Контакт: Ричард Морган. Книга моргана


Читать книгу Одержимая Моргана Райса : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Морган РайсОдержимая (книга #12 в серии «Журнал вампира»)

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров #1 и самый популярный автор по версии издания «USA Today». Она является автором эпической фантастической серии «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ», состоящей из семнадцати книг; популярнейшей серии #1 «ЖУРНАЛ ВАМПИРА», состоящей из двенадцати книг; популярной постапокалиптической серии #1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ», включающей в себя две книги (и число их растёт), и эпической фантастической серии «КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ», состоящей из шести книг. Книги Морган Райс доступны в виде печатных изданий и аудио книг, а также переведены на более чем 25 языков мира.

Новая эпическая фантастическая серия Морган Райс «О КОРОНАХ И СЛАВЕ» выйдет в свет в апреле 2016 года. Первой книгой серии станет «РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА».

Морган Райс ценит ваше мнение. Заходите на www.morganricebooks.comwww.morganricebooks.com, подпишитесь на рассылку и получите бесплатную книгу, бесплатные призы и подарки, загрузите бесплатное приложение и получите доступ к последним эксклюзивным новостям. Оставайтесь в курсе и общайтесь с Морган на Facebook и в Twitter!

Отзывы о произведениях Морган Райс

«Отличная конкуренция «СУМЕРКАМ» и «ДНЕВНИКАМ ВАМПИРА». Книга настольно увлекательна, что вы вряд ли оторвётесь от неё, пока не дочитаете до конца! Если вы любите книги о приключениях, любви и вампирах, эта книга – для вас!»

– Vampirebooksite.com (об «Обращённой»)

«Морган Райс отлично удаётся сразу же увлечь вас сюжетом, используя великолепную способность описывать события так, что это выходит за пределы обычного обрисовывания ситуации… Книга хорошо написана и очень легко читается».

– Black Lagoon Reviews (об «Обращённой»)

«Отличная книга для молодёжной аудитории. Морган Райс удалось создать довольно интересный сюжет, …уникальный и неизбитый. Книга рассказывает о девушке… необычной девушке!.. Произведение очень легко читается и отличается чрезвычайно динамичным сюжетом… Книга категории «на усмотрение родителей» (PG)».

– The Romance Reviews (об «Обращённой»)

«Я сразу же влюбился в эту книгу и не отрывался от неё, пока не дочитал до конца… Сюжет книги представляет собой удивительное, динамичное и захватывающее приключение. Она не даст вам заскучать».

– Paranormal Romance Guild (об «Обращённой»)

«Произведение наполнено экшеном, любовными переживаниями, приключениями и загадками. Книга заставит вас вновь пережить трепет первой любви».

– vampirebooksite.com (об «Обращённой»)

«Отличный сюжет. Это тот тип книги, читая которую, очень трудно оторваться. Захватывающий конец романа настолько великолепен, что вы сразу же захотите приобрести следующую книгу хотя бы для того, чтобы узнать, чем же всё это закончилось».

– The Dallas Examiner (о «Любимой»)

«Морган Райс ещё раз доказывает, что она чрезвычайно талантливый писатель… Книга понравится читателям разных возрастов, включая молодых поклонников жанра фэнтези/вампирских романов. Вас шокирует увлекательный и неожиданный конец этой книги».

– The Romance Reviews (о «Любимой»)

Книги Морган Райс
О КОРОНАХ И СЛАВЕ
РАБЫНЯ, ВОИН, КОРОЛЕВА (книга #1)
КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ
ВОСХОД ДРАКОНОВ (книга #1)
ВОСХОД ХРАБРЕЦОВ (книга #2)
БРЕМЯ ЧЕСТИ (книга #3)
КУЗНИЦА ДОБЛЕСТИ (книга #4)
МИР ТЕНЕЙ (книга #5)
НОЧЬ СМЕЛЫХ (книга #6)
КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ
В ПОИСКАХ ГЕРОЕВ (книга #1)
ПОХОД КОРОЛЕЙ (книга #2)
СУДЬБА ДРАКОНОВ (книга #3)
ЗОВ ЧЕСТИ (книга #4)
КЛЯТВА СЛАВЫ (книга #5)
ПЛАТА ЗА ДОБЛЕСТЬ (книга #6)
ОБРЯД МЕЧЕЙ (книга #7)
ПЕРЕДАЧА ОРУЖИЯ (книга #8)
НЕБО ЗАКЛИНАНИЙ (книга #9)
МОРЕ ЩИТОВ (книга #10)
ВЛАСТЬ СТАЛИ (книга #11)
ЗЕМЛЯ ОГНЯ (книга #12)
ПРАВЛЕНИЕ КОРОЛЕВ (книга #13)
БРАТСКАЯ КЛЯТВА (книга #14)
МЕЧТА СМЕРТНЫХ (книга #15)
РЫЦАРСКИЙ ТУРНИР (книга #16)
БЛАГОДАТНАЯ БИТВА (книга #17)
ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ
АРЕНА ПЕРВАЯ (книга #1)
АРЕНА ВТОРАЯ (книга #2)
ЖУРНАЛ ВАМПИРА
ОБРАЩЁННАЯ (книга #1)
ЛЮБИМАЯ (книга #2)
ОБМАНУТАЯ (книга #3)
ИЗБРАННАЯ (книга #4)
ЖЕЛАННАЯ (книга #5)
ОБРУЧЁННАЯ (книга #6)
ЗАМУЖНЯЯ (книга #7)
НАЙДЕННАЯ (книга #8)
ВОСКРЕШЁННАЯ (книга #9)
ВОЖДЕЛЕННАЯ (книга #10)
ОБРЕЧЁННАЯ (книга #11)
ОДЕРЖИМАЯ (книга #12)
Слушайте книги из серии «ЖУРНАЛ ВАМПИРА» в аудио формате!

Copyright © 2016 by Morgan Rice

Все права защищены. Кроме случаев, оговорённых в Законе об авторском праве от 1976 года, запрещено копировать, распространять или передавать данное произведение и его части в любой форме и любыми средствами, а также хранить в любой базе данных или системе поиска без предварительного получения разрешения от автора произведения.

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Данную электронную книгу запрещено перепродавать или передавать другим лицам. Если вы желаете поделиться этой книгой с другим лицом, просим вас приобрести дополнительную копию книги для этого человека. Если вы читаете эту книгу, но вы ее не покупали, или она не была приобретена специально для вас, просим вас вернуть книгу и приобрести собственную копию произведения. Благодарим вас за проявленное уважение к работе автора.

Данная книга является художественным произведением. Имена, герои, названия организаций, мест, событий и происшествий являются вымышленными. Любое совпадение с реальными имена и жизнями людей, ныне живущих или умерших, является случайным.

Фото на обложке: Copyright Subbotina Anna. Используется с разрешения Shutterstock.com.

 «С поцелуем умираю».  

– Уильям Шекспир

«Ромео и Джульетта»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Стоя на крыше старинного замка Больдта, Скарлет Пейн слышала мучительные крики Сейджа. Они эхом расходились в холодной ноябрьской ночи, и каждый новый крик, словно нож, пронзал её сердце. Скарлет была невыносима мысль о том, что Бессмертные мучают Сейджа из-за его любви к ней; из-за того, что он отказался убить её, чтобы продлить жизнь своего народа ещё на две тысячи лет. Скарлет никогда не могла и мечтать, чтобы кто-то мог полюбить её так страстно, чтобы пойти ради неё на смерть. Тем не менее, именно это она сама была готова сейчас сделать для Сейджа.

Лор, его двоюродный брат, заманил Скарлет в замок Больдта. Бессмертные, прожившие на земле уже две тысячи лет, умрут, как только луна пойдёт на убыль, и Лор отчаянно желал лишить Скарлет жизни сейчас, ведь это был единственный способ продлить собственную. Она была последним вампиром на земле, и её необходимо было принести в жертву. Скарлет вынуждена была явиться сюда, хотя отлично понимала, что это ловушка. Она понимала, что сегодня её жизни на земле придёт конец, но эта жертва стоила того, чтобы попытаться спасти Сейджа.

Его крик снова пронзил темноту ночи. Скарлет больше не могла слушать, как он мучается. Паря вертикально в воздухе, она хлопала крыльями, и от старой черепицы покатой крыши замка её отделяли какие-то считанные сантиметры. Чувствуя, как бешено бьётся сердце в груди, она влетела в окно.

Высокие своды зала поднимались на несколько сотен метров вверх. Пролетев в тени сводчатых потолков, Скарлет приземлилась на одну из старых деревянных балок. Её обдало горячей волной, и она посмотрела вниз. Зал был полон злобных и взволнованных Бессмертных. Здесь была по меньшей мере тысяча представителей их рода. С высоты толпа походила на кишащую массу насекомых. Некоторые прохаживались из угла в угол, в то время как другие летали невысоко над полом. Толпа была внизу, и никто не заметил присутствия Скарлет.

Она схватилась за балку, чувствуя, как ладони потеют от волнения. Она ждала подходящего момента и морально настраивалась на прыжок.

Внизу все Бессмертные смотрели в одну сторону, на небольшую платформу у стены, на которой стоял невероятно высокий мужчина с длинным жезлом в руках. Этим жезлом он упирался в большой крест.

Скарлет удивлённо наклонила голову, когда крест зашевелился. Только сейчас она поняла, что на нём кто-то висел, и этот кто-то бился в агонии каждый раз, как великан подносил к нему жезл.

Сердце сжалось от боли, когда Скарлет поняла, что этот кто-то был Сейдж.

Каждой клеткой тела она ощутила прилив злобы. Тот, кого она любила, был распят на кресте. Его голова измождённо свесилась к груди, а волосы блестели от пота. Кровь стекала по телу Сейджа, образуя лужу у ног. Скарлет хотела его окликнуть, но не сделала этого, понимая, что должна вести себя тихо, чтобы оставаться незамеченной ревущей толпой. От мысли, что Сейджа мучали у всех на глазах, сделав из него козла отпущения, Скарлет становилось физически плохо.

