Не спам: 5 книг с письмами, от которых хочется быть лучше. Книга писем


Переписка великих и известных

Согласитесь, чужие письма — это, по крайней мере, волнующе. А уж если они представляют собой не сплетни в социальной сети, а целые маленькие трагедии, то равнодушным остаться невозможно. Трудно судить, является ли публикация переписки чем-то неэтичным, но давайте приступим к чтению, запасшись бережностью и терпением: тогда, быть может, мысль, адресованная не нам, всё равно окажется полезной или даже очищающей душу. 

Я выбрала пять переписок, после которых хочется, во-первых, долго ходить по комнате и восхищаться, а, во-вторых, самой писать друзьям что-то более умное, чем «Привет, я лежу, а ты?».

Ханна Арендт.

(источник: zeitgeistfilms.com)

Переписка влюблённых — дело милое, а уж влюбленных философов — тем более. Здесь автор сложнопроизносимой терминологии выступает как поэт, посвящая Арендт однотипные, но порой очень нежные стихотворения, хвастается своими успехами в лыжном спорте, жалуется на простуду и, главное, пытается понять «самое трудное, что выпадает на долю человека» — чувство любви как таковое. 

Это общение длится пятьдесят лет, и в конце вместо писем маститого профессора к восхищенной студентке нам предстает свидетельство дружбы двоих выдающихся людей, которые смогли пережить всё — войну, всевозможные обвинения и любовь друг к другу.

И то, что любовь — есть, это отрадный завет «тут-бытию»: оно может быть. И вот новый покой разливается по твоему лицу, и это отражение не какого-то свободно парящего блаженства, но крепости и доброты, в которой так всецело есть ты.

22.06.1925 

Кадр из фильма «Мечтатели» 2016 года, в основу которого легла переписка поэта и писательницы.

(источник: thevanderlust.com)

Нечасто удается найти поэта, судьба которого была бы уютной и лишенной терний. Встреча Ингеборг Бахман и Пауля Целана — словно доказательство этой невозможности. Они пишут стихи друг другу и друг о друге, чтобы потом замолкнуть на десять лет. Бахман погибает в пожаре, Целан совершает самоубийство. Две сотни блестящих, трагичных писем, последние из которых остаются без ответа — всё, что остается нам, прикованным к двадцать первому веку.

Я со страхом наблюдаю, как тебя уносит в огромное море, но я построю корабль и верну тебя, пропавшего, домой. Только ты сам помоги мне в этом и не усложняй мою задачу. Время и много чего ещё — против нас, но мы не позволим ему разрушить то, что хотим спасти из его потока. Напиши мне поскорее, прошу, и напиши, нужны ли тебе мои слова, примешь ли ты мою нежность и любовь, можно ли тебе чем-то помочь, тянешься ли ты еще ко мне и укрываешь ли меня тёмным покрывалом тяжёлого сна, в котором я хочу просиять светом. Попытайся же, напиши, задай мне вопрос, освободись от всего, что тебя гнетет! Я вся с тобой.

24.09.1949

А.Ф. Лосев.

(источник: mgarsky-monastery.org)

Редкая, но прекрасная и страшная книга — переписка русского философа Алексея Лосева с женой, астрономом Валентиной Соколовой. Отправленные в ссылку в разные лагеря, они не говорят о несправедливости и ужасах репрессий, но ищут утешения в вечном, начиная от античной философии и заканчивая математическими уравнениями. Советский концлагерь оказался пустыней испытаний для тайно постригшихся в монахи супругов.

Страшным ударом окажется для Лосевых уничтожение их библиотеки, подступающая слепота Алексея Федоровича — но ведь была же эта радость, «радость на веки», пронесённая через годы ссылки?..

Родная, вечная, незабываемая сестра и мать, жена и невеста! Благословляю день и час, когда я увидел впервые твой ясный и светлый лик, и среди всех испытаний и страданий ты единственная поддержка и опора, постоянная надежда и упование. Даже если предстоит умереть в разлуке, то всё-таки можно сказать, что недаром мы жили с тобою на свете, что мы узнали таинство любви и мира, которое неведомо людям и не имеет названия на человеческом языке. Воспоминаниями о тебе и надеждой на свидание живу и здравствую, странствую с одного места на другое и пока выношу все невзгоды трудного пути.

12.12.1931

Ремарк и Дитрих.

(источник: april-knows.ru)

Когда речь заходит о любви, куда же мы без Ремарка? Даже если на платья от Balenciaga нет денег, да и кальвадос заменяется обыкновенной водкой, есть что-то хрупко-прекрасное в мире гонщиков, манекенщиц и потерянных юношей, пришедших с долгой войны. Эта книга — ещё один классический ремарковский роман, и письма Ремарка Дитрих вполне могут быть телеграммами Равика к своенравной Жоан из «Триумфальной арки». 

Как всё закончится? Плохо. Знают ли это герои? Да. Мы это знаем тоже, но сейчас счастливый Ремарк бросает в море бутылку дорогого вина, принося жертву морским богам, и мы радуемся вместе с ним.

И ты только взгляни: бабочки, которых принял было за мертвых, мертвые, тяжелые и неподвижные, они на солнышке обсохли, согрелись и устроились на теплом камне, словно полоски орденской колодки, и снова превратились в ясное, летящее «да!» жизни, снова превратились в многоцветное парение, вернувшееся из ночи, а день впереди еще долог… Косой луч, молния из небесных зеркал, привет тебе! К чертям курятники! Подсолнухи прогудели: «Разлука, разлука!» — а соколы закричали: «Будущее! Будущее!» — да будут благословенны годы, уходящие ныне в небытие, да благословенны будут милости, благословенны же и все неприятности, благословенны будут дикие крики и благословенны будут часы остановившегося времени, когда жизнь затаивала дыхание — это была молодость, молодость, и это была жизнь, жизнь!

31.10.1942

Андрей Платонов.

(источник: istpamyat.ru)

О жизни и творчестве Андрея Платонова написаны сотни исследований, но раз уж выпадает шанс почитать самого автора, такое упустить нельзя. Как говорит «собравший его письма» в предисловии: «По-моему, достаточно собрать письма людей и опубликовать их — и получится новая литература мирового значения». 

