Текст книги "Молли Мун и волшебная книга гипноза". Книга молли


Книга "Молли Мун и волшебная книга гипноза"

Молли Мун и волшебная книга гипнозаДобавить
  • Читаю
  • Хочу прочитать
  • Прочитал

Оцените книгу

1 планируeт прочитать

Скачать книгу

1414 скачивания

Читать онлайн

О книге "Молли Мун и волшебная книга гипноза"

Эта книга перевернула жизнь Молли. Из бедной, одинокой и никому не нужной маленькой девочки Молли Мун в одночасье превратилась в звезду, улетела в Америку, снискала славу и богатство, стала выступать в мюзикле на Бродвее… А все благодаря удивительному дару, который книга помогла ей открыть в себе. Никто не может устоять перед гипнотической силой глаз Молли Мун… если только он не принял особых мер. И такой человек нашелся. Он уже идет по следу Молли, чтобы отобрать у нее книгу и заставить девочку осуществить за него злодейский план. Но Молли Мун вовсе не так одинока, как ей самой кажется. А если у тебя есть друзья, тебе никто не страшен!

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Молли Мун и волшебная книга гипноза" Бинг Джорджия бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Мнение читателей

:) Остальные 3 части я прочитала только через 5-6 лет, может быть поэтому они понравились мне меньше первой.

5/5Krisnel

До чтения серии о девочке-сиротке я считала книги скучными и не предполагала, что предпочту футболу с соседскими мальчишками чтение

5/5AlwaysBeYourself

Не думаю, что начинающим искать ответы на извечные вопросы бытия следует начинать именно с этого произведения Камю

3/5Celin136

Книги из этой серии очень интересные,они относятся к категории книг, которые можно прочитывать по нескольку раз

4/5boldova.swetlana

Для начальной школы это книга является невероятной штукой, я думаю

5/5nareka

Молли Мун - нахальная, честолюбивая девчонка, с помощью гипноза пробившая себе дорогу к славе

4/5ld

Но однажды в руки Молли Мун попадает таинственная старинная книга по гипнозу, и жизнь девочки в одночасье меняется

5/5Enamorada_en_hermoso

Однажды в библиотеке она находит книгу по обучению искусства гипноза

5/5s775

Книгу читали вместе с ребёнком(9-ти лет), понравилась

5/5малышка Мю

Старшей дочери(11 лет) книга очень понравилась,захотела прочитать продолжение сказочной истории.

5/5Алёнушка-Аленка

К каждой сказке по две картинке, и не очень интересно, лучше наверное было-бы если -бы для каждой сказки шло по 4 картинки что-бы можно было лучше отобразить сюжет

4/5Трохина Татьяна Ивановна

Советую прочитать до конца, даже если местами будет хотеться захлопнуть книгу.

4/5Жаринова Ольга Викторовна

Отзывы читателей

Подборки книг

Вторжение

Похожие книги

Другие книги автора

Информация обновлена: 24.03.2018

avidreaders.ru

Читать книгу Молли »Джонс Ненси »Библиотека книг

   

Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?
   
   

На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.

   

   

Джонс Ненси. Книга: Молли. Страница 1
НЕНСИ ДЖОНС

МОЛЛИ

Памяти моей дорогой матери Джин Оливии Джонс

От автора

На написание «Молли» меня вдохновил образ главной героини набоковской «Лолиты». Я чрезвычайно уважаю Набокова – и как писателя, и как специалиста-филолога – и потому-то надеюсь на то, что мое представление о Молли Лиддел отдает своего рода дань памяти самому Набокову и созданному им образу.

Помоги же мне, Пенеос! Открой землю, дабы она укрыла меня, или измени формы мои, которые и подвергают меня такой опасности!(Слова Дафны, преследуемой Аполлоном, обращенные к ее отцу, богу рек)

Детскую дружбу ни с чем сравнить нельзя. Здесь всего поровну: интриг, неожиданных открытий, невинности, – и все это вместе помогает познавать друзей и окружающий мир. Правда, безопасность детской дружбы весьма иллюзорна, а чувство невинности – лишь подделка.Моей лучшей подругой была Молли Лиддел. Когда ей исполнилось двенадцать, ее родители и оба ее брата уже умерли. Через пять лет – вскоре после побега от отчима, укравшего у Молли детство, – она сама умерла при родах. Ей не было еще и восемнадцати. Если бы она осталась жива, сегодня ей было бы шестьдесят пять…Сколько раз с тех пор, как я узнала о ее смерти, мне приходилось задумываться о том, могла ли я спасти ее! Сколько раз я чувствовала, что, среди прочих измен, именно моя измена стала для нее роковой! И все эти секреты, которые я таила даже от своей матери, мое вынужденное участие во всех выходках Молли… Правда, ничего предосудительного в поведении Молли и в ее страсти к флирту я тогда не видела. Собственно говоря, я жила ими; я не знала, что они просто прикрывали ее нежелание что-либо делать.Я и предположить не могла, что судьба Молли изменит мою собственную.Сейчас я уже пожилая женщина. Но после всех прожитых лет Молли по-прежнему преследует меня. Когда я закрываю глаза по ночам, ее образ встает передо мной, и я вижу ее такой, какой она была в детстве – сияющие глаза, водопад волос, стремящихся вырваться из аккуратных кос и ласкающих ее влажный лоб, затылок и шею. Она как живая: в зеленых ботиночках, рубашка без рукавов соскальзывает с одного плеча, руки чуть протянуты вперед, одна обнаженная нога чуть выставлена вперед. Молли остановилась перед лужей – вода, преодолев узкие протоки между рядами кукурузы, натекла на грязную дорогу. Головка ее откинута назад, она смеется, и мне хочется дотронуться до нее, снова почувствовать тепло и влагу ее кожи.Потом лицо Молли меняется. Щеки ее становятся впалыми и бледнеют, выступивший на висках пот свидетельствует о том, что она трудилась – долго и упорно. Рот ее остается приоткрыты м, дыхание тяжелеет. Перед тем как уснуть, я еще успеваю увидеть, как ее глаза начинают шарить по пустым стенам комнаты, а потом опускаются на что-то тихое и неподвижное, что она прижимает к груди.Утром, когда я выглядываю в окно, Молли появляется вновь, она бежит босиком по влажной траве. Ее плечи и лицо обращены на восток, она летит в прозрачном потоке, льющемся по равнинам, руки ее рвутся в небо, пальцы дрожат в солнечном свете; наконец она вскидывает одну ногу – и взмывает в золотистом сиянии, уносящем ее ввысь.Я не могу вернуть Молли, не могу изменить и свою жизнь. Но я могу рассказать о ней – и о себе тоже. Может быть, если я вам расскажу все, что я знала о ней с самого детства, а также все то, что мне удалось узнать из ее дневников и писем, которые она оставила мне, вы увидите ее такой же, какой вижу я – хрупкое обещание, которое кажется очень даже выполнимым, но на самом деле иллюзорно, как стремящиеся на свободу волосы из ее кос, как смех, растворяющийся в ветре.Элизабет Энн Тюрмонт, 14 февраля 2000 года, Чарльстон, штат Иллинойс.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Как же возраст меняет взгляды! Я имею в виду вовсе не взгляд поверх очков для чтения, к помощи которых мне давно уже приходится прибегать, а тот свет, который освещает сегодня мои дни – это и бронзовый оттенок пшеницы, и яркая голубизна неба, сияющая и как бы подсвечивающая сам воздух до тех пор, пока я не преисполнюсь довольства и приятного ожидания. Молодые живут в уверенности, что аромат жизни заключен в них самих, а все остальное – то, что их окружает, – лишь шелуха. Я знаю, я когда-то тоже была молодой.Взрослеть мне выпало в сороковые годы, и все вокруг казалось мягким и ласковым. Чарльстон был похож на все остальные городки среднего запада. Вязы и дубы бросали тень на спящие летние улицы; тишину нарушали только детские выкрики, звонки велосипедных колокольчиков – динь-динь! – и хлопки скакалок на боковых аллейках, Даже центр города, несмотря на веселый фонтанчик и театр Уилла Роджерса, нельзя было назвать приятным местом. Я любила заходить в офис моего отца-адвоката на Шестой улице, смотреть на полки, забитые книгами с золотистыми корешками, на крутящееся кожаное кресло отца, но я всегда ужасно скучала, когда приходилось заходить к бакалейщику или в магазин готового платья и ждать там, переступая с одной ноющей от усталости ноги на другую, пока моя мать выбирала мясо в «Пигги-Вигги» или воскресную шляпку с розами в магазине «Дресс уэлл» рядом с аптекой Вульфа.Казалось, сама земля просит чего-то большего. Летом цикады тонули в листве, а листва, казалось, молила влажными зелеными губами об освобождении. Иной раз небо вдруг начинало хмуриться, покрывалось тяжелыми облаками, воздух искрился и трещал, а потом молния раздирала небеса на отдельные кусочки; стеной падал дождь, безудержный и упругий, губя пшеницу, кукурузу и сою, заглушая все, кроме грома – раскатистого, звонкого.Зимой, когда солнце поднималось поздно и медленно, снег покрывал поля одеялом тишины, по улицам начинали гулять ветры – они пели холодные гимны, которые питали мою печаль.Но было и еще кое-что. Боль Великой Депрессии и тень Гитлера опустились на город и его жителей – тогда мне казалось, что это одно и то же, – и я с ужасом думала о будущем, наполненном посещением церкви и курсов кройки и шитья, починкой одежды, глажкой, консервированием – всем тем, что заполняло жизнь многих знакомых мне женщин. Даже сплетни, которыми они обменивались, были жидкими и безвкусными, как те бульоны, которыми матери кормили нас в скудные годы, когда мы частенько сидели без мяса. Их никак нельзя было назвать питательными – они приводили к болезням и плоти, и духа.Молли Лидцел чувствовала то же, что и я. Мы вместе жадно впитывали каждый кусочек внешнего мира: журналы, новости, радио, фильмы, – так мы залпом проглотили триумф нашего национального символа Элизабет Тейлор, победное возвращение Марлен Дитрих с линии фронта и приключение Тома Микса на диком-диком Западе. А наши собственные жизни еще раскроются, лепесток за лепестком, блестящие и яркие, где-то далеко за горизонтом – это мы твердо знали.Но могла ли я знать, что наша затянувшаяся юность, столь яркая и так опалившая нашу жизнь, приведет к гибели Молли и к переменам во мне самой?В пятом классе Молли и я стали придерживаться определенного ритуала. Каждый день после занятий мы шли по одному и тому же пути: из колледжа – на городскую площадь, а потом в парк; иногда – для разнообразия – наоборот. По дороге мы планировали свой побег – в Калифорнию, Париж или Нью-Йорк. На те деньги, что давали нам родители в награду за стертую с безделушек пыль, мы покупали вишневую коку или посещали кондитерскую на углу. Усердно изображая из себя старшеклассниц, мы мчались по красным плиткам тротуара на звуки оркестра Томми Дорси; мы были уверены, что, если удастся вертеться на одной ножке достаточно быстро, то мы, как Элли, попадем в Изумрудный город и уже никогда не вернемся в Канзас.Правда, я никогда не мечтала о том, чтобы мы улетели по отдельности. Танцуя, мы погружались в странное состояние, в свет, сверкавший ярче солнечного. Пол под нами вибрировал, и мне казалось, что я чувствую молекулы кислорода и углекислоты, которые соединяются между собой, когда мы заставляем их соприкасаться.Потом, облокотившись на прилавок, мы запихивали себе в рот целые горы шоколадок и таящего мороженого. Мальчишки возле киосков пожирали Молли глазами и подталкивали друг друга локтями. Уже тогда она словно наполняла сладкий воздух вокруг себя электричеством; ее коротенькая юбочка так и плескалась вокруг бедер, когда она крутилась на своем стульчике.Молли знала, что мальчишки смотрят на нее. Скрестив ноги, она наклонялась ко мне – ее дыхание обманчиво пахло черешней. «Как он тебе? – спрашивала она. – Пригласить его потанцевать?» И она кивала – так, что мальчик, о котором она спрашивала, догадывался, что речь идет о нем. Потом, все еще возбужденная нашим последним танцем, она соскальзывала со стульчика, подходила к молодому человеку и касалась его плеча.– У тебя есть четвертак? – спрашивала она.Ему обычно бывало примерно шестнадцать, он был высоким блондином с адамовым яблоком, которое двигалось вверх и вниз. Он доставал из кармана джинсов мелочь и вел ее к музыкальному ящику; Молли становилась на цыпочки, рассматривая список песен и все время водя ступней одной ноги по лодыжке другой. Потом она указывала на несколько номеров, и он вел ее на танцплощадку.Я наблюдала со своего стульчика, постукивая башмаками в такт мелодии; парень крутил Молли так и этак, его руки оказывались то у нее на спине, то на бедрах, то на талии, то под мышками; он крутил ее по комнате и подбрасывал в воздух. Однажды он подбросил ее так, что она оказалась стоящей у него на плечах, прямо под оловянным потолком; Молли изогнула спину, ее пальцы вытянулись прямо к небу – фантастическое видение, туман и свет… Почувствовав, что все затаили дыхание. Молли прыгнула вперед, в манящий воздух. Парень вытянул руки и поймал ее. Она широко взмахнула ногами, ухитрившись на минуту изогнуться в его руках, прежде чем спрыгнуть на пол.Я отодвинула остатки мороженого. Молли моя половина. Вряд ли я понимала, наблюдая за ней, как мне хочется быть на ее месте, но я чувствовала грубые руки парня на своей спине, на своей талии, они обхватывали мои ноги – или же мне хотелось самой превратиться в этого парня, чтобы именно я поднимала Молли себе на плечи и ловила ее в свои объятия. Может быть, я чувствовала: предо мной именно то, что впоследствии отнимет ее у меня, разлучит нас навеки.Музыка смолкла. Парень поднес руку Молли к губам. Она присела в реверансе, кивнула мне и побежала обратно к своему стульчику, где мистер Палмер, хозяин магазина, все аплодировал и аплодировал ей. С глубоким поклоном он поднес Молли коробочку своего фирменного шоколада – замороженное ореховое масло.– Прошу, – сказала она, шаря в коробочке своими сладкими пальчиками и протягивая мне кусочек. – Остальное съедим сегодня вечером. – И она запихала в рот большой кусок.Я осторожно надкусила свой, подождала, пока сладко-соленая крошка растает на языке, как обещание. Парень ничего не значил для Молли. Она любила меня, меня, готовую провести всю ночь, шепчась с нею под розовым одеялом. Мой мир, пошатнувшийся было, теперь снова стал надежным.