Со страхом она смотрела, как стоящий на возвышенности человек в длинной алой мантии взмахнул жезлом, украшенным на конце крестом, и ударил им о пол. Каменные плиты громко завибрировали, и этот гул эхом разошёлся по сводчатому залу.

«Ты готов уступить? – вскричал великан. – Ты готов отказаться от девчонки?»

Этот человек был инициатором пытки над Сейджем, и Скарлет заключила, что он был лидером Бессмертных. Она вспомнила, как Сейдж рассказывал ей о человеке, управляющем их народом. Его звали Октал, и, исходя из рассказов Сейджа, он был жестоким тираном.

«Отвечай же!» – вскричал Октал.

Толпа громко и презрительно загудела.

С высоты потолка ответ Сейджа не было слышно, но Скарлет поняла, что что бы он ни ответил, Октал хотел услышать от него другое, потому что он нагнулся и прижал железный жезл к груди Сейджа. Сейдж издал душераздирающий крик.

Больше выносить это Скарлет просто не могла. Соскользнув с балки, на которой сидела, она закричала что есть мочи:

«ХВАТИТ!»

Летя вниз, она увидела, как Бессмертные как один резко подняли головы вверх. На секунду она замешкала, и крылья вдруг сковало страхом. Она начала быстро падать на разъярённую толпу внизу.

Ещё с высоты ей стали слышны крики Сейджа. Он выкрикивал её имя. Это были мольбы влюблённого мужчины, чьё сердце вырвали из груди. Это был полный боли крик человека, для которого смерть любимой была намного страшнее, чем боль от собственных мучений.

Скарлет отчаянно била крыльями, но от этого было мало толку. Страх лишил её сил. Она всё приближалась к разъярённой толпе, понимая, что как только окажется достаточно близко от людей, они разорвут её на части, ведь её смерть была ключом к их жизни. Чем ниже она опускалась, тем отчётливее слышались их крики.

Скарлет падала вниз, но время словно остановилось. Перед глазами мелькали лица родных и друзей: лучшей подруги Марии, матери Кейтлин, собаки Рут. Даже лицо Вивиан мелькнуло в памяти, хотя Скарлет и ненавидела её всем сердцем.

А потом перед глазами Скарлет появилось красивое лицо, заставив замереть от восторга. Это было лицо Сейджа. Двигаясь как в замедленной съёмке, Скарлет повернула голову в сторону и встретилась с ним глазами. Залитое потом и кровью и искажённое болью, его лицо было таким же прекрасным, каким запомнила его себе Скарлет. Глядя ему в глаза, она почувствовала, как любовь наполняет каждую клетку её тела. Находясь в нескольких секундах от гибели, Скарлет больше не испытывала перед ней страха, потому что знала, что Сейдж её любит.

Она закрыла глаза и приготовилась к удару.

За мгновение до того, как Скарлет коснулась пола, Октал сделал шаг вперёд и пристально посмотрел на неё полупрозрачными глазами. Не напрягаясь и не выражая никаких эмоций, он поднялся в воздух и крепко схватил её за руку. Октал резко потянул Скарлет к себе. Ощущение падения исчезло, уступив место мягкому покачиванию, когда они начали вместе медленно опускаться к полу.

Скарлет открыла глаза, удивлённая тем, что по-прежнему жива. Она больше не испытывала страха перед смертью, но понимала, что опасность ещё не миновала. Октал может и спас её от падения, не дав Скарлет размозжить череп о твёрдые плиты пола, но сделал он это не из чувства сострадания. Она вдруг поняла, что, будучи мучителем, он спас её только для того, чтобы чуть позже убить самому.

Скарлет посмотрела на Сейджа через плечо Октала.

«Скарлет!» – прокричал Сейдж.

Великан опустил её на пол. Толпа хлынула к ним, но Октал выставил руку, чтобы сдержать натиск. Ему повиновались. Скарлет не понимала, зачем он давал им с Сейджем последнюю возможность побыть вместе и попрощаться.

Ощущая на себе ненавидящий взгляд тысяч Бессмертных, Скарлет бросилась к любимому. Слёзы застилали глаза, когда она обвила руками его шею и прильнула лицом к груди. Кожа Сейджа была обжигающе горячей, как если бы у него был сильный жар. Скарлет крепко прижимала его к себе, понимая, что, вероятно, это был её последний шанс на объятия.

«Скарлет», – прошептал Сейдж ей на ухо.

Она отстранилась и обвила его лицо руками. Вокруг его глаз были отёки и синяки, а нижняя губа была разбита и вспухла. Сердце Скарлет обливалось кровью, видя его таким. Ей хотелось поцеловать Сейджа и с поцелуем забрать его боль, исцелить его, но она понимала, что на это у них не было времени. Вместо этого она убрала завиток волос и нежно поцеловала его в лоб, который был единственной частью лица, на которой не было синяков и ссадин.

«Как ты меня нашла?» – спросил Сейдж.

«Лор. Он оставил записку, в которой написал, что ты здесь».

По лицу Сейджа прошла тень страха: «Это ловушка. Они тебя убьют».

«Я знаю, – на одном дыхании проговорила Скарлет, – но мне нужно было тебя увидеть. Моя жизнь всё равно кончена».

Она вспомнила родителей с их вечными ссорами, обещание матери убить её, разрушенный Лором отчий дом, ненавидящую её до глубины души Вивиан и подруг, которые от неё отвернулись.

«Кроме тебя у меня никого и ничего не осталось, – искренне добавила Скарлет. – Ты помнишь, я как-то сказала, что если ты умрёшь, умру и я?»

Скарлет пыталась улыбнуться, чтобы подбодрить Сейджа, но от его взгляда ей стало невыносимо больно на душе.

Он отрицательно покачал головой.

«Я хочу, чтобы ты жила, Скарлет, – задыхаясь, сказал он, корчась от боли, причинённой ему жезлом Октала. – Как ты не поймёшь? Единственное, что давало мне силы во время пыток, так это мысль о том, что ты будешь жить своей жизнью, когда меня не станет, – Сейдж вздохнул. – Но теперь мы оба умрём».

Скарлет взяла тяжёлую руку Сейджа в свою: «А ты не подумал о том, чего хочу я?»

«Ты молода, – с гримасой боли сказал Сейдж. – Ты ещё не знаешь, что хочешь. Я прожил две тысячи лет, и единственное, что имело смысл в моей жизни, – это ты. Я не хочу, чтобы ты погибла из-за меня!»

«Джульетта тоже была слишком молода?» – упрямо ответила Скарлет, вспоминая волшебную ночь, которую они провели вместе, наслаждаясь пьесой Шекспира.

Скарлет вдруг почувствовала, как толпа напирает, понимая, что Октал больше не мог сдерживать натиск.

«В любом случае, – посмотрела она на Сейджа с полувесёлой-полугрустной улыбкой, – сейчас уже слишком поздно, чтобы менять решение».

«Никогда не поздно, – запротестовал он. – Прошу тебя, Скарлет, улетай. У тебя ещё есть время».

Скарлет ответила, крепко прижавшись губами к его губам.

«Пока мы вместе, я не боюсь смерти», – твёрдо сказала она, обхватив Сейджа за талию и развернувшись лицом к кровожадной толпе.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Война вампиров.

Море внизу было чёрным, как ночь. Кейтлин вслушивалась в звук работающего двигателя, пока их небольшой военный самолёт летел сквозь облака. В голове, как на повторе, слышались одни и те же слова. Кейтлин едва ли понимала, как всё произошло: как её дочь исчезла в ночи, не оставив ей и Калебу другого выбора кроме, как ринуться на поиски. Тревога за Скарлет была такой всепоглощающей, что от паники сводило желудок.

Кейтлин не могла избавиться от странного чувства. Оно было сильным, первородным. Скарлет была где-то близко. Кейтлин была в этом уверена. Она выпрямилась и крепко сжала руку Калеба.

«Ты её чувствуешь?» – спросил он, внимательно глядя на жену.

Кейтлин молча кивнула, крепко сжав губы. Страстное желание найти дочь продолжало расти.

«Она в опасности, Калеб», – ответила Кейтлин, едва сдерживая удушающие слёзы.

Калеб сжал челюсти и посмотрел в ветровое стекло: «Мы скоро будем там. Я обещаю, всё будет хорошо».

Кейтлин отчаянно хотелось ему верить, но в душе она продолжала сомневаться. Скарлет отправилась сюда по доброй воле, зная, что в замке её ждут злобные Бессмертные. Как матери Кейтлин не оставалось ничего иного, как последовать за ней. Будучи вампиром, Скарлет была в большей опасности, чем если бы была обычным подростком.

Кейтлин захлестнула новая волна грусти. Она просто сбивала с ног. Кейтлин чувствовала не только горечь разлуки с дочерью, но и что-то другое, более пугающее.

Скарлет была в смертельной опасности.

«Калеб, – торопливо проговорила Кейтлин. – Она где-то там внизу, в большой беде. Нам нужно приземляться. Сейчас же».

От беспокойства она произносила слова быстрым шёпотом.

Калеб кивнул и посмотрел в окно. Внизу под ними бурлили чёрные волны.

«Приземляться негде, – сказал он. – Я не хочу садиться на воду. Это слишком опасно».

Не раздумывая ни секунды, Кейтлин ответила: «Тогда нужно катапультироваться».

Калеб смотрел на неё широко открытыми глазами: «Кейтлин, ты сошла с ума?»

Пока он произносил эти слова, она потянулась к парашюту и уже натягивала на спину ранец.

«Не сошла, – сказала она. – Просто я мать, и я нужна нашей дочери».

