Джон Кинг, Дэйв Логан, Хэли Фишер-РайтЛидер и племя. Пять уровней корпоративной культуры. Книга племя


Джон Кинг, Дэйв Логан, Хэли Фишер-РайтЛидер и племя. Пять уровней корпоративной культуры

Dave Logan

John King

Halee Fischer-Wright

TRIBAL

LEADERSHIP

LEVERAGING NATURAL GROUPS TO BUILD A THRIVING ORGANIZATION

Издано с разрешения HarperBusiness, an imprint of HarperCollins Publishers

Благодарим за рекомендацию книги Тимура Ядгарова, Аркадия Аванесяна, Алексея Бусняка, Павла Волынцева, Дмитрия Лукашенко, Виктора Мироничева

Фото на обложку предоставлено Alexandra Lande / Shutterstock

© 2008 by David Logan and John King

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2017

* * *

Эту книгу хорошо дополняют:

Открывая организации будущего

Фредерик Лалу

Культура для каждого

Роберт Киган и Лиза Лэйхи

Доставляя счастье

Тони Шей

От хорошего к великому

Джим Коллинз

Отзывы о книге «Лидер и племя»

«Книга представляет собой увлекательный и исчерпывающий план действий по созданию мощной корпоративной культуры».

Джоул Питерсон, председатель JetBlue и основатель Peterson Partners

«Это удивительно проницательный взгляд на то, как люди взаимодействуют и добиваются успеха».

Джон Фэннинг, основатель и CEO1   Chief Executive Officer – высшее должностное лицо компании (генеральный директор, председатель правления, президент, руководитель). Прим. перев.

[Закрыть]

Napster, Inc., председатель NetCapital

«Каждый, кто занимается изучением динамики организационного поведения, должен прочитать эту книгу».

«В нашем распоряжении – понятная дорожная карта к новой реальности управления организациями, карьерой и жизнью».

Рид Хоффман, сооснователь LinkedIn

«От всей души рекомендую вам книгу “Лидер и племя”, так как в ней описан лучший метод руководства компаниями, который мне известен».

Джим Клифтон, председатель и CEO Gallup Organization

«Прочтите “Лидер и племя”, и вы узнаете, как построить организацию с крепкой корпоративной культурой».

Арт Генслер, основатель и председатель Gensler

«Рецепт спасения для тех сегментов нашего общества, которые находятся в бедственном положении и живут без обнадеживающего видения будущего».

Джим Коупленд, бывший CEO Deloitte Touche Tohmatsu

«Я заказал по экземпляру этой книги для всей моей команды топ-менеджеров… И убедительно советую вам сделать то же самое».

«Лучшая книга о развитии корпоративной культуры, которую я читал за последние годы – а может, и вообще когда-либо».

«Эта книга изменила мой образ мыслей и мои привычки. Ее обязательно должен прочитать каждый лидер, независимо от размера его организации».

Барни Пелл, кандидат наук, сооснователь и бывший CEO Powerset, партнер и специалист по вопросам поисковых стратегий Microsoft

«“Лидер и племя” – евангелие нового менеджмента».

Льюис Пино, автор книг «Демоны-советчики» и «Игровая зона», председатель и основатель BOX при Лондонской школе экономики

Мы посвящаем эту книгу лидерам корпоративных племен: будущее делового мира зависит от вас

Предисловие к русскому изданию

С огромным удовольствием и нетерпением представляю российскому читателю книгу «Лидер и племя». Это издание вышло в свет благодаря неустанному труду, добросовестности и настойчивости моего друга и партнера Тимура Ядгарова и Московской международной академии лидерства. Я признателен также команде одного из лучших российских издательств – «Манн, Иванов и Фербер» – за ее блестящую работу.

В книге «Лидер и племя» вы откроете для себя множество закономерностей, инструментов и моделей, которые сделают вашу профессиональную и семейную жизнь более простой, приятной и продуктивной. Как правило, люди реагируют на них так: «Ага», «Ну и…», «Вау!» Наверняка и с ваших губ сорвется одно из подобных восклицаний.

Однако важно пойти дальше – перенести описанные модели и инструменты в свою собственную жизнь, чтобы ваше взаимодействие с окружающими стало более эффективным. Эта книга не о том, как доминировать над людьми, – она о том, как сделать свое сотрудничество с ними более результативным; как развивать в других все лучшее, что в них заложено, и помогать им проявлять это на деле.

Вы познакомитесь с системой культурных уровней, которую мы выявили в результате многолетних научных изысканий и наблюдений. Она объясняет, почему люди в любой организации склонны сбиваться в группы, действовать и разговаривать определенным образом. У вас откроются глаза на многое. Вы повсюду начнете замечать признаки того или иного культурного уровня. То же самое относится и к структурным схемам, и к триадам, и к моделям разработки стратегии. Поскольку описанные здесь модели подкреплены 40-летним опытом исследований поведения людей, они применяются повсеместно.

В основе книги «Лидер и племя» лежит ясное понимание того, как люди действуют, что именно мешает, а что помогает им становиться лучше. Нам удалось проникнуть в самую суть лидерства и эффективного управления, что особенно важно в современной хаотичной среде. На мой взгляд, люди в большинстве своем доброжелательны и общительны, но нередко забывают об этом в условиях стресса. Наша задача – напоминать им, кто они есть на самом деле, и помогать им повысить результативность в служении благородной цели.

Если вы менеджер, если вы лидер, если хотите работать с людьми более продуктивно и достичь большего успеха в делах, то поздравляю вас: вы держите в руках правильную книгу. Дополнительную информацию и свежие данные, специально подобранные для российской аудитории, можно найти на сайте www.джонкинг.рф.

Джон Кинг,

г. Альбукерке, Нью-Мексико,

сентябрь 2016 г.

Предисловие

Менее чем за десять лет Zappos5   Zappos – обувной онлайн-магазин. Прим. ред.

[Закрыть] превратилась в компанию с ежегодным валовым объемом продаж более миллиарда долларов и одновременно вошла в перечень «100 самых желанных мест работы», который составляет журнал Fortune. Такого успеха она добилась исключительно благодаря лояльным покупателям и сарафанному радио. Наш бренд славится уровнем обслуживания клиентов, хотя на деле нашим главным приоритетом является вовсе не сервис.

 

Наш приоритет – корпоративная культура, и мы верим, что если культура сформирована, то почти все остальное: и обслуживание клиентов, и строительство крепкого бренда и бизнеса как естественный побочный продукт нашей культуры – будет в порядке. Мы глубоко убеждены, что в долгосрочной перспективе бренд компании и ее культура являются двумя сторонами одной медали.

Когда мне впервые в руки попала книга «Лидер и племя», я с удивлением обнаружил, что в одной работе описано почти все, что мы в Zappos интуитивно делали, выстраивая нашу корпоративную культуру. Я встретился с авторами в 2008 году, вскоре после выхода в свет издания в твердой обложке, и пригласил их в нашу штаб-квартиру в Лас-Вегасе, чтобы они сами смогли почувствовать культуру Zappos и обсудить с нами, как поднять ее на следующий уровень.

Мы многому учились методом проб и ошибок. Мне жаль, что книга «Лидер и племя» не появилась до основания Zappos: она сэкономила бы нам массу времени и нервов. Принципы, изложенные в книге, настолько важны для нас, что мы даже проводим по ней семинары для своих сотрудников. Сегодня идеи и фразы из книги, такие как, например, «триады» и «поведение четвертого уровня», стали частью нашей культуры.

В Zappos мы стремимся построить устойчиво растущую в долгосрочной перспективе компанию, и «Лидер и племя» является важным фактором нашего процесса планирования.

Неважно, культура какого типа царит сегодня в вашей компании. «Лидер и племя» поможет вам поднять ее, как и бизнес в целом, на следующий уровень, а затем – еще на один, и еще.

Введение

Лет пять назад я встретился за обедом с Дэйвом Логаном, в то время вновь назначенным заместителем декана Университета Южной Калифорнии. Он занимал далеко не последнее место в программах по развитию для руководителей и подумывал о написании книги, в которой мог бы обобщить свой опыт преподавания и консультирования топ-менеджеров. Когда нам подавали десерт, он наклонился ко мне и спросил: «А кто входит в аудиторию книги, которую я задумал?» Пожалуй, это главный вопрос, которым должен задаваться каждый автор, и я высказал предположение, что книга будет востребована профессионалами в любой области бизнеса. А еще добавил, что ему следует писать только о том, что он знает лучше всего и что, на его взгляд, окажется важным для руководителей лет эдак через пять. По словам Логана, как и Джона Кинга, и Хэли Фишер-Райт, книга «Лидер и племя» родилась из того самого разговора за крем-брюле. Она обогащает наши знания о лидерстве и одновременно ставит под сомнение некоторые общепринятые взгляды. Должен признаться, пять лет назад я и понятия не имел, как далеко смотрят Дэйв, Джон и Хэли. Мне сложно назвать другую столь своевременно вышедшую книгу – своевременно не только для корпоративного мира, но также и для государств в целом.

Эта книга обращает наше внимание на явление столь распространенное, что мы перестали его замечать: человеческие существа сбиваются в племена. Логан, Кинг и Фишер-Райт анализируют связь между племенами и теми, кто ими руководит, и доказывают, что эта связь ставит важные вопросы о том, как развиваются лидеры, как они становятся великими и какое наследие оставляют. Выстраивая свое племя, лидер развивает его. Этот процесс, в свою очередь, оказывает влияние и на самого лидера. Подчиняя себя племени, он добивается такого величия, которое, казалось бы, недоступно отдельной личности.

Эта книга – результат десятилетних полевых исследований с участием 24 тысяч человек из двух дюжин организаций. Но вместо того чтобы засыпать нас цифрами и таблицами, авторы нашли и описали людей, в жизни которых воплотились их идеи и открытия. В результате книга получилась одновременно и информативной, и увлекательной. Они выяснили, чем именно отличаются посредственные корпоративные племена от племен с высокоразвитой культурой. Более того, обнаружили, что культура племен развивается поэтапно, переходя от одного уровня к другому: от разрушительной агрессивности и эгоцентризма к командному творчеству. Эта книга объясняет нам, почему одни племена отвергают любые разговоры о ценностях, характерах и благородстве, в то время как другие буквально настаивают на проведении таких дискуссий. Одно из самых интересных интервью, вошедших в книгу, принадлежит Гордону Биндеру, бывшему CEO компании Amgen. Это образец лидера племени: человек, который умело руководит своими корпоративными племенами и чье величие обеспечивается их достижениями.

Книга дает ответы и на другие занимательные вопросы. Почему выдающиеся лидеры нередко терпят поражение, попадая в новую среду? Почему средненькие лидеры порой кажутся лучше, чем они есть на самом деле? Почему классные стратегии чаще проваливаются, чем срабатывают? Авторы доказывают, что ответ кроется во взаимоотношениях между лидером и племенем. Великие лидеры строят великие племена, которые способны на великие дела, так как отдают должное своим великим лидерам.

Пару лет назад я посмотрел видеофильм о проекте, посвященном теме лидерства, подготовленный для занятий, которые я вел совместно с тогдашним президентом Университета Южной Калифорнии Стивеном Сэмплом. Одна из групп наших слушателей собрала средства на покупку авиабилетов для учеников средних школ из бедных районов города, чтобы те смогли слетать в Сакраменто на обучение, организуемое властями штата Калифорния. На семинарах с подростками работал Джон Кинг. Видеофильм ясно доносил послание Кинга: поведение лидера зависит от его несгибаемой решимости оставаться верным ценностям – своим личным и своего племени. Было видно, что школьники взволнованы: они поняли, что могут стать лидерами в своих собственных племенах. Истины, на которые открывает нам глаза эта книга, не только обладают силой преображать организации – они также способны тронуть человеческие сердца. В этом их подлинная мощь.