Сначала я не могла поверить, что Молли выбрала меня своей лучшей подругой. Это произошло не постепенно, а внезапно – собственно говоря, это произошло в первый же день учебы в первом классе, когда мы сидели за партой, распаковывая свои завтраки. Молли перегнулась через проход и положила руку мне на плечо.Я подпрыгнула и отшатнулась. В то утро, притворяясь, что читаю, я наблюдала за ней. Непослушные волосы выбивались из ее кос. А юбочка была короче, чем у других девочек; у нее была особенная, как бы не осознающая себя улыбка, а страницы учебника она переворачивала так, словно каждое движение каждого ce пальца предназначалось для глаз широкой публики. Ее искусственная отстраненность и притягивала, и отталкивала меня.– Меняю яблоко на твои пирожные с ореховым маслом, – сказала она, протягивая мне яблоко, как карнавальный приз.Это было странное предложение: какой же ребенок согласится обменять пирожное на яблоко? НоМолли держалась так уверенно, ее подбородок был вздернут так вызывающе и победно, что я вдруг поймала себя на том, что протягиваю ей пирожное с ореховым маслом – и не простое, а особенное, потому что мама испекла его специально для моего первого школьного завтрака.– Хочешь прийти ко мне в гости после школы? – спросила Молли. Рот ее был набит моим пирожным; она облизывала пальцы с таким видом, что было ясно: она довольна и им, и собой. – У меня есть одна секретное местечко, я его тебе покажу.– Хорошо, – ответила я. – Но мне надо спросить у мамы.День уже не казался мне таким ужасным, как утром, когда я сидела за грубой деревянной партой и таращилась на молодую серьезную учительницу, мисс Хамильтон, которая раздавала нам учебники. Тяжелый запах мела щекотал мне ноздри, и я чихнула; множество незнакомых лиц немедленно повернулось в мою сторону и уставилось на меня.– Будь здорова, – сказала мисс Хамильтон.Я опустила глаза, молясь, чтобы щеки не слишком пылали.– Извините, – ответила я.Теперь же пережитый утром стыд стал забываться. У меня появился друг, и это было чудесно.И я пошла к Молли, радуясь, что она пригласила меня, а не других девочек, чьи косы были безупречны, руки чисто вымыты, улыбки сдержанны. Была теплая осень, на заднем дворе ее дома мы играли в грязи под зарослями акации.– Сейчас покажу тебе кое-что, – сообщила Молли в темно-зеленом свете и присела на корточки. Она принялась копать мягкую глину острой маленькой лопаткой и скоро вытащила зеленую металлическую коробочку. Смахнув с нее грязь, она протянула коробочку мне. Я неуверенно взяла ее.– Открой, – приказала Молли.Я открыла. Не знаю, что я ожидала увидеть – украденные сокровища, ухо пирата, отрезанную голову, – но в коробочке оказались только три гладких серых камня. Я подняла брови и посмотрела на Молли.– Вытащи их, – сказала она, наклоняясь вперед. – Посмотри на них поближе.На поверхности камней угадывались очертания странных треухих созданий, напоминавших скорпионов.– Трилобиты, – поведала Молли. – Им пятьсот миллионов лет. Мне их подарил папа. Он ученый.– А почему ты не держишь их у себя в комнате? – Я пробежалась пальцами по поверхности камней. Мне никогда не приходилось держать в руках ничего столь древнего.

Все книги писателя Джонс Ненси. Скачать книгу можно по ссылке

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

   

   

Поиск по сайту
   
   

   

Теги жанров Альтернативная история, Биографии и Мемуары, Боевая Фантастика, Боевики, Военная проза, Детектив, Детская Проза, Детская Фантастика, Детские Остросюжетные, Детское: Прочее, Другое, Иронический Детектив, Историческая Проза, Исторические Любовные Романы, Исторические Приключения, История, Классическая Проза, Классический Детектив, Короткие Любовные Романы, Космическая Фантастика, Криминальный Детектив, Любовные романы, Научная Фантастика, Остросюжетные Любовные Романы, Полицейский Детектив, Приключения: Прочее, Проза, Публицистика, Русская Классика, Сказки, Советская Классика, Современная Проза, Современные Любовные Романы, Социальная фантастика, Триллеры, Ужасы и Мистика, Фэнтези, Юмористическая Проза, Юмористическая фантастика, не указано

Показать все теги

www.libtxt.ru

Читать книгу Молли Мун и волшебная книга гипноза Джорджии Бинг : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Джорджия БингМолли Мун и волшебная книга гипноза

© Е. Токарева, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

* * *

С любовью посвящается Марку, который вдохновлял меня, поддерживал и иногда смешил.

Глава первая

Молли Мун грустно рассматривала свои розовые пятнистые лодыжки. Ноги стали крапчатыми, как колбасный фарш. И вода в ванне не виновата в этом. Они всегда были такими – бледными, тощими, с торчащими острыми коленками. Можно помечтать, что когда-нибудь эти ноги станут самыми красивыми на свете. Ведь превратился же гадкий утенок в прекрасного лебедя. Хотя надежды мало…

Девочка откинулась на бортик ванны. Уши и кудрявые каштановые волосы погрузились в воду. На желтом, засиженном мухами потолке блеклой полоской мерцала лампа дневного света. В углу расползлась влажная клякса, обрамленная бахромой облупившейся краски. На пятне росла какая-то гадкая плесень. Вода налилась в уши, и все звуки теперь доносились будто сквозь густой туман. Мир уплыл далеко-далеко.

Молли закрыла глаза. Обшарпанная ванная комната ветхого Хардвикского приюта исчезла. Девочка представила, что взлетает в воздух, будто птица. С высоты видит серую шиферную крышу в окружении заросшего ежевикой сада. Потом взмывает все выше и выше. Пологий склон холма, на котором стоит деревня Хардвик, раскидывается под ней, как крупномасштабная карта. Еще выше, пока убогое здание Хардвикского приюта не становится совсем крошечным! Все вверх и вверх! Вот уже весь город Брайерсвилль расстилается как на ладони. Еще выше! Вот разбегаются вдаль окрестные поля и леса. На горизонте показалось побережье, доносится плеск волн. Мысли девочки взлетели выше облаков. И вот Молли уже в космосе и оттуда смотрит на далекую Землю. Там она будет парить долго-долго.

Молли любила представлять, что улетела с Земли. Это был ее способ отдыхать. И нередко, когда ей удавалось расслабиться, ее охватывало какое-то особенное чувство. Вот и сегодня на девочку нахлынуло это странное ощущение. Будто с ней вот-вот должно случиться что-то загадочное, удивительное.

Когда такое чувство посетило Молли в прошлый раз, она нашла на тротуаре пакетик конфет. А в позапрошлый раз ей удалось вечером смотреть телевизор целых два часа вместо одного. И ей ничего за это не было!

И какой же приятный сюрприз ждет ее сегодня? Она открыла глаза и снова очутилась в ванне. Вгляделась в свое лицо, вкривь и вкось отраженное нижней стороной хромированного крана. О боже! Неужели она такая уродливая?! Этот розоватый комок теста – ее лицо?! И эта картошка – ее нос?! А эти маленькие зеленые блестки – глаза?!

Снизу донесся громкий стук. Будто молотком колотили по дереву. Странно. Вроде бы ничего не ремонтируют… И вдруг Молли поняла, что молоток тут ни при чем! Кто-то долбил в закрытую дверь ванной! Плохо дело. Девочка вскочила и здорово стукнулась головой о водопроводную трубу. Грохот становился все громче. К нему добавились разъяренные вопли:

– Молли Мун, а ну открывай дверь! Сейчас же! А не то я ее сама открою своим универсальным ключом!

Девочка услышала, как звякают ключи в связке. Она посмотрела в ванну и ахнула. Вода стояла намного выше, чем дозволялось правилами! Молли пулей выскочила из ванны. Вытащив сливную пробку, она потянулась за полотенцем.

Еле успела! Дверь распахнулась. Мисс Гадкинс влетела в комнату и метнулась к ванне. Вода с бульканьем утекала в дырку. Обнаружив это, директриса кровожадно наморщила облупленный нос. Закатав рукав кримпленового платья, она сунула пробку на место.

– Так я и думала, – прошипела она. – Преднамеренное нарушение правил приюта!

Мисс Гадкинс злобно сверкнула глазами, достала из кармана рулетку и вытянула из коробочки длинную металлическую ленту. Причмокивая болтающейся во рту вставной челюстью, она измерила, насколько высоко стоит вода. Ее подозрения подтвердились! Уровень воды намного превышал красную линию, нарисованную вдоль бортика.

Из щели между оконными створками тянуло ледяным сквозняком. От холода Молли стучала зубами. Несмотря на это, у девочки вспотели ладони. Они всегда потели у нее от волнения и страха.

Мисс Гадкинс стряхнула рулетку и вытерла ее о рубашку Молли. Со звонким щелчком лента втянулась в коробочку. Молли собрала все силы и взглянула в лицо директрисе. Из-за коротко стриженных седых волос и обильной растительности на костлявом лице та больше напоминала мистера, чем мисс.

– Ты наполнила ванну на тридцать сантиметров, – прошипела мисс Гадкинс. – К этому нужно добавить воду, утекшую в канализацию, пока я стучалась в дверь. Итого, высота воды в ванне была целых сорок сантиметров! Правила, как тебе хорошо известно, дозволяют наполнять ванну только на десять сантиметров. Ты превысила разрешенный уровень в четыре раза. Значит, использовала воду, предназначенную для четырех купаний. Следовательно, Молли Мун, тебе запрещается принимать ванну еще три недели! А в наказание… – Мисс Гадкинс схватила зубную щетку Молли.

У девочки душа ушла в пятки: она поняла, что старуха применит свой любимый воспитательный прием.

Мисс Гадкинс оглядела Молли тусклыми черными глазками. Лицо старой женщины вдруг перекосилось: она языком сняла вставную челюсть, покрутила во рту и поставила на место.

– На этой неделе будешь отвечать за туалеты. – Директриса ткнула в Молли зубной щеткой. – Унитазы должны сверкать белизной. А чистить ты их будешь вот этим. И не смей брать обычную туалетную щетку! Я буду за тобой присматривать.

Мисс Гадкинс в последний раз удовлетворенно причмокнула вставной челюстью и вышла. Девочка без сил присела на край ванны. Значит, то предчувствие, что посетило ее сегодня, на самом деле было не к добру. Молли с отвращением взглянула на облезлую зубную щетку. Она надеялась, что Рокки поделится с ней своей. Рокки был ее единственным другом.

В задумчивости она накручивала на палец нитку, вылезшую из застиранного, потертого полотенца. До чего же здорово, наверное, завернуться в мягкий, пушистый, белый халат. Такой, о каком поют в рекламе по телевизору:

 Мягкость – удивительная!Нежность – восхитительная!«Облако девятый номер» —Самый лучший порошок! 

Молли любила рекламу. Яркие короткометражки показывали, какой радостной и уютной бывает жизнь. Буквально уводили ее в свой сверкающий мир. Многие ролики были дурацкими. Но у девочки завелось несколько любимых, совсем не глупых. Их персонажей она считала своими друзьями. Они всегда радовались, когда Молли мысленно приходила к ним в гости.

 Роскошь, мягкость, наслажденье.Не порошок, а загляденье! 

Задребезжал звонок, созывающий на вечернее собрание.

Молли нехотя стряхнула грезы о белом банном халате и поморщилась. Опять опоздала. Как всегда! Везде она приходит не вовремя! Все шишки валятся ей на голову. Ее даже прозвали Бедствие Ходячее, или просто Бедища. Она такая неуклюжая и вечно на что-нибудь натыкается. Были у девочки и другие прозвища. Например, Бубнила: ребята говорили, будто ее монотонный голос навевает на них дремоту. А еще Лупоглазая, из-за ее близко посаженных, чуть-чуть навыкате темно-зеленых глаз. Только Рокки да кое-кто из сирот помладше звали ее просто по имени – Молли.

– Молли! Молли!

По коридору сломя голову мчались дети. За их спинами Молли разглядела темно-коричневое лицо Рокки. Он махнул ей, поторапливая. Молли схватила зубную щетку и побежала в спальню. Вместе с ней жили еще две девочки – Гизела и Синтия.

В коридоре Молли столкнулась с Роджером Фиббином и Гордоном Бойлзом. Они грубо оттолкнули девочку.

– Беда, прочь с дороги!

– Отвали, Лупоглазая!

– Молли, скорее! – крикнул Рокки, засовывая ноги в шлепанцы. – Нельзя опять опаздывать!

А то у Гадкинс истерика начнется… И она подавится своей вставной челюстью! – весело добавил он и широко улыбнулся подруге.

Рокки всегда умел подбодрить. Он так хорошо ее знал!

А начиналось это так.

И Молли, и Рокки попали в Хардвикский приют десять лет назад. Белая девчушка и черный мальчуган.

Молли мисс Гадкинс нашла в картонной коробке на крыльце приюта. Рокки обнаружили в коляске на автостоянке позади Брайерсвилльского полицейского участка. Могли бы и вовсе не найти, но он вопил во всю мочь.

Старуха Гадкинс не любила младенцев. Эти крикливые, мокрые, вонючие существа вызывали у нее отвращение. А уж о том, чтобы менять им пеленки, не могло быть и речи. Для ухода за Молли и Рокки она наняла миссис Тринкелбери. Тихая вдова и раньше помогала выхаживать младенцев-подкидышей.

Миссис Тринкелбери всегда давала младенцам имена по той одежде или предметам, в которых их нашли. Например, Мозес Корзинс лежал в плетеной корзинке, а Лента Атлас была одета в распашонку с атласными лентами. Поэтому Молли и Рокки тоже получили экзотические имена.

Фамилию Мун Молли получила благодаря надписи «Шоколадный зефир, фабрика Муна». Строчка была напечатана розовыми и зелеными буквами на стенках картонной колыбельки. Внутри коробки миссис Тринкелбери нашла леденцовую палочку «Лолли» и дала девочке имя Лолли Мун. Однако мисс Гадкинс отвергла имя Лолли, и малышку стали звать Молли. Молли Мун.

Имя Рокки пошло от красной коляски, в которой его нашли. На откидном верхе коляски было написано: «Пурпурный рокер Скарлет».

Рокки был хорошо сложен. Крепкий, что камень, и на редкость спокойный. Безмятежность его происходила от мечтательности. Однако она была совсем иного рода, чем у Молли. Та словно спала на ходу, пытаясь в грезах укрыться от мрачной действительности. А Рокки будто бы размышлял над удивительным миром, который простирается вокруг. Даже в младенчестве он нередко лежал в своей колыбельке, словно задумавшись, и тихонько что-то мурлыкал.

У малыша было симпатичное лицо и низкий хрипловатый голос. Миссис Тринкелбери говорила, что когда-нибудь он станет рок-звездой и будет петь песни о любви, которые так нравятся дамам. Потому она дала ему имя Рокки Скарлет. И оно очень ему подходило.

Миссис Тринкелбери не блистала умом, но сердце у нее жалостливое. Маленьким Молли и Рокки повезло, что их вынянчила добрая старушка. Если бы они с младенчества попали к злющей мисс Гадкинс, то решили бы, что весь мир такой же плохой, как она. И сами могли вырасти плохими.

У миссис Тринкелбери они научились доброте. Она качала их на толстой коленке. Они засыпали под ее тихое пение. По ночам, если дети спрашивали, почему их подкинули под чужую дверь, она отвечала, что они стали сиротами, потому что злой кукушонок вытолкнул их из гнездышка. А потом пела им колыбельную. Вот такую:

 Простите, ребятки, того кукушонка,Что вытолкнул вас из гнезда.Его мама-кукушка учила с пеленокТолкаться везде и всегда. 

Иногда Молли и Рокки сердились на своих неведомых родителей за то, что те их бросили. Тогда песня доброй старушки успокаивала детей.