Снова возникает вопрос, насколько наши переписки в соцсетях взволнуют мир, но вот то, что писал Платонов жене и друзьям, однозначно трогает.

Ни ты, ни я еще не сознали, как мы прекрасны и могущественны. Мы счастливее и бессмертнее богов. Света и радости тебе, ибо ты первая принесла в мир любовь и сделала ненужной жизнь. Ты оправдала мое пророчество: женщина, Мария, и не женщина, а девушка спасет вселенную через сына своего. Первым же сыном её будет её любимый, кого поцелует она в душу в ответ на поцелуй. Прощай, свет и новая спасенная вселенная, огонь и воскресение. Мы зачали иной лучший мир, выше небес и таинственней звезд. Прощай, неизъяснимая, у меня любовь рвет сердце и душа стала бездной, где крутится вихрем пламя тоски по тебе. Я знаю, что стал я бессмертен и перестрою вселенную ради и во имя тебя. Света тебе хочу, светлая, как во мне всё стало светом и верой.

1921

newtonew.com

«Книга писем», Владимир Хлумов | BonRead – читать книги онлайн без регистрации

Хлумов В.

КНИГА ПИСЕМ

Посвящается моему самому

доброжелательному читателю

и критику, дочери Гале

Пояснение

Я не буду лгать, как это принято, что, мол, нашел я эти письма в потерянной сумке почтальона, или при археологических раскопках, или, как некоторые, прямо в ванне, в подполье, в мертвом доме, сарагосах, или еще того хуже - при странных обстоятельствах. Говорю это не для преувеличения собственных заслуг, но единственно с целью прояснения истины. Впрочем, одно скромное достижение таки принадлежит мне: я первым понял, что Книга Писем существует. Она есть наверняка, она здесь, у нас, в нашем беспокойном воздухе - иначе откуда появились эти письма? Конечно, это не переписка - слишком неоднороден их стиль, слишком различен их почерк, да и в письмах этих больше вопросов, чем ответов. Тем не менее здесь нет и намека на мистификацию. Все честно, добросовестно, и главное, искренне. Пожалуй, последнее наиболее важно. Именно искренность, которая наблюдается лишь в самых интимных посланиях, позволяет назвать собрание воззваний, просьб, плачей, угроз, меморандумов и просто монологов высоким штилем "Книга Писем".

В.Хлумов

+ Посвящение

+ Российский апокриф

+ Сухое письмо

+ Послание вослед уходящим

+ Союзу До Первых Холодов

+ Мезозойская История

+ Босоногий Вавилон

+ Свидетелям жизни

+ Послание любителям симметрии

+ Ловцам тополиного пуха

+ Плач женщины

+ Американская душа

+ Неподвижным наблюдателям

+ Стреляющим по оранжевым листьям

+ Думан(запоздалый отчет)

+ Изобретателю Зеленой коробочки

Посвящение

Сейчас наступит, быть может, самый ответственный момент в вашей жизни, сейчас - через несколько минут - вы прикоснетесь к одной из самых страшных тайн, когда-либо существовавших на Земле. Вы еще можете отказаться, потому что человек посвященный становится хранителем этой тайны без всяких клятв и прочих предварительных условий и тем самым берет на себя великую ответственность. Вы согласны? Тогда читайте.

К вам обращается хранительница совершенно секретного списка членов самого тайного из тайных обществ, основанного в те незапамятные времена, когда еще не только никаких обществ не было, но не было даже общин; в те глупые смешные времена, когда Земля вращалась в полтора раза быстрее, а быть может, и еще раньше, когда растения были деревьями, насекомые птицами, а животные людьми. Или еще раньше, когда Вселенная не знала, что она Вселенная, а пространство и время не знали, что они пространство и время; когда не существовало борьбы противоположностей, а было естественное с натуральными законами вещество. Тогда появился первый список содружества неизвестных друг другу. Список этот никогда не терялся. Даже если в обществе оставался всего лишь один человек, он вносил дрожащей рукой свою фамилию и сбоку подписывал: "совершенно секретно". Чем только ни приходилось писать, да и на чем! Ведь бумага появилась совсем недавно, но ниточка, связующая поколения, никогда не обрывалась...

И общество росло и разрасталось. Корни его углублялись в естественный плодородный слой, в котором еще не наблюдалось и следов химических удобрений, кроме удобрений естественных, таких, как коровий помет; ствол крепчал и крепчал, добавляя с каждым столетием ровно сто колец, которые надежно стягивали и охраняли труды предыдущих поколений. Временами, правда, кольца выходили не очень крепкими, сказывались засухи, наводнения и ледниковые периоды. Но все же по стволу бежал все нарастающий поток животворной силы, растекался кровью по тонким ветвям к наполненным хлорофиллом листьям, подставившим свои спины отвесно падающим солнечным лучам. И крона этого удивительного дерева всегда возвышалась над кланами и сектами, масонскими организациями, партиями и орденами, союзами и униями, религиями и философиями. Над классами и деклассированными элементами, над академиями и творческими союзами, над космополитами и прагматиками возвышалось никому постороннему неизвестное тайное братство. В отличие от всех других это общество не требует от его членов выполнения каких-либо правил, оно не требует жертвенных приношений или уплаты членских взносов, оно вообще ничего не требует от своих членов, ибо люди, вошедшие в него, являются таковыми не потому, что они законные члены, но потому входят в сообщество, что являются таковыми. Поэтому здесь не бывает шпионов, ренегатов, предателей или оппортунистов. Они узнают друг друга не по особой униформе, значкам или удостоверениям. Для этого они не пользуются тайными знаками или паролем. Секрет узнавания известен только членам тайного общества, да это и не секрет, а просто их особое свойство видеть в чужом чужого и в своем своего. Поэтому проникнуть извне туда нельзя, можно лишь в определенный момент жизни осознать себя в его рядах. Это общество не признает никаких границ - ни политических, ни национальных, ни физических; оно, возможно (пока это точно не установлено), простирается далеко за пределы земного тяготения.

