Григорий КурловОбалденика. Книга-состояние. Фаза вторая. Книга обалденика


Книга Обалденика. Книга-состояние. Фаза первая читать онлайн бесплатно, автор Григорий Курлов на Fictionbook

Предисловие к серии

Книги, публикуемые в серии «Философия Смеха», связаны воедино не просто общей темой. Исследуемый в них СМЕХ обнажает нечто большее, чем просто совокупность понятий. Объединяющее качество смеха помогает вскрыть потенциал совершенно иного способа существования, более того – формирует уникальные механизмы для его реализации.

Сейчас уже никто не сомневается, что в своем отношении к Миру, а главное, к себе, человечество давно зашло в тупик. Состояние непрерывной борьбы со вся и всем – с болезнями, с природными катаклизмами, с самим собой – окончательно подорвало его жизненные силы и полностью обнулило естественную внутреннюю динамику.

Нынешнее человечество испытывает колоссальный дефицит оптимизма. По поводу своего настоящего, своего будущего, по поводу своей способности быть счастливым. Оно давно подозревает, что ему не стоит ждать милости от природы после того, что оно с ней сделало. Особенно – с природой своей, человеческой.

В книгах, вошедших в серию, предлагается более чем неожиданный выход из сложившейся ситуации. Выход предельно простой, абсолютно естественный и доступный любому.

Каждая книга – это прежде всего практическое руководство. Руководство не только по решению насущных проблем, но одновременно – по возвращению к своей естественной человеческой природе. Это пособие по обретению действительно качественной и изобильной жизни. По обретению Жизни вообще.

В серии выходят книги «Проктология Счастья», «Обалденика. Книга-состояние» (книги 1 и 2, разделенные на 4 фазы) и, в ближайшее время, – «0,14. Книга-трансформация».

Книга «Обалденика. Книга-состояние» ранее уже публиковалась под названием «Путь к Дураку», однако включение в общую серию потребовало некоторого изменения ее внутренней структуры и, как следствие, самого названия.

«Проктология Счастья», написанная несколько позже, является естественным продолжением тем, поднятых в первой книге, и их закономерным развитием.

И, наконец, «0,14. Книга-трансформация» выводит исследуемые темы на совершенно новый и во многом неожиданный уровень, рассматривая вопросы изменения физической основы человека и, как неизбежное следствие, – самого пространства его существования.

А стержнем всех книг является призыв к непрерывному движению в сторону комфорта, к превращению своей жизни в источник неизбывной радости, радости от всего и всегда.

* * *

Людмиле – другу и помощнику, бесконечно милому мне человеку, без которого эта книга просто не смогла бы состояться.

Эта книга – игра. Игра для тебя и игра с тобой, уважаемый читатель. Это игра, которую тебе никто не в силах навязать, и которая состоится лишь в том случае, если ты ее себе позволишь.

Но хочу сразу предупредить: если ты можешь не играть в нее – лучше не играй. Если можешь не читать эту книгу, то и не читай ее, пожалуйста. Ибо последствия для тебя могут оказаться самыми непредсказуемыми и необратимыми – остаться прежним тебе вряд ли удастся.

Однако если твоей смелости все же хватит для участия в предлагаемой игре, если ты решишься превратить в нее всю свою жизнь, то у тебя появится реальный шанс стать Хозяином.

Хозяином кого? Или чего? Прежде всего – самого себя. И отсюда, как следствие, – Хозяином своего окружения, своей Вселенной.

…Да, ты совершенно прав – это уже действительно статус Волшебника и никак не меньше. А как же иначе? Если от имени Школы Волшебников я сейчас и говорю с тобой, если именно за кулисы этого необычного образования я и предлагаю заглянуть. Правда, пока всего лишь одним глазком, ты уж не обессудь, ведь что на бумаге увидеть можно, кроме привычных закорючек? Увы, но не передать ими тех ощущений, что могут появиться лишь в непосредственном игровом процессе «обучающе-разучающей» программы нашей школы.

Поэтому книга, предлагаемая твоему вниманию, – это в известном смысле авантюра. Тем более что по сути это и не книга вовсе, а лишь собранный воедино методический материал, который реально выдается на занятиях Альтер-Школы «Смеющиеся Волшебники»1   Со времени первого выхода книги в структуре Школы произошли существенные изменения. Начиная с 2004 года Школа Холистического Сознания реализует себя в рамках программы «Школа Дурака».

[Закрыть]. А вот сумело ли это «собрание волшебных премудростей» стать книгой – решать уже тебе.

Но несомненно, что представление о самой школе у тебя появится. Еще меньше сомнений вызывает то, что элементарно простые, но фантастически трансформирующие техники, предлагаемые тебе, легко могут быть усвоены. А главное – ты одним из первых узнаешь, каким удивительным «внутренним кладом» обладаешь, более того, тебе будет подробно рассказано, как им правильно распорядиться, как проявить его волшебные качества, как благодаря ему измениться самому и дать аналогичный шанс окружающим тебя людям.

А теперь не удивляйся и не спеши считать себя обманутым, ибо я скажу название твоего «внутреннего сокровища» – это твой СМЕХ.

Да, именно смех – это и есть то, что заложено в основу нашей школы, более того, очень скоро ты узнаешь, что это качество лежит также в основании всего нашего Мира. Это тот механизм, которым ты неосознанно пользуешься каждый день (мне очень хочется на это надеяться), даже не подозревая ни о его потенциальных возможностях, ни о его громадном значении для твоей духовной эволюции.

Кроме того, ты узнаешь, как и на каком именно языке тебе следует общаться со своими неприятностями, с горячо «любимыми болячками» и со всеми прочими внутренними «монстрами» и «страшилками». Тебе откроется сокровенная тайна всех проблем, и в какой-то момент привычная неприязнь и страх перед ними сменятся широко распростертыми дружескими объятьями.

Ты узнаешь, как просто быть счастливым человеком, и как естественно быть человеком успешным и здоровым. И, скорее всего, несказанно удивишься тому, как мало надо для этого делать.

Итак, загляни в себя и реши – стоит ли тебе присоединяться к нам.

…А нас уже много на этом пути – Смеющихся Волшебников, к которым не «липнут» невзгоды и неприятности, но зато «со страшной силой» устремляются удача и успех. Если хочешь – становись и ты в ряды этих истинных кандидатов в настоящие Дураки.

Как пользоваться этой книгойи стоит ли это делать вообще

Хочу сразу предупредить тебя, дорогой читатель, что на протяжении всего нашего общения я намерен совершенно безбожно и абсолютно безответственно врать тебе. Более того – я уже давно начал это делать, буквально с первых прочитанных тобою слов.

А как же иначе? Ведь именно ты вынуждаешь меня общаться с тобой на этом, пока единственно понятном тебе языке – языке лжи.

Да – на языке слов, на языке нашего ума, но, увы, – что в этом мире может быть более коварным и нечестным?..

…Но все же есть у нас шанс быть услышанными и понятыми друг другом, а иначе какой бы смысл был в этой книге вообще? Моя ложь действительно сможет постепенно трансформироваться для тебя в правду, но лишь по мере освоения «языка» этой правды. По мере освоения языка ощущений.

Оказывается, именно ощущения являются в нас тем, что никогда не лжет, это и есть голос интуиции, это шепот самой Вселенной, непрерывно звучащий в нашем теле. Но скажи – когда ты последний раз позволил себе его услышать? Признайся, наверное, твои предпочтения все же отданы «голосу разума» и «языку логики», ведь именно этому тебя обучали с самого детства?

Однако теплится у меня надежда, что книга эта будет тобой не просто прочитана, не только «понята» (как тебе, возможно, покажется), но и активно задействована в повседневной жизни. Что предлагаемые техники и технологии станут активными инструментами для превращения пространства твоего существования в пространство игры, а по сути – для превращения пространства лжи в пространство правды, причем, заметь, исключительно твоей правды. Той самой, что, прорастая сквозь тебя истинным знанием, явленным в конкретных ощущениях, когда-нибудь все же позволит нам общаться действительно на одном языке – языке Хозяина этого Мира, языке самого Бога…

Так ты понял, «как правильно пользоваться этой книгой»? Правильно, ею нужно пользоваться. Не просто читать, занимаясь привычной ментальной мастурбацией, то есть абсолютно бесплодным самоудовлетворением своего ума, а жить в заданном темпе и в предлагаемых состояниях. Просто жить, наслаждаясь самой жизнью и наслаждаясь собой – наслаждающимся этой жизнью.

Все, хватит заниматься, ты уже сам знаешь чем, ближе к делу.

А начнем мы, как все уважающие себя Дураки, с конца, ведь это самый действенный способ приблизиться к началу.

Ваш постскриптум

Школа «Смеющиеся Волшебники» представляется особым видом искусства – искусством ЖИТЬ не скуля, а радуясь жизни. Это новый вид творчества – творить свое счастье, мир в душе и благополучие, получая удовольствие как от самого процесса, так и от его результата. Искусство быть Хозяином жизни, а не ее выкидышем.

Долго и бесполезно искать слова, которыми можно выразить впечатления от первой ступени школы «Смеющиеся Волшебники». Тому, кто учился, ничего говорить не надо, а неискушенному простыми словами объяснить невозможно. Все гениальное не только просто, но еще и весело, красиво и эффективно.

Ваш еще не старый старик Володя

* * *

Творец – это звучит гордо!

 

Что может быть выше творческой силы, которая заставляет нас жить, любить, созидать и творить неимоверные чудеса…

Спасибо!

* * *

…Я вас создала в своей жизни именно тогда, когда все стало невыносимым. И эта фраза из распечаток: «Остановите Землю, я сойду!» – именно про меня …Мне было страшно: непонятно куда исчезают мои друзья, почему многое меняется «не в ту сторону»; я не понимала, по какой причине любимый человек ведет себя не так, как он должен себя вести, почему я не могу остановить время, чтобы наконец-то насладиться свежим прозрачным воздухом, шуршащей листвой, пронзительными криками ворон…

Как часто вдогонку ускользающей жизни я обещала себе: «Вот только доделаю это и это, ведь совсем уже немного осталось, только закончу то и то – и вот тогда наконец начну всем наслаждаться, тогда и позволю себе быть счастливой».

Спасибо, что напомнили мне о себе. Спасибо за то, что подарили мне бесценный дар – умение смеяться и помогли вновь беззаботно скользить по жизни, наслаждаясь каждым мгновеньем и ощущая себя ее Творцом…

* * *

Я хочу, чтобы знание, которое вы даете, распространялось по миру – все шире и шире. Я уверена, что это единственно верный путь. И да будет так!

А я вам в этом помогу. И чем больше будет людей, знающих то, что знаете вы, тем более совершенным будет становиться мир, совершенный этими людьми.

Маша Менжинская

* * *

…Я не ожидала, что не только узнаю так много о смехе и его возможностях, но еще больше буду смеяться сама. Вы помогли мне по-другому взглянуть на жизнь, увидеть ее более дружественной и веселой.

Я нашла здесь подтверждение многим истинам, которые, как мне казалось, я знала всегда, но о которых нигде не слышала… Я с радостью осознала, что не одинока в своем мироощущении. Я встретила здесь людей с той же планеты, что и я…

Наконец-то я действительно почувствовала себя Хозяином. Раньше я чаще ощущала себя всего лишь куклой в чьих-то руках.

Спасибо вам за прекрасные минуты общения, игры, за смех…

Людмила Подковка

* * *

…Сначала я думала, что мне будут помогать решать проблемы. Но мне прежде предложили измениться самой, дали для этого конкретные техники и рекомендации, предложили поиграть в давно забытые детские игры.

И я стала замечать, что становлюсь другой! У меня появился интерес к жизни, я стала радоваться всем, даже самым незначительным ее прелестям.

…Каждое утро я становлюсь в позу «звезды» и включаю смех вторым уровнем. Сразу исчезает сонливость и поднимается настроение. Странно, но на работу иду всегда с хорошим настроением, и даже транспорт «послушно» приходит вовремя.

…Раньше я даже не замечала, сколько, оказывается, вокруг озабоченных и хмурых лиц! А ведь все они – это Я. Теперь я это точно знаю, теперь я ощущаю, как от моего настроения зависит настроение других…

* * *

Спасибо школе за то, что вернула ощущение детства, его радость и волшебство. За много (!!!) лет впервые искренне рада весне, своему городу (какой, оказывается, он красивый!), каждому листочку и такому голубому небу. Как здорово наконец вернуться к себе самой…

* * *

Большое спасибо за то, что протерли зеркало, в котором я увидел СЕБЯ и ощутил эти новые, пока еще прорастающие во мне правила Игры под названием ЖИЗНЬ.

Александр Окунь, игрок

* * *

Ваша школа (а теперь уже и наша) – это чудо-сказка, в которой хочется пребывать всю жизнь. Я счастлива, что вы встретились на моем пути.

Ваша Волшебница

* * *

Вы согрели мою душу, помогли разобраться в себе и соединили воедино обрывочные знания, превратили меня, полуматериалиста и полуидеалиста, в единое целое.

* * *

…Огромная собака без поводка бежала нам с дочерью навстречу, но дочка не испугалась и не сжалась в комочек от страха, как раньше, а спокойно сказала: «Мама, мы ее не боимся, правда? Ведь у нас есть внутренний смех!»

Спасибо вам!

* * *

Посвящается Внутреннему смеху

 Веселый лучик на моей ладошкеСкользнул теплом, погладил по плечуИ, уходя забавным Капитошкой,Шепнул смеясь: «Жди, скоро прилечу».Я жду. И нахожу теперь повсюдуСмеющиеся искорки тепла —Как отпечаток маленького чуда,Как радугу на трещинке стекла.И улыбаюсь людям, птицам, кошкам,Машинам, лужам, солнцу, ноябрю.И снежным звездочкам, целующим ладошку,Шепчу смеясь: «Привет! Я вас люблю!»  

Ирина Данилова

* * *

…Удивительно простая, но при этом всеобъемлющая практическая философия, включающая в себя законы причинности и меркабу, старика Петю и улыбку Кота! Все, что я на сегодня знаю, только позволяет мне ощутить ее глубину… И еще есть ощущение прикосновения к Бесконечности, Красоте и Гармонии. СПАСИБО!

С любовью, Ирина

* * *

…Самое главное, что я становлюсь оптимисткой (сама чувствую, и другие говорят). И за это вам ГРОМАДНОЕ СПАСИБО! …Пришло понимание, что с проблемами не надо бороться и не стоит из-за них огорчаться.

Ведь решение есть всегда, и оно всегда простое. Увидеть его легко – надо просто взглянуть на себя со стороны и улыбнуться. Засмеяться. Ведь обстоятельства – это я. Это очень легко. Осознание этого очень многое поменяло в моей жизни.

Интересно, что постепенно меняются также и близкие мне люди. В частности – мой муж. Перед вашей школой у нас был очень сложный период отношений.

Мы даже начали вместе ходить к психологу. Но, попав по рекомендации друзей к вам, я поняла, что занятия в школе гораздо эффективнее.

…Теперь я знаю, как и с кем мне играть, и Хозяина отпускать уже не собираюсь! Спасибо!!!

* * *

Благодаря школе я ощутила, что жизнь каждого из нас зависит только от нас самих.

Мы действительно можем сделать наш мир прекрасным, всего лишь смеясь и радуясь каждой прожитой минуте.

Волшебница Людмила

* * *

Никогда не думала, что, только лишь гармонизируя себя изнутри, можно так сильно изменить всю свою жизнь, отношение окружающих людей, обстоятельства.

Внутренний смех, в полном смысле слова, поставил меня с головы на ноги. Он теперь для меня лекарство от всех болезней и неприятностей, и это лекарство всегда при мне.

И что самое интересное, это лекарство действует как «инфекция», заражая всех окружающих оптимизмом и «беспроблемностью».

По-моему, я серьезно влюбилась… во внутренний смех.

* * *

Спасибо, что мы с вами появились в жизни друг у друга. Спасибо за то, что я обрела в вашей школе. Всего описать словами не могу, но главное, что во мне теперь непрерывно присутствует ощущение Себя-Творца. Ваша «кузница волшебных кадров» необходима и действенна. Я вас люблю.

Лена Головина

* * *

Постскриптум – это когда что-то кончается. А ведь все только начинается – и жизнь, и веселая школа.

Спасибо за осознание новых граней жизни, за ощущение радости, за забытый смех.

* * *

…Спасибо за то, что вы есть!

Пожалуйста, никогда не кончайтесь!

* * *

Благодарности

Прежде всего – Леониду Решетняку, замечательному человеку, мудрому возрастом, но с ребенком в душе, сумевшему увидеть эту книгу задолго до ее появления даже в примерных планах будущего автора и вдохновенно предсказавшему многое из того, что сейчас реально происходит; Инне Сулаевой, Тане Васильевой, а особенно Володе Сергееву, Вадиму Духовному и Ирине Клименко за неоценимую техническую помощь; Тане Терещенко – за творческую эмпатию и поддержку в непростой начальный период; Ирине Латышевой и Ольге Слотвинской – за вечера, отданные правке моих ошибок; Игорю Чернобельскому, человеку с тонким художественным вкусом, – за творческую поддержку; всему многочисленному отряду Смеющихся Волшебников, щедро делившихся своими рассказами, как вошедшими в эту книгу, так и теми, что пока остались в наших «архивах», – всем тем, кто своей вдохновенной энергией и смехом открытого сердца во многом определял и направлял развитие Альтер-Школы.

Отдельная благодарность Бурлану Петру Терентьевичу – за некоторые темы, «подсмотренные» в его школе. Но в то же время – куча извинений, ибо темы эти получили у нас свое, совершенно дурацкое развитие, во многом отрицающее смысл, заложенный в них изначально. (Увы, конечно, но какой спрос с Дураков может быть, если даже законы Природы и те, как известно, не для них писаны.)

Особая благодарность тем людям (к сожалению, их было очень немного), которые создавали препятствия на пути Школы, помогая этим ее внутреннему взрослению.

* * *

Вне общего контекста – огромная благодарность удивительному человеку, Старых Павлу Васильевичу, некогда включившему меня в систему особых вибраций, именно тех, которые на протяжении многих лет незримо, но неуклонно формировали мой путь, мою «волшебную дорогу из желтого кирпича» – путь к Дураку.

* * *

И наконец – низкий поклон Дураку, живущему во мне, сумевшему-таки до меня достучаться и организовать все это.

Освоение пространства смехаКнига перваяФаза первая

Все больше людей нашу тайну хранит…

Состояние первое,слегка волшебное

Откинем полог тайны с того, что случилось во времена древние, былинно-библейские, изначальные. «Приподнимем занавес за краешек, какая древняя кулиса…» – как пел некогда Высоцкий.

Опустимся памятью туда, где и памяти как таковой еще не было, так как помнить было не о чем, да и опускаться, впрочем, некуда.

Но хоть что-то было тогда? А как же! Иначе как бы мы узнали, что это когда-то было?

А был тогда Создатель. Вообще-то, он был не только тогда, но и бесконечно раньше, но о тех временах у нас сведения столь скудные и спорные, что предпочитаем мы о них скромно помалкивать.

Но доподлинно нам известно, что просто «быть» Создателю как-то раз очень надоело. И крепко он тогда задумался о жизни вообще и о себе в частности.

– Вот незадача, – думал он, тщетно пытаясь окинуть себя мысленным взором, – ничего не получается. Даже рассмотреть себя толком не удается. Зеркало какое, что ли, придумать?

И совсем было изготовился он сотворить зеркало, как вдруг остановился, осененный идеей много интересней.

И чем больше он осенялся, тем ярче у него разгорались те места, которые впоследствии назовут глазами.

 

Нравилась Создателю его идея. Ой, как нравилась!.. Неисчерпаемое, как и он сам, разнообразие ощущений сулила она ему.

Долго он думал… а может, и недолго, кто знает? Ведь времени тогда тоже не было.

Выпрямился он затем во весь свой рост (беда с этими Создателями, так и хочется прервать повествование и заняться исследованием – а было ли тогда такое качество, как рост? И мог ли он выпрямиться? Но допустим, что было, поверим, что мог), обозрел все дали дальние (ну, предположим, предположим – ведь звучит-то красиво…) и сказал: «Да будет так!»

И стало так…

А что, собственно, стало? И как именно – так? Давайте разберемся, попробуем проникнуть в суть божественного замысла. На чем там зигзаг в нашем повествовании образовался? На зеркале. Не захотел Создатель банально рассматривать себя в банальном зеркале. Нет, решил он свое, божественное зеркало создать, в котором и рассмотреть себя получше сможет, и в игры поиграть.

– Создать все, – размышлял он, – я могу лишь из себя. А из чего же еще? Если на зеркале, мною созданном, трещинка будет, значит, такая же трещинка и у меня имеется. Это уже интересно. Это уже повод задуматься.

