Онлайн чтение книги Парии человечества XI. Драматические произведения париев. Книга пария


Книга "Пария" автора Абнетт Дэн

 
 

Пария

Автор: Абнетт Дэн Жанр: Боевая фантастика Серия: Warhammer 40000. Грегор Эйзенхорн Язык: русский Переводчик: brother Jeffar Добавил: Admin 24 Июн 14 Проверил: Admin 24 Июн 14 Формат:  FB2 (404 Kb)  RTF (408 Kb)  TXT (388 Kb)  HTML (448 Kb)  EPUB (612 Kb)  MOBI (2051 Kb)  JAR (314 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Сейчас 41 тысячелетие. Более сотни веков Император без движения сидит на Золотом Троне Земли. Он – владыка человечества по воле богов и повелитель миллиона миров, его власть поддерживают несметные армии. Он – разлагающийся труп, видимость жизни в котором поддерживают силы, оставшиеся с Темных Веков Технологии. Он – Мертвый Властитель Империума, в жертву которому ежедневно приносят тысячи душ, чтобы он никогда не мог умереть по-настоящему.Но и в этом состоянии между жизнью и смертью Император продолжает свое неусыпное бдение. Могучие боевые флоты пересекают пропитанные миазмами демонов глубины варпа, их путь среди далеких звезд освещает Астрономикан – зримое проявление воли Императора. Бесчисленные армии вступают в бой во имя Его во множестве миров. Величайшие из его солдат – Адептус Астартес, Космодесантники, генетически-измененные воины-сверхлюди. Нет числа их боевым товарищам: Имперская Гвардия и несчетные силы планетарной обороны, вечно-бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус, и многие, многие другие. Но и этих несметных сил едва хватает, чтобы сдерживать всепроникающую угрозу – ксеносов, еретиков, мутантов – и того, что еще ужаснее. Быть человеком сейчас означает быть одним из бесчисленных миллиардов. Жить при самой жестокой и кровавой власти, какую можно представить. Вы слышали истории об иных временах. Забудьте о силе технологии и науки – слишком многое было забыто и безвозвратно утрачено. Забудьте обещания прогресса и понимания, потому что в мрачном мире будущего есть только война. Среди звезд никогда не воцаряется мир, есть лишь вечность резни и кровопролития, под смех вечно жаждущих жестоких богов.1.0 — создание файла

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Абнетт Дэн

Другие книги серии "Warhammer 40000. Грегор Эйзенхорн"

Похожие книги

Комментарии к книге "Пария"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Книга "Пария" из серии Warhammer 40000. Грегор Эйзенхорн

 
 

Пария

Автор: Абнетт Дэн Жанр: Боевая фантастика Серия: Warhammer 40000. Грегор Эйзенхорн Язык: русский Переводчик: brother Jeffar Добавил: Admin 24 Июн 14 Проверил: Admin 24 Июн 14 Формат:  FB2 (404 Kb)  RTF (408 Kb)  TXT (388 Kb)  HTML (448 Kb)  EPUB (612 Kb)  MOBI (2051 Kb)  JAR (314 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Сейчас 41 тысячелетие. Более сотни веков Император без движения сидит на Золотом Троне Земли. Он – владыка человечества по воле богов и повелитель миллиона миров, его власть поддерживают несметные армии. Он – разлагающийся труп, видимость жизни в котором поддерживают силы, оставшиеся с Темных Веков Технологии. Он – Мертвый Властитель Империума, в жертву которому ежедневно приносят тысячи душ, чтобы он никогда не мог умереть по-настоящему.Но и в этом состоянии между жизнью и смертью Император продолжает свое неусыпное бдение. Могучие боевые флоты пересекают пропитанные миазмами демонов глубины варпа, их путь среди далеких звезд освещает Астрономикан – зримое проявление воли Императора. Бесчисленные армии вступают в бой во имя Его во множестве миров. Величайшие из его солдат – Адептус Астартес, Космодесантники, генетически-измененные воины-сверхлюди. Нет числа их боевым товарищам: Имперская Гвардия и несчетные силы планетарной обороны, вечно-бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус, и многие, многие другие. Но и этих несметных сил едва хватает, чтобы сдерживать всепроникающую угрозу – ксеносов, еретиков, мутантов – и того, что еще ужаснее. Быть человеком сейчас означает быть одним из бесчисленных миллиардов. Жить при самой жестокой и кровавой власти, какую можно представить. Вы слышали истории об иных временах. Забудьте о силе технологии и науки – слишком многое было забыто и безвозвратно утрачено. Забудьте обещания прогресса и понимания, потому что в мрачном мире будущего есть только война. Среди звезд никогда не воцаряется мир, есть лишь вечность резни и кровопролития, под смех вечно жаждущих жестоких богов.1.0 — создание файла

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Абнетт Дэн

Другие книги серии "Warhammer 40000. Грегор Эйзенхорн"

Похожие книги

Комментарии к книге "Пария"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Читать онлайн электронную книгу Парии человечества - I. Пария бесплатно и без регистрации!

Существование париев в Индии — это книга, окутанная тайнами, прочесть которую никто еще не дал себе труда. Установив, что эти отбросы браманического общества влачат свое существование в глубоком унижении, наука решила, что чандала, т. е. человек вне касты, совсем не достоин ее внимания, что его жизнь, полная отчуждения и страданий, не стоит того, чтобы быть предметом изучения. Но история человечества не должна иметь немых страниц, и это кажущееся равнодушие или забвение объясняется только трудностями, притом нередко неодолимыми, с которыми связано изучение париев.

Письменное предание остается. Понятно, что ученые знатоки Индии, большинство которых и не покидало Европы, не имея перед собою письменных документов по данному предмету, не могут ничего и говорить о нем. Следовательно, все, что только возможно сказать о париях, должно быть почерпнуто в изустном предании.

Но, к этому преданию нельзя прибегнуть в больших городах Индии, где пария живет на глазах у европейца, пользуется относительным покоем и забывает обычаи своих предков, заменяя их в гражданском и религиозном быте обычаями других каст, которые, хотя и протестуют. Но, не могут с этим бороться с тех пор, как браманизм утратил свое господство. И для того, чтобы изучить странные нравы, плоды векового притеснения, которое брамины применяли к париям без малейшей помехи и против которого Англия не осмелилась ничего предпринять. Надо проникнуть в глубь страны, странствовать по лесам и джунглям, жить целые месяцы в селениях париев, в отдалении от всех центров цивилизации, вечно борясь с тем отвращением, которое внушают их вонючие жилища и ни с чем не сравнимая безнравственность их обитателей. Надо выдержать этот ужасный климат болотистых местностей Индии, куда вынуждены были скрываться эти отверженные, для того чтобы соединяться в общественные группы, на что закон не дает им права, надо, наконец, коротко освоить хоть некоторые языки, на которых они говорят: тамул, телинга, канара, ульгу и т. д. Предрассудок, который обрушился на парию, пустил такие глубокие корни, что тот, кто пожелал бы его разрушить, должен предвидеть самое ужасное возмущение, какое было занесено на страницы истории. Полтораста миллионов людей поднялись бы как один человек и пошли бы на смерть со всем равнодушием фанатизма в тот самый день, когда издан был бы указ об уничтожении каст. Такое средство никуда не годится, и им невозможно ввести париев в общий круг общественной жизни. В Индии насчитывается до сорока миллионов этих отверженных. Уже одна эта цифра показывает, что наука должна была бы проникнуться интересом к умственному и нравственному состоянию этого народа, который где-то в отдаленном углу земного шара живет среди других людей, внушая им не больше интереса, чем шакал или гиена. Мы долго колебались, прежде чем приняли решение напечатать мрачную картину этих терзаний, этих ужасов, которые приводят в трепет разум, и этих противоестественных пороков, в которых резюмируется положение индусского чандала. Но нам подумалось, что подобно тому, как бывает полезно вскрыть язву для того, чтобы ее вылечить, столь же полезно, может быть, и вскрытие общественных язв, хотя бы для того, чтобы внушить желание исцелить их. Мы действовали так же, как действует физиолог, производя вскрытие, и наше перо, как скальпель, не отступало перед ужасом истины.

librebook.me

Читать онлайн электронную книгу Парии человечества - VIII. Книга поэта париев бесплатно и без регистрации!

Мы уже сказали раньше, что пария не столько невежествен, сколько испорчен. Самое печальное в его положении именно то, что он не младенец, который еще не достиг духовного развития, свойственного взрослому, а, наоборот, взрослый человек, уже достигший полного расцвета духовных сил, а потому опустившийся, развращенный, павший. Такое падение в истории человечества очень обычное явление, постигающее целые народности. В этом, быть может, и все несчастье парии. Недоросля можно воспитать, причем он и сам этому поможет процессом своего собственного дозревания. Но что делать с павшим взрослым? Его, как старика, склонившегося под грузом лет, уже не приведешь снова к годам возмужалости, силы и крепости.

Что же касается до духовного развития париев, то мы не имеем никакого права утверждать, что они все поголовно впали в полный идиотизм. Мы знаем, что у них есть довольно обширное устное творчество, и что во главе ее стоит замечательная книга, автором которой считается уже упомянутый нами знаменитый поэт париев Тируваллува. Книга эта, носящая название «книги обязанностей», чрезвычайно популярна среди париев. Иные ее знают всю наизусть, и редкий не знает из нее хотя бы несколько строф. Написана же она, как огромное большинство древних индусских книг, в стихотворном размере, так что ее обыкновенно декламируют нараспев.

