Книга Анестезиология и реаниматология. Содержание - 45. Осложнения наркоза. Книга наркоз


Раздел 6. Наркоз. Книга в помощь

Общим наркозом коротко называют анестезирующее средство общего действия. Это комплекс медицинских препаратов, который помогает ребенку уснуть так глубоко, что он не будет ощущать боли и помнить о происходящем во время операции.

Общие сведения об наркозе

Как делается общий наркоз

Анестетик может быть введен:

• через уже установленный катетер,

• через небольшую трубку, введенную в вену (периферический катетер),

• через маску, надеваемую на лицо.

Если ребенок будет нервничать, ему могут предварительно дать лекарство, снижающее беспокойство.

Врач, ответственный за общий наркоз

Врач, который дает ребенку наркоз, называется анестезиолог. Во время операции, обследования или лечения анестезиолог будет следить за дыханием, пульсом, температурой и давлением ребенка. Другие врачи могут помогать анестезиологу.

Обследования до наркоза

Возможно, до анестезии потребуется сделать некоторые анализы. Это зависит от медицинской истории и причин для проведения наркоза.

Если вы находитесь дома и Вашему ребенку запланирована операция или обследование, проводимое под наркозом, внимательно наблюдайте за самочувствием ребенка. Если у него хрипы, кашель, плохое самочувствие или насморк в день перед запланированной операцией, немедленно позвоните врачу.

Побочные эффекты наркоза

В некоторых случаях после наркоза у ребенка могут появиться побочные эффекты, включающие головокружение, повышенную возбудимость, боли в горле, кашель и тошноту.

Если ребенка тошнит после наркоза, обратитесь к врачу. Он, возможно, пропишет лекарство, которое поможет ребенку чувствовать себя лучше.

Есть очень маленький шанс серьезных осложнений во время наркоза, таких как аллергические реакции на лекарства, повреждения мозга или сердечный приступ, который может привести к смерти. Врач-анестезиолог обучен бороться с этими проблемами и будет пристально следить за состоянием ребенка. Если у ребенка возникают серьезные осложнения во время или после наркоза, ему, возможно, придется задержаться в больнице.

Обезболивание после наркоза

Если это необходимо, то до того, как ребенок проснется от наркоза, ему сделают обезболивающий укол.

Куда попадет ребенок после наркоза

В зависимости от лечебного учреждения, где ребенок проходит лечение, и объема манипуляций под наркозом, после наркоза он может попасть:

• в специальную палату восстановления (послеоперационная палата),

• в свою палату.

Вы сможете находиться рядом с ним, когда он проснется.

Как помочь ребенку быть спокойнее перед наркозом

Неизвестность — один из самых больших факторов стресса. Расскажите ребенку доступным языком, какая операция ему предстоит. Убедите его, что он не почувствует боли во время операции, так как будет крепко спать. Поиграйте с ним в доктора, пусть он будет врачом, а вы пациентом, или наоборот.

Если у вас есть вопросы или тревоги, связанные с проведением операции, обследования или лечения под общим наркозом, поговорите с лечащим врачом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

med.wikireading.ru

Книга: Джесси Рассел. Наркоз

Т. М. Дарбинян, Ф. Р. ЧерняховскийНаркоз у обожженныхЛечение обожженных - проблема первостепенной важности не только в военное, но и в мирное время. Известно, что даже в мирное время тяжелые ожоги, требующие госпитализации, составляли 2, 38% всех… — Медицина, (формат: 84x108/32, 144 стр.) Библиотека практического врача Подробнее...1965190бумажная книга
Н.Е. ВведенскийВозбуждение, торможение и наркоз Эта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Воспроизведено в оригинальной авторской орфографии издания 1901 года (издательство "Санкт-петербург" ) — ЁЁ Медиа, (формат: 84x108/32, 296 стр.) - Подробнее...19011503бумажная книга
Н.Е. ВведенскийВозбуждение, торможение и наркоз — Библиотечный фонд, (формат: 84x108/32, 296 стр.) электронная книга Подробнее...1901электронная книга
Кетаминовый наркоз у детейПредставлены основные этапы развития не ингаляционных видов обезболивания, описаны физико-химические свойства кетамина, пути его введения, метаболизма и выведение из организма. Указаны методы… — Штиинца, (формат: 84x108/32, 168 стр.) Подробнее...1987294бумажная книга
Н.Е. ВведенскийВозбуждение, торможение и наркозВоспроизведено в оригинальной авторской орфографии издания 1901 года (издательство`Санкт-петербург`). В — ЁЁ Медиа, (формат: 84x108/32, 168 стр.) Подробнее...19011885бумажная книга
Электрический наркозСостояние удовлетворительное. Сборник статей — (формат: 84x108/32, 168 стр.) Подробнее...280бумажная книга
Балакина Юлия ЮрьевнаВрач анестезиолог-реаниматолог. Владеет следующими методами обезболивания: эндотрахеальный наркоз, внутривенный наркоз (кетамин, барбитураты, ГОМК, пропофол, атаралгезия), внутривенная… — (формат: 84x108/32, 168 стр.) Подробнее...1450бумажная книга
Черкашин Кирилл КонстантиновичВладеет следующими методами обезболивания: эндотрахеальный наркоз, внутривенный наркоз (кетамин, барбитураты, пропофол), внутривенная сбалансированная анестезиясубнаркотическими дозами общих… — (формат: 84x108/32, 168 стр.) Подробнее...1233 бумажная книга
Федор МосковцевТаверна «Не уйдешь!»Чёрная комедия в духе фильма «Полный облом» (Big Nothing). Размеренную жизнь Майкла Гудмэна, специалиста по ЛОР-болезням клиники «Седарс-Синай», нарушил форс-мажор в лицеКлары Юргенс, которая… — Автор, электронная книга Подробнее...201233.99электронная книга
Петр Образцов, Максим ШенгелевичРусские гении за рубежом. Зворыкин и Сикорский. Биографии изобретателя телевидения и гениального авиаконструктораРусские ученые и изобретатели открыли или изготовили и внедрили в жизнь радио и телевидение, телеграф, фотосинтез и хемосинтез, лазеры, синтетический каучук, электросварку, витамины, наркоз, крекинг… — Ломоносов, (формат: 60x84/16, 240 стр.) Подробнее...2014377бумажная книга
Б. МогилевскийЖизнь ПироговаЭта книга расскажет вам о жизни и работе великого русского хирурга Николая Ивановича Пирогова, "Чудесного доктора", как называли его героические защитники Севастополя. Много труда и любви отдавал… — Издательство Детской литературы, (формат: 84x108/32, 296 стр.) Подробнее...1952260бумажная книга
Хоровитц ЭнтониБелый пик: РоманОстросюжетный шпионский роман для детей среднего и старшего школьного возраста. Продолжение экранизированного в 2006 году романа "Громобой", вторая часть приключений 14-летнего Алекса Райдера. После… — Машины творения, (формат: 84x108/32, 296 стр.) Приключения Алекса Райдера Подробнее...2006217бумажная книга
Шенгелевич МаксимРусские гении за рубежом. Зворыкин и Сикорский. Биографии изобретателя телевидения и гениального авиаконструктораРусские ученые и изобретатели открыли или изготовили и внедрили в жизнь радио и телевидение, телеграф, фотосинтез и хемосинтез, лазеры, синтетический каучук, электросварку, витамины, наркоз, крекинг… — ЛомоносовЪ, (формат: 84x108/32, 296 стр.) - Подробнее...2014375бумажная книга
Торвальд ЮргенВек хирургов"Век хирургов"-мировой бестселлер немецкого писателя Юргена Торвальда. Это увлекательный медицинский детектив, посвященный громким открытиям, которые перевернули историю хирургии. Наибольшее внимание… — Проспект, (формат: 84x108/32, 296 стр.) Подробнее...2018343бумажная книга
Образцов Петр, Шенгелевич МаксимРусские гении за рубежом. Зворыкин и Сикорский. Биографии изобретателя телевидения и ...Русские ученые и изобретатели открыли или изготовили и внедрили в жизнь радио и телевидение, телеграф, фотосинтез и хемосинтез, лазеры, синтетический каучук, электросварку, витамины, наркоз, крекинг… — Ломоносовъ, (формат: 84x108/32, 296 стр.) Луч Подробнее...2014544бумажная книга