– Так, – продолжал размышлять Создатель, – если тусклым будет зеркало – значит, тусклость эта и во мне сокрыта. Ну, это уже понято. А дальше? Выходит, чем больше деталей будет иметь зеркало, тем больше непроявленных качеств моих в нем проявится, тем лучше я рассмотреть себя смогу…

– Но зеркало неподвижно, статично, мертво, – засокрушался он, – разве я такой? А может, лучше, если детали зеркала жить будут, взаимодействовать, двигаться?

Вот какое мне зеркало нужно! – возликовал Создатель внутренне. – Живое! Живущее и непрестанно меняющееся, как я.

Наблюдая за ним, изучая да играя его деталями, я и познаю себя, – сказал он, радостно потирая руки (а может, не руки, а может, и не потирая, но как-то все же выражая свое удовлетворение).

Сказано – сделано. А как же? Слово-то божественное.

– Мир – явись! – сказано было.

И явился Мир.

И ходил потом Создатель по этому миру, в растерянном изумлении озираясь по сторонам. Не так ему все представлялось в радужных замыслах его, не так… Вроде все и появилось… А вроде и нет ничего. Кажись – вот оно, а как увидеть, как назвать его – неизвестно.

– Какой-то без-образный и не-описуемый мир получился, – бормотал Создатель, в недоумении поднимая непонятно какое непонятно что. Бросив его непонятно куда, он в очередной раз крепко задумался.

– Че-ло-век! – неожиданно сказал он и сам изумился прозвучавшему слову.

– Человек… – бормотал он, торопливо принимаясь за дело. А слова новые, в сочетаниях непривычных, продолжали вылетать из него.

– Человек – это звучит гордо, – приговаривал он, что-то разминая и комкая. – У Бога нет других рук, кроме человеческих. У Бога нет и глаз, кроме человеческих, и чувств, окромя его же, и ощущений…

Вот теперь и познаю себя, – приговаривал он, глядя на созданное, – через познающего себя же и мир человека.

Плюнул, дунул – все как полагается. Зашевелился человек, задвигался. Глаза открыл.

– Кто я? – спросил.

– Человек! – гордо сказал Создатель заготовленное заранее слово.

– А какой человек? – спросил человек.

– Первый! – с прежним энтузиазмом отозвался Создатель.

– А-а, это имя мое такое? – догадался человек.

– Нет, – смутился Создатель, ощущая, что чего-то в спешке не додумал. – Это твое количество. А имя… имя можешь сам выбрать. Любое. Хочешь… Адам… хочешь… Петя… например.

– Не хочу «Адам», – с неожиданным энтузиазмом сказал человек, радостно улыбаясь, – тривиально это как-то. Хочу Петей быть…

И стал человек Петей.

– А где это я? – спросил затем человек-Петя, настороженно озираясь. – Что это?

– Это твой мир, – гордо сказал Создатель, обводя рукой вокруг. – Это, можно сказать, твой… гм… Рай… Эдем, одним словом.

– Вот – это?! – спросил Петя, тыкая куда-то пальцем. – Вот эти полосы, эти искры, летающие пузыри?

– Да нет же, – поморщился с досадой Создатель, вновь ощутив, что работа его еще далеко не закончена. – Это ты моими глазами смотреть пытаешься. Своими-то я и сам могу… А ты теперь человеческими учись. Понимаю, что сразу не получится. А что делать? Родился человеком – учись видеть мир по-человечески. Нечего – по-божьему.

– Это просто, – продолжал Создатель, подводя Петю к какому-то вибрирующему радужному сгустку, – вот это, например… Знаешь, что это?

– Откуда? – удивился человек-Петя.

– Разбираешься, – непонятно одобрил Создатель, – значит так, запоминай и учись. Это – дерево. Понял?

– Нет, не понял, – честно ответил человек-Петя, всматриваясь в сгусток, который ничуть не изменился.

– Сейчас поймешь. Дерево – это растение. У него плотный шероховатый ствол, ветки и зеленые листья. Повторяй.

– Плотный ствол, – послушно повторял Петя, – шероховатый… зеленые листья…

Радужный шар вытянулся, задеревенел, зашуршал листвой и зазеленел.

– Почему это? – удивился человек-Петя.

– Потому что ты – человек, – гордо заявил Создатель, – и создан по образу и подобию… – он запнулся, – моему, в общем.

– Ну? – настаивал Петя.

– Что – ну? – обиделся Создатель. – Творец я, непонятно, что ли? Создатель. А ты – по образу моему… тоже, значит, творец… почти… Со-творец, одним словом.

– А шар куда делся? – не унимался человек-Петя.

– Да никуда не делся. Это для меня он… – в поисках нужных слов Создатель пошевелил пальцами в воздухе, – что-то вроде светящегося шара. Энергия, одним словом. А тебе зачем такое? Тебе жить здесь надо. Ты сказал – дерево. И теперь он – дерево. Он тот же, но иная форма, да и пощупать его уже можно.

– А вот эти дребезжащие струны? – заинтересовался человек-Петя.

– А-а, это – озеро, – заулыбался Создатель, – небольшое, метров двести в диаметре, с камышом.

– Озеро… небольшое… с камышом, – повторял Петя, с любопытством наблюдая за происходящими изменениями. – Вода – мокрая, прозрачная… Камыш, растения, трава…

…А что, мне нравится, – сказал он чуть позже, растирая камышинку между ладонями и нюхая ее. – И пахнет здорово… зеленью.

– Зеленью… – повторил Создатель, прислушиваясь к себе, – и свежестью, – добавил он, улыбаясь. – И дерево это – красивое, вижу. Теперь вижу… чувствую… обоняю. – И он ласково потрепал человека-Петю за первозданные вихры. – Руки мои, глаза и нос ты мой, ухо мое…

* * *

Что было дальше – вы знаете. Кратко напомню.

Эдемский сад. Гармония и красота. Рай и вечное блаженство…

Вечное блаженство. Вечное…

– Вечное, вечное… – бормотал Создатель, расхаживая по саду. – На фига мне вечное? Было уже такое. Опять скука подкатывает…

К тому же нет пока ощущения, что зеркало это, созданное для полного моего отражения, так уж всего меня и показало.

Нет, нет и нет!.. – необходим неожиданный поворот сюжета. Этакий ход конем…

Создатель остановился и поднял глаза на растущую перед ним яблоню. И тут его вновь осенило.

– Ух ты! – даже присел он. – Эта, как его… ну ладно, пусть будет – Эврика!

И кликнул Создатель человека-Петю. И на яблоню указал.

– Не ешь с нее, – молвил, – выгоню…

* * *

Тут мы вновь делаем пропуск, скромно закрывая глаза на процесс реализации замысла Создателя. И, проскочив через множество эпох, попытаемся снова найти нашего сердобольного человека-Петю, чтобы увидеть продолжение грандиозной игры, затеянной Создателем.

* * *

Стоял нестарый еще старик Петя у самого Синего моря и раз за разом невод в соленые воды бурные забрасывал. Да все виделась ему злющая старуха, корытом разбитым размахивающая.

И такая тоска взяла Петю за душу, что не заметил он, как что-то слабо бьется в неводе мокром.

– И что за жизнь мне такая выдалась никчемная, невеселая. С утра и до вечера спины не разгибаю да мозоли натираю, а счастья как не было видно, так и поныне не видать, – напевал он привычную с детства песенку, потихоньку сматывая невод.

– Да, видать, ты впрямь – и простофиля, и дурачина, – неожиданно услышал Петя чей-то тонкий голосок рядом.

– Ой, кто это? – послушно испугался нестарый старик, дабы не нарушать канвы сказочной.

– Да я это – счастье твое нежданно-негаданное, – хихикнул в ответ голосок тонкий.

– Никак ты, Золотая Рыбка? Вот здорово-то! Теперь ты исполнишь мое заветное желание? – умилился нестарый старик Петя, вызволяя рыбку из плена нечаянного.

– Как же, – засмеялась Золотая Рыбка, плавники расправляя, – держи карман шире. Глупость, она, конечно, дар Божий, только не надо ее во все дыры пихать. Отчего это я за тебя твою работу делать буду?

Растерялся нестарый старик от слов рыбкиных, в старом неводе от смущенья запутался…

А Рыбка Золотая знай себе приговаривает:

– Лапоть ты заношенный, дурило ты стоеросовое, сотни лет прожил, а ума не нажил. Все умение свое растерял. Всю удачу свою растранжирил…

Подкосились от горя ноги у старика Пети нестарого, рухнул он в песок мокрый на колени дырявые. Руки корявые, мозолями крытые, как последнее алиби рыбке протягивает.

– С утра и до вечера… Государыня Рыбка… света белого невзвидя… головы не подымая… все лицо изморщинилось… да все руки потрескались… и под турком, и под немцем… и налоги эти окаянные… А счастье-то где? А жить-то как?..

Только хмыкнула Золотая Рыбка, Петю слушая.

– Как же, как же – знакомая песня, не тобой первым напетая. Лицо у него изморщинилось… Да вот поумнело, видать, мало. Мудрость, Петя, – это когда складки не на лице, а в голове. Да и это еще под вопросом большим…

– О-хо-хо, – вздохнула, – а ведь в каждом из вас спит Творец. Беда только, что с каждым днем все крепче…

И добавила чуть помягче уже, посочувственней:

– Эх ты, Петя, Петя-человек, давно ли ты этот мир, на правах Творца словом почти единым, создал? Давно ли гулял с Создателем рука об руку, слушая уроки его? А сейчас? Ты как чуда просишь помощи у меня, тобою созданной? Где же память твоя о совершенстве былом?

Ухватился старик за головушку буйную, будто давнишний сон ему рыбка напомнила… Долго молча стоял, глаза вперив в песок, звуки пенистых волн в тиши слушая…

– Ну и что теперь? – спросил он затем, неожиданно изменившимся и каким-то даже помолодевшим голосом. – Может, и вправду вспомнил я, а может, тебе просто поверил, ну, а дальше-то что? Что мне проку от знаний таких? Корыто, что ли, заштопается?

– Может, и заштопается, – сказала Золотая Рыбка, внимательно вглядываясь в Петю, – если захочешь.

– Хочу! – сказал нестарый старик, зажмурился и сжал руки в кулаки. – Хочу, хочу, хочу!..

– Ну как? – спросил он, открывая глаза. – Обновилось корыто?

– Боюсь, что нет, – вздохнула рыбка, плавно пошевеливая жабрами. – Кто за корыто просил?

– Ну, как кто? – удивился Петя. – Я, конечно.

– «Я» – это кто? – настаивала Золотая Рыбка.

– Ну, я же – старик Петя, – сказал старик Петя.

– Вот именно! – Рыбка еле слышно захихикала. – А откуда у старика Пети сила есть чудеса творить?

– Но ведь ты же говорила… – начал было Петя.

– Я говорила, что делал ты это раньше, когда знал, что делать это можешь, – прервала его рыбка, – а сейчас ты знаешь другое, ты знаешь, что ты – старик Петя, а Золотая Рыбка может чудеса творить.

Низко голову склонил старик, пытаясь понять слова рыбкины.

– Эх, жаль, что ветер в голове никогда попутным не бывает, – вздохнул он наконец. – Может, ты мне, дуралею старому, попроще как растолкуешь?

– Хорошо, попробую, – согласилась Золотая Рыбка, поудобнее на хвост усаживаясь. – Я не знаю, что там вышло у вас с Создателем, но в игре его памяти о том, что было, ты лишен.

Памяти, – продолжала Золотая Рыбка, – но не способностей. Их лишить тебя нельзя, так как записаны они в природе твоей. Способность творить и способность к совершенству, которыми наделен сполна.

fictionbook.ru

Григорий КурловОбалденика. Книга-состояние. Фаза вторая

Предисловие к серии

Книги, публикуемые в серии «Философия Смеха», связаны воедино не просто общей темой. Исследуемый в них СМЕХ обнажает нечто большее, чем просто совокупность понятий. Объединяющее качество смеха помогает вскрыть потенциал совершенно иного способа существования, более того – формирует уникальные механизмы для его реализации.

Сейчас уже никто не сомневается, что в своем отношении к Миру, а главное, к себе, человечество давно зашло в тупик. Состояние непрерывной борьбы со вся и всем: с болезнями, с природными катаклизмами, с самим собой – окончательно подорвало его жизненные силы и полностью обнулило естественную внутреннюю динамику.

Нынешнее человечество испытывает колоссальный дефицит оптимизма. По поводу своего настоящего, своего будущего, по поводу своей способности быть счастливым. Оно давно подозревает, что ему не стоит ждать милости от природы, после того что оно с ней сделало. Особенно – с природой своей, человеческой.

В книгах, вошедших в серию, предлагается более чем неожиданный выход из сложившейся ситуации. Выход предельно простой, абсолютно естественный и доступный любому.

Каждая книга – это прежде всего практическое руководство. Руководство не только по решению насущных проблем, но одновременно – по возвращению к своей естественной человеческой природе. Это пособие по обретению действительно качественной и изобильной жизни. По обретению Жизни вообще.

В серии выходят книги «Проктология Счастья», «Обалденика. Книга-состояние» (книги 1 и 2, разделенные на 4 фазы) и, в ближайшее время, – «0,14. Книга-трансформация».

Книга «Обалденика. Книга-состояние» ранее уже публиковалась под названием «Путь к Дураку», однако включение в общую серию потребовало некоторого изменения ее внутренней структуры и, как следствие, самого названия.

«Проктология Счастья», написанная несколько позже, является естественным продолжением тем, поднятых в первой книге, и их закономерным развитием.

И, наконец, «0,14. Книга-трансформация» выводит исследуемые темы на совершенно новый и во многом неожиданный уровень, рассматривая вопросы изменения физической основы человека и, как неизбежное следствие, – самого пространства его существования.

А стержнем всех книг является призыв к непрерывному движению в сторону комфорта, к превращению своей жизни в источник неизбывной радости, радости от всего и всегда.

Освоение пространства игрыКнига перваяФаза вторая

Все больше людей нашу тайну хранит…

Состояние седьмое,заразительное

Петя стоял перед огромными воротами, ведущими в замок Змея Горыныча. Массивные, изрядно подгнившие бревна, из которых они были сложены, перехватывали металлические скобы, заржавевшие от древности.

Видно было, что воротами давно никто не пользуется.

– Оно и понятно, – подумал Петя, протискиваясь промеж приоткрытых створок. – Летучий же…

Казалось, что мрачный замок Горыныча сложен из камня, наспех подобранного где ни попадя, – был он весь бугристый какой-то и неровный.

– Видать, построил Змей замок из камней, в его огород брошенных, – озадаченно бормотал Петя, бродя по двору взад-вперед и пытаясь найти вход.

Двор, как и сам замок, выглядел заброшенным и безлюдным. Потыкавшись вокруг, нашел-таки Петя лесенку узкую, стал по ней подыматься.

Дошел до двери невысокой, дух перевел и, глянув к себе внутрь – неподвижно озеро спокойствия было, зеркально, – толкнул дверь.

В высокой зальной комнате с огромным, как ворота, окном на груде подушек почивал Змей Горыныч, похрапывая в три голоса, каждой головой на свой лад.

Петя постоял, осматриваясь, и негромко позвал:

– Эй… – сказал он. И после паузы громче: – Эй!.. говорю!..

На один храп стало меньше. Средняя голова, приоткрыв веко, невнятно пробормотала:

– Я же тебе сказал: «Приходи завтра!» А ты каждый раз сегодня приходишь, да сегодня…

Голова гулко потянула носом и вдруг резко вскинулась:

– Дух… – сказала она, вращая глазами, – человеческий дух…

Нашарила взором Петю и будто насквозь пронзила злющим взором. У Пети что-то екнуло внутри, почти на автомате он включил в себе смех.

– …Человек… – проговорил Горыныч средней головой. – Человек – это звучит гордо… вот только выглядит отвратительно…

– Я тоже хочу звучать гордо… – не открывая глаз, пробормотала левая голова.

– А ты – рот закрой, – оборвала ее средняя, – сквозит ведь…

Ты кто? – спросила у Пети.

– Я – Петя, – ответил тот. Закончив внутренний смех, он был вновь спокоен. – А ты? Значит, ты и есть Змей Горыныч?..

– Я?.. – Горыныч хохотнул средней головой. – А что, не похож? Ну, считай тогда, что я помесь акулы с Золотой Рыбкой. Исполняю любое желание… Последнее.

Что нужно здесь?.. – добавил уже угрожающе, с рыком, из его открытой пасти потянулась слабая струйка дыма.

Колыхнулась на длинной шее и поднялась, с ощутимым трудом отворяя глаза, правая голова. Выражение ее морды было откровенно нецензурным. Глянув на Петю, она икнула. Потянуло перегаром.

– Старуху ищу, – сказал твердо Петя. – Кощей сказал – у тебя она.

– Старуху?.. – удивилась средняя голова. – Постой, постой… Так ты тот самый Петя?.. – Что-то новое мелькнуло в ее взоре.

Наслышан я о тебе, Петя, а как же… Говорят, растешь ты на глазах прямо…

– Как бельмо!.. – хихикнула правая голова и вновь икнула.

– Старуху, значит… – не обращая на нее внимания, продолжал Горыныч головой средней. – Кощей, говоришь, сказал?.. Не иначе, как вновь приступ честности у него… Мается, бедолага…

– Старуха где?.. – напомнил о себе Петя. Он глядел на свое «внутреннее озеро покоя», с ужасом наблюдая за все более усиливающимся там штормом. Из недр его родовых неспешно подымался дикий ужас перед нечистью, поедающей его взглядом.

Петя сделал внутреннее усилие, пытаясь включить смех, да не тут-то было – мысли, плененные страхом, судорожно метались в голове его, улыбка на лице превратилась в гримасу, и вместо смеха он ощутил в себе лишь дребезжание странное и натужное.

Совсем уж было растерялся бывший старик, как неожиданно фыркнул в нем кто-то, и урчащий голос Мява спокойно и насмешливо сказал: «Слушай себя, Петя, слушай внимательно, загляни под мысли свои испуганные, услышь наконец, то, что давно уже живет в тебе».

И Петя услышал вдруг… Будто целый хор голосков детских смеется в нем взахлеб, заполняя его едва ощутимым, но несмолкаемым смехом с головы до самых пяток. Всего лишь мгновенье слышал он это, но сразу же свободу внутреннюю ощутил – ужаса, леденящего душу, как не бывало, а кудахтанье внутреннее вновь в привычный смех превратилось.

Изумился Петя, не понимая, что же такое приключилось в нем, но особенно раздумывать сейчас было некогда.

Будто разбуженная его смехом, вскинулась и левая голова. Она расплылась в оскале улыбки, словно и не спала. Потянулась всем Горынычевым телом, сладко крякнув.

– Баба с возу, – сказала, – потехе час. А ты, лапоть, все по сказкам шляешься, ушами хлопаешь…

– Да, да, – осклабилась ей вслед и правая, – оставил бы ты старуху свою в покое… Что тебе до нее сейчас? Ничто так не украшает, понимаешь ли, женщину, как временное отсутствие мужа…

– Вот-вот, была здесь как-то одна… – вклинилась в разговор и средняя. – До чего изысканно сложена была… Помню, я все никак не мог оторвать от нее глаз. Пришлось начинать с уха…

Как ни странно, но именно в этот момент, пропуская все насмешки мимо ушей, Петя и достиг состояния Хозяйского. Пережитый в течение нескольких мгновений сильный, по роду переданный ужас перед тварью летучей словно придал нынешнему его состоянию особую глубину, будто маятник внутренний в другую сторону качнуло…

Такого с ним еще не было – вроде как двое его стало. Один, смеющийся, будто со стороны на Петю смотрит, а другой и есть Петя, что и первого в себе так же ощущает. Первый – спокойный, со смехом легким за всем наблюдает, а второй Петя такой же, как всегда, – бывший нестарый старик, с бурчащим сейчас животом. И все ж не двое их, а один… такая вот петрушка… Странное, но занятное ощущение.

Забавно очень Пете стало. А главное, глядел он, как Змей его окручивает, да запугивает всячески, и не окручивался, не запугивался, а напротив даже – веселость в себе ощутил.

Горыныч же, отчего-то интерес к Пете утратив и будто даже забыв о нем, болтал одновременно в три головы.

– …Приходят разные, хамят, – говорила одна, – на бой вызывают, а что?.. Я и не против. Каждый рыцарь – это семьдесят-восемьдесят килограммов хороших мясных консервов. Латы аккуратненько так отогнешь…

– …И всю оставшуюся жизнь он видел летящий в него кирпич… – вспоминала о чем-то своем, приятном, другая голова.

– …Ничего не понимаю!.. – говорила третья, ковыряя в носу когтистым толстым пальцем. – Впрочем, какая разница?..

Неожиданно Горыныч замолчал весь и в шесть глаз уставился на Петю.