Внимательное изучение этой книги должно убедить нас в том, что пария не остается в неведении о тех основных правилах здравой морали, которая принята во всяком благоустроенном обществе. Если бы дело состояло только в том, чтобы внушить париям здравое нравственное понятие, то одной этой книги было бы достаточно как руководства, ибо с ее содержанием знакомы чуть ли не все 40—50 миллионов париев, живущих в Индии. Но мы уже сказали, что причина скотского состояния париев чисто внешняя, не зависящая от них. Пария подобен человеку, у которого связаны руки и ноги, и который брошен на произвол судьбы. Очевидно, что для того, чтобы такой человек мог начать человеческое существование, надо снять с него веревки и предоставить ему свободу действий. Но это-то именно и невозможно при существующих в Индии порядках общественного устройства. Мы уже говорили об этом и еще раз повторяем, что вздумай Англия издать закон, освобождающий париев из-под гнета тяготеющего над ними проклятия, — ей придется подавлять бунт 250 миллионов индусов, которые поднимутся как один человек, в глубоком убеждении, что им приходится отстаивать свою религию, свои самые священные верования, наконец, просто-напросто, весь склад своей общественной жизни.

Книга, о которой мы завели речь, вещь в самом деле замечательная уже в одном только том отношении, что ее одобрили и приняли даже брамины, хотя знают, что ее автор пария, что вся она проникнута симпатиями к отверженным, и что она написана для них. Брамины придумали и имя автору этой книги. Это они назвали его Тируваллува. Тиру — значит божественный, а Валлува — пария-жрец.

Эту книгу уже несколько раз пытались перевести на европейские языки, но попытки ограничивались отдельными частями книги. Раньше других появился перевод миссионера Вески, сделанный латинскими стихами. Но этот перевод сделан по рукописи, тщательно выправленной браминами, которые, само собою разумеется, исключили из книги все, что в ней касалось человеческих прав париев. -

Потом появился перевод лондонского Библейского Общества еще более сокращенный. Третий перевод сделан Лемерессом, инженером путей сообщения, долго служившим в Пондишери. Но он ничем не отличается от перевод Вески, потому что сделан с той же рукописи.

Во всех этих переводах, как уже сказано, сделаны самые существенные упущения, которыми уничтожена основная суть произведения. Автор главным образом имел в виду провозглашение великого принципа равенства людей. Все его введение в книгу и представляет собою в сущности ни что иное, как торжественное требование человеческих прав для его братьев париев. А между тем это введение совершенно исключено из переводов на европейские языки.

Я много лет напрасно старался отыскать полный и не искаженный список этой книги. Только случайно в одном из храмов на юге Карнатика мне удалось, наконец, достать полный список этого любопытного литературного памятника. Туземные знатоки местной литературы уверяли меня (причем я, конечно, не ручаюсь за точность этих уверений), что все существующие списки «книги обязанностей» представляют собою в сущности вольные фантазии переписчиков, из которых каждый считал себя в праве искажать подлинный текст по своему усмотрению. Во всяком случае, ходячие списки, обработанные браминами, попадаются во множестве. Добыть их очень легко. Отсюда понятно и то заблуждение, в которое впали все прежние переводчики. Видя, сколь распространена эта книга, они считали ее, так сказать классикой, и делали перевод с первого попавшегося в их руки экземпляра.

Многие брамины, когда я говорил им о добытом мною полном списке книги, пытались уверить меня, что все, относящееся в ней до париев, является позднейшим добавлением к первоначальному тексту. Но едва ли это так. Тируваллува сам был пария и задался целью написать книгу для париев.

Я не хотел принимать на себя роли судьи в этом вопросе и сделал полный перевод знаменитой книги без всяких пропусков.

Для того, чтобы дать понятие как об основном замысле автора, так и о духе его произведения, мы приводим здесь полный перевод его вступления, а затем дадим лишь краткое и сжатое описание всего дальнейшего текста книги.

Вот это вступление.

«Тот, кто страдает, кто молится и кто любит — человек. Пария страдает, молится и любит. Пария — человек.

Все те, кого солнце обогревает своими лучами, все те, которые разрезают землю острием плуга — люди. Пария пользуется солнцем и кормится плодами земли. Пария — человек.

Все те, кому разум говорит: это добро, это зло — люди. Пария познает добро и зло. Пария — человек.

Все те, которые почитают предков, воздают уважение своим отцам, защищают своих жен и своих детей — люди. Пария приносит жертвы душам предков, чтит своего отца, охраняет свою жену и своих детей. Пария — человек.

Горе тем, которые наложили запрет на землю, на воду, на рис и на огонь для париев, ибо парии — люди.

Горе тем, которые их прокляли. Горе тем, которые принудили их ютить старость прадеда и колыбель младенца в местах, где укрываются дикие звери, ибо парии — люди.

Горе тем, которые отбросили париев в касту коршунов с желтыми когтями и гнусных шакалов, ибо парии — люди».

Далее следует воззвание к Браме.

«Брама, зародыш и начало вселенной, подобно тому как буква А, — первая буква в азбуке.

Вы никогда не приобретете знания, ежели не падете распростертыми у божественных стоп того, от которого исходит всяческая мудрость.

Бессмертная жизнь на небесах ожидает тех, которые осыпают цветами дивные стопы верховного существа.

Тот, кто недоступен любви и ненависти в делах этого обреченного на гибель мира, дает мир и здоровье на семь свете всем, кого видит распростертыми у ног своих.

Тот, кто обладает основательным познанием верховного существа, обладает познанием истины.

Вечное блаженство в бессмертии ожидает того, кто творит добро и не поддается ни одной из тех страстей, которые проистекают из пяти чувств.

О, Брама, не ты ли научаешь любить добродетель, единственное прибежище для души против бедствий мира сего! Не ты ли, бесконечный из бесконечных, помогаешь нам пройти через все переселения, какие суждены человеку, чтобы достигнуть небесной обители?

Не ты ли создал всех людей равными, и не ты ли разгневанным оком смотришь на тех, которые говорят братьям своим: уйдите отсюда, ибо вы нечистые твари.

Тот, кто не знает тебя и не почитает тебя в твоей славе и в делах твоих, тот живет на сей земле, подобно части тела, пораженной проказою. Он как слепой, не могущий составить себе понятия о свете солнца, как глухой, который не слышит священных гимнов, воспеваемых во славу твоя. О ты, через которого все приняло существование, через которого природа покрывается цветами и моря успокаиваются и вне которого все лишь печаль и горе, о Брама, повелевающий ангелами!

О ты, кого никто не может понять, кто недоступен разуму, кто не поддается чувствам, ты, жизнь которого есть вечное созидание, вечное круговращение, подобное вращению колеса, непрерывно бросающего все зародыши в бесконечные пространства!

Ты, который создал человека через соединение твоей мысли с твоею волею, сделав это соединение путем верховного напряжения твоей воли!

Ты, которому поклоняются во всех проявлениях Существа, о Брама, отец, мать и сын, из самого себя нисшедший божественный зародыш, покоившийся в золотом яйце!

Ты, который существовал в хаосе тогда, когда еще ничто не существовало, и который послал свое дыхание на поверхность вод для того, чтобы породить на них первый производящий зародыш!

О, Брама, чистая сущность, тонкий дух, душа всех творений, удостой выслушать прекрасные песни, которые я обращаю к добродетели, исполни меня вдохновения, о ты, вечный образ истины и правосудия». Далее следует воззвание к небу и воде.

«Мир сохраняется водою, которая падает на землю, жизнь всего, что существует, зиждется на воде, и без нее погибли бы и вселенная, и человек.

О дождь, с твоею помощью произрастают зерна, корни, травы и плоды, которыми питаются все твари, и сам ты разве не божественный напиток, который очищает нашу кровь? Ты орошаешь наше тело подобно тому, как орошаешь землю.

В тот день, когда вода исчезла бы из этого мира, по всей земле распространилось бы отчаяние, голод и смерть, и вместе со всеми существами, которые живут на земле, погибло бы и плодородие жизни.

Когда солнце сжигает почву, земледелец перестает погонять своих могучих волов, он возносит к тебе мольбы, ибо твое отсутствие приводит его в отчаяние.

Тогда, услышав его мольбу, Брама открывает небесные водовместилища, и ты своим появлением тотчас утешаешь тех, кого твое отсутствие приводило в отчаяние.

Если бы обширные моря иссякли, если бы солнце перестало тянуть к себе пары, если бы на небесах перестали накопляться тучи — на земле не нашлось бы ни одного пучка зеленой травы, и животные, обитающие в воде, как и обитающие на земле, и птицы, все иссохли бы на пустынных берегах.

Если бы жидкая пелена вся испарилась в небеса, то боги не видали бы более дыма от жертвенников, воздымающегося к ним, и не слыхали бы священных гимнов, которые поются в честь их.

Молитва, милостыня и покаяние исчезли бы из этого мира, добродетель и добрые дела, дающие радость богам, не имели бы более своих храмов на земле.

О, Брама, в воде, вселенском начале жизни, я узнаю твое могущество. Без нее ничто не было бы возможно здесь, на земле: ни наука, ни суровая жизнь пустынников, ни любовь, связующая все существа

Нет ни одного зародыша, ни растительного, ни животного, который мог бы развиваться без воды, и поэтому я молю тебя, о Брама, сохрани для нас благодетельную влагу без которой ничто не может существовать.

