Читать онлайн "Оружие победы" автора Грабин Василий Гаврилович - RuLit - Страница 1. Книга оружие победы


Читать онлайн "Оружие победы" автора Грабин Василий Гаврилович - RuLit

Грабин Василий Гаврилович

Оружие победы

Грабин Василий Гаврилович

Оружие победы

Биографическая справка: ГРАБИН Василий Гаврилович (1899/1900-1980), конструктор артиллерийского вооружения, генерал-полковник технических войск (1945), доктор технических наук (1941), Герой Социалистического Труда (1940). Член КПСС с 1921. Окончил военно-техническую академию им. Ф. Э. Дзержинского (1930). Под руководством Грабина созданы 76-мм пушки образца 1936 (Ф-22), образца 1939 (УСВ) и 1942 (ЗИС-3), 57-мм пушка образца 1943 (ЗИС-2), 100-мм полевая пушка образца 1944 (БС-3), которые широко применялись в войну. Депутат Верховного Совета СССР в 1946-1954. Государственная премия СССР (1941, 1943, 1946, 1950). Награжден 4 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 2 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й и 2-й степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды. (Великая Отечественная война 1941-1945. Энциклопедия. Москва, "Советская Энциклопедия". 1985. Стр. 221.)

Hoaxer: Нельзя не согласиться с автором предисловия В. Левашовым (который, как из этого самого предисловия явствует, вместе с М. Михалёвым, занимался литобработкой сих мемуаров), что чтиво вышло захватывающее. Лично я прочёл воспоминания Грабина безотрывно, и будь второй, третий тома, их бы постигла та же участь. Литобработчики ли, сам Грабин тому "виной", но сквозь строчки проступает личность весьма незаурядного, оригинального человека, и становится понятно, как этот человек добивался своего и что давало ему основания обещать Сталину сделать то, что казалось невыполнимым для других. Конечно, Грабин в своих мемуарах пристрастен (например, читая о создании 76-мм пушки Ф-22, возникает впечатление, что она сразу вышла настолько прекрасной, что практически не потребовалось никаких доделок; а между тем, в других источниках история создания и внедрения этой пушки не столь гладка), а время не остудило его симпатий и антипатий. Но никакая (и легко понятная) пристрастность автора не может умалить его громадного вклада в нашу победу над немцами в прошлой войне. И этот вклад был оценен по достоинству - орденами Суворова 1-й и 2-й степени.

Содержание

О книге "Оружие победы" и ее авторе. В. Левашов

От автора

Мы - артиллерийские конструкторы

Тринадцать энтузиастов

"Желтенькая"

Судьба каждой пушки решалась в Кремле...

"Желтенькая" будет жить!

Награда

Директора меняются, недостатки остаются

Новые испытания

Вынужденная инициатива

От карандаша к металлу - новыми методами

Полгода не у дел: сомнения и надежды

"Мигунов сделал! "

После успеха

КБ приобретает новую специальность

Пушка для среднего танка

С полигона - на фронт

Снаряд против брони

История одной ошибки

От старых методов к новым

Пушка, рожденная за одну ночь

Странный телефонный звонок

Новые времена - новые ритмы

Пушки - к бою

Примечания

О книге "Оружие Победы" и ее авторе

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин - генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

"Известный" - неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать - неизвестный. Как были неизвестны С. П. Королев и создатель легендарного танка Т-34 А. А. Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В. Г. Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В. Г. Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской "трехдюймовки" и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений - как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены "тридцатьчетверки" и тяжелые танки "КВ", грабинские 100-миллиметровые "зверобои" встали неодолимой преградой на пути фашистских "тигров" и "пантер", грабинские "САУ" помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В. Г. Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В. Р. Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия "Грабин" ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: "Приказано передать". Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М. Д. Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале "Октябрь") я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы - если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М. Д. Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В. Г. Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь - как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет - о всей своей жизни. А поскольку для В. Г. Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это - точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все - в ходе работы наши с М. Д. Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: "Во-первых... в-третьих... в-пятых... И наконец, в-сто тридцать вторых..."

www.rulit.me

Читать онлайн книгу Оружие победы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 39 страниц)

Назад к карточке книги

Грабин Василий ГавриловичОружие победы

Грабин Василий Гаврилович

Оружие победы

Биографическая справка: ГРАБИН Василий Гаврилович (1899/1900-1980), конструктор артиллерийского вооружения, генерал-полковник технических войск (1945), доктор технических наук (1941), Герой Социалистического Труда (1940). Член КПСС с 1921. Окончил военно-техническую академию им. Ф. Э. Дзержинского (1930). Под руководством Грабина созданы 76-мм пушки образца 1936 (Ф-22), образца 1939 (УСВ) и 1942 (ЗИС-3), 57-мм пушка образца 1943 (ЗИС-2), 100-мм полевая пушка образца 1944 (БС-3), которые широко применялись в войну. Депутат Верховного Совета СССР в 1946-1954. Государственная премия СССР (1941, 1943, 1946, 1950). Награжден 4 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 2 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й и 2-й степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды. (Великая Отечественная война 1941-1945. Энциклопедия. Москва, "Советская Энциклопедия". 1985. Стр. 221.)

Hoaxer: Нельзя не согласиться с автором предисловия В. Левашовым (который, как из этого самого предисловия явствует, вместе с М. Михалёвым, занимался литобработкой сих мемуаров), что чтиво вышло захватывающее. Лично я прочёл воспоминания Грабина безотрывно, и будь второй, третий тома, их бы постигла та же участь. Литобработчики ли, сам Грабин тому "виной", но сквозь строчки проступает личность весьма незаурядного, оригинального человека, и становится понятно, как этот человек добивался своего и что давало ему основания обещать Сталину сделать то, что казалось невыполнимым для других. Конечно, Грабин в своих мемуарах пристрастен (например, читая о создании 76-мм пушки Ф-22, возникает впечатление, что она сразу вышла настолько прекрасной, что практически не потребовалось никаких доделок; а между тем, в других источниках история создания и внедрения этой пушки не столь гладка), а время не остудило его симпатий и антипатий. Но никакая (и легко понятная) пристрастность автора не может умалить его громадного вклада в нашу победу над немцами в прошлой войне. И этот вклад был оценен по достоинству – орденами Суворова 1-й и 2-й степени.

Содержание

О книге "Оружие победы" и ее авторе. В. Левашов

От автора

Мы – артиллерийские конструкторы

Тринадцать энтузиастов

"Желтенькая"

Судьба каждой пушки решалась в Кремле...

"Желтенькая" будет жить!

Награда

Директора меняются, недостатки остаются

Новые испытания

Вынужденная инициатива

От карандаша к металлу – новыми методами

Полгода не у дел: сомнения и надежды

"Мигунов сделал! "

После успеха

КБ приобретает новую специальность

Пушка для среднего танка

С полигона – на фронт

Снаряд против брони

История одной ошибки

От старых методов к новым

Пушка, рожденная за одну ночь

Странный телефонный звонок

Новые времена – новые ритмы

Пушки – к бою

Примечания

О книге "Оружие Победы" и ее авторе

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин – генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

"Известный" – неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать – неизвестный. Как были неизвестны С. П. Королев и создатель легендарного танка Т-34 А. А. Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В. Г. Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В. Г. Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской "трехдюймовки" и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений – как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены "тридцатьчетверки" и тяжелые танки "КВ", грабинские 100-миллиметровые "зверобои" встали неодолимой преградой на пути фашистских "тигров" и "пантер", грабинские "САУ" помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В. Г. Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В. Р. Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия "Грабин" ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: "Приказано передать". Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М. Д. Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале "Октябрь") я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы – если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М. Д. Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В. Г. Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь – как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет – о всей своей жизни. А поскольку для В. Г. Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это – точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все – в ходе работы наши с М. Д. Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: "Во-первых... в-третьих... в-пятых... И наконец, в-сто тридцать вторых..."

В. Г. Грабин писал отчет о своей жизни. И возможность не просто узнать итог, а проследить процесс сообщает книге В. Г. Грабина особую динамичность, а также дополнительную и довольно редкую для мемуарной литературы ценность.

Еще через несколько дней я приехал в подмосковную Валентиновку и долго ходил по раскисшим от весеннего половодья улочкам, отыскивая дом, где жил В. Г. Грабин. Возле калитки с нужным мне номером стояли два потрепанных мужичка и безуспешно давили кнопку звонка. У ног их стояла молочная фляга с какой-то то ли олифой, то ли краской, которую они жаждали как можно скорей продать за любую цену, кратную стоимости бутылки. Наконец, не на звонок, а на стук калитка открылась, выглянул какой-то человек, одетый так, как одеваются все жители подмосковных поселков для работы на улице, в самый что ни на есть затрапез: какой-то ватник, опорки,– вопросительно глянул на посетителей: что надо?

– Слышь, батя, позови-ка генерала, дело есть! – оживился один из них.

Человек мельком глянул на флягу и недружелюбно буркнул:

– Нет генерала дома.

И когда они, чертыхаясь, потащили свою флягу к другой калитке, перевел взгляд на меня. Я назвался и объяснил цель своего приезда. Человек посторонился, пропуская меня:

– Проходите. Я Грабин.

В глубине просторного, но совсем не генеральских размеров участка стоял небольшой двухэтажный дом, опоясанный верандой, тоже ничем не напоминающий генеральские хоромы. Позже, во время работы над книгой, я часто бывал в этом доме, и всякий раз он поражал меня какой-то своей странностью. В нем было довольно много комнат, шесть или семь, но все они были маленькие и проходные, а по центру дома шла лестница, дымоход и то, что называется инженерными коммуникациями. Однажды я спросил у Анны Павловны, жены Василия Гавриловича, кто строил этот дом.