– …А было у царя три сына… – неожиданно начал он говорить головою левою. – И послал их отец во двор. Наступил на грабли старший сын. И шандарахнула его рукоять промеж глаз ясных… Наступил на грабли средний сын. И туда же шандарахнула его рукоять та же… Пригорюнился тут младший сын… Да делать нечего…

Петя слушал Змея вполуха, так как вновь ощутил странное – словно тысячи звонких голосков засмеялись в нем, то ли отзываясь на внутренний смех, то ли напротив – призывая и поддерживая его. Будто каждая клеточка стариковская превратилась в маленькую самозабвенно хохочущую рожицу.

 

Длилось такое состояние совсем недолго, вспыхнув лишь на мгновенье смеющимся светлым пламенем.

– Глупая сказка, – сказал Петя, возвращаясь к действительности и обрывая Змея на полуслове, – не про меня.

– А вот это мы как раз и проверим, – прошипела средняя голова Горыныча. – Старуху тебе…

Слушай сюда, Петя, – сказала она вдруг пронзительно. – Диктую большими буквами…

Три желания моих выполнишь – твоя старуха. А нет если – то и ты моим станешь…

Змей загоготал в три глотки, наполнив воздух смрадом перегарным, и добавил, глядя на Петю уже откровенно кровожадно:

– Одна голова хорошо, конешно, но без нее смешнее как-то…

– Вот тебе мое первое желание, – сказал Горыныч. – Подарок хочу. Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. Во как…

Он злорадно глянул на бывшего старика в шесть налившихся кровью глаз… да вдруг жалобно охнул и осторожно ухватился когтистыми лапами за свой огромный живот.

Внутри живота у него что-то квакало и оглушительно урчало, словно стараясь вырваться наружу. Ругаясь и постанывая одновременно, Горыныч шумно ринулся из комнаты, оставляя Петю наедине с собой.

* * *

– Да уж… – бормотал приунывший Петя, нагуливая круг за кругом по громадной горнице Горыныча. – Куда идти? Чего искать? Подарок ему принеси… Меч бы кладенец тебе в подарок…

Совсем уж буйну голову он повесил, глазами потускнел да мыслями тяжелыми, как каменьями, придавил себя… Как что-то рядом с Петей муркнуло, вздохнуло мелко, по-кошачьи, и повисла в воздухе перед ним улыбка рыжая.

– …Место клизмы, Петя, – насмешливый голосок Мява в голове его заурчал, – ну никак изменить нельзя. Видно, вновь тебе ее в ухо впихивать придется, мысли чтоб сполоснуть, настроения глупые почистить, а не то далеко заведут они тебя…

– Будто потеряю я оттого что-то… – вздохнул Петя в ответ. – Мне и надлежит-то идти – «туда, не знаю куда»…

– А если не знаешь, куда идти, то и направляйся, куда захочешь, – любой путь тебя туда и приведет, – урчал Мяв дальше в голове его. – Стараясь куда-то добраться, в себе только заблудишься… И Яга тебе о том же речь вела – дело не в том, куда идешь, а в том, что идешь…

– Эх, не хватает ума моего разобраться во всем, – засокрушался старик бывший. – И ведь чуется, что есть в речах твоих кошачьих что-то толковое, да вот наружу все никак не вылезет…

– Главный недостаток ума, – ласково урчал Мяв прямо в ухе Петином, – это как раз его присутствие и есть. Вечно он лезет туда, где и без него неплохо… Чуется что-то, говоришь? Вот за это одно и держись, этому только и следуй. Все другое в тебе – враки чужие, с детства привитые.

– …Главное тебе уже ведомо, – продолжал урчать Мяв теперь уже в другом ухе, – с проблемой никогда не борись. Сначала успокойся в ее объятиях, а затем и сам ее обними – пусть теперь она в тебе успокоится.

…И не расстраивайся ты так, Петя, – с подозрительным участием продолжал Мяв свои увещевания. – Никогда не бывает плохо настолько, чтобы не могло стать еще хуже.

– Ну спасибо тебе, Мяв, утешил… – язвительно сказал Петя. – Что ж мне теперь, каждому камню спотычному в дороге своей радоваться, что ли?

– А ты просто вложи камень преткновения с пути своего в фундамент удачи грядущей – и всего делов-то, – говорил кот, но все тише уже. – И цени врагов своих – они первыми замечают все места твои слабые. Туда и жмут, там и болеть будет, а что тебе дальше с той болью делать – ты уже и сам знаешь. Смейся, Петя, да смотри, не упусти того смеха, что в тебе самом пробуждаться уже начал.

А подарок Горынычу, – шепнула улыбка, растаяв почти, – в себе же и поищи, пошарь там рукой Хозяйскою…

Визит Мява лишь пуще Петю расстроил.

– Пришел, понимаешь, поурчал, помявкал, а ясней от того не стало, – бурчал он себе под нос, из угла в угол вышагивая. – Идя – не ищи… а ища – не придешь… Аферист какой-то, а не кот, дзэн кошку его так…

Охо-хо… – вздохнул. – Не выполню воли Горыныча, так себя ведь и не жалко, а чего дурака жалеть-то? Вот за старуху обидно: едва старухой она быть перестала да вредность свою растеряла, так новая напасть – поди сюда, полезай в полон…

И такая печаль вновь Петю за сердце взяла, как давно уже того не было…

Да вдруг опомнился он, всколыхнулся весь.

– Это что же такое я делаю? – себя спросил удивленно. – Не годится так… Это из какой же гадости внутренней я сейчас мир творю? День завтрашний? И старуху свою я вот из такой боли сердешной и печали драной строю? Да не бывать тому!..

Распахнул он руки в стороны, будто белый свет обнять решил, смеяться начал. Вверх смех пустил по телу, вниз… во всем теле смех включил. А затем и теплом своим наружным засмеялся, тоже вроде как телом, но тонким каким-то, невидимым…

И вновь случилось: Петя уж и смеяться перестал, а внутри себя слышит – смех детский звучит несмолкаемо, все его тело улыбкой наполняя…

* * *

С лязгом распахнулись огромные, как ворота, двери, впуская в горницу Змея Горыныча. Он шел, слегка пошатываясь, и осторожно придерживал брюхо чешуйчатыми лапами, а головы его громко бранились меж собою.

– …А ты вообще молчи, – говорила левая голова правой, – кто вчера, как последний дурак, снотворного на ночь наглотался?

– Ну и что?

– Как это что?! Это после того, как я столько же слабительного выпил?..

– Подумаешь… отмылись ведь уже… Не надо только размахивать бревном, которое из своего же глаза вынул… Брюхо сейчас из-за кого болит?.. Говорил же, что питание раздельным должно быть – мухи отдельно, варенье отдельно…

Петя, желая обратить внимание на себя, негромко прокашлялся, вежливо улыбаясь. Все три морды Змея тотчас же повернулись к нему, недоуменно уставившись на его широкую улыбку.

– Так ты еще здесь, человек? – скривился Горыныч сразу двумя своими физиономиями и плюнул третьей. – Сказано же было: туда – не знаю куда…

Левая его голова хищно оскалилась и сказала:

– Если бы мы хоть иногда знали о своем будущем…

– …То не так бы смеялись, расставаясь со своим прошлым, – закончила за нее голова правая, и Петя ощутил, как на нем плотно сомкнулись лапы Змея.

– Люди делятся на хороших и плохих, а также – на головы и туловища… Ты сам-то что выбираешь? – издевательски спросила его голова средняя…

И тут Горыныча вновь скрутило…

Он жалобно в три глотки заохал, опять ухватился за живот и беспомощно скорчился на полу.

– Да, видать, сильно у него брюхо-то болит, – негромко пробормотал старик, внимательно наблюдая за ним. – Вишь, как мается, бедолага…

Немного поколебавшись, Петя все же решился и, приблизившись к Горынычу, похлопал его по лапе.

– А ну-ка, пусти, – сказал он, деловито лапы Змея расталкивая, и добавил: – Подарок искал? «Не знаю что» хотел? Ну вот и получай теперь…

Раскинутыми в стороны руками он обхватил огромный живот Змея и включил в них смех… Удивленный Горыныч, не смея мешать ему, лишь тихо постанывал и прислушивался к себе.

Петя смеялся, как всегда, до «не хочу», а затем неожиданно сделал странное – он будто вынул из себя шар невидимый и смеющийся, меж ладоней его поместив, да прямо в брюхо к Змею и вставил – пусть теперь он там поживет, посмеется…

– …А ведь не болит, – чуть погодя сказал удивленно Горыныч головой левой и осторожно пощупал живот.

– …Совсем не болит, – расплылся он в недоверчивой улыбке головой правой.

– Ай да Петя, – сказал головой средней. – Значит, вот это и есть «не знаю что»?.. Да ведь это просто черт-те што какое-то…

– Зато от всего помогает, – сказал Петя, радостно улыбаясь.

Стремительно обретая прежнюю наглость, Горыныч покосился на улыбающегося старика.

– Рано веселишься, – сказал, – это всего лишь первое задание было. Примерочное… Посмотрим, как дальше справляться будешь.

Он еще раз внимательно осмотрел Петю.

– Чем ближе кого узнаешь, – поделился с ним сокровенным, – тем подальше потом пошлешь…

Так что ступай, Петя, в Царство Тридесятое… или Тридевятое?.. Запамятовал… И принеси мне блюдечко волшебное и яблочко наливное, что по нему бегает, да все, что хошь, показывает…

А как не принесешь… ну, про то ты уже и сам ведаешь…

Смех как инструмент сверхсознания

Сильная душа, сознающая свой бессмертный материал и неисчерпаемый океан своих вечно текущих энергий… по ту сторону мысли слышит детский смех…

Шри Ауробиндо

– Не слушай тот поверхностный голос, который заставляет тебя злиться, – требовал дон Хуан. – Вслушивайся в глубинный голос, который будет направлять тебя, начиная с этого момента, – тот голос, что смеется. Вслушайся в него! И смейся вместе с ним. Смейся! Смейся!

К. Кастанеда. «Активная сторона бесконечности»

В реанимации врач спрашивает у пациента с торчащим из спины топором:

– Вам очень больно?

– Да нет, только когда смеюсь.

Анекдот

Человек, как дитя Природы, как создание Божье, щедро наделен целым рядом свойств, способностей и механизмов, об истинном назначении которых он либо не подозревает вообще, либо только начинает постигать их скрытый смысл, робко и неуклюже используя лишь верхний слой их непроявленных возможностей.

Так, например, наша, казалось бы, вполне заурядная способность издавать звуки, при соответствующем ее использовании, открывает доступ не только к управлению психосоматикой организма, но даже к ощутимому влиянию на внешние физические процессы. Произнося определенные звуки, пропевая их сочетания, можно, скажем, остановить кровь, улучшить зрение или вылечить сердце, зажечь огонь, изменить физические характеристики воды и даже активизировать свой Божественный потенциал. На этом основана вся Мантра-йога, этим же во многом определяется трансформирующая сила канонических молитв и народных заговоров.

Оказывается, что даже в таком естественном и, казалось бы, незамысловатом процессе, как дыхание, заложена, тем не менее, возможность к глубочайшей трансформации человека, совершенствованию его физики и энергетики, а главное – к пробуждению его духовного начала. Подробно этот вопрос исследуется в йоге, хоть сама возможность издавна используется во многих оккультных и религиозных школах, даже в христианстве.

К сходным состояниям приводит умение управлять своим вниманием и способность к его концентрации на тех или иных важных центрах, скажем, на пресловутом «третьем глазе» или на области копчика – хранилище Кундалини, некой космической «змеиной силы».

Стоит также упомянуть, что все органы и центры человеческого организма имеют странное соответствие определенным точкам и зонам, сконцентрированным в самых неожиданных местах: на ладонях, на подошвах, на скальпе, на радужке глаза, на ушных раковинах, на лице и даже на поверхности языка. Состояние этих точек отражает состояние всего организма, и через воздействие на них возможно вносить коррективы в его работу.

То есть выясняется, что существует возможность через вполне конкретные, хоть и весьма специфические манипуляции с психикой или физическим телом вскрывать и пробуждать в человеке целый ряд удивительных и традиционно не свойственных ему способностей и состояний, обычно называемых «сидхами» (чудесными способностями).

И сам по себе напрашивается вывод, что в нас присутствуют заложенные как бы впрок и до поры до времени спящие механизмы, через которые возможен доступ к непроявленному потенциалу Хозяйской творческой энергии и возможности стремительной духовной Эволюции. Причем было бы весьма неразумно, да что там – попросту неуважительно к воле Богов и Вселенной, именно так все задумавших, не попытаться этот потенциал реализовать.

К настоящему времени одним из таких механизмов, причем самым известным, хоть и наименее изученным, самым перспективным, но наименее серьезным, самым доступным, но наименее используемым, самым объединяющим и Божественным, но почему-то «отлученным» от канонической церкви, – представляется СМЕХ.

А техникой, и пока единственной, позволяющей сознательно использовать это малоуправляемое и достаточно спонтанное качество нашего сознания, – является «внутренний смех».

Продолжая наше исследование, хотелось бы обратить внимание вот на что.

Мы уже говорили, что смех начисто отсутствует у животных. Но, как это ни странно, смех часто отсутствует и у людей. У людей с очень молодыми душами и привязками к грубым физическим ощущениям. То, что они называют «смехом», – всего лишь насмешка, сарказм, «скалозубие» и истинным смехом не является.

 

При таком «смехе» активно работает ментал, происходит оценка, и возникает осуждение, чем «подпитывается» программа собственной значимости. И как результат – провоцируется разрушение как на внутреннем, так и на внешних планах.

Это даже не нижний уровень смеха, это – «антисмех», это смех как бы в «минус-фазе». Такой «смех» действительно приближает «смеющегося» к тому, что в рамках религий зовется Дьяволом. Именно этот негативный аспект мнимого смеха и осуждается в православии.

Он столь же неприемлем и неприятен как в быту, так и в широком социуме. Он порождает цинизм, пошлость и нетерпимость. И лишь по ошибке, из-за скудности языка нашего он также зовется «смехом».

В отношении же смеха истинного в писании сказано следующее: «Веселое сердце благотворно, как врачевство, а унылый дух сушит кости» (Притчи).

Хотя нужно сказать, что в какой-то степени опасения отцов канонической церкви не совсем беспочвенны и являются вполне закономерной реакцией на отголоски «полуживотной древности человеческой», еще живущей в нас.

Есть мнение, что многие психические болезни, деструктивные программы и странные наклонности как бы воспроизводят первобытные инстинкты наших предков и отражают особенности их «дикой» психики.

То есть оказывается, что в глубинах нашего сознания все еще живет некий дикий «палеантроп», оказывающий на нас ощутимое влияние и подчиняющий своей воле. Прав был Евгений Евтушенко:

 …Я с каплей кровипри порезе пальцароняю из себя неандертальца,и он мне шепчет,скрытый в тайном гене:«Не лучше, если б мы остались в пене?» 

Вот и выходит, что наше подсознание буквально одержимо некой древней сущностью и во многом подчинено ей. Именно эту животную и, можно даже сказать, «сатанинскую» особенность обнажает у некоторых людей присущий им «смех» – все осуждающая насмешка.

Но не стоит пугаться сказанного, суетиться и бегать в поисках экзорциста – специалиста по изгнанию «бесов». Древние люди, так же как и животные, не могли смеяться. А вы можете. И теперь у вас есть исключительная возможность уйти от этой древнейшей зависимости, «разрядив» в себе нереализованные инстинкты «своего неандертальца».

Разработано множество приемов и способов для «проникновения» в подсознание. И достаточно «жестких», наподобие классического гипноза и психофизиологического кодирования, и весьма «мягких», таких как методики Луизы Хей и Хосе Сильвы, как НЛП и суггестивная лингвистика. Однако не вызывает сомнений их искусственность, и поэтому нам гарантирована негативная реакция подсознания на насильственное вторжение в «святая святых».

Но ведь существует естественный, безопасный и, что самое главное, – очень эффективный и доступный всем способ вхождения в контакт с подсознанием.

Раджниш по этому поводу говорил: «Когда вы действительно смеетесь, внезапно ум исчезает… Смех – это одна из самых красивых дверей, чтобы попасть в „не-ум“».

Зачем мы стремимся попасть в подсознание? Ну уж точно не для того, чтобы ввести туда дополнительные записи, пусть даже такого характера: «Я – гений…» Глупо кодировать себя на то, чем мы уже являемся, да и вообще любое кодирование по своей сути нелепо и разрушительно.

Мы вскрываем смехом подсознание с одной только целью – освободить его от присутствующего в нем «шлака» ненужных, искусственных программ. И разрядить их смехом же.

Это очень важно. Появившиеся в последнее время исследования говорят о бесперспективности попыток посредством лишь словесной терапии воздействовать на программы, которые глубоко «растворены» в нашем теле. Психотерапевты работают лишь с верхним слоем записей, а в случаях программ, присутствующих на уровне клеток, эффективность их работы стремительно падает. И требуются уже более серьезные мероприятия, которые, однако, классическая психиатрия не признает.

В рамках нашей школы мы используем для этого удивительно эффективный «внутренний смех». Практикуя его, мы предельно ослабляем доминирование ментала над нами. Сложная машина мыслей как бы останавливается…

Но странное дело – глупей от этого мы почему-то не становимся. Скорее напротив – смех, выключая искусственные программы, позволяет обрести истинную разумность, так как именно в таком «нементальном» состоянии, через ощущения, приходит понимание того, какую значительную часть жизненной энергии эти программы «стягивали» на себя. Зато теперь вся освобожденная смехом энергия непрерывно утверждает нас в новом качестве, наполняет оптимизмом и желанием жить.

Хаоса мыслей нет – несколько непривычно, но насколько ярче и красочнее становятся ощущения! Осознание всего делается более отчетливым и позволяет глубже и убедительнее ощутить все, ранее казавшееся спорным и зыбким.

В таком состоянии длящегося внутреннего смеха и ментального затишья возможно даже читать, хоть при этом не происходит считывания по одному слову, как прежде. Мы воспринимаем уже некий информационный поток, словесно не обусловленный. Тот, кто занимался техниками скорочтения и специально тренировался в выключении внутреннего проговаривания, хорошо понимает, о чем идет речь.

Но все же главное, что при этом словно выключаются ментальные программы. В таком состоянии исчезают и становятся прозрачными границы пресловутой «зоны комфорта». Вы «депрограммируетесь» как компьютер и становитесь реально свободными.

Таким вот «смешным» способом решается задача фантастической емкости и сложности. Очень просто решается. Приятно, что все вышесказанное весьма легко проверить. Отследите любую включившуюся в вас программу: лень, страх, искусственно вызванное сексуальное возбуждение, желание закурить, недовольство чем-либо, беспокойство, желание выпить, расслабиться у телевизора или съесть что-нибудь сладкое – включите смех и отслеживайте изменение своих состояний.

Не надо слушать ничьих советов, не стоит верить никому и ничему, в том числе и этому тексту, – просто смейтесь и прислушивайтесь к себе, но будьте при этом честны. Не допускайте ни малейшего внутреннего насилия над собой – вы готовы принять все, любые ощущения, вы лишь честно отслеживаете: что же у вас там внутри происходит?

А там сплошной веселый звон – это «лопаются и бьются стеклянно-прозрачные», невидимые вами ранее программы. И вы обретаете все большую свободу в поступках, чувствах, поведении.

И с удивлением отмечаете, сколь многое, ранее казавшееся нормальным и единственно возможным, в действительности оказывается нелепой и коварной программой.

И уже с большим пониманием читаете у Оскара Уайльда: «Ничто так не мешает роману, как чувство юмора у женщины и его отсутствие у мужчины».

И у Бернарда Шоу: «Иногда надо рассмешить людей, чтобы отвлечь их от желания вас повесить».

И даже (кто бы мог подумать?) у Махатмы Ганди: «Не будь у меня чувства юмора, я бы давно покончил с собой».

И уже лучше понимаете Вольтера, сказавшего: «Что сделалось смешным, не может быть опасным».

И улыбаетесь вместе с Ежи Лецем: «Максимальным чувством юмора обладают умершие: они смеются надо всем».

Эрик Берн в книге «Люди, которые играют в игры», описывая типичный сценарий поведения мошенника, делает следующее замечание: «Опытные мошенники опасаются людей, которые смеются, обнаружив, что их обманули». Почему? Потому что смеющийся человек перестает быть жертвой. Во всем. И это – главное.

Социум, в котором мы пребываем, уже давно перестал быть отражением нашей сути. Его интересуют лишь наши кукольные обличья. Он стал матрицей, тупо подгоняющей все свои элементы (то бишь нас) под некие усредненные, абсолютно нереальные и выгодные лишь одному ему стандарты.

Это своего рода Прокруст, пытающийся уложить в свою кровать-эталон достойного ее «идеальных размеров». Но, увы, всех приходится «немного подравнивать» – кому ноги укоротить, а кого, напротив, растянуть почти вдвое.

Обратите внимание – любой тоталитарный режим серьезен. Любой: фашизм, социализм, религиозный фанатизм… При социализме была возможна лишь сатира, то есть высмеивание. При фашизме – и того меньше. Почему так?