О, святые пустынножители, труды и лишения которых воспели твою прозрачную чистоту, чтобы каждый человек, слушающий их, проникся желанием придти и упиться от источника долга».

Вслед за воззванием к небесам и воде идет воззвание к святым пустынножителям.

«О, святые пустынножители, труды и лишения которых направляют этот тленный мир на путь блага, напрасно пытался бы я воспеть хвалы вам.

Напрасно я пытался бы перечислить все ваши добродетели, более многочисленные, нежели все люди, которые теснились на сей земле с самого ее создания.

Никакая песнь не в состоянии изобразить те заслуги, которые вы приобретаете созерцанием и строгим соблюдением правил отшельнической жизни.

Все, что только есть великого на земле и на небе, сохраняется лишь при вашей помощи, молитвы пустынножителей радуют небеса и водворяют мир на земле.

Тот, кто подавляет страсти, исходящие от пяти чувств игом, подобным тому, которое налагается на слона, трудится ради бессмертия.

Бог сфер небесных Индра был вынужден склонить голову под проклятием пустынножителя, который высокою заслугою дел своих достиг сверхъестественного могущества. Люди, которые неспособны повелевать своими чувствами, не способны и к возвышенным делам.

О, святые пустынножители, вы поклоняетесь Браме, предку всех существ, душе вселенной в свете, в бесконечных пространствах, в звуке, в запахе, во всем, что мы можем видеть, слышать и ощущать, во всем, что составляет нисхождение из его божественного могущества.

Людей ценят по их делам, а не по их словам, святые пустынножители ценятся по чистоте их учения, когда оно согласуется с чистотою их жизни.

О, святые пустынножители, достигшие последней ступени совершенства, удостойте вдохновить меня в этих песнопениях, предназначенных чтобы внушить людям знание их долга».

Далее идет краткое наставление к упражнению в добродетели.

«У человека нет богатства, которое можно было бы предпочесть тому, какое он извлекает из добродетели, в нем он получает счастье в этом мире и в будущем.

Если добродетель величайшее из благ, то утрата ее величайшее из бедствий.

Во всех твоих действиях, в какое бы то ни было время и в каком бы то ни было месте, не избирай себе никакого другого правила, кроме добродетели.

Без добродетели все дела становятся как бы пустыми звуками, которые угасают немедленно вслед за тем, как произошли.

Добродетель научает самоотвержению, воздаянию добром за зло, воздержанию, честности, власти над чувствами, правдивости, познанию всемирного духа, и она же научает избегать зависти, похоти, злословия и гнева.

Когда мы умираем, родители, друзья и носильщики сопровождают нас лишь до костра, на котором сжигается наш прах, одни только добрые дела остаются с нами.

Добродетель — вечная спутница праведного человека.

Добрые дела, которые творят в этом мире, подобны стене, которую строят перед воротами, откуда выступают последовательные переселения души.

Поэтому каждый, кто хочет прервать ход своих переселений и достигнуть небесного жилища, должен творить добродетель, бежать от зла и поступать по правилам долга».

На этом заканчивается вступление в «книгу обязанностей», и дальше идет самый текст книги. Она разделена на три части. Первая трактует об обязанностях главы семьи, вторая — об обязанностях царей, о выборе министров, послов, воинов, и третья — об обязанностях министров, предводителей войска и подданных. Каждая часть разбита на главы, которые в подлиннике называются падья (слово мужского рода), в первой части девятнадцать этих глав, во второй — двадцать три и в третьей — двенадцать. Каждый падья состоит из 7—10 куплетов или стихов. Вообще же книга написана так же, как писалось большинство санскритских книг.

Первый падья первой части начинается очень характерными словами, исчерпывающими, очевидно, основную мысль автора этого труда.

«Все люди, — говорит он, — равны перед оком Брамы, верховный владыка не создавал ни каст, ни париев, и его наставления и повеления обращены ко всем людям без различия».

Далее любопытно в бытовом отношении определение, делаемое автором всего круга обязанностей главы семейства.

«Глава семьи, — говорит он, — естественная опора трех родов людей: брамачари или послушников, давших обет воздержания на все время их учения, браминов, и пустынножителей. Он их снабжает пищею, необходимою одеждою и всем вообще, что им нужно для того, чтобы мирно предаваться их занятиям.

Глава семьи должен также простирать свое попечение на бедных, на странников, на путников. Каждый раз, вкушая пищу, он должен часть ее отделить и поставить ее около своего жилища».

Затем в этой главе совсем даже и не упоминается об обязанностях главы семьи по отношению к своей семье, а только превозносится супружеское согласие и верность.

Второй падья воспевает добродетели жены и матери, в третьем указываются и перечисляются уже обязанности добродетельных детей по отношению к родителям, в четвертой главе — звучные гимны супружеской любви. На этой главе и заканчивается обозрение внутренних отношений в семействе.

Далее, в главе пятой, излагаются обязанности по отношению к гостю. Видно, что гостеприимство, как чуть ли не у всех древних народов, ставилось у индусов в число первых добродетелей. Автор книги призывает проклятие на голову негостеприимцев и называет «невеждами» тех, кто боится разориться, будучи гостеприимным.

«Подобно тому, как цветок аматлэ вянет в тени, так же увядает счастье того, кто прячется, когда видит вдали на дороге гостя, направляющегося к дому его, усталого и покрытого пылью».

В следующих главах содержатся наставления о личном поведении главы семьи, о преимуществах постоянной приветливости и доброты в обхождении, о воздаянии за оказанные услуги, о добродетельном владении и пользовании имуществом, о власти разума над чувствами, о добрых нравах, об умеренности и воздержании, о прощении обид и т. д.

В первой главе второй книги автор в следующих словах определяет главные обязанности царя.

«Шесть вещей придают царю такое же могущество среди людей, какое лев имеет среди зверей: войско, закаленное в боях, обширные владения, прочные союзы, искусные министры и неприступные крепости». Личных же царских добродетелей автор книги намечает четыре: правосудие, независимость, мужество и твердость в решениях, бдительность и опытность в искусстве управления. Но чтобы хорошо править, царь должен еще владеть знаниями, науками, во главе которых автор ставит чтение, письмо и науку исчисления. Эти знания все равно, что «очи науки, которые освещают ученье и без которых ничего невозможно познать». Очень любопытна та высшая почтительность к учителю, которой требует автор даже от обучающегося принца. «Бесполезно и пытаться приобрести знание тому, кто не держится перед учителем в почтительной позе сына перед отцом, бедняка перед благодетелем. Надменный человек никогда ничему не выучится». Второй, третий и четвертый падьи этой части содержат восхваления науки и мудрости, советы царям: окружать себя мудрыми людьми, удалять от себя знатных и гордых невежд и т. п., пятый трактует о благоразумии царя, которое «защищает его подданных от голода, опустошения и войны». «Лучше отречься от славы, нежели от благоразумия», — основательно философствует автор.

Шестая глава перечисляет те пороки, которые царь особенно должен искоренять в себе: беспорядочное пристрастие к накоплению богатства, гордость, из-за которой человек утрачивает здравые понятия о справедливом и несправедливом, и знакомство с распущенными людьми.

«Неумеренная любовь к золоту, говорит он, — для царя более унизительная страсть, чем для других людей, ибо богатства должны сосредотачиваться в его руках только ради того, чтоб через тысячу каналов изливаться от него, облегчая горе и вознаграждая добродетели».

Седьмая глава касается выбора министров, которые должны быть «людьми мудрости и опытности». «Царь, не умеющий окружить себя преданными и честными друзьями, всегда отличается умением наживать себе врагов».

Восьмая глава остерегает царя от общества придворных льстецов. «Подобно тому, как вода, просачиваясь сквозь землю, напитывается веществами, которые встречает на пути, и человек воспринимает качества и недостатки людей, с которыми водится».

Девятая, десятая и одиннадцатая главы содержат наставления, касающиеся войны, двенадцатая и тринадцатая опять возвращаются к министрам, их выбору и качествам.

Четырнадцатая глава трактует семью царя. «Многочисленные семейства пользуются благословением богов. Царь должен, сколько может, увеличивать свое семейство, ибо этим он обеспечит себе помощь в счастье и великую преданность в несчастье». Пятнадцатая глава посвящена воспитанию сына-наследника.

В шестнадцатой главе речь идет о правосудии царя, которое он должен оказывать «всем своим подданным без различия, не проявляя снисхождения, доходящего до слабости, и строгости, превышающей указания закона».

Семнадцатый падья содержит мысли о налогах, причем автор с резким негодованием обрушивается на излишнее усердие во взимании их. «Что касается царей, применяющих жестокости и пытки, чтобы отнимать добро своих подданных, то они стократ презреннее убийц и в течение тысячи переселений будут возрождаться в образах нечистых животных».

«Милосердие и любовь, — говорит автор, — в начале следующей, восемнадцатой главы, — суть две добродетели, через которые охраняется и процветает вся эта вселенная». Он предписывает царю эти качества. «Он (т. е. царь)должен не озлобляться провинностями своих подданных, ибо тот, кто распространяет вокруг себя ужас жестокостью казней, приготавливает себе презренный конец».