dic.academic.ru

Анестезиология и реаниматология. Содержание - 45. Осложнения наркоза

43. Внутривенный и ингаляционный наркоз

Преимуществами внутривенной общей анестезии являются быстрое введение пациента в наркоз. При данном виде наркоза отсутствует возбуждение, и больной быстро засыпает. Но наркотические медикаменты, которые применяются при внутривенном введении, создают кратковременную анестезию, поэтому их невозможно использовать в чистом виде как мононаркоз для длительных операций. Барбитураты – тиопентал—натрий и гексенал – способны быстро вызывать наркотический сон, при этом стадия возбуждения отсутствует, а пробуждение быстрое. Клинические картины наркоза, проводимого тиопентал—натрием и гексеналом, схожи. Гексенал оказывает меньшее угнетающее действие на дыхательный центр. Применяют свежеприготовленные растворы производных барбитуровой кислоты. В хирургии наркоз барбитуратами как мононаркоз применяется при кратковременных операциях, которые по длительности не превышают 20 мин (например, вскрытие абсцессов, флегмон, вправление вывихов, диагностические манипуляции, при репозиции костных отломков). Производные барбитуровой кислоты также применяются для вводного наркоза.

Оксибутират натрия вводят внутривенно очень медленно. Препарат создает поверхностную анестезию, поэтому часто используется в сочетании с другими наркотическими препаратами, например барбитуратами – пропанидидом. Чаще применяется для вводного наркоза.

Кетамин может применяться для мононаркоза и для вводного наркоза. Препарат вызывает поверхностный сон, стимулирует деятельность сердечно—сосудистой системы (повышается артериальное давление, учащается пульс).

Ингаляционный наркоз осуществляется при помощи легко испаряющихся (летучих) жидкостей – эфира, фторотана, метокси—флюрана (пентран), трихлорэти—лена, хлороформа или газообразных наркотических веществ – закиси азота, циклопропана.

При эндотрахеальном методе наркоза наркотическое вещество поступает из наркозного аппарата в организм через трубку, введенную в трахею. Преимущество метода заключается в том, что он осуществляет свободную проходимость дыхательных путей и может использоваться при операциях на шее, лице, голове, исключает возможность аспирации рвотных масс, крови; уменьшает количество применяемого наркотического вещества; улучшает газообмен за счет уменьшения «мертвого» пространства.

Эндотрахеальный наркоз показан при больших оперативных вмешательствах, применяется в виде многокомпонентного наркоза с мышечными релаксантами (комбинированный наркоз). Суммарное использование в небольших дозах нескольких наркотических веществ снижает токсическое воздействие на организм каждого из них. Современный смешанный наркоз применяется для обеспечения аналгезии, выключения сознания, расслабления. Аналгезия и выключение сознания осуществляются путем применения одного либо нескольких наркотических веществ – ингаляционных или неингаляционных. Наркоз проводят на первом уровне хирургической стадии. Мышечное расслабление, или релаксация, достигается дробным введением мышечных релаксантов.

44. Этапы наркоза

Существует три этапа наркоза.

1. Введение в наркоз. Вводный наркоз может быть проведен любым наркотическим веществом, на фоне которого наступает довольно глубокий наркозный сон без стадии возбуждения. Главным образом, используют барбитураты, фентанил в комбинации с сомбревином, промолол с сомбревином. Часто используют и тиопентал—натрий. Препараты используют в виде 1 %-ного раствора, вводят их внутривенно в дозе 400–500 мг. На фоне вводного наркоза вводят мышечные релаксанты и проводят интубацию трахеи.

2. Поддержание наркоза. Для поддержания общей анестезии можно использовать любое наркотическое средство, которое способно обеспечить защиту организма от операционной травмы (фторотан, циклопропан, закись азота с кислородом), а также нейролепта—налгезию. Наркоз поддерживают на первом и втором уровнях хирургической стадии, а для устранения мышечного напряжения вводят мышечные релаксанты, которые вызывают миоплегию всех групп скелетных мышц, в том числе дыхательных. Поэтому основным условием современного комбинированного метода обезболивания является ИВЛ, которая осуществляется путем ритмичного сжатия мешка или меха либо с помощью аппарата искусственного дыхания.

В последнее время наибольшее распространение получила нейролептаналгезия. При этом методе для наркоза используют закись азота с кислородом, фентанил, дроперидол, мышечные релаксанты.

Вводный наркоз внутривенный. Анестезию поддерживают с помощью ингаляции закиси азота с кислородом в соотношении 2: 1, дробным внутривенным введением фентанила и дроперидола по 1–2 мл каждые 15–20 мин. При учащении пульса вводят фентанил, при повышении артериального давления – дроперидол. Этот вид анестезии более безопасен для больного. Фентанил усиливает обезболивание, дроперидол подавляет вегетативные реакции.

3. Выведение из наркоза. К концу операции анестезиолог постепенно прекращает введение наркотических веществ и мышечных релаксантов. К больному возвращается сознание, восстанавливаются самостоятельное дыхание и мышечный тонус. Критерием оценки адекватности самостоятельного дыхания являются показатели РО2, РСО2, рН. После пробуждения, восстановления спонтанного дыхания и тонуса скелетной мускулатуры анестезиолог может экстубировать больного и транспортировать его для дальнейшего наблюдения в послеоперационную палату.

В ходе общего обезболивания постоянно определяют и оценивают основные параметры гемодинамики. Измеряют артериальное давление, частоту пульса каждые 10–15 мин. У лиц с заболеваниями сердечнососудистой системы, а также при торакальных операциях необходимо проводить постоянное мониторное наблюдение за функцией сердечной мышцы.

Для определения уровня анестезии можно использовать электроэнцефалографическое наблюдение. Для контроля вентиляции легких и метаболических изменений в ходе наркоза и операции необходимо проводить исследование кислотно—основного состояния (РО2, РСО2, рН, ВЕ).

45. Осложнения наркоза

Осложнения во время наркоза могут возникать из—за неправильной техники проведения анестезии или влияния анестезирующих средств на жизненно важные органы. Одно из таких осложнений – рвота. В начале введения наркоза рвота может оказаться связанной с характером доминирующего заболевания (стеноз привратника, кишечная непроходимость) или с непосредственным влиянием наркотического средства на рвотный центр. На фоне рвоты опасна аспирация – попадание желудочного содержимого в трахею и бронхи. Желудочное содержимое, имеющее выраженную кислую реакцию, попадая на голосовые связки, а затем проникая в трахею, может привести к ларингоспазму или бронхоспазму, в результате чего может возникнуть нарушение дыхания с последующей гипоксией – это так называемый синдром Мендельсона, сопровождающийся цианозом, бронхоспазмом, тахикардией.