– Сам Василий Гаврилович,– ответила она.– Сам проектировал и следил за постройкой, он очень его любил.

И все стало понятно, дом был похож на пушку: в центре ствол, а все остальное вокруг...

Через два года работа над рукописью была закончена, весной 1974 года из типографии пришла верстка, на титуле которой стояло: Политиздат, 1974. Еще через год набор был рассыпан и книга перестала существовать.

Как бы перестала существовать.

Но все же существовала. Все же "рукописи не горят".

По традиции предисловия к мемуарам крупных государственных деятелей пишут другие крупные государственные деятели, своим авторитетом как бы свидетельствуя о подлинности заслуг автора, значительности его вклада в науку, культуру или экономику страны. В. Г. Грабин был несомненно крупным государственным деятелем и в этом своем качестве заслуживает, бесспорно, предисловия, написанного (или хотя бы подписанного) человеком, титулованным куда как солиднее, чем скромное "член Союза писателей", и к тому же выступающим в совсем уж скромнейшей роли литобработчика или литзаписчика. Думаю, что "Оружие победы" привлечет внимание авторитетных авторов, которые отметят не только вклад В. Г. Грабина в общую победу нашего народа над фашизмом, но и его роль как крупнейшего организатора промышленного производства, который (вновь обращаюсь к Большой Советской Энциклопедии) "разработал и применил методы скоростного проектирования арт. систем с одновременным проектированием технологич. процесса, что позволило организовать в короткие сроки массовое произ-во новых образцов орудий для обеспечения Сов. Армии в Великой Отечеств, войне". Попросту говоря: КБ Грабина создавало танковую пушку за 77 дней после получения заказа, причем создавало не опытный образец, а серийный, валовый. Не останется, надеюсь, без внимания и не столь материальная, но не менее важная сторона деятельности В. Г. Грабина, утверждавшая не на словах, а в насущнейшем деле такое подзабытое понятие, как честь советского инженера.

Но ни один, самый авторитетный и высокотитулованный, автор не сможет объяснить в предисловии то, без чего книга сегодня не может выйти к читателю: ее пятнадцатилетнего несуществования, ее насильственной выключенности из духовной жизни страны. Сделать попытку объяснить это может человек, который непосредственно участвовал в этом процессе "неиздания". Даже Василий Гаврилович не смог бы этого сделать, даже если бы дожил до сегодняшнего дня: незадолго до окончания работы над книгой он перенес тяжелый инсульт, и мы старались не посвящать его в мелкие и порой тяжело унизительные перипетии борьбы, продолжавшейся больше года и закончившейся поражением. Это мог бы сделать Михаил Дмитриевич Михалев, но и он не дожил до выхода книги.

Остался один я.

Так почему же это случилось? Почему книга, в которой каждая страница убеждает в огромных возможностях советских инженеров и рабочих, почему эта книга не вышла тогда, когда она могла произвести пусть не решающую, но хоть небольшую подвижку в душевном настрое общества?

Очень сильно сокращенный журнальный вариант книги, а правильнее сказать отрывки, был опубликован в журнале "Октябрь", и это немедленно вызвало первую волну недовольства. Она была вполне персонифицированной: нашлись обиженные. И хотя речь в журнальной публикации шла в основном о тридцатых годах, протесты пошли "с верхов" Люди, которые оказывали сопротивление В. Г. Грабину в те годы, к началу 70-х занимали уже весьма значительные посты, вплоть до главных маршалов родов войск, и, как говорится, по-человечески их можно понять: кому же приятно, когда ему напоминают о его заблуждениях, тем более что это были не личные заблуждения, а заблуждения господствующей военной (артиллерийской в данном случае) доктрины, которую они, по долгу службы, не могли не разделять. Даже песня была: "Броня крепка, и танки наши быстры". Как же можно было не одернуть никому не известного, в малых чинах, молодого конструктора, дерзающего утверждать, что "танк – это лишь повозка для пушки"!

Начались доработки. Нужно сказать, на них Василий Гаврилович шел легко: у него и в мыслях не было сводить с кем-то счеты, тем более что все счеты свела война. Казалось, все претензии были удовлетворены, а рукопись встречала все более и более упорное противодействие. Кому-то книга мешала. В поддержку книги вступили крупные силы, были написаны и подписаны предисловия, одно имя авторов которых могло бы, казалось, разрешить все проблемы. Не разрешало. Уже тогда можно было понять, что книге "Оружие победы" противостоит не кто-то, а что-то. Но это стало ясно только теперь, когда, оглядываясь назад, мы видим общие тенденции времени. Тогда же, ощущая эти тенденции на себе, на своем деле, каждый считал это личным как бы невезением и относил за счет конкретных людей.

Главным же было то, что Грабин не врал. Ни в единой запятой. Он мог ошибаться в своих оценках, не боялся сказать о своих ошибках, но подлаживаться под чужую волю он не мог. И когда из всех туманностей и недоговоренностей стало ясно, что от него требуют не частных уточнений и смягчений излишне резких формулировок, а требуют лжи, он сказал: "Нет". И объяснил: "Я писал мои воспоминания не для денег и славы. Я писал, чтобы сохранить наш общий опыт для будущего. Моя работа сделана, она будет храниться в Центральном архиве Министерства обороны и ждать своего часа". И на все повторные предложения о доработке повторял: "Нет". А в одном из разговоров в те тяжелые для всех нас времена произнес еще одну фразу, поразив и меня, молодого тогда литератора, и М. Д. Михалева, литератора немолодого и с куда большим, чем у меня, опытом, пронзительнейшим пониманием самой сути происходящего: "Поверьте мне, будет так: они заставят нас дорабатывать рукопись еще три года и все равно не издадут книгу. А если издадут, то в таком виде, что нам будет стыдно".

Так, скорее всего, и было бы.

Сегодня книга воспоминаний Василия Гавриловича Грабина приходит к читателю в первом варианте, на котором он поставил свою подпись.

Рукописи не горят.

А честь в конечном итоге оказывается сильней бесчестья. В какие бы высокие слова и титулы оно ни рядилось.

Это – последний урок В. Г. Грабина.

И еще об одном необходимо предуведомить читателя.

В. Г. Грабин, как я уже упоминал, был человеком, высоко одержимым своим делом. И единственно с точки зрения своего дела оценивал людей. Бесспорно, он много знал, но долгом своим счел писать лишь то, что относится к избранной теме. Поэтому его оценки людей, намеренно лишенные эмоциональности, есть оценки профессиональные. И только. В. Г. Грабин высоко ценил талант Тухачевского, но всегда осуждал его за то, что по его приказу были временно свернуты конструкторские работы по ствольной артиллерии в пользу захватившей Тухачевского идеи динамореактивной артиллерии. Острые столкновения у Грабина были с начальником Автобронетанкового управления РККА Д. Г. Павловым, также расстрелянным, но и они носили сугубо профессиональный характер.

Речь в книге идет в основном о 30-х годах и начале войны – времени, как известно, трагически сложном, омраченном массовыми репрессиями, которые не обошли стороной и ту среду военных инженеров-конструкторов, к которой принадлежал В. Г. Грабин. Обвинения во вредительстве могли обрушиться на человека за чисто профессиональную неудачу, даже за упорство в отстаивании своего взгляда по любой из проблем совершенствования вооружений. Василий Гаврилович рассказывал, что по меньшей мере четыре раза он был близок к тому, чтобы разделить судьбу видных деятелей оборонной промышленности, навсегда или – что было гораздо реже – временно (как Б. Л. Ванников) исчезнувших в сталинских лагерях.

В. Г. Грабин не рассказывает в своей книге о судьбе людей, которые подвергались незаконным репрессиям (поэтому в ряде случаев в текст введены пояснения от редактора), об обстоятельствах их арестов и дальнейшей участи. Тому две причины. Первую я уже упоминал: он писал биографию своего дела и намеренно оставлял за рамками книги все, что не относилось непосредственно к теме. Второе соображение более общее. К своей работе над книгой В. Г. Грабин приступил в начале 60-х годов, когда в расцвете творческих сил (ему только-только исполнилось 60 лет) был отстранен от руководства научно-исследовательским институтом из-за несогласия со взглядами руководства на перспективы развития артиллерии и присущего Грабину непоколебимого упорства в отстаивании своих взглядов. В то время появлялось довольно много мемуарной литературы, где тема репрессий времен культа личности освещалась достаточно подробно, и это давало В. Г Грабину основания сосредоточиться на своем деле Сегодня, когда насильственно прерванный процесс освещения истории советского общества получил новый мощный импульс, позиция В. Г. Грабина вновь обрела реальную политическую и нравственную обоснованность.

В свете нынешнего обостренного интереса к кровавым временам культа Сталина требует оговорки и эта тема. Практически все пушки Грабина проходили, а вернее – проламывались в жизнь, как правило, вопреки воле тогдашнего артиллерийского руководства, а многие – после личного вмешательства Сталина. Но Сталин весьма слабо разбирался в современном артиллерийском вооружении, и это вызывало порой резкие столкновения между ним и Грабиным. Эти эпизоды описаны в книге, "и они должны быть восприняты в контексте всех наших знаний о тех временах: это не попытки возвеличения Сталина, как и не попытки его низвержения, это крупицы исторической мозаики, которыми в сознании читателя восполнится картина нашего прошлого. Да, В. Г. Грабин – человек своего времени. Этим и вызваны оценки, которые он дает в книге некоторым государственным деятелям, роль которых в нашей истории и общественном сознании сегодня определена четко и недвусмысленно.