Вернон Вульф, создатель Холодинамики, писал: «Когда люди становятся серьезными, они отдаляются от целостной динамики, уходят в линейное (кукольное) мышление. Серьезность уже подразумевает готовность забыть (о цельности)».

Раджниш по этому поводу говорил: «Серьезность – это просто болезнь души, и только больные душой могут обращаться в рабов».

Смех же по своей природе разрушителен и губителен для всего, что остановилось в своем движении, закостенело в развитии. Смех – это сила обновления и движения.

Поэтому юмор и смех всегда активизируются и выходят на первый план в периоды социальных изменений, мощных внутренних общественных подвижек. Но смех всегда стихиен и, следовательно, малоуправляем. Социум в попытках самосохранения, понимая, что впрямую ему с этим качеством не справиться, поступает коварнее и хитрее – он огрубляет и опошляет смех, вновь низводя его до уровня примитивной и безопасной для него насмешки. Вот почему, кстати, такие качества, как пошлость и грубая безвкусица, столь же характерны для переходных периодов.

fictionbook.ru

Григорий КурловОбалденика. Книга-состояние. Фаза третья

Предисловие к серии

Книги, публикуемые в серии «Философия Смеха», связаны воедино не просто общей темой. Исследуемый в них СМЕХ обнажает нечто большее, чем просто совокупность понятий. Объединяющее качество смеха помогает вскрыть потенциал совершенно иного способа существования, более того – формирует уникальные механизмы для его реализации.

Сейчас уже никто не сомневается, что в своем отношении к Миру, а главное, к себе, человечество давно зашло в тупик. Состояние непрерывной борьбы со вся и всем: с болезнями, с природными катаклизмами, с самим собой – окончательно подорвало его жизненные силы и полностью обнулило естественную внутреннюю динамику.

Нынешнее человечество испытывает колоссальный дефицит оптимизма. По поводу своего настоящего, своего будущего, по поводу своей способности быть счастливым. Оно давно подозревает, что ему не стоит ждать милости от природы, после того, что оно с ней сделало. Особенно – с природой своей, человеческой.

В книгах, вошедших в серию, предлагается более чем неожиданный выход из сложившейся ситуации. Выход предельно простой, абсолютно естественный и доступный любому.

Каждая книга – это прежде всего практическое руководство. Руководство не только по решению насущных проблем, но одновременно – по возвращению к своей естественной человеческой природе. Это пособие по обретению действительно качественной и изобильной жизни. По обретению Жизни вообще.

В серии выходят книги «Проктология Счастья», «Обалденика. Книга-состояние» (книги 1 и 2, разделенные на 4 фазы) и, в ближайшее время, – «0,14. Книга-трансформация».

Книга «Обалденика. Книга-состояние» ранее уже публиковалась под названием «Путь к Дураку», однако включение в общую серию потребовало некоторого изменения ее внутренней структуры и, как следствие, самого названия.

«Проктология Счастья», написанная несколько позже, является естественным продолжением тем, поднятых в первой книге, и их закономерным развитием.

И, наконец, «0,14. Книга-трансформация» выводит исследуемые темы на совершенно новый и во многом неожиданный уровень, рассматривая вопросы изменения физической основы человека и, как неизбежное следствие, – самого пространства его существования.

А стержнем всех книг является призыв к непрерывному движению в сторону комфорта, к превращению своей жизни в источник неизбывной радости, радости от всего и всегда.

Еще немного благодарностей

Автор благодарит Алфавит за любезно предоставленные буквы; Интернет – за вовремя подсказанные шутки; кошку Алису – за неустанные ночные бдения на его письменном столе; Вселенную – за ехидные вопросы, которые помогли рассмотреть ответы, валявшиеся под ногами.

Освоение пространства сказки, или школа дуракаКнига втораяФаза третья

Дураку, живущему в тебе…

* * *

И вначале было слово, и слово было у Бога, и слово было – Дурак.

И что делать с ним, Бог не знал. Ибо в совершенстве своем забыл значение его. Что-то невыразимо давно прожитое, но бесконечно-притягательное…

И решил Бог вспомнить. И игру задумал… Пять дней строил он площадки игровые, замысловатые. А на шестой день создал игрока главного и имя дал ему Адам-Дурак.

И ходил Дурак по местам божьим дурак дураком. Чем заняться, не знал. И оттого такая тоска на Бога накатила, что подвел он Адама-Дурака к дереву и ткнул пальцем.

– Не ешь с него, – сказал, – не будь дураком. А то выгоню.

– Куда? – спросил Дурак.

– Куда-куда… – растерялся Бог. – Уж найду куда. Ты главное – не ешь.

И спрятался сам. И ждать стал. И ждал он недолго. Ибо был бы Дурак дураком последним, если б не понял, чего Бог ждет от него. И съел Адам-Дурак яблоко из уважения к Богу.

И не стало Дурака. И остался Адам как сиротинушка…

И осерчал Бог, радостно потирая руки от удачно сделанного хода.

И выгнал Адама.

И молвил напоследок: «Без Дурака не возвращайся. Не пущу».

И завертелась свистопляска.

И пошла игра.

Наши люди

Сократ – наш человек, потому что сказал: «Я знаю, что я ничего не знаю».

Нильс Бор – наш человек, потому что заявил как-то: «Эта теория недостаточно безумна, чтобы быть правильной».

Григорий Горин – тоже наш человек, это его фраза: «Умное лицо еще не признак ума. Самые большие ошибки совершались именно с этим выражением лица».

Экклезиаст – наш человек, это им сказано: «Умножающий знание умножает скорбь».

Михаил Жванецкий – ну просто наш человек, и все тут!

Станислав Ежи Лец – безоговорочно наш, ведь именно им написано: «Шутовские колокольчики сбивают с толку собак Павлова».

Лао-цзы – наш человек, не случайно им сказано: «Истина изреченная есть ложь».

Михаил Задорнов – «в доску» наш, ведь это у него прозвучало: «Осмеянная проблема перестает быть проблемой».

Архимед – наш человек, не верите? Тогда сами побегайте голым по улицам с криком «Эврика!»

Норман Казинс – конечно же, наш человек, ведь ему удалось рассмешить саму Смерть.

Ходжа Насреддин – наш человек – нужны ли аргументы?

Диоген – несомненно, наш человек, ведь это он ходил днем с фонарем в поисках Истины. Не нашел, кстати.

Вильям Шекспир – наш человек, ибо на весь мир заявил: «Дурацкий колпак мозгов не портит».

Григорий Сковорода – наш мужик, это у него на могиле было начертано: «Мир ловил меня, но не поймал».

Раджниш – наш человечище, это им неоднократно говорено: «Смех так же свят, как и молитва».

Жан Мольер – тоже наш человек, так как сказал: «Лучше бейте меня, но дайте мне смеяться».

Альберт Эйнштейн – однозначно наш человек, достаточно взглянуть на фотографию, где он показывает язык всем умникам.

Вы хотите встать в один ряд с этими людьми?

ПЕЧЕК МНОГО. ДУРАКОВ МАЛО.

Кодекс дурака

1. Ищите Дурака, да обрящете.

2. Эволюция развивалась от умного – к Дураку. Умный может открыть в себе Дурака. Дурак никогда не согласится стать снова умным, «дурак» с маленькой буквы – тупиковая ветвь эволюции.

3. Дурак настолько прост, что в него отказываются верить.

4. – Дураку закон не писан, – смеется Дурак, – поэтому он обречен быть свободным.

5. Когда умный, становясь Дураком, просыпается – Мир исчезает. Затем Дурак, смеясь, выстраивает его заново.

6. Разум – ловушка Дьявола. Дурак – выход из нее, данный Богом.

7. – Большинство умных, – смеется Дурак, – умирает так и не успев родиться.

8. Дурак – прекрасный игрок: он никогда не побеждает.

9. Но Дурак непобедим, так как никогда не сражается.

10. Неудачи преследуют всех, но Дураков они не могут догнать.

11. – Зачем предаваться греху уныния, – смеется Дурак, – когда есть другие грехи?

12. Дурак всегда ходит с открытым ртом – поэтому он всегда сыт.

13. – Познай себя, – смеется Дурак, – пока тебя не познали другие.

14. Дурак в чудеса не верит. Он ими пользуется.

15. – Возлюби Дурака в ближнем своем, – предлагает Дурак.

16. Все люди от Бога, но лишь Дурак к Богу.

17. А все ли ты сделал, чтобы стать Дураком?

18. Дурак ни за что не борется. Он просто ни от чего не отказывается.

19. Смех – кратчайший путь от умного к Дураку.

20. Дурак никогда ничего не ищет, так как знает, что если найдет, то только себя.

21. Дурак всегда рядом. Когда умный, наконец, находит его, то потом долго смеется, вспоминая свои поиски.

22. Что Дурак ест, то он и есть. А он ест все.

23. Умный борется с Сатаной. Дурак лишь смеется, слыша это имя.

24. Ищи Дурака в сердце своем.

25. Когда Ницше сказал: «Бог умер!» – он поторопился. Ведь Дурак остался.

26. Конец света не наступит, пока есть хоть один Дурак.

27. Не Мир создал Дурака, а Дурак – Мир.

28. Заставь Дурака Богу молиться – такой хохот раздастся сверху!

29. Дурак всегда влюблен.

30. – Чем ты владеешь, то владеет тобой, – смеется Дурак, заглядывая в свой пустой карман, – если ты не владеешь ничем, то у тебя есть все, – продолжает он, доставая оттуда бутерброд.

31. – Как много нужно делать, чтобы не быть несчастным, – смеется Дурак, – и как мало, чтобы быть счастливым.

32. – Богатым становится не тот, кто знает, как стать богатым, – хохочет Дурак, – а тот, кто не знает, как быть бедным.

33. Карман у Дурака всегда полон, потому что – дыряв.

34. Дурак моргнет – и мир другой.

35. – Хороший Бог, – смеется Дурак, – это Бог, о котором рассказывают анекдоты.

36. Бог с Дураком играют в прятки. Дурак не ищет, но постоянно находит.

37. Все, что умный может представить, Дурак может создать.

38. Дурак может все, но хочет лишь то, что имеет.

39. – Научись хотеть то, что имеешь, – смеется Дурак, – и будешь иметь все, что хочешь.

40. – Ты счастлив не потому, что все хорошо, – хохочет Дурак, – а все хорошо потому, что ты счастлив.

41. – В мире спящих, – смеется Дурак, – умный – это король. Но тому, кто проснулся, король не нужен.

42. – Как слепой не поймет зеркала, – добавляет Дурак, – так спящий – Дурака.

43. – Когда люди соглашаются со мной, – говорит Дурак, смеясь, – мне всегда хочется извиниться.

44. – Если ты крепко стоишь на ногах, – смеется Дурак, – не забудь выяснить – на чьих именно?

 

45. – Кодекс Дурака – это зеркало, – хохочет Дурак, – если его читает осел, то и увидит…

46. – Чем громче смех – тем ближе к Богу, – смеется Дурак.

47. – Спроси меня, – улыбается Дурак, – и я совру.

48. – Быть умным – самая смешная из привычек, – смеется Дурак.

49. – Валяют Дурака многие, – хохочет Дурак, – но поваляться вместе с ним решаются единицы.

50. – А ты попробуй – посмейся с умным выражением лица, – предлагает Дурак.

51. – Подойди к зеркалу, – смеется Дурак, – и ты увидишь мир, в котором живешь.

52. – Выброси зеркало, – смеется Дурак, – и может быть, ты увидишь себя.

53. – Ты всегда держишь себя в руках? – удивляется Дурак. – Как же в них войдет что-то?

54. – Хочешь вернуть долги? – смеется Дурак. – Начни с долгов себе.

55. – Если в твоей жизни мало денег, – хохочет он, – значит, в твоих деньгах мало жизни.

56. – Жизнь, – смеется Дурак, – это один день, проведенный в гостях у самого себя.

57. – Смех – прекрасный способ вести беседу, – хохочет Дурак.

58. – Рядом со мной можно научиться только одному, – смеется Дурак, – забывать.

59. – Забыть, – хитро улыбается он, – значит вспомнить.

60. Дурак никогда не спорит. «С кем спорить?» – хохочет он.

61. – Ты в тупике? – смеется Дурак. – Вот и славно, оттуда я лучше виден.

62. – Если что-то происходит не так, – смеется Дурак, – значит, все происходит так, как надо.

63. – Умный, – смеется Дурак, – это свеча для спящих.

64. – Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – авторитетно заявляет Дурак, отрезая себе еще кусочек.

65. – Потерять, – хохочет Дурак, – значит найти.

66. – Жизнь не так проста, как ты думаешь, – смеется Дурак. – Она гораздо проще.

67. Дурак – это ключ от дверей, за которыми нет ничего.

68. Дурак – это ключ от дверей, за которыми есть все.

69. – Не важно, что «делаешь, – смеется Дурак, – важно, что де «лаешь.

70. – Но не делай того, – добавляет он, – что можешь не делать.

71. – Хочешь быть свободным? – спрашивает Дурак. – Тогда забудь это слово.

72. – Смейся и кланяйся чаще, – смеется Дурак, – иначе тебя примут за умного.

73. – Тебя хвалят? – улыбается Дурак. – Прости их.

74. – Если вы не понимаете моего смеха, – хохочет Дурак, – как же вы поймете мои слова?

75. – Добро? – удивленно спрашивает Дурак. – Ах, да!.. Это то, что с кулаками… – хохочет он.

76. – Любой грех, – смеется Дурак, – имеет божественный привкус.

77. – Ты очень умный, – смеется Дурак, – поэтому ты прежний…

78. – Сколько нужно ума, чтобы не казаться Дураком, – добавляет он хохоча.

79. – Человек вечно преследует сияющее существо, спасаясь от существа черного, – говорит чихая Дурак, – такую пыль подняли, бегая вокруг меня…

80. – Чем меньше желания говорить, – смеется Дурак, – тем больше удается сказать.

81. – Ра-бы не мы, мы не ра-бы… – едва сдерживая смех, читает Дурак. – А как насчет удовольствий?

82. – Самая коварная болезнь – это диагноз, – смеется Дурак. – Но если человек действительно хочет жить, то медицина бессильна.

83. – Наполняйте себя знаниями, накачивайте! – хохочет Дурак. – Ведь чем-то вас должно рвать перед очищением1   Дураку плевать на то, что некоторые нелепости, им говоренные, уже кто-то говаривал ранее: – Вы полагаете, это вами придумано? – смеется он. – Ошибаетесь, это сказал Дурак, живущий в вас. А значит – Я.

[Закрыть].

84. – Ты знаешь путь? – удивляется Дурак. – И у тебя даже есть карта? – хохочет он. – Не иначе как из крапленой колоды.

85. – Если ты действительно знаешь, куда идешь, – смеется Дурак, – то зачем ты там нужен?

86. – А ты попробуй, – предлагает Дурак, – ощути свое падение, как прыжок.

87. – Прикоснувшись к Истине, – смеется Дурак, – не забудь вымыть руки.

88. – Хочешь одурачить мир? Скажи ему правду, – хохочет он.

89. – Истина прячется в ее отсутствии, – добавляет Дурак смеясь.

90. – Счастье не надо искать, – смеется Дурак, – им надо жить.

91. – Если ты успешно справляешься с трудностями, значит, ты на верном пути, – смеется Дурак. – Только вряд ли на своем.

92. – Но если ветер у тебя всегда попутный, – хохочет он, – туда ли ты плывешь?

93. – В одно ухо входит, в другое выходит, – смеется Дурак. – И так весь день. С ума сойти можно!

94. – Зачем мне думать? – удивляется Дурак. – Я знаю!

95. – А откуда ветер знает, – смеется он, – в какую сторону дуть?

96. – Ученик, – хохочет Дурак, – обречен питаться отрыжкой учителя.

97. Круглый Дурак совершенством своей формы отражает совершенство Вселенной.

98. – Но мне тоже в суп может попасть муха, – радостно улыбаясь, уверяет Дурак.

99. – Ты хочешь увидеть? – смеется Дурак. – Закрой глаза.

100. – Хочешь понять говорящего? – веселится он. – Перестань его слушать.

101. – Хочешь быть понятым? – хохочет он. – Говори многоточиями!

102. – Если тебя обидели незаслуженно, – смеется Дурак, – заслужи!

103. – Ко мне нет окон, – хохочет Дурак, – только двери.

104. – Не будет флюгера, – смеется Дурак, – исчезнет ветер.

105. Посмотрев на Луну, Дурак включает ее, как лампочку.

106. – Ум – это лопата, – смеется Дурак, – чем он острее, тем глубже могила.

107. – Вначале было слово, – вспоминает Дурак, – а потом слова, слова, слова…

108. – Пишешь? – смеется Дурак. – Пиши. Но не забывай – чем чище бумага, тем чище задница.

109. – Ау!.. – истошно кричит Дурак и смеясь поясняет: – Мелькнула мысль и тут же затерялась в извилинах.

110. – Ломай палку, ломай, – смеется Дурак, – может, и получится у тебя один конец.

111. – Хорошо прицелься, – предлагает Дурак, – и если тебе повезет, ты промахнешься.

112. – Ты все же попал в цель? – смеется Дурак. – Тогда ищи дыру в собственном теле.

113. – Если ты знаешь, куда идешь, ты храбрец, – смеется Дурак, – ведь ты и вправду можешь туда попасть.

114. – А ты исповедовался в добрых делах? – хохочет Дурак.

115. – Хочешь быть счастливым? – смеется Дурак. – Хоти!

116. – Если ты человек честный, – говорит Дурак, – значит, ты всегда лжешь.

117. – Всякое утверждение ложно, – хохочет Дурак, – это тоже.

118. – Поэтому, чем больше дров, – смеется он, – тем дальше лес.

119. – Обстоятельства, – важно надувает щеки Дурак, – это я.

120. – Ты действительно хочешь жить? – смеется Дурак. – Ну что ж – тогда попробуй умереть. От смеха.

121. – Ты всего лишь снишься себе, – хохочет Дурак.

122. – Невозможное? – смеется Дурак. – Вот-вот. Как раз то, что нужно.

123. – Только недоразумение и позволяет что-то по-настоящему уразуметь, – хохочет Дурак.

124. – Бог – великий шутник, – говорит Дурак, – но смеется он лишь после того, как я открываю рот.

125. – Надежда, – хохочет Дурак, – это леденец на палочке, которым ты пытаешься изнасиловать Бога.

126. – Опыт, – смеется Дурак, – это клизма. Попробуй, сравни. Ну как? Что, кроме привычного дерьма, из тебя вышло?

127. – Ты говоришь о том, как стать лучше, – смеется Дурак, – а я – о том, как стать Дураком.

128. – Единое и Совершенное? – хохочет Дурак. – Вот-вот, и я о том же. – И кокетливо поправляет свой колпак.

129. – Это было вначале, – вспоминает Дурак, – это будет в конце… Но куда ты собрался идти? – смеется он. – Ведь ты и сейчас там.

130. – Любовь? – смеется Дурак. – А кто любить будет?

131. – Ты все это прочел? – удивляется Дурак. – И даже начинаешь понимать? – хохочет он. – Тогда читай заново!

132. – Ой, не могу! – хохочет Дурак ухватившись за живот. – Сейчас лопну!

Дурак советует: носи этот Кодекс постоянно с собой.

Он поможет тебе в самый критический момент твоей жизни – когда вдруг закончится туалетная бумага.

Состояние первое, дурацкое

Краткое содержание глав предыдущих, сказочных, о старике Пете нестаром повествующих

…А жил старик у самого Синего моря, ветхим неводом на жизнь себе промышляя. И случилось с ним как-то раз происшествие дивное, законами сказочными предписанное, – Рыбка Золотая в невод тот пожаловала. Да не просто так, не ради чуда бестолкового она Пете явилась, а с умыслом особым, волшебным – о природе его совершенной напомнить, от спячки кукольной пробудить. А потом и вовсе в путь сказочный отправила – по белу свету скитаться, да себя самого вспоминать.

Долго Петя по сказкам хаживал, из передряг запутанных выкручивался, с нечистью чудной дружбу заводил. Многому научился, но еще большему разучиться сумел и забыть исхитрился. Несчастливым да неказистым позабыл как быть, о зависимости да обреченности своей позапамятовал.

О смехе узнал много, внутри себя смеяться приспособился, зуд мысленный успокаивая да страдания болезненные усмиряя. Природу проблем и несчастий своих постиг, такой смешной и нелепой на поверку она оказалась… Весь Мир сказочный в себя впускать научился да самому в нем растворяться…

Творцом жизни живой, всамделишной ощутил себя нестарый старик Петя, под конец странствий своих сказочных. Со старухой, от смеха помолодевшей изрядно, счастливо зажил, не ведая о том, что путь его волшебный далеко не закончился еще.