Уоррен Беннис

Часть ІСистема «Лидер-Племя»

Глава 1Корпоративные племена

Любая организация представляет собой конгломерат небольших сообществ. Если вы выросли в маленьком городке, подумайте о людях, которые там живут, или вспомните песню Дона Хенли: «В каждом из нас есть частичка той самой деревушки»7   Д. Хенли известен российской аудитории как автор и исполнитель знаменитой Hotel California группы Eagles. Цитируемая строчка – из песни об ушедшем детстве The End of Innocence. Прим. перев.

[Закрыть]. В той деревушке всегда есть свой деловой человек и свой шериф. Есть свой скандал на всю округу – из-за школьного учителя и жены проповедника. Невозможно обойтись без сплетен о том, кто станет следующим мэром, кто уедет из города, как зарабатывает продавец в магазине или какие ожидаются цены на зерно (или на нефть). Есть своя школа, самый известный ученик которой, сын шерифа, устраивает вечеринки в выходные, пока отец в отъезде. Вот прихожане церкви и завсегдатаи бара, свои холостяки и члены клуба книголюбов; не обошлось без заклятых врагов и закадычных друзей. Местные болтуны и болтушки объяснят вам, почему пирушка в доме шерифа вначале казалась хорошей затеей и как жаль, что на ковре остались пятна от пива.

В каждом таком сообществе живут очень разные люди и вместе с тем сходств больше, чем отличий, а потому метафора неизменно остается уместной, о каком бы регионе ни шла речь: о Небраске, Нью-Йорке или Куала-Лумпуре.

Мы называем подобные небольшие сообщества «племенами». Они формируются столь естественно, будто являются частью нашего генетического кода. Племена в свое время помогли людям пережить ледниковый период, построить поселения, а затем и города. Птицы, как известно, сбиваются в стаи, рыбы ходят косяками, а люди живут племенами.

Племя – это группа людей, в которую входит от 20 до 150 человек. Вот тест на принадлежность к племени: вы, встретив «человека племени» на улице, остановитесь и скажете ему «привет!». Телефоны членов вашего племени наверняка забиты в ваш сотовый, а адреса электронной почты – в компьютер. Число 150 родилось, в частности, и из исследования Робина Данбара, ставшего популярным благодаря книге Малкольма Гладуэлла «Переломный момент»8   Гладуэлл М. Переломный момент. Как незначительные изменения приводят к глобальным переменам. М.: Альпина Паблишер, 2016. Прим. ред.

[Закрыть]. Когда численность подходит к этому значению, племя естественным образом распадается на два.

Мы изучали различные корпоративные племена, среди которых были и перспективные менеджеры одной из крупнейших в мире финансовых компаний; и врачи, медсестры, административные сотрудники высокоуважаемой в США организации здравоохранения; и работники научно-исследовательского подразделения гигантской компании в области высоких технологий; и руководители ведущей фармацевтической фирмы; и слушатели Университета Южной Калифорнии, обучающиеся по программе MBA9   МВА (от англ. master of business administration) – магистр делового администрирования, квалификационная степень в менеджменте. Прим. ред.

[Закрыть].

Корпоративные племена делают работу, иногда очень большую, но формируются они не в силу рабочей необходимости. Племя как базисная строительная ячейка присутствует в любой человеческой деятельности, в том числе и в сфере зарабатывания на хлеб насущный. Поэтому племя оказывает на людей гораздо более сильное влияние, чем отдельные команды, вся компания и даже гениальный СЕО. Именно племена решают, будет ли успешным новый руководитель или его уберут. И именно они определяют, какого качества работа будет выполнена.

Одни племена требуют совершенства от каждого, и они постоянно развиваются. Другие довольствуются лишь минимумом, чтобы не быть уволенными. Что или кто создает такую разницу в производительности? Ответ: вождь, лидер племени.

Лидер концентрирует свои усилия на сплочении, или, точнее, на развитии культуры племени. Если ему это удается, то племя признает его и отвечает ему лояльностью, порой граничащей с культом, готовностью трудиться изо всех сил и добиваться одного успеха за другим. Подразделение или компания, возглавляемые им, становятся для своей отрасли эталоном, начиная с производительности и прибыльности и заканчивая способностью удерживать лучшие кадры. Лидеры превращаются в настоящий магнит для талантов: люди готовы работать даже за сравнительно небольшую заработную плату. Лидер племени поднимается по карьерной лестнице столь быстро, что вскоре молва начинает пророчить ему должность CEO. Все дается им с такой видимой легкостью, что люди не могут понять, как у них это получается. Многие лидеры племен не способны ответить, что именно они делают по-другому, не так, как все. Но когда вы прочтете эту книгу, то сможете объяснить себе их успех и даже повторить его.

 

Есть лидер племени, которого многие из нас знают по урокам истории: это Джордж Вашингтон. Величайшим из его достижений является превращение тринадцати не похожих друг на друга колоний в единый народ. Если вдуматься, Вашингтон создал единую идентичность (по словам современников, вполне осязаемую) из нескольких связанных между собой групп: сообщество зажиточных жителей Виргинии, члены Континентального конгресса10   Континентальный конгресс (Continental Congress) – съезды делегатов 13 колоний, которые стали руководящим органом Соединенных Штатов на период Американской революции. Прим. ред.

[Закрыть], офицерский корпус Континентальной армии11   Континентальная армия – американская армия в годы Войны за независимость, организованная и возглавленная Дж. Вашингтоном в 1775 году. Прим. пер.

[Закрыть]. Каждую из групп Вашингтон приводил к единению, обнажая их «племенную принадлежность» и побуждая говорить о том, что их объединяет: о любви к свободе, о ненависти к очередным королевским налогам и желании выиграть битву. По мере того как ему удавалось сформулировать общую цель, они обретали сознание собственной миссии и начинали говорить на языке «мы великие». Благодаря блестящему уму Вашингтона понятия человек и идея стали синонимами. Вождь формирует племя, а племя призывает вождя. Они со-творят друг друга.

* * *

Прежде чем двинемся далее, несколько слов о нашей методике. За последние десять лет мы провели целую серию исследований, объектом которых стали 24 тысячи человек из более чем двух десятков организаций с офисами по всему земному шару. Все идеи, советы и принципы, изложенные в книге, родились в ходе именно этих исследований. Однако наиболее сильное впечатление на нас произвели (и надеемся, произведут и на вас) не статистические выкладки, а люди, с которыми довелось встретиться в ходе работы. Люди, которые живут по своим принципам и делают лучше жизнь миллионов своих служащих, клиентов и жителей их стран и сообществ. В итоге главными героями нашей книги стали именно те личности, которые восхитили нас.

У нас есть излюбленная метафора: самые популярные деловые книги похожи на избушки: в них уютно и тепло от огня в очаге, они кажутся удобными и внушают оптимистические мысли, а стены увешаны снимками людей и памятных событий. Такие книги читаются с интересом, описанное созвучно с вашим опытом, а потому производит впечатление истинности. Однако подобные «избушки» стоят на «курьих ножках» забавных историй, и если вернуться к ним лет через пятьдесят, то окажется, что многие уже рассыпались под давлением времени и смены экономических циклов. Да, там приятно, но они нуждаются в укреплении. Есть и другой тип книг: они построены на статистических доказательствах. При чтении возникает ощущение, будто обходишь небоскреб, какие строили в 1970-х годах: с офисами, оборудованными металлическими рабочими столами, над которыми мерцают люминесцентные лампы. Крепкая конструкция подобных строений способна выдержать любые бури, но человек чувствует себя в них уставшим и опустошенным.

Мы же постарались создать книгу, обладающую структурной крепостью небоскреба, но при этом «обставленную» мебелью из вишневого дерева и «украшенную» персидскими коврами, с окнами от пола до потолка и, возможно даже, с каменным камином, а то и двумя. Короче говоря, перед вами рассказ о людях, но можете быть уверены: принципы, лежащие в основе всех историй, основаны на данных исследований. Мы стремились избегать лишних упоминаний о научных концепциях, теоретических постулатах и исследовательских программах. Когда нам приходилось опираться на работы других ученых, мы (по мере возможности) встречались с ними, чтобы рассказать вам не только об их идеях, но и об их личностях. Когда наши исследования позволяли делать однозначные выводы, мы находили людей, воплотивших в своей жизни эти принципы, и так оживили идеи книги. Листая страницы этой книги, вы встретитесь с бывшим CEO компании Amgen Гордоном Биндером, председателем правления NASCAR12   NASCAR Inc. (National Association of Stock Car Auto Racing, или Национальная ассоциация гонок серийных автомобилей) – частное предприятие, учрежденное Биллом Франсом в 1947 году и занимающееся организацией автомобильных гонок и сопутствующей деятельностью. Прим. перев.

[Закрыть] Брайаном Франсом, основателем IDEO Дэйвом Келли, CEO Gallup Джимом Клифтоном, авторами книг Кеном Уилбером и Доном Беком, создателем Дилберта13   Дилберт – герой серии комиксов, часть которых в начале 2000-х годов вышла и на русском языке: «Принцип Дилберта», «Дилберт научит тебя бизнесу», «Менеджмент по Дилберту» и др. Прим. перев.

[Закрыть] Скоттом Адамсом, актрисой Кэрол Бернетт, лауреатом Нобелевской премии Даниэлем Канеманом14   Д. Канеман известен российскому читателю своей книгой «Думай медленно… Решай быстро». М.: АСТ, Neoclassic. 2013. Прим. перев.

[Закрыть], а также с Майком Эрузиони, капитаном хоккейной команды США, завоевавшей золотые медали на Олимпийских играх 1980 года (это событие легло в основу фильма Miracle («Чудо»)).

Мы в долгу у этих людей, как и многих других, в том числе исследователей, мало известных бизнесу. Если вы захотите ознакомиться с научными аспектами нашей работы, начните чтение с приложения Б, посвященного описанию методологии. Суть ее сводится к тому, что племена формируются на основе языка, на основе тех оборотов речи, которые люди используют для описания самих себя, своей работы и окружающих. Для большинства людей язык – это нечто само собой разумеющееся, чем они постоянно пользуются и о чем не задумываются. Лидеры племен знают, как направлять стиль речи в нужное русло, чтобы он претерпевал соответствующие изменения (точно так же Вашингтон способствовал распространению общего «племенного» языка в колониях, в армии и Континентальном конгрессе). Измените язык племени – и вы измените само племя.

По мере того как мы выявляли принципы, лежащие в основе этого механизма, мы проверяли их на практике с помощью компаний и организаций, пожелавших опробовать новые методы управления. Некоторые из этих методов доказали свою работоспособность, другие провалились. Уроки, которые мы извлекли из своих экспериментов, также были включены в настоящую книгу, а потому можно сказать: то, что вы читаете, основывается не только на научных исследованиях, но также и на практическом опыте.

fictionbook.ru

Читать онлайн "Лидер и племя. Пять уровней корпоративной культуры" автора Логан Дэйв - RuLit

Джон Кинг, Дэйв Логан, Хэли Фишер-Райт

Лидер и племя. Пять уровней корпоративной культуры

Dave Logan

John King

Halee Fischer-Wright

TRIBAL

LEADERSHIP

LEVERAGING NATURAL GROUPS TO BUILD A THRIVING ORGANIZATION

Издано с разрешения HarperBusiness, an imprint of HarperCollins Publishers

Благодарим за рекомендацию книги Тимура Ядгарова, Аркадия Аванесяна, Алексея Бусняка, Павла Волынцева, Дмитрия Лукашенко, Виктора Мироничева

Фото на обложку предоставлено Alexandra Lande / Shutterstock

© 2008 by David Logan and John King

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2017

* * *

Эту книгу хорошо дополняют:

Открывая организации будущего

Фредерик Лалу

Культура для каждого

Роберт Киган и Лиза Лэйхи

Доставляя счастье

Тони Шей

От хорошего к великому

Джим Коллинз

Отзывы о книге «Лидер и племя»

«Книга представляет собой увлекательный и исчерпывающий план действий по созданию мощной корпоративной культуры».