А теперь я оставляю читателя наедине с этой книгой, которая не сулит легкого чтения, но дает обильную пищу пытливому и взыскательному уму.

В. Левашов,

член Союза писателей СССР

От автора

Ветеранам Приволжского завода посвящаю

В канун Великой Отечественной войны Указами Президиума Верховного Совета СССР от 2 января и 28 октября 1940 года работникам промышленности вооружения В. А. Дегтяреву, Ф. В. Токареву, Б. Г. Шпитальному, И. И. Иванову, М. Я. Крупчатникову и автору этих строк было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Публикация этих Указов о награждении конструкторов и изобретателей "за выдающиеся заслуги в области создания новых типов вооружения, поднявших оборонную мощь Советского Союза", как бы приоткрывала завесу строгой секретности, в которой в течение целого ряда предвоенных лет велась напряженная работа по повышению обороноспособности страны, по созданию новых образцов всех видов оружия и по организации мощной материально-технической базы, призванной обеспечить все нужды Красной Армии в современном вооружении.

В ходе этой работы были преодолены огромные трудности. За сравнительно короткий срок коренным образом реконструированы старые заводы, создана целая сеть новых предприятий, способных решать любые задачи по созданию и массовому производству всех видов оружия и боеприпасов. Артиллерийская академия имени Дзержинского, Ленинградский военно-механический институт, Ленинградский институт повышения квалификации инженерно-технических работников и другие учебные заведения страны обеспечили оборонную промышленность квалифицированными кадрами и руководящими работниками, большая работа по подготовке кадров велась и на предприятиях, в конструкторских бюро. Мощь советского оружия в полной мере испытали фашистские полчища в годы Великой Отечественной войны. Но лишь сегодня, спустя годы и годы, мы можем в полной мере оценить сложность задач, решенных в предвоенные десятилетия, и подвиг советских рабочих, инженеров и техников, всех работников молодой оборонной промышленности, сумевших к началу Великой Отечественной войны дать Красной Армии новое оружие взамен утративших свое значение артиллерии и других видов вооружения времен первой мировой войны, уже в ходе Великой Отечественной войны выполнивших все заказы фронта.

Давно отгремела Великая Отечественная война. Новое поколение советских людей пришло на смену ветеранам боевых и трудовых побед. Это молодое поколение продолжает дело отцов. Непрерывно крепнет обороноспособность нашей Родины, возглавляющей рожденное в огне Великой Отечественной войны содружество стран социализма. Огромные усилия прилагают советский народ, Коммунистическая партия, ее Центральный Комитет в борьбе за мир, за созидательный труд, за счастье и благополучие наших детей.

Но, идя вперед, иногда полезно оглянуться назад. Главная цель, которую ставил перед собой автор, принимаясь за эту книгу,– показать, как в сложной борьбе технических идей, в столкновении различных взглядов на перспективы развития советской артиллерии, в атмосфере напряженного поиска решались в предвоенные годы и в начале войны принципиальные вопросы артиллерийского вооружения, проектирования и производства пушек, как росли кадры конструкторов, технологов и производственников, как наш народ под руководством партии готовился к защите своей Родины, ковал оружие победы – артиллерию, прозванную у нас "богом войны".

Над созданием артиллерийских орудий, минометов, танков, стрелкового вооружения, боеприпасов трудились тысячи конструкторов, коллективы десятков и сотен оборонных заводов. Рассказывая в этой книге лишь о некоторых конструкторских бюро и о Приволжском заводе, где мне пришлось многие годы работать, я отнюдь не намерен умалять роль других КБ и заводов, ни тем более переоценивать вклад нашего конструкторского и заводского коллектива в общее дело победы над фашистскими захватчиками. Каждый на своем месте делал все, что было в его силах, отдавая работе все свое время, все свои силы и энергию. Примеры подлинного творческого горения, трудового энтузиазма моих товарищей по работе – конструкторов, технологов и производственников, о которых я рассказываю на страницах этой книги, могут и должны быть дополнены воспоминаниями других работников оборонной промышленности, причастных к созданию новых артиллерийских систем конструкторскими коллективами под руководством В. М. Беринга, Н. Г. Горлицкого, Н. А. Доровлева, Г. Д. Дорохина, А. Г. Драпкина, В. Н Дроздова, И. И. Иванова, Н. Г. Кастрюлина, Н. Г. Комарова, М. Я Крупчатникова, М. Н. Логинова, И. А. Маханова, П. В Михневича, Ф. Ф. Петрова, В. Н. Сидоренко и многих других. Только так, сообща, возможно дать современному читателю полное представление о том, как создавалась артиллерия Красной Армии. Мои воспоминания – лишь посильный вклад в такую работу

Материалом для книги послужила сама жизнь, но автор не брал на себя смелость давать исчерпывающие характеристики всем тем партийным, военным и хозяйственным руководителям, имена которых читатель встретит на этих страницах. Люди разных масштабов и разных судеб, они показаны здесь лишь в той мере, в какой мне пришлось соприкасаться с ними по службе или по конкретным поводам, опять-таки связанным с делом. При этом я не подправлял задним числом ни фактов, ни поступков людей. Старался показать их такими, какими видел и воспринимал в то время, чтобы не погрешить против истории и по возможности полно донести до читателя ту атмосферу, что царила в нашем КБ и на заводе в Приволжье, на испытаниях и совещаниях на всех уровнях, где происходила основная часть описываемых событий.

Много лет прошло после разгрома германского фашизма. Но продолжает существовать империализм с его агрессивной военной машиной и военными блоками. Поэтому, как и прежде, бесконечно велика ответственность перед народом, перед историей советских конструкторов, ученых и исследователей, военных инженеров и командиров, совершенствующих и развивающих ракетно-артиллерийское вооружение нашей армии. К ним в первую очередь обращена эта книга.

Хочется думать, что и другим читателям, непосредственно не связанным с артиллерией, книга даст еще одну возможность общения с историческим прошлым нашей Родины.

При написании книги я обращался к своим старым товарищам по конструкторской работе, они дополняли ее такими штрихами и деталями, которые одному человеку и не упомнить. Большую поддержку и помощь в уточнении фактов оказали мне и бывшие представители Главного артиллерийского управления на Приволжском заводе – генерал армии Иван Михайлов (Буров) и генерал-майор-инженер в отставке В. Ф. Елисеев. Хочется еще раз сказать о моей самой сердечной признательности и военным инженерам И. М. Горбачеву, С. М. Колесникову, Д. П. Крутову, П. Ф. Муравьеву, Ф. Ф. Калеганову, П. В. Михневичу, В. И. Саксельцеву, А. Е. Хворостину, А. П. Худякову, А. П. Шишкину, Ю. С. Школьникову, а также всем, кто помогал мне в работе над этой книгой.

Мы – артиллерийские конструкторы

Неожиданное задание. – "Артиллерия" – от слова "артель". – Немного истории. – Вместо КБ – на завод. – "Красный путиловец": вторая академия конструктора. – Козырная карта Фохта. – ГКБ-38 – первые шаги... и последние? Ракеты и пушки: из крайности в крайность. – Мы уезжаем в Приволжье.

1

Наш выпуск закончил Артиллерийскую академию весной 1930 года. Неву еще покрывала истончившаяся, побуревшая корка льда, но у берегов, возле опор Литейного моста, возле каменных быков Троицкого – теперь это Кировский мост уже чернели разводья. Недалеко было время, когда река вскроется, посветлеет, а две или три недели спустя по ней пойдет чистый-чистый, с голубизной ладожский лед, и в Ленинграде на несколько дней похолодает.

Молодые артиллерийские инженеры, мы прощались с городом, давшим неизмеримо много каждому из нас. Прощались друг с другом, с величаво-суровым зданием, у фасада которого и посейчас стоят темные старинные пушки, а возле них сложены пирамидками чугунные ядра. Уже позади были государственные экзамены, позади защита диплома и распределение. Меня назначили в конструкторское бюро номер два. Где находилось это КБ-2, чем конкретно оно занималось, я себе не представлял.

И вдруг командование академии собирает нас, выпускников, всех восемьдесят или девяносто человек. Комиссар академии объявляет: выезжать надо срочно, завтра же, но не по месту распределения, а в различные военные округа.

– Командировочные предписания получите в канцелярии. Будете работать в специальных правительственных комиссиях. Я оглянулся на стоявших рядом товарищей. Их лица выражали недоумение: таких случаев, мы хорошо знали, в академии еще не бывало. Первый за всю историю!

Началось спешное оформление документов, торопливые сборы Чувство было такое, будто нас подняли по тревоге. О задачах правительственных комиссий, к которым нас прикомандировали, о наших обязанностях мы узнали, только прибыв на место. Оказалось, принято решение тщательно проинспектировать все артиллерийские части: проверить состояние орудий, боеприпасы, всевозможные приборы – и то, что есть в наличии, на вооружении полков, и мобилизационные запасы. Каждая комиссия должна была дать заключение, насколько боеспособна проверенная ею группа войск. Инспектирование было повсеместным, выпускников разослали во все военные округа.

Мы не связывали впрямую полученное задание с тем, что творилось в мире, но эта связь угадывалась – пусть не умом, так сердцем.