Как только Кейтлин закончила фразу, внутри всё опять сжалось в тревоге. Вдали она начала различать неясные очертания, надеясь, что это было какое-нибудь здание.

Начался дождь, и капли воды струйками потекли по стеклу, отражая яркий лунный свет. Калеб крепче сжал штурвал.

«Ты хочешь, чтобы я бросил самолёт?» – спокойно спросил он. В голосе не слышалось вопроса, он просто констатировал факт.

Кейтлин закрепила ранец: «Да».

Она протянула парашютное снаряжение мужу. Калеб недоверчиво взглянул на него.

«Нам негде посадить самолёт, – твёрдо добавила Кейтлин. – Ты сам так сказал».

«А что если мы утонем? – спросил Калеб. – Что если там сильные волны? Или очень холодная вода? Как мы сможем помочь Скарлет, если оба погибнем?»

«Ты должен мне довериться», – сказала Кейтлин.

Калеб сделал глубокий вдох: «Ты действительно думаешь, что Скарлет где-то рядом?»

Кейтлин встретила взгляд мужа, чувствуя, как ею вновь овладевает тревога за дочь: «Я уверена».

Калеб присвистнул и покачал головой.

«Не верю, что я это делаю», – сказал он.

Быстро отстегнув ремень безопасности, он надел парашютный ранец. Когда всё было готово, он взглянул на Кейтлин.

«Это будет непросто, – сказал Калеб, – и может закончиться совсем плохо».

Кейтлин сжала его руку: «Я знаю».

Калеб кивнул, и она прочитала страх на его лице и беспокойство во взгляде.

И потом он нажал на кнопку.

В ту же секунду их закружил воздушный поток. Кейтлин почувствовала, как ледяной ветер спутал волосы, а она сама, вращаясь, полетела вверх с такой скоростью, что желудок подкатил к горлу.

А потом они начали падать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вивиан резко открыла глаза, лёжа на шезлонге на собственном заднем дворе. Солнце давно село, и лунный свет озарял водную гладь бассейна. Тёплый оранжевый свет из окон родительского особняка освещал идеально подстриженный газон.

Вивиан выпрямилась, пронзённая острой болью. Болело всё, словно каждый нерв её тела был в огне. В горле пересохло, голова гудела, а глаза пульсировали от невыносимой рези.

Вивиан схватилась за подлокотники шезлонга, пытаясь не упасть при очередном приступе тошноты.

Что со мной происходит?

Воспоминания начали возвращаться: приближающиеся клыки; мучительная боль в шее; чьё-то близкое хриплое дыхание; бьющий в нос запах крови.

Вивиан сильнее сжала подлокотники, вспоминая ужасные подробности вечера. Сердце забилось быстрее, а желудок сжался в плотный комок, как только она вспомнила, что какой-то незнакомец обратил её в вампира. Она сжала подлокотники ещё сильнее, и они треснули.

Вивиан вскочила с места, испуганная своими новыми способностями. Как только она оказалась на ногах, боль тут же ушла. Вивиан чувствовала себя странно, словно оказалась в чужом теле, ощущая неведомую ранее силу. Будучи чирлидером, она была сильной и спортивной, но то, что она ощущала сейчас, было чем-то большим, чем хорошая физическая подготовка. Это была невероятная мощь. Неуязвимость.

Это была не просто сила. Внутри росло что-то ещё. Злоба. Ярость. Желание причинять боль. Желание мстить.

Вивиан хотела, чтобы этот незнакомец заплатил за то, что с ней сделал. Она хотела, чтобы он страдал так же, как заставил страдать её.

Вивиан направилась к дому, решив во всём разобраться и найти его, когда вдруг дверь на террасу открылась. Она резко остановилась, увидев, как из дома выглянула мать в мягких розовых тапочках с помпонами, шёлковом халате и очках от Prada. Мать всегда носила солнцезащитные очки даже ночью. Голову её украшали бигуди, что говорило о том, что она собирается куда-то пойти сегодня вечером, на какое-нибудь очередное общественное мероприятие.

При виде матери Вивиан стало сложно контролировать проснувшуюся ярость. Она сжала руки в кулаки.

«Что ты здесь делаешь? – взвизгнула мать, говоря уничижительным тоном, который всегда выводил Вивиан из себя. – Разве ты не должна собираться на вечеринку к Сандерсонам?!»

Мать замолчала, как только Вивиан вышла на свет: «Боже праведный, выглядишь просто ужасно! Зайди в дом, я уложу тебе волосы».

Когда-то Вивиан очень гордилась своими длинными светлыми волосами, которые служили источником завести для школьных подруг и мощным магнитом для привлечения симпатичных мальчиков; но сейчас её меньше всего на свете заботила собственная внешность. Ею полностью завладели новые чувства, включая пульсирующие в венах неутолимый голод и желание убивать.

«Пошли! – отрезала мать. Бигуди на её голове вздрогнули. – Что ты стоишь там как вкопанная?»

Лёгкая улыбка коснулась уголка рта, и Вивиан медленно приблизилась к матери. Когда она говорила, голос её звучал холодно и резко:

«Я не пойду на вечеринку к Сандерсонам».

Мать злобно смерила её взглядом, полным ненависти.

«Не пойдёшь? – взвизгнула она. – Это не обсуждается, юная леди. Эта вечеринка – одно из самых важных мероприятий года. Если ты не появишься там, поползут всякие слухи. Давай же, поторапливайся. У нас всего один час до приезда машины. Посмотри только на свои ногти! Ты что копалась в грязи?»

Мать смотрела на неё со смесью недоверия и укора.

Ярость внутри Вивиан продолжала расти. Она вспомнила, как мать всегда относилась к ней, ставя на первый план общественную деятельность и заботясь о Вивиан только постольку, поскольку это было необходимо для поддержания идеального образа, созданного матерью в глазах общества. Вивиан ненавидела мать больше, чем могла выразить словами.

«Я не пойду к Сандерсонам», – прорычала она, делая шаг вперёд.

Вивиан вдруг поняла, что было слово, объясняющее её поведение. Она подкрадывалась к матери, как стадные животные подкрадываются к добыче в дикой природе. Вивиан с предвкушением ожидала, что же произойдёт дальше, наслаждаясь тем, как меняется выражение лица матери с раздражённого на испуганное.

«Я не пойду на вечеринку к Сандерсонам, – вновь повторила Вивиан, – или к Джонсонам, или к Гилбертонам, или к Смитам. Я больше не буду ходить ни на какие вечеринки».

Как же ей хотелось навсегда запомнить этот взгляд матери.

«Да что на тебя нашло?» – с лёгкой дрожью в голосе спросила та.

Вивиан подошла на шаг ближе. Она облизала губы и щёлкнула шеей.

Мать испуганно попятилась назад.

«Вивиан…», – начала она.

Но так и не смогла закончить фразу.

Вивиан набросилась на неё, оскалив зубы и вытянув вперёд руки. Она схватила мать, запрокинула её голову назад и впилась зубами в шею. Очки от Prada полетели на землю, и Вивиан раздавила их ногой.

Сердце её забилось быстрее, как только Вивиан почувствовала во рту металлический вкус крови. Когда тело матери обмякло в руках, она испытала всепоглощающее чувство триумфа.

Вивиан выпустила тело из рук, и оно медленно сползло на землю – просто куча сломанных костей и дизайнерской одежды. Неподвижные глаза матери уставились на дочь, не видя её. Вивиан посмотрела на тело и облизала губы.

«Прощай, мама», – сказала она.

Развернувшись, Вивиан побежала по тёмному саду, ускоряясь с каждым шагом. Не успела она ничего понять, как уже летела в тёмном ночном небе, мимо красивого особняка, удаляясь всё дальше в холодную ночь. Она найдёт того, кто сделал её такой, и разорвёт его на части.

iknigi.net

Контакт: Ричард Морган | Книги

Пятнадцать лет назад вышел дебютный роман Ричарда Моргана «Видоизменённый углерод». Книга моментально принесла автору известность, а также престижную премию имени Филипа Дика. Вскоре после этого права на экранизацию романа приобрёл знаменитый голливудский продюсер Джоэл Сильвер — за внушительную сумму, которая позволила Моргану полностью посвятить себя писательству. В середине нулевых романы Моргана добрались и до России, но трилогия, начавшаяся с «Видоизменённого углерода», так и не была полностью издана на русском. В этом месяце грядёт её второе пришествие на прилавки отечественных книжных магазинов, а Netflix обещает снять сериал по мотивам «Видоизменённого углерода». В преддверии этих событий нам удалось встретиться и пообщаться с писателем.

Романы о Такеси Коваче уже выходили в России, но с тех пор прошло более десяти лет. Сейчас готовится переиздание «Видоизменённого углерода», и для многих читателей оно, скорее всего, станет первым знакомством с вашими книгами. Для таких новичков скажите: чего им ожидать?

Я бы сказал, что это остросюжетная научная фантастика, написанная в традициях классических американских детективов. Ориентирами для меня служили произведения таких авторов, как Дэшил Хэммет и Рэймонд Чандлер, и я постарался перенести их фирменные черты в фантастику. Кроме того, отчасти цикл навеян ранними образцами киберпанка. Особенно работами Уильяма Гибсона, чьё творчество оказало на меня большое влияние. И если вам нравятся романы, которые Гибсон писал на заре своей карьеры, думаю, приключения Такеси Ковача тоже должны прийтись вам по вкусу.

Надеюсь, мне удалось вплести в сюжет ряд интересных научно-фантастических идей, но всё-таки основной фокус в моих книгах сделан на динамичные приключения с обилием жестокостей и секса. Как такое может не нравиться?