Девятнадцатая глава указывает царю на необходимость обзавестись тайными соглядатаями, «людьми честными и преданными его особе». Через них он должен узнавать обо всех беззакониях, творящихся в его царстве. Эти же соглядатаи стерегут и его внешних врагов.

«Когда царь, — говорится далее, в двадцатой главе, — узнает что-нибудь важное от одного из своих соглядатаев, которого он послал для обозрения области, он должен послать туда другого соглядатая, не говоря ему ничего о том поручении, которое уже выполнено первым соглядатаем. И если донесения обоих посланных совпадут между собою, тогда царь может быть спокоен, что он напал на след истины».

Двадцать первая и двадцать вторая главы возвращаются к личным качествам царя. Первая из них указывает на необходимость закаленного характера у царя, вторая поучает, что «лишь в ожесточенной работе, а не в телесных наслаждениях царь находит средства к разрешению всяких затруднений». И автор ссылается на то, что «все цари, оставившие по себе великую славу мудрости, обязаны ею только непрестанному труду, которому они предавались».

«Когда царь впадает в бедствие, не сделав ничего такого, в чем мог бы себя упрекать, — говорит автор в заключительном падьи этой части, — пусть он его переносит с ясною душою, пусть, послужат раньше примером могущества, он теперь послужит примером в несчастии». И автор заканчивает эту часть словами: «Царю лучше погибнуть на поле брани, нежели сдаться врагу, от крови царей, павших на поле брани, родятся герои».

В третьей части мы знакомимся с воззрениями автора на обязанности министров и другого начальства, а затем и подданных. К министрам он предъявляет высшие требования. «Кто не любит царя, — говорит он, — и не готов посвятить свое имущество, самого себя, свою семью благу государства и славе своего повелителя, тот не должен и принимать на себя сложные обязанности министра». Точно также отговаривает он от принятия на себя этой должности тех, кто имеет значительный круг бедных родственников, ибо, «кто поручится, что он не злоупотребит своим положением для обогащения родни». Главным добрым качеством хорошего министра автор считает красноречие, искусным словом он успевает убедить в благих действиях и разубедить в нехороших.

Очень цветисто и красноречиво изложена пятая глава этой книги:

«Есть нечто, превышающее своим блеском алмаз, своею чистотою золото, и ценностью жемчуг. Нечто реже встречающееся, нежели розовый лотос, прекраснее, чем белая лилия, символ добродетели. Нечто обширнее океана, диковиннее неба, усеянного звездами. Эта вещь — хороший министр. Счастлив тот царь, который найдет себе такого, и ничто не сравнится с его радостью, ибо это служит знамением любви богов».

Приводим целиком заключительную главу книги, в которой автор делает трогательное лирическое воззвание к своим братьям, париям.

«Таким-то путем, по дружному взаимодействию отцов семейств, царей, министров, послов и воинов в этом мире все преуспевает, все выполняет предначертания богов.

Пробудись, человек джунглей, ты, что спишь века в твоей презренной жизни, для тебя и одним из твоих и написана эта книга обязанностей. Проснись, чтобы завоевать свое место под солнцем и образовать нацию.

Научи своих детей петь эти стихи, где прославляются добродетели, правосудие, мужество, и тогда в их жилах будет течь более благодарная кровь. Проснись, человек джунглей!

Проснись, дай предков сынам твоим, и пусть через тысячу лет и дольше будут прославлять твое мужество и твое освобождение.

Земля велика, каждый человек имеет право попирать ее, обрабатывать, строить на ней города и собирать с нее зерно, чтобы обеспечивать предку спокойную старость. Пробудись, человек джунглей.

Пробудись, и ты будешь тоже обладать и зелеными жатвами и стадами, и на твоих восхищенных глазах свободные молодые люди будут обращаться с радостными словами к стройным молодым девушкам.

Проснись, человек джунглей, проснись, жизнь ждет тебя, прийди и приветствуй ее, как подобает человеку, и когда враги твои увидят тебя восставшим, они отступят в страхе и ужасе, как палач перед жертвою, восставшею с костра, чтоб поразить его. Проснись, человек джунглей!»

Книга Тируваллува представляет для нас весьма серьезный интерес. Кроме ее философского и поэтического значения, которое оценивают все знатоки и любители восточной литературы, она ценна как единственная известная нам попытка пробудить париев и способствовать их освобождению.

Но Тируваллува не стал, подобно Моисею или Спартаку, проповедовать вооруженное восстание, он, подобно мирному миссионеру, пошел в глубь джунглей с книгою в руках и стал там петь песни в честь добродетели, мужества, целомудрия, самоотверженности. Он верил в мощь добра, и его сородичи с вниманием и любопытством слушали его и пели вместе с ним, но, увы, продолжали вести ту же скотскую жизнь их предков.

— Где же нам собираться в поселки? — говорили ему везде и всюду. — Где эти жатвы, которые ты сулишь нам? Покажи нам ту землю, на которой мы можем мирно пасти наш скот, землю, которую мы можем передать в наследство нашим детям? Добродетель хороша для того, кто владеет, кто может мирно пользоваться благами мира. А нам, не имеющим права даже рвать траву в джунглях, что останется? Что такое честь, что такое целомудрие, преданность, воздержание для того, кто не смеет брать воду из реки, не смеет сорвать цветка в лесу, плода с дерева без того, чтоб не стать вором и не понести кары за кражу?.. Разве достаточно только петь вместе с тобою: «Парии тоже люди!» для того, чтоб с нами перестали обращаться, как с дикими зверями, чтоб сняли для нас запрет с земли, воды, риса и огня?

Что мог ответить на это Тируваллува? Это был мечтатель. Прежде, чем сочинять эту свою идеальную конституцию для народа, царей, воинов, он должен был освободить несчастных, для которых ее предназначал.

Если б на обращенные к нему вопросы он отвечал: «Земля, которую вы ищете, у вас перед глазами, пробудитесь с огнем и железом в руках, отомстите тем, кто вас сделал тем, что вы есть, если б он проповедовал войну, грабеж, разрушение, он увлек бы миллионы людей. А он проповедует мир, и, вот по его же собственным словам он пронесся „как благовонный ветерок, едва сгибающий вершины великого леса, а не промчался, как ураган, который поднимает моря и опустошает города“.

Тируваллува был только голос, а нужна еще рука. Парии хранят память о нем, поют его стихи, и это все, что осталось от него и от его попытки перерождения своих собратий.

Для того, чтобы закончить картину физического и нравственного состояния париев, мы приведем здесь несколько образцов басен, сказок, сатир и фарсов, плодов фантазии их рапсодов. Эти образцы послужат прекрасной характеристикой несчастных отщепенцев, характер которых состоит из смеси легковерия и скептицизма.

Надо только предварительно заметить, что странствующие поэты и комедианты отверженного племени знать не знают никакой узды и решительно ни перед чем не останавливаются. Поэтому приходится делать строгий выбор материала, чтобы удержаться в границах европейского литературного приличия. Нас поражают черты бесцеремонности у многих писателей классического мира Европы. Но в индусской литературе мы то и дело встречаем уже не бесцеремонные, а прямо чудовищные отступления от самых законных требований нравственной опрятности, А между тем именно эти-то пикантные места, по-видимому, особенно нравятся местной публике, которая их слушает и смотрит с шумным восторгом.

Просим только читателя помнить, что мы с ним на востоке, что мы изучаем очень дряхлую цивилизацию, и поэтому некоторые отступления от наших обычных литературных форм и норм никого не должны смущать. Замечательно еще то обстоятельство, что в баснях париев, где действующими лицами по большей части являются животные, никогда не встречаются нецензурные места. Мы собрали до полусотни этих басен, и ни в одной из них не было ровно ничего даже сомнительного. Только общий их нравственный характер небезупречен, потому что обычная мораль басни клонится к тому, чтобы осмеять лучшие свойства человеческого духа, — самоотвержение, воздержание, мужество и т. д. Нам даже думается, что басни париев сочинены не ими самими, а еще в незапамятные времена заимствованы из каких-нибудь браминских сборников.

librebook.me

Читать онлайн электронную книгу Парии человечества - III. Происхождение париев бесплатно и без регистрации!

Раньше думали, что парии — это потомки первобытного населения Индостана, завоеванного браминами. Но такое мнение проистекало из двойной ошибки. Прежде всего брамины вовсе не явились в Индию как завоеватели, а родились на берегах Ганга и Гадавери. Немецкие ученые создали себе известные антропологические теории, и им во что бы то ни стало нужно было населить древнюю Индию белокурым и рыжим племенем. Потому они и выводили индийских завоевателей то из Бактрианы, то из стран, лежащих по реке Оксусу, то с плоскогорий северо-восточной Азии. Но все их гипотезы, страдающие отсутствием научных доказательств, не имеют никаких преимуществ ни перед текстами Ману и Вед, ни перед мнениями самих браминов, которые считают колыбелью своей расы ту самую страну, которую они в настоящее время населяют.

Если бы даже на минуту принять теорию завоевания, то . и тогда нельзя было бы думать, чтобы завоеватели вместо того, чтобы просто обратить завоеванных в рабов и заставить их обрабатывать для себя землю и пасти скот, почему-то предпочли привести в полное бездействие силы нескольких миллионов людей, объявив их вне закона, создать для них положение хуже, чем для нечистых животных, лишить их земли, солнца, воды, риса и огня. Нет сомнения, что подобная мера, привела бы побежденных в полное отчаяние, вызвала бы смертельную борьбу, которая непрерывно возобновлялась бы, не принося завоевателю ничего, кроме явного вреда.

