – это жизнь

    И что-то стоит,

    И этот плач, и этот стон!

    Облава! Весть от дома к дому,

    От уха к уху, с глаз в глаза!

    Когда-то жил ты по-другому,

    Пока не грянула гроза,

    Пока не выбросили люди,

    Тебя на камни мостовой

    Пусть Миллионка домом будет,

    И крыша будет, хоть какой!

    Хунхузы, приставы, бандиты,

    И что ж, от всех теперь бежать?

    От драки в кровь костяшки сбиты,

    Где б ещё опия достать?!

    Как мы живём на Миллионке?

    О, мы отлично здесь живём!

    От патруля бежим на джонке,

    Иль отобьёмся, иль умрём!

    В святое, божье воскресенье,

    Бредём, ползём, идём сквозь грязь

    И в божьем доме на мгновенье,

    К иконе хочется припасть,

    Забыть про зло,

    Что за порогом!

    Про то, что некуда бежать,

    Про то, что здесь китайцев много,

    А русский редко, не сыскать,

    Японцы здесь, корейцы, манзы,

    Везде звучит чужая речь,

    Времянки, сараюшки, фанзы,

    Попробуй в памяти сберечь!

    Ты уезжаешь! Выпал случай,

    Вернутся в стольную Москву,

    Но странно, сны так приставучи,

    Зовут вернуться в край дремучий,

    На Миллионку, в Бред-страну!

    ПРОЛОГ

    С февраля по май 1909 г. во Владивостоке свирепствовала азиатская холера. Вымерло четверть населения города. Не хватало врачей и медикаментов. Положение было катастрофическим. Особенно жутко было наблюдать за теми больными, кто выжил!

    Больные сбивались в стаи и бродили по улицам города. С самого момента возникновения, город имел деление на границы. Границы деления, конечно же, были условными, но они были. Были районы, где жили богатые люди, и были районы для бедноты. И, конечно же, были районы, в которых проживали люди ниже нижней черты бедности. Один из этих районов назывался «Миллионка».

    Так вот, больные, переболевшие азиатской холерой, и умудрившиеся остаться в живых, районных рамок и разделений не признавали. Бродили эти выздоровевшие везде. Жители города, те, кто проживал в относительно чистой половине, боялись отходить далеко от своих домов. Как я уже говорила, пережившие холеру бродили стаями, но друг друга не знали, не замечали и не узнавали. Однако, если кто-то, замешкавшись, отделялся от толпы, один из холерных рыком подзывал потеряшку в стаю.

    Стаи, потерявших память не узнавали родных и друзей. Холера называлась «Азиатской», но родилась в самом сердце Миллионки, в квартале, где царили скученность и антисанитария. Это уже потом она была завезена на юг Китая одним из заболевших. Китаец приехал на день рождения отца. Он привёз с собой подарки. Привёз все заработанные во Владивостоке деньги и… эмбрион холеры. Пробыл в родной деревне он не долго, всего три дня, но и этого хватило, чтобы заразить всю семью. Уезжая, мужчина пообещал родным приехать через полгода, однако это была их последняя встреча. Ни родных, ни остальных жителей деревни он больше никогда не увидел.

    После отъезда мужчины, три близлежащие деревни, маленький городок по соседству и деревня, откуда мужчина был родом, опустели за неполные три недели. Мужчина вернулся во Владивосток. И тут же, прямо не улице, потерял сознание. До Миллионки он не дошёл лишь чуть-чуть. На улицах Миллионки болезнь уже забрала всех, кого можно забрать. Но в центральные кварталы ещё не просочилась, и вот теперь один из заболевших был помещён в госпиталь.

    Мор охватил улицы города, как пожар. Холеру прозвали «Азиатской», решив, что китаец привёз ее с юга, из родной деревни, но как вы теперь знаете, все было не так. Персонал госпиталя таял на глазах, умер и врач, который лечил китайца. Умерли две медсестры.

    А китаец выжил, и звали его Лю Байши. До болезни Лю жил вместе с братом на Семёновской. В комнате, кроме них, проживало ещё 13 человек.

    Лю не помнил момента, когда покинул палату госпиталя.

    Он кружил по городу и никак не мог вспомнить, где живёт его брат. Байши был здоров физически, чего нельзя было сказать о его разуме. Наконец, перед его глазами все померкло, но мужчина не остановился и не упал. Наоборот, его движения, кажется, стали более целенаправленными.

    Сколько времени прошло с того момента, как разум его выключился, Байши не помнил. Осознал он себя лишь в сумерках. Ноги несли его в неизвестном направлении. Он не узнавал улицу, не узнавал людей, снующих вокруг. Он даже не смог узнать того, кто живёт внутри его тела. Лю не помнил своего имени. Он не помнил ничего.

    Вечерело. На улицы Миллионки спускалась темень. Мужчину кто-то окликнул. К этому моменту улицы уже опустели полностью. Было довольно тепло, но туман уже вступил в свои права, и быстро-быстро драпировал грязные улицы в молочно-серый цвет.

    Байши слышал чужую речь, но не понимал того, что ему говорят.

    А говорили по-русски.

    Перед Лю Байши стояли Григорий и друг его, Николай.