Джоул Питерсон, председатель JetBlue и основатель Peterson Partners

«Это удивительно проницательный взгляд на то, как люди взаимодействуют и добиваются успеха».

Джон Фэннинг, основатель и CEO[1] Napster, Inc., председатель NetCapital

«Каждый, кто занимается изучением динамики организационного поведения, должен прочитать эту книгу».

Кен Бланшар, соавтор книг «Одноминутный менеджер» и «Горячие поклонники»[2]

«В нашем распоряжении – понятная дорожная карта к новой реальности управления организациями, карьерой и жизнью».

Рид Хоффман, сооснователь LinkedIn

«От всей души рекомендую вам книгу “Лидер и племя”, так как в ней описан лучший метод руководства компаниями, который мне известен».

Джим Клифтон, председатель и CEO Gallup Organization

«Прочтите “Лидер и племя”, и вы узнаете, как построить организацию с крепкой корпоративной культурой».

Арт Генслер, основатель и председатель Gensler

«Рецепт спасения для тех сегментов нашего общества, которые находятся в бедственном положении и живут без обнадеживающего видения будущего».

Джим Коупленд, бывший CEO Deloitte Touche Tohmatsu

«Я заказал по экземпляру этой книги для всей моей команды топ-менеджеров… И убедительно советую вам сделать то же самое».

Кейт Феррацци, автор книг «Никогда не ешьте в одиночку» и «Ваша группа поддержки»[3]

«Лучшая книга о развитии корпоративной культуры, которую я читал за последние годы – а может, и вообще когда-либо».

Марк Гоулстон, обозреватель сайта Leading Edge компании Fast Company и автор книги «Ментальные ловушки на работе»[4]

«Эта книга изменила мой образ мыслей и мои привычки. Ее обязательно должен прочитать каждый лидер, независимо от размера его организации».

Барни Пелл, кандидат наук, сооснователь и бывший CEO Powerset, партнер и специалист по вопросам поисковых стратегий Microsoft

«“Лидер и племя” – евангелие нового менеджмента».

Льюис Пино, автор книг «Демоны-советчики» и «Игровая зона», председатель и основатель BOX при Лондонской школе экономики

Мы посвящаем эту книгу лидерам корпоративных племен: будущее делового мира зависит от вас

Предисловие к русскому изданию

С огромным удовольствием и нетерпением представляю российскому читателю книгу «Лидер и племя». Это издание вышло в свет благодаря неустанному труду, добросовестности и настойчивости моего друга и партнера Тимура Ядгарова и Московской международной академии лидерства. Я признателен также команде одного из лучших российских издательств – «Манн, Иванов и Фербер» – за ее блестящую работу.

В книге «Лидер и племя» вы откроете для себя множество закономерностей, инструментов и моделей, которые сделают вашу профессиональную и семейную жизнь более простой, приятной и продуктивной. Как правило, люди реагируют на них так: «Ага», «Ну и…», «Вау!» Наверняка и с ваших губ сорвется одно из подобных восклицаний.

вернуться

Chief Executive Officer – высшее должностное лицо компании (генеральный директор, председатель правления, президент, руководитель). Прим. перев.

www.rulit.me

Книга Племя читать онлайн бесплатно, автор Сергей Волков на Fictionbook

Костры из последних, принесенных с собой сучьев, жгли в расщелинах между камней, чтобы враг, даже если бы у него отросли крылья, даже если он сумел бы перелететь через пропасть, не смог заметить огненные отблески. Сторожились.

Ветер выл в скалах, бросал снег в лица Людей ночи, трепал одежду и волосы, жег холодом тела и холодил мысли. Ветер не был врагом, но и другом он не был тоже. Никому и никогда.

Черное небо без звезд вверху, черный мрак в ущельях, черные думы в головах и черный страх в сердцах. Люди ночи собрались на последний совет племени. Племя! Три десятка мужчин, едва ли сотня женщин, стариков и детей. Это – все…

А ведь еще в начале весны Гыр Железные зубы водил в набеги на рыбацкие деревни на берегу пролива полторы сотни воинов и боевые орлы радостно клекотали, терзая тела Белокожих среди дымящихся руин их домов. Тогда племя вольно жило в предгорьях Зубчатого хребта, тогда было весело, сытно и спокойно. А потом пришли другие Белокожие, и было их без счета…

Княжеские дружинники в длинных железных рубахах, скотоводы с той стороны гор, лесовики с опушек Лихоимской пущи, и даже крестьяне из Росстаньских пределов выставили свое ополчение. Все Пригорье поднялось против тех, кого Белокожие называли нелюдью. Они пришли убивать…

В первой же битве на каменистой равнине у подножия Кривого пика четыре с лишним десятка мужчин племени приняли смерть в бою, ушли к Праотцам, сжимая в руках секиры и копья, а остальные Люди ночи побежали, бросая дома, скарб, бросая раненных, больных, слабых и старых. Демон горя распростер над племенем свои крылья, и беда поселилась в душах. Беда – это когда нет надежды…

Потом были бесконечные стычки, яростные сшибки на узких горных тропах. Белокожие нагоняли племя, и мужчины Людей ночи вставали у них на пути заслоном, давая возможность слабым уйти подальше. Так ласка защищает свое потомство, отчаянно обороняясь от кошки, которая возжелала полакомиться ее детенышами. Ласка часто гибнет, но ее дети спасаются и выживают. Дети – это главное.

Поначалу казалось, что племя сможет спастись. Поначалу на смерть одного из Людей ночи приходилось три, а то и пять вражеских смертей. И хотя длинные белоперые стрелы легко пробивали костяные нагрудники, а стальные мечи прорубали плетеные из прутьев горной ивы и обтянутые кожей пещерных ящеров щиты, искусные в бою среди скал Люди ночи били Белокожих, отбрасывая их назад. Волчим воем выли по убитым в домах на равнинах, в лесах и в княжьем граде женщины Белокожих. И эхом вторили им по ночам волки, радуясь, что бог смерти Людей ночи, Черный Предок С– Личной-Волка, имеет обильную пищу. А это значило, что предки были довольны.

А потом пришла усталость. Пришел голод. Кончилась отрава для стрел и копий в каменных пузырьках-макальницах, что носит на поясе каждый мужчина. Нечем было заменить порубленные в лохмотья щиты. Негде было взять стрел взамен выпущенных во врагов. И некем было заменить павших в битвах.

Пришлось отпустить боевых орлов – у Людей ночи не было мяса, чтобы прокормить птиц, а мертвая плоть врагов оставалась живым. Племя уходило все глубже в каменные лабиринты горной страны Тар. Здесь можно было спрятаться, но трудно было выжить, найти еду и укрывище. Трудно свободным людям, а тем, кого гонят – попросту невозможно.

Белокожие висели на хвосте Людей ночи, как их собаки, загоняющие горного медведя. Плохо быть дичью, и вдвойне плохо тому, кто сам – охотник…

Но самое страшное свершилось три дня назад. Кто-то (будь проклято имя его в веках и имена потомков его на тридцать три колена после него!), указал Белокожим тропку через Синий перевал, тот самый, про который пели сказители: «Синий там камень и синий лед, и воздух меж скал, и небо над ним. И кости умерших покрыты синей, как лед и камни, как воздух и небо, синей, не человеческой кровью…»

Испокон веков не ходили Люди ночи на Синий перевал, считая, что там живет Демон-С-Убивающим-Взглядом. Шаманы говорили: «Кто глянет на него – окаменеет и превратиться в синий камень, что устилает собой весь перевал».

Но Белокожих Демон-С-Убивающим-Взглядом не тронул. Видать, их колдуны смогли умиловистить его или откупились богатой жертвой. Никто из Людей ночи не видел, но Орыг, что был в ту ночь доглядным, слышал крики, полные ужаса, и видел отблески пламени над перевалом.

Он первым и заметил отряд Белокожих – дружинников с красными щитами и степняков с длинными луками – пробирающийся по дну ущелья к пещерам, в которых укрылось на ночлег племя. Но заметить – это еще полдела.

Орыг сделал все, как воин, как мужчина. Он трижды протрубил в рог древний напев «Смерть пришла!», а потом с боевым кличем ринулся со скалы на копья и мечи Белокожих, чтобы дать Людям ночи хоть каплю времени взять в руки оружие. И они успели.

Видать, предки встали в тот миг за плечами простого охотника. Держа секиру двумя руками, Орыг сокрушил стену щитов, врубился с рыком в ряды дружинников, убил троих, покалечил чуть не с десяток, и так велика была его ярость, так свиреп вид и так силен натиск, что Белокожие попятились в страхе, и издали закидали косматого варвара дротиками, копьями и стрелами. А шаман Кань сказал женщинам и детям, что уже стояли у выходов из пещер, готовые уходить в скальные дебри: «Смотрите, вот как умирают настоящие люди!»

fictionbook.ru

Книга «Племя» Себастьяна Юнгера / Sebastian Junger, Tribe: ru_psiholog

Автор книги Себастьян Юнгер – американский журналист, автор бестселлера «Идеальный шторм» и книги «Война», создатель получивших множество наград документальных фильмов военной хроники «Restrepo» и «Korengal». Его книга «Племя» (Tribe), вышедшая в этом году, привлекла мое внимание после просмотра подкаста с его участием, где он кратко рассказывал идеи, послужившие основной для книги. Книга представляет собой нечто среднее между автобиографией и размышлениями – в ней описываются некоторые моменты жизни автора и параллельно приводятся его мысли и собранная им информация о жизни, о человеческой природе, о коллективном социальном поведении, о поведении человека в критические моменты и о ПТСР. Что меня привлекло в книге – это взгляд автора на человеческую психику с эволюционной и социальной стороны.