Но миссис Тринкелбери недолго жила в приюте. Как только Молли и Рокки выросли из пеленок, ее отослали прочь. Теперь она заходила раз в неделю, чтобы прибраться и постирать. Молли и Рокки мечтали, что в приют попадут еще младенцы-подкидыши. Тогда миссис Тринкелбери вернулась бы. Но этого никак не случалось. Бывало, поступали малыши, но они уже умели ходить и говорить. Мисс Гадкинс назначала Молли и Рокки к ним в няньки. Самой маленькой девочке, Руби, уже исполнилось пять лет, и она давным-давно не нуждалась в пеленках, даже по ночам.

Близился вечер.

Молли услышала далекий приглушенный скрежет – это часы в комнате мисс Гадкинс пробили шесть.

– Опять опоздали! – охнула Молли, сдергивая халат с крючка за дверью.

– Будет теперь орать как ненормальная, – подхватил Рокки, и друзья помчались по коридору.

На бегу друзья привычно огибали все препятствия. Они проделывали этот путь уже тысячи раз. Свернули за угол, скользя по вытертому линолеуму, и через три ступеньки поскакали вниз по лестнице. Затаив дыхание, на цыпочках прокрались по квадратным каменным плиткам вестибюля мимо комнаты с телевизором. Наконец бесшумно скользнули в дубовую дверь общего зала.

Вдоль обшитых деревянными панелями стен стояли навытяжку девять детей. Четверым из них еще не было семи лет.

Молли и Рокки пристроились в конец шеренги, рядом с пятилетними Руби и Джинкс. Они надеялись, что мисс Гадкинс еще не добралась до их имен в списке. Молли скользнула взглядом по хмурым лицам ребят постарше. Самая противная девчонка в приюте, Гизела Хеккерсли, мстительно прищурила глаза, а Гордон Бойлз провел ребром ладони по горлу, будто ножом.

– Руби Эйбл! – зачитала мисс Гадкинс.

– Я, мисс Гадкинс, – пропищала маленькая Руби из-за плеча Молли.

– Гордон Бойлз!

– Здесь, мисс Гадкинс, – отозвался Гордон и скорчил Молли рожу.

– Джинкс Эймс!

Руби ткнула Джинкса в бок.

– Здесь, мисс Гадкинс, – откликнулся тот.

– Роджер Фиббин!

– Здесь, мисс Гадкинс, – буркнул высокий тощий мальчишка, стоявший рядом с Гордоном, и злобно взглянул на Молли.

– Гизела Хеккерсли!

– Здесь, мисс Гадкинс.

Молли вздохнула с облегчением. Ее имя было следующим.

– Джерри Оукли!

– Здесь, мисс Гадкинс, – откликнулся семилетний Джерри и сунул руку в карман, из которого рвалась на свободу маленькая ручная мышка.

– Синтия Редмон!

– Здесь, мисс Гадкинс, – ответила Синтия и подмигнула Молли.

Молли не на шутку встревожилась – когда же назовут ее имя?!

– Крейг Редмон!

– Здесь, мисс Гадкинс, – проворчал брат-близнец Синтии.

Мисс Гадкинс, похоже, забыла про Молли…

– Джемма Пейтел!

– Здесь, мисс Гадкинс.

– Рокки Скарлет!

– Здесь, – отозвался запыхавшийся Рокки.

Мисс Гадкинс захлопнула журнал.

– Как обычно, Молли Мун сегодня не пришла.

– Я здесь, мисс Гадкинс.

Молли не верила своим ушам. Значит, директриса нарочно назвала ее имя в самом начале, чтобы подловить на опоздании!

– Сейчас уже не считается, – возразила мисс Гадкинс, кривя губы. – Сегодня вечером будешь мыть посуду! Эдна будет рада уйти пораньше.

От огорчения Молли даже зажмурилась. Надежда на то, что сегодня с ней произойдет нечто особенное, улетучилась. Похоже, этот вечер будет таким же, как и все прочие, – полным неприятностей.

Началась традиционная вечерняя служба. В это время пели церковные гимны и читали молитвы. Обычно всех перекрывал раскатистый голос Рокки, но сегодня он пел тихо, словно берег дыхание. Молли надеялась, что зимой у него не будет бесконечных приступов астмы.

Едва закончилась последняя молитва, прозвучал гонг к ужину, и тяжелая дверь в столовую распахнулась.

Мальчики и девочки поспешили к столу. Оттуда навстречу им тяжелыми волнами накатывал запах протухшей рыбы. Ребята не раз видели эту рыбу в пластиковых ящиках в переулке за кухонными дверями. По ней ползали жуки и мухи. Воняла она так, будто пролежала там неделю. Все знали, что Эдна, приютская кухарка, опять запекла рыбу под толстым слоем жирного сырно-орехового соуса. Соус помогал отбить гнилостный вкус. Этому приему она научилась, когда служила на флоте.

Сама Эдна была огромной и мускулистой, с седыми космами и приплюснутым носом. Она стояла возле стола и пристрастно следила, чтобы каждый из ребят съел все без остатка.

С татуировкой на плече (о ней ходило немало толков) и солеными грубостями на языке, Эдна походила на просмоленного пирата. Ее норов притаился внутри, будто спящий дракон. Но если разбудить этого зверя, он показывал зубы и изрыгал пламя.

Дрожащие от страха дети, сдерживая тошноту, безропотно выстроились в очередь. Эдна щедрой рукой раскладывала по тарелкам пахучие порции.

– Эдна, у меня аллергия на рыбу, – попыталась выкрутиться Молли.

– А ну живо взять на борт проклятую тресковую отбивную! – хрипло скомандовала повариха, вытирая нос рукавом халата.

– Эту треску и правда здорово избили, – шепнула Молли другу.

Она с тоской смотрела на тарелку с едой.

Вечер близился к концу. До отхода ко сну Молли оставалось еще отбыть наказание. Она должна была помыть посуду. Как обычно, Рокки вызвался помочь.

– Можем сочинить песню о мытье посуды, – сказал он. – Наверху все равно сидят Гордон и Роджер. Опять будут задираться.

– Они просто тебе завидуют. Сходи да отлупи их хорошенько, – предложила Молли.

– Не хочу руки марать.

– Ты же терпеть не можешь мыть посуду!

– Как и ты. А вдвоем быстрее управимся.

И на исходе такого заурядного вечера двое друзей отправились вниз в буфетную, где их дожидались горы немытой посуды.

Как показали дальнейшие события, предчувствие Молли Мун не обмануло. Нынче вечером и впрямь должно было произойти нечто весьма необыкновенное. И это нечто неуклонно приближалось!

В подвале стояла холодина. С труб над головой капала вода. В стенах зияли дыры, из которых тянуло стылостью, плесенью и мышами.

Молли повернула кран, и оттуда сердито брызнула тоненькая струйка чуть теплой воды. Рокки отправился за жидкостью для мытья посуды. Из коридора доносилось ворчание Эдны. Она катила по наклонному полу тележку, нагруженную одиннадцатью тарелками из-под запеченной жирной рыбы.

Молли скрестила пальцы, моля сама не зная кого, чтобы Эдна оставила тележку с посудой у входа в буфетную и ушла. Но вряд ли это произойдет. Скорее всего, она войдет и тут же начнет ругаться. Такова уж Эдна.

Рокки вернулся с бутылкой моющего средства. Он плеснул немного пенящейся жидкости в раковину. Затем принялся изображать персонажа из их любимого рекламного ролика.

– О мамочка! – воскликнул он, обращаясь к Молли. – Почему у тебя такие мягкие руки?

Молли и Рокки часто разыгрывали в лицах рекламные клипы. Они знали десятки их наизусть, слово в слово. Им нравилось воображать себя героями рекламы.

– Ах, милый! – капризно пропищала Молли. – Они такие мягкие, потому что я пользуюсь самым лучшим средством для мытья посуды. Все остальные марки просто губительны для кожи. Лишь «Пенистое чудо» нежно и ласково!

Вдруг их воображаемый мирок оказался грубо разрушен. На плечо Молли тяжело опустилась громадная, как лапа динозавра, рука Эдны. Молли в страхе метнулась в сторону, ожидая, что в следующее мгновение на голову ей хлынет поток ругани.

Но вместо этого над ухом прогудел тошнотворно-слащавый голос:

– Ступай, детка, я сама помою. Иди поиграй.

«Детка»?! Молли изумилась. Не ослышалась ли она? Эдна никогда не разговаривала по-доброму. Обычно Эдна была чудовищно груба и сердита. Но сейчас она улыбалась, и улыбка ее была оскаленной, щербатой.

– А мисс Гад…

– Не волнуйся, – успокоила Эдна. – Иди отдохни. Посмотри этот чертов телик.

Молли растерянно обернулась к Рокки. Тот ответил ей озадаченным взглядом. Затем оба воззрились на Эдну. Перемена в кухарке обескураживала. Дети удивились бы гораздо меньше, если бы у нее на голове вдруг выросли тюльпаны.

И это было только первое из череды необычайных событий, случившихся на этой неделе…

Глава вторая

Коли наступает в жизни черная полоса, кажется, она никогда не закончится. У Молли в этом был богатый опыт – слишком уж часто ей не везло. Если бы она только знала, какое множество интереснейших приключений ждет ее в ближайшем будущем, то, возможно, сильнее радовалась бы наступающему дню. Однако, едва открыв глаза поутру, Молли с первой же минуты поняла: день не заладился. А случилось вот что.

Она проснулась оттого, что у нее над ухом оглушительно задребезжал колокольчик. Гизела, толстая дура и любимица мисс Гадкинс, обожала будить Молли всякими жестокими способами. Гизела уже зачесала назад черные, до плеч волосы, связала их лентой и теперь пыталась втиснуться в узкую синюю школьную форму.

– Слышь, Лупоглазая, сегодня на физкультуре будет кросс, а на первом уроке – контрольная на пятьдесят слов, – ехидно объявила она и отошла, весело помахивая колокольчиком и радуясь, что испортила Молли настроение.

Молли быстро оделась и заглянула в спальню, где жили Рокки и Гордон. Гордон швырнул в нее мокрым бумажным стаканчиком вместо приветствия. Рокки напевал про себя, ничего не замечая.

– Рок, – тихо позвала Молли. – Ты не забыл, что сегодня контрольная?

Они было попытались повторить трудные слова за завтраком, но добились только того, что у них отобрали тетрадки с домашними работами. Потом злобная старуха с восторгом наблюдала, как Молли драит унитазы зубной щеткой. От всего этого к половине девятого девочку начало тошнить.

До школы было идти всего четверть часа. По пути и без того поганое утреннее настроение только ухудшилось.

Брайерсвилльская начальная школа, в которой учились все сироты, занимала такое же, как и приют, серое каменное здание. По дороге один из деревенских мальчишек швырнул в Гизелу водяную бомбу. Та увернулась, и бомба попала точнехонько в Молли, промочив ее насквозь. Гизела со своими приспешниками – четырьмя старшими приютскими детьми – решили, что это очень смешно.

Молли и Рокки пропустили утреннее собрание, пытаясь высушить куртку на теплой батарее в девчоночьей раздевалке. Они понимали, что опоздают и на первый урок, а это было чревато уж совсем большими неприятностями.

– Опоздали! – проскрипела их учительница миссис Жаббс, когда они наконец появились на пороге. – И к тому же пропустили собрание!

Я назначу вам наказание позже. Ап-чхи! – Миссис Жаббс разразилась оглушительным чихом.

Она всегда чихала, когда сердилась.

Молли вздохнула. Опять наказание!

Воспитательные методы миссис Жаббс отличались завидной изобретательностью – Молли уже не раз выпадал случай испытать это на собственной шкуре. Например, в десятый раз поймав Молли на том, что та жует клочок бумаги, миссис Жаббс усадила ее в углу класса и заставила съесть целую стопку бумаги. У Молли ушло на это два часа. Было ужасно невкусно! Даже закрыв глаза, трудно представить себе, что бумажная масса – бутерброд с кетчупом или пончик. Вкус-то все равно остается бумажным.

Молли терпеть не могла миссис Жаббс и радовалась, что той не повезло с внешностью. Почти лысая, с опухшим, точно заплаканным, лицом, учительница обладала внушительным животом, который смахивал на резиновый мешок с водой. Так ей и надо, уродине! «Может быть, стоит пожалеть миссис Жаббс за громкое урчание в животе и за аллергию на все на свете?» – иногда думала Молли. Но ненависть к училке неизменно оказывалась сильнее.

Впрочем, от приступов чихания миссис Жаббс иногда бывала кое-какая польза – во время их было легко списывать. Только вот на сегодняшней контрольной это не спасет, потому что ни Рокки, ни Молли попросту не подготовились. Они уныло уселись за изъеденные жучками парты в переднем ряду.

И кто только выдумывает такие контрольные?! Надо было не просто правильно написать слова, но и разъяснить их значение. Молли и Рокки блуждали вслепую в дебрях неведомых слогов, пытаясь угадать ответ.

Наконец время вышло. Миссис Жаббс собрала тетради, дала классу задание по английскому и уселась проверять контрольные. Начала она с работы Молли. Не прошло и двух минут, как на весь класс заскрипел ее пронзительный голос, то и дело прерываемый залпами яростного чихания. У Молли в животе все сжалось: началась очередная взбучка. Терпение таяло. В конце концов, есть же предел! Молли с головой закрылась в своей «противоругательной скорлупе» и отключилась. Она давно научилась вот так уходить в себя, чтобы жестокий язык миссис Жаббс не ранил ее слишком сильно. Мысленно она улетала все дальше и дальше. Вскоре гнусный голос миссис Жаббс звучал уже едва слышно, а крапчатый рисунок на ее бесформенной юбке слился в размытое лилово-оранжевое пятно.

– И слово «бесславный» ты тоже объяснила неправильно, – скрипела училка. – Ап-чхи! На самом деле оно означает «позорный, достойный осуждения», и, надо сказать, оно напрямую относится к твоей работе. Слышишь, Молли? А?

Молли выпрямилась.

– Молли Мун! Да слушаешь ты меня или нет, негодная девчонка?

– Извините, что разочаровала вас. В следующий раз я постараюсь получше.

Миссис Жаббс фыркнула, чихнула и села. В ее крови пульсировал адреналин.

Молли мысленно поставила сегодняшнему утру десять баллов из десяти за гнусность. Но днем случилось нечто куда более страшное, и учителя оказались ни при чем.

После обеда Молли со всем классом переодевалась к кроссу. Шел проливной дождь. Дорожки, что бежали с холма в лес, раскисли от грязи. По окнам раздевалки стекали мутные струйки. Молли никак не могла отыскать спортивный ботинок. Когда он наконец нашелся и девочка вместе с Рокки вышла под дождь, весь класс уже был далеко впереди. Рокки хотел нагнать остальных, но бежать по скользкой земле оказалось очень трудно. Миновав заболоченный лесок, Молли совсем выбилась из сил. Да и Рокки начал задыхаться. Они присели передохнуть на скамейку под деревом. Кроссовки насквозь промокли, коленки посинели от холода, но под пластиковыми дождевиками было очень жарко. Рокки снял дождевик и завязал его вокруг пояса.

– Побежали дальше, – сказал он. – А то совсем отстанем.

– Может, лучше вернуться? – предложила Молли.

– С ума сошла? – раздраженно воскликнул Рокки. – Хочешь, чтобы тебя опять наказали?

– Я не сошла с ума, просто не люблю бегать.

– Давай побежали.