Действие трилогии о Коваче разворачивается в далёком будущем, когда человечество освоило космические перелёты, научилось переносить сознание из одного тела в другое и почти бесконечно продлевать жизнь. Но все эти достижения не так уж сильно изменили людей, и они подвержены тем же страстям и порокам, что и мы. На ваш взгляд, прогресс не сумеет всерьёз нас изменить?

Как мне кажется, если что и оставалось неизменным на протяжении всей нашей истории, то это человеческая природа. Именно поэтому мы и сегодня можем смотреть шекспировские постановки, прекрасно понимая мотивации персонажей. За столетия, которые минули с тех пор, как они были созданы, людские страсти и желания, в сущности, не изменились. Думаю, не поменяются они и спустя ещё пятьсот лет.

Конечно, в перспективе перед нами может встать вопрос генетического усовершенствования человека. Вполне вероятно, у нас появится возможность радикально себя изменить. В этом случае, конечно, не исключено, что нашими потомками будут двигать совершенно иные мотивы, нежели нами и нашими предками.

Но я не стал касаться этой темы в романах о Коваче. Во-первых, потому что во время их написания она ещё не была у всех на слуху, как сейчас. Я, конечно, знал об исследованиях в области генной инженерии, но не представлял, какие она открывает перед нами перспективы. Во-вторых, изменения в природе человека представляются мне очень опасной областью. Мне кажется, если они будут реализованы, то не потому, что люди захотят себя улучшить, — изменения будут навязаны сверху. Например, правительства могут попытаться сделать граждан более управляемыми. Или я легко могу представить, как, например, солдат решат сделать более склонными к насилию, лишив их способности сочувствовать.

По своей же инициативе люди, думаю, вряд ли захотят кардинально менять себя или своих детей. Конечно, если речь пойдёт о том, чтобы дать своему ребёнку иммунитет к раку, едва ли нормальный родитель от этого откажется. Но, думаю, адекватный человек вряд ли захочет, чтобы его дети мыслили и чувствовали иначе, нежели он сам.

В общем, если не мы, то наши дети и внуки увидят, как человек улучшает себя, но не думаю, что это будут изменения, радикально меняющие наш образ мыслей и структуру общества.

Видоизменённый углерод

Цикл Моргана считаеся образцом «космического» посткиберпанка

В «Видоизменённом углероде» есть персонажи, мафы, которые максимально приблизились к обретению бессмертия и живут уже сотни лет, но это приносит им и обществу новые проблемы. На ваш взгляд, стоит ли нам стремиться к обретению вечной жизни или это своего рода ящик Пандоры?

Мне кажется, вполне естественно стремиться к бессмертию или, по крайней мере, к увеличению продолжительности жизни, ведь никто не хочет умирать. В моём представлении бессмертие сродни священному Граалю — все хотят его обрести, но никто толком не представляет, что же это такое.

При этом за последнее столетие мы уже значительно увеличили продолжительность человеческой жизни. Если бы мы перенеслись в конец XIX века, то увидели бы, что в Англии, например, очень немногие мужчины доживали до пятидесятилетия. Теперь же в цивилизованных странах люди спокойно доживают до шестидесяти и семидесяти лет. И, как мне рассказывали учёные, работающие в области продления жизни, уже через несколько поколений её средняя продолжительность может достигнуть ста пятидесяти лет.

До настоящего бессмертия мы если и доберёмся, то вряд ли в обозримом будущем. Впрочем, технологии развиваются так стремительно… Возможно, если дать человеку дополнительные пятьдесят лет жизни, этого окажется достаточно, чтобы он дожил до того момента, когда наука даст ему ещё сто лет, — и так далее. Без сомнения, человечество не откроет секрет вечной жизни в одночасье, но постепенно мы вполне можем до него добраться. В общем, я не считаю бессмертие какой-то недостижимой химерой.

В вашей версии будущего герои сталкиваются не только с фантастическими, но и с вполне обыденными для современного человека проблемами: например, полиция закрывает глаза на преступления против малообеспеченных людей. Можно ли сказать, что мир Ковача навеян современностью?

Да, безусловно. Романы о Такеси Коваче часто называют антиутопиями, но сам я не стал бы их так характеризовать. Я бы сказал, что просто экстраполирую на страницах своих книг то, что вижу сегодня вокруг нас. В них я предлагаю читателям несколько пессимистичный прогноз на основе современных тенденций. Например, непотизм в какой-то степени естествен для человека — вполне логично поддерживать прежде всего своих родных и близких, и правительству очень сложно с этим бороться. Так что в моих книгах и спустя века это остаётся насущной проблемой.

Как получилось, что от продажи прав на экранизацию «Видоизменённого углерода» до её съёмок прошло аж пятнадцать лет? И почему речь о сериале, а не фильме, как планировалось изначально?

Ричард Морган «Видоизменённый углерод»

Обложка нового русского издания

Хотел бы я знать ответ на первый вопрос. Думаю, проблема с экранизацией «Видоизменённого углерода» в том, что на первый взгляд роман кажется отличной основой для фильма. Динамичный сюжет, много кинематографичного экшена и напряжённых сцен — как раз то, что нужно голливудскому фантастическому триллеру. Я сам люблю подобное кино, что и находит отражение в моих книгах. Но в то же время в них есть элементы, которые непросто перенести на экран. Например, внутренние монологи героя и сцены, в которых он просто смотрится в зеркало, пытаясь понять, что же за чертовщина вокруг творится.

Мне кажется, представители киностудий читали мои романы с мыслью, что из них получится отличное кино. Но когда они непосредственно брались за работу и начинали прикидывать, как перенести приключения Ковача на экран, выяснялось, что сделать это не так-то просто.

И я очень рад, что в итоге за адаптацию «Видоизменённого углерода» взялся Netflix. Продюсер Лаэта Калогридис не хотела снимать дорогой фильм, в котором от первоисточника, кроме имён, почти ничего не останется. Она настояла на том, что экранизация должна быть приближена к роману настолько, насколько возможно. Именно поэтому в итоге был выбран формат телесериала, ведь это даёт аж десять часов экранного времени, чтобы толком рассказать историю, раскрыть персонажей и темы. В рамках полнометражного фильма это вряд ли удалось бы сделать.

Вы сами принимаете участие в работе над сериалом?

Меня привлекли в качестве консультанта — это обсуждалось ещё на стадии договора. Мне присылали сценарии, я их читал, давал советы, как их, на мой взгляд, можно улучшить или что стоит сделать, чтобы лучше раскрыть персонажей. Но решающее слово, конечно, было за Netflix и продюсерами — они приобрели права на экранизацию, так что это их проект, я же писатель и в создании телесериалов не разбираюсь. Поэтому моя роль сводилась к тому, чтобы давать советы и надеяться, что они окажутся полезными.

Насколько точно экранизация воспроизводит сюжет ваших книг?

Судя по тем материалам, что я видел, сериал будет достаточно близок к роману по стилю и основным темам. В то же время не обойдётся и без расхождений — как в деталях, так и в важных моментах. Но в этом нет ничего плохого, на то она и адаптация — едва ли возможно перенести историю с книжных страниц на экран, не внося те или иные коррективы. И я не вижу в этом проблемы.

Мне сразу вспоминается «Бегущий по лезвию». Для каждого, кто читал оригинальный роман Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», экранизация была полна сюрпризов. Кто-то даже мог сказать, что в фильме не осталось почти ничего от первоисточника, и в этом была бы доля правды, но в то же время авторам «Бегущего по лезвию» удалось создать одну из лучших фантастических картин в истории. Поэтому я не боюсь перемен, которые происходят при создании адаптации, и даже рад, если в процессе рождаются новые яркие идеи и сюжеты.

Цикл о Такеси Коваче состоит из трёх книг. Если сериал будет пользоваться успехом и его создатели захотят рассказать новые истории, лежащие уже за рамками ваших книг, вы поддержите такое решение?

Да, я бы только приветствовал такое развитие мира, который создал. Не буду скрывать, что у меня есть и чисто эгоистический интерес: если сериал будет пользоваться успехом и выходить на протяжении многих лет, думаю, часть зрителей захочет прочесть и сами романы. Но дело, конечно, не только в этом. Мне будет очень интересно посмотреть на новые истории о вселенной Ковача, созданные другими людьми. Я нередко получаю письма от читателей, которые спрашивают, что произошло с героями после окончания книг. Но я не знаю ответа на этот вопрос, потому что для меня их истории завершились, когда я дописал трилогию. Конечно, если поклонников настолько зацепили герои, что им хочется продолжения их приключений, это очень приятно. И если создатели сериала решат развить истории дальше, чем это сделал я, мне будет интересно за этим понаблюдать.

Книги Моргана переведены на множество иностранных языков

В вашей фэнтезийной трилогии «Страна, достойная своих героев», как и в романах о Коваче, главным героем выступает ветеран войны, на душе которого осталось немало шрамов. Чем вас привлекает этот тип персонажей?

Ричард Морган «Сталь остаётся»

Обе трилогии Моргана начинали издаваться в России, но ни одна не вышла полностью

Первая причина лежит на поверхности. Кто же не любит крутых и брутальных героев?.. Они всегда находили отклик в читательских сердцах. Мне они тоже всегда нравились, а я пишу такие истории, которые по душе мне самому. Но есть и более глубинная причина. Мне кажется, что мы на протяжении последних шестидесяти- семидесяти лет живём в эдакой иллюзии и лжём себе о войне и жестокости. Мне представляется, что это началось после Второй мировой войны.