Sebastian_Junger_Tribe

Собственно, вкратце его идеи (я буду пересказывать и приводить переведенные мной цитаты):Начинает Себастьян с рассказа о коренных жителях Америки и о том, как при столкновении племенной культуры индейцев и культуры западной цивилизации колонистов последняя оказалась в невыигрышной позиции. Он размышляет о том, почему, несмотря на все очевидные удобства и дары цивилизованного мира, были нередки случаи, когда колонисты уходили жить в племена и даже сбегали, если их возвращали назад. Автор приводит исторические данные, согласно которым обратных случаев (когда индейцы добровольно оставались жить с «белыми людьми») практически не было. Он рассказывает о плюсах и минусах племенной жизни – о личностной свободе, о равноправии между мужчинами и женщинами и свободном выборе пары, о войнах и жестокости, о пытках, принятых в некоторых племенах.«Вопрос для западной цивилизации не состоит в том, почему племенная жизнь может быть настолько привлекательной – этот факт кажется очевидным, – но почему жизнь западной цивилизации оказывается настолько непривлекательной. На материальном уровне она явно более комфортна и защищена от тягот жизни в природе. Но чем больше изобилия накапливается в обществе, тем больше требований общество предъявляет индивиду – на его время и на его участие, и, возможно, многие люди чувствуют, что предлагаемое изобилие просто не достаточно хорошая цена за свободу. Исследование, проведенное в 1960 году, обнаружило, что членам племени Кунг пустыни Калахари нужно работать всего лишь двенадцать часов в неделю, чтобы выжить, что равняется одной четвертой количества рабочих часов среднего городского жителя». Калахари – одно из самых тяжелейших мест жизни в мире, и при этом жители племени Кунг работают в разы меньше. На этом примере хорошо видно, что идея о том, что цивилизованная жизнь создает избыток свободного времени, на самом деле неверна. «Она создает противоположное: изматывающий цикл работы, финансовые обязательства, и еще больше работы». Да, члены племени имеют меньше вещей в собственности, но при этом обладают несравнимо бóльшим личностным контролем над жизнью.«Вместе с тем племя Кунг является хорошим примером того, как жили наши предки более миллиона лет до изобретения сельского хозяйства. Генетическая адаптация требует не менее 25 тысяч лет для проявления в людях, поэтому огромные изменения, возникшие в жизни людей с приходом сельского хозяйства в последние 10 тысяч лет, едва начали влиять на наш геном». Далее автор описывает эту жизнь: наши предки жили в племенах по 50 человек, претерпевали большое количество случайных ранений и смертей, они противодействовали деспотическим проявлениям внутри группы путем создания коалиций, и были очень нетерпимы к проявлениям эгоизма и накопительства. Были времена голода, насилия, тяжелой работы. Они практиковали очень близкое и вовлеченное родительство, и были готовы сделать практически все за возможность быть среди своих. Они никогда не бывали в одиночестве.Сравнение с жизнью современника, к которой наша психика не имела возможности подготовиться на уровне генов и физиологии, потрясает: «Человек в современном городе, впервые в истории человечества, может прожить целый день – или целую жизнь – в основном имея дело с незнакомцами. Он может быть окружен другими людьми, и чувствовать себя при этом глубоко, опасно одиноким. Доказательства того, что это тяжело действует на нас, ошеломляющие. И хотя счастье – понятие как известно субъективное, психическое заболевание – вполне объективно. Большое количество кросс-культурных исследований показали, что современное общество, несмотря на его чудотворные изобретения в области медицины, науки и технологии, поражено наивысшими показателями депрессии, шизофрении, плохого здоровья, тревожных расстройств и хронического одиночества в истории человечества. И чем выше уровни изобилия и урбанизации – тем выше показатели депрессии и количества суицидов. Вместо того чтобы защищать людей от клинической депрессии, возрастающее благополучие современного общества похоже усугубляет ее».Автор сравнивает показатели суицида современного общества и племенного – несмотря на вполне понятную ограниченность исторических источников, практически не существует свидетельств суицидов, совершенных по причине депрессии. Среди коренного населения Америки суицид присутствовал, но обычно совершался как ритуальное действо вслед за смертью возлюбленного или возлюбленной, по причине болезни, чтобы не обременять племя, или в качестве героического поступка, чтобы избежать пыток в плену. В настоящее же время совершается 25 суицидов на 100 тысяч людей (в США показатель выше, 30 на 100 тыс.). «Согласно данным исследования Всемирной организации здравоохранения, люди в процветающих странах страдают от депрессии в 8 раз чаще, чем жители бедных стран, а у жителей стран с большим разрывом в доходах – как, например, в США – более высокая вероятность иметь психическое расстройство на протяжении жизни». Автор приводит свое объяснение данного феномена – люди бедных стран вынуждены делить свое время и ресурсы с другими, что приводит к образованию более тесных общин. «Богатый человек, которому никогда в жизни не приходилось полагаться на других и который ведет привилегированную жизнь, выпадает за рамки человеческого опыта, накопленного за последние миллион лет».В 2005 году было проведено исследование, в котором приняли участие более 6 тысяч юристов разных сфер и уровней. Полученные данные обнаружили, что значительный успех (приносящий высокооплачиваемые часы и партнерство в фирме) имел нулевую корреляцию с заявленным ощущением счастья. Более того, менее успешные юристы оказались более счастливыми. Согласно теории самодетерминации,  для ощущения удовлетворения человеку нужны три базовые составляющие: чувствовать себя компетентным и эффективным в том, что делаешь, чувствовать себя автономным (могýщим) в своей жизни и чувствовать связь с другими людьми, иметь отношения и сопричастность к некоторой группе. Эти базовые потребности являются естественными, сущностными; очевидно, что в современном мире эти ценности оказались замещены другими, внешними – богатством, популярностью, красотой. «Грубо говоря, современное общество придает значение внешним, несущественным по отношении к жизни ценностям, и как результат, проблемы с психическим здоровьем возрастают вместе с ростом богатства».

Далее автор переходит к размышлениям о родительстве и заботе о маленьких детях: как это осуществлялось при племенной жизни и как это осуществляется сейчас. В племенах новорожденные находились с матерью 90% времени, что примерно соответствует тому, как заботятся о своих новорожденных приматы. Эксперимент 1950 года хорошо продемонстрировал, насколько важно для новорожденных приматов пребывание с матерью: новорожденным обезьянкам предоставили два типа «заменителей матерей» – мягкий муляж из пушистой ткани и чучело из проволоки с прикрепленной бутылкой молока. Маленькие обезьяны заканчивали свое питание так быстро как могли и спешили назад к «мягкой маме» и вцеплялись в нее на все оставшееся время. Не подлежит сомнению, что телесный контакт очень важен для приматов; человеческие дети не исключение.«В Америке в 1970 годы матери поддерживали постоянный телесный контакт с детьми не более чем 16% времени – что в традиционных обществах может рассматриваться как форма абьюза. Не менее немыслимой является современная практика оставлять детей спать в одиночестве. В двух американских исследованиях, в которых приняли участие семьи «среднего класса» 1980х годов, было обнаружено, что 85% маленьких детей спят в одиночестве в своей комнате – данная цифра приближалась к 95%, если семья была из «хорошо образованных». Североевропейские общества, включая Америку, единственные в истории человечества, кто заставляют очень маленьких детей спать в одиночестве. Считается, что изоляция заставляет многих детей привязываться к мягким игрушкам для успокоения. Только в североевропейских обществах маленькие дети проходят через всем известный этап привязанности к мягким игрушкам; в остальных частях мира дети получают ощущение безопасности от взрослых, находясь во время сна рядом с ними». Современные западные психологи полагают, что раздельный сон должен приучить детей к самоуспокоению, но это явно противоречит человеческой эволюции. Геном человека и шимпанзе совпадает на 98%; приматы никогда не оставляют детей одних, так как они совершенно беззащитны перед хищниками. Человеческие новорожденные ощущают опасность ситуации «один в темной комнате» инстинктивно.

Далее Себастьян Юнгер переходит к рассмотрению власти и авторитетности. «В тот момент, когда современное общество низвело роль общины, оно возвысило роль власти. … В 2007 году антрополог Кристофер Бем опубликовал анализ 154 обществ, которые являются представителями наших предков, и наиболее распространенной чертой среди всех было отсутствие больших различий в достатке между индивидами. Другой чертой было отсутствие власти в качестве арбитра. … Так как охотники племен чрезвычайно мобильны и могут легко перемещаться от общины к общине, насаждение власти на нежелающих было практически неосуществимо. И даже в таком случае, те мужчины, которые попытались бы взять контроль над группой или пищевыми ресурсами, встретили бы противодействие других мужчин. Это явно древнее и адаптационное поведение, которое помогает держать группу вместе и соблюдать равноправие. В своем исследовании обществ Бем обнаружил, что наряду с убийством и кражей, самым страшным наказанием карался «отказ делиться». Злоупотребление трудами других и запугивание соплеменников также было серьезным нарушением.Исследование привело Бема к выводу, что большая часть эволюционной основы нравственного поведения возникает от давления группы. Не только плохие поступки наказываются, но и хорошие – поощряются. Когда человек делает что-то хорошее другому человеку – совершает просоциальный акт – он вознаграждается не только одобрением группы, но и увеличением уровня дофамина в крови и других «приносящих удовольствие» гормонов. Групповое сотрудничество приводит к увеличению уровня окситоцина …. который создает неразрывный цикл хорошего самочувствия и групповой лояльности, что в конечном счете вызывает поведение самопожертвования. Те гоминиды, кто сотрудничали друг с другом – и наказывали тех, кто этого не делал – победили другие виды в гонке за выживание. И именно от них произошел современный человек».Тем ошеломляюще с этой точки зрения – если смотреть от более чем миллиона лет эволюции – выглядит современное общество. «Что племенные люди расценили бы как ужасное предательство группы, современное общество легко расценивает как простое мошенничество». Около 3% безработных, получающих пособие, намеренно обманывают систему, что приводит к более чем 2 миллионам долларов убытка в год. Подобное нарушение получило бы немедленное наказание в племенном обществе. Мошенничество в благотворительности и других программах социальной помощи приносят еще 1,5 миллиона убытков. Однако в несколько раз большая цифра возникает из-за мошенничества в сфере медицинского страхования – около 100 миллионов. Мошенничество в сфере страхования в целом приносит от 100 до 300 миллионов убытков в год. Все это вместе стоит каждой американской семье примерно 5 тысяч в год – что приблизительно равняется четырем месяцам работы с минимальной заработной платой. Но тяжелее всего обнаружить и покарать виновников преступлений, где суммы на порядок больше.

Автор обращает свое внимание на вопрос войн, природных катаклизмов и других происшествий. «Одну вещь можно сказать о социальных коллапсах – они делают всех равными, хотя бы на какое-то время. В 1915 году в землетрясении в Италии менее чем за минуту было убито 30 тысяч человек. … Богатые были убиты так же как и бедные, и сразу же после землетрясения выжившие были погружены в примитивную борьбу за выживание: им требовалась еда, вода, убежище, им нужно было спасти еще живых и похоронить умерших. В этом смысле тектонические плиты под городом Авеццано восстановили условия существования нашего эволюционного прошлого на ура. … Общества, разрушенные катаклизмами, практически никогда не погружаются в хаос и беспорядок; наоборот, они становятся еще более простыми, уравнивающими, справедливыми к индивиду. (Несмотря на сообщения в новостях, во время урагана Катрина Новый Орлеан пережил спад по криминальным показателям, а большинство «грабящих» оказались просто людьми, ищущими пищи)».«Во время Второй мировой войны власти Англии предсказывали, что атаки Германии приведут к 35 тысячам жертв ежедневно только в Лондоне (общие потери населения за все время бомбежки не достигли даже двойного размера этой цифры). Никто не знал, как мирное население среагирует на такие события, но правительство Черчилля предполагало худшее. Настолько плохим было их мнение о населении – в частности, о рабочем классе Лондона – что они не хотели даже строить бомбоубежища, потому что были уверены, что люди просто переселятся туда и не захотят их покидать. Экономика страны упадет, а сами убежища станут, как опасались, источником политической разногласий, и даже коммунизма». Но реальность оказалась прямой противоположностью. Во время бомбежки лондонцы шли утром на работу и вечерами возвращались в бомбоубежища. «Общественный порядок в убежищах был настолько хорошим, что за все время волонтерам ни разу не пришлось прибегнуть к помощи полиции. Толпа вела себя согласно неписанным правилам, которые делали сносным существование абсолютно незнакомых людей, стиснутых плечом к плечу, в местах, полы которых время от времени омывались мочой».От прямых ударов были разрушены заводы и некоторые бомбоубежища вместе с укрывавшимися в них людьми. Люди умирали у себя в домах или на улицах, но при этом не было не то что массовой истерии, даже не было всплеска случаев индивидуальных психозов. «Перед войной прогнозы на количество психических расстройств в Англии достигали цифры в 4 миллиона человек, но во время бомбежки в психиатрических больницах наблюдали снижение обращений. Службы скорой помощи сообщали в среднем о двух случаях вызванных бомбежкой неврозов в неделю. Психиатры наблюдали в замешательстве, как у пациентов с многолетней историей болезни спадали симптомы заболевания во время воздушных атак. Добровольные обращения за психиатрической помощью значительно сократились, и даже эпилептики сообщали о меньшем количестве припадков». Эффект войны на психическое здоровье был описан также во время Первой Мировой во Франции, а также во время гражданских войн в Испании, Алжире, Лебаноне и Северной Ирландии. «Ирландский психолог Лайонс обнаружил, что показатели суицида в Белфасте упали на 50% во время беспорядков 1969 и 1970 годов, количество убийств и других преступлений также снизилось. Показатели депрессии для мужчин и женщин в этот период сильно упали, причем у мужчин этот спад был максимальным в наиболее небезопасных районах. Округ Дерри, в котором почти не было беспорядков, наоборот, пережил возрастание показателей депрессии». «Когда люди активно заняты в чем-то, что приносит их жизни смысл, это отражается на психическом здоровье, - писал Лайонс в журнале «Психосоматические исследования» в 1979 году. – Будет безответственным предположить, что насилие приводит к улучшению психического здоровья, но данные Белфаста указывают на то, что люди чувствуют себя намного лучше психологически, когда они более вовлечены в жизнь своей общины».