Итак, неизвестный адресат, сегодня вас вносят в вечный список, и потому вы объявляетесь членом всемирного тайного братства нормальных людей!

Российский апокриф

Но придет веселый праздник, когда исчезнет необходимость следить за долгожителями. И явится каждому существу существо. Животному животное, зверю зверь, жителю житель. К сильному же придет сильный, к слабому слабый. И так всему. К гражданину прилипнет гражданин, а к сухому прикоснется сухое. Брату явится брат, но не по крови, а равный себе. Дочери положится мать, но моложе ее самой, и день тоже получит день, и будут они оба вместе. А вчера уже никогда не наступит, так как кончится ему счет. И будут они все угощать друг друга, но не яствами растительными, а словами. Слово цифра перестанет быть числом, слово двойник растает как снег, слово слово обретет вкус, ибо пища есть настоящее дело. И не будет высшего существа, ибо высшему придется иметь высшего, а молчуну молчуна. И некому будет показать себя на этом празднике. Никто не будет искать новых встреч для животной любви, ибо размножение закончится, потому что и так всего будет достаточно. Будет играть музыка, но никто ее не услышит, ибо имя этой музыке - смерть, а нельзя пережить дважды то, чего не было вовсе. Повторение потеряет смысл, и проверять будет нечего. Разрушенное исчезнет, а целое удвоится и станет равным себе. Дома без крыш, улицы без дорог, поводыри без глаз - исчезнут. Орущий оглохнет, плачущий высохнет, холодный замерзнет. И только счастливый не изменится. Воровство прекратится. Нельзя украсть дважды, ибо ты есть одно, и на второй раз не хватит вещей. Так исчезнет колючий лес, где ему не положено быть. Так крепость обретет город, а город родину, а родина три города, и завершится строительство на том. Однако три не есть число, а есть совесть. Потому каждый в тот день перестанет мучиться этим числом, а совесть будет ни к чему. И станет дочь сестрой вместо брата и скажет ему: "Ты все проверил?". И ответит он ей: "Проверять нечего, ибо ничто не повторяется, а состоит из одного". "Узнай тогда одно, а после проверь", - возразит сестра. "Нельзя узнать одно, потому что одно - это я". Так закончится этот разговор, так его не станет, ибо его не должно быть. Потому что ей положится мать, но моложе ее самой. И разойдутся те, кто нашел пару, а тот, кто не найдет равного себе, останется, ибо наступит праздник, когда исчезнет необходимость следить за долгожителями.

Сухое письмо

``Прочтите, пожалуйста, и отдайте врагу народа Витольду Яковлевичу, для исправления.

Сегодня вы прочтете мое письмо. С этого дня вы меня уже никогда не забудете, а значит, не забудете и ЕГО. Мне двенадцать лет. Сегодня умер ОН. Я не могу написать ЕГО имени, потому что горе станет нестерпимым и я сделаю это раньше, чем напишу письмо. А я должен написать, обязательно должен, чтобы вы не подумали, что мой поступок - каприз мальчика-подростка. Да, эта мысль меня очень мучает и терзает. Я все думаю, как бы вы не решили, что я еще слишком мал и делаю это несознательно, от испуга, что ли. Не думайте, пожалуйста, так. Я давно повзрослел, я родился в начале войны, а военные дети быстро взрослеют изнутри. Когда я родился, мои папа и мама очень полюбили меня, потому что шла война и мужчин стало не хватать. Нет, не о том. Я перескочил. Рано. Я хочу еще что-нибудь вам о причинах моего поступка сказать, мне все кажется, что вы мне не поверите, что у меня был сознательный план. Плохо, что мне мало лет. Плохо и хорошо. Хорошо, потому что вы меня никогда не забудете и, значит, не забудете и ЕГО.

Я родился в начале войны, а военные дети быстро взрослеют. Когда я родился, мама сильно обрадовалась, а папа счастливый ушел на фронт. Но я этого, конечно, не помню, а пишу так, чтобы вы могли понять, что я могу догадываться о чувствах других, даже взрослых людей. Это потому, что я много думал. Поэтому мне не надо все испытать самому, ведь и взрослые правильно судят о многом, чего не видели. Раньше я любил радио, а теперь я ненавижу радио. Мне теперь кажется, что тяжелый магнит вставлен ему внутрь для того, чтобы притягивать злые вести. Хорошо, что я не буду больше никогда слушать злые вести. А говорят, что скоро появится радио, в котором вместо тяжелого магнита будет специальная форточка, через которую будет видно человека, который передает последние известия. Вот здорово. Один мальчик, правда, сказал - я не буду называть его фамилию, пусть ему станет стыдно, и он сам признается воспитательнице - этот мальчик сказал, что такое радио с форточкой уже есть у некоторых людей. Конечно, вранье. Потому что ОН не допустил бы такой несправедливости,чтобы что-то у одних уже было, а у других еще не было. Я думаю, что ОН, если бы ЕМУ предложили иметь лично такое радио, конечно бы от него отказался. Потому что это было бы несправедливо. Но, конечно, такое радио обязательно сделают, но счастья у вас полного не будет, потому что не будет ЕГО уже никогда. А я ЕГО видел живым! Но сначала я ЕГО не знал, не знал, что ОН такой.

Когда кончилась война, отец пришел с фронта и меня отправили в детский сад. Это время я помню. Очень помню, потому что мне стыдно за себя. Сейчас, прежде чем я заберусь на табуретку, я должен обязательно признаться в этом. Но не только, чтобы очистить совесть. Моя совесть чиста! И я докажу это делом. Но я должен признаться, чтобы вы лучше поняли мою любовь к НЕМУ. Так вот, было время, мне стыдно за себя и горько, было время - я не любил ЕГО. И не только не любил, даже не уважал, и даже хуже, гораздо хуже, был момент, когда я ненавидел ЕГО! Вот. Вот и написал. Написал и стал сомневаться, искуплю ли я свою вину, даже если сделаю то, что задумал? Но нет, пусть не думают враги советской власти, что у меня возникли сомнения. А я знаю, сейчас, в эти страшные дни могут поднять голову ЕГО враги, могут предать ЕГО светлое имя. Так узнайте обо мне, вдумайтесь, прежде чем нападать и разрушать, есть ли у вас такой ребенок, есть у вас дети, способные совершить то же, что и я, ради ваших разрушительных идей? Да, был момент - я ненавидел ЕГО. Но ведь вы сами, Витольд Яковлевич, заявляли, что истинная любовь та, что родилась из ненависти, и что истинная вера приходит через неверие. Так что выходит, и с вашей точки зрения мое детское заблуждение ничего не опровергает.