После Первой мировой человечество словно очнулось, воочию взглянув на ужасы войны, и в людях на многие годы поселились страх и отвращение к этим ужасам. Конечно, это привело к новому мировому конфликту — когда тучи начали сгущаться, всеобщий страх только усугубил ситуацию. Но, когда закончилась Вторая мировая, мы создали себе миф о ней, словно это была битва добра со злом. Да, конечно, фашизм был злом, и вряд ли разумный человек станет с этим спорить. Но те, кто сражались против него, отнюдь не были рыцарями в сияющих доспехах. В Америке процветала расовая сегрегация, и, хотя рабство давно отменили, положение афроамериканцев оставалось тяжёлым и несправедливым. Британия была огромной империей, которая вовсю эксплуатировала колонии и использовала их ресурсы на благо метрополии. А Советский Союз был тоталитарным государством, державшим в страхе собственных граждан. И это были страны, сражавшиеся за светлое будущее человечества! Мы же стараемся об этом не вспоминать. Мы отмечаем победу над фашизмом, говорим о том, как победили зло, и делаем вид, что все, кто сражался на нашей стороне, вернулись с войны и после этого жили долго и счастливо, а Германия моментально преобразилась, став страной с быстро растущей экономикой.

Я считаю, что нам следует честнее смотреть на себя. И в своих романах я стараюсь показать, каковы настоящие герои, прошедшие войну. Да, они способны на подвиги, но, совершая их, приходится платить дорогую цену. Пожалуй, если задаться вопросом, зачем я пишу, то честным ответом будет — чтобы показать таких настоящих героев. Ну и ещё потому, что просто люблю рассказывать истории.

«Страна, достойная своих героев» также унаследовала от вашей предыдущей трилогии элементы нуара. Почему вы решили вплести их в свою фэнтезийную историю?

Не могу сказать, что делал это намеренно. Когда я взялся за фэнтези, мой стиль, интересующие меня темы и метод работы с персонажами остались прежними — изменились лишь декорации. Так что, думаю, вполне естественно, что по духу «Страна, достойная своих героев» получилась близкой к моим предыдущим работам. Я знаю, что некоторые мои поклонники были разочарованы, когда я взялся писать не фантастику, а фэнтези. Но, на мой взгляд, «Сталь остаётся» по стилю и тематике не так уж сильно отличается от «Видоизменённого углерода», и я не почувствовал большой разницы, когда переключился на фэнтези.

Ричард Морган «Страна, достойная своих героев»

Интерактивное приключение A Land Fit for Heroes доступно на PC и портативных устройствах

По мотивам «Страны, достойной своих героев» вышло интерактивное приключение. Не могли бы вы рассказать, как зародился этот проект и насколько активно вы участвовали в его создании?

Предложение сделать такую игру стало для меня большой неожиданностью. Однажды на меня вышли ребята из Венгрии, которые написали, что хотят сделать приключение по мотивам моих романов. В духе старых книг-игр, в которых читатель с помощью многочисленных развилок выбирал, как будет разворачиваться сюжет. Сам я никогда их не любил — во многом потому, что они были очень тонкими, и, как следствие, приключение получалось очень коротким. А вот в виде компьютерной игры оно может быть практически бесконечным. И, когда разработчики объяснили мне, что хотят сделать, я с радостью согласился. Мы договорились, что для приключения создадим новых героев, так как переложить истории книжных персонажей в такой формат было бы сложно — в романах просто недостаточно динамики и экшена. Я помог с созданием персонажей и проработкой общего направления сюжета, но дальше не вмешивался в процесс.

Syndicate

Подобно фантастическим романам Моргана, экшен Syndicate переносит нас в весьма мрачное будуще

Вы работали как сценарист над известными видеоиграми — Syndicate и Crysis 2. Много ли у вас было творческой свободы?

В случае с Syndicate свободы было достаточно много. Когда меня привлекли к проекту, сюжета у игры ещё не было, и разработчики сказали, что я могу придумывать всё, что захочу. Конечно, сочиняя сценарий, я опирался на то, что уже придумала студия в плане игровых механик, — было бы глупо не ориентироваться на них. Если говорить о Crysis 2, то я подключился к созданию игры на более поздней стадии, так что рамки были более строгими.

Но, работая над сценарием игры, практически неизбежно сталкиваешься с теми или иными ограничениями. Ведь в большинстве игр во главу угла ставится вовсе не сюжет. Он нужен, чтобы придать событиям смысл и структуру, а также увлечь игрока, — но правит бал всё-таки геймплей. И чем дальше продвигается процесс разработки, тем меньше свободы остаётся у сценариста. Поэтому всем, кто собирается попробовать себя в этом качестве, я советую заранее свыкнуться с мыслью, что ваша роль в проекте будет довольно незначительной. Мало кто покупает игры только ради истории. По-моему, лучше выпустить игру с великолепным геймплеем и слабым сюжетом, а не проект с шикарной историей, но отвратительным игровым процессом.

Вам довелось писать сценарии и для комиксов — для двух мини-серий о приключениях Чёрной вдовы. Что привело вас в индустрию комиксов и как вам работалось над русской супергероиней?

О, Чёрная вдова, моя любовь… Одна из редакторов Marvel, Дженни Ли, прочла «Видеоизменённый углерод», и ей настолько понравилась книга и то, как я выписываю женских персонажей, что она предложила мне посотрудничать. Дженни рассказала мне о нескольких персонажах, над сериями о которых я мог поработать. Первым делом Дженни заговорила о Чёрной вдове, и мне она так понравилась, что о других героях вроде Призрачного гонщика мне уже было неинтересно слушать. Вдова привлекла меня тем, что в ней словно бы слились два мира. Она была советским шпионом, а стала американским супергероем. Такое сочетание может служить основой для самых разнообразных сюжетов и открывает невероятный простор для фантазии. И я с радостью ухватился за возможность написать серию о Чёрной вдове. К сожалению, она не смогла завоевать популярность. Если не ошибаюсь, стартовый тираж первого выпуска составлял сорок пять тысяч экземпляров, а к шестому номеру его сократили до двадцати пяти. А по меркам Marvel это полнейшая неудача.

Чёрная вдова

В комиксах Моргана Чёрной вдове приходится иметь дело с призраками прошлого

Впрочем, критики встретили серию тепло, так что издательство всё же решило выпустить продолжение и вновь любезно доверило его мне, но продажи опять же оставляли желать лучшего. И хотя изначально планировалась третья мини-серия, её запускать уже не стали. Не могу винить за это издательство — оно очень щедро мне платило, особенно с учётом того, что я был новичком в мире комиксов. С Marvel было очень приятно сотрудничать, для работы над сериями пригласили отличных художников. Но, увы, по меркам издательства комиксы плохо продавались, и можно понять, почему издательство решило свернуть проект.

Вы много поездили по миру. Как вы считаете, повлияло ли это на ваше становление как писателя?

Да, пожалуй. Я не просто немало путешествовал, но и много жил за пределами Англии, например, в Испании и Турции, когда работал преподавателем английского. Когда оказываешься среди миллионов людей иной культуры, которые живут совсем не так, как привык ты, обретаешь свежий взгляд на окружающий мир. Не только писателю, но и любому человеку, как мне кажется, очень полезно обрести понимание, что есть огромное количество людей, чей образ жизни значительно отличается от твоего, но ничем его не хуже. Начинаешь гораздо шире смотреть на мир, понимаешь, что одна культура не хуже другой, они просто отличаются, и заодно подмечаешь какие-то вещи, которые хочется перенять у других народов. Возвращаясь к изначальному вопросу — я бы определённо рекомендовал всем, кто хочет стать писателем, пожить несколько лет за пределами своей родной страны, чтобы научиться лучше понимать разные культуры и людей.

Ричард Морган «Страна, достойная своих героев»

Финальный том трилогии «Страна, достойная своих героев» увидел свет в 2014 году, и на сегодняшний день это самая свежая книга автора

И под конец — вопрос о ваших планах. С момента завершения трилогии «Страна, достойная своих героев» прошло уже почти три года. Какой будет ваша следующая книга?

Я возвращаюсь к научной фантастике. Сейчас я работаю над романом под названием «Разреженный воздух» (Thin Air), его действие разворачивается в мире, который уже знаком моим читателям по роману «Чёрный человек». Но события происходят спустя несколько веков, и местом действия служит уже не Земля, а Марс. Герои в романе новые, и, хотя в нём есть некоторые отсылки к «Чёрному человеку», книгу можно будет читать как совершенно самостоятельное произведение.

Главным героем «Разреженного воздуха» выступает бывший сотрудник спецслужб, который теперь работает частным детективом. Он оказывается втянут в интриги марсианского правительства. Так что это снова будет детективный триллер в духе произведений Чандлера и в декорациях, навеянных работами Гибсона.

Досье: Ричард Морган

Ричард Морган

Ричард Морган родился в 1965 году в Лондоне. Высшее образование будущий писатель получил в КуинсКолледж Кэмбриджского университета, где изучал историю. Затем Морган выучился на преподавателя английского языка и некоторое время работал в Турции и Испании. Потом он перебрался в Шотландию, где на протяжении четырнадцати лет преподавал английский язык в Стратклайдском университете.

В 2002 году увидел свет дебютный роман Моргана, «Видоизменённый углерод», давший начало трилогии о приключениях наёмника Такеси Ковача. С 2008 по 2014 год Морган работал над трилогией тёмного фэнтези «Страна, достойная своих героев». Кроме того, из-под пера писателя вышло ещё два НФ-романа.

На 2017 год намечена премьера телесериала по мотивам «Видоизменённого углерода» на сервисе Netflix. Главные роли исполняют Юэль Киннаман, Джеймс Пьюрфой и Рене Голдсберри.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

www.mirf.ru

Читать онлайн книгу «Путь Моргана» бесплатно — Страница 1

Колин Маккалоу

Путь Моргана

Colleen McCullough

Morgan’s Run

© Colleen McCullough, 2000

© Перевод. У. В. Сапцина, 2002

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Часть 1

Август 1775 года – октябрь 1784 года

– Мы вступили в войну! – выпалил мистер Джеймс Тислтуэйт.