Лишь впоследствии я задумался над тем, как необыкновенно сложен был мирный 1930 год. Все было в напряжении: выполняя первую пятилетку, план индустриализации, наша страна строила Магнитку, сотни больших и малых заводов. Вырастали новые города и рабочие поселки. На рельсы коллективизации переходила деревня. И в то же время газеты приносили из Германии вести одна другой хуже: о запрете всех собраний под открытым небом, шествий и демонстраций, об осадном положении в Берлине, о лишении депутатской неприкосновенности коммунистических депутатов "с тем, чтобы предварительное следствие и слушание дел, возбужденных против них, было проведено в ускоренном порядке".

"В Гамбурге идут бои безработных с полицией,– писала в феврале "Правда".На одной из улиц этого пролетарского города рабочие начали строить баррикады На требования безработных гамбургские социал-фашистские власти отвечают градом свинца. Есть убитые и много раненых.. "

В марте вышло в отставку правительство социал-демократа Мюллера. Его сменило профашистское правительство лидера католической партии "Центра" Брюнинга. А Брюнинг расчищал дорогу фашизму.

Да, впоследствии стало понятно, почему весной 1930 года было решено проинспектировать все воинские части

Мне и еще одному выпускнику выпало ехать на Смоленщину. Председателем нашей комиссии был начарткор (начальник артиллерии корпуса) Рябинин, человек с богатой воинской биографией. В петлицах он носил ромб, что соответствовало нынешнему генеральскому званию. От Рябинина мы узнали, что комиссия не подчинена местному командованию и все инспектируемые части обязаны безоговорочно выполнять наши указания.

Назад к карточке книги "Оружие победы"

itexts.net

Оружие победы читать онлайн, Грабин Василий Гаврилович

Annotation

Жизненный путь Героя Социалистического Труда, лауреата четырех Государственных премий, генерал-полковника технических войск В.Г.Грабина (1900–1980) полон ярких событий, ставших уже историей. Автор, руководивший в предвоенные годы и во время Великой Отечественной войны артиллерийским конструкторским бюро, рассказывает о напряженной и ответственной работе по созданию новых видов советского артиллерийского оружия, прославившего себя на фронтах Великой Отечественной войны, вспоминает о встречах с видными государственными деятелями, известными военачальниками.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Нельзя не согласиться с автором предисловия В. Левашовым (который, как из этого самого предисловия явствует, вместе с М.Михалёвым, занимался литобработкой сих мемуаров), что чтиво вышло захватывающее. Лично я прочёл воспоминания Грабина безотрывно, и будь второй, третий тома, их бы постигла та же участь. Литобработчики ли, сам Грабин тому «виной», но сквозь строчки проступает личность весьма незаурядного, оригинального человека, и становится понятно, как этот человек добивался своего и что давало ему основания обещать Сталину сделать то, что казалось невыполнимым для других. Конечно, Грабин в своих мемуарах пристрастен (например, читая о создании 76-мм пушки Ф-22, возникает впечатление, что она сразу вышла настолько прекрасной, что практически не потребовалось никаких доделок; а между тем, в других источниках история создания и внедрения этой пушки не столь гладка), а время не остудило его симпатий и антипатий. Но никакая (и легко понятная) пристрастность автора не может умалить его громадного вклада в нашу победу над немцами в прошлой войне. И этот вклад был оценен по достоинству — орденами Суворова 1-й и 2-й степени. Hoaxer

Грабин Василий Гаврилович

В.Левашов

От автора

1. Мы — артиллерийские конструкторы

1

2

3

4

2. Тринадцать энтузиастов

1

2

3

4

5

3. «Желтенькая»

1

2

3

4

5

4. Судьба каждой пушки решалась в Кремле…

1

2

3

5. «Желтенькая» будет жить!

1

2

3

6. Награда

1

2

3

4

7. Директора меняются, недостатки остаются

1

2

3

8. Новые испытания

1

2

3

4

5

9. Вынужденная инициатива

1

2

3

10. От карандаша к металлу — новыми методами

1

2

3

11. Полгода не у дел: сомнения и надежды

1

2

3

12. «Мигунов сделал!..»

1

2

3

13. После успеха

1

2

3

4

5

14. КБ приобретает новую специальность

1

2

3

15. Пушка для среднего танка

1

2

3

16. С полигона — на фронт

1

2

3

4

17. Снаряд против брони

1

2

18. История одной ошибки

1

2

3

19. От старых методов к новым

1

2

3

20. Пушка, рожденная за одну ночь

1

2

3

21. Странный телефонный звонок

1

2

3

4

22. Новые времена — новые ритмы

1

2

3

23. Пушки — к бою!

1

2

4

5

6

Сокращения

Биографическая справка

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

В.Левашов

О книге «Оружие победы» и ее авторе

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин — генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

«Известный» — неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать — неизвестный. Как были неизвестны С.П.Королев и создатель легендарного танка Т-34 А.А.Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В.Г.Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В.Г.Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской «трехдюймовки» и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений — как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены «тридцатьчетверки» и тяжелые танки «КВ», грабинские 100-миллиметровые «зверобои» встали неодолимой преградой на пути фашистских «тигров» и «пантер», грабинские «САУ» помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В.Г.Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В.Г.Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия «Грабин» ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: «Приказано передать». Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М.Д.Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале «Октябрь») я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы — если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М.Д.Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В.Г.Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь — как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет — о всей своей жизни. А поскольку для В.Г.Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это — точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все — в ходе работы наши с М.Д.Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: «Во-первых… в-третьих… в-пятых… И наконец, в-сто тридцать вторых…»

В.Г.Грабин писал отчет о своей жизни. И возможность не просто узнать итог, а проследить процесс сообщает книге В.Г.Грабина особую динамичность, а также дополнительную и довольно редкую для мемуарной литературы ценность.

Еще через несколько дней я приехал в подмосковную Валентиновку и долго ходил по раскисшим от весеннего половодья улочкам, отыскивая дом, где жил В.Г.Грабин. Возле калитки с нужным мне номером стояли два потрепанных мужичка и безуспешно давили кнопку звонка. У ног их стояла молочная фляга с какой-то то ли олифой, то ли краской, которую они жаждали как можно скорей продать за любую цену, кратную стоимости бутылки. Наконец, не на звонок, а на стук калитка открылась, выглянул какой-то человек ...

knigogid.ru

Василий Грабин - Оружие победы

Жизненный путь Героя Социалистического Труда, лауреата четырех Государственных премий, генерал-полковника технических войск В.Г.Грабина (1900–1980) полон ярких событий, ставших уже историей. Автор, руководивший в предвоенные годы и во время Великой Отечественной войны артиллерийским конструкторским бюро, рассказывает о напряженной и ответственной работе по созданию новых видов советского артиллерийского оружия, прославившего себя на фронтах Великой Отечественной войны, вспоминает о встречах с видными государственными деятелями, известными военачальниками.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Нельзя не согласиться с автором предисловия В. Левашовым (который, как из этого самого предисловия явствует, вместе с М.Михалёвым, занимался литобработкой сих мемуаров), что чтиво вышло захватывающее. Лично я прочёл воспоминания Грабина безотрывно, и будь второй, третий тома, их бы постигла та же участь. Литобработчики ли, сам Грабин тому "виной", но сквозь строчки проступает личность весьма незаурядного, оригинального человека, и становится понятно, как этот человек добивался своего и что давало ему основания обещать Сталину сделать то, что казалось невыполнимым для других. Конечно, Грабин в своих мемуарах пристрастен (например, читая о создании 76-мм пушки Ф-22, возникает впечатление, что она сразу вышла настолько прекрасной, что практически не потребовалось никаких доделок; а между тем, в других источниках история создания и внедрения этой пушки не столь гладка), а время не остудило его симпатий и антипатий. Но никакая (и легко понятная) пристрастность автора не может умалить его громадного вклада в нашу победу над немцами в прошлой войне. И этот вклад был оценен по достоинству - орденами Суворова 1-й и 2-й степени.

Hoaxer

Содержание:

Грабин Василий ГавриловичОружие победы

В.ЛевашовО книге "Оружие победы" и ее авторе

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин - генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

"Известный" - неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать - неизвестный. Как были неизвестны С.П.Королев и создатель легендарного танка Т-34 А.А.Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В.Г.Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В.Г.Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской "трехдюймовки" и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений - как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены "тридцатьчетверки" и тяжелые танки "КВ", грабинские 100-миллиметровые "зверобои" встали неодолимой преградой на пути фашистских "тигров" и "пантер", грабинские "САУ" помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В.Г.Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В.Г.Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия "Грабин" ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: "Приказано передать". Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М.Д.Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале "Октябрь") я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы - если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М.Д.Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В.Г.Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь - как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет - о всей своей жизни. А поскольку для В.Г.Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это - точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все - в ходе работы наши с М.Д.Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: "Во-первых… в-третьих… в-пятых… И наконец, в-сто тридцать вторых…"

В.Г.Грабин писал отчет о своей жизни. И возможность не просто узнать итог, а проследить процесс сообщает книге В.Г.Грабина особую динамичность, а также дополнительную и довольно редкую для мемуарной литературы ценность.

profilib.org

Читать онлайн "Оружие победы [с иллюстрациями]" автора Грабин Василий Гаврилович - RuLit

Грабин Василий Гаврилович

Оружие победы

В.Левашов

О книге «Оружие победы» и ее авторе

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин — генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

«Известный» — неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать — неизвестный. Как были неизвестны С.П.Королев и создатель легендарного танка Т-34 А.А.Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В.Г.Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В.Г.Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской «трехдюймовки» и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений — как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены «тридцатьчетверки» и тяжелые танки «КВ», грабинские 100-миллиметровые «зверобои» встали неодолимой преградой на пути фашистских «тигров» и «пантер», грабинские «САУ» помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В.Г.Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В.Г.Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия «Грабин» ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: «Приказано передать». Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М.Д.Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале «Октябрь») я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы — если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М.Д.Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В.Г.Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь — как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет — о всей своей жизни. А поскольку для В.Г.Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это — точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все — в ходе работы наши с М.Д.Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: «Во-первых… в-третьих… в-пятых… И наконец, в-сто тридцать вторых…»

В.Г.Грабин писал отчет о своей жизни. И возможность не просто узнать итог, а проследить процесс сообщает книге В.Г.Грабина особую динамичность, а также дополнительную и довольно редкую для мемуарной литературы ценность.