Когда кончилась война, отец пришел с фронта, и у него на груди был орден. Отец часто садил (это слово было зачеркнуто и вставлено "жал", но после снова восстановлено) меня на колени и орденом колол мою щеку. Но я не жаловался, не чувствовал боли, мне наоборот от боли было хорошо и тепло на его коленях сидеть. И я радовался вместе с ним, что кончилась война, и что я есть у него, и что он есть у меня. Очень родители меня любили, но еще больше любили ЕГО. Например, принесут домой хлеба, сядут кушать и обязательно скажут спасибо ЕМУ. Или купят мне обнову и обязательно ЕГО добрым словом помянут. И тут я, несмышленый, позавидовал ЕМУ и стал плохие мысли о НЕМ думать. Мне вдруг горько стало, что родители любят больше меня какого-то чужого человека, и вспоминают ЕГО постоянно, и хвалят ЕГО, хотя ОН совсем никакая нам не родня и никогда даже дома у нас не побывал. Теперь я знаю, что это называется ревность - проклятый пережиток, злобное пятно, недобитое гражданской войной. Но нехорошие мои чувства вскоре прекратились, потому что не было для них условий.

Кончилась война, и я поступил в детсад. А в детсаде нянечки ласковые, добрые, детишек любят, но еще больше любят большого красивого дядю на портрете. Да так сильно любят, что с утра до вечера вместе с детишками песни благодарности про дяденьку поют. Конечно, мне теперь смешно вспомнить, как я остолбенел, когда понял, что дяденька на портрете и ОН один и тот же человек. Как же я тогда обрадовался! Что же я, оболтус, завидую ЕМУ и злюсь на папу с мамой, если все люди любят ЕГО больше, чем себя. Вы, Витольд Яковлевич, когда нам про Достоевского рассказывали, несколько раз повторили. Все могут любить одного человека, только если он бог, а бога нету. Зачем вы это сказали, Витольд Яковлевич? Нет, видно, не зря вы враг народа, вы думаете, что раз дважды два четыре, то вы и правы? Так узнаете же вы скоро, что хоть дважды два четыре, а все-таки я сделаю это. И тут, я думаю, и произойдет ваше перевоспитание. И зачем вы специально Ленина без НЕГО употребляли? Ленин, он только задумал, а сделал ОН, слышите, Витольд Яковлевич! И директор нашего любимого детского дома тоже говорил, когда я с ним советовался. Можете с ним поспорить потом. Только раньше, я думаю, вы и сами исправитесь и перевоспитаетесь, потому что правда одна. Слышите, одна! И поэтому я скоро встану на табуретку и спрыгну с нее, чтобы всегда быть вместе с НИМ в ваших делах и в ваших мечтах.

Когда кончилась война, наступил мир. Отец вернулся с войны живым и начал жить с моей мамой, а меня отдали в детский сад, потому что днем нужно было восстанавливать народное хозяйство. Радостная жизнь началась. А уж по праздникам и того лучше. Меня отец на руки берет и несет на площадь, где все люди ЕГО благодарят и любят, и там на площади меня ЕМУ показывает. Поднимает высоко над головой меня, выше знамен и бумажных цветов, а я от слез не могу разглядеть, где ОН там над Лениным стоит. Испугался я очень, думал, уже пройдем мимо, а я ЕГО не увижу, не сравню с портретом. Кричу отцу - отпусти. Он меня за руки держит, и я слез не могу вытереть, чтобы все увидеть. Вырвался я, вытер глаза и близко, близко ЕГО увидел. Даже испугался вначале, ОН рукой махнул, будто узнал меня, вспомнил про те разговоры, что я с ЕГО портретом вел, будто мы опять одни остались и всю ночь проговорили. Был такой случай. С работы никто за мной не пришел. Одна нянечка и я на весь детский сад. Долго нянечка ждала, все надеялась, что придет кто-нибудь, заберет меня, но никто не пришел, и она сказала, чтобы я ложился спать, а сама пошла домой. А я спать не пошел, а пошел в актовый зал к портрету и всю ночь рядом с НИМ просидел. Много о чем мы переговорили, но это уже наша тайна. И вот на параде ОН знак мне подает, вижу, мол, тебя, малыш, узнал, мол, тебя. И я ЕМУ в ответ машу и кричу во все горло. А кричу потому, что страшно стало. Ведь если ОН меня из всех людей выделил, приметил, значит, думает, что любовь моя намного больше, чем у остальных, а я-то знаю, что другие не меньше моего любят и чтут ЕГО. Мне стыдно стало, что не оправдал я ЕГО догадки, что я ЕГО как бы обманываю и нечестно пользуюсь ЕГО вниманием. И решил я с того раза непременно любить ЕГО лучше других.

bonread.ru

Книга "Письма (СИ)" автора Старки

Последние комментарии

 
 

Письма (СИ)

Автор: Старки Жанр: Слеш, Современные любовные романы Язык: русский Год: 2013 Страниц: 22 Издатель: http://ficbook.net/readfic/1169807 Статус: Закончена Добавил: Admin 15 Июн 14 Проверил: Admin 15 Июн 14 Формат:  FB2 (180 Kb)  TXT (91 Kb)  EPUB (233 Kb)  MOBI (743 Kb)  

Рейтинг: 5.0/5 (Всего голосов: 24)

Аннотация

Ко мне приходят письма, письма полные любви и нежности, письма, которые обещают, возбуждают и сводят меня с ума. Но автор этих писем мне неизвестен. Данные для поиска: он мне знаком, он мой враг, он один из пяти, он ублюдок. Ненавижу! 