А напротив даже – начинается только…

* * *

Стоял нестарый старик Петя на широком песчаном берегу, неспешно невод свой, видавший виды, сматывая, да одобрительно в небо поглядывал. Погоды нынче стояли прекрасные, солнцем изобильные, но совсем не жаркие, как и полагается в сказке приличной. Вода в море тоже была изумительной – рыба вылезать из нее наотрез отказывалась.

Глянув на неказистую кучку своего улова, старик вздохнул было, но сразу же себя и одернул.

– На сегодня хватит, – пробурчал он в бороду, – а там видно будет. Не стоит беспокоиться о дне завтрашнем, он придет и сам о себе побеспокоится.

Развесив сети на солнышке да улов в котомку пристроив, решил в лесок ближний заглянуть, в расчете грибами да ягодами разжиться маленько.

Здесь улов у Пети побогаче был, урожайным лето выдалось, щедрым да ягодным. На полянку вышел. Вдруг слышит – сопит да охает кто-то. Сразу и не приметил, кто же именно, а в малинник глянул – сидит на траве Топтыгин, дышит тяжко, дух едва переводит. Увидев Петю, лапой его поприветствовал, как знакомца давнего, да прорычал что-то невнятное.

– Пошто сопишь, косолапый? – спросил у него старик.

– Да, вишь ты, какое дело, Петя, – проворчал мишка, языком еле ворочая, – погнался я тут за зайцем, бегал за ним, бегал, пока совсем сил не лишился. Сижу вот, теперь, думаю, а что бы, думаю, было, если б не я за ним, а он за мной погнался, а?

Посмеялся Петя над Топтыгиным, но, покуда домой шел, странные мысли ему в голову лезть принялись.

– А ведь и вправду, – думал он, – а что бы сталось, если б не невзгоды за мною гонялись, а я, скажем, за ними? Кто первый притомился бы в гонке такой? Кто бы раньше пощады запросил?

Подходя к дому, неладное почуял. Людей столпилось – куча целая, и во дворе, и вокруг. Вокруг – все больше свои, любопытствующие, а возле дома самого – люд служивый, в малиновых кафтанах, с пиками да алебардами в руках.

Петю увидав, расступились, во двор пропуская. Навстречу старику, стражников плечами потеснив, воевода вышел – в усах весь, в бровях густых да шапке каракулевой, издали на мозги наружу вывернутые похожей.

– А, вот и он, – зычно сказал воевода, расплывшись в улыбке. – Как жизнь, Петя?

– Спасибо, не жалуется, – заулыбался и Петя в ответ, вспоминая свои с воеводой встречи былые, а потому заранее готовясь к любому, самому неожиданному развитию событий.

– Приятно слышать, что хоть у кого-то жизнь не жалуется, – одобрил воевода. – С разговором я к тебе важным, Петя, по поводу шута царского, Дурака то есть.

– А что с ним приключилось? – заинтересовался Петя.

– С Дураком-то? Ой, даже и не спрашивай, такое горе у него, такое горе…

– Какое такое горе?

– Да умер он, вот какое горе. Умер, стервец такой, ни у кого разрешения на то не спросив… А как царю теперь без Дурака? Да никак!

Воевода помолчал малость, в извилинах мысль мелькнувшую отыскивая, и с удивлением добавил:

– Цари, они ведь, ой, как в дураках нуждаются! А вот дураки в царях – нет. Ты ж смотри, однако, как получается…

Он подозрительно посмотрел на собравшихся вокруг и увлек Петю в дом, вполголоса приговаривая:

 

– В нашем царстве человек хоть и имеет право звучать гордо, зато сидеть должен тихо. А если кто-то знает много и не сидит тихо, так и то не беда – поможем, посадим. Только ни к чему кому не надо знать много.

Эх, – продолжал воевода, уже в хибаре Петиной, – человеку свойственно ошибаться, вот он и пользуется этим часто и с удовольствием. Ведь как оно все вышло-то? А спросил как-то раз царь-батюшка Дурака, отчего тот никогда его советов не слушает, а Дурак возьми да и ляпни, что, дескать, не всякой скотине он может позволить из себя человека делать.

Воевода захихикал негромко, чему-то своему радуясь, и продолжил.

– Осерчал на ту дерзость царь, как никогда. Слово-то, оно хоть и не воробей, но гадит метко. Велел казнить бедолагу поутру. А Дурак возьми да помри ночью, в который уж раз всех в дураках оставив.

Воевода вновь захихикал и пояснил:

– Доживи он до утра – был бы ему позор да наказание. А теперь хоронить его придется по высшему разряду, с почестями. Ведь должность у Дурака при дворе видная была – министр своих внутренних дел. Во как!.. – поднял воевода палец с уважением. – Хотя, с другой стороны, – в люди он хоть и вышел, но вот человеком так и не стал. Как дураком был, так дураком и помер.

– Ну, это еще под вопросом великим, кто больший дурак, – сказал Петя, внимательно воеводу слушая, – тот, кто правду говорить не боится, или тот, кто ее слушать не желает.

– Ты здесь палку не перебарщивай, не перебарщивай! – шикнул на него воевода. – Дело ведь не в том, прав царь или нет. А в том, что он царь.

Он помолчал и неожиданно добавил:

– Взамен Дурака царь тебя требует. Есть, говорит, в нашей сказке еще один такой дурносмех, вот пущай он теперь при дворе и смеется.

Петя как стоял с открытым ртом, так стоять и остался, не в силах слова даже единого вымолвить. А воевода продолжал, с видом человека, привыкшего всегда разделять собственное мнение.

– А ты и не противься. Человек, он ведь единственное животное, которое может дураком стать. Так что – не упускай своего шанса, Петя.

А Петя весь прямо скукожился внутри от нежелания участи такой, предрешенной ему кем-то. «Не хочу! Не желаю! – билось в голове его и рвалось наружу. – У меня есть уважительная причина, почему ее никто не уважает?!» – хотелось крикнуть ему.

– Ничего, Петя, ты главное – не теряйся, не смущайся заранее, ведь все, что случается, случается вовремя, – говорил меж тем воевода, по-приятельски по плечу его похлопывая. – Нет такого безвыходного положения, куда бы нельзя было найти входа. Вот, вместе его по дороге и поищем.

«От всех болезней смех полезней, – неожиданно вспомнил Петя, многократно говоренное им самим. – И от прочих невзгод тоже», – радостно добавил он мысленно – и включил в себе смех внутренний. Полегчало сразу. Словно разжалась внутри костлявая рука страха, стиснувшего было сердце, да вздохнулось ему от этого легко и свободно.

«Если человеку нечего терять, – решил вдруг Петя внутри себя, – ему остается только одно – найти». Терять ему, действительно, было нечего, а по опыту своих прежних странствий он хорошо знал, что найти можно на любом пути. «Что ж, поищем теперь и на этом», – согласился нестарый старик, отдаваясь воле событий сказочных.

Воевода замолчал, чутко уловив произошедшие в нем изменения.

– Вот и ладно, вот и славно, – засуетился он после паузы небольшой, – вот и собирайся. В порядок себя приведи, во дворец все ж таки идем, бороду хотя бы расчеши… Да дух рыбный смой с себя – добавил он, шумно потянув носом, и ценным советом поделился: – Чтобы руки не пахли рыбой, их надо окунуть в керосин.

Затем толкнул дверь и, зажмурившись от солнечной яркости, потянулся сладко.

– Э-эх, лень-матушка зовет… Пойду-ка я покуда на солнышке полежу, косточки свои погрею.

* * *

– Все это уже было когда-то, – с тоской думал Петя, в царской горнице осматриваясь, а особенно – прислушиваясь… Царь невысокий, плотненький, с блестящей от пота лысиной, судорожно прижимал к груди корону и медленно отступал под мощным натиском нависающей над ним дородной, красной от гнева и визгливого крика супруги. По всему было видно, что царица – женщина крайне нелегкого поведения…

– Во-первых – не брала, – на пронзительно высокой ноте выговаривала она, – а во-вторых – уже положила… – Внезапно царица замолчала. Приметив вошедших, она какое-то время созерцала их в полном недоумении, затем негодующе фыркнула.

– Опять без доклада и представления вваливаются, – сказала она с прежними скандальными интонациями. – Что за моду такую взяли?..

Громко шурша одеждами, она промчалась мимо Пети и его сопровождения, на секунду задержалась перед зеркалом, скривилась лицом от увиденного там, сказала злорадно: «Так ему, царю, и надо!» – и исчезла за дверью.

Царь же, весь красный от пережитого, стоял возле трона, отдуваясь и тщетно пытаясь обмахиваться короной.

– Эх, – сказал он, – как бы счастливы мы с ней могли быть, если б никогда не встретились!..

Он посмотрел на старика и как своему давнишнему знакомому пожаловался:

– Если женщина разделяет мнение мужчины, значит, он прав. А если не разделяет – значит, он ее муж. – И с тоской добавил: – Есть только два способа управлять женщиной, да только кто их знает…

Жалко вдруг Пете стало царя-батюшку, себя былого он в нем вспомнил.

– Нельзя найти счастье в браке, – как-то помимо воли вырвалось у него, – если не принести его с собой.

Царь на эти слова отреагировал странно – он на мгновенье замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, затем весь как-то подобрался и, нахлобучив на лысину корону, молча уставился на нестарого старика.

– Так, так, – наконец, сказал он, – знакомые интонации, похожие слова… Петя, значит, да? Помню, помню, виделись когда-то… Только не разглядел я тебя тогда как следует, а жаль. Зато сейчас вот – услышал и понял, что не ошибся. Словно Дурак мой покойный своим голосом здесь прошелестел. Скучно мне без него, Петя, ой, как скучно!..

Царь как-то беспомощно и искренне вздохнул да искательно нестарому старику в глаза заглянул.

– Оно, может, и не так хорошо с ним было, как, оказывается, без него плохо, – сказал он и с надеждой спросил: – Справишься? Нам, ведь, Дурак – во как! – позарез просто нужен.

Петя не знал, что отвечать, поэтому решил пока помалкивать да внутри себя посмеиваться. Тем более что тому собеседник не очень-то и нужен был. Намолчавшись в разговоре с царицей, он теперь хотел выговориться.

– Надо, Петя, ну что ж тут поделаешь, если надо… Слышал я, что есть законы такие охранные – закон сохранения материи, например, ну, это дело понятное – это чтоб не спер никто ничего; опять же – энергии, тоже закон полезный, чтобы почивать да сил набираться никто не мешал; а есть еще, говорят, самый главный в природе закон – закон сохранения Дураков. Вроде, если не станет их на белом свете, так весь бел свет исчезнуть может. Оказывается, очень нужное это дело, чтоб над Миром нашим завсегда потешался кто-то. Здоровее он от этого будто становится, изобильнее делается…

– Жаль Дурака, просто мочи нет, – продолжал царь, – ведь какие речи толкал, какие перлы ронял. Вот, например: «Если ты не учишься на чужих ошибках, не мешай другим на твоих учиться», или вот это: «Не ври, что знаешь, но знай, что врешь», – а? – силища! – И добавил, похлопав слегка приунывшего старика по плечу: – Ну не казни ты себя так, Петя. Не оставляй палача без работы. Справишься. Нутром чую, что справишься, вот разве подучишься маленько… А сейчас пойдем – Дурака в последний путь провожать пора.

* * *

Народу в зальной комнате собралось тьма-тьмущая просто, не протолкнуться было. Распахнулись двери, и стремительно вошел царь, но, сделав всего несколько шагов, остановился вдруг и скривил недовольную гримасу.

– Как здесь душно, однако, – сказал, – и пахнет скверно… Немедленно отворите все окна! – приказал он и злорадно добавил: – Пусть те, кто во дворе, это тоже почувствуют!..

В центре помещения стоял гроб вида странного – во все цвета радуги размалеванный. Гроб был закрыт, а сверху на нем колпак дурацкий лежал – такой же пестрый и с бубенцами.

Петю царь на почетное место определил, возле самого гроба поставил, у всех на виду. Народ шушукался, переговаривался негромко. Отдельные фразы до ушей Петиных долетали.

– Господь, он ведь всегда хранит детей, пьяниц и дураков. Вот только нашего отчего-то не уберег…

– …Ну и что с того, что чушь нес? У каждого свой крест. Кому что дорого, тот то и несет.

– И с чего бы ему помирать было? Когда даже лекарь, и тот говорил, что болезни на здоровье Дурака сказываются положительно…

На старика нестарого поглядывали испытывающе да оценивающе, головами недоверчиво качали.

– Да нет, этот, пожалуй, не потянет, масть не та…

– …Этот? Да куда ему – вмиг обсерьезится. И всех вокруг туда же – обсерьезит.

– Зеленый еще, из полудурков явно, куда ему до нашего, круглого-то…

– …Точно, точно – с виду хоть и идиот, но незаконченный какой-то…

Петя внимательно слушал всех, однако внутри спокоен был, ни обиды, ни смущения не выказывая.

– Оно ведь дело понятное, – думал он, – свой Дурак, он всегда ближе к телу.

– Колпак… – неожиданно сказал царь. – Колпак-то кому оставили? Какой же он Дурак, без колпака дурацкого? Непорядок… Не уследили…

Сразу трое из челяди царской кинулись непорядок исправлять. Один колпак взял, двое других крышку гроба приподняли. Первый засунул руку с колпаком в щель, пошарил там осторожно, место нужное отыскивая… Да вдруг замер, побледнел весь и медленно руку обратно вытащил. Уже без колпака, но зато с чем-то белым.

– Ваше величество, – дрожащим голосом сказал он, – записка здесь…

– Какая еще записка? – удивленно спросил царь, не понимая, что происходит. – Ну, раз записка, то читай!..

– Мероприятие одобряю, – запинаясь на каждом слове, читал записку придворный, – но лично присутствовать не могу. Подпись – Дурак.

Толпа замерла, ожидая, когда смысл услышанного в мозги просочится. А затем все разом к гробу бросились. Крышка его в сторону полетела, и по залу пронесся вздох изумления – гроб был пуст.

fictionbook.ru

Григорий КурловОбалденика. Книга-состояние. Фаза четвертая

Предисловие к серии

Книги, публикуемые в серии «Философия Смеха», связаны воедино не просто общей темой. Исследуемый в них СМЕХ обнажает нечто большее, чем просто совокупность понятий. Объединяющее качество смеха помогает вскрыть потенциал совершенно иного способа существования, более того – формирует уникальные механизмы для его реализации.

Сейчас уже никто не сомневается, что в своем отношении к Миру, а главное – к себе, человечество давно зашло в тупик. Состояние непрерывной борьбы со вся и всем: с болезнями, с природными катаклизмами, с самим собой – окончательно подорвало его жизненные силы и полностью обнулило естественную внутреннюю динамику.

Нынешнее человечество испытывает колоссальный дефицит оптимизма. По поводу своего настоящего, своего будущего, по поводу своей способности быть счастливым. Оно давно подозревает, что ему не стоит ждать милости от природы, после того что оно с ней сделало. Особенно – с природой своей, человеческой.

В книгах, вошедших в серию, предлагается более чем неожиданный выход из сложившейся ситуации. Выход предельно простой, абсолютно естественный и доступный любому.

Каждая книга – это прежде всего практическое руководство. Руководство не только по решению насущных проблем, но одновременно – по возвращению к своей естественной человеческой природе. Это пособие по обретению действительно качественной и изобильной жизни. По обретению Жизни вообще.

В серии выходят книги «Проктология Счастья», «Обалденика. Книга-состояние» (книги 1 и 2, разделенные на 4 фазы) и, в ближайшее время, – «0,14. Книга-трансформация».

Книга «Обалденика. Книга-состояние» ранее уже публиковалась под названием «Путь к Дураку», однако включение в общую серию потребовало некоторого изменения ее внутренней структуры и, как следствие, самого названия.

«Проктология Счастья», написанная несколько позже, является естественным продолжением тем, поднятых в первой книге, и их закономерным развитием.

И, наконец, «0,14. Книга-трансформация» выводит исследуемые темы на совершенно новый и во многом неожиданный уровень, рассматривая вопросы изменения физической основы человека и, как неизбежное следствие, – самого пространства его существования.

А стержнем всех книг является призыв к непрерывному движению в сторону комфорта, к превращению своей жизни в источник неизбывной радости, радости от всего и всегда.

Освоение пространства ДуракаКнига втораяФаза четвертая

Состояние седьмое,слегка обалделое

Сидел нестарый старик Петя на бревнышке, подле дома Ахлимика, солнышку вечернему радуясь, да о событиях недавних размышлял. На небо высокое посматривал, замысловатыми облаками любуясь. Смотрел так, смотрел, пока вдруг чихать не начал.

– Ну, вот еще, – сказал он, начихавшись вдоволь, – как бы не подорвать здоровье жизни своей, делами этими дурацкими занимаясь.

– Даже не надейся на это, – послышался в нем голос знакомый, – на том пути, что ты выбрал, болезни не водятся. Болезнь болеет только тех, кто ей сопротивляется, ведь несогласие – это ее пища. А что ей делать там, где одно лишь «да» обитает? Здесь ей не на что опереться, не за что ухватиться, погибает она здесь с голоду…

– Подумаешь, – упорствовал Петя по привычке своей стариковской, – отсутствие болезни – это еще не повод быть здоровым. Найти Дурака я должен? Должен. Вот тем и болею. Когда найду, тогда поправлюсь.

– Эх, Петя, Петя, – развздыхался колпак, – отвыкай жить понятиями умными, чужими. Ты в своей жизни никому ничего не должен. Твой долг – это право, которое другие имеют на тебя. Право, которое ты им сам дал, согласившись с их правилами.

Если ты и впрямь Дураком болеешь, если игру в него в заботу превратил – лучше забудь о нем, – говорил колпак. – Зачем твоей голове хвори лишние…

Неожиданно тень человеческая перед стариком появилась, да настолько вдруг, словно с неба упала. Поднял он голову – стоит рядом с ним Ахлимик, будто из ниоткуда взявшийся, на посох замысловатый опирается да глазами прищуренными его буравит.

– А пришел как-то раз ко мне гость странный, – без предисловия начал он разговор, – с гайкой вместо пупа привинченной. Пришел и говорит: помоги мне от срама этого избавиться. А то, видите ли, все вокруг него люди как люди, один он как чайник. Должен, дескать, он таким же, как все, сделаться, а то не будет ему счастья в жизни. И просит меня изготовить ключик для этой гайки, одному мне, мол, такая работа под силу.

– Ну, и как, – заинтересовался старик, – изготовил?

– А куда деваться, – усмехнулся Ахлимик, – прилип, понимаешь, как банный лист… Надоело мне его вразумлять, пусть, думаю, будет так, как он хочет. Сделал я ему такой ключик. Приставил он его к своей гайке, повернул… Тут-то у него задница и отвалилась.

Колпак радостно захихикал в Петиной голове.

– Ничего не пытайся в себе переделать, – шептал он, смехом булькая, – и можешь быть спокойным за свою задницу.

Ахлимик, глянув на отвисшую челюсть старика, тоже усмехнулся.

– Так что соблюдай диету души своей, Петя, – сказал он, – и все будет в порядке.

– Как это? – не понял старик.

– Да просто сжигай смехом калории ментала, чтоб целлюлита в голове меньше образовывалось. Не то придется тебе, как всем, – умом его называть.

Не совсем понял Петя слов волшебника, но запомнить решил. Ведь не случайно ему их сказали.

– Не случайно, Петя, конечно же, не случайно, – сказал Ахлимик, вторя его мыслям, которые для него, похоже, не были секретом.

– Вот ты недавно калейдоскопом забавлялся… – продолжил было он, но запнулся, увидев на Петиной физиономии немой вопрос.

– Ну, трубкой такой, со стекляшками цветными, – пояснил ему и не без самодовольства добавил: – Тоже мое изобретение. Одно из многих…

– И правильные выводы из забавы своей сделал, – продолжал Ахлимик. – Порадовал меня… Только при этом вот о чем забывать нельзя: выстраивая жизнь свою по калейдоскопу, важно самому без задницы не остаться.

– Это как? – изумился старик, проверяя на всякий случай, все ли у него на месте сохранилось.

– У Настоящих Волшебников, Петя, есть правило особое – никогда ничего не улучшать и не исправлять. Ни в себе, ни тем паче – в ком-то. Нездоровое это занятие – исправлять. При этом всегда хоть что-то, а теряется.

Если ты хочешь что-то лучше сделать, – пояснял слова свои Ахлимик, – значит, от чего-то уже отказываешься, от того, что плохим посчитал. Значит, в следующей картинке твоего калейдоскопа одной стекляшкой меньше будет, значит, получится она уже ущербной и не цельной, а следующая еще ущербней будет…

Настоящий Волшебник, – продолжал Ахлимик, – всегда только творит. Творит новый Мир, новую Сказку, творит их такими, какими они ему для игры нужны.

А все, что ему будто бы улучшить надо было или исправить, он просто принимает, соглашается со всем и, получив силу от своего согласия, – творит новое. Новое! Но не переделанное старое.