Один из критиков попытки рационализировать происходившее в Лондоне во время бомбежки, Чарльз Фриц, организовал более основательное исследование того, как общество реагирует на бедствия. После войны он обратил свое внимание на природные катаклизмы в США и в итоге сформулировал теорию о социальной устойчивости. В ходе исследования он не смог найти ни одного случая, когда катастрофы приводили к панике и общественной анархии. Наоборот, он обнаружил, что социальные связи усиливались во время катаклизмов, и что люди были потрясающе преданны общему благу, а не собственному благополучию.В 1961 году Фриц выпустил работу, открывающим предложением в которой было «Почему масштабные катаклизмы предоставляют такие психически здоровые условия?» Данные для работы были собраны командой из 25 исследователей из Национального центра исследования общественного мнения, базировавшегося в университете в Чикаго. Они ездили по местам различных катастроф в США и к 1959 году собрали около 9000 интервью с участниками событий. «Согласно теории Фрица, в современном обществе серьезно повреждены социальные связи, которые обычно были характерной частью человеческого опыта, и что катаклизмы низвергают человека обратно в более древние, более естественные пути взаимодействия. Катастрофы, он предположил, создают «общность страдающих», которая позволяет индивидам пережить невероятно восстанавливающую и успокаивающую связь с другими. Когда люди объединяются перед лицом угрозы, считает Фриц, классовые различия временно стираются, разница в доходе становится бессмысленной, расовые различия теряют свое значение, и индивиды оцениваются просто по их готовности и способности принести пользу группе. Это тот вид социальной утопии, которая приносит огромное удовлетворение обычному человеку и оказывает терапевтический эффект на тех, кто страдает от психических заболеваний».И если можно придумать какое-либо общее название для племен наших предков, «община страдающих» - наиболее близкое из них. Именно в таких условиях и именно в такой жизни наша психика функционирует наиболее полно. «Красота и трагедия современного мира в том, что он полностью исключает многие ситуации, в которых люди могут продемонстрировать верность коллективной пользе». Многие люди проходят через всю жизнь, так и не ответив для себя на вопрос, что они готовы сделать для других. А ведь это именно те вопросы, которые миллионы лет определяли нас как людей.Далее автор погружается в рассуждения о том, почему чрезвычайные события и невыносимые условия военных действий оказываются настолько привлекательны для их участников – что даже после возвращения к мирной жизни и безопасности, они вспоминают ужасные моменты как время невероятной ясности и ощущения полноты жизни. Юнгер приходит к выводу, что именно ощущение социального единения является разгадкой этого феномена.

Большая часть его книги посвящена посттравматическому стрессовому расстройству и тому, насколько нездоровыми оказываются условия для военных ветеранов, которые, страдая от ПТСР, оказываются полностью исключены из общественной жизни и отрезаны от возможности приносить пользу социуму. Если кому-то интересна эта часть (а там тоже много ценных мыслей), советую купить книгу :) Меня же больше всего поразили и заинтересовали его рассуждения о социальной природе человека и связи психического здоровья с вовлеченностью в жизнь общества.В начале книге Юнгер рассказывал о том, как, будучи молодым юношей, он голосовал на дороге, пытаясь добраться до желаемого места назначения, а незнакомый человек подошел к нему и поделился своим обедом. Мне особенно понравился постскриптум: «Когда я занимался исследованиями для этой книги, я наткнулся на замечательную работу антрополога Кристофера Бема «Источники морали». На странице 219 он цитирует другого антрополога, Элеонор Ликок, которая провела много времени с коренными жителями северной Канады. Ликок делится историей, как она отправилась на охоту с индейцем по имени Томас. Глубоко в лесу они встретили двух людей, незнакомцев, у которых кончилась еда, и они были смертельно голодны. Томас отдал им все свои запасы муки и сала, несмотря на то, что в таком случае ему пришлось бы значительно урезать свое путешествие. Ликок расспрашивала Томаса, почему же он сделал это, и он наконец потерял терпение. «Допустим, я не отдал бы им свою муку и сало, - сказал он. – Тогда бы я был мертв внутри». Вот, наконец, я получил ответ на вопрос, почему бездомный мужчина отдал мне свой обед тридцать лет назад: он не хотел быть мертвым внутри. Каким бы бедным он ни был, это было единственное, чем он отказывался быть».

Я знаю, что рассуждения Себастьяна Юнгера вызывают много вопросов и побуждают к спору, я испытала подобные эмоции при первом знакомстве с его идеями. Я не думаю, что он писал эту книгу с целью оставить впечатление у читателя, что он выступает против удобств цивилизации или что высказывается за материальное равноправие. Он писал свою книгу, чтобы воссоздать образ и особенности психики наших предков, и подчеркнуть ту разницу, в которой мы живем сейчас. И предложить задуматься о том, как эта разница влияет на наше психическое здоровье и самоощущение.Предлагаю обсудить его идеи в комментариях. Ну и традиционные вопросы – как вы считаете, какую функцию в таком контексте играет сообщество ру-психолог для нас, его участников? Чувствуете ли вы сопричастность к чему-то большему и важному? Ощущаете ли вы удовлетворение от того, что можете помочь другому человеку? И в целом, как вы считаете, насколько важно ощущение принадлежности к обществу для человека и его здоровья? Дает ли оно в свою очередь ощущение безопасности и снижает ли тревожность? В чем польза от этого ощущения лично для вас?

Верная своим воззрениям, согласно которым основополагающей и движущей силой человеческой психики я вижу базовую потребность в безопасности, я объясняю связь между психическим здоровьем и социальной вовлеченностью следующим образом: только ощущение себя частью социума, его полезным и оттого значимым элементом, по-настоящему способно удовлетворить потребность в безопасности. Человек – крайне социальное существо, его выживаемость зависит от «соплеменников» практически целиком и полностью. Будучи современниками, мы привыкли «полагаться на себя», забывая о том, сколько вещей и удобств окружающего нас мира сделано руками других людей: начиная от пищи и заканчивая крышей над головой. Мы привыкли считать себя независимыми, мы гордимся своим индивидуализмом, игнорируя простую истину – без окружающего нас социума и плодов его трудов мы не выжили бы и дня. Все наши потребности завязаны на группе – и жизненно важные, и личностные. Получая удовлетворение от выполнения полезных для группы действий, мы напитываемся ощущением безопасности. В отсутствие которого жизнь превращается в тяжелую непрекращающуюся борьбу – со средой, с окружением и с самим собой. Может ли психика в таких условиях сохранять стабильность? Для меня ответ очевиден.

Источник: Junger, Sebastian. Tribe: On Homecoming and Belonging. HarperCollins Publishers. Kindle Edition.

ru-psiholog.livejournal.com

Читать онлайн книгу «Дикое племя» бесплатно — Страница 1

Октавия Батлер

Дикое племя

Книга 1. Договор

1690 г.

1.

Доро нашел женщину совершенно случайно, когда отправился навестить одну из деревень, где жили его потомки. Деревня выглядела достаточно уютным местечком. Сразу за глинобитной стеной начинались луговые пастбища и редкие беспорядочно растущие деревья. Но еще прежде чем войти в нее, Доро понял, что людей здесь не было. Работорговцы его опередили. Их жадность и оружие за несколько часов разрушили плоды его тысячелетнего труда. Всех, кого не удалось угнать, как стадо, они просто вырезали. Доро обнаружил человеческие кости, волосы и ссохшиеся ошметки тел, оставшиеся после пиршества пожирателей падали. Он остановился над скелетом ребенка и задумался: куда же все-таки увели тех, кого оставили в живых? В какую страну, в какую колонию Нового Света их переправили? И как далеко ему пришлось бы отправиться, чтобы разыскать оставшихся, еще совсем недавно бывших здоровыми и сильными людьми?

Наконец, с трудом делая шаги, он пошел прочь от этих останков, наполнявших душу чувством горечи и гнева, не заботясь и не думая о том, куда направляется. Он всегда гордился тем, что защищает все ему принадлежащее. Может быть, отдельные люди его не заботили, но он давал свою защиту народу в целом. Они ему верили, повиновались его воле, а он давал им защиту.

Но сейчас он проиграл.

Он шел на юго-запад, направляясь к лесу, покидая эти места так же, как пришел сюда: один, без оружия, без пищи и воды, с одинаковой непринужденностью чувствуя себя и в саванне, и в этом лесу, и в любом другом месте. Несколько раз на его пути встречались опасные препятствия: болезни, дикие звери, или враги. На этой земле правил суровый закон. Но так или иначе, он продолжал свой путь на юго-запад, интуитивно выбирая направление к тому месту на побережье, где его дожидался корабль. Некоторое время спустя он понял, что его влечет уже не чувство гнева, появившееся при виде разоренной деревни, а нечто другое. И это было что-то совсем новое: это было мгновенное, импульсивное чувство, похожее на волну подсознательных ощущений, ударяющую изнутри. Он легко мог бы преодолеть его, но не стал. Он чувствовал, что на открывшемся ему пути его что-то ожидает. Должно быть, прямо вот там, чуть дальше, впереди. Он всегда доверял подобным предчувствиям.

За последние сотни лет он еще никогда не заходил так далеко на запад, и поэтому был уверен, что кого бы он ни встретил, это должно оказаться чем-то новым и весьма ценным для него. Он ускорил шаг, проявляя нетерпение.

Ощущение становилось все более отчетливым и все более приятным. Оно напоминало те внутренние сигналы, которые он ожидал получить только от хорошо известных ему людей – от людей, похожих на исчезнувших жителей его деревни. Их он должен был разыскать как можно скорее, прежде чем их принудят смешать свое семя с чужеземцами и через это воспользуются всеми теми особыми качествами, которые он в них культивировал. Но несмотря на это, он продолжал двигаться на юго-запад, медленно приближаясь к своей добыче.