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Старки

Похожие книги

Комментарии к книге "Письма (СИ)"

*.*.95.208

Оценила книгу на 5

*.*.107.95

Оценила книгу на 5

*.*.21.134

Оценила книгу на 5

Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

 

2011 - 2018

www.rulit.me

Книга писем — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Книга писем (арм. Գիրք թղթոց) — армянский церковно-религиозный сборник VII века[1].

Предполагается, что основную часть сборника составил католикос Комитас I Ахцеци (615—628). В дальнейшем были добавлены ещё 98 документов (писем), которые хронологический охватывают период V—XIII веков[2]. Древнейший документ — письмо Константинопольского архиепископа Прокла к Сааку Партеву. Составление сборника было обусловлено борьбой армянской церкви против халкидонизма. «Книга писем» является важным историческим источником выявления истории армянской церкви эпохи раннего средневековья. Материалы сборника важный источник истории также и других Закавказских стран — Грузии и Кавказской Албании[1].

Напишите отзыв о статье "Книга писем"

Примечания

  1. ↑ 1 2 К. В. Тревер. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании. М—Л., 1959, стр. 294
  2. ↑ Michael E. Stone. [books.google.ru/books?id=WNUSAgAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Adam and Eve in the Armenian Traditions, Fifth through Seventeenth Centuries]. — Society of Biblical Lit, 2013. — P. 687. — (Early Judaism and its literature, 38).

Армянская литература и письменность

ЛитератураПисьменностьдревнейшиерукописиЭпос и сказания<tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Жанры</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Изучение</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row" colspan="2">Авторы¹</th></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Списки авторов</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">РаннееСредневековьеV—X века</th><td></div></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Высокое и позднеесредневековьеXI—XV века ²</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Новое времяXVI—XVIII века</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">XIX векначалоXX века</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">XX вексовременность</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">См. также</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><td colspan="3"></td></tr></table></td></tr></table>

Отрывок, характеризующий Книга писем

Он пожал ее руку. – Не спала ты? – Нет, я не спала, – сказала княжна Марья, отрицательно покачав головой. Невольно подчиняясь отцу, она теперь так же, как он говорил, старалась говорить больше знаками и как будто тоже с трудом ворочая язык. – Душенька… – или – дружок… – Княжна Марья не могла разобрать; но, наверное, по выражению его взгляда, сказано было нежное, ласкающее слово, которого он никогда не говорил. – Зачем не пришла? «А я желала, желала его смерти! – думала княжна Марья. Он помолчал. – Спасибо тебе… дочь, дружок… за все, за все… прости… спасибо… прости… спасибо!.. – И слезы текли из его глаз. – Позовите Андрюшу, – вдруг сказал он, и что то детски робкое и недоверчивое выразилось в его лице при этом спросе. Он как будто сам знал, что спрос его не имеет смысла. Так, по крайней мере, показалось княжне Марье. – Я от него получила письмо, – отвечала княжна Марья. Он с удивлением и робостью смотрел на нее. – Где же он? – Он в армии, mon pere, в Смоленске. Он долго молчал, закрыв глаза; потом утвердительно, как бы в ответ на свои сомнения и в подтверждение того, что он теперь все понял и вспомнил, кивнул головой и открыл глаза. – Да, – сказал он явственно и тихо. – Погибла Россия! Погубили! – И он опять зарыдал, и слезы потекли у него из глаз. Княжна Марья не могла более удерживаться и плакала тоже, глядя на его лицо. Он опять закрыл глаза. Рыдания его прекратились. Он сделал знак рукой к глазам; и Тихон, поняв его, отер ему слезы. Потом он открыл глаза и сказал что то, чего долго никто не мог понять и, наконец, понял и передал один Тихон. Княжна Марья отыскивала смысл его слов в том настроении, в котором он говорил за минуту перед этим. То она думала, что он говорит о России, то о князе Андрее, то о ней, о внуке, то о своей смерти. И от этого она не могла угадать его слов. Скрытая категория:

Навигация

Персональные инструменты

На других языках

</div>

wiki-org.ru

«Книга писем», Владимир Хлумов | Readr – читатель двадцать первого века

Хлумов В.

КНИГА ПИСЕМ

Посвящается моему самому

доброжелательному читателю

и критику, дочери Гале

Пояснение

Я не буду лгать, как это принято, что, мол, нашел я эти письма в потерянной сумке почтальона, или при археологических раскопках, или, как некоторые, прямо в ванне, в подполье, в мертвом доме, сарагосах, или еще того хуже - при странных обстоятельствах. Говорю это не для преувеличения собственных заслуг, но единственно с целью прояснения истины. Впрочем, одно скромное достижение таки принадлежит мне: я первым понял, что Книга Писем существует. Она есть наверняка, она здесь, у нас, в нашем беспокойном воздухе - иначе откуда появились эти письма? Конечно, это не переписка - слишком неоднороден их стиль, слишком различен их почерк, да и в письмах этих больше вопросов, чем ответов. Тем не менее здесь нет и намека на мистификацию. Все честно, добросовестно, и главное, искренне. Пожалуй, последнее наиболее важно. Именно искренность, которая наблюдается лишь в самых интимных посланиях, позволяет назвать собрание воззваний, просьб, плачей, угроз, меморандумов и просто монологов высоким штилем "Книга Писем".

В.Хлумов

+ Посвящение

+ Российский апокриф

+ Сухое письмо

+ Послание вослед уходящим

+ Союзу До Первых Холодов

+ Мезозойская История

+ Босоногий Вавилон

+ Свидетелям жизни

+ Послание любителям симметрии

+ Ловцам тополиного пуха

+ Плач женщины

+ Американская душа

+ Неподвижным наблюдателям

+ Стреляющим по оранжевым листьям

+ Думан(запоздалый отчет)

+ Изобретателю Зеленой коробочки

Посвящение

Сейчас наступит, быть может, самый ответственный момент в вашей жизни, сейчас - через несколько минут - вы прикоснетесь к одной из самых страшных тайн, когда-либо существовавших на Земле. Вы еще можете отказаться, потому что человек посвященный становится хранителем этой тайны без всяких клятв и прочих предварительных условий и тем самым берет на себя великую ответственность. Вы согласны? Тогда читайте.