– Нет… не хочется.

Рокки склонил голову набок и задумчиво всмотрелся в ее лицо. Он битых десять минут помогал ей найти кроссовку, а теперь она хочет впутать его в еще бо́льшие неприятности.

– Молли, – проговорил он, едва сдерживая злость. – Если останешься, нас заставят бежать еще два круга. Хотя бы попробуй.

– Нет, и пробовать не стану. Все равно у меня ничего не получится.

Рокки возмущенно воззрился на нее.

– Знаешь, ты могла бы неплохо бегать, если бы захотела. А если научишься хорошо бегать, тебе это понравится. Но ты ведь и пробовать не хочешь! – Рокки поднял голову и посмотрел на дождевые тучи. – И так во всем! Если у тебя что-то не получается, ты просто бросаешь это. И тогда у тебя не получается еще сильнее, и ты совсем перестаешь пробовать, и тогда получается еще хуже, а потом…

– Да замолчи же! – Молли очень устала, и меньше всего ей хотелось выслушивать нотации от лучшего друга.

На самом деле она была потрясена, что Рокки заговорил подобным образом. Обычно он был очень терпим и легок в общении. А если что-то не нравилось, он чаще всего не обращал на это внимания или просто отходил в сторону.

– А потом, – продолжал Рокки, – начинаются проблемы. – Он глубоко, шумно вдохнул. – И знаешь что? Мне до смерти надоело видеть, как ты без конца попадаешь в беду. Можно подумать, ты нарочно накликаешь на себя неприятности. Словно тебе нравится, что тебя любят все меньше и меньше.

Эти неожиданные слова больно задели Молли. Раньше Рокки никогда не критиковал ее. Девочка пришла в ярость.

– Да тебя и самого не слишком-то любят! – парировала она.

– Это потому, что я всегда с тобой, – небрежно бросил Рокки.

– Ничего подобного, тебя тоже никто видеть не хочет, – огрызнулась Молли. – Не такой уж ты идеальный. Вечно весь в своих мыслях, будто живешь на другой планете. Общаться с тобой – все равно что пытаться завести разговор с марсианином. И положиться на тебя нельзя. Бывает, я тебя часами дожидаюсь! Вчера, например, я тебя полдня прождала в раздевалке. И вечно скрытничаешь, куда-то исчезаешь! Где, например, ты был вчера после школы? В последнее время ты пропадаешь по сто раз на дню! Пусть меня считают чокнутой, но и ты в глазах других такой же странный! Чудной бродячий менестрель!

– И все равно меня любят больше, чем тебя, – уверенно сказал Рокки и отвернулся.

– Что ты сказал?

– Я сказал, – громко повторил Рокки, – что меня любят больше, чем тебя.

Молли встала и окинула Рокки испепеляющим взглядом.

– Я пошла, – заявила она. – Ты считаешь себя лучше меня. И знаешь что? Можешь бежать, сколько хочешь. Догоняй остальных. Иди завоевывай себе популярность. Я тебя удерживать не стану.

– Да не сердись же ты так. Я просто хотел помочь, – сказал Рокки и нахмурился.

Но Молли разъярилась не на шутку. У нее внутри будто что-то взорвалось. Она и так знала, что ее любят меньше, чем Рокки. Но слушать об этом у нее не было ни малейшего желания. Ее задирали все, кому не лень, а к Рокки никто особо не приставал. Он был уверен в себе, погружен в свои мысли и неуязвим для насмешек. Его трудно было вывести из себя. Гизела и ее компания старались держаться от него подальше. В школе у него было полно друзей. Многие из ребят втайне хотели походить на него.

Молли возненавидела его за предательство. Она впилась в него свирепым взглядом. В ответ он только беспечно надул щеки, будто говоря: «Ну и надоела же ты мне!»

– Сейчас ты похож на большую толстую рыбу, – тихо сказала Молли. – Может, кто-нибудь из твоих новых друзей примет тебя за умного. – Она отошла от него, топая ногами, и во все горло завопила: – Ненавижу эту школу! Она самая гадкая на свете! До чего же мне плохо!!!

Молли сломя голову неслась сквозь кусты. Не будет она бежать этот гнусный кросс. И вообще сегодня не вернется в эту мерзкую школу. Она пойдет в свое тайное убежище. Туда, где ее никто не найдет. И пусть они кричат и бранятся, пока не лопнут от злости!

iknigi.net

Фильм Молли Мун и волшебная книга гипноза (Molly Moon and the Incredible Book of Hypnotism)

Британский фильм для семейного просмотра «Молли Мун и волшебная книга гипноза» (Molly Moon and the Incredible Book of Hypnotism). Фильм создан по сюжету одноименной книги английской писательницы Джорджии Бинг, рассказывающей историю девочки из приюта, которая нашла удивительную книгу о гипнозе.

В главных ролях снялись Рэффи Кэссиди, Эмили Уотсон, Энн-Мэри Дафф и др.

Содержание фильма Молли Мун и волшебная книга гипноза / Molly Moon and the Incredible Book of Hypnotism

Девочка по имени Молли живет в Хардвикском приюте, где заправляет злая мисс Гадкинс. Жизнь Молли полна огорчений и унижений – ее норовят обидеть все, от детей до воспитателей.

Но однажды судьба преподносит Молли чудесный подарок – девочка находит книгу, которая обучает гипнозу. И не просто фокусам, а настоящим принципам воздействия на других людей. Молли быстро понимает, что у нее есть дар в этой области и вскоре из приютского гадкого утенка становится настоящей звездой, на которую все смотрят с восторгом.

Теперь главная цель Молли – полностью изменить свою жизнь. Она вынашивает план побега из приюта, и не куда-нибудь, а в Нью-Йорк, где живет лучший друг девочки. Но в хорошем плане есть один изъян – в своем стремлении произвести впечатление на всех вокруг Молли не замечает, что по пятам за ней начинает следовать странный человек с недобрыми намерениями.

Сумеет ли девочка воплотить свой план и избежать опасности?

Фильм снят по первой книге из цикла сказочных романов для детей (на данный момент насчитывает 6 книг).

  • Съемочная группа фильма Молли Мун и волшебная книга гипноза / Molly Moon and the Incredible Book of Hypnotism

  • Режиссер: Кристофер Н. Роули.
  • Сценарий: Том Баттеруорт, Крис Хёрфорд, Джорджия Бинг.
  • Продюсеры: Саймон Босанкет, Джорджия Бинг, Лоуренс Элман.
  • Оператор: Реми Адефаразин.
  • Композитор: Питер Реберн.
  • Актеры:
  • Доминик Монахэн, Селия Имри, Лесли Мэнвилл, Джоан Коллинз, Эмили Уотсон, Рэффи Кэссиди, Энн-Мэри Дафф, Сэди Фрост, Бен Миллер, Гари Кемп и др.

www.vokrug.tv

Читать онлайн книгу «Молли Мун и волшебная книга гипноза» бесплатно — Страница 1

Джорджия Бинг

Молли Мун и волшебная книга гипноза

© Е. Токарева, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

С любовью посвящается Марку, который вдохновлял меня, поддерживал и иногда смешил.

Глава первая

Молли Мун грустно рассматривала свои розовые пятнистые лодыжки. Ноги стали крапчатыми, как колбасный фарш. И вода в ванне не виновата в этом. Они всегда были такими – бледными, тощими, с торчащими острыми коленками. Можно помечтать, что когда-нибудь эти ноги станут самыми красивыми на свете. Ведь превратился же гадкий утенок в прекрасного лебедя. Хотя надежды мало…

Девочка откинулась на бортик ванны. Уши и кудрявые каштановые волосы погрузились в воду. На желтом, засиженном мухами потолке блеклой полоской мерцала лампа дневного света. В углу расползлась влажная клякса, обрамленная бахромой облупившейся краски. На пятне росла какая-то гадкая плесень. Вода налилась в уши, и все звуки теперь доносились будто сквозь густой туман. Мир уплыл далеко-далеко.

Молли закрыла глаза. Обшарпанная ванная комната ветхого Хардвикского приюта исчезла. Девочка представила, что взлетает в воздух, будто птица. С высоты видит серую шиферную крышу в окружении заросшего ежевикой сада. Потом взмывает все выше и выше. Пологий склон холма, на котором стоит деревня Хардвик, раскидывается под ней, как крупномасштабная карта. Еще выше, пока убогое здание Хардвикского приюта не становится совсем крошечным! Все вверх и вверх! Вот уже весь город Брайерсвилль расстилается как на ладони. Еще выше! Вот разбегаются вдаль окрестные поля и леса. На горизонте показалось побережье, доносится плеск волн. Мысли девочки взлетели выше облаков. И вот Молли уже в космосе и оттуда смотрит на далекую Землю. Там она будет парить долго-долго.

Молли любила представлять, что улетела с Земли. Это был ее способ отдыхать. И нередко, когда ей удавалось расслабиться, ее охватывало какое-то особенное чувство. Вот и сегодня на девочку нахлынуло это странное ощущение. Будто с ней вот-вот должно случиться что-то загадочное, удивительное.

Когда такое чувство посетило Молли в прошлый раз, она нашла на тротуаре пакетик конфет. А в позапрошлый раз ей удалось вечером смотреть телевизор целых два часа вместо одного. И ей ничего за это не было!

И какой же приятный сюрприз ждет ее сегодня? Она открыла глаза и снова очутилась в ванне. Вгляделась в свое лицо, вкривь и вкось отраженное нижней стороной хромированного крана. О боже! Неужели она такая уродливая?! Этот розоватый комок теста – ее лицо?! И эта картошка – ее нос?! А эти маленькие зеленые блестки – глаза?!

Снизу донесся громкий стук. Будто молотком колотили по дереву. Странно. Вроде бы ничего не ремонтируют… И вдруг Молли поняла, что молоток тут ни при чем! Кто-то долбил в закрытую дверь ванной! Плохо дело. Девочка вскочила и здорово стукнулась головой о водопроводную трубу. Грохот становился все громче. К нему добавились разъяренные вопли:

– Молли Мун, а ну открывай дверь! Сейчас же! А не то я ее сама открою своим универсальным ключом!

Девочка услышала, как звякают ключи в связке. Она посмотрела в ванну и ахнула. Вода стояла намного выше, чем дозволялось правилами! Молли пулей выскочила из ванны. Вытащив сливную пробку, она потянулась за полотенцем.

Еле успела! Дверь распахнулась. Мисс Гадкинс влетела в комнату и метнулась к ванне. Вода с бульканьем утекала в дырку. Обнаружив это, директриса кровожадно наморщила облупленный нос. Закатав рукав кримпленового платья, она сунула пробку на место.

– Так я и думала, – прошипела она. – Преднамеренное нарушение правил приюта!

Мисс Гадкинс злобно сверкнула глазами, достала из кармана рулетку и вытянула из коробочки длинную металлическую ленту. Причмокивая болтающейся во рту вставной челюстью, она измерила, насколько высоко стоит вода. Ее подозрения подтвердились! Уровень воды намного превышал красную линию, нарисованную вдоль бортика.

Из щели между оконными створками тянуло ледяным сквозняком. От холода Молли стучала зубами. Несмотря на это, у девочки вспотели ладони. Они всегда потели у нее от волнения и страха.

Мисс Гадкинс стряхнула рулетку и вытерла ее о рубашку Молли. Со звонким щелчком лента втянулась в коробочку. Молли собрала все силы и взглянула в лицо директрисе. Из-за коротко стриженных седых волос и обильной растительности на костлявом лице та больше напоминала мистера, чем мисс.

– Ты наполнила ванну на тридцать сантиметров, – прошипела мисс Гадкинс. – К этому нужно добавить воду, утекшую в канализацию, пока я стучалась в дверь. Итого, высота воды в ванне была целых сорок сантиметров! Правила, как тебе хорошо известно, дозволяют наполнять ванну только на десять сантиметров. Ты превысила разрешенный уровень в четыре раза. Значит, использовала воду, предназначенную для четырех купаний. Следовательно, Молли Мун, тебе запрещается принимать ванну еще три недели! А в наказание… – Мисс Гадкинс схватила зубную щетку Молли.

У девочки душа ушла в пятки: она поняла, что старуха применит свой любимый воспитательный прием.

Мисс Гадкинс оглядела Молли тусклыми черными глазками. Лицо старой женщины вдруг перекосилось: она языком сняла вставную челюсть, покрутила во рту и поставила на место.

– На этой неделе будешь отвечать за туалеты. – Директриса ткнула в Молли зубной щеткой. – Унитазы должны сверкать белизной. А чистить ты их будешь вот этим. И не смей брать обычную туалетную щетку! Я буду за тобой присматривать.

Мисс Гадкинс в последний раз удовлетворенно причмокнула вставной челюстью и вышла. Девочка без сил присела на край ванны. Значит, то предчувствие, что посетило ее сегодня, на самом деле было не к добру. Молли с отвращением взглянула на облезлую зубную щетку. Она надеялась, что Рокки поделится с ней своей. Рокки был ее единственным другом.

В задумчивости она накручивала на палец нитку, вылезшую из застиранного, потертого полотенца. До чего же здорово, наверное, завернуться в мягкий, пушистый, белый халат. Такой, о каком поют в рекламе по телевизору:

Мягкость – удивительная!

Нежность – восхитительная!

«Облако девятый номер» —

Самый лучший порошок!

Молли любила рекламу. Яркие короткометражки показывали, какой радостной и уютной бывает жизнь. Буквально уводили ее в свой сверкающий мир. Многие ролики были дурацкими. Но у девочки завелось несколько любимых, совсем не глупых. Их персонажей она считала своими друзьями. Они всегда радовались, когда Молли мысленно приходила к ним в гости.

Роскошь, мягкость, наслажденье.

Не порошок, а загляденье!

Задребезжал звонок, созывающий на вечернее собрание.

Молли нехотя стряхнула грезы о белом банном халате и поморщилась. Опять опоздала. Как всегда! Везде она приходит не вовремя! Все шишки валятся ей на голову. Ее даже прозвали Бедствие Ходячее, или просто Бедища. Она такая неуклюжая и вечно на что-нибудь натыкается. Были у девочки и другие прозвища. Например, Бубнила: ребята говорили, будто ее монотонный голос навевает на них дремоту. А еще Лупоглазая, из-за ее близко посаженных, чуть-чуть навыкате темно-зеленых глаз. Только Рокки да кое-кто из сирот помладше звали ее просто по имени – Молли.

– Молли! Молли!

По коридору сломя голову мчались дети. За их спинами Молли разглядела темно-коричневое лицо Рокки. Он махнул ей, поторапливая. Молли схватила зубную щетку и побежала в спальню. Вместе с ней жили еще две девочки – Гизела и Синтия.

В коридоре Молли столкнулась с Роджером Фиббином и Гордоном Бойлзом. Они грубо оттолкнули девочку.

– Беда, прочь с дороги!

– Отвали, Лупоглазая!

– Молли, скорее! – крикнул Рокки, засовывая ноги в шлепанцы. – Нельзя опять опаздывать!

А то у Гадкинс истерика начнется… И она подавится своей вставной челюстью! – весело добавил он и широко улыбнулся подруге.

Рокки всегда умел подбодрить. Он так хорошо ее знал!

А начиналось это так.

И Молли, и Рокки попали в Хардвикский приют десять лет назад. Белая девчушка и черный мальчуган.