Еще через несколько дней я приехал в подмосковную Валентиновку и долго ходил по раскисшим от весеннего половодья улочкам, отыскивая дом, где жил В.Г.Грабин. Возле калитки с нужным мне номером стояли два потрепанных мужичка и безуспешно давили кнопку звонка. У ног их стояла молочная фляга с какой-то то ли олифой, то ли краской, которую они жаждали как можно скорей продать за любую цену, кратную стоимости бутылки. Наконец, не на звонок, а на стук калитка открылась, выглянул какой-то человек, одетый так, как одеваются все жители подмосковных поселков для работы на улице, в самый что ни на есть затрапез: какой-то ватник, опорки, — вопросительно глянул на посетителей: что надо?

— Слышь, батя, позови-ка генерала, дело есть! — оживился один из них.

Человек мельком глянул на флягу и недружелюбно буркнул:

— Нет генерала дома.

И когда они, чертыхаясь, потащили свою флягу к другой калитке, перевел взгляд на меня. Я назвался и объяснил цель своего приезда. Человек посторонился, пропуская меня:

— Проходите. Я Грабин.

В глубине просторного, но совсем не генеральских размеров участка стоял небольшой двухэтажный дом, опоясанный верандой, тоже ничем не напоминающий генеральские хоромы. Позже, во время работы над книгой, я часто бывал в этом доме, и всякий раз он поражал меня какой-то своей странностью. В нем было довольно много комнат, шесть или семь, но все они были маленькие и проходные, а по центру дома шла лестница, дымоход и то, что называется инженерными коммуникациями. Однажды я спросил у Анны Павловны, жены Василия Гавриловича, кто строил этот дом.

— Сам Василий Гаврилович, — ответила она. — Сам проектировал и следил за постройкой, он очень его любил.

И все стало понятно, дом был похож на пушку: в центре ствол, а все остальное вокруг…

Через два года работа над рукописью была закончена, весной 1974 года из типографии пришла верстка, на титуле которой стояло: Политиздат, 1974. Еще через год набор был рассыпан и книга перестала существовать.

Как бы перестала существовать.

Но все же существовала. Все же «рукописи не горят».

По традиции предисловия к мемуарам крупных государственных деятелей пишут другие крупные государственные деятели, своим авторитетом как бы свидетельствуя о подлинности заслуг автора, значительности его вклада в науку, культуру или экономику страны. В.Г.Грабин был несомненно крупным государственным деятелем и в этом своем качестве заслуживает, бесспорно, предисловия, написанного (или хотя бы подписанного) человеком, титулованным куда как солиднее, чем скромное «член Союза писателей», и к тому же выступающим в совсем уж скромнейшей роли литобработчика или литзаписчика. Думаю, что «Оружие победы» привлечет внимание авторитетных авторов, которые отметят не только вклад В.Г.Грабина в общую победу нашего народа над фашизмом, но и его роль как крупнейшего организатора промышленного производства, который (вновь обращаюсь к Большой Советской Энциклопедии) «разработал и применил методы скоростного проектирования арт. систем с одновременным проектированием технологич. процесса, что позволило организовать в короткие сроки массовое произ-во новых образцов орудий для обеспечения Сов. Армии в Великой Отечеств. войне». Попросту говоря: КБ Грабина создавало танковую пушку за 77 дней после получения заказа, причем создавало не опытный образец, а серийный, валовый. Не останется, надеюсь, без внимания и не столь материальная, но не менее важная сторона деятельности В.Г.Грабина, утверждавшая не на словах, а в насущнейшем деле такое подзабытое понятие, как честь советского инженера.

www.rulit.me

О книге "Оружие Победы" и ее авторе. Оружие победы [без илл.]

О книге "Оружие Победы" и ее авторе

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин — генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

"Известный" — неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать — неизвестный. Как были неизвестны С. П. Королев и создатель легендарного танка Т-34 А. А. Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В. Г. Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В. Г. Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской "трехдюймовки" и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений — как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены "тридцатьчетверки" и тяжелые танки "КВ", грабинские 100-миллиметровые "зверобои" встали неодолимой преградой на пути фашистских "тигров" и "пантер", грабинские "САУ" помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В. Г. Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В. Р. Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия "Грабин" ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: "Приказано передать". Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М. Д. Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале "Октябрь") я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы — если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М. Д. Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В. Г. Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь — как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет — о всей своей жизни. А поскольку для В. Г. Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это — точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все — в ходе работы наши с М. Д. Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: "Во-первых… в-третьих… в-пятых… И наконец, в-сто тридцать вторых…"

В. Г. Грабин писал отчет о своей жизни. И возможность не просто узнать итог, а проследить процесс сообщает книге В. Г. Грабина особую динамичность, а также дополнительную и довольно редкую для мемуарной литературы ценность.

Еще через несколько дней я приехал в подмосковную Валентиновку и долго ходил по раскисшим от весеннего половодья улочкам, отыскивая дом, где жил В. Г. Грабин. Возле калитки с нужным мне номером стояли два потрепанных мужичка и безуспешно давили кнопку звонка. У ног их стояла молочная фляга с какой-то то ли олифой, то ли краской, которую они жаждали как можно скорей продать за любую цену, кратную стоимости бутылки. Наконец, не на звонок, а на стук калитка открылась, выглянул какой-то человек, одетый так, как одеваются все жители подмосковных поселков для работы на улице, в самый что ни на есть затрапез: какой-то ватник, опорки, — вопросительно глянул на посетителей: что надо?

— Слышь, батя, позови-ка генерала, дело есть! — оживился один из них.

Человек мельком глянул на флягу и недружелюбно буркнул:

— Нет генерала дома.

И когда они, чертыхаясь, потащили свою флягу к другой калитке, перевел взгляд на меня. Я назвался и объяснил цель своего приезда. Человек посторонился, пропуская меня:

— Проходите. Я Грабин.

В глубине просторного, но совсем не генеральских размеров участка стоял небольшой двухэтажный дом, опоясанный верандой, тоже ничем не напоминающий генеральские хоромы. Позже, во время работы над книгой, я часто бывал в этом доме, и всякий раз он поражал меня какой-то своей странностью. В нем было довольно много комнат, шесть или семь, но все они были маленькие и проходные, а по центру дома шла лестница, дымоход и то, что называется инженерными коммуникациями. Однажды я спросил у Анны Павловны, жены Василия Гавриловича, кто строил этот дом.

— Сам Василий Гаврилович, — ответила она. — Сам проектировал и следил за постройкой, он очень его любил.

И все стало понятно, дом был похож на пушку: в центре ствол, а все остальное вокруг…

Через два года работа над рукописью была закончена, весной 1974 года из типографии пришла верстка, на титуле которой стояло: Политиздат, 1974. Еще через год набор был рассыпан и книга перестала существовать.

Как бы перестала существовать.

Но все же существовала. Все же "рукописи не горят".

По традиции предисловия к мемуарам крупных государственных деятелей пишут другие крупные государственные деятели, своим авторитетом как бы свидетельствуя о подлинности заслуг автора, значительности его вклада в науку, культуру или экономику страны. В. Г. Грабин был несомненно крупным государственным деятелем и в этом своем качестве заслуживает, бесспорно, предисловия, написанного (или хотя бы подписанного) человеком, титулованным куда как солиднее, чем скромное "член Союза писателей", и к тому же выступающим в совсем уж скромнейшей роли литобработчика или литзаписчика. Думаю, что "Оружие победы" привлечет внимание авторитетных авторов, которые отметят не только вклад В. Г. Грабина в общую победу нашего народа над фашизмом, но и его роль как крупнейшего организатора промышленного производства, который (вновь обращаюсь к Большой Советской Энциклопедии) "разработал и применил методы скоростного проектирования арт. систем с одновременным проектированием технологич. процесса, что позволило организовать в короткие сроки массовое произ-во новых образцов орудий для обеспечения Сов. Армии в Великой Отечеств, войне". Попросту говоря: КБ Грабина создавало танковую пушку за 77 дней после получения заказа, причем создавало не опытный образец, а серийный, валовый. Не останется, надеюсь, без внимания и не столь материальная, но не менее важная сторона деятельности В. Г. Грабина, утверждавшая не на словах, а в насущнейшем деле такое подзабытое понятие, как честь советского инженера.

Но ни один, самый авторитетный и высокотитулованный, автор не сможет объяснить в предисловии то, без чего книга сегодня не может выйти к читателю: ее пятнадцатилетнего несуществования, ее насильственной выключенности из духовной жизни страны. Сделать попытку объяснить это может человек, который непосредственно участвовал в этом процессе "неиздания". Даже Василий Гаврилович не смог бы этого сделать, даже если бы дожил до сегодняшнего дня: незадолго до окончания работы над книгой он перенес тяжелый инсульт, и мы старались не посвящать его в мелкие и порой тяжело унизительные перипетии борьбы, продолжавшейся больше года и закончившейся поражением. Это мог бы сделать Михаил Дмитриевич Михалев, но и он не дожил до выхода книги.