А для того чтобы это всего лишь обманом ума не было, – делился своими откровениями волшебник дальше, – ум надо выключать.

– А как? – заинтересовался старик.

– Именно так, как ты это сделал уже когда-то. Ведь как ты здесь оказался? Если помнишь, на поляне моего дома не было…

Вспомнил Петя, как все было, как пятна цветные он разглядывал, как поплыло все отчего-то перед глазами у него, да как стремление его внутреннее, наружу рвущееся, вдруг Ахлимика с домом чудным явило…

– Именно так чудеса и делаются, – подтвердил Ахлимик, внимательно за мыслями его наблюдая. – Только тогда это у тебя случайно получилось, стихийно, а теперь то же самое попробуй уже специально сделать.

Начал Петя пробовать послушно. Тужился он для этого, тужился, пялился перед собой, пялился – до слез прямо, только ничего у него не выходило. Долго он так старался, пока не устал… и вот именно тогда-то все у него опять и случилось – будто исчез мир вокруг, словно в винегрет бесформенных пятен превратившись.

– Ну вот, Петя, – словно сквозь сон услышал он голос волшебника, – именно с этого момента настоящее творение и начинается. Сейчас только от тебя будет зависеть следующий узор твоего жизненного калейдоскопа. Что ты в такой момент пожелаешь, то и сбудется, таким новый мир и выстроится.

Только ничего сейчас Пете не желалось. Ощущал он одну лишь безмятежность спокойную, таким и вернулся в свое состояние привычное.

Только хмыкнул Ахлимик, в него заглянув.

– Вот то-то и оно, – сказал он, – оказывается, не простая это штука – волшебство. Есть в нем свои секреты. И главный – это умение желать. Ведь это только на первый взгляд кажется, что желать – очень просто. Настоящее желание – это то, что остается, когда ум выключается. Только тогда оно исполняется. Вот, гляди.

Ахлимик на мгновенье замер, затем щелкнул пальцами и исчез.

– …Гляди, – раздалось у старика за спиной. – Щелк!..

– …Гляди, – донеслось уже откуда-то сверху, из кроны дуба. – Щелк!..

– …Гляди, – услышалось и вовсе непонятно откуда. – Щелк!..

– Ну как? – спросил Ахлимик, вновь появляясь перед стариком. – Видишь, как все просто, если желать по-настоящему и в нужный момент? Что я сейчас делал? Всего лишь вращал свой калейдоскоп внутренний, помещая себя в каждой его следующей картинке в новое место.

От увиденного у Пети просто голова пошла кругом.

– Здорово! – сказал он восхищенно. – Вот только зачем мне все это? Ведь мне всего лишь Дурака найти и надо…

– Всего лишь!.. – хмыкнул Ахлимик. – Надо же… А где, по-твоему, он обитает? Вот ты, сколько времени уже по сказкам шляешься, почему все никак его не находишь?

 

Озадачился старик, сидел, в землю глядя, не зная, что отвечать.

– Да оттого, – сказал Ахлимик, – что не в тех сказках ты его ищешь. В чужих сказках Дурака не найти. Творит он свою сказку сам. Каждый день она у него новая, каждый миг – иная, только в ней и обитает.

Хочешь Дурака найти? – просто пройди по его стопам, научись сам сказки строить. Научишься – сотворишь свою сказку о Дураке, вот в ней его и отыщешь. Не жди, что ее тебе кто-то другой придумает. Все, как всегда, только от тебя самого зависеть будет.

Вот только силушки бы тебе не мешало для этого накопить побольше… – вздохнул волшебник, внимательно Петю рассматривая.

– Да где ж ее взять, силу-то… – огорчился старик.

– Как это где? – удивился Ахлимик. – Да у себя же. Хватит ее на ерунду разную транжирить. Вот, смотри.

Он глянул на пустую тропинку, по которой совсем недавно путешествовал старик, и щелкнул пальцами.

На тропинке тотчас появился кто-то. Присмотрелся Петя – идет к ним мужик какой-то с рожей довольной, улыбающейся, но почему-то в одном сапоге всего.

– Эй, мужик, – не выдержал Петя зуда любопытства, – ты чего это в одном сапоге бегаешь? Потерял, небось?

– Где там, потерял – нашел!.. – счастливым голосом сообщил мужик.

– …Щелк! – услышал старик, и гость в сапоге исчез, будто его и вовсе не было.

– Вот видишь, Петя, – сказал Ахлимик, – ты, наверное, считаешь, что мужика этого я сотворил? Но ведь только от тебя зависело, каким именно его сделать – счастливым находкой или несчастным потерей. Ты выбрал второе… Вот там твоя сила и сгинула, заблудилась она в готовности к печали и потерям.

Настоящая Сказка, – продолжал Ахлимик, – всегда складывается из двух сказок – из сказки чудесной и сказки страшной. Но для того, чтобы создать сказку чудесную, надо сначала сказку страшную превзойти. Почему? Потому что именно в страшной сказке вся твоя сила и сокрыта. Отняли ее у тебя, ужасами разными застращав, да там и спрятали. Только когда научишься страхов своих не бояться, тогда и получишь от них силу творить сказку чудесную. Именно в ней Дурак твой и обитает. Только там его и отыщешь.

– Где же искать мне эту сказку страшную? – совсем уж растерялся старик нестарый. – Да и как мне силу свою из нее вытянуть?

– Подскажу, – усмехнулся волшебник, – но только чуть-чуть. Припомни-ка, Петя, Царство Сонное, вспомни паутину светящуюся, силу из людей сосущую. Помнишь, как ты хотел увидеть, куда именно сила эта уходит, кто паутиной той промышляет? Настало тебе время разобраться с этим делом, потому как именно в этой паутине вся твоя сила и запуталась. Сумеешь ее распутать – тем сказку гиблую и превзойдешь, а там уже и до Дурака рукой подать будет.

Приключений на своем пути не бойся, – наставлял Ахлимик Петю, – опасностей не страшись. Именно в них учись черпать силу. Не забывай, что, только умерев для мира привычных представлений, ты получаешь шанс проснуться для другого. Но, заснув в этом мире, ты обязательно проспишь и другой.

И всегда помни, – говорил ему волшебник, – что самая большая задача твоего путешествия – каждый день делать счастливым одного человека. Только одного. И этот человек всегда ты.

Задача большая, – говорил он, – но совсем не трудная. Ведь когда Бог создавал Счастье, он создал его достаточно.

* * *

Чтобы зеркало отразило звезды, вначале сотри с него пыль.

Аркадий Ровнер

Дурак – это негодяй, который по своему недомыслию видит мир таким, какой он есть, а не таким, каким он должен быть.

Из характеристики на Дурака

Принцип «калейдоскопа» (продолжение). Размывание смысловых границ «описания мира»

…Вот вы, например, – любите ли вы смотреть на волны? Или, скажем, на огонь? А на облака, стремительно меняющие свои очертания? А на густую листву, волнующуюся под порывами ветра? А на плавные, струящиеся линии песчаных дюн или на непредсказуемые изгибы горных хребтов? Любите? А вы никогда не задумывались – почему? Не задумывались? Ну и правильно, ну и слава Богу, а иначе нам и говорить было б не о чем, иначе вы мгновенно утратили бы всю прелесть такого «смотрения», потеряв ощущение странной, но поразительно живой гармонии, исходящей от этих внешне достаточно хаотичных и лишенных привычной законченности картин.

В чем же заключается очарование такой непредсказуемости и неопределенности? Почему столь притягательна для нас динамика незавершенности и стихийности? Причем во всем – и в музыке, и в живописи, и в отношениях.

Да и только ли для современного человека она привлекательна? Абстрактная живопись и скульптура, импрессионизм и экспрессионизм действительно являются детищем относительно недавнего времени, но ведь еще тысячелетия назад аналогичные неупорядоченные и неорганизованные природные творения буквально приковывали к себе внимание людей.

Древние предсказатели, оракулы, пифии и прочие «вещуны» не случайно вдохновлялись, вглядываясь именно в клубы дыма, в бегущие облака, в струящуюся воду, в замысловатость кофейных или чайных узоров и даже в хитросплетение складок смятого в ладони бумажного листа.

В результате этих не совсем понятных и, на первый взгляд, достаточно абсурдных действий им удавалось вполне реально проникать в совершенно особые пространства, уже очень мало относящиеся к нашей реальности, и получать оттуда абсолютно запредельную и невозможную информацию.

А может, все это просто бред и ерунда? – и все эти предсказания; и эти нелепые, якобы «художественные полотна», состоящие лишь из хаоса разноцветных точек и полос; и эти «дешевые» восторги по поводу волшебного «буйства красок и дикой стихии цвета» во время заката? Ну чем, скажите, вот это, например, последнее из перечисленного, отличается от обыкновенной яичницы? Да ничем! – злорадно подтверждает наш ум.

А все, кто думает иначе, – просто пидарасы, как исчерпывающе убедительно определил всех художников-авангардистов лидер советского государства Никита Хрущев, отдавая распоряжение о сносе их выставки бульдозерами. Чем, впрочем, лишь продолжил «традицию», начатую задолго до него: «Каждый художник, который изображает небо зеленым, а траву голубой, должен быть подвержен стерилизации» (Адольф Гитлер).

И все же, и все же… Отчего-то, как всегда, хохочет наш Дурак, внимая всему этому, да и Уильям Блейк как-то подозрительно посмеивается вместе с ним: «Дурак видит дерево совсем не так, как мудрец», – говорит он.

«Там, где один видит абстракцию, другие видят Истину», – вторит ему Альбер Камю.

«Ни одна вещь не является тем, чем она может быть», – еще более обобщает ту же идею Джордано Бруно.

Давайте именно здесь «притормозим» и все же попытаемся разобраться, а почему, собственно, Дурак видит дерево не так, как все? И как именно, в конце концов, он его видит? А может, и у нас так получится? И, наконец – так ли уж нам необходимо, чтобы это получалось? Чем нас не устраивает обычное дерево, и чем «дерево Дурака» лучше?

Оказывается, все дело в том, что по мере развития ментала в нем постепенно сформировались определенные шаблоны восприятия, своего рода – перцептивные матричные структуры. Хоть вполне возможно, что они были присущи менталу изначально, как бы «по определению», как некая данность (вспомните принцип «Калейдоскопа»). Их задача – организовывать работу ментального механизма вообще. Именно присутствие подобных первичных семантических структур в человеческом сознании позволяет нам (либо заставляет) воспринимать мир таким, каким мы его знаем.

Художникам, например, хорошо известно, что в основе любых пространственных конфигураций заложены либо простейшие плоские геометрические фигуры (круг, квадрат, треугольник), либо столь же простейшие объемные тела (шар, куб, тетраэдр и пр.). Именно умению увидеть их в основании любого, сколь угодно сложного объекта учат начинающего художника.

И если во внешнем природном пространстве человек может лишь угадать их присутствие, то уже свое – «человеческое пространство» он строит исключительно из таких однозначных, незамысловатых и хорошо знакомых менталу форм.

Сравните два мира, нас окружающих: мир природы и «мир цивилизованного человека». Чем они прежде всего отличаются друг от друга? Именно своими визуальными очертаниями, пространственными формами.

Природе всегда присущи формы достаточно сложные, обтекаемые, неоднозначные, живые. Они неизменно красивы особой, неуловимой для сознания гармонией, некой многомерностью своих структур. Причем, все без исключения природные объекты в своей основе содержат уже неоднократно нами упоминавшееся «золотое сечение».

Зато себя человек окружил мертвым миром своих искусственных созданий – миром незыблемых, застывших, жестких и предельно фиксированных форм. В его творениях, в угоду примитивным прихотям ментала, «золотые» пропорции почти всегда искажены, гармония в них нарушена.

В мире человека преобладают прямые линии и углы, параллельные плоскости, доминирует примитивная зеркальная симметрия. К тому же мир человека – это мир колеса, то есть – круга.

В динамике живой природы круг практически не встречается, ибо в его идеальной структуре изначально отсутствует тенденция к развитию. Действительно, куда развиваться? – если круг – это и есть символ реализации. Как ни странно, но круг – это остановка, завершение, дальше двигаться уже некуда. Именно поэтому природа его избегает, стремясь к динамике жизни, к игре, к непрерывному изменению.

Поскольку ментал сам омертвил мир своего окружения, то все его механизмы сориентированы на восприятие именно такого мира. И теперь становится совершенно понятным, почему человеческий ум, сталкиваясь с пространством нелинейных, неоднозначных отношений и нетривиальных живых форм, словно засыпает и выключается. В таком мире для ментала нет «пищи», он в нем становится абсолютно беспомощным и вполне реально умирает.

Именно к таким состояниям тянутся корни многочисленных древних способов вхождения в транс, таких как наблюдение за игрой теней или солнечных бликов на воде, как пристальное глядение на пламя костра или на полотнище флага, полощущегося на ветру.

Но, умирая (а точнее – засыпая), ментал автоматически освобождает связанную им энергию (то есть энергию жестко структурированную им в соответствии с его перцептивными клише), а по сути – освобождает из плена «описание Мира», возвращая ему изначальный облик.

Как же будет выглядеть такой Живой Мир? А вы вглядитесь в полотна великих импрессионистов – очень похоже. Сальвадор Дали по этому поводу сказал следующее: «Когда я пишу картины, я чувствую себя сумасшедшим. Единственное различие между мною и сумасшедшим в том, что я не сумасшедший».

Сейчас мы уже в состоянии открыть для себя совершенно новое пространство – мир визуальных сигналов, не организованных ментальным знанием в узнаваемые и законченные формы. Это мир живого, чистого потенциала, из которого Человек-Творец может создать все. Это свободная творческая энергия, получив доступ к которой, Человек уже вполне реально может конструировать любую действительность.

И все же присутствует здесь одно «но». Вы обратили внимание – кто именно имеет право на такое Божественное творчество? Правильно – Человек, то есть – человек, но уже «с большой буквы». Человек, который сумел полностью реализовать свой Человеческий, а по сути – Божественный потенциал. Вы, конечно, понимаете, что мы говорим уже о Дураке.

Только играющая сущность, не заинтересованная ни в каком результате (а просто – принимающая любой результат), для которой начисто отсутствует оценочный выбор, имеет на это право. Более того – такая сущность имеет право уже на Хозяйский выбор, то есть – на выбор игры, на создание игровых площадок и игровых элементов любого масштаба и характера.

Впрочем, подробнее мы об этом поговорим чуть позднее, а пока вернемся к сути нашей темы.

На прошлом занятии мы рассказали о технологии «Калейдоскопа» и предложили вам простейшие приемы для ее освоения. При этом мы сразу предупредили, что в предложенном варианте эта технология работает лишь с нашим психоэмоциональным состоянием. Возможно, что для кого-то этого оказалось вполне достаточно.

Но существует реальная возможность сделать еще несколько шагов в глубь себя и уже вплотную приблизиться к своему Дураку. Наблюдая и ощущая при этом, как вполне реально рассыпается наш «калейдоскопический Мир» на составляющие его «цветные фрагменты-стекляшки» в момент своего «внутреннего скачка» – фазового перехода.

 

Причем, вполне реально научиться управлять этим процессом и активно участвовать в нем самому, меняя уровень своего сознания в соответствии с характером проводимой игры. А главное, пожалуй, – получая возможность уже не просто смотреть на окружающий мир, а именно видеть его в изначальном и незамутненном менталом качестве. А своим следующим шагом – выстраиваем его заново, в соответствии с игровой потребностью Дурака.

Итак – технология «Нуль-перехода».

Предлагаемая технология считается окончательно освоенной, если состояние «нуль-перехода» будет формироваться свободно и в любых условиях, оставаясь устойчивым сколь угодно долго. Поскольку одномоментно решить такую задачу нельзя, мы советуем вам нарабатывать это состояние последовательно, через освоение нескольких предварительных его этапов.

1. Сядьте напротив некой однородной плоскости, заполняющей бо́льшую часть вашего зрительного поля. Идеальным вариантом будет грубая ткань с отчетливо выраженной структурой, но сойдет и ковер с цветным орнаментом или даже стена с обоями.

Выберите на этой плоскости некую условную точку, она будет «якорем», удерживающим ваш взгляд от хаотических блужданий. Но в то же время эта точка не должна влиять на фокусировку взгляда, поэтому представьте себе, что это даже не точка, а как бы некий стержень, выходящий далеко за ее пределы, вдоль которого ваш взгляд может свободно «скользить», но ни в коем случае не центрируясь ни на одном его отрезке.

Какое-то время просто удерживайте свое внимание в пределах этого визуального стержня, позволяя взгляду самому настроиться на удобную для него глубину. Следите лишь за тем, чтобы глаза при этом не напрягались.

Вначале, от непривычной неподвижности взгляда, возможно возникновение некоторого дискомфорта или даже ощущения рези в глазах. Это нормальная и естественная реакция, поэтому пока просто «проморгайте» эти ощущения. Но в дальнейшем следует постепенно приучать себя к полной неподвижности взгляда – на этой стадии освоения технологии любое «промаргивание» способно моментально разрушить возникающее и поначалу очень хрупкое новое состояние сознания. Хотя следует сразу отметить – после того, как вы его наработаете, сделаете привычным и устойчивым, вам уже не придется ограничивать себя ни неподвижностью взора, ни запретом на моргание. Но к этому надо подходить очень плавно и без спешки.

Итак, после того как вы сумели центрировать свое внимание в пределах некой визуальной точки, вам теперь надо его «растянуть», «расширить» одновременно на все визуальное поле. То есть – необходимо достичь равномерного распределения внимания по всему полю зрительного восприятия и воспринимать любую точку или зону своего визуального пространства как фоновую, без резкости.

Для этого разделите центральную точку, в пределах которой вы удерживаете свой взгляд, на четыре части и как бы раздвиньте, растяните их крестообразно, обозначив ими верхний, нижний, правый и левый пределы визуального поля. Этот прием поможет вам распределить свое внимание равномерно между периферийными (крайними) и центральными его частями.

То есть – на этом этапе вам необходимо одновременно воспринимать все пространство зрительного поля. Взгляд при этом сохраняет полную неподвижность. А все объекты в поле зрения теряют четкие очертания, становятся размытыми, фоновыми.

Ваша конечная задача – полная размывка визуальных смысловых шаблонов и превращение картинки «описания Мира» в однородный изначальный хаос, всего лишь в фон, который тем не менее содержит в себе огромный внутренний потенциал.

Визуальная картинка при этом превращается в набор цветовых пятен, не имеющих узнаваемых очертаний. Геометрическая правильность форм при этом исчезает, и визуальный ряд действительно становится очень похожим на полотно импрессиониста.

Форсировать достижение этого состояния не надо, ваша задача – просто удерживать свое внимание как можно дольше «деконцентрированным», не выделяя в поле зрения отдельных объектов, а воспринимая все зрительное пространство как единый точечный объект.

При правильном выполнении этого упражнения состояние деконцентрации будет нарастать самопроизвольно, и вход в фазу окончательного «нуль-перехода» может произойти достаточно неожиданно в любой момент. Но этому на первых порах, скорее всего, будут мешать некоторые наши физические и ментальные механизмы.

Обратите внимание на свою позу – она должна быть удобной и ни в коем случае не напряженной. В процессе выполнения упражнения постоянно проверяйте себя на предмет возникновения физических зажимов в различных областях тела. Это же относится и к дыханию. Специально выстраивать его не надо, опыт показывает, что в процессе выполнения техники оно самопроизвольно становится поверхностным и равномерным. Но если вы заметили, что намеренно его ускоряете, либо, напротив, задерживаете – значит, где-то в вас еще присутствует физический зажим.

Поначалу бывает очень непросто справиться со своеобразным «внутренним промаргиванием», при котором внешне вы не моргаете, но происходит трудно контролируемое и очень своеобразное внутреннее подрагивание глазных мышц. При этом сознание моментально включается в прежнее состояние, и все приходится начинать вроде бы сначала.

Однако особенно переживать по этому поводу не стоит: во-первых, таких «сбоев» постепенно будет становиться все меньше, а во-вторых, ваше сознание при этом как бы «накапливает» опыт нового состояния, привыкает к нему, и, даже будучи «отброшено назад», оно, тем не менее, все легче и быстрее восстанавливает свое новообретенное качество.

И наконец – главное техническое дополнение. После того, как вы разберетесь в сути всего «сотворяемого» вами и технологически правильно сориентируете себя, возможно (и необходимо) усилить данную технику и ускорить достижение искомого состояния при помощи нашего универсального помощника – «внутреннего смеха».

Развернув точку вашего внимания в целостное визуальное поле, включите КАКОС. Ощутите в себе тонкую вибрацию смеха, являющуюся продолжением смеховой вибрации окружающего пространства. Вспомните, что смех – это прекрасный «отклеиватель» от ментала, надежный его нейтрализатор.

Ваша задача сейчас: распределить свое внимание между ощущениями, возникающими от смеха, и полным, целостным восприятием всего зрительного пространства.