Опасной может стать регургитация – пассивное забрасывание желудочного содержимого в трахею и бронхи.

Осложнения со стороны дыхательной системы могут происходить из—за нарушения проходимости дыхательных путей. Это может быть связано с дефектами наркозного аппарата.

Осложнения при интубации трахеи, осуществляемой методом прямой ларингоскопии, могут быть сгруппированы следующим образом:

1) повреждение зубов клинком ларингоскопа;

2) повреждение голосовых связок;

3) введение интубационной трубки в пищевод;

4) введение интубационной трубки в правый бронх;

5) выхождение интубационной трубки из трахеи или перегиб ее.

Нарушения ритма сердца (желудочковая тахикардия, экстрасистолия, фибрилляция желудочков) могут возникнуть вследствие ряда причин:

1) гипоксии и гиперкапнии, возникших при затянувшейся интубации или при недостаточной ИВЛ во время наркоза;

2) передозировки наркотических веществ – барбитуратов, фторотана;

www.booklot.ru

Осложнения внутривенного наркоза и профилактика

Аннотация

В настоящее время в клинической анестезиологии существует много способов введения пациента в состояние наркоза. Методы анестезии постоянно совершенствуются, улучшаются не только анестезиологические свойства препаратов, но также и методика проведения самого анестезиологического пособия. Одним из самых популярных видов анестезии по-прежнему остается внутривенная. Известно, что внутривенная анестезия может выступать не только как самостоятельный вид анестезиологического пособия, но и использоваться при проведении комбинированной анестезии – средства для неингаляционного наркоза необходимы на всех этапах общей анестезии, начиная с премедикации и индукции. Однако в последние годы в мире все больше набирает популярность амбулаторная хирургия и малоинвазивные оперативные вмешательства, что, в свою очередь, служит новым толчком для совершенствования внутривенной анестезии. Внутривенная анестезия обладает целым рядом преимуществ. Среди них: простота проведения наркоза, нет необходимости в использовании сложной дорогостоящей наркозно-дыхательной аппаратуры, комфорт для пациента, сокращение времени проведения анестезиологического пособия и др.

Применение внутривенной анестезии чрезвычайно важно для системы здравоохранения Республики Беларусь, так как не во всех лечебных учреждениях существует возможность использовать метод ингаляционной анестезии, в первую очередь из-за нехватки современных анестетиков и новейшего наркозного оборудования.

Однако при проведении внутривенной анестезии, как и при других видах анестезиологического пособия, случаются различные осложнения, иногда достаточно серьезные. Чтобы их избежать, медсестре-анестезисту необходимо знать возможные осложнения внутривенного наркоза, а также меры их профилактики, что, в свою очередь, будет способствовать успешной деятельности анестезиологической бригады и сведет риск возникновения осложнений к минимуму.

readli.net

Внутривенный наркоз и антинаркотики - Анестезиология и реанимация - Медицинская литература, книги

В книге «Внутривенный наркоз и антинаркотики», обращенной в первую очередь к молодым анестезиологам, блестяще освещен весь 150-летний путь становления проблемы внутривенного наркоза. На этапе ее наиболее бурного развития и утверждения в повседневной практике отечественной анестезиологии авторы монографии принимали непосредственное участие. Это дало им право, во многих случаях на основе собственного опыта, проанализировать историю внутривенного мононаркоза и оценить его возможности на современном этапе. Одной из целей авторов было доказать читателю, что ограничиваться только последними достижениями фармакологии, работающей в направлении создания средств для внутривенного наркоза, значит существенно сужать свой профессиональный кругозор и компетентность. Именно поэтому оправдано детальное рассмотрение особенностей внутривенной анестезии с помощью препаратов, которые либо полностью сошли со сцены и в настоящее время не производятся, либо потеряли былую популярность, хотя имеют свежую регистрацию для распространения в нашей стране. Это относится к виадрилу и альтезину, гемиверину и пропанидиду. На страницах книги «Внутривенный наркоз и антинаркотики» авторы стараются избежать высказывания симпатий и антипатий к самым современным средствам для внутривенного наркоза. Представлена непредвзятая характеристика каждого средства, что оставляет выбор конкретного препарата свободным от элементов внушения и объективным. Это может быть, например, отнесено и к известному «соперничеству» таких анестетиков как этомидат и пропофол в различных сферах применения тотальной внутривенной анестезии — от обеспечения хирургии «одного дня» до длительной седации.

Наряду с официальными средствами для внутривенной анестезии и анестезиологического обеспечения хирургических вмешательств в монографии представлены в историческом и практическом планах возможности так называемых внутривенных анестетиков. Вместе с этаноловым и новокаиновым вариантами такой комплиментарной анестезии детально рассмотрено и достойно оценено место всего спектра бензодиазепиновых препаратов в программах тотальной внутривенной анестезии. Особое внимание обращено на мидазолам, водорастворимый диазепин, уникальные свойства которого позволяют рассматривать его уже практически за рамками комплиментарной анестезиологии и считать во многих случаях «истинным» внутривенным наркотиком.

Не претендуя на всеохватывающий характер своих рекомендаций и практических решений, авторы постарались обратить внимание на такие важные моменты общего хирургического обезболивания как анестезиологическое обеспечение экстренных хирургических вмешательств, операций на фоне эндотоксикоза и при эндокринной патологии, некоторых направлений хирургической помощи в специализированных областях хирургии, обезболивания болезненных перевязок. Все представляемые решения носят чисто практический характер и достаточно рациональны, несмотря на стремление авторов решать фундаментальные задачи на путях развития внутривенного мононаркоза. Показано, что адекватность анестезии может быть достигнута за счет соответствующей непосредственной премедикации, сочетания с другим анестетиком на этапе индукции наркоза (так называемой коиндукции), либо создания комбинации препаратов как нового средства для наркоза с необходимыми свойствами, оптимальными для данной ситуации.

Отдельная глава посвящена идее антинаркотиков, которую сформулировали в начале 80-х годов именно авторы этой книги. И хотя идея еще не нашла широкого признания и находится на пути внедрения в обыденную анестезиологическую практику, уже сейчас можно говорить о правомерности и необходимости постановки такой задачи. Может быть, как и проблема антигшток-сайтов, эта идея несет в себе черты чисто отечественного подхода к решению задач управляемости анестезией. Тем не менее, нельзя не отметить значительный прогресс за годы, прошедшие с момента постановки этой проблемы в периодической печати. Развитие науки дает возможность осознать, что сделаны определенные и значительные шаги на путях достижения антинаркотического эффекта при внутривенном наркозе. Во всяком случае, те возможности, которые предоставляет флумазенил (анексат) в управлении действием и последействием бензодиазепинов и, в частности, мидазолама, позволяют надеяться на реальность появления широкого спектра «антинаркотических» препаратов в недалеком будущем. Предложенная авторами классификация антинаркотиков определяет пути дальнейших поисков медикаментозных и немедикаментозных воздействий для ускорения разрешения посленаркозной депрессии сознания.

Если соотносить чисто медицинские, нередко практически важные, сведения, которые предоставляет эта книга, с историческим фоном развития наркоза от Пирогова до настоящих дней, то ее пользователь получит интересную информацию о пути, которым идет анестезиология. Пытливому читателю, к которому и обращаются авторы, монография еще раз убедительно докажет, что профессия анестезиолога — это уникальный синтез медицинских знаний, в котором фармакология занимает ведущее место.