Остался один я.

Так почему же это случилось? Почему книга, в которой каждая страница убеждает в огромных возможностях советских инженеров и рабочих, почему эта книга не вышла тогда, когда она могла произвести пусть не решающую, но хоть небольшую подвижку в душевном настрое общества?

Очень сильно сокращенный журнальный вариант книги, а правильнее сказать отрывки, был опубликован в журнале "Октябрь", и это немедленно вызвало первую волну недовольства. Она была вполне персонифицированной: нашлись обиженные. И хотя речь в журнальной публикации шла в основном о тридцатых годах, протесты пошли "с верхов" Люди, которые оказывали сопротивление В. Г. Грабину в те годы, к началу 70-х занимали уже весьма значительные посты, вплоть до главных маршалов родов войск, и, как говорится, по-человечески их можно понять: кому же приятно, когда ему напоминают о его заблуждениях, тем более что это были не личные заблуждения, а заблуждения господствующей военной (артиллерийской в данном случае) доктрины, которую они, по долгу службы, не могли не разделять. Даже песня была: "Броня крепка, и танки наши быстры". Как же можно было не одернуть никому не известного, в малых чинах, молодого конструктора, дерзающего утверждать, что "танк — это лишь повозка для пушки"!

Начались доработки. Нужно сказать, на них Василий Гаврилович шел легко: у него и в мыслях не было сводить с кем-то счеты, тем более что все счеты свела война. Казалось, все претензии были удовлетворены, а рукопись встречала все более и более упорное противодействие. Кому-то книга мешала. В поддержку книги вступили крупные силы, были написаны и подписаны предисловия, одно имя авторов которых могло бы, казалось, разрешить все проблемы. Не разрешало. Уже тогда можно было понять, что книге "Оружие победы" противостоит не кто-то, а что-то. Но это стало ясно только теперь, когда, оглядываясь назад, мы видим общие тенденции времени. Тогда же, ощущая эти тенденции на себе, на своем деле, каждый считал это личным как бы невезением и относил за счет конкретных людей.

Главным же было то, что Грабин не врал. Ни в единой запятой. Он мог ошибаться в своих оценках, не боялся сказать о своих ошибках, но подлаживаться под чужую волю он не мог. И когда из всех туманностей и недоговоренностей стало ясно, что от него требуют не частных уточнений и смягчений излишне резких формулировок, а требуют лжи, он сказал: "Нет". И объяснил: "Я писал мои воспоминания не для денег и славы. Я писал, чтобы сохранить наш общий опыт для будущего. Моя работа сделана, она будет храниться в Центральном архиве Министерства обороны и ждать своего часа". И на все повторные предложения о доработке повторял: "Нет". А в одном из разговоров в те тяжелые для всех нас времена произнес еще одну фразу, поразив и меня, молодого тогда литератора, и М. Д. Михалева, литератора немолодого и с куда большим, чем у меня, опытом, пронзительнейшим пониманием самой сути происходящего: "Поверьте мне, будет так: они заставят нас дорабатывать рукопись еще три года и все равно не издадут книгу. А если издадут, то в таком виде, что нам будет стыдно".

Так, скорее всего, и было бы.

Сегодня книга воспоминаний Василия Гавриловича Грабина приходит к читателю в первом варианте, на котором он поставил свою подпись.

Рукописи не горят.

А честь в конечном итоге оказывается сильней бесчестья. В какие бы высокие слова и титулы оно ни рядилось.

Это — последний урок В. Г. Грабина.

И еще об одном необходимо предуведомить читателя.

В. Г. Грабин, как я уже упоминал, был человеком, высоко одержимым своим делом. И единственно с точки зрения своего дела оценивал людей. Бесспорно, он много знал, но долгом своим счел писать лишь то, что относится к избранной теме. Поэтому его оценки людей, намеренно лишенные эмоциональности, есть оценки профессиональные. И только. В. Г. Грабин высоко ценил талант Тухачевского, но всегда осуждал его за то, что по его приказу были временно свернуты конструкторские работы по ствольной артиллерии в пользу захватившей Тухачевского идеи динамореактивной артиллерии. Острые столкновения у Грабина были с начальником Автобронетанкового управления РККА Д. Г. Павловым, также расстрелянным, но и они носили сугубо профессиональный характер.

Речь в книге идет в основном о 30-х годах и начале войны — времени, как известно, трагически сложном, омраченном массовыми репрессиями, которые не обошли стороной и ту среду военных инженеров-конструкторов, к которой принадлежал В. Г. Грабин. Обвинения во вредительстве могли обрушиться на человека за чисто профессиональную неудачу, даже за упорство в отстаивании своего взгляда по любой из проблем совершенствования вооружений. Василий Гаврилович рассказывал, что по меньшей мере четыре раза он был близок к тому, чтобы разделить судьбу видных деятелей оборонной промышленности, навсегда или — что было гораздо реже — временно (как Б. Л. Ванников) исчезнувших в сталинских лагерях.

В. Г. Грабин не рассказывает в своей книге о судьбе людей, которые подвергались незаконным репрессиям (поэтому в ряде случаев в текст введены пояснения от редактора), об обстоятельствах их арестов и дальнейшей участи. Тому две причины. Первую я уже упоминал: он писал биографию своего дела и намеренно оставлял за рамками книги все, что не относилось непосредственно к теме. Второе соображение более общее. К своей работе над книгой В. Г. Грабин приступил в начале 60-х годов, когда в расцвете творческих сил (ему только-только исполнилось 60 лет) был отстранен от руководства научно-исследовательским институтом из-за несогласия со взглядами руководства на перспективы развития артиллерии и присущего Грабину непоколебимого упорства в отстаивании своих взглядов. В то время появлялось довольно много мемуарной литературы, где тема репрессий времен культа личности освещалась достаточно подробно, и это давало В. Г Грабину основания сосредоточиться на своем деле Сегодня, когда насильственно прерванный процесс освещения истории советского общества получил новый мощный импульс, позиция В. Г. Грабина вновь обрела реальную политическую и нравственную обоснованность.

В свете нынешнего обостренного интереса к кровавым временам культа Сталина требует оговорки и эта тема. Практически все пушки Грабина проходили, а вернее — проламывались в жизнь, как правило, вопреки воле тогдашнего артиллерийского руководства, а многие — после личного вмешательства Сталина. Но Сталин весьма слабо разбирался в современном артиллерийском вооружении, и это вызывало порой резкие столкновения между ним и Грабиным. Эти эпизоды описаны в книге, "и они должны быть восприняты в контексте всех наших знаний о тех временах: это не попытки возвеличения Сталина, как и не попытки его низвержения, это крупицы исторической мозаики, которыми в сознании читателя восполнится картина нашего прошлого. Да, В. Г. Грабин — человек своего времени. Этим и вызваны оценки, которые он дает в книге некоторым государственным деятелям, роль которых в нашей истории и общественном сознании сегодня определена четко и недвусмысленно.

А теперь я оставляю читателя наедине с этой книгой, которая не сулит легкого чтения, но дает обильную пищу пытливому и взыскательному уму.

В. Левашов,

член Союза писателей СССР

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Читать онлайн книгу Оружие Победы.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Назад к карточке книги

Оружие Победы

Сборник М., «Молодая гвардия», 1975.

Книга рассказывает о советском оружии периода Великой Отечественной войны, с помощью которого советский народ и его Вооруженные Силы разгромили фашистскую Германию.

ОРУЖИЕ ПОБЕДЫ.

Редактор М. Лаврик

Художественный редактор Л. Белов

Технический редактор Т. Цыкунова

Корректоры 3. Федорова, Г. Василёва

Художник В. Иванов

ТРИДЦАТИЛЕТИЮ ПОБЕДЫ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ ПОСВЯЩАЕТ ЭТУ КНИГУ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК ВЛКСМ «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»

Книга создана по материалам «Исторической серии ТМ» журнала ЦК ВЛКСМ «Техника – молодежи».

Составители: Г. В. Смирнов, И. П. Шмелев.

Авторы статей: И. А. Андреев, Л. А. Евсеев, М. А. Рудницкий, В. В. Смирнов, И. П. Шмелев.

Военные консультанты: академик А. А, Благонравов, генерал-полковник технической службы В. Г. Грабин, контр-адмирал-инженер А. Б. Зубков, генерал-полковник авиации И. Н. Кожедуб, генерал-полковник инженерно-технической службы Ж. Я. Котин, вице-адмирал Н. Г. Кузнецов, маршал артиллерии Г. Ф. Одинцов, заслуженный изобретатель РСФСР С. Г. Симонов, генерал-полковник И. М. Чистяков, доктор технических наук Б. Г. Шпитальный, виде-адмирал Г. И. Щедрин, маршал артиллерии Н. Д. Яковлев.

Коллективные консультанты: Центральный музей Вооруженных Сил СССР, Центральный военно-морской музей.

Редактор книги: М. С. Лаврик.

СТАРОЕ, НО ГРОЗНОЕ ОРУЖИЕ

Ил-2, Т-34, БМ-13, МО-4. Для советских людей старшего и среднего поколений эти сочетания букв и цифр – нечто гораздо большее, чем простое обозначение марок самолетов, танков, пушек и кораблей. Большее, ибо за 1418 дней Великой Отечественной войны, из которых каждый уставом предписывается считать за три, жизнь советских солдат и матросов неисчислимое множество раз зависела от моторов, брони и оружия этих боевых машин, от мужества и мастерства их экипажей и расчетов.