    Прошло два года с момента последней встречи, но вы без труда узнаете и Гришу, и его друга Кольку. Впрочем, Кольку вы могли и забыть. Вы встречались с ним лишь один раз.

    Тогда, два года назад, Колька обманул Гришу. Это был тот случай, когда Кольку несло, и он врал (или фантазировал), не останавливаясь. Результатом его вранья был поход к дому Токунаго, поиски несуществующего доктора и позорное бегство.

    Вероятно, Гриша быстро простил друга-фантазёра, иначе мы бы не встретили их вдвоём.

    Мальчики не очень изменились. Лишь в глазах у Гриши застыла тоска. Неделю назад Григорий и Софья простились навсегда со своей бабушкой.

    Бабушка ушла спокойно. Она знала, что ее внуки теперь не пропадут.

    В доме поселилась печаль. Как ни странно, но больше всех убивалась Лариса, Софья же отнеслась к смерти бабушки почти спокойно.

    Перед смертью бабушка попросила Гришу кое-что пообещать. Чуть подумав, юноша дал старой женщине согласие.

    Но вернёмся к вечерним улицам Миллионки, к Лю Байши и двум юношам.

    Колька покосился на китайца и хотел пройти мимо, но, увидев, что Григорий пытается сдвинуть с места застывшего столбом манзу, вернулся и, брезгливо сплюнув, сказал:

    – Гриня, зачем ты это делаешь? Не надо помогать этому ходе! Всех болезных все равно не спасёшь.

    – Коль, ты, наверное, не понимаешь! Если его оставить на улице без помощи, то он умрёт до утра!

    – Да что ему будет? Ночи в июне тёплые, не замёрзнет!

    – Да. Ночи тёплые. Однако… Как тебе объяснить… В общем, я не этого боюсь! Лучше замёрзнуть насмерть, чем…

    – А, так ты об этом? Слушай, темно-то как вокруг и жутко! Я… Мне… Ты прав, стемнело что-то очень быстро! Мамка уже наверное охрипла, выкликая меня! Пошёл я домой! И ты, Гриша, иди. Дядька Елистрат не любит, когда тебя дома нет долго. Ну, пошли?

    – Иди, Колька. А я китайца с собой уведу. Завтра разберёмся, куда его дальше отправить.

    – Да зачем он тебе сдался, нехристь этот?

    – Нехристь он или нет, а все же душа живая!

    – Ну, как хочешь! Я пошёл! А как ты его заставишь идти? Потащишь на себе, что ли? Он же еле-еле идёт!

    – Надо будет, и потащу! Иди, Николай! Раз идёшь, то не мешай!

    – Я-то уйду, а вот ты… Да брось его, и пошли домой вместе! Боязно мне что-то! Пошли, а то не успеем!

    – Мне бабушка перед смертью наказала… Обещал я ей, что буду помогать всем, кому нужна моя помощь. Дядька Елистрат не погнушался мной, когда я бесновался в беспамятстве! Теперь мой черед помогать несчастным!

    – Елистрат возился с тобой, потому что ты спас Лариску от япошки! Иначе стал бы он спасать тебя, жди!

    – А не буду я, Колька, больше с тобой спорить! Иди. Уже совсем темно. Ведь не буду сегодня тебя провожать до дома! Мне в другую сторону!

    – А ещё другом зовёшься! Променял друга на желтолицего! Брехун – брехушка!

    Раздосадованный Колька, видя, что Гриша никак не реагирует на его оскорбления, схватил крупный булыжник и запустил его в Григория. Но… промахнулся.

    Камень попал в Байши, но Колька этого не увидел. Он улепётывал со всех ног.

    Лю залился кровью. Камень попал ему в голову. Гришка хотел броситься вослед Кольке, но тут же передумал. Байши осел на землю.

    – Ну, Колька, ну гад, – запричитал юноша, – поймаю, убью! Китаец, как тебя? Ходя?! Манза?! Мужик, вставай уже! Идти нам надо! В это время нельзя оставаться на улице! Надо бежать домой! Вот, обопрись на меня! Да переставляй ноги! Надо успеть!

    Но они не успевали! По подсчётам Гриши, до страшного часа оставалось совсем мало. Минут пятнадцать. И Грише пришлось поменять планы.

    Гриша решил, что надо идти к трущобам. Дойти до трущоб они успели.

    В трущобах было тихо, прохладно и спокойно. Когда страшные звуки заполнили ночные улицы Миллионки, Григорий и Лю Байши были уже далеко под землёй.

    mybook.ru

    Книга Хайшенвей. Миллионка - читать онлайн бесплатно без регистрации, Ирина Зиновьевна Мутовчийская

    Язык: Русский

    Год издания: 2016 год

    Отрывок: скачать бесплатно в a4.pdf, a6.pdf, epub, fb2.zip, fb3, html, html.zip, ios.epub, mobi.prc, rtf.zip, txt, txt.zip Функции для работы с книгой

    Аннотация:

    Перед Вами история земли, на которой стоит сейчас город Владивосток. Эта история состоит из шести книг. И начинается она с тех давних времен, когда на месте современного города Владивостока стоял древний город Юнминчен.

    Читать онлайн «Хайшенвей. Миллионка»

    Следующая страница

    Другие книги автора:

    www.kuchaknig.ru