Пария возник из уголовного закона, навязанного бра-. минами своим подданным, уже после того, как касты были учреждены. Всякое преступление против политического и религиозного владычества жрецов каралось гражданскою смертью. Человек, постигнутый этою ужасною карою, лишался отца, матери, жены, детей, имущества, касты. Каждый мог его убить, как дикого зверя. Каждый, кто оказывал ему какую бы то ни было помощь, давал ему приют, пищу, повергал себя в такое же самое положение, и ему оставалось только одно — бежать в леса и жить там, не питая ни малейшей надежды на восстановление своих прав.

Вот таким-то путем мало-помалу в среде нации сформировалась другая нация, считаемая нечистою, и которая в действительности представляла собою смесь представителей всех каст. В этом смысле Ману и называет париев «чандала», т. е. людьми смешанных каст. Подобно евреям, этим париям Египта, индусские чандалы не замедлили сделаться опасными для общества, среди которого они жили. Брамины же вместо того, чтобы мудрыми путями призвать этих несчастных к возрождению, придумывали всевозможные меры и средства к тому, чтобы их окончательно принизить и пришибить.

Происхождению чандала мы уже посвятили очень подробный этюд в другой нашей книге, здесь же мы займемся толь ко нравами, верованиями, обычаями и преданиями париев, людей, находящихся в положении во сто раз худшем, чем рабство.

Мы уже указали на то, что происхождение этого исключительного из всех каст племени надо всецело приписать тому уголовному праву, которое было введено в Индии браминами. Теперь, прежде чем приступить к дальнейшему изложению предмета, мы приведем несколько цитат из различных постановлений, изданных кшатриями против париев. Эти постановления главным образом направлены на то, чтобы остановить их размножение. По этим текстам, кстати, будет видно, с какою беспощадною жестокостью относились к этим несчастным в тех случаях, когда они робко приближались к городам и селились в них или около них, и, пользуясь покровительством нравов, более снисходительных, чем законы, пытались хоть немного улучшить свое положение.

Вот, например, что говорится в одной из книг законов, так называемой Авадана-Састре:

«Ману говорит: чандалы родятся от любодеяния, от кровосмешения и от преступления. Они не могут иметь другой одежды, кроме одеяния мертвых, не могут иметь другой домашней посуды, кроме черепков, их украшения могут состоять только из железа, они не могут поклоняться никому, кроме злых духов, они не могут жить оседло, а должны непрестанно переходить с места на место.

Мудрецы всех времен постоянно подтверждали эти установления. Чандалам воспрещается отправлять какие бы то ни было погребальные церемонии в честь своих предков, соединяться в селения, поддерживать между собою какую бы то ни было разницу кастового происхождения, с целью пользования кастовыми привилегиями. Они не имеют права приносить жертвы и возлияния воде и огню.

Им воспрещается произносить имя Брамы и таинственное слово, воспрещается читать, переписывать и преподавать другим книги ведь воспрещается писать слева направо, ибо такой способ писания принадлежит только добродетельным людям из четырех каст и предназначен для священного писания.

Для того, чтобы заключить условия между собою или с людьми других каст, так как им не возбраняется наниматься на работы по отвозу нечистот, уборки гниющих трупов, и по выделке кирпича, они не имеют права писать правой рукою и должны ставить буквы справа налево. Ибо правая рука предназначена для совершения жертвоприношения богам, и ею могут пользоваться только люди каст.

Да будет так, под угрозою смерти. Таков закон».

Как видно из этого текста, парии, постепенно придвигаясь к населенным местам, добились того, что им стали поручать кое-какие самые гнусные работы, например, отвоз нечистот и падали, или особенно тяжкие ремесла, например, выделку кирпича (работа под палящим солнцем Индии невыносимая, сокращающая жизнь). Можно также заключить, что эти несчастные делали попытки соединяться в поселки и даже завести у себя что-то вроде разделения на касты, наконец, осмелились даже справлять какие-то религиозные церемонии. Все это в глазах их притеснителей принимало вид покушений на восстановление своих человеческих прав. Такие покушения, как видно, сейчас же подавлялись, и парии вновь ввергались в бродячее и одичалое существование. Пользование их работою старались ограничить кирпичным производством. Об этом мы находим специальное упоминание в Авадана-Састре:

«Дозволяется пользоваться кирпичами, выделанными людьми смешанных каст, ибо земля столь чиста, что не может быть осквернена прикосновением чандалов.

Отныне чандалы должны быть употребляемы единственно только для выделки кирпичей и глиняной посуды за счет вайсиев*note 1Каста купцов. Их надлежит собирать отрядами и велеть им окружать кирпичными стенами города, строить из кирпичей пагоды и крепости, не выдавая им за то никакого иного вознаграждения, кроме пищи».

Вот еще постановление, касающееся пищи париев, которою наниматели должны были кормить их во время работы «да будет единственною пищею, какую дозволено им давать, только лук и чеснок, так как священные книги запрещают давать в снедь чандалам зерна и плоды, а также воспрещают им употребление огня».

«Чандалы не имеют права брать воду для своих надобностей ни из рек, ни из источников, ни из прудов, а только из болот и из водопойных помещений для скота. Воспрещается им мыть свое белье и тело. Вода должна служить им только для утоления жажды».

Итак, пользуясь этими текстами, мы можем в общих чертах восстановить всю картину житейского обихода тех париев, к которым судьба была так жалостлива, что дозволила им войти в некоторое общение с людьми, принадлежащими к кастам. Им разрешался каторжный труд на солнце и у отверстия печей для обжига кирпича. Их пища состояла исключительно из сырых овощей, питье — из грязной воды. Им воспрещалась всякая забота об опрятности. Не подлежит сомнению, что самый сильный, обладающий богатырским телом и духом народ при таком жизненном укладе был бы доведен до скотского состояния.

Ближайшим последствием отсутствия хорошей питьевой воды и вынужденной неопрятности было развитие среди париев ужасных болезней. Так как при болезненном состоянии чандалы не могли быть употребляемы ни на какие работы, то издано было постановление, в силу которого у чандалов отбиралось в пользу казны всякое оказавшееся у них имущество, так что юридически они лишались права собственности.

Доведенные до полного отчаяния, несчастные предпочли совсем удалиться от других людей и повели кочевую жизнь, скитаясь в лесах и джунглях. Здесь они по крайней мере пользовались полной свободой, и единственными их врагами тут были только дикие звери.

Судя по санскритским текстам, чандалы в древние времена делали немало попыток пристроиться к жизни других людей, но каждый раз свирепые законы, вроде тех, которые мы только что привели, заставляли их бежать в пустыни, где их ждала свобода.

При мусульманском владычестве их положение не улучшилось, а скорее ухудшилось. При завоевании Индии европейцами, как мы уже говорили, они ровно ничего не выгадали.

Когда же, наконец, пробьет час пробуждения для этих отверженцев, которые в настоящее время так низко пали, что для их оправдания необходимо помнить, что они были жертвами свирепости жрецов?

librebook.me

Читать онлайн электронную книгу Парии человечества - IV. Семья у париев бесплатно и без регистрации!

У парии нет семьи в том смысле, какой с этим словом соединяется не только у цивилизованных народов, но даже у множества диких. Те из них, которые живут в больших городах — в весьма незначительном числе — пользуются оказываемым им покровительством для того, чтобы подготовлять своих женщин и даже маленьких детей к самому гнусному ремеслу. Благодаря насильственному одичанию, их нравственные понятия не зашли за ту ступень, где оценка добра и зла сводится к полному безразличию. Закон тут совершенно бессилен. Глубоко укоренившиеся понятия и нравы населения установили на парию взгляд как на нечистое животное и ставят решительную преграду всяким попыткам их нравственного возрождения. Чиновник-европеец, поставленный лицом к лицу с такими нравами, оказывается в состоянии самого жалкого бессилия.

Автор сам был чиновником во французских владениях Индии и по собственному горькому опыту очень хорошо знает, что пария считается человеком только по своему зоологическому обличию и по имени. Франция доказала бы свое великое умственное и нравственное превосходство над Англией с ее бесчеловечным равнодушием, приняв на себя неустанный труд освобождения этих несчастных отщепенцев из-под гнета тяготеющих над ними закона и обычая.

Париями, в строгом смысле слова, мы будет считать только тех, подлежащих браминским законам отверженцев, которые живут за чертою человеческого общества, в болотах, пустынях, лесах. Этих людей обычно называют париями джунглей.

Известный знаток Индии Дюбуа дает такую характеристику этих людей:

«В лесах Малабарского берега встречаются племена, которые считаются далеко ниже диких зверей, разделяющих с ними эти дикие пространства. Им не позволяется даже строить себе хижины, чтобы защитить себя от непогоды. Они сооружают себе только навесы на четырех бамбуковых столбах, со всех сторон открытые, эти навесы еще кое-как защищают от дождя, но никак не могут защитить от ветра. Многие из них сооружают себе что-то вроде гнезд среди самых густых зарослей и в этих гнездах укрываются на ночь, словно какие-то хищные птицы. По проезжим дорогам, даже по тропинкам, они никогда не осмеливаются ходить. Вообще, если они заметят издали кого-нибудь, идущего им навстречу, то обязаны предупредить его особым криком, сами же должны обойти место встречи стороною. Они не имеют права садиться с людьми других каст ближе, как на сто шагов. Если кто-нибудь, чем бы то ни было вооруженный, встречает на своем пути одного из этих несчастных, то имеет право убить его тут же на месте, не неся за это никакой ответственности. Эти парии или панди, как их называют, ведут совершенно одичалую жизнь и не имеют никаких сношений с остальными людьми».