Все, кроме Ричарда Моргана, вскинули головы и обернулись к двери, где в тусклом свете застыла громоздкая фигура. Минуту стояла такая тишина, что казалось, будет слышно, как упадет булавка, а затем нестройный хор возгласов донесся из-за каждого стола таверны – кроме того, за которым сидел Ричард Морган. Ричард почти не обратил внимания на тревожную весть: что значила война с тринадцатью американскими колониями по сравнению с участью ребенка, которого он держал на коленях? Четыре дня назад кузен Джеймс-аптекарь привил малышу оспу, и теперь Ричард томился в ожидании, не зная, подействует ли вакцина.

– Давай, Джимми, прочти нам газету, – подал голос из-за стойки Дик Морган, хозяин таверны и отец Ричарда.

Снаружи сияло полуденное солнце, его лучи били в кронгласовые окна, но в большом зале таверны «Герб бочара» царила полутьма. Поэтому мистер Джеймс Тислтуэйт прошествовал к стойке – туда, где горел масляный светильник. Из обоих карманов его пальто торчали рукоятки пистолетов. Водрузив на нос очки, он начал читать вслух, с пафосом повышая и понижая голос.

Сквозь плотный туман тревоги Ричарда Моргана проникали лишь обрывки фраз – «явный и открытый мятеж… настойчивое стремление подавить мятеж и предать изменников суду…».

Почувствовав на себе укоризненный взгляд отца, Ричард добросовестно попытался сосредоточиться. Но неужели жар все-таки начинается? Так ли это? Если да, значит, вакцина подействовала. А если подействовала, неужели Уильям Генри все-таки заболеет оспой? И все равно умрет? Боже милостивый, нет!

Мистер Джеймс Тислтуэйт закончил чтение громогласным восклицанием:

– «Жребий брошен! Колонии должны покориться или восторжествовать!»

– Странно, однако, выразился король, – заметил хозяин таверны.

– Странно?

– Похоже, король считает победу колоний возможной.

– Вряд ли, Дик. Тот, кто пишет ему речи – полагаю, какой-нибудь недоучка-секретарь этого лоботряса лорда Бьюта, – наверняка питает пристрастие к риторике. – Последнее слово он сопроводил жестом, прижав к губам указательный палец.

Хозяин таверны усмехнулся и плеснул рома в небольшую оловянную кружку, а затем обернулся, чтобы сделать пометку мелом на грифельной доске, висящей на стене.

– Дик, Дик! За такую весть мне полагается выпивка за счет заведения!

– Ну уж нет! Рано или поздно мы все равно узнали бы ее. – Хозяин таверны поставил локти на стойку в том месте, где за долгие годы образовались заметные потертости, и воззрился на вооруженного мистера Тислтуэйта в теплом пальто. Да он безумен, как мартовский заяц! Пальто – в такую нестерпимую жару! – Сказать по правде, Джимми, это вовсе не гром с ясного неба, и потом, все дурные известия одинаковы.

Никто даже не пытался вмешаться в разговор; Дик Морган пользовался уважением посетителей, а Джимми Тислтуэйт давно снискал репутацию одного из самых чудаковатых жителей Бристоля. Посетители довольствовались тем, что слушали беседу, потягивая каждый свое излюбленное питье – ром, джин, пиво, «бристольское молоко»[1].

Обе миссис Морган хлопотали поблизости, принося пустые кружки Дику, который наполнял их и делал на грифельной доске новые пометки. Близился обед; аромат свежего хлеба, только что принесенного Пег Морган от булочника Дженкинза, смешивался с обычными запахами таверны, расположенной неподалеку от бристольской пристани. Большинство собравшихся в таверне мужчин, женщин и детей не торопились, намереваясь отведать свежего хлеба со сливочным маслом и ломтем сомерсетского сыра и завершить трапезу дымящейся говядиной с картофелем в густой подливе, поданной на оловянном блюде.

Отец не спускал с Ричарда недовольного взгляда. С отчаянием чувствуя презрение Дика, Ричард отважился вступить в разговор.

– Мы надеялись, – нерешительно начал он, – что ни одна из колоний не поддержит Массачусетс – ведь их предупредили, что дело может зайти слишком далеко. Неужели они и вправду рассчитывали, что король удосужится прочесть их послание? И если прочтет, то согласится пойти на уступки? Они же англичане! Подданные нашего короля!

– Вздор, Ричард! – оборвал его мистер Тислтуэйт. – Слепая привязанность к ребенку лишила тебя способности мыслить! Король и его лизоблюды-министры стремятся ввергнуть наш благословенный остров в пучину бедствий! За последний год из тринадцати колоний было возвращено восемь тысяч тонн грузов, отправленных из Бристоля! Хозяин саржевой мануфактуры в Редклиффе разорился, четыреста человек лишились работы! Не говоря уже о работниках той фабрики близ Порт-Уолла, где расписывали ковры для Каролины и Джорджии! А те, кто делает трубки, мыло, бутылки, сахар и ром, – ты только подумай, Ричард! Мы живем за счет торговли по другую сторону океана, особенно с этими тринадцатью колониями! Объявить войну колониям – значит, своими руками погубить торговцев и тех, кто поставляет им товар!

– Насколько мне известно, – вмешался хозяин таверны, щурясь от дыма, – лорд Норт обнародовал «Воззвание о подавлении вооруженного мятежа».

– В этой войне нам нечего рассчитывать на победу, – заявил мистер Тислтуэйт, оборачиваясь и протягивая пустую кружку Мэг Морган.

Ричард предпринял еще одну попытку:

– Да полно тебе, Джимми! Мы победили Францию в Семилетней войне, Англия – величайшая страна мира! Король Англии не проигрывает в войнах…

– Только потому, что ведет их вблизи от Англии, или против язычников, или против невежественных дикарей, которых предают их вожди. Но жители тринадцати колоний, как ты справедливо заметил, англичане. Это цивилизованные люди, знакомые с нашими обычаями. В их жилах течет наша кровь. – Мистер Тислтуэйт распрямил плечи, вздохнул и сморщил аристократический, красный от неумеренных возлияний крупный нос. – Они мнят себя просвещенными людьми, Ричард. Навязывают свою волю, смеют спорить, смотрят сверху вниз. Да, они англичане, но отнюдь не в строгом смысле слова. И они находятся очень далеко, о чем в своем невежестве забывают король и его министры. Ты мог бы возразить, что мы выигрываем войны благодаря нашему флоту, – но сколько времени прошло с тех пор, когда мы в последний раз одержали победу или потерпели поражение за пределами наших островов благодаря сухопутным войскам? И разве мы способны выиграть войну на море, сражаясь против врага, у которого нет флота? Нам придется воевать на суше. На тринадцати клочках земли, не имеющих даже общих границ. С врагом, неспособным вести слаженные боевые действия.

– Ты только что опроверг самого себя, Джимми, – вставил хозяин таверны с улыбкой и не подумал взяться за мел, протягивая Мэг заново наполненную ромом кружку.

– Наша армия не имеет себе равных. Колонистам не выстоять против нее.

– Согласен, согласен! – воскликнул Джимми, жестом благодаря обычно скуповатого владельца таверны за дармовой ром. – Колонисты вряд ли выиграют эту битву. Но все дело в том, что им не понадобится вступать в сражения, Дик. Им требуется всего лишь выжить. Ибо нам придется воевать за их землю, а не за Англию.

Он сунул руку в левый карман пальто, извлек массивный пистолет и с грохотом опустил его на стойку под испуганные вскрики посетителей таверны. Ричард, держащий на коленях маленького сына, отвел дуло в сторону стремительным движением, которое никто не успел заметить. Все знали, что пистолет заряжен. Оставаясь глухим к вызванному им переполоху, мистер Тислтуэйт порылся в глубинах кармана, вытащил несколько свернутых листков тонкой бумаги и принялся изучать их один за другим сквозь очки, стекла которых увеличивали его бледно-голубые, налитые кровью глаза. Темные вьющиеся волосы мистера Джеймса Тислтуэйта выбились из-под ленточки, которой он небрежно перетянул их, – он не разменивался на парики и косицы.

– Вот оно! – наконец воскликнул он, разворачивая лондонскую газету. – Леди и джентльмены, завсегдатаи «Герба бочара», семь с половиной месяцев назад в палате лордов состоялись шумные дебаты, во время которых знаменитый старик Уильям Питт, граф Чатем, произнес свою величайшую речь. В защиту колонистов. Но меня взволновали не слова Чатема, – продолжал мистер Тислтуэйт, – а реплика герцога Ричмонда, цитирую: «Да, мы способны сеять ужас и разрушение, но все это не значит, что мы умеем править!» Как верно, как справедливо! А вот еще отрывок, где содержится одна из великих философских истин, хотя у лордов он вызвал лишь саркастические усмешки: «Ни один народ нельзя заставить подчиниться форме правления, воздействия которой он не ощущает».

Он огляделся и кивнул.

– Вот почему я утверждаю, что все битвы, которые мы выиграем, будут бесполезны и никак не повлияют на исход войны. Если колонисты выживут, они победят. – Блеснув глазами, он свернул газету, сунул всю пачку бумаг обратно в карман и отправил туда же пистолет. – Ты слишком много знаешь об оружии, Ричард, и в этом твоя беда. Ни ребенку, ни кому-либо из присутствующих не грозила опасность. – В горле у него зародилось ворчание, от которого задрожали поджатые губы. – Я всю жизнь провел в этой зловонной выгребной яме под названием Бристоль, от скуки развлекаясь тем, что превращал гноящиеся раны правительства тори, всех этих квакеров, шейкеров и «делателей королей», в темы для своих пасквилей. – Он помахал поношенной треуголкой своим слушателям и прикрыл глаза. – Если колонисты выживут, они победят, – повторил он. – У каждого жителя Бристоля найдется тысяча знакомых колонистов – город кишит ими, как ночь – летучими мышами. Распад империи, Дик, – вот первый предсмертный хрип наших английских глоток. Я знаком с колонистами и уверен, что они победят.