Суровые, покрытые дымом и прахом боев лица наших солдат светлели, когда в небе появлялись краснозвездные машины, заслужившие на фронтах ласковые, отличные от официальных названия «пешки», «горбатые», «кукурузники», когда, ревя моторами, устремлялись в грозные атаки тридцатьчетверки, КВ, ИСы, когда огневые валы советской артиллерии – этого бога войны – сметали с лица земли вражеские укрепления; когда, с моря поддерживая наступающие части, обрушивали на противника свои чудовищные снаряды орудия наших линкоров и крейсеров.

Оценить достоинства оружия, созданного советскими конструкторами, довелось и немецким генералам, потерявшим на равнинах России танки, самолеты, пушки, построенные на заводах Германии и оккупированных стран. «…Русские, – писал один из этих генералов, – имели то преимущество, что при производстве вооружения и боеприпасов ими учитывались все особенности ведения войны в России и максимально обеспечивалась простота технологии. В результате всего этого русские заводы выпускали огромное количество вооружения, которое отличалось большой простотой конструкции».

Действительно, максимальная простота, экономичность и технологичность советских конструкций давали возможность быстро налаживать производство боевой техники на эвакуированных в глубь страны заводах, обходиться без дефицитных материалов, станков и приборов, широко применять неквалифицированных рабочих. Грозным, неумолимо возраставшим потоком шла на фронт из Сибири и с Урала боевая техника: с 1943 года, с момента великой битвы на Курской дуге, советские самолеты, танки и пушки стали господствовать на полях сражений.

К чести советских военачальников и конструкторов нужно сказать, что у нас не было увлечения модными на Западе доктринами превосходства какого-либо вида оружия, которое одно якобы может решить исход войны. Все рода войск, все виды вооружения получили должное развитие, и боевая техника Советской Армии превосходила немецкую не только количеством, но и качеством. На протяжении всей войны немецким конструкторам не удалось создать ничего равноценного среднему танку Т-34, штурмовику Ил-2, дивизионным пушкам и гаубицам, корпусной гаубице-пушке, авиационному скорострельному пулемету ШКАС, реактивному миномету БМ-13 и другим прославленным образцам советского оружия.

С момента окончания Великой Отечественной войны прошло 30 лет. Сейчас уже более половины населения нашей страны составляют граждане, родившиеся после Дня Победы. Не отцы и матери тех, кто сегодня учится в школе, а их деды и бабушки вынесли на своих плечах всю тяжесть войны и всю меру ответственности перед грядущими поколениями. И мы считаем, что наша молодежь должна знать не только имена и подвиги тех, кто с оружием в руках боролся за победу, но и имена тех, кто создал, кто изготовил, кто вложил это оружие в руки советских воинов.

Вот почему заслуживает всяческой поддержки и одобрения инициатива редакции журнала «Техника – молодежи», который на протяжении пяти лет из номера в номер публиковал материалы «Исторической серии ТМ», посвященные различным видам оружия Великой Отечественной войны, и издательства «Молодая гвардия», которое решило издать сборник «Оружие Победы» – первое, насколько нам известно, издание такого рода.

Воспитательное значение рассказов о советской боевой технике и о людях, создавших ее, влияние этих рассказов на формирование подрастающего поколения трудно переоценить. Ведь в сражениях Великой Отечественной войны столкнулись не только две идеологии, не только мужество и отвага солдат, не только искусство и воля военачальников. В этой войне столкнулись опыт и талант конструкторов – создателей боевой техники. В этих прославленных образцах самолетов, танков, пушек, кораблей как будто сконцентрирован путь, пройденный нашей страной за предвоенные и военные годы. В них титаническая организаторская деятельность партии и правительства, взявших в свое время курс на индустриализацию страны. В них героический труд героев первых пятилеток – ударников Магнитки и Караганды, Горького и Волгограда. В них ликбез, ФЗО и первые рабфаки, давшие кадры квалифицированных рабочих талантливейших конструкторов и руководителей производства. В них личное мужество и боевая выучка воинов, умело владевших этим оружием на поле боя.

Нам хочется пожелать молодым читателям этой книги, чтобы они внимательно прочитали ее и с пристальной любовью изучили бы опубликованные в ней изображения самолетов, танков, кораблей. Давно сняты с вооружения нашей армии эти машины. Некоторые из них невозможно уже сыскать даже в военных музеях. Но пусть молодые читатели с уважением рассматривают это старое, но грозное оружие. Оно достойно того, чтобы навсегда сохраниться в памяти сердца советского народа, тридцать лет назад выстоявшего в самой страшной, в самой беспощадной войне в истории человечества.

Герой Социалистического Труда академик А. Благонравов,

Герой Социалистического Труда генерал-полковник технических войск B. Г рабин,

контр-адмирал-инженер А. Зубков,

трижды Герой Советского Союза генерал-полковник И. Кожедуб,

Герой Социалистического Труда генерал-полковник ИТС Ж. Котин,

Герой Советского Союза вице– адмирал Н. Кузнецов,

маршал артиллерии Г. Одинцов,

Герой Социалистического Труда заслуженный изобретатель РСФСР C. Симонов,

Герой Советского Союза генерал– полковник И. Чистяков,

Герой Социалистического Труда доктор технических наук Б. Шпитальный,

Герой Советского Союза вице– адмирал Г. Щедрин,

маршал артиллерии Н. Яковлев.

АВИАЦИЯ

«Дормунд Мон Крессе Астер Астер» – с этих пяти слов радиошифровки, поступившей 21 июня 1941 года в штабы германских ВВС, начался величайший в истории поединок воздушных армий. Утром следующего дня, выполняя приказ начать налеты на военные объекты и города Советского Союза, летчики люфтваффе не подозревали, сколь ошиблось немецкое командование в оценке советской авиации, сколь быстро оправится она от, казалось бы, смертельного удара, сколь страшная участь спустя три с половиной года Великой Отечественной войны ожидает «непобедимую» авиацию Геринга. Уже в первые часы боевых действий, столкнувшись с яростным, упорным противником, немцы убедились: сведения о самолетах, состоящих на вооружении Красной Армии, безнадежно устарели, русские располагают не только машинами времен войны в Испании, но и новейшими самолетами всех назначений. На предельной, едва досягаемой для «мессершмиттов» высоте фашистов подстерегал стремительный длинноносый истребитель МиГ-3, о существовании которого и не подозревали эксперты люфтваффе. За гитлеровскими танками охотились «незапланированные» молниеносной войной штурмовики Ил-2. Передний край немцев точными пикирующими ударами обрабатывали скоростные бомбардировщики Пе-2. В августовские ночи 1941 года в глубоком тылу Германии, над Берлином, свистели бомбы, сброшенные с неожиданно «помолодевших» самолетов Ильюшина и Туполева.

На первых порах их было немного – боевых самолетов нового, предвоенного поколения. Тем не менее война не застала нас врасплох. Прямо после испытательных полетов машины приняли на себя основную тяжесть воздушной войны, выстояли и, тысячекратно повторенные авиационной промышленностью, довершили разгром врага. Абсолютное господство советских ВВС на завершающем этапе войны, когда в небе Германии уничтожался любой самолет люфтваффе, – лучшее свидетельство мощи нашей авиации. Она с честью справилась с функциями воздушного оружия, которые наметились еще в годы первой мировой войны, в период становления и формирования Военно-Воздушных Сил…

Едва родившись, боевая авиация не просто скорректировала тактику армий. Она заставила пересмотреть стратегические планы военных держав, изменила представление о роли различных родов войск. Главным предметом жарких дискуссий, длившихся между двумя мировыми войнами, стала стратегическая авиация. По мнению итальянского генерала Дуэ, победу в войне можно было одержать только с помощью дальних бомбардировщиков; сухопутные войска и военно-морской флот должны служить «лишь вспомогательными средствами, используемыми для транспортных целей и оккупации территории». Иначе говоря, главной ударной силой, уничтожающей военный потенциал противника, объявлялась тяжелая бомбардировочная авиация. Остальным родам войск остаются как бы ее «недоделки», второстепенные операции по разгрому уже поверженного врага. Споры по поводу доктрины Дуэ касались отнюдь не только лишь боевого применения сформировавшихся воздушных сил. Исход дискуссии предопределял многолетнюю общегосударственную политику военных держав в области вооружения. А возразить Дуэ можно было во многом. Тяжелый бомбардировщик, созданный для столь ответственной миссии, – машина сложная и дорогая. Упор на трудоемкое производство крылатых гигантов, требующее огромных запасов разнообразнейших материалов, неизбежно скажется на выпуске истребителей, штурмовиков, разведчиков, военнотранспортных самолетов, повлияет на техническое оснащение наземных войск и флота. К тому же, сделав ставку на сокрушительный воздушный удар, можно просчитаться в оценке противовоздушной защиты потенциального противника. Если у обороняющейся стороны достаточно систем раннего обнаружения атакующих самолетов, истребителей, зенитных орудий, она отразит первый натиск, а затем нанесет ответный удар по территории агрессора. Стороне, возлагавшей слишком большие надежды на доктрину Дуэ, сознательно ослабившей другие вспомогательные виды авиации, придется нелегко.