Дюбуа удалось посетить одно из тайных убежищ, где ютились эти несчастные. Это был жалкий шалаш, чтобы войти в него, пришлось опуститься на четвереньки.

«И вот я вполз в это отвратительное логово. Я держал около рта платок, смоченный в крепком уксусе, и это отчасти охраняло мое дыхание от того ужасающего смрада, который охватил меня со всех сторон. Внутри шалаша прямо на голой земле лежал какой-то скелет, у которого под головою не было даже или камня, или куска дерева, чтобы заменить подушку. На этом несчастном был только истерзанный кусок какой-то рвани, который далеко не мог прикрыть всего его тела. Я сел на землю рядом с этим человеком, и первые слова, которые он произнес слабым умирающим голосом, были: „я умираю от голода и холода“.

Конечно, не все парии живут так, как этот несчастный, но лишь немногие из них имеют обеспеченный кусок хлеба на завтрашний день. Но это только те, которые здоровы, а те, которым случается захворать, почти неминуемо попадают в такое же положение, в каком Дюбуа нашел этого несчастного. Больного все покидают, никто о нем не заботится. Даже родной сын ни крошки не уделит больному отцу из того скудного запаса кореньев и трав, какой он насбирает за день в лесу.

В некоторых областях Индии париям дозволяют строить деревни и, следовательно, соединяться в общины, при условии, однако же, чтобы эти селения располагались в уединенных местах, вдали от селений кастовых людей. Но эти грубые зачатки общественной жизни мало облегчают положение париев. Они прежде всего не имеют права собственности на землю, которую заняли под свое жилище, так что люди из ближайшей деревни с кастовым населением могут прийти и занять их землю, а их самих прогнать. Случается, что так и делают, в особенности в тех случаях, когда парии расчистят окружающую их селение землю и произведут на ней посев. Поэтому-то парии никогда не приступают к обработке земли, если не уверены самым положительным образом, что жатва достанется им, а не другому.

Среди этой беспрерывной борьбы за жизнь дух семьи, конечно, не мог развиться у парии джунглей, как и у парии городского. Но все-таки нравы парии-дикаря несколько мягче, чем парии городского, и его нравственность не так далеко отступает от законов природы, как у его вконец развращенного сородича. Он соблюдает кое-какие кастовые различия, которые напоминают собою что-то древнее. Быть может, это пережиток тех попыток удержаться в цивилизованной жизни, какие делали еще его предки-чандалы. Между тем пария городской утратил всякое представление о своем прошлом, и в его памяти не живет ровно ничего из остатков прошлого. Даже поэтическое чувство, высоко развитое у восточных народов, и то проявляется у парии джунглей. Он, например, помнит множество древних песен, сказок, басен, прибауток, героических рассказов и,, хотя большею частью не понимает их смысла, знает их наизусть, декламирует и напевает. Совокупность всех этих произведений свидетельствует о том, что у его предков существовала обширная устная литература, явно указывающая на гораздо более высокий уровень духовного развития, чем у современного парии. В этой литературе сохранилось даже несколько драматических произведений, являющихся по своему содержанию сатирами на людей касты и, конечно, по преимуществу на жрецов. Судя по совершенству стиля, по идеям и по выполнению, эти вещи вероятно были сочиняемы какими-нибудь браминами, изгнанными из своей касты и изливавшими в этих сатирах свое мстительное чувство к собратьям. Нам удалось раздобыть после долговременных розысков несколько образчиков таких произведений, и мы в этой книге представим их перевод. К сожалению, трудно предъявлять вниманию европейского читателя полные переводы этих произведений без всяких пропусков, потому что бесцеремонное отношение авторов к вопросам приличия и к опрятности языка часто выходит из всяких границ.

Всматриваясь в духовное состояние париев, особенно поражаешься им потому, что оно есть явление упадка. В подобном же состоянии мы видим массу диких и полудиких народов, например, в Африке. Но эти народы, подобно младенцам, еще не выросли, не дошли до духовного уровня взрослого человека, однако, по естественному ходу вещей можно питать надежду, что они вырастут и разовьются. Парии же, наоборот, это как бы взрослые люди, уже достигшие полного расцвета духовных сил, но извергнутые из общества и, под давлением несноснейших притеснений, утратившие человеческий образ. Иному могло бы показаться, что, будучи отринуты своими собратьями, они прониклись каким-то адским духом злобы и сами постарались подавить в себе последние остатки всего человеческого как бы в отмщение за свою обиду. У них, например, сохранилось в памяти множество молитв, заклинаний, стихов и церемоний, очевидно, заимствованных из древнего браминского культа, но они придали всему этому вид диких, безумных, донельзя гнусных, а иногда и преступных фарсов.

Приведем пока один только пример. У индусок существует древний обычай: когда старец проживает последние часы своей жизни, его переносят на берег какой-нибудь реки из числа тех, которые в Индии считаются священными (Ганг, Годаверри, Кришна, Кавери), если же река далеко, то выносят его на берег пруда ближайшей пагоды. Имеется в виду, что умирающий, взирая в свои последние минуты на эти священные воды, очищается этим от грехов своих. У париев сохранился в памяти остаток этого обычая, но он принял у них совсем другой вид. Когда у них готовится к смерти дряхлый старец, который уже не в состоянии сам себя прокормить и которого никто не желает взять на свое попечение, то сыновья или другие близкие родственники относят его за милю или за две от жилья, куда-нибудь в густую заросль, и там прямо бросают, оставляя на съедение диким зверям.

Но самый перенос этой жертвы, обреченной на съедение, совершается с известным церемониалом. Жертву кладут на носилки из древесных ветвей, покрывают ее тело дикими цветами, и процессия направляется к избранному месту, громко распевая такие строфы, которые невозможно слушать без ужаса европейцу, понимающему туземный язык. Чувство ужаса подчеркивается еще тем, что первую строфу обычно затягивает старший сын умирающего.

Приводим здесь текст этого песнопения, которое очень наглядно характеризует отношение между членами семейства у париев.

Старший сын.

«Ну-ка! Уберем с соломы эту старую рухлядь, которая стала ни к чему не пригодною».

Провожатые и носильщики.

«Ха-ха! Нынешним вечером у шакалов будет настоящий пир».

Старший сын.

«Он больше не может ходить, и мы не хотим ради него ходить».

Провожатые и носильщики.

«Ха-ха! Сегодняшний вечер у коршунов будет настоящий пир».

Старший сын.

«Он не может больше ходить в лес и там собирать для себя травы и коренья, а мы не можем за него ходить собирать их».

Провожатые и носильщики.

«Ха-ха! Сегодняшний вечер у черных воронов будет настоящий пир».

Старший сын.

«Зубы у него стерлись как у старого слона, он не может больше есть, а мы не можем есть за него».

Провожатые и носильщики.

«Ха-ха! Сегодняшний вечер у гиен будет настоящий пир».

Старший сын.

«Он не может больше лазать на кокосовые пальмы, чтобы воровать орехи у земледельцев, а мы не можем воровать за него».

Провожатые и носильщики.

«Ха-ха! Сегодняшний вечер у диких волков будет настоящий пир».

Старший сын.

«Он не может больше ходить за водой, а мы не можем ему носить воду».

Провожатые и носильщики.

«Ха-ха! Все звери воют от радости: у них сегодня вечером будет пир».

Старший сын.

«Он больше не может ни видеть, ни говорить, ни слышать. Разве может другой человек видеть, слышать и говорить за труп?»

Провожатые и носильщики.

«Ха-ха! Когда другие звери все растащат, червям ничего не останется».

Старший сын

«Ну-ка! Швыряйте эту старую падаль, которая стала ни на что не годною! Брюха шакалов — кладбище для париев».

Провожатые и носильщики.

«Ха-ха! Собирайтесь сюда, все братцы из джунглей! Вот вам пиршество на сегодняшний вечер».

После этого старца оставляют на его ложе из ветвей и цветов, и все уходят. Обыкновенно, не успеет еще пройти и ночь, как от несчастного полутрупа почти ничего не остается. Звери накидываются на него целою стаею прежде, чем он успеет испустить дух.

Во все время моего странствования мне дважды случилось встретить такую процессию. За несколько монеток мне удавалось выручить умирающего и снова водворить его в его жалком шалашике, но надолго ли, я не знаю. Мы, европейцы, слишком малочисленны в Индии, чтобы наш почин в этом деле мог что-нибудь значить, ввиду закоренелых предрассудков ста пятидесяти миллионов индусов и добровольного попустительства со стороны Англии.

В пределах французских владений такие «похороны» строжайше запрещены. Но наша территория так мала, что наш благой пример не приносит никаких благих плодов.

Для того, чтобы поднять парию, чтобы ввести его полноправным членом в великую человеческую семью, Европа должна была бы предпринять такой крестовый поход, какой был совершен ради освобождения негров. Но ведь это значило бы восстать против Англии, которая прикрывает свое недостойное хозяйничанье в Индии знаменем прогресса и цивилизации. Кто же на это решится?