И слух, и зрение, которыми обладала Энинву, были гораздо чувствительнее, чем у других людей. Она совершенно сознательно развивала в себе эти качества после самого первого случая – мужчины преследовали ее, держа наготове свои мачете и не скрывая таким образом своих намерений. В тот ужасный день ей пришлось убить семерых – испуганных мужчин, которых можно было бы и пощадить. Она и сама едва не погибла, и все из-за того, что позволила этим людям приблизиться к ней незамеченными. Никогда впредь такого не будет.

Сейчас она совершенно отчетливо ощущала, как одинокий нарушитель пробирался через кусты неподалеку от нее. Он старательно прятался, невидимо и быстро подбирался к ней, но она все равно услышала его и следила за ним, напрягая слух.

Не выдавая своей встревоженности никаким посторонним движением, она продолжала копаться в своем огороде. Теперь, когда она знала, где именно находился непрошеный гость, она уже не боялась его. Может быть, в конце концов, мужество все-таки покинет его, и он уберется восвояси. Среди посевов сладкого картофеля и целебных трав она находила и сорняки. Травы, которые росли на ее огороде, отличались от тех, которые обычно выращивают или собирают люди из ее народа. Только она одна выращивала их как лекарственные средства и использовала, когда другие обращались к ней со своими болезнями. Сама она могла обходиться и без всяких лекарств. Она помогала своим людям, облегчая их боль и страдания. К тому же они получали дополнительное удовольствие, рассказывая о ее способностях по всей округе. Она слыла предсказательницей, устами которой говорил сам бог. Особенно ценили ее услуги чужеземцы. Когда они платили ее людям, то этим самым они платили и ей. Все шло так, как и должно было быть. Односельчане сознавали большую пользу от соседства с Энинву, но в то же время ее необычные способности их пугали. В результате большую часть времени она была защищена от них, а они от нее. Но вполне возможно, что как раз сейчас один из них преодолел свой страх и по какой-то причине решил попытаться прервать ее столь долгую жизнь.

Тем временем нападающий подходил все ближе, по-прежнему стараясь остаться незамеченным. Ни один человек, имея честные намерения, не стал бы красться к ней тайком. Кто бы это мог быть? Вор? Убийца? Один из тех, кто считал ее виновной в смерти родственников или в каком-то другом несчастье? За время ее многолетней молодости ей нередко приходилось слышать обвинения в самых разных несчастьях. Ее даже заставляли принимать яд, чтобы убедиться, не колдунья ли она. Всякий раз в таких случаях она с готовностью принимала яд, поскольку совершенно точно знала, что никогда не пользовалась колдовством. Кроме того, она была абсолютно уверена, что обычные люди с их скудными познаниями о ядах никогда не смогут причинить ей никакого вреда. О ядах она знала гораздо больше и за свою долгую жизнь проглотила их столько, что окружавшие ее вряд ли могли себе это представить. Всякий раз, когда она проходила очередное испытание, обвинители оказывались посрамленными и подвергались штрафу за фальшивые обвинения. Но в каждой очередной жизни она замечала, что по мере того, как шли годы, люди перестают беспокоить ее подобными обвинениями, хотя многие по-прежнему продолжают верить в ее колдовство. Некоторые пытались вершить правосудие самостоятельно и убить ее, несмотря на результаты всех испытаний.

Наконец остававшийся до сих пор невидимым пришелец вышел на узкую тропинку и начал открыто приближаться к ней: он полагал, что уже достаточно долго за ней шпионил. Она взглянула на него так, будто только сейчас его заметила. Чужеземец был широкоплечий, приятной наружности, выше среднего роста. Он был такой же чернокожий, как и она, черты лица были грубыми, но это не умаляло его красоты, которую подчеркивала обаятельная улыбка. Он был молод – не более тридцати, так ей показалось. Слишком молод, чтобы представлять для нее угрозу. Но тем не менее в нем было что-то неуловимое, внушавшее ей беспокойство. Возможно, как раз эта открытость, с которой он теперь появился перед ней – после того как долго подбирался тайком. Кто он? Что ему нужно?

Когда незнакомец приблизился, он заговорил, и его слова заставили ее смутиться. Это была чужая речь, ей совершенно незнакомая. Но при этом было у нее странное ощущение, что этот язык ей близок и поэтому должен оказаться понятным. Она выпрямилась, скрывая столь несвойственное ей беспокойство.

– Кто ты? – спросила она.

Он слегка вскинул голову, как бы прислушиваясь к ее словам.

– Но как же мы сможем разговаривать? – продолжала она. – Ведь ты, должно быть, пришел сюда из очень дальних мест, если твоя речь так отличается от нашей?

– Да, из очень дальних, – ответил он на ее родном языке. Он говорил с легким акцентом, который напомнил ей о том, как говорили люди в пору ее настоящей молодости. Это очень ей не понравилось. Все в этом человеке ее беспокоило.

– Итак, ты можешь говорить, – сказала она.

– Я вспоминаю. Прошло много лет с тех пор, когда я разговаривал на твоем языке. – Он подошел ближе, внимательно глядя на нее. Наконец он улыбнулся и покачал головой. – Нет, ты нечто большее, чем просто старуха, – заметил он. – Возможно, что ты вообще не старуха.

Она в смятении отпрянула назад. Как он мог знать хоть что-то о том, кем она была на самом деле? Как он мог догадаться, лишь увидев ее и услышав несколько сказанных ею слов?

– Я стара, – заговорила она, стараясь скрыть свой страх за внешним раздражением. – Я гожусь тебе в бабки! – Она вполне могла быть отдаленным предком его бабки, но об этом она предпочла умолчать. – Кто ты?

– А я вполне мог бы быть твоим дедом, – просто ответил он.

Она отступила еще на шаг, из всех сил стараясь контролировать подступающий страх. Этот человек был совсем не тем, кем казался. Его слова походили на смешной вздор – но, вопреки всему, они содержали в себе не меньший смысл, чем ее собственные.

– Успокойся, – сказал он. – Я не собираюсь обижать тебя.

– Кто ты? – повторила она свой вопрос.

– Доро.

– Доро? – Она еще дважды произнесла это странное имя. – Что это за имя?

– Это мое имя. Среди моих людей оно означает «восток» – то направление, откуда появляется солнце.

Она инстинктивно поднесла руку к лицу.

– Это, должно быть, шутка, – сказала она. – Кто-то решил посмеяться.

– Тебе лучше знать. Когда в последний раз ты пугалась шуток? – Она не могла припомнить. В этом он был прав. Но имена… Это совпадение было как знак. – Так ты знаешь, кто я? – спросила она. – Ты пришел сюда, зная об этом, или?..

– Я пришел сюда из-за тебя. Я не знал о тебе ничего, кроме того, что ты весьма необычна и находишься здесь. Именно ощущение твоего присутствия заставило меня так далеко уклониться от своего пути.

– Ощущение?

– У меня было чувство… Люди, столь необычные, как ты, каким-то образом влекут меня к себе, можно сказать – зовут меня, несмотря на большие расстояния.

– Но я тебя не звала.

– Ты есть, и ты отличаешься от остальных. Этого вполне достаточно, чтобы привлечь меня. А теперь расскажи, кто ты?

– Должно быть, ты единственный человек в этой стране, который не слышал обо мне. Меня зовут Энинву.

Он повторил ее имя, взглянул вверх, соображая что-то. Солнце, вот что означало ее имя. Энинву – солнце. Удовлетворенный, он кивнул.

– Наши люди были оторваны друг от друга в течение многих лет и разделены большими расстояниями, Энинву, но каким-то образом им удалось дать нам такие хорошие имена.

– Как будто заранее предполагали нашу встречу. Скажи, Доро, а кто твои люди?

– В мое время они назывались Каш. Они жили на земле, находящейся далеко к востоку от этих мест. Я родился среди них, но уже многие годы не живу с ними и даже не вижу их. С тех пор, когда я в последний раз был среди них, прошло раз в десять больше времени, чем срок твоей жизни. Я расстался с ними, когда мне было тринадцать лет. Сейчас мои люди – это те, кто предан мне.

– Теперь ты заявляешь, что знаешь мой возраст, – заметила она. Да ведь этого не знают даже мои люди.

– Не сомневаюсь, ты переезжаешь из селения в селение, чтобы помочь им забыть об этом. – Он огляделся по сторонам, увидел неподалеку поваленное дерево и, подойдя к нему, присел. Энинву последовала за ним почти наперекор своим желаниям. Насколько этот человек смущал ее и пугал, настолько же он заинтриговал ее. Ведь с тех пор, когда с ней последний раз случилось что-то необычное, чего не должно было происходить, прошло очень много лет. Тем временем человек заговорил вновь.

– Мне нет необходимости скрывать свой возраст, – сказал он, – однако некоторые из моих людей считают более удобным не помнить о нем, поскольку они никогда не смогут ни убить меня, ни стать такими, как я.

Она приблизилась к нему и пристально взглянула на него с высоты своего роста. Он, без всякого сомнения, совершенно отчетливо заявлял о себе как о таком же могущественном долгожителе, каким была и она. За все прожитые годы ей ни разу не доводилось слышать о себе подобных. Много лет назад она отказалась от мысли встретить таких людей, смирившись со своим одиночеством. Но сейчас…

– Продолжай, – сказала она, – у тебя есть что рассказать мне.

Он наблюдал за ней, пристально глядя в ее глаза – с тем же любопытством, которое остальные люди пытались скрывать от нее. Люди говорили при этом, что ее глаза напоминали им глаза ребенка: их коричневый цвет был слишком глубоким и ярким, а окружавшая его белизна была слишком чистой. Никакая взрослая женщина, и уж конечно старуха, не могла бы иметь такие глаза. Так говорили люди. И они избегали ее взгляда. Глаза Доро были самыми обычными, но он мог смотреть на нее так, как это делают только дети. Он не испытывал страха и, вероятнее всего, не испытывал и стыда.

Она вздрогнула, когда он взял ее за руку и потянул вниз, чтобы она присела рядом с ним. Она могла очень легко освободиться от его прикосновения, но не сделала этого.

– Я прошел сегодня очень много, – сказал он. – Вот это тело нуждается в отдыхе, если я и дальше буду пользоваться им.

Она задумалась над его словами. Вот это тело нуждается в отдыхе. Что за странная манера говорить.

– Последний раз я был в этих местах почти триста лет назад, – сказал он. – Я искал тех своих людей, которые оставались здесь, но они были убиты раньше, чем мне удалось их разыскать. Твоих людей в то время здесь еще не было, и ты не родилась на свет. Я знаю это, потому что тогда твоя необычность никак не привлекла моего внимания. Хотя я и допускаю, что ты произошла от моих людей, которые смешались с твоими.

– Ты хочешь сказать, что твои люди могут быть моими родственниками?

– Да. – Он очень внимательно изучал ее лицо, пытаясь отыскать возможное сходство. Но так ничего и не нашел. Лицо, которое было сейчас перед ним, не было ее настоящим лицом.

– Твои люди переправились через Нигер, – сказал он, чуть заколебавшись в нерешительности, нахмурился, а затем назвал реку ее прежним именем. – Через Орамили. Когда я видел их последний раз, они жили на другой стороне, в Бенине.

– Мы перебрались через реку очень давно, – сказала она. – Дети, которые родились в то время, уже успели состариться и умереть. До перехода мы были народом Эду и Айду, подданными Бенина. Затем мы воевали с Бенином и, перейдя реку, ушли в Онитша, где стали свободными людьми, хозяевами сами себе.

– А что сталось с людьми Оз, которые жили здесь до тебя?

– Часть из них сбежала, другие стали нашими рабами.