Посвящение монографии «Внутривенный наркоз и антинаркотики» академику П. А. Куприянову еще раз напоминает нам о большом вкладе этого выдающегося ученого в становлении анестезиологии как клинической специальности.

www.robotblog.ru

Анестезиология и реаниматология: конспект лекций. Содержание - 4. Ингаляционный наркоз

Оксибутират натрия вводят внутривенно очень медленно. Средняя доза 100–150 мг/кг. Препарат создает поверхностную анестезию, поэтому часто используется в сочетании с другими наркотическими препаратами, например барбитуратами – пропанидидом. Чаще применяется для вводного наркоза.

Кетамин (кеталар) может быть использован для внутривенного и внутримышечного введения. Расчетная доза препарата 2–5 мг/кг. Кетамин может применяться для мононаркоза и для вводного наркоза. Препарат вызывает поверхностный сон, стимулирует деятельность сердечно-сосудистой системы (повышается артериальное давление, учащается пульс). Введение препарата противопоказано больным гипертонической болезнью. Широко применяется при шоке у больных гипотензией. Побочными действиями кетамина могут быть неприятные галлюцинации в конце анестезии и при пробуждении.

4. Ингаляционный наркоз

Ингаляционный наркоз осуществляется при помощи легко испаряющихся (летучих) жидкостей – эфира, фторотана, метокси-флюрана (пентран), трихлорэтилена, хлороформа или газообразных наркотических веществ – закиси азота, циклопропана.

При эндотрахеальном методе наркоза наркотическое вещество поступает из наркозного аппарата в организм через трубку, введенную в трахею. Преимущество метода заключается в том, что он осуществляет свободную проходимость дыхательных путей и может использоваться при операциях на шее, лице, голове, исключает возможность аспирации рвотных масс, крови; уменьшает количество применяемого наркотического вещества; улучшает газообмен за счет уменьшения «мертвого» пространства.

Эндотрахеальный наркоз показан при больших оперативных вмешательствах, применяется в виде многокомпонентного наркоза с мышечными релаксантами (комбинированный наркоз). Суммарное использование в небольших дозах нескольких наркотических веществ снижает токсическое воздействие на организм каждого из них. Современный смешанный наркоз применяется для обеспечения аналгезии, выключения сознания, расслабления. Аналгезия и выключение сознания осуществляются путем применения одного либо нескольких наркотических веществ – ингаляционных или неингаляционных. Наркоз проводят на первом уровне хирургической стадии. Мышечное расслабление, или релаксация, достигается дробным введением мышечных релаксантов.

5. Этапы наркоза

Существует три этапа наркоза.

1. Введение в наркоз. Вводный наркоз может быть проведен любым наркотическим веществом, на фоне которого наступает довольно глубокий наркозный сон без стадии возбуждения. Главным образом, используют барбитураты, фентанил в комбинации с сомбревином, промолол с сомбревином. Часто используют и тиопентал-натрий. Препараты используют в виде 1 %-ного раствора, вводят их внутривенно в дозе 400–500 мг. На фоне вводного наркоза вводят мышечные релаксанты и проводят интубацию трахеи.

2. Поддержание наркоза. Для поддержания общей анестезии можно использовать любое наркотическое средство, которое способно обеспечить защиту организма от операционной травмы (фторотан, циклопропан, закись азота с кислородом), а также нейролептаналгезию. Наркоз поддерживают на первом и втором уровнях хирургической стадии, а для устранения мышечного напряжения вводят мышечные релаксанты, которые вызывают миоплегию всех групп скелетных мышц, в том числе дыхательных. Поэтому основным условием современного комбинированного метода обезболивания является ИВЛ, которая осуществляется путем ритмичного сжатия мешка или меха либо с помощью аппарата искусственного дыхания.

В последнее время наибольшее распространение получила нейролептаналгезия. При этом методе для наркоза используют закись азота с кислородом, фентанил, дроперидол, мышечные релаксанты.

Вводный наркоз внутривенный. Анестезию поддерживают с помощью ингаляции закиси азота с кислородом в соотношении 2: 1, дробным внутривенным введением фентанила и дроперидола по 1–2 мл каждые 15–20 мин. При учащении пульса вводят фентанил, при повышении артериального давления – дроперидол. Этот вид анестезии более безопасен для больного. Фентанил усиливает обезболивание, дроперидол подавляет вегетативные реакции.

3. Выведение из наркоза. К концу операции анестезиолог постепенно прекращает введение наркотических веществ и мышечных релаксантов. К больному возвращается сознание, восстанавливаются самостоятельное дыхание и мышечный тонус. Критерием оценки адекватности самостоятельного дыхания являются показатели РО2, РСО2, рН. После пробуждения, восстановления спонтанного дыхания и тонуса скелетной мускулатуры анестезиолог может экстубировать больного и транспортировать его для дальнейшего наблюдения в послеоперационную палату.

6. Методы контроля проведения наркоза

В ходе общего обезболивания постоянно определяют и оценивают основные параметры гемодинамики. Измеряют артериальное давление, частоту пульса каждые 10–15 мин. У лиц с заболеваниями сердечно-сосудистой системы, а также при торакальных операциях необходимо проводить постоянное мониторное наблюдение за функцией сердечной мышцы.

Для определения уровня анестезии можно использовать электроэнцефалографическое наблюдение. Для контроля вентиляции легких и метаболических изменений в ходе наркоза и операции необходимо проводить исследование кислотно-основного состояния (РО2, РСО2, рН, ВЕ).

Во время наркоза медицинская сестра ведет анестезиологическую карту больного, в которой обязательно фиксирует основные показатели гомеостаза: частоту пульса, уровень артериального давления, центрального венозного давления, частоту дыхания, параметры ИВЛ. В данной карте происходит фиксация всех этапов анестезии и операции, указываются дозы наркотических веществ и мышечных расслабляющих средств. Отмечаются все препараты, используемые в течение наркоза, включая трансфузионные среды. Фиксируется время всех этапов операции и введения лекарственных средств. В конце операции указывается суммарное число всех примененных средств, что тоже находит отражение в наркозной карте. Делается запись обо всех осложнениях в течении наркоза и операции. Наркозная карта вкладывается в историю болезни.

7. Осложнения наркоза

Осложнения во время наркоза могут возникать из-за неправильной техники проведения анестезии или влияния анестезирующих средств на жизненно важные органы. Одно из таких осложнений – рвота. В начале введения наркоза рвота может оказаться связанной с характером доминирующего заболевания (стеноз привратника, кишечная непроходимость) или с непосредственным влиянием наркотического средства на рвотный центр. На фоне рвоты опасна аспирация – попадание желудочного содержимого в трахею и бронхи. Желудочное содержимое, имеющее выраженную кислую реакцию, попадая на голосовые связки, а затем проникая в трахею, может привести к ларингоспазму или бронхоспазму, в результате чего может возникнуть нарушение дыхания с последующей гипоксией – это так называемый синдром Мендельсона, сопровождающийся цианозом, бронхоспазмом, тахикардией.

Опасной может стать регургитация – пассивное забрасывание желудочного содержимого в трахею и бронхи. Это происходит обычно на фоне глубокого наркоза с помощью маски при расслаблении сфинктеров и переполнении желудка или после введения миорелаксантов (перед интубацией).

Попадание в легкое при рвоте или регургитации желудочного содержимого, имеющего кислую реакцию, приводит к тяжелым пневмониям, часто со смертельным исходом.