Вот факт, который еще свеж в памяти у всех.

Пекинское правительство, опираясь на то разрушительное в физическом и духовном отношениях влияние, какое оказывает на китайцев опиум, запрещает ввоз этого продукта в пределы Китая.

Но Англия ежегодно ввозит в Небесную Империю более чем на четыреста миллионов франков этого прибыльного товара, добываемого ею в своих индийских владениях.

Что же она предпринимает в связи с Пекинским указом? Спокойно и без всяких колебаний она решается отстоять выгодную статью своей торговли. Она силою врывается в китайские гавани, знать не хочет правительственный указ, сламывает вооруженное сопротивление и навязывает свой товар. Китайцы могут себе продолжать отравляться в свое удовольствие вопреки воле их правительства, слишком слабого, чтобы оборонить их от яда.

Во время войны 1870 года в совете Министров Франции поднимается тревожный вопрос о том, не пожелает ли Англия, пользуясь тем, что у нас руки связаны войною, напасть на наши владения в Африке, по берегу Слоновой Кости? Этого на самом деле не случилось, однако, во время прений по африканским делам в английском парламенте вполне открыто поднимался и обсуждался этот вопрос. Один лорд даже упрекал правительство в том, что оно не воспользовалось благоприятным случаем.

Конечно, не от такой нации надо ожидать освобождения париев.

librebook.me

Читать онлайн электронную книгу Парии человечества - XI. Драматические произведения париев бесплатно и без регистрации!

Среди париев есть труппы странствующих комедиантов, так называемых домбару, которые чаще всего сами же и сочиняют весь свой репертуар. Но есть у них и древние драматические произведения, есть и списки этих произведений. Об их общем характере мы уже говорили: они нестерпимо неприличны. Из множества этих образчиков ярко порнографической литературы, мы выбираем один, который после некоторой цензуры еще может предстать перед европейской публикою. Правда, в нем волей-неволей пришлось оставить некоторую «смелость» мысли, но читатель не должен забывать, что перед ним развертывается картина совсем особенных нравов, склада жизни, и что если он хочет ближе рассмотреть эту картину, то ему надо кое с чем мириться.

Брама и баядерка

Фарс в двух частях.

Действующие лица:

Супрайя — старый, скупой и распутный брамин. Рангин — музыкант при погребальных шествиях, бродяга, обычно шатающийся по площадям и торжищам. Марьям а — баядерка (танцовщица). Котуал — смотритель базарной полиции. Маттар — деревенский староста.

Тотти — деревенский стражник, исполнитель приговоров. Толпа купцов и торговок, нищих, факиров.

Первая часть

Улица браминов в одном из местечек. Супрайя, Рангин, Котуал, Тотти, толпа.

Супрайя (выбегает из своего дома). Айо, айо! Меня обокрали, унесли мои деньги!

Рангин (в отдалении поет).

Красавицы-девицы. Не закрывайте волосами ваших прелестей, когда на вас смотрят юноши…

Супрайя. Мои деньги, мои деньги, мои деньги!!! Мои сокровища!.. Десять коп *note 6Копа — маленькая мера жидкости, около 1/100 ведра святой воды тому, кто вернет мне мои сокровища!

Рангин (выходя на сцену). Что это за старый дурень кривляется и орет на улице?

Супрайя. Сто менгани *note 7Менгани — мера сыпучих, около четверти фунта риса тому, кто мне укажет вора!

Рангин. Э, да это почтенный Супрайя. Как это он до сих пор не пьян!

Супрайя. Кто мой вор, кто мой вор, кто мой вор?!.

Рангин. Привет тебе, честный служитель Шивы!

Супрайя. Ты не видал его?

Рангин. Кого?

Супрайя. Не знаешь ли ты, кто он?

Рангин. О ком ты говоришь?

Супрайя. Да уж не ты ли пособлял ему?

Рангин. Я думал, он еще трезв, а он уже насосался каллу *note 8Спиртной напиток изсока кокосапо горло!

Супрайя (хватает его за руку). Караул, караул! Я поймал вора!

Толпа (вбегая на сцену). Кого это схватил почтенный брамин?

Торговка. А, это Рангин, беспутный малый из Пунеара, тот, что играет на похоронах.

Один из толпы. И который по вечерам водит приезжих по веселым местам.

Супрайя. Хватайте его!.. Он меня обокрал!

Рангин. Первого, кто меня тронет, я тресну вот этим башмаком *note 9Удар обувью считается у индусов самым тяжким оскорблением!

Хор пьяниц. Когда наше чрево налито араком, песни сами собой выливаются из нас… Здравствуй, Супрайя! Ты сегодня еще не пьян?

Супрайя. Помогите мне отвести его к Котуалу, он меня обокрал!

Пьяницы. Твоя казна, Супрайя, ведь это тот сок, который разливают по бродильным посудам. Так ты, Рангин, выпил его казну?..

Рангин. Как его обокрадешь, этого старого дурака?.. У него не найдется ни гроша во всем доме!

Толпа. Ай, ай! Можно ли так отзываться о брамине? Пьяницы. Пойдем к торговцу каллу, Супрайя! Там ты найдешь свое пропавшее сокровище! (поют).

Когда наша утроба налита араком, песни сами собою льются из нас. И все девушки кажутся красавицами. Боги променяли бы свой бессмертный напиток на божественный арак!

Толпа. Зачем тут шатаются эти бродяги? Ведь они едва на ногах держатся!

Супрайя (со слезами) . Не давайте убежать вору!

Пьяницы (поют). Мы только что отпраздновали Сакти-Пуджа *note 10Нечто вроде сатурналий!.. Мы орошали красавиц, возлежавших на цветах шафранною водою с примесью пяти ароматов!

Толпа. Берись за дубины, братцы! Выгоним отсюда эту сволочь, чтобы она не шумела на улице!

Супрайя! Мой вор, мой вор!

Пьяницы. Не трогайте дубин, почтеннейшие торговцы бетелем, медом и маслом, если не хотите, чтоб вас самих здорово отдули на глазах у ваших целомудренных супружниц.

К о т у ал (выходя на сцену). Что за шум? Что за крики?

Супрайя. Господин Котуал, прикажите схватить вора!

Толпа. Господин Котуал, прикажите отвести в кутузку всех этих шалопаев, нарушающих наш покой.

Пьяницы. Господин Котуал, заставьте молчать всех этих ревунов, мы шли своей дорогою, а они нас оскорбляют!

Котуал. Ну-ну! Нечего разговаривать, вы, пьяницы!

Все разом. Господин Котуал, задержите вора!.. Господин Котуал, отведите в кутузку!.. Господин Котуал, заставьте молчать!

Котуал. Замолчите все! Пусть первый говорит этот почтенный брамин!

Супрайя. Господин Котуал, я зарыл двадцать пять пагод, дома, в углу, а сегодня утром, когда вернулся домой после омовения, смотрю — нет ничего!

Котуал. Двадцать пять пагод — сумма крупная… Да не осталось ли там чего, в ямке-то?..

Супрайя. Только три монеты!

Котуал. Дай их мне, честный подвижник! Надо их тщательно осмотреть.

Пьяницы. Вот это самое лучшее помещение для твоих капиталов, Супрайя— Теперь уж у тебя ничего не украдут, будь спокоен!

Котуал. Что это значит?

Пьяницы. Передайте нам эти пагоды, господин Котуал, мы их тоже тщательно осмотрим!

Котуал. Молчать! Я вас уморю под палками!

Пьяницы. Эти деньги будут целее в наших руках, чем в ваших, глубокочтимый Котуал. Вы теперь натощак, а мы уже готовы!

Котуал. Вы дорого заплатите за вашу дерзость! Эй, Тотти!

Тотти (входя). Здесь я, господин Котуал

Котуал. Отведи всех этих людей в кутузку!

Пьяница. Пусть-ка этот дурень попробует дотронуться до коммути *note 11Каста купцов в Малабарской области! Мы ему все ребра пересчитаем, да и тебе заодно, Котуал!

Котуал. Вы коммути? А я вас и не распознал под слоем шафрана, покрывающим ваши лица… Привет вам, господа коммути!

Толпа. Привет, привет вам, господа коммути!

Котуал. Ну, значит, этот молодец у нас за все и поплатится!

Супрайя. Это вор. Он меня обокрал!

Котуал. Я уже давно слежу за тобой, Рангин, и сегодня ты получишь за все!

Рангин. Как? Вы слушаете этого старого дурака?

Котуал. За эти слова ты получишь лишний десяток дубин.

Супрайя. Это вор! Это вор!

Котуал. Зачем ты очутился на улице в такой ранний час? Что может тут делать в такое время человек твоей презренной касты?

Рангин. Я возвращался с похорон, а этот пьяница вдруг на меня напал и начал орать, будто я обокрал его.

Котуал. Ты опять за то же?

Рангин. Ты сам видишь, что он сейчас пьянее, чем ты бываешь к вечеру!

Пьяницы. Браво, Рангин!

Толпа. Неужели его нельзя заставить замолчать?

Котуал. Он осмеливается оскорблять смотрителя базарной полиции!

Рангин. Ты иди, лучше, да будь смотрителем собственного дома. Там ты усмотришь, что все серьги, браслеты, кольца, ожерелья у твоей жены, сестер и дочерей добыты от гульбы с молодыми и богатыми коммути.