На первый взгляд, включение внутреннего смеха значительно усложняет технологию, но на самом деле – неизмеримо ее упрощает и ускоряет достижение искомого состояния, ибо внимание резко лишается значительной части своей энергии, обычно задействуемой для «склеивания» отдельных зрительных сигналов в смысловые узнаваемые фрагменты «описания Мира». И воспринимаемый мир теперь легко «соскальзывает» в свое изначальное, доментальное состояние протообразов.

В какой-то момент вы поймете, что смех выполнил свою задачу, его можно выключить и углубиться в новые ощущения. А они весьма и весьма необычны… Наряду с изменением визуальной картинки, вы неизбежно испытаете целый ряд непривычных состояний. Появляется совершенно особое ощущение свободного сознания. Растворяется и полностью исчезает все то, что мы зовем эмоциями, зато предельно обнажаются и обостряются ощущения, причем они уже не совсем физического характера, а может даже – и вовсе не физического. Полностью меняется восприятие своего тела – оно словно исчезает, становясь невесомым и будто прозрачным.

Что же дальше? Что касается использования возможностей, открывающихся перед нами через это новое состояние сознания, – то это темы наших будущих бесед. Пока же просто нарабатывайте эту технику и применяйте ее как обязательную фазу (уже на «профессиональном» уровне) для выполнения более общей технологии «Калейдоскопа».

Сейчас мы описали лишь первый, причем достаточно «камерный» этап освоения «нуль-перехода». Но для активного применения техники этого явно недостаточно.

2. Второй этап освоения технологии предполагает ее отработку уже не просто перед искусственно созданной (или выбранной) визуальной плоскостью, а в любых естественных условиях, но пока еще при условии статичной (неподвижной) картинки.

При этом, в самом начале, вам необходимо превратить объемный трехмерный визуальный ряд в плоскую картинку. Сделать это несложно – достаточно исключить из своего восприятия понятие перспективы и объема. А дальше все будет происходить по уже описанной методике.

Стоит, пожалуй, добавить, что строгие геометрические конструкции визуальных образов более «цепко» удерживаются нашим менталом. Поэтому идеальным вариантом была бы отработка этой части технологии где-нибудь на природе, среди плавных, округлых и естественных форм.

fictionbook.ru

Читать книгу Обалденика. Книга-состояние. Фаза третья Григория Курлова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Григорий КурловОбалденика. Книга-состояние. Фаза третья

Предисловие к серии

Книги, публикуемые в серии «Философия Смеха», связаны воедино не просто общей темой. Исследуемый в них СМЕХ обнажает нечто большее, чем просто совокупность понятий. Объединяющее качество смеха помогает вскрыть потенциал совершенно иного способа существования, более того – формирует уникальные механизмы для его реализации.

Сейчас уже никто не сомневается, что в своем отношении к Миру, а главное, к себе, человечество давно зашло в тупик. Состояние непрерывной борьбы со вся и всем: с болезнями, с природными катаклизмами, с самим собой – окончательно подорвало его жизненные силы и полностью обнулило естественную внутреннюю динамику.

Нынешнее человечество испытывает колоссальный дефицит оптимизма. По поводу своего настоящего, своего будущего, по поводу своей способности быть счастливым. Оно давно подозревает, что ему не стоит ждать милости от природы, после того, что оно с ней сделало. Особенно – с природой своей, человеческой.

В книгах, вошедших в серию, предлагается более чем неожиданный выход из сложившейся ситуации. Выход предельно простой, абсолютно естественный и доступный любому.

Каждая книга – это прежде всего практическое руководство. Руководство не только по решению насущных проблем, но одновременно – по возвращению к своей естественной человеческой природе. Это пособие по обретению действительно качественной и изобильной жизни. По обретению Жизни вообще.

В серии выходят книги «Проктология Счастья», «Обалденика. Книга-состояние» (книги 1 и 2, разделенные на 4 фазы) и, в ближайшее время, – «0,14. Книга-трансформация».

Книга «Обалденика. Книга-состояние» ранее уже публиковалась под названием «Путь к Дураку», однако включение в общую серию потребовало некоторого изменения ее внутренней структуры и, как следствие, самого названия.

«Проктология Счастья», написанная несколько позже, является естественным продолжением тем, поднятых в первой книге, и их закономерным развитием.

И, наконец, «0,14. Книга-трансформация» выводит исследуемые темы на совершенно новый и во многом неожиданный уровень, рассматривая вопросы изменения физической основы человека и, как неизбежное следствие, – самого пространства его существования.

А стержнем всех книг является призыв к непрерывному движению в сторону комфорта, к превращению своей жизни в источник неизбывной радости, радости от всего и всегда.

Еще немного благодарностей

Автор благодарит Алфавит за любезно предоставленные буквы; Интернет – за вовремя подсказанные шутки; кошку Алису – за неустанные ночные бдения на его письменном столе; Вселенную – за ехидные вопросы, которые помогли рассмотреть ответы, валявшиеся под ногами.

Освоение пространства сказки, или школа дуракаКнига втораяФаза третья

Дураку, живущему в тебе…

* * *

И вначале было слово, и слово было у Бога, и слово было – Дурак.

И что делать с ним, Бог не знал. Ибо в совершенстве своем забыл значение его. Что-то невыразимо давно прожитое, но бесконечно-притягательное…

И решил Бог вспомнить. И игру задумал… Пять дней строил он площадки игровые, замысловатые. А на шестой день создал игрока главного и имя дал ему Адам-Дурак.

И ходил Дурак по местам божьим дурак дураком. Чем заняться, не знал. И оттого такая тоска на Бога накатила, что подвел он Адама-Дурака к дереву и ткнул пальцем.

– Не ешь с него, – сказал, – не будь дураком. А то выгоню.

– Куда? – спросил Дурак.

– Куда-куда… – растерялся Бог. – Уж найду куда. Ты главное – не ешь.

И спрятался сам. И ждать стал. И ждал он недолго. Ибо был бы Дурак дураком последним, если б не понял, чего Бог ждет от него. И съел Адам-Дурак яблоко из уважения к Богу.

И не стало Дурака. И остался Адам как сиротинушка…

И осерчал Бог, радостно потирая руки от удачно сделанного хода.

И выгнал Адама.

И молвил напоследок: «Без Дурака не возвращайся. Не пущу».

И завертелась свистопляска.

И пошла игра.

Наши люди

Сократ – наш человек, потому что сказал: «Я знаю, что я ничего не знаю».

Нильс Бор – наш человек, потому что заявил как-то: «Эта теория недостаточно безумна, чтобы быть правильной».

Григорий Горин – тоже наш человек, это его фраза: «Умное лицо еще не признак ума. Самые большие ошибки совершались именно с этим выражением лица».

Экклезиаст – наш человек, это им сказано: «Умножающий знание умножает скорбь».

Михаил Жванецкий – ну просто наш человек, и все тут!

Станислав Ежи Лец – безоговорочно наш, ведь именно им написано: «Шутовские колокольчики сбивают с толку собак Павлова».

Лао-цзы – наш человек, не случайно им сказано: «Истина изреченная есть ложь».

Михаил Задорнов – «в доску» наш, ведь это у него прозвучало: «Осмеянная проблема перестает быть проблемой».

Архимед – наш человек, не верите? Тогда сами побегайте голым по улицам с криком «Эврика!»

Норман Казинс – конечно же, наш человек, ведь ему удалось рассмешить саму Смерть.

Ходжа Насреддин – наш человек – нужны ли аргументы?

Диоген – несомненно, наш человек, ведь это он ходил днем с фонарем в поисках Истины. Не нашел, кстати.

Вильям Шекспир – наш человек, ибо на весь мир заявил: «Дурацкий колпак мозгов не портит».

Григорий Сковорода – наш мужик, это у него на могиле было начертано: «Мир ловил меня, но не поймал».

Раджниш – наш человечище, это им неоднократно говорено: «Смех так же свят, как и молитва».

Жан Мольер – тоже наш человек, так как сказал: «Лучше бейте меня, но дайте мне смеяться».

Альберт Эйнштейн – однозначно наш человек, достаточно взглянуть на фотографию, где он показывает язык всем умникам.

Вы хотите встать в один ряд с этими людьми?

ПЕЧЕК МНОГО. ДУРАКОВ МАЛО.

Кодекс дурака

1. Ищите Дурака, да обрящете.

2. Эволюция развивалась от умного – к Дураку. Умный может открыть в себе Дурака. Дурак никогда не согласится стать снова умным, «дурак» с маленькой буквы – тупиковая ветвь эволюции.

3. Дурак настолько прост, что в него отказываются верить.

4. – Дураку закон не писан, – смеется Дурак, – поэтому он обречен быть свободным.

5. Когда умный, становясь Дураком, просыпается – Мир исчезает. Затем Дурак, смеясь, выстраивает его заново.

6. Разум – ловушка Дьявола. Дурак – выход из нее, данный Богом.

7. – Большинство умных, – смеется Дурак, – умирает так и не успев родиться.

8. Дурак – прекрасный игрок: он никогда не побеждает.

9. Но Дурак непобедим, так как никогда не сражается.

10. Неудачи преследуют всех, но Дураков они не могут догнать.

11. – Зачем предаваться греху уныния, – смеется Дурак, – когда есть другие грехи?

12. Дурак всегда ходит с открытым ртом – поэтому он всегда сыт.

13. – Познай себя, – смеется Дурак, – пока тебя не познали другие.

14. Дурак в чудеса не верит. Он ими пользуется.

15. – Возлюби Дурака в ближнем своем, – предлагает Дурак.

16. Все люди от Бога, но лишь Дурак к Богу.

17. А все ли ты сделал, чтобы стать Дураком?

18. Дурак ни за что не борется. Он просто ни от чего не отказывается.

19. Смех – кратчайший путь от умного к Дураку.

20. Дурак никогда ничего не ищет, так как знает, что если найдет, то только себя.

21. Дурак всегда рядом. Когда умный, наконец, находит его, то потом долго смеется, вспоминая свои поиски.

22. Что Дурак ест, то он и есть. А он ест все.

23. Умный борется с Сатаной. Дурак лишь смеется, слыша это имя.

24. Ищи Дурака в сердце своем.

25. Когда Ницше сказал: «Бог умер!» – он поторопился. Ведь Дурак остался.

26. Конец света не наступит, пока есть хоть один Дурак.

27. Не Мир создал Дурака, а Дурак – Мир.

28. Заставь Дурака Богу молиться – такой хохот раздастся сверху!

29. Дурак всегда влюблен.

30. – Чем ты владеешь, то владеет тобой, – смеется Дурак, заглядывая в свой пустой карман, – если ты не владеешь ничем, то у тебя есть все, – продолжает он, доставая оттуда бутерброд.

31. – Как много нужно делать, чтобы не быть несчастным, – смеется Дурак, – и как мало, чтобы быть счастливым.

32. – Богатым становится не тот, кто знает, как стать богатым, – хохочет Дурак, – а тот, кто не знает, как быть бедным.

33. Карман у Дурака всегда полон, потому что – дыряв.

34. Дурак моргнет – и мир другой.

35. – Хороший Бог, – смеется Дурак, – это Бог, о котором рассказывают анекдоты.

36. Бог с Дураком играют в прятки. Дурак не ищет, но постоянно находит.

37. Все, что умный может представить, Дурак может создать.

38. Дурак может все, но хочет лишь то, что имеет.

39. – Научись хотеть то, что имеешь, – смеется Дурак, – и будешь иметь все, что хочешь.

40. – Ты счастлив не потому, что все хорошо, – хохочет Дурак, – а все хорошо потому, что ты счастлив.

41. – В мире спящих, – смеется Дурак, – умный – это король. Но тому, кто проснулся, король не нужен.

42. – Как слепой не поймет зеркала, – добавляет Дурак, – так спящий – Дурака.

43. – Когда люди соглашаются со мной, – говорит Дурак, смеясь, – мне всегда хочется извиниться.

44. – Если ты крепко стоишь на ногах, – смеется Дурак, – не забудь выяснить – на чьих именно?

45. – Кодекс Дурака – это зеркало, – хохочет Дурак, – если его читает осел, то и увидит…

46. – Чем громче смех – тем ближе к Богу, – смеется Дурак.

47. – Спроси меня, – улыбается Дурак, – и я совру.

48. – Быть умным – самая смешная из привычек, – смеется Дурак.

49. – Валяют Дурака многие, – хохочет Дурак, – но поваляться вместе с ним решаются единицы.

50. – А ты попробуй – посмейся с умным выражением лица, – предлагает Дурак.

51. – Подойди к зеркалу, – смеется Дурак, – и ты увидишь мир, в котором живешь.

52. – Выброси зеркало, – смеется Дурак, – и может быть, ты увидишь себя.

53. – Ты всегда держишь себя в руках? – удивляется Дурак. – Как же в них войдет что-то?

54. – Хочешь вернуть долги? – смеется Дурак. – Начни с долгов себе.

55. – Если в твоей жизни мало денег, – хохочет он, – значит, в твоих деньгах мало жизни.

56. – Жизнь, – смеется Дурак, – это один день, проведенный в гостях у самого себя.

57. – Смех – прекрасный способ вести беседу, – хохочет Дурак.

58. – Рядом со мной можно научиться только одному, – смеется Дурак, – забывать.

59. – Забыть, – хитро улыбается он, – значит вспомнить.

60. Дурак никогда не спорит. «С кем спорить?» – хохочет он.

61. – Ты в тупике? – смеется Дурак. – Вот и славно, оттуда я лучше виден.

62. – Если что-то происходит не так, – смеется Дурак, – значит, все происходит так, как надо.

63. – Умный, – смеется Дурак, – это свеча для спящих.

64. – Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – авторитетно заявляет Дурак, отрезая себе еще кусочек.

65. – Потерять, – хохочет Дурак, – значит найти.

66. – Жизнь не так проста, как ты думаешь, – смеется Дурак. – Она гораздо проще.

67. Дурак – это ключ от дверей, за которыми нет ничего.

68. Дурак – это ключ от дверей, за которыми есть все.

69. – Не важно, что «делаешь, – смеется Дурак, – важно, что де «лаешь.

70. – Но не делай того, – добавляет он, – что можешь не делать.

71. – Хочешь быть свободным? – спрашивает Дурак. – Тогда забудь это слово.

72. – Смейся и кланяйся чаще, – смеется Дурак, – иначе тебя примут за умного.

73. – Тебя хвалят? – улыбается Дурак. – Прости их.

74. – Если вы не понимаете моего смеха, – хохочет Дурак, – как же вы поймете мои слова?

75. – Добро? – удивленно спрашивает Дурак. – Ах, да!.. Это то, что с кулаками… – хохочет он.

76. – Любой грех, – смеется Дурак, – имеет божественный привкус.

77. – Ты очень умный, – смеется Дурак, – поэтому ты прежний…

78. – Сколько нужно ума, чтобы не казаться Дураком, – добавляет он хохоча.

79. – Человек вечно преследует сияющее существо, спасаясь от существа черного, – говорит чихая Дурак, – такую пыль подняли, бегая вокруг меня…

80. – Чем меньше желания говорить, – смеется Дурак, – тем больше удается сказать.

81. – Ра-бы не мы, мы не ра-бы… – едва сдерживая смех, читает Дурак. – А как насчет удовольствий?

82. – Самая коварная болезнь – это диагноз, – смеется Дурак. – Но если человек действительно хочет жить, то медицина бессильна.

83. – Наполняйте себя знаниями, накачивайте! – хохочет Дурак. – Ведь чем-то вас должно рвать перед очищением1   Дураку плевать на то, что некоторые нелепости, им говоренные, уже кто-то говаривал ранее: – Вы полагаете, это вами придумано? – смеется он. – Ошибаетесь, это сказал Дурак, живущий в вас. А значит – Я.

[Закрыть].

84. – Ты знаешь путь? – удивляется Дурак. – И у тебя даже есть карта? – хохочет он. – Не иначе как из крапленой колоды.

85. – Если ты действительно знаешь, куда идешь, – смеется Дурак, – то зачем ты там нужен?

86. – А ты попробуй, – предлагает Дурак, – ощути свое падение, как прыжок.

87. – Прикоснувшись к Истине, – смеется Дурак, – не забудь вымыть руки.

88. – Хочешь одурачить мир? Скажи ему правду, – хохочет он.

89. – Истина прячется в ее отсутствии, – добавляет Дурак смеясь.

90. – Счастье не надо искать, – смеется Дурак, – им надо жить.

91. – Если ты успешно справляешься с трудностями, значит, ты на верном пути, – смеется Дурак. – Только вряд ли на своем.

92. – Но если ветер у тебя всегда попутный, – хохочет он, – туда ли ты плывешь?

93. – В одно ухо входит, в другое выходит, – смеется Дурак. – И так весь день. С ума сойти можно!

94. – Зачем мне думать? – удивляется Дурак. – Я знаю!

95. – А откуда ветер знает, – смеется он, – в какую сторону дуть?

96. – Ученик, – хохочет Дурак, – обречен питаться отрыжкой учителя.

97. Круглый Дурак совершенством своей формы отражает совершенство Вселенной.

98. – Но мне тоже в суп может попасть муха, – радостно улыбаясь, уверяет Дурак.

99. – Ты хочешь увидеть? – смеется Дурак. – Закрой глаза.

100. – Хочешь понять говорящего? – веселится он. – Перестань его слушать.

101. – Хочешь быть понятым? – хохочет он. – Говори многоточиями!

102. – Если тебя обидели незаслуженно, – смеется Дурак, – заслужи!

103. – Ко мне нет окон, – хохочет Дурак, – только двери.

104. – Не будет флюгера, – смеется Дурак, – исчезнет ветер.

105. Посмотрев на Луну, Дурак включает ее, как лампочку.

106. – Ум – это лопата, – смеется Дурак, – чем он острее, тем глубже могила.

107. – Вначале было слово, – вспоминает Дурак, – а потом слова, слова, слова…

108. – Пишешь? – смеется Дурак. – Пиши. Но не забывай – чем чище бумага, тем чище задница.

109. – Ау!.. – истошно кричит Дурак и смеясь поясняет: – Мелькнула мысль и тут же затерялась в извилинах.

110. – Ломай палку, ломай, – смеется Дурак, – может, и получится у тебя один конец.

111. – Хорошо прицелься, – предлагает Дурак, – и если тебе повезет, ты промахнешься.

112. – Ты все же попал в цель? – смеется Дурак. – Тогда ищи дыру в собственном теле.

113. – Если ты знаешь, куда идешь, ты храбрец, – смеется Дурак, – ведь ты и вправду можешь туда попасть.

114. – А ты исповедовался в добрых делах? – хохочет Дурак.

115. – Хочешь быть счастливым? – смеется Дурак. – Хоти!

116. – Если ты человек честный, – говорит Дурак, – значит, ты всегда лжешь.

117. – Всякое утверждение ложно, – хохочет Дурак, – это тоже.

118. – Поэтому, чем больше дров, – смеется он, – тем дальше лес.

119. – Обстоятельства, – важно надувает щеки Дурак, – это я.

120. – Ты действительно хочешь жить? – смеется Дурак. – Ну что ж – тогда попробуй умереть. От смеха.

121. – Ты всего лишь снишься себе, – хохочет Дурак.

122. – Невозможное? – смеется Дурак. – Вот-вот. Как раз то, что нужно.

123. – Только недоразумение и позволяет что-то по-настоящему уразуметь, – хохочет Дурак.

124. – Бог – великий шутник, – говорит Дурак, – но смеется он лишь после того, как я открываю рот.

125. – Надежда, – хохочет Дурак, – это леденец на палочке, которым ты пытаешься изнасиловать Бога.

126. – Опыт, – смеется Дурак, – это клизма. Попробуй, сравни. Ну как? Что, кроме привычного дерьма, из тебя вышло?

127. – Ты говоришь о том, как стать лучше, – смеется Дурак, – а я – о том, как стать Дураком.

128. – Единое и Совершенное? – хохочет Дурак. – Вот-вот, и я о том же. – И кокетливо поправляет свой колпак.

129. – Это было вначале, – вспоминает Дурак, – это будет в конце… Но куда ты собрался идти? – смеется он. – Ведь ты и сейчас там.

130. – Любовь? – смеется Дурак. – А кто любить будет?

131. – Ты все это прочел? – удивляется Дурак. – И даже начинаешь понимать? – хохочет он. – Тогда читай заново!

132. – Ой, не могу! – хохочет Дурак ухватившись за живот. – Сейчас лопну!

Дурак советует: носи этот Кодекс постоянно с собой.

Он поможет тебе в самый критический момент твоей жизни – когда вдруг закончится туалетная бумага.

Состояние первое, дурацкое
Краткое содержание глав предыдущих, сказочных, о старике Пете нестаром повествующих

…А жил старик у самого Синего моря, ветхим неводом на жизнь себе промышляя. И случилось с ним как-то раз происшествие дивное, законами сказочными предписанное, – Рыбка Золотая в невод тот пожаловала. Да не просто так, не ради чуда бестолкового она Пете явилась, а с умыслом особым, волшебным – о природе его совершенной напомнить, от спячки кукольной пробудить. А потом и вовсе в путь сказочный отправила – по белу свету скитаться, да себя самого вспоминать.