Во избежание появления рвоты и регургитации нужно перед наркозом удалить из желудка с помощью зонда его содержимое. У больных перитонитом и кишечной непроходимостью зонд оставляют в желудке в течение всего наркоза, при этом необходимо умеренное положение Тренделенбурга. Перед началом наркоза для предотвращения регургитации можно применить метод Селика – надавливание на перстневидный хрящ кзади, что вызывает пережатие пищевода. Если появилась рвота, необходимо быстро удалить желудочное содержимое из полости рта с помощью тампона и отсоса, при регургитации желудочное содержимое извлекают отсосом через катетер, введенный в трахею и бронхи. Рвота с последующей аспирацией может возникнуть не только во время наркоза, но и при пробуждении больного. Для предупреждения аспирации в таких случаях необходимо больному принять горизонтальное положение или положение Тренделенбурга, голову повернуть на бок. Следует вести наблюдение за больным.

www.booklot.ru

Читать онлайн книгу «Под местным наркозом» бесплатно — Страница 1

Гюнтер Грасс

Под местным наркозом

1

Это я рассказывал своему зубному врачу. С набитым ватой ртом, напротив экрана, который – так же беззвучно, как я, – рассказывал рекламные объявления: спрэй для волос, компания «Бюстенрот», ваше белье будет белее белого… Ах, и морозильник, где, расположившись между телячьими почками и молоком, пускала пузыри текста моя невеста: «Не лезь в это. Не лезь…»

(Святая Аполлония, заступись за меня!) Своим ученицам и ученикам я сказал: «Попытайтесь быть снисходительными. Мне нужно к зубному. Дело может затянуться. Временное, значит, помилование».

Смешки. Умеренные проявления непочтительности. Шербаум показал странную осведомленность: «Глубокоуважаемый господин Штаруш. Ваше выстраданное решение побуждает нас, ваших исполненных сочувствия учеников, напомнить вам о мученичестве Святой Аполлонии. В 250 году, в правление императора Деция, эта славная девушка была сожжена в Александрии. Поскольку перед тем эта банда вырвала у нее клещами все зубы, она считается покровительницей всех страдающих зубной болью, а также, что несправедливо, и дантистов. На фресках в Милане и Сполето, на сводах шведских церквей, а также в Штерцинге, Гмюнде и Любеке она изображена с коренным зубом в щипцах. Желаем приятного времяпрепровождения и благочестивой покорности судьбе. Мы, ваш 12-а, будем молить Святую. Аполлонию о заступничестве».

Класс пробормотал благословения. Я поблагодарил за более или менее остроумный вздор. Веро Леванд тут же потребовала от меня компенсации: моего голоса за то, чтобы учредить у велосипедного сарая место для курения, чего уже не один месяц добивались ученики. «Ведь вы же не можете хотеть, чтобы мы без присмотра дымили в сортире».

Я пообещал классу, что на ближайшем совещании и перед родительским комитетом выскажусь за ограниченное определенным временем разрешение курить, при условии, что Шербаум согласится стать главным редактором ученической газеты, если ему это предложит комитет солидарной ответственности учеников. «Простите за сравнение: над моими зубами и над вашей газетенкой надо поработать».

Но Шербаум это отвел: «Пока солидарная ответственность учеников не превратится в их самоуправление, я палец о палец не ударю. Идиотизм реформировать нельзя. Или вы, может быть, верите в реформированный идиотизм?… Ну, вот видите… А насчет этой святой, между прочим, все верно. Можете заглянуть в церковный календарь».

(Святая Аполлония, заступись за меня!) Ибо однократный призыв у мучеников в счет не идет. Поэтому, отправляясь перед вечером в путь, я отложил третий призыв, и лишь на Гогенцоллерндаме, за несколько шагов до той номерной таблички, что обещала мне на третьем этаже приличного доходного дома кабинет зубного врача, нет, лишь в лестничной клетке, между вагинальными арабесками в стиле модерн, которые фризом поднимались, как я, по лестницам, я решился, скрепя сердце, на третий призыв: «Святая Аполлония, заступись за меня…»

Его рекомендовала мне Ирмгард Зайферт. Она назвала его сдержанным, осторожным и все же твердым. «И представьте себе: у него в кабинете телевизор. Сначала я не хотела, чтобы он был включен во время лечения, но теперь я должна признать: это замечательно отвлекает. Словно ты в каком-то другом месте. И даже слепой экран и то занимателен, чем-то занимателен…»

Разрешается ли зубному врачу спрашивать пациента о его происхождении?

«Я потерял молочные зубы в портовом предместье Нойфарвассер. Тамошние жители, грузчики и рабочие верфи Шикау, любили жевать табак, соответственно выглядели и их зубы. И на каждом шагу они оставляли свои отметки: смолистую мокроту, которая ни при каком морозе не замерзала».

«Так– так, – сказал он, обутый в парусиновые башмаки, – но с последствиями жевания табака нам теперь вряд ли придется иметь дело». И уже перешел к другому: к дефектам артикуляции и к моему профилю, который с начала половой зрелости выступающая нижняя челюсть делает чересчур волевым, что можно было бы предотвратить своевременным зубоврачебным вмешательством. (Моя бывшая невеста сравнивала мою нижнюю челюсть с тачкой; а на карикатуре, пущенной в обращение Веро Леванд, на мою челюсть была возложена еще одна функция – грузовика с низкой погрузочной платформой.) Ну да, ну, конечно. Я же всегда знал: у меня рубящий прикус. Я не могу размалывать пищу. Собака ее рвет. Кошка размалывает. Человек, жуя, делает оба движения. У меня этого нормального сочетания нет. «Вы рубите пищу», – сказал врач. И я уже рад был, что он не сказал: «Вы рвете ее, как собака». – «Поэтому мы сделаем рентгенограмму. Спокойно закройте глаза. Да и телевизор мы можем…»

(«Спасибо, доктор». Или я уже с самого начала сточил это обращение в фамильярное «доктэр»? Позднее, в полной беспомощности, я кричал: «Помогите, доктэр! Что мне делать, доктэр? Вы же все знаете, доктэр…»)

Пока он своим снарядом, который прожужжал одиннадцать раз, лез в мои зубы, болтая при этом – «Я мог бы рассказать вам кое-что из предыстории зубоврачебного дела…» – я много чего увидел на молочном экране, например Нойфарвассер, где я утопил молочный зуб в Мотлау, напротив Хольма.

Его фильм начинался иначе: «Пойдем от Гиппократа. Он рекомендует чечевичную кашу от абсцессов в полости рта».

А на экране качала головой моя мама: «Нет, не надо топить. Мы их сохраним в шкатулочке на голубой вате». Чуть выпуклая, разливалась доброта. Пока мой врач говорил историко-научными тезисами – «Полоскание перцовой настойкой помогает, по Гиппократу, от зубных опухолей», – моя мама говорила в нашей кухне-столовой: «И гранатовую брошь положу, и янтарь, и дедушкины ордена. И мы сохраним твои молочные зубки, чтобы потом жена и детки сказали: вот какие они были».

А он посягал на мои предкоренные, на мои коренные. Ибо из всех моих коренных зубов самыми надежными были зубы мудрости, восьмой плюс восьмой, восьмой минус восьмой. Они должны были стать опорами моста, который скорректирует и смягчит мой рубящий прикус. «Вмешательство, – сказал он. – Мы должны решиться на изрядное хирургическое вмешательство. Пока моя ассистентка будет проявлять снимок, – а я тем временем удалю камень, – не включить ли мне изображение и звук?»

Все еще: «Спасибо».