Котуал. Ну, Тотти, нечего зевать, бери этого человека и веди его…

Маттар (выходит на сцену в сопровождении полицейских). Что тут такое, Котуал? Что тут за шум, из-за которого я не доспал сегодня несколько часов?

Котуал. Да вот, тут разбушевался Рангин…

Маттар. А, Рангин?.. Дать ему десять палок!

Рангин. Господин Маттар! Маттар. Пятнадцать палок!!.

Котуал. Он осмелился…

Маттар. Двадцать палок!!. И сейчас же, немедленно!.. (Уходит. Полицейские хватают Рангина и уводят).

Котуал. Ага, теперь ты примолк, Рангин, прикусил язычок!

Рангин (уводимый полицейскими). Это пока только дождь, а вот погоди, придет и гроза, тогда поглядим, на кого упадет град. (Полицейские уводят его).

Супрайя. А мои три пагоды, господин Котуал? Вы их еще не подвергли осмотру?

Котуал. Я их беру в возмещение расходов по задержанию преступника.

Пьяницы. Пойдем с нами пить, Супрайя! Утешь свое горе араком, Супрайя! (Уходят с пением).

Супрайя. Айо, айо!.. Кто теперь защитит меня от двух воров!

Вторая часть

Кокосовая роща вблизи проезжей дороги.

Рангин. Так, смотри же, Марьяма, если хорошо разыграешь всю эту штуку, получишь от меня пять пагод, как мы уговорились.

Марьяма Хорошо, будь спокоен.

Рангин. Вот и Супрайя! Я теперь спрячусь.

Супрайя (выходя на сцену). Это что за красавица? А какие у ней губки! Точно цветочки!.. Куда это ты спешишь, красавица, со своею посудиною?

Марьяма. Иду за водою к Неллорскому ручью.

Супрайя. Да зачем же так далеко ходить? Ведь тут недалеко отличный источник.

Марьяма. Разве ты не видишь, господин брамин, что говоришь с девушкою отверженной касты, которая не имеет права брать воду из источника?

Супрайя. Твои очи прелестнее лепестков голубого лотоса! Из уст твоих источается сладостное благовоние! Такая красавица, как ты, достойна быть дочерью брамина.

Марьяма. Отойди от меня, достопочтенный брамин! Ведь если увидят, что ты со мною разговариваешь, тебя изгонят из твоей касты, ты сам это знаешь.

Супрайя. Не бойся ничего. Тут место пустынное, никто не увидит.

Марьяма Я не могу терять время. Моя мать ждет воду, готовит ужин.

Супрайя. Пойдем-ка лучше вот в эту рощицу, побеседуем там, проведем время!

Марьяма. Я не могу. Меня не будут ждать. Брат придет за мной сюда, увидит…

Супрайя. Я понимаю, тебе больше нравятся молодые. Но не пренебрегай стариками! За ними опыт жизни!

Марьяма. А чем ты меня вознаградишь?

Супрайя. О, красавица! Знай, что брамины умеют так награждать, что Боги завидуют.

Рангин (из своей засады). Ах ты, старый мошенник!!

Марьяма. У нас дома часто и рису не бывает.

Супрайя. У меня есть немного мелочи, я тебе отдам ее. Да еще дам тебе ладонку, которая была погружена в священную воду Ганга и исцеляет от лихорадки.

Марьяма. Дай мне также твою одежду.

Супрайя. Как же я вернусь домой без одежды?

Марьяма. Ну, как хочешь. Дашь — пойду с тобою, а нет — не пойду. (Супрайя дает ей одежду. Она быстро ее комкает и с хохотом убегает).

Рангин (выходя на сцену). Доброго здоровья, Супрайя! О-о, да в каком чудесном костюме ты прогуливаешься!

Супрайя (прячась за кокосовый лист) . Ты зачем тут, бродяга?

Рангин. Пришел отдать тебе долг, — двадцать палок, которые получил сегодня утром.

Супрайя. Как, ты осмелишься поднять руку на брамина? Рангин. Подниму на самого Вишну, коли он меня ударит. А кроме того, я дам тебе еще лишних двадцать палок за то, что ты обидел мою сестру Марьяму.

Супрайя. Ты смеешься надо мною? Бить брамина за девку презренного племени париев!

Рангин. А я сам кто? Разве не пария?

Супрайя. Пусти меня, Рангин. Я тебе подарю лучшую козу из моего стада.

Рангин (бьет его). А пока что, получи-ка вот это! У меня, брат, разговаривать времени нет!

Супрайя. Айо, айо, айо!.. (Убегает. Рангин бежит за ним и все время колотит его).

Пьяницы. Что это за крики? Кто бы мог подумать, что в этом месте, где слышны лишь поцелуи, вдруг раздадутся крики!

Супрайя. Ко мне! Помогите! Подлый пария осмеливается бить брамина!

Пьяницы. Э, да это старый Супрайя! Что это ты вздумал прогуливаться без всякой одежды?

Супрайя. Защитите меня от парии!

Пьяницы. Рангин не пария. Он из касты ядаваль *note 12Рангин нарочно сказал Супрайе, что он пария, чтоб усилить оскорбление.

Рангин. Я вернул ему те палочные удары, которые он мне удружил сегодня утром, да добавил еще два десятка за то, что он приставал к моей сестре.

Пьяницы. Радуйся же, Супрайя! Ведь он тебе вернул твое сокровище! (Уходят с песнями. Брамин пользуется случаем, что никого нет и быстро убегает).

Котуал (выходя на сцену). Что это тут за шум?

Рангин (спрятавшийся за деревом). О, Шива! Это ты мне посылаешь его! Я принесу на твой жертвенник десять чаш душистого масла!

К о ту ал. Наверное безобразничают богатые коммути! Все еще не могут опомниться после своего праздника! (Входит Марьяма с кувшином на голове). — Что это за красавица? Можно подумать, что это дева-танцовщица из обители Индры! Куда это ты так спешишь, словно испуганная лань?

Марьяма. Поздно уже, тороплюсь домой, несу воду.

Котуал. Глаза твои пустили в меня стрелу любви. Сам Кама *note 13Бог любви, индусский Купидон прельстился бы твоею красою.

Марьяма. Не говори мне таких непристойных слов.

Котуал. Дай мне цветок из твоих черных волос!

Марьяма. Что скажут мои подруги, если увидят, что я говорю с мужчиною в таком пустынном месте?

Котуал. Скажут, что напрасно ты бежишь от любви, которую внушила…

Марьяма. Я не понимаю твоих слов. Котуал. Скажут, что ты должна погасить огонь, который зажгла.

Марьяма. Скоро наступит ночь. Пусти меня, мне надо идти домой.

Котуал. Пущу, но сначала ответь мне на мою любовь!

Марьяма. Что мне делать?

Котуал. Уступи моим мольбам!

Марьяма. Одних слов мало, чтобы доказать любовь.

Котуал. Вот, возьми этот перстень! На нем вырезаны буквы моего имени. Завтра ты мне его вернешь, и я его выкуплю у тебя за двадцать пагод.

Марьяма. Нет, я лучше оставлю его у себя.

Котуал. Нельзя, это мой должностной знак, я не могу его отдать тебе.

Марьяма. Ну, дай мне его, и я согласна… (Котуал отдает ей перстень, а Марьяма с хохотом убегает).

Рангин (выходит из засады). Здравия желаю, господин Котуал.

Котуал. Ты тут зачем очутился, бездельник?

Рангин. Да вот, пришел вам отдать эту дубинку, которую вы забыли сегодня утром на базарной площади.

Котуал. Я с тобой балагурить не желаю, и если ты осмелишься со мной так разговаривать, так я тебя вздую еще покрепче, чем утром!

Ранги н. Я и не думаю балагурить, а говорю очень серьезно. И я вам верну не только дубинку, но и двадцать ударов, да накину еще столько за то, что вы приставали к моей сестре.

Котуал. Я тебя завтра уморю под дубинками.

Рангин. Завтра ты дорого мне заплатишь за то, чтоб я тебе вернул твой перстень. Ну, а теперь, вот тебе старый долг, получай! (Бьет его дубинкою).

Котуал. Айо! Айо! Айо!..

Пьяницы (выходя на сцену). Что за шум? Что за крики?.. Ах, да это сам господин Котуал! Здравствуйте, господин Котуал!

Котуал. Господа коммути! Помогите мне, защитите меня от этого бродяги!

Пьяницы. Рангин вовсе не бродяга. Он добрый малый. Он аккуратно платит свои долги и трубит на трубе для мертвых и для живых.

Котуал. Сейчас же пойду прямо к судье!

Пьяницы. Иди, иди, да торопись, господин Котуал! Скажи ему, кстати, что мы сидели тут и видели, как ты отдал свой перстень красавице Марьяме.

Котуал. Пропала моя голова!

Рангин. Ничуть! Можно все это дело покончить по хорошему. Ты примешь полным числом палочные удары, а я от тебя приму завтра полсотни пагод и отдам тебе твой перстень.

Пьяницы. Вот это так! Никому не обидно. Пойдем с нами, Рангин, повеселимся вместе!

Рангин. Прощайте, господин Котуал! Дождь прошел, пошел град! (Пьяницы уходят с песнями). Ну, Марьяма, получай свои пять пагод, ты ловко обделала дело! А теперь пойдем в рощу. Там все твои подруги с коммути и у них, золото, арак и каллу! Идем!

librebook.me