Молли мисс Гадкинс нашла в картонной коробке на крыльце приюта. Рокки обнаружили в коляске на автостоянке позади Брайерсвилльского полицейского участка. Могли бы и вовсе не найти, но он вопил во всю мочь.

Старуха Гадкинс не любила младенцев. Эти крикливые, мокрые, вонючие существа вызывали у нее отвращение. А уж о том, чтобы менять им пеленки, не могло быть и речи. Для ухода за Молли и Рокки она наняла миссис Тринкелбери. Тихая вдова и раньше помогала выхаживать младенцев-подкидышей.

Миссис Тринкелбери всегда давала младенцам имена по той одежде или предметам, в которых их нашли. Например, Мозес Корзинс лежал в плетеной корзинке, а Лента Атлас была одета в распашонку с атласными лентами. Поэтому Молли и Рокки тоже получили экзотические имена.

Фамилию Мун Молли получила благодаря надписи «Шоколадный зефир, фабрика Муна». Строчка была напечатана розовыми и зелеными буквами на стенках картонной колыбельки. Внутри коробки миссис Тринкелбери нашла леденцовую палочку «Лолли» и дала девочке имя Лолли Мун. Однако мисс Гадкинс отвергла имя Лолли, и малышку стали звать Молли. Молли Мун.

Имя Рокки пошло от красной коляски, в которой его нашли. На откидном верхе коляски было написано: «Пурпурный рокер Скарлет».

Рокки был хорошо сложен. Крепкий, что камень, и на редкость спокойный. Безмятежность его происходила от мечтательности. Однако она была совсем иного рода, чем у Молли. Та словно спала на ходу, пытаясь в грезах укрыться от мрачной действительности. А Рокки будто бы размышлял над удивительным миром, который простирается вокруг. Даже в младенчестве он нередко лежал в своей колыбельке, словно задумавшись, и тихонько что-то мурлыкал.

У малыша было симпатичное лицо и низкий хрипловатый голос. Миссис Тринкелбери говорила, что когда-нибудь он станет рок-звездой и будет петь песни о любви, которые так нравятся дамам. Потому она дала ему имя Рокки Скарлет. И оно очень ему подходило.

Миссис Тринкелбери не блистала умом, но сердце у нее жалостливое. Маленьким Молли и Рокки повезло, что их вынянчила добрая старушка. Если бы они с младенчества попали к злющей мисс Гадкинс, то решили бы, что весь мир такой же плохой, как она. И сами могли вырасти плохими.

У миссис Тринкелбери они научились доброте. Она качала их на толстой коленке. Они засыпали под ее тихое пение. По ночам, если дети спрашивали, почему их подкинули под чужую дверь, она отвечала, что они стали сиротами, потому что злой кукушонок вытолкнул их из гнездышка. А потом пела им колыбельную. Вот такую:

Простите, ребятки, того кукушонка,

Что вытолкнул вас из гнезда.

Его мама-кукушка учила с пеленок

Толкаться везде и всегда.

Иногда Молли и Рокки сердились на своих неведомых родителей за то, что те их бросили. Тогда песня доброй старушки успокаивала детей.

Но миссис Тринкелбери недолго жила в приюте. Как только Молли и Рокки выросли из пеленок, ее отослали прочь. Теперь она заходила раз в неделю, чтобы прибраться и постирать. Молли и Рокки мечтали, что в приют попадут еще младенцы-подкидыши. Тогда миссис Тринкелбери вернулась бы. Но этого никак не случалось. Бывало, поступали малыши, но они уже умели ходить и говорить. Мисс Гадкинс назначала Молли и Рокки к ним в няньки. Самой маленькой девочке, Руби, уже исполнилось пять лет, и она давным-давно не нуждалась в пеленках, даже по ночам.

Близился вечер.

Молли услышала далекий приглушенный скрежет – это часы в комнате мисс Гадкинс пробили шесть.

– Опять опоздали! – охнула Молли, сдергивая халат с крючка за дверью.

– Будет теперь орать как ненормальная, – подхватил Рокки, и друзья помчались по коридору.

На бегу друзья привычно огибали все препятствия. Они проделывали этот путь уже тысячи раз. Свернули за угол, скользя по вытертому линолеуму, и через три ступеньки поскакали вниз по лестнице. Затаив дыхание, на цыпочках прокрались по квадратным каменным плиткам вестибюля мимо комнаты с телевизором. Наконец бесшумно скользнули в дубовую дверь общего зала.

Вдоль обшитых деревянными панелями стен стояли навытяжку девять детей. Четверым из них еще не было семи лет.

Молли и Рокки пристроились в конец шеренги, рядом с пятилетними Руби и Джинкс. Они надеялись, что мисс Гадкинс еще не добралась до их имен в списке. Молли скользнула взглядом по хмурым лицам ребят постарше. Самая противная девчонка в приюте, Гизела Хеккерсли, мстительно прищурила глаза, а Гордон Бойлз провел ребром ладони по горлу, будто ножом.

– Руби Эйбл! – зачитала мисс Гадкинс.

– Я, мисс Гадкинс, – пропищала маленькая Руби из-за плеча Молли.

– Гордон Бойлз!

– Здесь, мисс Гадкинс, – отозвался Гордон и скорчил Молли рожу.

– Джинкс Эймс!

Руби ткнула Джинкса в бок.

– Здесь, мисс Гадкинс, – откликнулся тот.

– Роджер Фиббин!

– Здесь, мисс Гадкинс, – буркнул высокий тощий мальчишка, стоявший рядом с Гордоном, и злобно взглянул на Молли.

– Гизела Хеккерсли!

– Здесь, мисс Гадкинс.

Молли вздохнула с облегчением. Ее имя было следующим.

– Джерри Оукли!

– Здесь, мисс Гадкинс, – откликнулся семилетний Джерри и сунул руку в карман, из которого рвалась на свободу маленькая ручная мышка.

– Синтия Редмон!

– Здесь, мисс Гадкинс, – ответила Синтия и подмигнула Молли.

Молли не на шутку встревожилась – когда же назовут ее имя?!

– Крейг Редмон!

– Здесь, мисс Гадкинс, – проворчал брат-близнец Синтии.

Мисс Гадкинс, похоже, забыла про Молли…

– Джемма Пейтел!

– Здесь, мисс Гадкинс.

– Рокки Скарлет!

– Здесь, – отозвался запыхавшийся Рокки.

Мисс Гадкинс захлопнула журнал.

– Как обычно, Молли Мун сегодня не пришла.

– Я здесь, мисс Гадкинс.

Молли не верила своим ушам. Значит, директриса нарочно назвала ее имя в самом начале, чтобы подловить на опоздании!

– Сейчас уже не считается, – возразила мисс Гадкинс, кривя губы. – Сегодня вечером будешь мыть посуду! Эдна будет рада уйти пораньше.

От огорчения Молли даже зажмурилась. Надежда на то, что сегодня с ней произойдет нечто особенное, улетучилась. Похоже, этот вечер будет таким же, как и все прочие, – полным неприятностей.

Началась традиционная вечерняя служба. В это время пели церковные гимны и читали молитвы. Обычно всех перекрывал раскатистый голос Рокки, но сегодня он пел тихо, словно берег дыхание. Молли надеялась, что зимой у него не будет бесконечных приступов астмы.

Едва закончилась последняя молитва, прозвучал гонг к ужину, и тяжелая дверь в столовую распахнулась.

Мальчики и девочки поспешили к столу. Оттуда навстречу им тяжелыми волнами накатывал запах протухшей рыбы. Ребята не раз видели эту рыбу в пластиковых ящиках в переулке за кухонными дверями. По ней ползали жуки и мухи. Воняла она так, будто пролежала там неделю. Все знали, что Эдна, приютская кухарка, опять запекла рыбу под толстым слоем жирного сырно-орехового соуса. Соус помогал отбить гнилостный вкус. Этому приему она научилась, когда служила на флоте.

Сама Эдна была огромной и мускулистой, с седыми космами и приплюснутым носом. Она стояла возле стола и пристрастно следила, чтобы каждый из ребят съел все без остатка.

С татуировкой на плече (о ней ходило немало толков) и солеными грубостями на языке, Эдна походила на просмоленного пирата. Ее норов притаился внутри, будто спящий дракон. Но если разбудить этого зверя, он показывал зубы и изрыгал пламя.

Дрожащие от страха дети, сдерживая тошноту, безропотно выстроились в очередь. Эдна щедрой рукой раскладывала по тарелкам пахучие порции.

– Эдна, у меня аллергия на рыбу, – попыталась выкрутиться Молли.

– А ну живо взять на борт проклятую тресковую отбивную! – хрипло скомандовала повариха, вытирая нос рукавом халата.

– Эту треску и правда здорово избили, – шепнула Молли другу.

Она с тоской смотрела на тарелку с едой.

Вечер близился к концу. До отхода ко сну Молли оставалось еще отбыть наказание. Она должна была помыть посуду. Как обычно, Рокки вызвался помочь.

– Можем сочинить песню о мытье посуды, – сказал он. – Наверху все равно сидят Гордон и Роджер. Опять будут задираться.

– Они просто тебе завидуют. Сходи да отлупи их хорошенько, – предложила Молли.

– Не хочу руки марать.

– Ты же терпеть не можешь мыть посуду!

– Как и ты. А вдвоем быстрее управимся.

И на исходе такого заурядного вечера двое друзей отправились вниз в буфетную, где их дожидались горы немытой посуды.

Как показали дальнейшие события, предчувствие Молли Мун не обмануло. Нынче вечером и впрямь должно было произойти нечто весьма необыкновенное. И это нечто неуклонно приближалось!

В подвале стояла холодина. С труб над головой капала вода. В стенах зияли дыры, из которых тянуло стылостью, плесенью и мышами.

Молли повернула кран, и оттуда сердито брызнула тоненькая струйка чуть теплой воды. Рокки отправился за жидкостью для мытья посуды. Из коридора доносилось ворчание Эдны. Она катила по наклонному полу тележку, нагруженную одиннадцатью тарелками из-под запеченной жирной рыбы.

Молли скрестила пальцы, моля сама не зная кого, чтобы Эдна оставила тележку с посудой у входа в буфетную и ушла. Но вряд ли это произойдет. Скорее всего, она войдет и тут же начнет ругаться. Такова уж Эдна.

Рокки вернулся с бутылкой моющего средства. Он плеснул немного пенящейся жидкости в раковину. Затем принялся изображать персонажа из их любимого рекламного ролика.

– О мамочка! – воскликнул он, обращаясь к Молли. – Почему у тебя такие мягкие руки?

Молли и Рокки часто разыгрывали в лицах рекламные клипы. Они знали десятки их наизусть, слово в слово. Им нравилось воображать себя героями рекламы.

– Ах, милый! – капризно пропищала Молли. – Они такие мягкие, потому что я пользуюсь самым лучшим средством для мытья посуды. Все остальные марки просто губительны для кожи. Лишь «Пенистое чудо» нежно и ласково!

Вдруг их воображаемый мирок оказался грубо разрушен. На плечо Молли тяжело опустилась громадная, как лапа динозавра, рука Эдны. Молли в страхе метнулась в сторону, ожидая, что в следующее мгновение на голову ей хлынет поток ругани.

Но вместо этого над ухом прогудел тошнотворно-слащавый голос:

– Ступай, детка, я сама помою. Иди поиграй.

«Детка»?! Молли изумилась. Не ослышалась ли она? Эдна никогда не разговаривала по-доброму. Обычно Эдна была чудовищно груба и сердита. Но сейчас она улыбалась, и улыбка ее была оскаленной, щербатой.

– А мисс Гад…

– Не волнуйся, – успокоила Эдна. – Иди отдохни. Посмотри этот чертов телик.

Молли растерянно обернулась к Рокки. Тот ответил ей озадаченным взглядом. Затем оба воззрились на Эдну. Перемена в кухарке обескураживала. Дети удивились бы гораздо меньше, если бы у нее на голове вдруг выросли тюльпаны.

И это было только первое из череды необычайных событий, случившихся на этой неделе…

Глава вторая

Коли наступает в жизни черная полоса, кажется, она никогда не закончится. У Молли в этом был богатый опыт – слишком уж часто ей не везло. Если бы она только знала, какое множество интереснейших приключений ждет ее в ближайшем будущем, то, возможно, сильнее радовалась бы наступающему дню. Однако, едва открыв глаза поутру, Молли с первой же минуты поняла: день не заладился. А случилось вот что.

Она проснулась оттого, что у нее над ухом оглушительно задребезжал колокольчик. Гизела, толстая дура и любимица мисс Гадкинс, обожала будить Молли всякими жестокими способами. Гизела уже зачесала назад черные, до плеч волосы, связала их лентой и теперь пыталась втиснуться в узкую синюю школьную форму.

– Слышь, Лупоглазая, сегодня на физкультуре будет кросс, а на первом уроке – контрольная на пятьдесят слов, – ехидно объявила она и отошла, весело помахивая колокольчиком и радуясь, что испортила Молли настроение.

Молли быстро оделась и заглянула в спальню, где жили Рокки и Гордон. Гордон швырнул в нее мокрым бумажным стаканчиком вместо приветствия. Рокки напевал про себя, ничего не замечая.

– Рок, – тихо позвала Молли. – Ты не забыл, что сегодня контрольная?

Они было попытались повторить трудные слова за завтраком, но добились только того, что у них отобрали тетрадки с домашними работами. Потом злобная старуха с восторгом наблюдала, как Молли драит унитазы зубной щеткой. От всего этого к половине девятого девочку начало тошнить.

До школы было идти всего четверть часа. По пути и без того поганое утреннее настроение только ухудшилось.

Брайерсвилльская начальная школа, в которой учились все сироты, занимала такое же, как и приют, серое каменное здание. По дороге один из деревенских мальчишек швырнул в Гизелу водяную бомбу. Та увернулась, и бомба попала точнехонько в Молли, промочив ее насквозь. Гизела со своими приспешниками – четырьмя старшими приютскими детьми – решили, что это очень смешно.

Молли и Рокки пропустили утреннее собрание, пытаясь высушить куртку на теплой батарее в девчоночьей раздевалке. Они понимали, что опоздают и на первый урок, а это было чревато уж совсем большими неприятностями.

– Опоздали! – проскрипела их учительница миссис Жаббс, когда они наконец появились на пороге. – И к тому же пропустили собрание!

Я назначу вам наказание позже. Ап-чхи! – Миссис Жаббс разразилась оглушительным чихом.

Она всегда чихала, когда сердилась.

Молли вздохнула. Опять наказание!

Воспитательные методы миссис Жаббс отличались завидной изобретательностью – Молли уже не раз выпадал случай испытать это на собственной шкуре. Например, в десятый раз поймав Молли на том, что та жует клочок бумаги, миссис Жаббс усадила ее в углу класса и заставила съесть целую стопку бумаги. У Молли ушло на это два часа. Было ужасно невкусно! Даже закрыв глаза, трудно представить себе, что бумажная масса – бутерброд с кетчупом или пончик. Вкус-то все равно остается бумажным.

Молли терпеть не могла миссис Жаббс и радовалась, что той не повезло с внешностью. Почти лысая, с опухшим, точно заплаканным, лицом, учительница обладала внушительным животом, который смахивал на резиновый мешок с водой. Так ей и надо, уродине! «Может быть, стоит пожалеть миссис Жаббс за громкое урчание в животе и за аллергию на все на свете?» – иногда думала Молли. Но ненависть к училке неизменно оказывалась сильнее.