Долго Петя по сказкам хаживал, из передряг запутанных выкручивался, с нечистью чудной дружбу заводил. Многому научился, но еще большему разучиться сумел и забыть исхитрился. Несчастливым да неказистым позабыл как быть, о зависимости да обреченности своей позапамятовал.

О смехе узнал много, внутри себя смеяться приспособился, зуд мысленный успокаивая да страдания болезненные усмиряя. Природу проблем и несчастий своих постиг, такой смешной и нелепой на поверку она оказалась… Весь Мир сказочный в себя впускать научился да самому в нем растворяться…

Творцом жизни живой, всамделишной ощутил себя нестарый старик Петя, под конец странствий своих сказочных. Со старухой, от смеха помолодевшей изрядно, счастливо зажил, не ведая о том, что путь его волшебный далеко не закончился еще.

А напротив даже – начинается только…

* * *

Стоял нестарый старик Петя на широком песчаном берегу, неспешно невод свой, видавший виды, сматывая, да одобрительно в небо поглядывал. Погоды нынче стояли прекрасные, солнцем изобильные, но совсем не жаркие, как и полагается в сказке приличной. Вода в море тоже была изумительной – рыба вылезать из нее наотрез отказывалась.

Глянув на неказистую кучку своего улова, старик вздохнул было, но сразу же себя и одернул.

– На сегодня хватит, – пробурчал он в бороду, – а там видно будет. Не стоит беспокоиться о дне завтрашнем, он придет и сам о себе побеспокоится.

Развесив сети на солнышке да улов в котомку пристроив, решил в лесок ближний заглянуть, в расчете грибами да ягодами разжиться маленько.

Здесь улов у Пети побогаче был, урожайным лето выдалось, щедрым да ягодным. На полянку вышел. Вдруг слышит – сопит да охает кто-то. Сразу и не приметил, кто же именно, а в малинник глянул – сидит на траве Топтыгин, дышит тяжко, дух едва переводит. Увидев Петю, лапой его поприветствовал, как знакомца давнего, да прорычал что-то невнятное.

– Пошто сопишь, косолапый? – спросил у него старик.

– Да, вишь ты, какое дело, Петя, – проворчал мишка, языком еле ворочая, – погнался я тут за зайцем, бегал за ним, бегал, пока совсем сил не лишился. Сижу вот, теперь, думаю, а что бы, думаю, было, если б не я за ним, а он за мной погнался, а?

Посмеялся Петя над Топтыгиным, но, покуда домой шел, странные мысли ему в голову лезть принялись.

– А ведь и вправду, – думал он, – а что бы сталось, если б не невзгоды за мною гонялись, а я, скажем, за ними? Кто первый притомился бы в гонке такой? Кто бы раньше пощады запросил?

Подходя к дому, неладное почуял. Людей столпилось – куча целая, и во дворе, и вокруг. Вокруг – все больше свои, любопытствующие, а возле дома самого – люд служивый, в малиновых кафтанах, с пиками да алебардами в руках.

Петю увидав, расступились, во двор пропуская. Навстречу старику, стражников плечами потеснив, воевода вышел – в усах весь, в бровях густых да шапке каракулевой, издали на мозги наружу вывернутые похожей.

– А, вот и он, – зычно сказал воевода, расплывшись в улыбке. – Как жизнь, Петя?

– Спасибо, не жалуется, – заулыбался и Петя в ответ, вспоминая свои с воеводой встречи былые, а потому заранее готовясь к любому, самому неожиданному развитию событий.

– Приятно слышать, что хоть у кого-то жизнь не жалуется, – одобрил воевода. – С разговором я к тебе важным, Петя, по поводу шута царского, Дурака то есть.

– А что с ним приключилось? – заинтересовался Петя.

– С Дураком-то? Ой, даже и не спрашивай, такое горе у него, такое горе…

– Какое такое горе?

– Да умер он, вот какое горе. Умер, стервец такой, ни у кого разрешения на то не спросив… А как царю теперь без Дурака? Да никак!

Воевода помолчал малость, в извилинах мысль мелькнувшую отыскивая, и с удивлением добавил:

– Цари, они ведь, ой, как в дураках нуждаются! А вот дураки в царях – нет. Ты ж смотри, однако, как получается…

Он подозрительно посмотрел на собравшихся вокруг и увлек Петю в дом, вполголоса приговаривая:

– В нашем царстве человек хоть и имеет право звучать гордо, зато сидеть должен тихо. А если кто-то знает много и не сидит тихо, так и то не беда – поможем, посадим. Только ни к чему кому не надо знать много.

Эх, – продолжал воевода, уже в хибаре Петиной, – человеку свойственно ошибаться, вот он и пользуется этим часто и с удовольствием. Ведь как оно все вышло-то? А спросил как-то раз царь-батюшка Дурака, отчего тот никогда его советов не слушает, а Дурак возьми да и ляпни, что, дескать, не всякой скотине он может позволить из себя человека делать.

Воевода захихикал негромко, чему-то своему радуясь, и продолжил.

– Осерчал на ту дерзость царь, как никогда. Слово-то, оно хоть и не воробей, но гадит метко. Велел казнить бедолагу поутру. А Дурак возьми да помри ночью, в который уж раз всех в дураках оставив.

Воевода вновь захихикал и пояснил:

– Доживи он до утра – был бы ему позор да наказание. А теперь хоронить его придется по высшему разряду, с почестями. Ведь должность у Дурака при дворе видная была – министр своих внутренних дел. Во как!.. – поднял воевода палец с уважением. – Хотя, с другой стороны, – в люди он хоть и вышел, но вот человеком так и не стал. Как дураком был, так дураком и помер.

– Ну, это еще под вопросом великим, кто больший дурак, – сказал Петя, внимательно воеводу слушая, – тот, кто правду говорить не боится, или тот, кто ее слушать не желает.

– Ты здесь палку не перебарщивай, не перебарщивай! – шикнул на него воевода. – Дело ведь не в том, прав царь или нет. А в том, что он царь.

Он помолчал и неожиданно добавил:

– Взамен Дурака царь тебя требует. Есть, говорит, в нашей сказке еще один такой дурносмех, вот пущай он теперь при дворе и смеется.

Петя как стоял с открытым ртом, так стоять и остался, не в силах слова даже единого вымолвить. А воевода продолжал, с видом человека, привыкшего всегда разделять собственное мнение.

– А ты и не противься. Человек, он ведь единственное животное, которое может дураком стать. Так что – не упускай своего шанса, Петя.

А Петя весь прямо скукожился внутри от нежелания участи такой, предрешенной ему кем-то. «Не хочу! Не желаю! – билось в голове его и рвалось наружу. – У меня есть уважительная причина, почему ее никто не уважает?!» – хотелось крикнуть ему.

– Ничего, Петя, ты главное – не теряйся, не смущайся заранее, ведь все, что случается, случается вовремя, – говорил меж тем воевода, по-приятельски по плечу его похлопывая. – Нет такого безвыходного положения, куда бы нельзя было найти входа. Вот, вместе его по дороге и поищем.

«От всех болезней смех полезней, – неожиданно вспомнил Петя, многократно говоренное им самим. – И от прочих невзгод тоже», – радостно добавил он мысленно – и включил в себе смех внутренний. Полегчало сразу. Словно разжалась внутри костлявая рука страха, стиснувшего было сердце, да вздохнулось ему от этого легко и свободно.

«Если человеку нечего терять, – решил вдруг Петя внутри себя, – ему остается только одно – найти». Терять ему, действительно, было нечего, а по опыту своих прежних странствий он хорошо знал, что найти можно на любом пути. «Что ж, поищем теперь и на этом», – согласился нестарый старик, отдаваясь воле событий сказочных.

Воевода замолчал, чутко уловив произошедшие в нем изменения.

– Вот и ладно, вот и славно, – засуетился он после паузы небольшой, – вот и собирайся. В порядок себя приведи, во дворец все ж таки идем, бороду хотя бы расчеши… Да дух рыбный смой с себя – добавил он, шумно потянув носом, и ценным советом поделился: – Чтобы руки не пахли рыбой, их надо окунуть в керосин.

Затем толкнул дверь и, зажмурившись от солнечной яркости, потянулся сладко.

– Э-эх, лень-матушка зовет… Пойду-ка я покуда на солнышке полежу, косточки свои погрею.

* * *

– Все это уже было когда-то, – с тоской думал Петя, в царской горнице осматриваясь, а особенно – прислушиваясь… Царь невысокий, плотненький, с блестящей от пота лысиной, судорожно прижимал к груди корону и медленно отступал под мощным натиском нависающей над ним дородной, красной от гнева и визгливого крика супруги. По всему было видно, что царица – женщина крайне нелегкого поведения…

– Во-первых – не брала, – на пронзительно высокой ноте выговаривала она, – а во-вторых – уже положила… – Внезапно царица замолчала. Приметив вошедших, она какое-то время созерцала их в полном недоумении, затем негодующе фыркнула.

– Опять без доклада и представления вваливаются, – сказала она с прежними скандальными интонациями. – Что за моду такую взяли?..

Громко шурша одеждами, она промчалась мимо Пети и его сопровождения, на секунду задержалась перед зеркалом, скривилась лицом от увиденного там, сказала злорадно: «Так ему, царю, и надо!» – и исчезла за дверью.

Царь же, весь красный от пережитого, стоял возле трона, отдуваясь и тщетно пытаясь обмахиваться короной.

– Эх, – сказал он, – как бы счастливы мы с ней могли быть, если б никогда не встретились!..

Он посмотрел на старика и как своему давнишнему знакомому пожаловался:

– Если женщина разделяет мнение мужчины, значит, он прав. А если не разделяет – значит, он ее муж. – И с тоской добавил: – Есть только два способа управлять женщиной, да только кто их знает…

Жалко вдруг Пете стало царя-батюшку, себя былого он в нем вспомнил.

– Нельзя найти счастье в браке, – как-то помимо воли вырвалось у него, – если не принести его с собой.

Царь на эти слова отреагировал странно – он на мгновенье замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, затем весь как-то подобрался и, нахлобучив на лысину корону, молча уставился на нестарого старика.

– Так, так, – наконец, сказал он, – знакомые интонации, похожие слова… Петя, значит, да? Помню, помню, виделись когда-то… Только не разглядел я тебя тогда как следует, а жаль. Зато сейчас вот – услышал и понял, что не ошибся. Словно Дурак мой покойный своим голосом здесь прошелестел. Скучно мне без него, Петя, ой, как скучно!..

Царь как-то беспомощно и искренне вздохнул да искательно нестарому старику в глаза заглянул.

– Оно, может, и не так хорошо с ним было, как, оказывается, без него плохо, – сказал он и с надеждой спросил: – Справишься? Нам, ведь, Дурак – во как! – позарез просто нужен.

Петя не знал, что отвечать, поэтому решил пока помалкивать да внутри себя посмеиваться. Тем более что тому собеседник не очень-то и нужен был. Намолчавшись в разговоре с царицей, он теперь хотел выговориться.

– Надо, Петя, ну что ж тут поделаешь, если надо… Слышал я, что есть законы такие охранные – закон сохранения материи, например, ну, это дело понятное – это чтоб не спер никто ничего; опять же – энергии, тоже закон полезный, чтобы почивать да сил набираться никто не мешал; а есть еще, говорят, самый главный в природе закон – закон сохранения Дураков. Вроде, если не станет их на белом свете, так весь бел свет исчезнуть может. Оказывается, очень нужное это дело, чтоб над Миром нашим завсегда потешался кто-то. Здоровее он от этого будто становится, изобильнее делается…

– Жаль Дурака, просто мочи нет, – продолжал царь, – ведь какие речи толкал, какие перлы ронял. Вот, например: «Если ты не учишься на чужих ошибках, не мешай другим на твоих учиться», или вот это: «Не ври, что знаешь, но знай, что врешь», – а? – силища! – И добавил, похлопав слегка приунывшего старика по плечу: – Ну не казни ты себя так, Петя. Не оставляй палача без работы. Справишься. Нутром чую, что справишься, вот разве подучишься маленько… А сейчас пойдем – Дурака в последний путь провожать пора.

* * *

Народу в зальной комнате собралось тьма-тьмущая просто, не протолкнуться было. Распахнулись двери, и стремительно вошел царь, но, сделав всего несколько шагов, остановился вдруг и скривил недовольную гримасу.

– Как здесь душно, однако, – сказал, – и пахнет скверно… Немедленно отворите все окна! – приказал он и злорадно добавил: – Пусть те, кто во дворе, это тоже почувствуют!..

В центре помещения стоял гроб вида странного – во все цвета радуги размалеванный. Гроб был закрыт, а сверху на нем колпак дурацкий лежал – такой же пестрый и с бубенцами.

Петю царь на почетное место определил, возле самого гроба поставил, у всех на виду. Народ шушукался, переговаривался негромко. Отдельные фразы до ушей Петиных долетали.

– Господь, он ведь всегда хранит детей, пьяниц и дураков. Вот только нашего отчего-то не уберег…

– …Ну и что с того, что чушь нес? У каждого свой крест. Кому что дорого, тот то и несет.

– И с чего бы ему помирать было? Когда даже лекарь, и тот говорил, что болезни на здоровье Дурака сказываются положительно…

На старика нестарого поглядывали испытывающе да оценивающе, головами недоверчиво качали.

– Да нет, этот, пожалуй, не потянет, масть не та…

– …Этот? Да куда ему – вмиг обсерьезится. И всех вокруг туда же – обсерьезит.

– Зеленый еще, из полудурков явно, куда ему до нашего, круглого-то…

– …Точно, точно – с виду хоть и идиот, но незаконченный какой-то…

Петя внимательно слушал всех, однако внутри спокоен был, ни обиды, ни смущения не выказывая.

– Оно ведь дело понятное, – думал он, – свой Дурак, он всегда ближе к телу.

– Колпак… – неожиданно сказал царь. – Колпак-то кому оставили? Какой же он Дурак, без колпака дурацкого? Непорядок… Не уследили…

Сразу трое из челяди царской кинулись непорядок исправлять. Один колпак взял, двое других крышку гроба приподняли. Первый засунул руку с колпаком в щель, пошарил там осторожно, место нужное отыскивая… Да вдруг замер, побледнел весь и медленно руку обратно вытащил. Уже без колпака, но зато с чем-то белым.

– Ваше величество, – дрожащим голосом сказал он, – записка здесь…

– Какая еще записка? – удивленно спросил царь, не понимая, что происходит. – Ну, раз записка, то читай!..

– Мероприятие одобряю, – запинаясь на каждом слове, читал записку придворный, – но лично присутствовать не могу. Подпись – Дурак.

Толпа замерла, ожидая, когда смысл услышанного в мозги просочится. А затем все разом к гробу бросились. Крышка его в сторону полетела, и по залу пронесся вздох изумления – гроб был пуст.

iknigi.net

Обалденика. Книга-состояние. Фаза первая

 

Предисловие к серии

 

Книги, публикуемые в серии «Философия Смеха», связаны воедино не просто общей темой. Исследуемый в них СМЕХ обнажает нечто большее, чем просто совокупность понятий. Объединяющее качество смеха помогает вскрыть потенциал совершенно иного способа существования, более того – формирует уникальные механизмы для его реализации.

Сейчас уже никто не сомневается, что в своем отношении к Миру, а главное, к себе, человечество давно зашло в тупик. Состояние непрерывной борьбы со вся и всем – с болезнями, с природными катаклизмами, с самим собой – окончательно подорвало его жизненные силы и полностью обнулило естественную внутреннюю динамику.

Нынешнее человечество испытывает колоссальный дефицит оптимизма. По поводу своего настоящего, своего будущего, по поводу своей способности быть счастливым. Оно давно подозревает, что ему не стоит ждать милости от природы после того, что оно с ней сделало. Особенно – с природой своей, человеческой.

В книгах, вошедших в серию, предлагается более чем неожиданный выход из сложившейся ситуации. Выход предельно простой, абсолютно естественный и доступный любому.

Каждая книга – это прежде всего практическое руководство. Руководство не только по решению насущных проблем, но одновременно – по возвращению к своей естественной человеческой природе. Это пособие по обретению действительно качественной и изобильной жизни. По обретению Жизни вообще.

В серии выходят книги «Проктология Счастья», «Обалденика. Книга-состояние» (книги 1 и 2, разделенные на 4 фазы) и, в ближайшее время, – «0,14. Книга-трансформация».

Книга «Обалденика. Книга-состояние» ранее уже публиковалась под названием «Путь к Дураку», однако включение в общую серию потребовало некоторого изменения ее внутренней структуры и, как следствие, самого названия.

«Проктология Счастья», написанная несколько позже, является естественным продолжением тем, поднятых в первой книге, и их закономерным развитием.

И, наконец, «0,14. Книга-трансформация» выводит исследуемые темы на совершенно новый и во многом неожиданный уровень, рассматривая вопросы изменения физической основы человека и, как неизбежное следствие, – самого пространства его существования.

А стержнем всех книг является призыв к непрерывному движению в сторону комфорта, к превращению своей жизни в источник неизбывной радости, радости от всего и всегда .

 

* * *

 

Людмиле – другу и помощнику, бесконечно милому мне человеку, без которого эта книга просто не смогла бы состояться.

Эта книга – игра. Игра для тебя и игра с тобой, уважаемый читатель. Это игра, которую тебе никто не в силах навязать, и которая состоится лишь в том случае, если ты ее себе позволишь.

Но хочу сразу предупредить: если ты можешь не играть в нее – лучше не играй. Если можешь не читать эту книгу, то и не читай ее, пожалуйста. Ибо последствия для тебя могут оказаться самыми непредсказуемыми и необратимыми – остаться прежним тебе вряд ли удастся.

Однако если твоей смелости все же хватит для участия в предлагаемой игре, если ты решишься превратить в нее всю свою жизнь, то у тебя появится реальный шанс стать Хозяином.

Хозяином кого? Или чего? Прежде всего – самого себя. И отсюда, как следствие, – Хозяином своего окружения, своей Вселенной.

…Да, ты совершенно прав – это уже действительно статус Волшебника и никак не меньше. А как же иначе? Если от имени Школы Волшебниковя сейчас и говорю с тобой, если именно за кулисы этого необычного образования я и предлагаю заглянуть. Правда, пока всего лишь одним глазком, ты уж не обессудь, ведь что на бумаге увидеть можно, кроме привычных закорючек? Увы, но не передать ими тех ощущений, что могут появиться лишь в непосредственном игровом процессе «обучающе-разучающей» программы нашей школы.

Поэтому книга, предлагаемая твоему вниманию, – это в известном смысле авантюра. Тем более что по сути это и не книга вовсе, а лишь собранный воедино методический материал, который реально выдается на занятиях Альтер-Школы «Смеющиеся Волшебники»[1]. А вот сумело ли это «собрание волшебных премудростей» стать книгой – решать уже тебе.

Но несомненно, что представление о самой школе у тебя появится. Еще меньше сомнений вызывает то, что элементарно простые, но фантастически трансформирующие техники, предлагаемые тебе, легко могут быть усвоены. А главное – ты одним из первых узнаешь, каким удивительным «внутренним кладом » обладаешь, более того, тебе будет подробно рассказано, как им правильно распорядиться, как проявить его волшебные качества, как благодаря ему измениться самому и дать аналогичный шанс окружающим тебя людям.

А теперь не удивляйся и не спеши считать себя обманутым, ибо я скажу название твоего «внутреннего сокровища » – это твой СМЕХ .

Да, именно смех – это и есть то, что заложено в основу нашей школы, более того, очень скоро ты узнаешь, что это качество лежит также в основании всего нашего Мира. Это тот механизм, которым ты неосознанно пользуешься каждый день (мне очень хочется на это надеяться), даже не подозревая ни о его потенциальных возможностях, ни о его громадном значении для твоей духовной эволюции.

Кроме того, ты узнаешь, как и на каком именно языке тебе следует общаться со своими неприятностями, с горячо «любимыми болячками» и со всеми прочими внутренними «монстрами» и «страшилками». Тебе откроется сокровенная тайна всех проблем , и в какой-то момент привычная неприязнь и страх перед ними сменятся широко распростертыми дружескими объятьями.

Ты узнаешь, как просто быть счастливым человеком, и как естественно быть человеком успешным и здоровым. И, скорее всего, несказанно удивишься тому, как мало надо для этого делать.

Итак, загляни в себя и реши – стоит ли тебе присоединяться к нам.

…А нас уже много на этом пути – Смеющихся Волшебников, к которым не «липнут» невзгоды и неприятности, но зато «со страшной силой» устремляются удача и успех. Если хочешь – становись и ты в ряды этих истинных кандидатов в настоящие Дураки .

 



infopedia.su