– Итак, сначала ты сбежала из Бенина, затем ты выгнала живших здесь или сделала их рабами.

Энинву оглянулась, в ее голосе теперь появилась отрешенность.

Гораздо лучше быть хозяином, чем рабом. Так в период переселения частенько говорил ее муж. Он всегда стремился стать сильным и богатым человеком: иметь большой дом, множество жен, детей и рабов. Энинву дважды в своей жизни попадала в рабство, и ей удавалось освободиться, только полностью изменив свою внешность и выйдя замуж в другом селении. Она знала, что одни люди были хозяевами, а другие – рабами. Так было всегда. Но собственный опыт научил ее ненавидеть рабство. И даже в последние годы ей трудно было быть хорошей женой – ведь женщина должна держать свою голову склоненной вниз и вести себя как собственность своего мужа. Гораздо лучше быть тем, кто она теперь: священнослужительница, устами которой говорит сам бог, которую боятся и которой повинуются. Но что же это дало ей в итоге? Она стала хозяйкой своей собственной судьбы.

– Иногда нужно стать хозяином, чтобы не оказаться рабом, – заметила она очень тихо.

– Да, – согласился ее собеседник.

А она обратила свое внимание на те новые для нее вещи, о которых упомянул незнакомец и которые заставили ее задуматься. Например, ее возраст. Он был прав. Ей и на самом деле было около трехсот лет, чему не поверил бы ни один человек из ее племени. И этот незнакомец сказал что-то еще, нечто такое, что всколыхнуло самые глубокие пласты ее памяти. Когда Энинву была ребенком, она часто слышала сплетни о том, что ее отец не мог иметь детей и что она была дочерью не просто другого человека, а дочерью проезжего чужеземца. Она даже спрашивала об этом свою мать, но та лишь поколотила ее, первый и единственный раз в жизни. С тех пор она принимала эти разговоры за правду. Но узнать что-нибудь об этом чужеземце ей так и не удалось. Впрочем, ее это не особенно заботило: муж матери считал ее своей дочерью, и при этом он был очень хорошим человеком. Однако у нее остался непреходящий интерес к тому, велика ли была разница между ней и чужеземцами.

– И они все умерли? – спросила она у Доро. – Те… мои родственники?

– Да.

– Выходит, они были не такими, как я.

– Они могли бы стать такими через несколько поколений. Ведь ты произошла не только от них. Твои родственники из народа Онитша должны были иметь свои необычные качества.

Энинву медленно кивнула. Она вспомнила о некоторых странностях в поведении собственной матери. Эта женщина имела определенное влияние на окружающих, несмотря на ходившие вокруг нее сплетни. Ее муж относился к весьма уважаемому роду, хорошо известному благодаря способностям к магии и волшебству, но в их доме этим занималась именно мать Энинву. Она очень хорошо толковала сны. Она изготавливала лекарства, чтобы лечить болезни и защищать людей от дьявола. Из всех торговок на базаре она была, безусловно, лучшей. Казалось, что она в каждую минуту точно знала, как следует повести торг, словно бы читала мысли других женщин. Со временем она стала очень богатой.

Рассказывали, что некоторые люди из рода мужа ее матери, к которому относилась и сама Энинву, могли изменять свой облик и по собственному желанию принимать вид различных животных. Однако Энинву никогда не замечала за ними подобной странности. Зато в своей матери она находила и странность, и близость, их взаимное чувственное проникновение заходило гораздо дальше, чем свойственно обычным отношениям между матерями и дочерьми. Энинву и ее мать сближало единство духа, делавшее возможным определенный обмен мыслями и чувствами – хотя они и занимались этим достаточно осторожно, чтобы не вызывать нездоровое любопытство у окружающих. Если Энинву заболевала, то мать, торговавшая на одном из дальних рынков, узнавала об этом и возвращалась домой. В общении Энинву с ее собственными детьми и тремя мужьями были только смутные намеки на что-то подобное. Но она многие годы продолжала искать среди своего рода – а точнее, среди рода своей матери – малейшие признаки того, что отличало ее от остальных людей: способности к изменению облика. Она выслушала бесчисленное множество самых страшных рассказов, но так ни разу и не встретила никого, кто подобно ей мог бы демонстрировать такую способность. Возможно, что так было только до сегодняшнего дня. Она еще раз взглянула на Доро. Что она чувствовала в нем? Что в нем было необычного? Она не могла прочесть его мысли, но что-то в нем напомнило ей о матери. Появился еще один призрак.

– Так значит, ты мой родственник? – спросила она.

– Нет, – сказал он. – Но твои родственники очень преданы мне, а это уже кое-что значит.

– Так ты пришел сюда… именно поэтому, когда моя необычность привлекла тебя?

Он только покачал головой. – Я пришел, чтобы тебя увидеть.

Она нахмурилась, насторожилась. – Так вот я перед тобой, какая есть, смотри.

– Точно так же и ты можешь смотреть на меня. Но неужели ты воображаешь, будто то, что ты видишь, это все?

Она промолчала.

– Ложь всегда обижала меня, Энинву, а то, что я вижу сейчас перед собой, есть самая настоящая ложь. Покажись мне такой, какая ты на самом деле.

– Ты видишь то, что ты должен видеть!

– Разве ты боишься показаться мне?

– …Нет. – Это и в самом деле был не страх. Но что же тогда? Всю свою жизнь она скрывала от окружающих свои способности, утаивала все возможности собственной внутренней силы, и только благодаря этому смогла выжить. Так должна ли она сейчас нарушать это правило – лишь только потому, что какой-то чужеземец попросил ее об этом? Он очень много наговорил здесь, но что на самом деле он рассказал ей о себе? Ничего.

– Почему, спрашивается, моя маскировка считается ложью, а твоя нет? – спросила она.

– И моя тоже, – согласился он.

– Тогда покажи мне, какой ты есть на самом деле. Окажи мне такое же доверие, о котором просишь меня.

– Ты получишь мое доверие, Энинву, но если ты узнаешь всю правду, ты будешь до смерти напугана.

– Разве я ребенок? – спросила она с раздражением. – Или ты моя мать, которой хотелось бы уберечь меня от той правды, что известна взрослым?

Он не показал и вида, что оскорблен ее словами.

– Большинство моих людей благодарны мне за то, что я оберегаю их от этой, касающейся меня, правды, – сказал он.

– Это только слова, но за ними я ничего не вижу.

Он встал, а она повернулась к нему лицом, так что его тень полностью закрывала теперь ее маленькое ссохшееся тело. Она была чуть ли не вдвое ниже его, но для нее было не в новинку стоять лицом к лицу с более крупными людьми и подчинять их своим желаниям – либо силой слова, либо силой рук. Она могла бы сделаться столь же большой и сильной, как любой мужчина, но предпочитала сохранять свое телосложение, чтобы продолжать обманывать других. Чаще всего ее кажущаяся беззащитность успокаивала чужеземцев, а кроме того, заставляла каждого возможного нападающего недооценивать ее способности.

Доро продолжал пристально смотреть на нее с высоты собственного роста.

– Временами только ожог может заставить ребенка уважать огонь, – сказал он. – Идем со мной в одну из твоих деревень, Энинву. Там я покажу тебе то, что ты, как тебе кажется, хочешь увидеть.

– И что же ты сделаешь? – осторожно спросила она.

– Я дам тебе выбрать кого-нибудь, врага или просто бесполезного человека, без которого твои люди вполне могут обойтись. И затем я убью его.

– Убьешь!

– Я убиваю, Энинву. Вот так я сохраняю свою молодость и свою силу. Я могу сделать только одно, чтобы показать тебе, кто я такой: убить человека и влезть в его тело как в одежду. – Он глубоко вздохнул. – То, что перед тобой, это не то тело, в котором я родился. И оно не десятое, которое я износил. Не сотое и не тысячное. Твой дар кажется добрым и благородным, мой же – нет.

– Ты дух, – в испуге выкрикнула она.

– Я уже сказал, что ты ведешь себя как ребенок, – продолжил он. – Теперь ты видишь, как напугала сама себя?

Он был похож на огбанджи – дух ребенка-дьявола, которого многократно рождает одна и та же женщина и который сразу умирает, причиняя матери одну только боль. Женщина, в которую вселился огбанджи, может рожать множество раз, и всякий раз у нее будет появляться мертвый ребенок. Но Доро был взрослым. Он не возвращался в чрево собственной матери, и ему не нужны были детские тела. Он предпочитал воровать тела мужчин.

– Ты дух! – продолжала упорствовать она, и ее голос охрип от страха. Тем временем часть ее разума не переставала удивляться, как она смогла так легко поверить ему. Она и сама знала множество уловок и множество способов устрашающей лжи. Почему же теперь она вела себя как самый невежественный чужеземец, наперед уверенный в том, что ее устами говорит сам бог? Тем не менее она верила сказанному и боялась. Этот человек был еще более необычным, чем она сама. Этот человек не был человеком.

Когда неожиданно он слегка коснулся ее руки, она вскрикнула.

Незнакомец выразил явное неудовольствие.

– Послушай, женщина, если ты привлечешь сюда своим криком людей, я без разбора убью любого из них.

Она стояла, не произнося ни звука, поверив ему и на этот раз.

– Ты уже убил кого-нибудь по дороге сюда? – едва слышно проговорила она.

– Нет. Я старался не убивать никого, опасаясь за тебя. Я подумал, что здесь у тебя могут быть родственники.

– Целые поколения родственников. Сыновья, сыновья сыновей и даже их сыновья.

– Мне не хотелось убивать одного из твоих сыновей.

– Почему? – Она успокоилась, и ее не оставляло любопытство. – Что они могут значить для тебя?

– Как бы ты приняла меня, если бы я пришел к тебе в облике одного из сыновей?

Она даже отшатнулась назад, не в состоянии вообразить нечто подобное.

– Вот видишь! Нельзя просто так разбрасываться своими детьми. Они могут оказаться очень полезными… – Он добавил слово на чужом языке – носителями качеств – она отчетливо расслышала его, но оно было для нее всего лишь пустым звуком.

– Что означает это слово? – спросила она.

– Люди представляют собой слишком большую ценность, чтобы убивать их просто так, – сказал он. – Ты должна показать мне, какова ты на самом деле, – добавил он, заметно смягчившись.

– Каким образом мои дети могут представлять для тебя какую-либо ценность?

Он молча окинул ее долгим пронзительным взглядом, а затем заговорил, все с той же мягкостью в голосе.

– Ведь я мог отправиться прямо к ним, Энинву. Они могли оказаться более сговорчивыми, чем их мать.

Она не смогла отказаться, столкнувшись с угрозой, высказанной в столь мягкой форме – или, наоборот, в достаточно эффективной. Ее сыновья…

– Идем, – едва слышно прошептала она. – Здесь слишком открытое место, чтобы я могла показаться тебе.

Скрывая волнение, Доро последовал за маленькой иссохшей женщиной в ее столь же маленькое жилище. Красноватая глинобитная стена высотой около шести футов, окружавшая его, была достаточным укрытием для Энинву.

– От моих сыновей ты добился бы мало толку, – сказала она, шагая по тропинке. – Они хорошие люди, но знают очень мало.

– Разве они не такие, как ты? Хоть один из них?

– Нет, никто.

– А твои дочери?

– И они тоже. Я очень внимательно следила за ними все время, пока они не переезжали в другое селение к своим мужьям. Они такие же, какой была моя мать. Влияние, которое они оказывают на собственных мужей, да и на других женщин, достаточно велико, но ничем другим они не выделяются. Они проживают отведенную им жизнь и умирают.

– Так значит, они умирают?..