Принимая или отвергая идею главенствования стратегической бомбардировки, многие страны так или иначе развивали тяжелую авиацию, игравшую важную роль в уничтожении военных объектов противника. С каждой новой машиной рос полетный вес, грузоподъемность, дальность полета бомбардировщиков. Между тем увлечение доктриной как бы законсервировало истребительную авиацию. В сущности, истребитель начала тридцатых годов отличался от биплана минувшей войны лишь мощностью мотора, которому он был обязан некоторым приростом скорости. Прежним осталось стрелковое вооружение самолетов: пара пулеметов ружейного калибра с общим запасом патронов в 1000–1200 штук. Как и десятилетие назад, абсолютно необходимым свойством истребителя считалась маневренность, способность развернуться «на пятачке», что в неизменности сохранило традиционную бипланную систему.

Уже в те годы, создавая мощную военную авиацию, наша страна проводила планомерную политику пропорционального развития всех видов авиации. В 1932 году организуется Центральное конструкторское бюро (ЦКБ), сыгравшее важную роль в создании скоростных самолетов-истребителей. Одновременно разработкой таких машин занимались в Центральном аэрогидродинамическом институте (ЦАГИ).

Перед создателями машин, особенно летательных, всегда много дилемм. Самыми основополагающими в те годы были, пожалуй, две: биплан или моноплан и независимо от схемы пулемет или пушка. Биплан – это большая поверхность крыльев, а следовательно, маленькая посадочная скорость, непродолжительный разбег и прекрасная маневренность, необходимая для виража, главной тогда фигуры в бою на горизонталях. Моноплан отличается меньшим аэродинамическим сопротивлением, а потому высокой скоростью, но в ущерб верткости. Правда, такая машина способна выполнить энергичный вертикальный маневр, ставший впоследствии одной из основных форм воздушного поединка.

С 1932 по 1939 год советские конструкторы параллельно развивали оба типа самолетов. Яркие представители обеих ветвей – маневренный истребитель-биплан И-153 «Чайка» и скоростной моноплан И-16. Вопрос о вооружении истребителей был решен без компромиссов. В 1936 году принято решение заменить пулеметы пушками, уже созданными советскими оружейниками. На иностранных самолетах пушки появились три-четыре года спустя.

Интересную метаморфозу претерпел «воздушный крейсер» – многоместный истребитель, которому в 20-е годы отводилась роль машины для сопровождения тяжелых бомбардировщиков. «Крейсер» 30-х годов предназначался для противовоздушной обороны нашей территории. Подобные функции диктовали высокую скорость и мощное артиллерийское вооружение машин. Проводя обширные аэродинамические и прочностные исследования, советские конструкторы получили научный и инженерный задел для создания средних бомбардировщиков, не уступавших по скорости одноместным истребителям. Так появился знаменитый фронтовой бомбардировщик СБ. Война в Испании, в которой в составе республиканских войск на самолетах СБ, И-15 и И-16 приняли участие советские летчики, полностью подтвердила замечательные качества скоростного бомбардировщика. До некоторых пор превосходство над истребительной авиацией противника удерживали и наши «ястребки». Даже в поединках с новейшими немецкими «Мессершмиттами-109», развивавшими скорость более 470 км/ч, И-16 выходил победителем. Не уступая «мессеру» в быстроте, «ишачок» превосходил его в маневренности. Только в 1938 году, когда на фронте появились модернизированные Ме-109Е с мотором почти удвоенной мощности, немцам удалось перехватить инициативу.

В испанском небе нашлись ответы на многие вопросы, волновавшие конструкторов в конце 30-х годов. Советское руководство позаботилось, чтобы отечественная авиапромышленность как можно быстрее учла уроки «генеральной репетиции» грядущей войны.

«В 1939 году были приняты героические, авральные меры, – вспоминает генеральный конструктор А. Яковлев. – Центральный Комитет партии вынес ряд решений, направленных на значительное укрепление производственной базы авиационной промышленности, резкое расширение количества конструкторских организаций и институтов. Свежие силы влились в конструкторские коллективы, которые стали трудиться над созданием новых современных боевых самолетов». Результат этой напряженной работы – созданные в последние предвоенные годы истребители МиГ-1 и МиГ-3, Як-1 и ЛаПГ-3, пикирующий бомбардировщик Пе-2 и скоростной фронтовой бомбардировщик Ту-2, штурмовик Ил-2. Основательную модернизацию претерпели дальний бомбардировщик ДБ-3 и тяжелый бомбардировщик ТБ-7 (переименованные соответственно и Ил-4 и Пе-8). В строю – по-прежнему оставались разведчик-биплан Р-5 и самолет связи У-2.

Каждая из этих машин продолжает линию развития экспериментальных и серийных самолетов, которыми так богата довоенная история отечественной авиации. Каждая, в свою очередь, воплотилась в следующих, более совершенных моделях: Як-3, Як-9, Ла-5, появившихся уже в разгаре Великой Отечественной войны. Именно преемственность конструкций, последовательное улучшение боевых и технологических свойств отечественных самолетов и позволили в суровых условиях военного времени качественно и количественно обновлять парк фронтовых самолетов.

В 1942 году были созданы воздушные армии и авиационные корпуса, полки укомплектовались большим числом самолетов. Авиация оснащалась новейшими средствами радиосвязи и радионавигации. Радиолокаторы помогали теперь обнаруживать воздушные цели и наводить на них истребители.

Массированный удар с воздуха становился главной формой авиационной поддержки наземных войск. В битве на Курской дуге советская авиация впервые после начала войны предприняла авиационное наступление, ударив по всей тактической глубине противника, по аэродромам и резервам. Начавшись с действий одиночных самолетов, бомбометание с пикирования стало боевым приемом звеньев и эскадрилий. Теперь «бомбовозы» могли быть спокойны за «тыл» – сверху их прикрывали истребители. С 1943 года в истребительной авиации применяли эшелонированный по высоте боевой порядок. Такое распределение высот позволяло эффективно прикрывать наземные войска или безопасно следовать по маршруту.

На завершающем этапе войны советская авиация не только поддерживала наступающие войска, но главным образом действовала в глубине территории противника. Удары наносились крупными соединениями. В одной только Берлинской операции участвовали 8400 самолетов, которые совершали более 1500 вылетов в день.

Примечание

На рисунках виды самолетов спереди сделаны в меньшем масштабе, чем другие две проекции.

И-153 – истребитель „ЧАЙКА"

Название этого маневренного истребителя навеяно формой верхнего крыла, напоминавшего в очертаниях парящую птицу. Такое решение для улучшения обзора из пилотской кабины конструктор Н. Поликарпов применил еще на истребителе И-15, который в 1933 году выкатили из сборочного цеха завода.

Машина развивала скорость 370 км/ч и показала отличную – по сути, рекордную – маневренность. А через два г-рда пилотируемый летчиком-испытателем В. Коккинаки истребитель установил официальный рекорд высоты – 14 575 м. Хорошо вооруженный биплан оказался боеспособным самолетом. Когда началась война в Испании, мощь его 7,62-миллиметровых пулеметов на себе испытали франкистские «фиаты» и «капрони». В 1934 году в воздух поднялся истребитель И-15-бис с более мощным мотором, который позволил машине нести даже 100-килограммовую бомбовую нагрузку. Верхнее крыло биплана утратило изогнутость и крепилось не к фюзеляжу, а стойками к нижней плоскости. Пилот, сидевший чуть позади крыла, уже не видел ту часть неба, которую оно закрывало.

Не случайно на последней модификации поликарповского биплана И-153 крыло вновь обрело форму «чайки».

Сам истребитель, сохранив облик И-15, по летным характеристикам опередил не только прототип, но и многие аналогичные машины мира.

В те времена скоростная авиация только зарождалась, и конструкторы, работая над новой машиной, лишь прицеливались к достоинствам убирающегося шасси.

«Чайку» задумали сравнительно скоростной машиной, поэтому конструкторы прибегли к этому способу уменьшения воздушного сопротивления самолета. И-153 – единственный в мире биплан с убирающимся шасси. Новый истребитель оказался грозным оружием. Советские летчики, дравшиеся с японцами на Халхин-Голе, применяли остроумную тактику. Приближаясь к району боевых действий, они намеренно выпускали шасси в расчете на то, что враг примет «Чайку» за устаревший Й-15. Атака была молниеносной – с убранным шасси истребитель развивал скорость 450 км/ч. В этих же боях впервые' использовались реактивные снаряды РС-82, которые особенно эффективно поражали сразу несколько самолетов.

И-15-бис, а затем И-153 были «летающими лабораториями» для испытания первых в СССР воздушнореактивных двигателей. В конце 30-х годов под руководством А. Щербакова исследовалась возможность установки на винтомоторных боевых самолетах прямоточных ВРД.

С декабря 1939 года по июнь 1940-го И-15-бис с двумя дополнительными ПВРД конструкции И. Меркулова совершил 54 испытательных полета. В 1940 году эксперименты продолжались с «Чайкой». С помощью легких труб ПВРД скорость полета возросла на 51 км/ч.

Век последнего боевого биплана оказался удивительно долгим. В тяжелом 1941 году «Чайки» успешно сражались на фронтах Великой Отечественной войны. Истребитель был настолько проворным, что, управляемый опытным пилотом, мог отстоять свою честь в бою с более скоростными истребителями – монопланами люфтваффе.

ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Размах крыла 10,20 м

Площадь крыла 21,8 кв. м

Длина самолета 6,18 м

Взлетный вес 1858 кг

Вооружение 4 пулемета 7,62-мм; бомбы: 2X50 кг,

4X25 кг или 6 реактивных снарядов РС-82

Бронирование 9-мм брон. плита позади пилота

Двигатель М-62, 1000 л. с.

Максимальная скорость 450 км/ч

Потолок 10 700 м

Максимальная дальность полета (с дополнительными баками) 945 км

Назад к карточке книги "Оружие Победы."

itexts.net