К вам обращается хранительница совершенно секретного списка членов самого тайного из тайных обществ, основанного в те незапамятные времена, когда еще не только никаких обществ не было, но не было даже общин; в те глупые смешные времена, когда Земля вращалась в полтора раза быстрее, а быть может, и еще раньше, когда растения были деревьями, насекомые птицами, а животные людьми. Или еще раньше, когда Вселенная не знала, что она Вселенная, а пространство и время не знали, что они пространство и время; когда не существовало борьбы противоположностей, а было естественное с натуральными законами вещество. Тогда появился первый список содружества неизвестных друг другу. Список этот никогда не терялся. Даже если в обществе оставался всего лишь один человек, он вносил дрожащей рукой свою фамилию и сбоку подписывал: "совершенно секретно". Чем только ни приходилось писать, да и на чем! Ведь бумага появилась совсем недавно, но ниточка, связующая поколения, никогда не обрывалась...

И общество росло и разрасталось. Корни его углублялись в естественный плодородный слой, в котором еще не наблюдалось и следов химических удобрений, кроме удобрений естественных, таких, как коровий помет; ствол крепчал и крепчал, добавляя с каждым столетием ровно сто колец, которые надежно стягивали и охраняли труды предыдущих поколений. Временами, правда, кольца выходили не очень крепкими, сказывались засухи, наводнения и ледниковые периоды. Но все же по стволу бежал все нарастающий поток животворной силы, растекался кровью по тонким ветвям к наполненным хлорофиллом листьям, подставившим свои спины отвесно падающим солнечным лучам. И крона этого удивительного дерева всегда возвышалась над кланами и сектами, масонскими организациями, партиями и орденами, союзами и униями, религиями и философиями. Над классами и деклассированными элементами, над академиями и творческими союзами, над космополитами и прагматиками возвышалось никому постороннему неизвестное тайное братство. В отличие от всех других это общество не требует от его членов выполнения каких-либо правил, оно не требует жертвенных приношений или уплаты членских взносов, оно вообще ничего не требует от своих членов, ибо люди, вошедшие в него, являются таковыми не потому, что они законные члены, но потому входят в сообщество, что являются таковыми. Поэтому здесь не бывает шпионов, ренегатов, предателей или оппортунистов. Они узнают друг друга не по особой униформе, значкам или удостоверениям. Для этого они не пользуются тайными знаками или паролем. Секрет узнавания известен только членам тайного общества, да это и не секрет, а просто их особое свойство видеть в чужом чужого и в своем своего. Поэтому проникнуть извне туда нельзя, можно лишь в определенный момент жизни осознать себя в его рядах. Это общество не признает никаких границ - ни политических, ни национальных, ни физических; оно, возможно (пока это точно не установлено), простирается далеко за пределы земного тяготения.

Итак, неизвестный адресат, сегодня вас вносят в вечный список, и потому вы объявляетесь членом всемирного тайного братства нормальных людей!

Российский апокриф

Но придет веселый праздник, когда исчезнет необходимость следить за долгожителями. И явится каждому существу существо. Животному животное, зверю зверь, жителю житель. К сильному же придет сильный, к слабому слабый. И так всему. К гражданину прилипнет гражданин, а к сухому прикоснется сухое. Брату явится брат, но не по крови, а равный себе. Дочери положится мать, но моложе ее самой, и день тоже получит день, и будут они оба вместе. А вчера уже никогда не наступит, так как кончится ему счет. И будут они все угощать друг друга, но не яствами растительными, а словами. Слово цифра перестанет быть числом, слово двойник растает как снег, слово слово обретет вкус, ибо пища есть настоящее дело. И не будет высшего существа, ибо высшему придется иметь высшего, а молчуну молчуна. И некому будет показать себя на этом празднике. Никто не будет искать новых встреч для животной любви, ибо размножение закончится, потому что и так всего будет достаточно. Будет играть музыка, но никто ее не услышит, ибо имя этой музыке - смерть, а нельзя пережить дважды то, чего не было вовсе. Повторение потеряет смысл, и проверять будет нечего. Разрушенное исчезнет, а целое удвоится и станет равным себе. Дома без крыш, улицы без дорог, поводыри без глаз - исчезнут. Орущий оглохнет, плачущий высохнет, холодный замерзнет. И только счастливый не изменится. Воровство прекратится. Нельзя украсть дважды, ибо ты есть одно, и на второй раз не хватит вещей. Так исчезнет колючий лес, где ему не положено быть. Так крепость обретет город, а город родину, а родина три города, и завершится строительство на том. Однако три не есть число, а есть совесть. Потому каждый в тот день перестанет мучиться этим числом, а совесть будет ни к чему. И станет дочь сестрой вместо брата и скажет ему: "Ты все проверил?". И ответит он ей: "Проверять нечего, ибо ничто не повторяется, а состоит из одного". "Узнай тогда одно, а после проверь", - возразит сестра. "Нельзя узнать одно, потому что одно - это я". Так закончится этот разговор, так его не станет, ибо его не должно быть. Потому что ей положится мать, но моложе ее самой. И разойдутся те, кто нашел пару, а тот, кто не найдет равного себе, останется, ибо наступит праздник, когда исчезнет необходимость следить за долгожителями.

Сухое письмо

``Прочтите, пожалуйста, и отдайте врагу народа Витольду Яковлевичу, для исправления.