Впрочем, от приступов чихания миссис Жаббс иногда бывала кое-какая польза – во время их было легко списывать. Только вот на сегодняшней контрольной это не спасет, потому что ни Рокки, ни Молли попросту не подготовились. Они уныло уселись за изъеденные жучками парты в переднем ряду.

И кто только выдумывает такие контрольные?! Надо было не просто правильно написать слова, но и разъяснить их значение. Молли и Рокки блуждали вслепую в дебрях неведомых слогов, пытаясь угадать ответ.

Наконец время вышло. Миссис Жаббс собрала тетради, дала классу задание по английскому и уселась проверять контрольные. Начала она с работы Молли. Не прошло и двух минут, как на весь класс заскрипел ее пронзительный голос, то и дело прерываемый залпами яростного чихания. У Молли в животе все сжалось: началась очередная взбучка. Терпение таяло. В конце концов, есть же предел! Молли с головой закрылась в своей «противоругательной скорлупе» и отключилась. Она давно научилась вот так уходить в себя, чтобы жестокий язык миссис Жаббс не ранил ее слишком сильно. Мысленно она улетала все дальше и дальше. Вскоре гнусный голос миссис Жаббс звучал уже едва слышно, а крапчатый рисунок на ее бесформенной юбке слился в размытое лилово-оранжевое пятно.

– И слово «бесславный» ты тоже объяснила неправильно, – скрипела училка. – Ап-чхи! На самом деле оно означает «позорный, достойный осуждения», и, надо сказать, оно напрямую относится к твоей работе. Слышишь, Молли? А?

Молли выпрямилась.

– Молли Мун! Да слушаешь ты меня или нет, негодная девчонка?

– Извините, что разочаровала вас. В следующий раз я постараюсь получше.

Миссис Жаббс фыркнула, чихнула и села. В ее крови пульсировал адреналин.

Молли мысленно поставила сегодняшнему утру десять баллов из десяти за гнусность. Но днем случилось нечто куда более страшное, и учителя оказались ни при чем.

После обеда Молли со всем классом переодевалась к кроссу. Шел проливной дождь. Дорожки, что бежали с холма в лес, раскисли от грязи. По окнам раздевалки стекали мутные струйки. Молли никак не могла отыскать спортивный ботинок. Когда он наконец нашелся и девочка вместе с Рокки вышла под дождь, весь класс уже был далеко впереди. Рокки хотел нагнать остальных, но бежать по скользкой земле оказалось очень трудно. Миновав заболоченный лесок, Молли совсем выбилась из сил. Да и Рокки начал задыхаться. Они присели передохнуть на скамейку под деревом. Кроссовки насквозь промокли, коленки посинели от холода, но под пластиковыми дождевиками было очень жарко. Рокки снял дождевик и завязал его вокруг пояса.

– Побежали дальше, – сказал он. – А то совсем отстанем.

– Может, лучше вернуться? – предложила Молли.

– С ума сошла? – раздраженно воскликнул Рокки. – Хочешь, чтобы тебя опять наказали?

– Я не сошла с ума, просто не люблю бегать.

– Давай побежали.

– Нет… не хочется.

Рокки склонил голову набок и задумчиво всмотрелся в ее лицо. Он битых десять минут помогал ей найти кроссовку, а теперь она хочет впутать его в еще бо́льшие неприятности.

– Молли, – проговорил он, едва сдерживая злость. – Если останешься, нас заставят бежать еще два круга. Хотя бы попробуй.

– Нет, и пробовать не стану. Все равно у меня ничего не получится.

Рокки возмущенно воззрился на нее.

– Знаешь, ты могла бы неплохо бегать, если бы захотела. А если научишься хорошо бегать, тебе это понравится. Но ты ведь и пробовать не хочешь! – Рокки поднял голову и посмотрел на дождевые тучи. – И так во всем! Если у тебя что-то не получается, ты просто бросаешь это. И тогда у тебя не получается еще сильнее, и ты совсем перестаешь пробовать, и тогда получается еще хуже, а потом…

– Да замолчи же! – Молли очень устала, и меньше всего ей хотелось выслушивать нотации от лучшего друга.

На самом деле она была потрясена, что Рокки заговорил подобным образом. Обычно он был очень терпим и легок в общении. А если что-то не нравилось, он чаще всего не обращал на это внимания или просто отходил в сторону.

– А потом, – продолжал Рокки, – начинаются проблемы. – Он глубоко, шумно вдохнул. – И знаешь что? Мне до смерти надоело видеть, как ты без конца попадаешь в беду. Можно подумать, ты нарочно накликаешь на себя неприятности. Словно тебе нравится, что тебя любят все меньше и меньше.

Эти неожиданные слова больно задели Молли. Раньше Рокки никогда не критиковал ее. Девочка пришла в ярость.

– Да тебя и самого не слишком-то любят! – парировала она.

– Это потому, что я всегда с тобой, – небрежно бросил Рокки.

– Ничего подобного, тебя тоже никто видеть не хочет, – огрызнулась Молли. – Не такой уж ты идеальный. Вечно весь в своих мыслях, будто живешь на другой планете. Общаться с тобой – все равно что пытаться завести разговор с марсианином. И положиться на тебя нельзя. Бывает, я тебя часами дожидаюсь! Вчера, например, я тебя полдня прождала в раздевалке. И вечно скрытничаешь, куда-то исчезаешь! Где, например, ты был вчера после школы? В последнее время ты пропадаешь по сто раз на дню! Пусть меня считают чокнутой, но и ты в глазах других такой же странный! Чудной бродячий менестрель!

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Читать онлайн книгу Молли Мун и волшебная книга гипноза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Назад к карточке книги

Джорджия БингМолли Мун и волшебная книга гипноза

С любовью посвящается Марку,

за то, что вдохновлял меня,

поддерживал и иногда смешил.

Глава первая

Молли Мун опустила глаза и грустно посмотрела на свои розовые пятнистые лодыжки. Вода в ванне не была виновата в том, что ноги стали крапчатыми, как колбасный фарш. Они всегда были такими – бледными и тощими. Может быть, когда-нибудь эти ноги с торчащими острыми коленками станут самыми красивыми ногами на свете. Ведь превратился же гадкий утенок в прекрасного лебедя. Хоть какая-то надежда…

Молли откинулась на спину, так, что ее кудрявые каштановые волосы и уши погрузились в воду. На желтом, засиженном мухами потолке блеклой полоской светилась лампа дневного света; в углу, на влажном пятне, обрамленном бахромой облупившейся краски, росла какая-то гадкая плесень. Вода налилась в уши, и все звуки теперь доносились будто сквозь густой туман. Мир уплыл далеко-далеко.

Молли закрыла глаза. Лежа в обшарпанной ванной комнате ветхого дома под названием «Хардвикский приют», девочка представила себе, что взлетает в воздух, будто птица, и смотрит с высоты на серую шиферную крышу в окружении заросшего ежевикой сада. Она взмывает все выше и выше: пологий склон холма, на котором стоит деревня Хардвик, раскидывается под ней, как на крупномасштабной карте. Еще выше, пока убогое здание Хардвикского приюта не становится совсем крошечным! Вверх и вверх: и вот уже весь город Брайерсвилль расстилается как на ладони. Еще выше – разбегаются вдаль окрестные поля и леса, на горизонте показалось побережье, и вот уже со всех сторон плещется море. Мысли девочки взлетели выше облаков. Она представила себе, что летит в космосе и оттуда – сверху – смотрит на далекую Землю. Там она будет парить долго-долго. Молли любила мысленно улетать с Земли. Это был ее способ отдыхать. И нередко, расслабившись, она испытывала какое-то особенное чувство.

Вот и сегодня на нее нахлынуло это странное ощущение – будто с ней вот-вот должно случиться что-то загадочное, удивительное. Когда такое чувство посетило Молли в прошлый раз, она нашла в деревне на тротуаре недоеденный пакет с конфетами. А в позапрошлый раз ей удалось вечером смотреть телевизор целых два часа вместо одного, и ей ничего за это не было! Молли задумалась – какой приятный сюрприз ждет ее сегодня? Она открыла глаза и снова очутилась в ванне. Молли вгляделась в свое лицо, вкривь и вкось отраженное нижней стороной хромированного крана. О боже! Неужели она в самом деле такая уродливая?! И этот розоватый комок теста – ее лицо?! И эта картошка – ее нос?! А эти маленькие зеленые блестки – глаза?!

Снизу донесся громкий стук – будто колотили молотком по дереву. Странно – здесь вроде бы ничего не ремонтируют! И вдруг Молли поняла, что молоток тут ни при чем – просто кто-то колотит в закрытую дверь ванной. Плохо дело! Молли вскочила и здорово стукнулась головой о водопроводную трубу. Грохот становился все громче и громче, к нему добавился разъяренный крик.

– Молли Мун, а ну открывай дверь, сейчас же! А не то вскрою замок отмычкой!

Молли услышала, как звякают ключи в связке. Она опустила глаза, посмотрела на воду – и ахнула. Вода в ванне стояла намного выше, чем дозволялось правилами! Девочка стрелой выскочила из ванны, вытащила сливную пробку и потянулась за полотенцем. Как раз вовремя! Дверь распахнулась. Мисс Гадкинс влетела в комнату и, как змея, метнулась к ванне. Обнаружив, что в дырку с бульканьем утекает вода, она кровожадно наморщила чешуйчатый нос. Потом закатала кримпленовый рукав и сунула пробку на место.

– Так я и думала, – прошипела она. – Преднамеренное нарушение правил сиротского приюта!

Злобно сверкнув глазами, мисс Галкине достала из кармана рулетку, вытянула из коробочки длинную металлическую ленту и, причмокивая болтающейся во рту вставной челюстью, измерила, высоко ли стоит вода в ванне. Как она и думала, уровень воды намного превышал красную линию, нарисованную вокруг бортика. От холода Молли стучала зубами. Из щели между оконными створками тянуло ледяным сквозняком, но, несмотря на это, у девочки вспотели ладони. Так бывало всегда, когда она волновалась или чего-то пугалась.

Мисс Гадкинс встряхнула рулетку, вытерла ее о Моллину рубашку и со звонким щелчком втянула ленту в коробочку. Молли собрала все силы, чтобы взглянуть в лицо старой карги. Из-за короткой седой стрижки и обильной растительности на тощем лице та больше напоминала мистера, чем мисс

– Ты наполнила ванну на тридцать сантиметров, – прошипела мисс Гадкинс – А если учесть то количество воды, которое ты обманным путемспустила в канализацию, пока я стучалась в дверь, я догадываюсь, что глубина в ванне была целых сороксантиметров! Тебе известно, что правила дозволяют наливать ванну только на десятьсантиметров. Ты превысила разрешенный уровень в четыре раза, а это значит, что ты уже использовала воду на следующие три купания! Следовательно, Молли Мун, тебе запрещается принимать ванну еще три недели. А наказание, – Мисс Гадкинс схватила зубную щетку Молли. У бедняжки душа ушла в пятки: она поняла, что мисс Гадкинс готовит ей свое излюбленное наказание.

Мисс Гадкинс оглядела Молли тусклыми черными глазками. Ее лицо чудовищно исказилось: старуха языком сняла вставную челюсть, покрутила ее во рту и поставила на место.

– На этой неделе ты будешь отвечать за туалеты. – Старая карга ткнула в Молли зубной щеткой. – Унитазы должны сверкать, как стеклышки, и чистить их ты будешь вот этой щеткой. И только попробуй взять обычную туалетную щетку: я буду за тобой присматривать.

Мисс Гадкинс в последний раз удовлетворенно причмокнула вставной челюстью и вышла из комнаты. Молли без сил присела на край ванны. Значит, то предчувствие, что посетило ее сегодня, предвещало всего лишь беду. Она с отвращением взглянула на облезлую зубную щетку, надеясь, что ее друг Рокки поделится с ней своей.

Накручивая на палец болтающуюся нитку застиранного, потертого полотенца, она подумала: до чего же здорово, наверно, завернуться в мягкий, пушистый, белый халат. Такой, о каком поют в рекламном ролике по телевизору:

 «Мягкость – удивительная!Нежность – восхитительная!„Облако девятый номер“ —Самый лучший порошок!» 

Молли любила рекламу. Яркие ролики показывали ей, какой радостной и уютной бывает жизнь, уносили ее в свой сверкающий мир. Многие ролики были дурацкими, но у девочки было несколько самых любимых, совсем не глупых. Их персонажей она считала своими друзьями – они всегда были рады видеть ее, когда она мысленно приходила к ним в гости.

 «Роскошь, мягкость, наслажденье.Не порошок, а загляденье!» 

Задребезжал звонок, сзывающий на вечернее собрание. Молли нехотя стряхнула с себя грезы о белом банном халате и поморщилась. Опять опоздала. Как всегда! Везде она опаздывает, все шишки ей на голову валятся. Ее даже прозвали «Зона бедствия», или просто «Беда», – за то, что она такая неуклюжая и вечно на что-нибудь натыкается. Другими прозвищами девочки были «Дрема», потому что ребята говорили, будто ее голос навевает на них дремоту, и «Лупоглазая», потому что ее темно-зеленые, близко посаженные глаза были чуть-чуть навыкате. Только ее лучший друг Рокки да кое-кто из сирот помладше звали ее просто по имени – Молли. – Молли! Молли!

По коридору сломя голову мчались ребята. За их спинами Молли разглядела темно-коричневое лицо Рокки – он махал ей, поторапливая. Молли схватила зубную щетку и побежала в спальню, где вместе с ней жили еще две девочки – Гизела и Синтия. Посреди коридора на нее налетели двое мальчишек – Роджер Фиббин и Гордон Бойлз. Они грубо оттолкнули ее.

– Прочь с дороги, Беда!

– Проваливай, Лупоглазая!

– Скорее, Молли! – воскликнул Рокки, засовывая ноги в шлепанцы. – Нельзя опять опаздывать! А то у Гадкинс истерика начнется… И она подавится своей вставной челюстью! – весело добавил он и широко улыбнулся подруге. Рокки всегда умел подбодрить ее. Он ведь так хорошо ее знал!

А начиналось это так.

И Молли, и Рокки попали в Хардвикский приют десять лет назад. Белая малышка и черный малыш.

Мисс Гадкинс нашла Молли в картонной коробке на крыльце приюта, а Рокки обнаружили в коляске на автостоянке позади Брайерсвилльского полицейского участка Нашли его по чистой случайности – только потому, что он вопил во всю мочь и его услышали.

Мисс Гадкинс не любила младенцев. Эти крикливые, мокрые, вонючие существа вызывали у нее отвращение, а уж о том, чтобы менять им пеленки, не могло быть и речи. Для ухода за Молли и Рокки она наняла миссис Тринкелбери – тихую вдову, которая и раньше помогала выхаживать младенцев-подкидышей. Миссис Тринкелбери всегда давала младенцам имена по той одежде или предметам, в которых их нашли – например, Мозес Корзинс лежал в плетеной корзинке, а Лента Атлас была одета в ночную рубашечку с атласными лентами. Поэтому Молли и Рокки тоже получили экзотические имена.