Странный зловещий звук ворвался в зал с улицы – гул множества сердитых голосов; фигуры смутных очертаний, неторопливо проплывающие за окнами, сменились быстро мелькающими тенями.

– Мятежники! – Вскочив на ноги, Ричард протянул ребенка жене. – Пег, скорее унеси Уильяма Генри наверх! Мама, ступай с ними. – Он обернулся к мистеру Тислтуэйту. – Джимми, ты намерен стрелять с обеих рук или, может быть, одолжишь мне второй пистолет?

– Боже упаси! – Дик вышел из-за стойки, и все присутствующие убедились, что он не уступает Ричарду ни ростом, ни крепостью телосложения. – Здесь, на Брод-стрит, мятежники не появлялись даже в те времена, когда из Кингсвуда нагрянули углекопы и сцапали старину Брикдейла. Такого не случалось, даже когда матросы подняли бунт! Что бы там ни было, это не мятеж. – Он направился к двери. – Но я хочу узнать, что происходит, – заключил он и затерялся в толпе. Посетители «Герба бочара» последовали за ним, среди них были и Ричард, и Джимми Тислтуэйт с торчащими из карманов рукоятками пистолетов.

На улице бурлила толпа, люди высовывались из каждого окна, рискуя свернуть шею; не видно было ни единого камня на мощеной улице, ни одной плиты тротуара, недавно проложенного по обе стороны Брод-стрит. Людской поток подхватил троих мужчин и понес к перекрестку Уайн-стрит и Корн-стрит. Но они оказались не в окружении мятежников, а в толпе состоятельных, донельзя рассерженных горожан, среди которых не было ни женщин, ни детей.

На противоположной стороне Брод-стрит, ближе к торговому кварталу вокруг муниципалитета и биржи, располагался постоялый двор «Белый лев», штаб-квартира «Общества непоколебимых». Так назывался клуб тори, оплот его величества короля Англии Георга III, подданных которого члены клуба с легкостью обрекали на смерть. Очагом волнений стала соседняя «Американская кофейня»; вывешенный над ней красно-белый полосатый флаг большинство американских колонистов считали своим знаменем – в тех случаях, когда флаг Коннектикута, Виргинии или другой колонии был неуместен.

– Пожалуй, – заговорил Дик Морган, тщетно приподнимаясь на цыпочки, – лучше будет вернуться в «Герб бочара» и посмотреть из окон верхнего этажа.

Так они и сделали, поднявшись по ветхой скрипучей лестнице за стойкой и прильнув к окнам мансарды, опасно нависающей над Брод-стрит. Из дальней комнаты слышался плач маленького Уильяма Генри, над колыбелью которого ворковали и хлопотали мать и бабушка. Суматоха на улице ничуть не интересовала Пег и Мэг, поскольку успокоить Уильяма Генри никак не удавалось. Шум не соблазнял и Ричарда, которого тянуло присоединиться к женщинам.

– Ричард, в ближайшие несколько минут с ним ничего не случится! – рявкнул Дик. – Иди сюда и смотри, черт бы тебя побрал!

Ричард нехотя подошел, выглянул в распахнутое окно и изумленно ахнул:

– Отец, янки! Господи, а это что за штуковины?

Штуковинами он назвал два сшитых из тряпок чучела, весьма умело набитых соломой, обмазанных еще дымящейся смолой и вывалянных в перьях. На головах у них красовались эмблемы колонистов – чудовищно старомодные, но очень удобные шляпы с низко опущенными широкими полями, в окружении которых низкая круглая тулья смотрелась точно желток посреди яичницы.

– Эй! – взревел Джимми Тислтуэйт, заметив знакомого, облаченного в дорогой костюм. Тот сидел на краю повозки, груженной высокими бочонками. – Мастер Харфорд, что происходит?

– «Общество непоколебимых» приговорило к повешению Джона Хэнкока и Джона Адамса! – выкрикнул в ответ богач квакер.

– Потому что генерал Гейдж отказался помиловать их после подписания соглашения?

– Не знаю, мастер Тислтуэйт. – Явно опасаясь язвительных насмешек, Джозеф Харфорд спустился со своего наблюдательного поста и растворился в толпе.

– Лицемер! – буркнул себе под нос мистер Тислтуэйт.

– Это не Джон, а Сэмюэл Адамс, – сообразил Ричард, в котором пробудилось любопытство. – Разве нет?

– Если «Общество непоколебимых» вознамерилось повесить богатейших купцов Бостона – тогда да, это должен быть Сэмюэл. Но Джон больше пишет и болтает, – откликнулся мистер Тислтуэйт.

В портовом городе добыть две веревки и затянуть петли не представляло труда; эти веревки появились как по волшебству, и вскоре две твердые, вывалянные в перьях куклы в человеческий рост были вздернуты на вывеске «Американской кофейни», лениво покачиваясь и продолжая медленно тлеть. Ярость угасла, толпа членов «Общества непоколебимых» постепенно вливалась в гостеприимно распахнутые синие двери «Белого льва».

– Тори – мерзавцы! – заявил мистер Тислтуэйт, спускаясь по лестнице и лелея мечту о кружке рома.

– Ступай прочь, Джимми! – отозвался хозяин таверны, спеша запереть дверь на засов, пока не кончатся уличные волнения.

Ричард не последовал за отцом вниз, хотя к этому призывал его долг: его имя было вписано рядом с именем Дика в книге Корпорации бристольских торговцев. Ричард Морган, трактирщик, заплатил пошлину и был признан фрименом – почетным, наделенным избирательным правом жителем города, образующего отдельный округ в отличие от соседних Глостершира и Сомерсетшира, гражданином второго по величине города всей Англии, Уэльса, Шотландии и Ирландии. Из пятидесяти тысяч душ, проживающих на территории Бристоля, только семь тысяч считались фрименами и имели право голосовать.

– Вакцина действует? – спросил Ричард у жены, склоняясь над колыбелью. Уильям Генри забылся беспокойным сном.

– Да, дорогой. – Нежные карие глаза Пег вдруг наполнились слезами, губы задрожали. – Теперь будем молиться, Ричард, чтобы он не заболел оспой. Впрочем, жар у него не такой сильный, как был у Мэри. – И она легонько подтолкнула мужа. – Ступай прогуляйся как следует. Можно и шагать, и молиться одновременно. Иди, Ричард, прошу тебя. Если ты останешься здесь, отец разворчится.

После кратковременной паники, которая охватывала город за считаные минуты, едва возникала угроза мятежа, Брод-стрит погрузилась в апатию. Проходя мимо «Американской кофейни», Ричард на минуту остановился, рассматривая раскачивающиеся чучела Джона Хэнкока и Джона или Сэмюэла Адамса. Из столовой «Белого льва», где обедали члены «Общества непоколебимых», до него долетали взрывы смеха и злобные выкрики. Губы Ричарда презрительно скривились; Морганы были преданными сторонниками вигов, их голоса обеспечили успех Эдмунду Берку и Генри Крюгеру на выборах в прошлом году – и каким же посмешищем они стали! А как разозлился лорд Клер, почти не получив голосов!

Быстрыми шагами Ричард двинулся по Корн-стрит мимо знаменитого постоялого двора «Куст», принадлежащего Джону Уику, где разместился клуб союза вигов. Возле него Ричард повернул на север, на Смолл-стрит, и вышел к Ки-Хед и Стоун-бриджу. Оттуда открывался изумительный вид – нечто вроде широченной улицы, заполненной кораблями в паутине такелажа. Над дубовыми корпусами судов возвышались только мачты, реи, штаги и тучи. С берега реки Фрум не было видно ничего – кроме множества кораблей, терпеливо ждущих, когда закончатся положенные двадцать недель стоянки и начнется новый рейс.

После отлива стремительно начинался новый прилив: за каких-нибудь шесть с половиной часов уровень воды во Фруме и Эйвоне поднимался на тридцать футов, а затем вновь падал на те же тридцать футов. Во время отлива корабли погружались в зловонный ил, круто спускающийся к середине реки, и медленно колыхались в нем; во время прилива корабли вновь держались на плаву, как и положено. Немало килей покривилось и покоробилось во время отлива в бристольском иле.

На время отвлеченные видом стройного ряда судов, мысли Ричарда вновь потекли по привычной колее.

«Господи Боже, услышь мою молитву! Спаси и сохрани моего сына! Не отнимай его у меня и его матери…»

Он был не единственным, но старшим сыном своего отца; его брат Уильям имел свою лесопилку на берегу Эйвона, близ Каколд-Пилл и стекольных заводов, а три сестры удачно вышли замуж за фрименов. В городе насчитывалось немало Морганов, но сам Ричард принадлежал к клану давних эмигрантов из Уэльса, которые прожили в Бристоле так долго, что сумели обрести твердое положение в обществе. И действительно, кузен Джеймс-аптекарь, гордость клана, владел крупным предприятием, входил в гильдию купцов и корпорацию, отправлял щедрые пожертвования в богадельни и надеялся когда-нибудь стать мэром.

Отец Ричарда не был ни гордостью клана, ни его позором. Окончив начальную школу, он некоторое время служил помощником трактирщика, получил патент, уплатил пошлину, стал фрименом и поставил перед собой цель купить собственную таверну. Женился он согласно своему положению в обществе: Маргарет Биггз происходила из состоятельной фермерской семьи, живущей близ Бедминстера, и вдобавок ко всем прочим достоинствам умела читать, хотя писать ее так и не обучили. Дети, первой из которых стала девочка, рождались у супругов слишком часто, и поэтому, потеряв кого-нибудь из них, родители не оставались безутешными. К тому времени как Дик научился владеть собой и вовремя отстраняться от жены, в семье остались двое сыновей и три дочери – неплохой выводок, достаточно малочисленный, чтобы родители могли обеспечить его. Дик мечтал дать образование только одному сыну и возложил свои надежды на Ричарда, когда стало ясно, что Уильям, который был моложе брата на два года, не способен к учению.