Сегодня вы прочтете мое письмо. С этого дня вы меня уже никогда не забудете, а значит, не забудете и ЕГО. Мне двенадцать лет. Сегодня умер ОН. Я не могу написать ЕГО имени, потому что горе станет нестерпимым и я сделаю это раньше, чем напишу письмо. А я должен написать, обязательно должен, чтобы вы не подумали, что мой поступок - каприз мальчика-подростка. Да, эта мысль меня очень мучает и терзает. Я все думаю, как бы вы не решили, что я еще слишком мал и делаю это несознательно, от испуга, что ли. Не думайте, пожалуйста, так. Я давно повзрослел, я родился в начале войны, а военные дети быстро взрослеют изнутри. Когда я родился, мои папа и мама очень полюбили меня, потому что шла война и мужчин стало не хватать. Нет, не о том. Я перескочил. Рано. Я хочу еще что-нибудь вам о причинах моего поступка сказать, мне все кажется, что вы мне не поверите, что у меня был сознательный план. Плохо, что мне мало лет. Плохо и хорошо. Хорошо, потому что вы меня никогда не забудете и, значит, не забудете и ЕГО.

Я родился в начале войны, а военные дети быстро взрослеют. Когда я родился, мама сильно обрадовалась, а папа счастливый ушел на фронт. Но я этого, конечно, не помню, а пишу так, чтобы вы могли понять, что я могу догадываться о чувствах других, даже взрослых людей. Это потому, что я много думал. Поэтому мне не надо все испытать самому, ведь и взрослые правильно судят о многом, чего не видели. Раньше я любил радио, а теперь я ненавижу радио. Мне теперь кажется, что тяжелый магнит вставлен ему внутрь для того, чтобы притягивать злые вести. Хорошо, что я не буду больше никогда слушать злые вести. А говорят, что скоро появится радио, в котором вместо тяжелого магнита будет специальная форточка, через которую будет видно человека, который передает последние известия. Вот здорово. Один мальчик, правда, сказал - я не буду называть его фамилию, пусть ему станет стыдно, и он сам признается воспитательнице - этот мальчик сказал, что такое радио с форточкой уже есть у некоторых людей. Конечно, вранье. Потому что ОН не допустил бы такой несправедливости,чтобы что-то у одних уже было, а у других еще не было. Я думаю, что ОН, если бы ЕМУ предложили иметь лично такое радио, конечно бы от него отказался. Потому что это было бы несправедливо. Но, конечно, такое радио обязательно сделают, но счастья у вас полного не будет, потому что не будет ЕГО уже никогда. А я ЕГО видел живым! Но сначала я ЕГО не знал, не знал, что ОН такой.

Когда кончилась война, отец пришел с фронта и меня отправили в детский сад. Это время я помню. Очень помню, потому что мне стыдно за себя. Сейчас, прежде чем я заберусь на табуретку, я должен обязательно признаться в этом. Но не только, чтобы очистить совесть. Моя совесть чиста! И я докажу это делом. Но я должен признаться, чтобы вы лучше поняли мою любовь к НЕМУ. Так вот, было время, мне стыдно за себя и горько, было время - я не любил ЕГО. И не только не любил, даже не уважал, и даже хуже, гораздо хуже, был момент, когда я ненавидел ЕГО! Вот. Вот и написал. Написал и стал сомневаться, искуплю ли я свою вину, даже если сделаю то, что задумал? Но нет, пусть не думают враги советской власти, что у меня возникли сомнения. А я знаю, сейчас, в эти страшные дни могут поднять голову ЕГО враги, могут предать ЕГО светлое имя. Так узнайте обо мне, вдумайтесь, прежде чем нападать и разрушать, есть ли у вас такой ребенок, есть у вас дети, способные совершить то же, что и я, ради ваших разрушительных идей? Да, был момент - я ненавидел ЕГО. Но ведь вы сами, Витольд Яковлевич, заявляли, что истинная любовь та, что родилась из ненависти, и что истинная вера приходит через неверие. Так что выходит, и с вашей точки зрения мое детское заблуждение ничего не опровергает.

Когда кончилась война, отец пришел с фронта, и у него на груди был орден. Отец часто садил (это слово было зачеркнуто и вставлено "жал", но после снова восстановлено) меня на колени и орденом колол мою щеку. Но я не жаловался, не чувствовал боли, мне наоборот от боли было хорошо и тепло на его коленях сидеть. И я радовался вместе с ним, что кончилась война, и что я есть у него, и что он есть у меня. Очень родители меня любили, но еще больше любили ЕГО. Например, принесут домой хлеба, сядут кушать и обязательно скажут спасибо ЕМУ. Или купят мне обнову и обязательно ЕГО добрым словом помянут. И тут я, несмышленый, позавидовал ЕМУ и стал плохие мысли о НЕМ думать. Мне вдруг горько стало, что родители любят больше меня какого-то чужого человека, и вспоминают ЕГО постоянно, и хвалят ЕГО, хотя ОН совсем никакая нам не родня и никогда даже дома у нас не побывал. Теперь я знаю, что это называется ревность - проклятый пережиток, злобное пятно, недобитое гражданской войной. Но нехорошие мои чувства вскоре прекратились, потому что не было для них условий.

Кончилась война, и я поступил в детсад. А в детсаде нянечки ласковые, добрые, детишек любят, но еще больше любят большого красивого дядю на портрете. Да так сильно любят, что с утра до вечера вместе с детишками песни благодарности про дяденьку поют. Конечно, мне теперь смешно вспомнить, как я остолбенел, когда понял, что дяденька на портрете и ОН один и тот же человек. Как же я тогда обрадовался! Что же я, оболтус, завидую ЕМУ и злюсь на папу с мамой, если все люди любят ЕГО больше, чем себя. Вы, Витольд Яковлевич, когда нам про Достоевского рассказывали, несколько раз повторили. Все могут любить одного человека, только если он бог, а бога нету. Зачем вы это сказали, Витольд Яковлевич? Нет, видно, не зря вы враг народа, вы думаете, что раз дважды два четыре, то вы и правы? Так узнаете же вы скоро, что хоть дважды два четыре, а все-таки я сделаю это. И тут, я думаю, и произойдет ваше перевоспитание. И зачем вы специально Ленина без НЕГО употребляли? Ленин, он только задумал, а сделал ОН, слышите, Витольд Яковлевич! И директор нашего любимого детского дома тоже говорил, когда я с ним советовался. Можете с ним поспорить потом. Только раньше, я думаю, вы и сами исправитесь и перевоспитаетесь, потому что правда одна. Слышите, одна! И поэтому я скоро встану на табуретку и спрыгну с нее, чтобы всегда быть вместе с НИМ в ваших делах и в ваших мечтах.

readr.su

Книга писем — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Автор:Жанр:Язык оригинала:Оригинал издан:Переводчик:Оформление:Серия:Издатель:Выпуск:Страниц:Носитель:ISBN:Цикл:Предыдущая:Следующая:
Книга писем

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Книга писем (арм. Գիրք թղթոց) — армянский церковно-религиозный сборник VII века[1].