Он поступился принципами: «Может быть, восточную программу?» Мне хватало готового стерпеть что угодно экрана, на котором видно было, как я снова и снова, медленно, топлю свой молочный зуб в портовой жиже напротив Хольма. Мне еще нравилась моя семейная история, ведь все началось с молочного зуба: «Конечно, мама, я утопил в порту зуб, вот его и не хватает. И его проглотила рыба, не судак, а донный сом, который все плохие времена пережил. Он все еще лежит там в засаде, ведь сомы живут долго, и ждет других молочных зубов. Но остальные зубки молочно-жемчужно, без камня, светятся на красной вате, а гранатовая брошь, и янтарь, и дедушкины ордена пропали…»

Врач пребывал тем временем в одиннадцатом веке и рассказывал об арабском враче Альбукасисе, который в Кордове первым заговорил о зубном камне. «Его надо снимать». Помню я фразы и такого рода: «Если кислотный остаток в щелочи составляет менее семи рН,[1] – образуется зубной камень, потому что слюнные железы нижней челюсти выделяют слюну возле резцов, а околоушные – возле шестых плюс шестых – особенно сильно при предельных движениях рта, например при зевании. Зевните-ка. Так, так, хорошо…»

Я во всем этом участвовал, зевал, выпускал слюну, которая образует камень, и все же не сумел заинтересовать доктора. «Так вот, доктор, как называется мой маленький фильм? – Спасенные молочные зубы. Когда в январе сорок пятого моей маме пришлось собирать манатки – ведь мой отец служил в лоцманском управлении и мог позаботиться о семье заблаговременно, – она покинула Нойфарвассер с последним транспортом. Но прежде чем покинуть его, она сложила самое необходимое, а значит, и мои молочные зубы, в большой брезентовый отцовский мешок, который, как то бывает при скоропалительном бегстве, погрузили по ошибке на „Пауля Бенеке", колесный прогулочный пароход, „Пауль Бенеке" не наскочил на мину и в целости, несмотря на перегрузку, добрался до Травемюнде, а моей доброй мамочке ни Любека, ни Травемюнде увидеть не довелось; ибо тот транспорт, о котором я сказал, что он был последним, наскочил на мину южнее Борнхольма, был торпедирован и – если вы соизволите обернуться и отвлечься от зубного камня – вместе с моей мамой, как тогда среди ледяного крошева, так и сегодня на вашем экране, пошел прямиком ко дну. Только нескольким господам из гау-лейтерской службы удалось, говорят, вовремя перебраться на какой-то торпедный катер…»

Врач сказал: «Теперь прополощите!» (В ходе долгой работы он просил, понукал, вскрикивал: «Еще раз!», позволял мне отвести взгляд). Лишь изредка удавалось кадрам моего фильма убежать вместе со мной и затмить в плевательнице выброс в виде, например, осколков зубного камня. Расстояние между экраном и плевательницей, это мерцание при одновременном напоре слюны, изобиловало всяческими препятствиями и рождало как бы заключенные в скобки фразы: реплики моего ученика Шербаума, личного характера пререкания между Ирмгард Зайферт и мною, мелочи школьного быта, вопросы к кандидату на втором государственном экзамене на должность учителя и упакованные в цитаты вопросы бытия. Но как ни трудно было добраться от экрана до плевательницы, мне почти всегда удавалось избегать искажений картинки.

– Как то бывает, доктэр, мои молочные зубы хранились долго, ведь то, что было однажды спасено, теряется снова не так скоро…

– Не будем обманывать себя: от зубного камня средств нет…

– Когда сын стал искать родителей, ему доставили брезентовый мешок…

– Поэтому сегодня одолеем зубной камень, врага номер один…

– И каждой девушке, предполагавшей во мне будущего жениха, доводилось видеть мои спасенные молочные зубы…

– Ведь инструментальное удаление зубного камня входит априори в любое лечение…

– Но не каждая девушка находила молочные зубы Эберхарда красивыми и интересными…

– Сейчас начали работать ультразвуком. Сполосните.

Досадный, как я подумал было, врез, ибо с помощью спасенных молочных зубов мне почти удалось заманить на экран мою бывшую невесту и начать (как я и сейчас хочу начать наконец свои жалобы), но мой врач воспротивился: рано.

Пока я истово полоскал рот, он развлекал меня историческими анекдотами. Он рассказал о некоем Скрибонии Ларге,[2] изобретшем для Мессалины, первой жены императора Клавдия, зубной порошок: жженый олений рог плюс хиосская смола и аммиачная соль. Когда он признал, что уже у Плиния толченые молочные зубы упоминались как порошок, приносящий удачу, у меня в ушах снова прозвучали слова моей мамы: «Вот, деточка, я положу их тебе на зеленую вату. Пусть это будет тебе на счастье…»Что значит суеверие! В конце концов, я вышел из семьи моряков. Мой дядя Макс остался на Доггерской банке.[3] Мой отец пережил «Кенигсберг»[4] и до самого конца эпохи вольного города работал лоцманом. А меня мальчишки сразу прозвали Штёртебекером. Я до конца оставался их вожаком. Мооркене приходилось быть второй скрипкой. Из-за этого он хотел разрушить нашу банду. Но я этого не допускал: «Послушайте, ребята…» Не допускал до тех пор, пока наша лавочка не погорела, потому что этот мозгляк настучал. Надо бы как-нибудь все выложить, все по порядку, как было на самом деле, пустить на экран. Но не с обычными ухищрениями для занимательности – «Взлет и падение банды Штойбера», – а скорее научно, аналитически: «Молодежные банды в Третьей империи». Ведь никто еще до сих пор не заглядывал в дела эдельвейсовских пиратов, хранящихся в подвале Кёльнского управления полиции. («Как по-вашему, Шербаум? Это должно бы ведь заинтересовать ваше поколение. Нам было тогда по семнадцати, как вам сегодня семнадцать. И нельзя не заметить определенных общих черт – отсутствие собственности, девушка, принадлежащая всей группе, полное неприятие всех взрослых. Да и преобладающий в 12-а жаргон напоминает мне наш рабочий жаргон…») Тогда была, однако, война. Речь шла отнюдь не о местах для курения и подобных ребячествах. (Когда мы обчистили хозяйственное управление… Когда мы подобрались к боковому алтарю церкви Сердца Господня… Когда мы на Винтерфельдской площади…) Мы оказывали настоящее сопротивление. С нами никто не мог справиться. Пока нас не выдал Мооркене. Или эта заборная жердь с ее зубами-резцами. Надо было их самим заложить. Или строгий запрет: никаких баб! Между прочим, тогда я носил на груди в мешочке свои молочные зубы. Каждый, кого мы принимали, должен был клясться моими молочными зубами: «Ничто изничтожается непрестанно». Следовало бы их принести: «Видите, доктэр, вот как быстро все идет. Вчера еще я был главарем молодежной банды, которой боялись в рейхсгау Данциг – Западная Пруссия, а сегодня я уже штудиенрат, учитель немецкого языка и, значит, истории, которому хочется уговорить своего ученика Шербаума отойти от юношеского анархизма: „Вам надо взяться за ученическую газету. Ваш критический дар нуждается в орудии". Ведь штудиенрат – это тот же, только с обратным знаком, вожак банды – если вы возьмете меня мерилом – ничто так не донимает, как зубная боль, зубная боль уже несколько недель…»

Врач объяснял мою хоть и терпимую, но все-таки длительную боль неправильным строением челюсти: из-за этого ускорялась усадка десен и обнажались чувствительные шейки зубов. Когда очередной его анекдот не произвел на меня особого впечатления – «Плиний рекомендовал такое средство от зубной боли: насыпьте себе в ухо пепла от черепа бешеной собаки», – он указал через плечо своим скребком: «Может быть, лучше бы телевизор…» Но я настаивал на боли: сплошной крик. Жалоба, которую никак нельзя отложить. («Простите, пожалуйста, если я рассеян».)