Фамилия Молли – Мун – произошла от надписи «Шоколадный зефир, фабрика Муна», напечатанной розовыми и зелеными буквами на стенках ее картонной колыбельки. А внутри коробки миссис Тринкелбери нашла леденцовую палочку «Лолли» и дала девочке имя Лолли Мун. Однако мисс Гадкинс отвергла имя Лолли, и малышка стала зваться Молли Мун.

А имя Рокки произошло от его красной коляски. На ее откидном верхе было почему-то написано: «Пурпурный рокер Скарлет». Рокки был крепко сложен, тяжел как камушек и на редкость спокоен. Безмятежность его происходила от мечтательности – однако она была совсем иного рода, чем у Молли. Та словно спала на ходу, пытаясь в грезах укрыться от мрачной действительности, а Рокки будто бы размышлял над удивительным миром, который простирается вокруг. Даже в младенчестве он нередко лежал в своей колыбельке, задумавшись о чем-то и тихонько мурлыкая про себя. Глядя на симпатичное лицо малыша и слушая его низкий хрипловатый голос, миссис Тринкелбери говорила, что когда-нибудь он станет рок-звездой и будет петь дамам любовные песни. Поэтому она дала ему имя Рокки Скарлет, и оно очень ему подходило.

Миссис Тринкелбери не блистала умом, но сердце у нее было доброе. Маленьким Молли и Рокки повезло, что их вынянчила добрая старушка, потому что, если бы они с младенчества попали к злющей мисс Гадкинс, то решили бы, что весь мир такой же плохой, как она, и сами выросли бы плохими. А миссис Тринкелбери качала их на толстой коленке, и они засыпали под ее тихое пение. У нее они выучились доброте. А по ночам, если они спрашивали, почему их подкинули под чужую дверь, она отвечала, что они стали сиротами, потому что злой кукушонок вытолкнул их из гнездышка, А потом она пела им колыбельную. Вот такую:

 «Простите, ребятки, того кукушонка,Что вытолкнул вас из гнезда.Его мама-кукушка учила с пеленокТолкаться везде и всегда». 

И хоть иногда Молли и Рокки сердились на своих неведомых родителей за то, что те бросили их, песня доброй старушки их успокаивала,

Но миссис Тринкелбери больше не жила с ними в приюте. Как только Молли и Рокки выросли из пеленок, ее отослали прочь. Теперь она заходила только раз в неделю, чтобы прибраться и постирать. Молли и Рокки мечтали, чтобы в приют попали еще младенцы-подкидыши, и тогда миссис Тринкелбери вернулась бы, но этого никак не случалось. Иногда, бывало, поступали маленькие дети, но они уже умели ходить и говорить, и мисс Гадкинс назначала Молли и Рокки к ним в няньки. Самой маленькой девочке в приюте – Руби – уже исполнилось пять лет, и она давным-давно не нуждалась в пеленках, даже по ночам.

Близился вечер.

Вдалеке Молли услышала приглушенный скрежет – это часы в комнате мисс Галкине пробили шесть.

– Опять опоздали, – охнула Молли, хватая халат с крючка за дверью.

– Будет теперь орать как ненормальная, – подхватил Рокки, и друзья помчались по коридору. На бегу ребята привычно огибали все препятствия, встречающиеся по дороге: они проделывали этот путь уже тысячи раз. Свернули за угол, скользя по вытертому линолеумному полу, и через три ступеньки поскакали вниз по лестнице. Тихонько, затаив дыхание, на цыпочках прокрались по квадратным каменным плиткам вестибюля, мимо комнаты с телевизором и, наконец, бесшумно скользнули в дубовую дверь общего зала.

Вдоль обшитых деревянными панелями стен стояли навытяжку девятеро детей. Четверым из них еще не было семи лет. Молли и Рокки пристроились в конец шеренги, рядом с двумя пятилетками по имени Руби и Джинкс. Они надеялись, что мисс Гадкинс еще не добралась до их имен в списке. Молли скользнула взглядом по хмурым лицам ребят постарше, стоявших напротив. Самая противная девчонка в приюте, Гизела Хеккерсли, мстительно прищурила глаза, а Гордон Бойлз провел ребром ладони по горлу, будто ножом.

– Руби Эйбл! – зачитала мисс Гадкинс.

– Я, мисс Галкине, – пропищала маленькая Руби из-за плеча Молли.

– Гордон Бойлз!

– Здесь, мисс Гадкинс, – отозвался Гордон и скорчил Молли рожу.

– Джинкс Эймс!

Руби ткнула Джинкса в бок.

– Здесь, мисс Гадкинс, – откликнулся тот.

– Роджер Фиббин!

– Здесь, мисс Гадкинс, – буркнул высокий тощий мальчишка, стоявший рядом с Гордоном, и злобно взглянул на Молли.

– Гизела Хеккерсли!

– Здесь, мисс Гадкинс.

Молли вздохнула с облегчением. Ее имя было следующим.

– Джерри Оукли!

– Здесь, мисс Гадкинс, – откликнулся семилетний Джерри и сунул руку в карман, где рвалась на свободу маленькая ручная мышка.

– Синтия Редмон!

– Здесь, мисс Гадкинс, – ответила Синтия и подмигнула Молли.

Молли не на шутку встревожилась – когда же назовут ее имя?!

– Крейг Редмон!

– Здесь, мисс Гадкинс, – проворчал брат-близнец Синтии. Мисс Гадкинс, похоже, забыла про Молли…

– Джемма Пейтел!

– Здесь, мисс Гадкинс

– Рокки Скарлет!

– Здесь, – отозвался запыхавшийся Рокки.

Мисс Гадкинс захлопнула журнал.

– Как обычно, Молли Мун сегодня не пришла.

– Я уже здесь, мисс Гадкинс – Молли не верила своим ушам. Значит, мисс Гадкинс нарочно назвала ее имя в самом начале, чтобы подловить на опоздании!

– Сейчас уже не считается, – возразила мисс Галкине, кривя губы. – Сегодня вечером будешь мыть посуду! Эдна будет рада получить выходной.

От огорчения Молли даже зажмурилась. Надежда на то, что сегодня с ней произойдет нечто особенное, быстро улетучивалась. Похоже, этот вечер будет таким же, как и все остальные, – полным неприятностей.

Своим чередом началась вечерняя служба. В это время было принято петь церковные гимны и читать молитвы. Обычно раскатистый голос Рокки перекрывал все остальные, но сегодня он пел тихо, словно берег дыхание. Молли надеялась, что зимой у него не будет бесконечных приступов астмы.

Едва закончилась последняя молитва, прозвучал гонг к ужину, и тяжелая дверь в сто. Мальчики и девочки поспешили к столу, откуда навстречу им тяжелыми волнами накатывал запах протухшей рыбы. Ребята не раз видели эту рыбу в пластиковых ящиках, в переулке за кухонными дверями. По ней ползали жуки и мухи, и воняла она так, будто пролежала там по меньшей мере неделю. И все знали, что Эдна, приютская кухарка, наверняка опять запекла рыбу под толстым слоем жирного сырно-орехового соуса, чтобы отбить ее гнилостный вкус. Этому приему она научилась, когда служила на флоте.

Сама Эдна, огромная и мускулистая, с седыми космами и приплюснутым носом, стояла возле стола и пристрастно следила, чтобы каждый из ребят съел все без остатка. С моряцкой татуировкой на плече (о ней ходило немало толков) и солеными грубостями на языке Эдна походила на просмоленного пирата. Ее норов притаился внутри, будто спящий дракон, и дракон этот, если его разбудить, показывал зубы и изрыгал пламя.

Дрожащие от страха дети, сдерживая тошноту, безропотно выстроились в очередь, а Эдна щедрой рукой раскладывала по тарелкам пахучие порции.

– Эдна, у меня аллергия на рыбу.

– А ну, взять на борт проклятую тресковую отбивную! – хрипло скомандовала Эдна, вытирая нос рукавом халата.

– Эту треску и правда здорово избили, – шепнула Молли другу, тоскливо глядя на тарелку с рыбой.

Вечер близился к концу. До отхода ко сну Молли оставалось еще отбыть наказание – помыть посуду. Как обычно, Рокки вызвался помочь.

– Можем сочинить песню о мытье посуды, – сказал он. – Наверху все равно сидят Гордон и Роджер. Опять будут задираться.

– Они тебе просто завидуют. Сходи наверх да отлупи их хорошенько, – предложила Молли.

– Не хочу руки марать.

– Но ты же терпеть не можешь мыть посуду!

– Ты тоже. А с моей помощью ты быстрее управишься,

И на исходе вечера, такого заурядного, двое друзей отправились в подвал, в буфетную, где их дожидались горы немытой посуды. Но Молли Мун оказалась права. Нынче вечером и впрямь должно былопроизойти нечто весьма необыкновенное. И это нечто неуклонно приближалось!

В подвале было холодно, с труб над головой капала вода, в стенах зияли дыры, из которых тянуло холодом, плесенью и мышами.

Молли повернула кран, и оттуда сердито брызнула тоненькая струйка чуть теплой воды. Рокки отправился за жидкостью для мытья посуды. Из коридора доносилось ворчание Эдны – она катила по наклонному полу тележку, нагруженную одиннадцатью тарелками из-под жирной рыбы.

Молли скрестила пальцы, моля сама не зная кого, чтобы Эдна просто оставила тележку с посудой у входа в буфетную и ушла. Но вряд ли это произойдет – скорее всего, она войдет в буфетную и тут же начнет ругаться. Такова уж была Эдна Вскоре вернулся Рокки с бутылкой моющего средства в руках. Он плеснул немного пенящейся жидкости в раковину, изображая персонажа из их любимого рекламного ролика.

– О, мамочка! – воскликнул он, обращаясь к Молли. – Почему у тебя такие мягкие руки?

Молли и Рокки часто разыгрывали в лицах рекламные ролики и знали десятки из них наизусть, слово в слово. Им нравилось воображать себя героями рекламы.

– Ах, милый! – капризно пропищала Молли. – Они такие мягкие, потому что я пользуюсь самым лучшим средством для мытья посуды. Все остальные марки просто губительны для кожи. Лишь «Пенистое чудо»нежно и ласково!

Вдруг на плечо Молли, грубо вторгшись в их воображаемый мирок, обрушилась громадная, как лапа динозавра, рука Эдны. Молли в страхе метнулась в сторону, ожидая, что в следующее мгновение на голову ей изрыгнется поток проклятий. Но вместо этого у нее над ухом прогудел тошнотворно-слащавый голос

– Ступай, детка, я сама помою. Иди, поиграй.

Детка?Молли изумилась – уж не ослышалась ли она? Эдна никогдане разговаривала с ней по-доброму. Обычно Эдна была чудовищно груба и сердита. Но сейчас она улыбалась, и улыбка ее была оскаленной, щербатой.

– Но мисс Гад…

– Не волнуйся, – успокоила ее Эдна – Иди, отдохни. Пойди посмотри этот чертов телик.

Ничего не понимающая Молли обернулась к Рокки – тот ответил ей озадаченным взглядом. Потом оба воззрились на Эдну. Перемена в старой кухарке была удивительна. Дети удивились бы гораздо меньше, если бы у нее на голове вдруг выросли тюльпаны.

И это было только первое из череды необычайных событий, случившихся на этой неделе…

Глава вторая

Если уж начинает не везти, то кажется, что несчастья никогда не кончатся. Молли искренне так полагала, и неудивительно: ведь ей так часто не везло. Если бы она только знала, какая куча всяких интересных вещей скоро с ней случится, то назавтра, может быть, сильнее радовалась бы наступающему дню. Но поутру, едва открыв глаза на своем жестком приютском матраце, Молли с первой же минуты поняла: день не заладился. А случилось вот что.

Она проснулась оттого, что у нее над ухом оглушительно задребезжал колокольчик. Здоровая дура Гизела, любимица мисс Гадкинс, обожала будить Молли всякими жестокими способами. Гизела аккуратно зачесала назад свои черные, до плеч, волосы, связала их лентой и с трудом впихивала свою коренастую фигуру в узкую синюю школьную форму.

– Слышь, Лупоглазая, сегодня на физкультуре будет кросс, а на первом уроке – контрольная на пятьдесят слов, – ехидно объявила она и отошла, весело помахивая колокольчиком и радуясь, что испортила Молли все утро.

Молли быстро оделась и заглянула в спальню, где жили Рокки и Гордон. В знак приветствия Гордон швырнул в нее мокрым бумажным стаканчиком. Рокки напевал про себя, ничего не замечая вокруг.

– Рок, – тихо позвала Молли. – Ты не забыл, что сегодня контрольная?

Они было попытались повторить трудные слова за завтраком, но добились только того, что мисс Галкине отобрала у них тетрадки с домашними работами. Потом мисс Гадкинс с восхищением наблюдала, как Молли драит унитазы зубной щеткой. К половине девятого бедняжку начало тошнить.

По пути в школу и без того поганое утреннее настроение только ухудшилось.

Брайерсвилльская начальная школа, в которой учились все сироты, была таким же, как и приют, серым каменным зданием в пятнадцати минутах ходьбы. По дороге один из деревенских мальчишек швырнул в Гизелу водяную бомбу. Та увернулась, и бомба попала точнехонько в Молли, промочив ее насквозь. Гизела со своими приспешниками, четырьмя старшими приютскими детьми, решила, что это очень смешно.

Из-за всего этого Молли и Рокки опоздали в школу. Они пропустили утреннее собрание, пытаясь высушить Моллину куртку на теплой батарее в девчоночьей раздевалке. Они понимали, что опоздают и на первый урок, а это было чревато уж совсем большими неприятностями.

– Опоздали! – проскрипела их учительница миссис Жаббс, когда они наконец появились на пороге. – И к тому же пропустили собрание! Я назначу вам наказание позже. Ап-чхи! – Миссис Жаббс разразилась оглушительным чиханием, что всегда случалось с ней, стоило ей рассердиться.

Молли вздохнула. Опять наказание!

В наказаниях миссис Жаббс была весьма изобретательной – Молли уже не раз выпадал случай испытать это на собственной шкуре. Например, в десятый раз поймав Молли на том, что та жует клочок бумаги, миссис Жаббс усадила ее в углу класса и заставила съесть целую стопку бумаги для компьютера, У Молли ушло на это два часа. Было ужасно невкусно! Даже закрыв глаза, трудно представить себе, что деревянистая масса – это на самом деле бутерброд с кетчупом или пончик. Вкус-то все равно остается бумажным.

Молли терпеть не могла миссис Жаббс и радовалась, что учительница такая мерзкая на вид – с опухшим, точно вечно заплаканным лицом, почти лысая, а живот – будто резиновый мешок с водой. Так ей и надо, уродине! Может быть, стоит пожалеть миссис Жаббс за то, что у нее так громко урчит в животе, за то, что у нее аллергия на все на свете и она постоянно чихает, – иногда, правда, думала Молли. Но все-таки ненавидела свою училку.

Впрочем, от приступов чихания миссис Жаббс иногда бывала кое-какая польза – во время них было легко списывать, но на сегодняшней контрольной о списывании не могло быть и речи, потому что ни Рокки, ни Молли попросту не подготовились. Они уныло уселись за изъеденные жучками парты в переднем ряду.

И кто только выдумывает такие контрольные?! Надо было не просто правильно написать слова, но и разъяснить их значение, Молли и Рокки блуждали вслепую в дебрях неведомых слогов, пытаясь угадать ответ.