Поэтому, когда Ричарду минуло семь лет, его записали в Колстонскую школу для мальчиков и обрядили в пресловутый синий сюртук, извещающий бристольцев, что его отец – бедный, но респектабельный приверженец англиканской церкви. И само собой разумеется, на протяжении следующих пяти лет в голову Ричарда вдалбливали азы грамоты и арифметики. Он учился писать четким почерком, считать в уме, корпел над «Галльскими войнами» Цезаря, речами Цицерона и «Метаморфозами» Овидия, поощряемый жгучими ударами трости и язвительными замечаниями наставника. Поскольку учился Ричард прилежно, но не блестяще и был наделен неброской привлекательностью, годы пребывания в благотворительном заведении мистера Колстона он перенес лучше многих и с большей пользой для себя.

Когда Ричарду исполнилось двенадцать лет, пришло время дополнить образование изучением какого-нибудь ремесла. К изумлению родных, он не пошел по стопам Морганов. Среди достоинств Ричарда были способности к механике, к складыванию кусочков мозаики и поразительное для столь юного существа терпение. По собственному выбору он был отдан в ученики к сеньору Томасу Хабитасу, оружейному мастеру.

Этому решению втайне обрадовался отец Ричарда, довольный тем, что хоть кто-то из Морганов избрал стезю ремесленника, а не торговца. Кроме того, война была неотъемлемой частью жизни, а оружие – атрибутом войны. Человек, умеющий делать и чинить оружие, едва ли стал бы пушечным мясом на поле боя.

Семь лет ученичества принесли Ричарду немало радостей во всем, что касалось работы и учения, хотя удобства оставляли желать лучшего. Как и всем подмастерьям, ему не платили; он жил в доме хозяина, прислуживал ему за столом, питался объедками и спал на полу. К счастью, сеньор Томас Хабитас был добрым человеком и превосходным оружейником. Хотя он умел делать роскошные дуэльные пистолеты и охотничьи ружья, ему хватило проницательности сообразить: чтобы процветать в этих краях, надо быть по меньшей мере Ментоном, а быть Ментоном за пределами Лондона невозможно. Поэтому он решил заняться изготовлением армейского мушкета, известного каждому солдату и моряку под названием «смуглая Бесс»: все сорок шесть деревянных и стальных дюймов этого оружия были коричневыми, словно орех.

В девятнадцать лет Ричард успешно завершил учебу и покинул дом Хабитаса, но не его мастерскую. Став мастером, он продолжал изготавливать «смуглых Бесс». А потом он женился, что запрещалось ученикам, но дозволялось мастерам. Жена Ричарда была дочерью брата его матери и, следовательно, его двоюродной сестрой, но поскольку англиканская церковь не запрещала подобные браки, церемонию в церкви Святого Иакова провел сам кузен Джеймс-священник. Брак по расчету превратился в брак по любви, с каждым годом супруги все крепче привязывались друг к другу. Впрочем, путаница с именами возникала не раз, ибо Ричард Морган, сын Ричарда Моргана и Маргарет Биггз, взял в жены еще одну Маргарет Биггз.

Но пока оружейная мастерская Хабитаса процветала, на одинаковые имена никто не обращал внимания: молодая пара снимала две комнаты на Темпл-стрит, на другом берегу Эйвона, близ мастерской Хабитаса и синагоги.

Этот союз был заключен в тысяча семьсот шестьдесят седьмом году, через три года после бесславного завершения Семилетней войны с Францией; несмотря на победу, Англия погрязла в долгах и была вынуждена пополнять казну, повышая налоги и уменьшая расходы на содержание армии за счет массовых отставок. Оружие перестало пользоваться спросом. Один за другим ученики и подмастерья Хабитаса покидали мастерскую, пока наконец в ней не остались только Ричард да сам сеньор Томас Хабитас. А потом, вскоре после рождения малышки Мэри в тысяча семьсот семидесятом году, Хабитас нехотя отпустил Ричарда.

– Поработай у меня, – великодушно предложил Дик Морган. – Спрос на оружие – временное явление, а спрос на ром вечен.

Все разрешилось на редкость удачно, несмотря на путаницу с именами. Мать Ричарда все привыкли звать Мэг, а жену Ричарда – Пег, двумя разными уменьшительными от одного и того же имени Маргарет. Но и в масштабах страны подобные затруднения были нередкими: если не считать чудаковатых протестантов, нарекавших потомство мужского пола такими вычурными именами, как Крэнфилд и Онсифор, почти всех мужчин Англии называли Джонами, Уильямами, Генри, Ричардами, Джеймсами и Томасами, а почти всех женщин – Энн, Кэтрин, Маргарет, Элизабет или Мэри. Это был один из немногочисленных обычаев, объединявших все сословия – от высшего до низшего.

Пег, обаятельная, покладистая Пег, познала радость материнства не сразу. Своим первенцем, дочерью Мэри, она забеременела почти через три года после свадьбы, и вовсе не из-за недостаточного усердия супругов. Само собой, родители надеялись, что у них появится сын, и потому были разочарованы, когда им пришлось выбирать женское имя. Ричард остановил выбор на имени Мэри, редком для клана Морганов и, как откровенно высказался его отец, попахивающем католицизмом. Но это не имело значения. С той минуты, когда Ричард впервые взял новорожденную дочь на руки и с трепетом взглянул на нее, он обнаружил в себе неизведанный океан любви. Наделенный неистощимым терпением, он всегда любил детей и охотно возился с ними, но оказался совершенно не готов к чувствам, которые испытал, держа на руках малышку Мэри. Кровь от его крови, кость от его кости, плоть от его плоти.

Таким образом, теперь, когда у Ричарда появился ребенок, новое ремесло трактирщика устраивало его больше, чем оружейное дело: таверна принадлежала его семье, он мог постоянно быть рядом с дочерью, видеть ее и жену, наблюдать, как прекрасная грудь Пег служит подушкой для детской головки, а крошечный ротик впивается в сосок. Пег не жалела для малютки молока, с ужасом ожидая дня, когда Мэри придется отнять от груди и начать поить легким пивом. Ребенка, живущего в Бристоле, не пристало поить водой – впрочем, как и маленького лондонца! Несмотря на название, легкое пиво по праву причисляли к спиртным напиткам. Пег, дочь фермера, а вслед за ней и Мэг упорно твердили: дети, которых слишком рано начали поить пивом, в конце концов становятся пьяницами. Хотя Дик Морган, трактирщик с сорокалетним стажем, редко соглашался с сумасбродными выдумками женщин, на этот раз он охотно признал их правоту. Пег перестала кормить грудью дочь, когда ей минуло два года.

В то время им принадлежала первая собственная таверна Дика – «Колокол». Она располагалась на Белл-лейн и была частью лабиринта доходных домов, складов и подвалов, принадлежащих кузену Джеймсу-аптекарю, который занимал южную сторону узкого переулка вместе с богатыми американскими торговцами шерстью, компанией «Льюсли и К°». Следует добавить, что розничную торговлю кузен Джеймс-аптекарь вел в элегантной лавке на Корн-стрит; однако гораздо больше прибыли ему приносили производство и вывоз медикаментов и химических соединений – от сулемы (для лечения твердых шанкров) до лауданума и прочих опиатов.

В прошлом году, когда истек срок аренды таверны «Герб бочара» на углу Брод-стрит, Дик Морган не преминул воспользоваться случаем. Таверна на Брод-стрит! Хотя платить корпорации за аренду приходилось двадцать один фунт в год, чистый барыш владельца составлял целых сто фунтов в год![2] Дела шли успешно, поскольку семейство Морган не боялось тяжелой работы, Дик Морган никогда не разбавлял ром и джин, а еда, которую подавали в таверне на обед (около полудня) и на ужин (около шести вечера), была превосходной. Мэг прекрасно готовила простую пищу; все запутанные правила, восходящие к временам доброй королевы Бесс и ограничивающие деятельность бристольских трактирщиков – не выпекать хлеба, не покупать мяса нигде, кроме как у добросовестного мясника, – неукоснительно соблюдались, и сам Дик Морган считал их вполне разумными. Тот, кто своевременно платил по счетам, неизменно пользовался благосклонностью поставщиков. Даже когда наступали трудные времена.

«Я хотел бы, – мысленно рассуждал Ричард, обращаясь к незримому высшему существу, – чтобы ты не был так жесток. Твой гнев слишком часто обрушивается на невиновных. Прошу, спаси и сохрани моего сына…»

Вокруг него среди холмов и низин раскинулся Бристоль, утопающий в пыли и дыму, которые почти скрывали из виду шпили церквей. Лето выдалось на редкость жарким и сухим, и даже конец августа не принес облегчения. Листва вязов и лип на западе города, возле Колледж-Грин, и на юге, близ площади Королевы, выглядела увядшей и блеклой, лишенной блеска и свежести. Там и сям в небо поднимались столбы дыма – над литейными мастерскими во Фрайерс и Касл-Грин, над сахароварильнями в окрестностях Льюин-Мид, над шоколадными фабриками Фрая, стекольными заводами и печами для обжига извести. Если бы не западный ветер, к этому адскому смогу примешалась бы копоть из Кингсвуда – места, к которому бристольцы старались не приближаться без крайней необходимости. Угольные шахты и обширные плавильные заводы породили племя полудикарей, скорых на расправу и пылающих ненавистью к преуспевающим жителям Бристоля. Но те, кто знал о воздействии удушливых миазмов Кингсвуда, не удивлялись местным нравам.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

www.litlib.net