Мой ученик вел свой велосипед через кадр: «Вы носитесь со своей зубной болью. А что произошло в дельте Меконга?[5] Вы это читали?»

– Да, Шербаум, я это читал. Скверно. Скверно-прескверно. Но должен признать, что это дерганье, этот сквозняк, направленный всегда на один и тот же нерв, эта локализуемая, не то чтобы отчаянная, но топчущаяся на одном месте боль изводит, терзает и разоблачает меня больше, чем сфотографированная, необозримая и все же абстрактная, потому что не задевает моего нерва, мировая боль.

– Это не злит вас, не печалит хотя бы?

– Я часто пытаюсь печалиться.

– Вас она не возмущает, эта несправедливость?

– Я стараюсь возмутиться.

Шербаум исчез. (Он поставил велосипед в сарай.) Мой врач возник с соответствующей комнате громкостью:

– Если будет больно, пожалуйста, дайте тихонько знак.

– Дергает. Да. Вот здесь спереди дергает.

– Это ваши обнаженные, покрытые камнем шейки зубов.

– Боже мой, как дергает.

– Потом примем арантил.

– Можно сполоснуть, доктэр, быстренько сполоснуть?

(И попросить прощения. Никогда больше не буду…) Теперь я слышал уже свою невесту. «Носишься со своей болью. Обидно слышать при прощании. Скажи мне номер своего счета, и я переведу тебе пластырек. Тебе же причитается рента. Начни что-нибудь новое. Подкорми свое хобби – орнаменты кельтских надгробий».

(Прочь от плевательницы к базальтовому карьеру на Майенском поле. Нет, мерцает она на кладбище в Круфте. Или это склад пемзы, и она среди пустотелых строительных блоков…) «Приноси пользу. Держу пари, из тебя получится первоклассный учитель…»

(Не пемза: Андернах. Ветреный променад у Рейна. Считать обкорнанные платаны между бастионом и автомобильным паромом. Взад-вперед со сводящими счеты словами.)

«Сколько педагогики вылил ты на меня по капле? Не грызи ногти. Читай медленно и систематически. Резюмируй, прежде чем отвлечешься. Пичкал меня Гегелем и этим своим Марксэнгельсом…»

(Неподвижная козья мордочка, из которой поднимаются пузыри текста, битком набитые осколками зубного камня, галькой памяти, щебенкой ненависти. Ах, Лойс Лейн![6])

– Я взрослый человек. Я освободилась от тебя. Освободилась наконец. Ты зануда, неудачник, трус!

(А за говорящей машиной движение, вниз по реке – вверх по реке: пых-пых!)

– Ты был хороший, немного плаксивый учитель.

(На правом берегу Рейна Лейтесдорф с двугорбым, черно-бурым от дождя наростом Розенгартена: ох-ох!)

– Направь на что-нибудь свои способности. Брось пемзу и цемент, пока не Поздно. Как ты предпочитаешь получить эти пятнадцать тысяч?

(У подножья нароста: товарные поезда и бегущие автомобили. Движение вовсю старается служить фоном. Слова, слева и справа, минуя меня, выплевываются на пустую террасу гостиницы «Траубе»: плюх-плюх!)

– В рассрочку или одним махом?

(Вот я стою в своем ветрозащитном плаще. Задаток для супермена.)

– Ну, давай уже. Скажи номер своего счета. (Когда-то андернахский бастион был рейнской таможенной крепостью куркёльнских князьков…)

– Возьми это как компенсацию за ущерб и перестань хныкать.

(…Позднее он стал памятником воинам, павшим с четырнадцатого по восемнадцатый. Камера качается. Помощник режиссера уговорил мою невесту покормить чаек: крик-крик!)

Она со мной рассчиталась. И я употребил деньги целенаправленно. Запоздалый студент переменил профессию. Боннский университет – я хотел остаться поблизости от нее – превратил инженера-производственника, специалиста по центробежным фильтрам в стажера, а затем асессора, который стал с прошлой осени штудиенратом, преподающим немецкий язык и историю. «Не лучше ли при ваших знаниях – намекали решившему переквалифицироваться, – избрать специальностью математику?» – И этот, в парусиновых башмаках, тоже отвлекся от моего зубного камня: «Как вы могли, закончив машиностроительный институт, решиться на это? Это же навсегда?»

Я основательно прополоскал рот: если уж переучиваться, то полностью. Ее деньги я не бросил на ветер. Осталось даже ровно три тысячи (которые мне потом пришлось перевести на его счет, потому что больничная касса согласилась оплатить только половину стоимости). Вот чего стоил мне мой прикус. За это я вписался в его полуавтоматическую механику под названием «рыцарь», которая подавала множество инструментов в его умелую ручку, чтобы он… пока я… нет, мы оба в моей головенке, которая рада гостям: «Как по-вашему, доктэр, лучше бы я придержал денежки?»

Моя невеста отказалась от передачи из Андернаха. «Мы только что видели, какое разрушительное действие оказывает на зубную эмаль супермена зеленый криптонит.[7] Но как отреагируют зубы супермена на криптонит красный? Об этом расскажет наша следующая программа „Супермена". – А мы тем временем заглянем в мастерскую криптонитчика…»

Она показывала мне мое окружение: «Этот красивой формы слюноотсасыватель с убирающимся шлангом приводится в действие водоструйным насосом и на всех дантистских выставках привлекает к себе внимание необычайной эффективностью». Таким голоском, словно она расхваливала елочные украшения, хвалила она промывку плевательницы и коленчатую фонтанную руку рыцаря: «Она делает чашу передвижной и по вертикали». И она на экране, и его ассистентка с влажными, окоченелыми пальцами – обе давали указания с помощью кнопок на переднем торце парящего столика. Как они меня обслуживали. Как выманивали из углубления слюноотсасыватель. Меня забавляло, как он прихлебывал, чавкал, изображал жажду, перед тем как его опускали в мою слюну.

«А язык, пожалуйста, расслабьте и уберите назад». Врач склонился над моим добром, закрыв собой четыре пятых экрана, поискал правым локтем опору между ребрами и бедром и принялся ковыряться между покрытыми камнем шейками моих верхних резцов: «Не глотать, на то есть отсасыватель. Вздохните, вот так… Может быть, мне все-таки…» Нет-нет (сегодня еще нет). Это мне хотелось услышать, когда он стесывал ракушечник с моих зубов…

Понимаете, Шербаум, это тоже надо описать: я собираю слюну, пену, кровь со всеми похрустывающими осколками, сплевываю, после того, как мой язык проявил любопытство и испугался, все это богатство в плевательницу, хватаю удобный, умышленно маленький стаканчик – чтобы не соблазнял пациента полоскать многократно, – полощу, гляжу на выплюнутое, вижу больше, чем там есть, прощаюсь со своим раскрошенным зубным камнем, ставлю стакан на место и забавляюсь, когда он сам наполняется тепловатой водой. Рыцарь и я – мы вместе планомерно работаем.