Наконец работа закончилась. Миссис Жаббс собрала тетради, дала классу задание по английскому и уселась за свой стол проверять контрольные. Начала она с Моллиной работы. Не прошло и двух минут, как на весь класс заскрипел ее пронзительный голос, то и дело прерываемый залпами яростного чихания. У Молли в животе все сжалось: началась очередная взбучка Силы девочки таяли. В конце концов, есть же предел человеческому терпению! Молли с головой закрылась в своей противоругательной скорлупе и отключилась. Она давно научилась вот так уходить в себя, чтобы жестокий язык миссис Жаббс не ранил ее слишком сильно. Мысленно она улетала все дальше и дальше, и вскоре гнусный голос миссис Жаббс зазвучал тихо-тихо, будто по телефону, а крапчатый рисунок на ее бесформенной юбке слился в размытое лилово-оранжевое пятно.

– И слово «бесславный» ты тоже объяснила неправильно, – скрипел визгливый голос – Ап-чхи! На самом деле оно означает «позорный, достойный осуждения», и надо сказать, оно напрямую относится к тебе. Слышишь, Молли? А? А? А?

Молли выпрямилась.

– Молли Мун! Да слушаешь ты меня или нет, негодная девчонка?

– Извините, что разочаровала вас, миссис Жаббс В следующий раз я постараюсь получше

Миссис Жаббс фыркнула, чихнула и села, В ее артериях пульсировал адреналин.

Молли мысленно поставила сегодняшнему утру десять баллов из десяти за гнусность. Но днем случилось нечто куда более страшное, и учителя здесь были ни при чем.

После обеда Молли со всем классом переодевалась к кроссу. Шел проливной дождь, и дорожки на склоне холма, уходившие от школы в лес, раскисли от грязи. По стеклу раздевалки стекали мутные струйки, а Молли никак не могла отыскать свой спортивный ботинок. Когда он наконец нашелся и она вместе с Рокки вышла под дождь, весь класс уже был далеко впереди. Рокки хотел нагнать остальных, но бежать по скользкой земле было очень трудно. Миновав заболоченный лесок, Молли совсем выбилась из сил, а Рокки начал задыхаться. Они присели передохнуть на скамейку под деревом. Кроссовки насквозь промокли, коленки посинели от холода, но под пластиковыми дождевиками было очень жарко. Рокки снял дождевик и завязал его вокруг пояса.

– Побежали дальше, – сказал он. – А то совсем отстанем.

– Может, лучше вернуться? – предложила Молли.

– Молли, – раздраженно возразил Рокки. – Ты что, с ума сошла? Хочешь,чтобы тебя опять наказали?

– Я не сошла с ума, я просто не люблю бегать.

– Давай, Молли, побежали.

– Нет… не хочется.

Рокки склонил голову набок и задумчиво всмотрелся в ее лицо. Он битых десять минут помогал ей найти кроссовку, а теперь она хочет впутать его в еще большие неприятности.

– Молли, – проговорил он, едва сдерживая злость. – Если останешься, нас заставят бежать еще два круга Хотя бы попробуй.

– Нет, и пробовать не стану. Все равно у меня ничего не получится.

Рокки возмущенно воззрился на нее.

– Знаешь, ты могла бы неплохо бегать, если бы захотела, А если ты научишься хорошо бегать, тебе это понравится. Но ты ведь и пробовать не хочешь! – Рокки поднял голову и посмотрел на дождевые тучи. – И так во всем! Если у тебя что-то не получается, ты просто бросаешь это. И тогда у тебя не получается еще сильнее, и ты совсем перестаешь пробовать, и тогда получается еще хуже,а потом…

– Да замолчи же, Рокки! – Молли очень устала, и меньше всего ей хотелось выслушивать нотации от лучшего друга. На самом деле она была потрясена, что Рокки заговорил ТАК. Обычно он был очень терпим и легок в общении. А если ему что-то не нравилось, то он чаще всего не обращал на это внимания или просто отходил в сторону.

– А потом, – продолжал Рокки, – начинаются неприятности. – Он глубоко, шумно вдохнул, – И знаешь что? Мне до смерти надоело видеть, как ты без конца попадаешь в беду. Можно подумать, ты нарочно накликаешь их на себя. Словно тебе нравится,что тебя любят все меньше и меньше.

Эти неожиданные слова больно задели Молли. Раньше Рокки никогдане критиковал ее. Девочка пришла в ярость.

– Да тебя и самого не слишком-то любят, Рок Скарлет, – парировала она.

– Это потому, что я всегда с тобой, – небрежно бросил Рокки.

– Ничего подобного, тебятоже никто видеть не хочет, – огрызнулась Молли. – Не такой уж ты идеальный. Вечно весь в своих мыслях, будто живешь на другой планете. Общаться с тобой – все равно, что пытаться завести разговор с марсианином. И ты совсем не надежен. Бывает, я тебя часамидожидаюсь! Вчера, например, я тебя полдняпрождала в раздевалке. А ты появился, не торопясь, будто и не опоздал ничуть. И вечночто-то таишь, куда-то исчезаешь! Где, например, ты был вчера после школы? В последнее время ты куда-то пропадаешь по сто раз на дню! Пусть менясчитают чокнутой, но и ты в глазах ребят такой же странный! Чудной бродячий менестрель!

– И все равно меня любят больше,чем тебя, – уверенно сказал Рокки и отвернулся.

– Что ты сказал?

– Я сказал, – громко повторил Рокки, – что меня любят больше, чем тебя.

Молли встала и окинула Рокки испепеляющим взглядом.

– Я пошла, – заявила она – Теперь я знаю, ты считаешь, что ты намного лучше, чем я. И знаешь что, Рокки? Можешь бежать сколько хочешь, догонять остальных. Иди, завоевывай себе популярность. Я тебя удерживать не стану.

– Да не сердись же ты так. Я просто хотел тебе помочь, – сказал Рокки и нахмурился.

Но Молли разъярилась не на шутку. У нее внутри будто что-то взорвалось. Она и так знала, что ее любят меньше, чем Рокки, но слышать об этом у нее не было ни малейшего желания. Ее и вправду задирали все кому не лень, а к Рокки никто не приставал. Он был уверен в себе, погружен в свои мысли и неуязвим для насмешек, его трудно было вывести из себя. Гизела и ее компания старались держаться от него подальше, и в школе у него было полно друзей. Многие из ребят втайне хотели походить на него. А Молли теперь ненавидела его за предательство. Она впилась в него свирепым взглядом, а он только беспечно надул щеки, будто говоря: «Ну и надоела же ты мне!»

– Сейчас ты похож на большую толстую рыбу, – тихо сказала Молли. – Может, кто-нибудь из твоих новых друзей примет тебя за умного. – Она отошла от него, топая ногами, и во все горло завопила: – Ненавижу эту школу! Она самая гадкаяна свете! До чего же мне ПЛОХО/

Молли сломя голову неслась сквозь кусты. Не будет она бежать этот гнусный кросс и вообще сегодня не вернется в эту мерзкую школу. Она пойдет в свое укромное местечко, туда, где ее никто не найдет. И пусть они кричат и бранятся, пока не лопнут от злости!

Назад к карточке книги "Молли Мун и волшебная книга гипноза"

itexts.net

Молли Блум написала книгу “Игра Молли” | Звезды покера | "Golden Poker"

В 2013 году “Принцесса покера” Молли Блум, была признана виновной в организации и проведении дорогой нелегальной игры для звезд Голливуда и миллионеров с Уолл-стрит. И вот теперь Блум, которой дали год условно и приговорили к штрафу $1,000, позволила нам заглянуть за кулисы этой легендарной игры в своей книге Игра Молли: Большие ставки, элита Голливуда, банкиры-шишки, моя жизнь в мире подпольного покера.

В книге рассказывается об изнанке дорогой игры с участием голливудских звезд Тоби Магуайра, Бена Аффлека и Мэтта Дэймона, а также о крушении Блум, которая оказалась среди 34 человек, осужденных за организацию нелегальной игры и связанных с русской мафией.“Раз, иногда два раза в неделю на несколько коротких часов игроки-завсегдатаи забывали обо всем за дверями роскошного сьюта пятизвездочного отеля, переживая мгновения, которые в этой жизни дано изведать лишь немногим”, — рассказал Хьюстон Кертис, которому довелось принимать участие в этой игре, журналу New York Observer. “Я буду вечно благодарен судьбе за этот период моей жизни, а также Молли, благодаря которой все это происходило на регулярной основе”.

Книга Блум полна откровений и захватывает с первых страниц. Хотя некоторые называют ее «фольклором», книга, тем не менее, предлагает нам взгляд инсайдера на дорогую кэш-игру с участием знаменитостей — игру, о которой большинству из нас остается лишь мечтать.

Журналист недавно побеседовал с Блум о ее книге и планах на будущее. Это интервью и предлагается вашему вниманию.

Журналист: Что побудило вас написать эту книгу, в которой вы рассказали множество подробностей своей жизни?

Блум: Думаю, причины здесь две. Во-первых за последние пару лет в прессе множились неточности в описании того, что происходило в этой игре. Я не общалась с журналистами. У меня, образно говоря, не было трибуны, с которой я могла бы поведать свою версию. В общем, я решила, что пора ее рассказать. Во-вторых, это был очень интересный мир, даже за кулисами которого происходило немало любопытного. Думаю, я многое повидала и многому научилась, как хорошему, так и плохому. Одним словом, я решила, что у меня достаточно материала, чтобы предметно и увлекательно рассказать о том, чему я была свидетелем.

Покер – это очень интересный мир, однако многим писателям не удалось ухватить и выразить его суть. Было ли это проблемой для вас?

В этом мире множество интересных персонажей, однако передать словами, что он действительно из себя представляет, очень нелегко. Думаю, многие концентрируются на покере как на игре, хотя реально это многогранный мир. Это я и попыталась рассказать.

Была ли какая-то ответная реакция на написание столь откровенной книги?

Во-первых, я в ней рассказала далеко не все. Вращаясь в нем восемь лет, я решила для себя эту моральную дилемму — о чем можно писать, а о чем нельзя. Я никогда бы не написала ничего, что может разрушить жизнь человека. Это хорошо обдуманный выбор.

Что же касается ответной реакции, то ее по сути дела не было. Все люди, которые со мной связывались, были очень позитивно настроены. Это открыло новые возможности, например, производство фильма или телесериала. Мне очень нужны такие проекты, ведь правительство конфисковало у меня все деньги. Все-таки я осуждена за преступление, а такие возможности дают мне надежду на будущее.

Значит сейчас вы рассматриваете предложения о создании фильма или сериала на основе книги?

Это просто поразительно. Ко мне обратилось немало талантливых, влиятельных людей. Я хожу на эти встречи и пытаюсь понять, кто из них лучше всего напишет сценарий. У этой истории существует плохая версия, я же хочу увидеть красивую, интересную версию.

Думаю, неплохо было бы сделать сериал. Шулера – великолепный фильм, но в нем очень мало рассказано о мире покера и его персонажах, которые проводят так много времени за игрой. Мне кажется, такой сериал был бы очень интересен.

Что сразу же вызывает вопрос, кого бы вы хотели видеть в роли себя в экранизации вашей книги?

[Смеется] Все меня об этом спрашивают, но я понятия не имею. Мне очень трудно это концептуализировать. Думаю, я хотела бы увидеть в роли себя умную и талантливую актрису с широким диапазоном, поскольку я прошла через серьезную трансформацию. Сейчас я совершенно другой человек. Мне бы хотелось, чтобы актриса все это хорошо это передала. Кого бы я хотела видеть в этой роли? Не знаю, это слишком трудный вопрос.

В своей книге вы упоминаете нескольких игроков, в том числе победителя главного турнира Мировой серии 2006 года Джейми Голда. Вы в частности пишете, что “он проиграл почти весь свой банкролл, выигранный на WSOP”. Так сколько он в действительности проиграл?

Давайте проведем несложные подсчеты, хотя цифры далеко не так однозначны, как многие считают. Итак, он выиграл 12 миллионов, но половину должен был отдать бэкеру. После вычета налогов у него осталось примерно 3 миллиона. После его проигрышей у него осталось где-то 2 миллиона, но я осторожна в своих подсчетах.

Вы также коротко упоминаете о Филе Айви. В частности, вы рассказываете о том, как на ваших глазах он за полчаса проиграл в крэпс 3 миллиона. Вам позволено чуть подробнее рассказать об этой истории?

Думаю, одна из причин успеха, которым пользовалась игра на протяжении нескольких лет, заключается в том, что я не допускала в нее профессионалов. Исключение делалось лишь по просьбе игроков. Допустить Фила Айви к той игре — это все равно, что позволить Майклу Джордану сыграть с ними в баскетбол на деньги. Однако пару раз игроки действительно хотели позвать профессионала.

Я проводила мероприятие в Вегасе, куда пригласила всех. Фил меня спросил, не хочу ли я понаблюдать, как он будет играть в крэпс. Я с удовольствием согласилась и, действительно, на моих глазах он за короткий промежуток времени проиграл сумасшедшие деньги. Правда, тогда он очень хорошо зарабатывал на Full Tilt Poker.

Видела я его и за покерным столом в моей игре. Способность Айви читать соперников просто феноменальна, было даже страшновато. Фил играл очень «мягко», похоже, его больше интересовали ставки и пари. В общем, он не разрывал стол, хотя мог бы.

Вы приглашали каких-то других профессионалов по просьбе игроков?

Не особо. Может быть, Фил Хельмут сыграл разок. Ребята не слишком жаловали профессионалов, особенно Тоби. А вот Рика Саломона это не смущало. Рик любит играть с профи, которые дают экшен. Но с профессиональными гриндерами никто не любил играть.

У вас бывали проблемы с представителями медиа?

У меня на игре их никогда не было. Все подписывали соглашения о неразглашении. Мы проводили игру в отелях, в которых всегда было полно знаменитостей, например Four Seasons. Информация передавалась из уст в уста, мы были вне поля зрения. В покерном сообществе о нас что-то слышали, но средства массовой информации никогда о нас не писали до тех пор, пока Айра Рубин не проиграл все деньги и не рассказал ФБР, куда делись его два с половиной миллиона долларов. Так все и всплыло.

Журнал New York Observer опубликовал статью, в которой говорится, что в вашей игре принимал участие Энди Бил, но в книге об этом ни слова. Вы как-то можете это прояснить?

Я не говорю о людях, которых «засветил» Брэд Рудерман. Все эта история уже давно просочилась в прессу. Я могу сказать, что Энди Бил — это покерный игрок, это всем известно. Он играл в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, но это все, что я имею сообщить.

Что происходит в вашей жизни последнее время?

Ничего особо увлекательного [смеется]. В прошлом месяце я много общалась с прессой. Я так долго хранила множество секретов. Говорить о подпольной игре открыто и публично – это очень странное чувство. После этого вернулась в Колорадо, откуда я родом. В настоящее время отдыхаю в горах, в общем, взяла передышку. Ближе к концу месяца отправлюсь в Лос-Анджелес на встречу с продюсерами и сценаристами, на которой мы будем обсуждать экранизацию моей книги.

В настоящий момент я спокойна. Просто пытаюсь понять, каков будет мой следующий ход.

www.goldenpoker.ru