Предполагается, что основную часть сборника составил католикос Комитас I Ахцеци (615—628). В дальнейшем были добавлены ещё 98 документов (писем), которые хронологический охватывают период V—XIII веков[2]. Древнейший документ — письмо Константинопольского архиепископа Прокла к Сааку Партеву. Составление сборника было обусловлено борьбой армянской церкви против халкидонизма. «Книга писем» является важным историческим источником выявления истории армянской церкви эпохи раннего средневековья. Материалы сборника важный источник истории также и других Закавказских стран — Грузии и Кавказской Албании[1].

Напишите отзыв о статье "Книга писем"

Примечания

  1. ↑ 1 2 К. В. Тревер. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании. М—Л., 1959, стр. 294
  2. ↑ Michael E. Stone. [https://books.google.ru/books?id=WNUSAgAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Adam and Eve in the Armenian Traditions, Fifth through Seventeenth Centuries]. — Society of Biblical Lit, 2013. — P. 687. — (Early Judaism and its literature, 38).
Просмотр этого шаблона

Армянская литература и письменность

ЛитератураПисьменностьдревнейшиерукописиЭпос и сказания<tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Жанры</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Изучение</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row" colspan="2">Авторы¹</th></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Списки авторов</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">РаннееСредневековьеV—X века</th><td></div></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Высокое и позднеесредневековьеXI—XV века ²</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">Новое времяXVI—XVIII века</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">XIX векначалоXX века</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">XX вексовременность</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><th scope="row">См. также</th><td></td></tr><tr><td colspan="2"></td></tr><tr><td colspan="3"></td></tr></table></td></tr></table>

Отрывок, характеризующий Книга писем

– Ну, что же Вы, Изидора! Зачем же всех пугать? Вот уж никогда не думал, что Вы можете быть столь слабонервной!.. – а потом, не выдержав, добавил: – Как же Вы красивы, мадонна!!!.. Даже когда находитесь в таком глубоком обмороке... Я лишь смотрела на него, не в состоянии ничего ответить, а в моём раненом сердце скреблась когтями дикая тревога... Где был отец? Что Караффа успел сотворить с ним?! Был ли он всё ещё живым?.. Я не могла посмотреть это сама, так как эмоции застилали реальность, и видение от меня ускользало. Но Караффу спрашивать не хотелось, так как я не желала доставлять ему даже малейшего лишнего удовольствия. Всё равно ведь, что бы не случилось – изменить ничего было уже нельзя. Ну, а о том, что ещё должно было произойти, я была уверенна, Караффа не откажет себе в удовольствии немедля мне об этом сообщить. Поэтому я предпочитала ждать. А он уже снова был самим собой – уверенным и «колючим»... От его недавней «восторженности» и «участия» не осталось даже следа. Думаю, он был самым странным, самым непредсказуемым человеком на свете. Его настроения кардинально менялись в течение нескольких секунд, и за самым приятным комплиментом мог последовать самый короткий путь в руки палача. Караффа был уникален в своей непредсказуемости и, опять же, прекрасно это знал... – Мадонна Изидора, разве Вы разучились говорить? Помилуйте, Ведьмы Вашего «полёта» обязаны быть посильнее! Во всяком случае, я всегда был в этом уверен. Насколько я понял, Вы среди них – Воин? Как же, в таком случае, Вы могли так легко пойматься на простейшие «человеческие» эмоции?.. Ваше сердце владеет разумом, Изидора, а это недопустимо для столь сильной Ведьмы, как Вы!.. Разве не у Вас, одарённых, говорят: «Будь всегда одинок и холоден, если идёт война. Не пускай своё сердце на “поле боя” – оно погубит тебя». Разве это не Ваши заповеди, Изидора?

</div>

o-ili-v.ru

13 книг об искусстве делового письма

1. Денис Каплунов. Контент, маркетинг и рок-н-ролл

2. Саша Карепина. Искусство делового письма

3. The Chicago Manual of Style

4. Сергей Бехтерев. Майнд-менеджмент: решение бизнес-задач с помощью интеллект-карт Выдержав 6 изданий за 6 лет актуальна и полезна. О решении личных и бизнес-задач с помощью интеллект-карт. Моих кейсов в ней тоже много. Очень рекомендую всем. Например, там есть мои карты, с помощью которых я готовилась к беременности и родам и воспитывала сына. И, конечно, много бизнес-инструментов.

5.Ольга Соломатина. Писать легко Для тех, кто все еще считает, что для написания книги, статьи или любого другого текста нужно вдохновение и не нужна подготовка. 

6. Александр Гордон Смит. 52 способа написать бестселлер

7. Саша Карепина. Пишем убедительно

8. Майкл Стелзнер. Контент-маркетинг

9. Павел Безручко. Без воды

10. Chip Heath, Dan Heath. Made to Stick Еще одна книга про искусство донесения идей четко и понятно, сочно и образно, так, чтобы вас не только поняли, но и запомнили. Обязательно прочитайте. Странно, что ее до сих пор не перевели на русский.

11. Luke Sullivan. Hey, Whipple, Squeeze This: The Classic Guide to Creating Great Ads

12. The Idea Writers: Copywriting in a New Media and Marketing Era

13. Барбара Минто. Золотые правила Гарварда и McKinseyВ далеком 2007 году я готовила свой первый тренинг по майнд-менеджменту с помощью этой и нескольких других книг. Принцип пирамиды мышления помогает писать понятные структурированные письма и доносить свои идеи четко и ясно. В нашей компании эта книга входит в число обязательных для прочтения сотрудниками на испытательном сроке. По деловой переписке она одна из лучших или даже лучшая.

rulesplay.ru