Ведь понимаете, Шербаум, одновременность множества действий надо описать: в то время как я сижу с разинутым ртом и цитирую про себя плачи Иеремии, рыцарь-левша балансирует парящим столиком, а мужчина в парусиновых башмаках передвигает эту подставку для инструментов, где ждут вызова его орудия. Например, слаботочный прибор для электронного контроля зубов, который заряжается автоматически и не привязан к определенному месту. Он мог бы в кармане вывести его заряженным на прогулку, по лесным дорогам вокруг груневальдского озера, вдоль тельтовского канала, сходить с ним на выставку «Зеленой недели» или в любое другое место, где подкрадывается к своей дичи и надеется уложить ее зубной врач: «Позвольте мне быстренько? Вот моя карточка. У вас, прямо скажу, рубящий прикус. При выступающей вперед нижней челюсти он делает вашу внешность слишком примечательной. Впечатление какой-то грубости. Дефекты надо сглаживать. Рекомендую вам мосты „дегудент". Достаточно телефонного звонка. Мы договоримся о времени, удобном для обеих сторон. Всего шесть-семь сеансов, если не возникнет особых осложнений. Положитесь на меня и на мою скромную помощницу. К тому же вы сможете отвлечься благодаря телевизору. Да, даже слепой экран направит полет ваших мыслей. Только прошу вас поверить вместе со мной в мою бормашину „рыцарь" с ее быстроходными шарнирами – и в триста пятьдесят оборотов в минуту, которые турбоголовка моего аэромеханического устройства гарантирует при заглушённом звуке!»

– В самом деле?

– Я играючи меняю боры и точильные камни.

– А моя боль?

– Сделаем под местным наркозом.

– Так ли все это необходимо?

– Когда мы в конце наведем последний глянец, вы признаете, что ваша невеста не напрасно выплатила отступные.

– Мы были как-никак два с половиной года обручены.

– Выкладывайте, дорогой, выкладывайте!

– Это было в сорок пятом году…

– Недурное начало…

Это я рассказывал своему зубному врачу: «Но предупреждаю вас, доктэр, речь тут пойдет о трассе, пемзе, извести, мергеле и глине, о шифере и клинкере, о деревнях с названиями Плайдт, Кретц и Круфт, об этрингском туфе и коттенгеймских готовых изделиях из базальтовой лавы, о залежах пемзы у Корельсберга и верхне-вулканических месторождениях базальта на Майенском поле – прежде чем она пойдет обо мне, Линде и Шлоттау, о Матильде и Фердинанде Крингсе – сначала, предупреждаю вас, доктэр, речь пойдет о цементе».

Врач сказал: «Не только гипс, определенные, специальные сорта цемента составляют основу моего рабочего материала. Нам придется с этим иметь дело».

Итак, я начал: «Цемент – это полезная пыль, получаемая промышленным способом. Она создается путем размола сырца-порошка и сырца-пульпы из известняка, мергеля и глины, путем размола жженого клинкера, путем промывки и путем распыления воды и пульпы во вращающейся печи…»

(Как хорошо, что я еще все помнил наизусть. Уже мелькнула мысль поразить моих учеников этим детальным знанием. Конечно, Шербаум считал меня мечтателем не от мира сего. А своему врачу я посоветовал сделать вытяжку для возникающей при работе зубной пыли. Он указал на то, что благодаря одновременному отсасыванию слюны при обточке выброс пыли терпим. «Может быть. Но цель – полное удаление пыли». Цементные заводы избавляются от пыли с помощью специальных камер в печах, пылеудаляющих центрифуг, фильтров, дробилок, грануляторов, а также разбрасывания цементной пыли над Рейном между Кобленцем и Андернахом…)

– Я знаю местность перед Эйфелем. Лунный пейзаж.

– Но, как видите, годится для натурных съемок.

– Во время съезда дантистов в Кобленце я с коллегами побывал в Мариа Лаах.

– Это было еще в пределах нашей пылеосадочной зоны. Ведь до моего времени обе трубы крингсовского цементно-трассо-пемзового завода имели только тридцативосьмиметровую высоту. Если тогда выбросы распределялись лишь в непосредственном окружении завода, то сегодня, после того, как трубы сделали выше, а особенно после того, как перешли к осушению с помощью газообменников и установили охладитель, крингсовский цемент снизил выброс пыли до девяти десятых процента, и она равномерно распределяется за Рейном по всему Нойвидескому бассейну…

– Просто замечательная забота об обществе со стороны руководства фабрики…

– Скажем лучше: здоровое стремление к выгоде. Ведь количество пыли, возвращаемое системой электрофильтров, доходит до пятнадцати процентов произведенного клинкера…

– А я-то, маленький, пробавляющийся газетками зубной врач, думал, что удаление промышленной пыли имеет исключительно общеполезный смысл…

(Позднее я познакомил с проблемами усиливающегося загрязнения воздуха свой 12-а. Даже на Шербаума это произвело впечатление: «Не понимаю, почему вы стали учителем, если, занимаясь очисткой воздуха, вы могли сделать гораздо больше…»)

– Я думаю, доктэр, мы можем говорить о двойном эффекте. Благодаря моей заблаговременной инициативе в середине пятидесятых, годов удалось, с одной стороны, рациональней работать, используя полноценную пыль, а с другой стороны, сдержать волну справедливых коллективных протестов, беспокоивших руководство нашего завода. Сначала Крингс отметал мои предложения: «То, чем в старину были извержения вулканов, эрозии и пыльные бури, _ это для нас сегодня выбросы дыма и пыли в индустриальных районах. Мы живы пемзой, трассом, цементом. Значит, мы живы и пылью!»

– Современный стоик.

– Уж Сенеку-то Крингс знал.

– Философ, который и сегодня мог бы нам кое-что сказать.

– Чтобы сделать свои заключения нагляднее – ибо убедить Крингса можно было только практическими примерами, – я вставил в доклад об интенсивном воздухоочистительном хозяйстве Федеративной республики такой образ: если атмосфера служит народному хозяйству главным образом как приемник для находящихся во взвешенном состоянии твердых и газообразных веществ и если воздух по-прежнему загрязняется в том близком к поверхности земли слое, который одновременно обеспечивает дыхание не только людям и животным, то пора пригласить в свидетели обвинения природу! – Вот здесь, доктэр, вы видите фотографию старого бука из парка крингсовской виллы, «серого парка», как его принято называть. У этого ветвистого дерева поверхность листьев составляет примерно сто пятьдесят квадратных метров. Поскольку за год при постоянном оседании на один гектар букового леса приходится около пятнадцати тонн мелкой пыли, нетрудно с помощью этого бука ясно представить себе нагрузку парка площадью в один гектар, состоящего наполовину из хвойных деревьев, – тем более что на одном гектаре хвойного леса оседает за год до сорока двух тонн мелкой пыли… Должен признать, что мой доклад заставил Крингса согласиться на установку электрического фильтра.

– Одним словом: вы добились успеха.

– Тем не менее крингсовский парк ввиду его близости к заводу так и остается «серым парком», хотя, благодаря моему упорству, шансы буков улучшились.

Врач заставил меня усомниться в своей заинтересованности, прибавив: «Природа скажет вам за это спасибо». (Этот страх, что меня не принимают всерьез, царит и на моих уроках. Смешки учеников – или когда Шербаум, словно тревожась за меня, склоняет голову набок – заставляют меня терять нить, и бывает, что кто-нибудь из учеников, тот же Шербаум, возвращает мне ее небрежным «мы остановились на Штреземане» – как и врач, вернул меня к теме, поощряюще спросив: «Что же стало с вашим Крингсом?») «Только сперва еще раз прополощите, пожалуйста…»

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

www.litlib.net