Она открыла деревянную дверь в стене, провела его внутрь, а затем заперла дверь на засов.

– Они умирают, – продолжила она с печалью в голосе, – так же, как их отцы.

– Возможно, если бы твои сыновья и дочери женились друг на друге…

– Это отвратительно! – возразила она. В ее голосе послышалась тревога. – Мы не животные, Доро!

Он пожал плечами. Большую часть своей жизни он только и делал, что не обращал внимания на такие протесты, заставляя несогласных изменять взгляд на подобные вещи. Человеческая мораль редко одерживала верх в столкновении с ним. Однако сейчас он проявил мягкость и сдержанность. Эта женщина была очень ценной. Если ее возраст составлял хотя бы половину того, о чем он думал, она была самым старым человеком из всех, кого ему доводилось встречать, – и она до сих пор была такой проворной. Она вела свой род от людей, имевших способности к долгожительству, сопротивлению болезням. Кроме того, у них наверняка должны быть и зачатки других необычных способностей, и это делает их весьма ценными для него. Эти люди, как и многие другие, пали жертвами работорговцев или межродовых распрей. Выжили немногие. Поэтому вот с ней, единственным выжившим гибридом, не должно ничего случиться, и в первую очередь она должна быть защищена от самого Доро. Он не должен убивать ее ни в гневе, ни при нелепой случайности, которые так легко происходят в этой стране. Он должен увести ее с собой, в одно из своих самых надежных поселений, где держит людей для разведения породы. Вполне возможно, благодаря своей необычности она все еще в состоянии произвести на свет потомство, и если он сможет подобрать ей породистых самцов, на этот раз дети будут достойны ее. Если нет, с ними будет то же, что и с ее уже существующими детьми.

1 2 3 4 5 6

www.litlib.net

Читать книгу Племя Сергея Волкова : онлайн чтение

Сергей ВолковПлемя

Костры из последних, принесенных с собой сучьев, жгли в расщелинах между камней, чтобы враг, даже если бы у него отросли крылья, даже если он сумел бы перелететь через пропасть, не смог заметить огненные отблески. Сторожились.

Ветер выл в скалах, бросал снег в лица Людей ночи, трепал одежду и волосы, жег холодом тела и холодил мысли. Ветер не был врагом, но и другом он не был тоже. Никому и никогда.

Черное небо без звезд вверху, черный мрак в ущельях, черные думы в головах и черный страх в сердцах. Люди ночи собрались на последний совет племени. Племя! Три десятка мужчин, едва ли сотня женщин, стариков и детей. Это – все…

А ведь еще в начале весны Гыр Железные зубы водил в набеги на рыбацкие деревни на берегу пролива полторы сотни воинов и боевые орлы радостно клекотали, терзая тела Белокожих среди дымящихся руин их домов. Тогда племя вольно жило в предгорьях Зубчатого хребта, тогда было весело, сытно и спокойно. А потом пришли другие Белокожие, и было их без счета…

Княжеские дружинники в длинных железных рубахах, скотоводы с той стороны гор, лесовики с опушек Лихоимской пущи, и даже крестьяне из Росстаньских пределов выставили свое ополчение. Все Пригорье поднялось против тех, кого Белокожие называли нелюдью. Они пришли убивать…

В первой же битве на каменистой равнине у подножия Кривого пика четыре с лишним десятка мужчин племени приняли смерть в бою, ушли к Праотцам, сжимая в руках секиры и копья, а остальные Люди ночи побежали, бросая дома, скарб, бросая раненных, больных, слабых и старых. Демон горя распростер над племенем свои крылья, и беда поселилась в душах. Беда – это когда нет надежды…

Потом были бесконечные стычки, яростные сшибки на узких горных тропах. Белокожие нагоняли племя, и мужчины Людей ночи вставали у них на пути заслоном, давая возможность слабым уйти подальше. Так ласка защищает свое потомство, отчаянно обороняясь от кошки, которая возжелала полакомиться ее детенышами. Ласка часто гибнет, но ее дети спасаются и выживают. Дети – это главное.

Поначалу казалось, что племя сможет спастись. Поначалу на смерть одного из Людей ночи приходилось три, а то и пять вражеских смертей. И хотя длинные белоперые стрелы легко пробивали костяные нагрудники, а стальные мечи прорубали плетеные из прутьев горной ивы и обтянутые кожей пещерных ящеров щиты, искусные в бою среди скал Люди ночи били Белокожих, отбрасывая их назад. Волчим воем выли по убитым в домах на равнинах, в лесах и в княжьем граде женщины Белокожих. И эхом вторили им по ночам волки, радуясь, что бог смерти Людей ночи, Черный Предок С– Личной-Волка, имеет обильную пищу. А это значило, что предки были довольны.

А потом пришла усталость. Пришел голод. Кончилась отрава для стрел и копий в каменных пузырьках-макальницах, что носит на поясе каждый мужчина. Нечем было заменить порубленные в лохмотья щиты. Негде было взять стрел взамен выпущенных во врагов. И некем было заменить павших в битвах.

Пришлось отпустить боевых орлов – у Людей ночи не было мяса, чтобы прокормить птиц, а мертвая плоть врагов оставалась живым. Племя уходило все глубже в каменные лабиринты горной страны Тар. Здесь можно было спрятаться, но трудно было выжить, найти еду и укрывище. Трудно свободным людям, а тем, кого гонят – попросту невозможно.

Белокожие висели на хвосте Людей ночи, как их собаки, загоняющие горного медведя. Плохо быть дичью, и вдвойне плохо тому, кто сам – охотник…

Но самое страшное свершилось три дня назад. Кто-то (будь проклято имя его в веках и имена потомков его на тридцать три колена после него!), указал Белокожим тропку через Синий перевал, тот самый, про который пели сказители: «Синий там камень и синий лед, и воздух меж скал, и небо над ним. И кости умерших покрыты синей, как лед и камни, как воздух и небо, синей, не человеческой кровью…»

Испокон веков не ходили Люди ночи на Синий перевал, считая, что там живет Демон-С-Убивающим-Взглядом. Шаманы говорили: «Кто глянет на него – окаменеет и превратиться в синий камень, что устилает собой весь перевал».

Но Белокожих Демон-С-Убивающим-Взглядом не тронул. Видать, их колдуны смогли умиловистить его или откупились богатой жертвой. Никто из Людей ночи не видел, но Орыг, что был в ту ночь доглядным, слышал крики, полные ужаса, и видел отблески пламени над перевалом.

Он первым и заметил отряд Белокожих – дружинников с красными щитами и степняков с длинными луками – пробирающийся по дну ущелья к пещерам, в которых укрылось на ночлег племя. Но заметить – это еще полдела.

Орыг сделал все, как воин, как мужчина. Он трижды протрубил в рог древний напев «Смерть пришла!», а потом с боевым кличем ринулся со скалы на копья и мечи Белокожих, чтобы дать Людям ночи хоть каплю времени взять в руки оружие. И они успели.

Видать, предки встали в тот миг за плечами простого охотника. Держа секиру двумя руками, Орыг сокрушил стену щитов, врубился с рыком в ряды дружинников, убил троих, покалечил чуть не с десяток, и так велика была его ярость, так свиреп вид и так силен натиск, что Белокожие попятились в страхе, и издали закидали косматого варвара дротиками, копьями и стрелами. А шаман Кань сказал женщинам и детям, что уже стояли у выходов из пещер, готовые уходить в скальные дебри: «Смотрите, вот как умирают настоящие люди!»

Они ушли, успели уйти… А мужчины приняли бой, и в том бою легли на камни почти все воины Людей ночи. Белокожие надолго запомнят это безымянной ущелье у Синего перевала. Но и племя запомнит тоже.

И вот, оторвавшись наконец от погони, племя собралось на последний совет. Все понимали – Смерть подошла и встала за левым плечом каждого. Ее надо было или обмануть – или погибнуть…

* * *

Шаман Кань тряхнул своим посохом, и костяные бубенчики глухо затрещали в ночи. Это означало – можно говорить, совет начался.

И шаман сказал первым, отводя от холодного ветра изрезанное морщинами темное лицо:

– Мы можем спастись только так: воины встанут скалой на пути врага, и женщины встанут рядом с ними. А я уведу детей, беременных женщин и кормящих матерей, а так же и стариков со старухами в Бесконечные пещеры, что под Горами-Где-Гремят-Громы. До них всего день пути. Там мы спасемся, там мы выживем. Дети вырастут, женщины родят новых детей, старики и старухи отдадут им свои знания и мудрость, и племя Людей ночи будет жить. Я сказал!

Тогда встал Старший воин, Красноглазый Пэла, и стукнул копьем о камень:

– Твои речи неразумны, шаман! Горе и смерть помутили твой разум! В Бесконечных пещерах малые дети и немощные старики найдут гибель, и ты найдешь ее там тоже. Демоны-Живущие-В-Подземном-Мире уже предвкушают добычу, уже точат клыки о черные камни, уже капает их огненная слюна на пещерный мох. Путь, что указал ты – это путь к гибели племени!

Но возразил шаман:

– Я попрошу помощи у Предков и они защитят нас от Демонов. Зато ни один Белокожий никогда не войдет в Бесконечные пещеры!

И еще сказал, хмуря седые брови:

– А что ты предлагаешь? Какой путь нам выбрать?

Красноглазый Пэла обвел тяжелым взглядом притихших Людей ночи, посмотрел в глаза каждому ребенку, каждой женщине, каждой старухе, каждому старцу, и прочитал в этих глазах страх и надежду. И слова, что он приготовил, застряли у него в горле. Пэла отвернулся, зачерпнул горсть снега, жадно схватил ртом, закашлялся… Потом глухо заговорил, не поднимая глаз:

– Уходить дальше в горы всем вместе – верная гибель… Нет еды, нет укрывища, нет дров… Белокожие, пусть Демоны съедят у них печень, не отстают, и их слишком много… Всем не спастись… Племя погибнет… Я хочу, чтобы в этот гибельный миг мы поступили по Закону Предков!

Пэла вскинул голову и вновь посмотрел на сидящих. И люди сжались под взглядом его налитых кровью глаз. Люди зашевелились, послышался ропот, вскрики, быстро слившиеся в тревожный гул многих голосов.

Лишь дети, которые не знали о Законе Предков, с надеждой смотрели на Старшего воина. И Пэла вновь отвернулся.

Шаман покачал головой:

– Вот, значит, как… Закон Предков… Пусть выживет сильный и возьмет себе все по праву силы…

– Да! – Пэла словно обрадовался, что не ему пришлось произнести эти слова, и заговорил уверенно, кладя слова, словно стрелы во врага: – Мы, воины, уйдем по Запертой тропе. С нами пойдут самые сильные женщины, те, кто после битвы у Синего перевала стоит с нами плечом к плечу, убивая Белокожих. Мы уйдем в Загорье, куда не дотянуться белые руки. И вот там, там, а не в гибельных Бесконечных

...

конец ознакомительного фрагмента

iknigi.net

Книга: Племя

Н. ПриклиПлемяОдин из самых известных фантастических сериалов, начало которому положили произведения знаменитого британского писателя и мыслителя Колина Уилсона, получил своепродолжение в работах отечественных… — АСТ, Северо-Запад Пресс, (формат: 84x108/32, 390 стр.) Мир Пауков Колина Уилсона Подробнее...2002120бумажная книга
Сергей ВолковПлемя«Шаман покачал головой: – Вот, значит, как… Закон Предков… Пусть выживет сильный и возьмет себе все по праву силы… – Да! – Пэла словно обрадовался, что не ему пришлось произнести эти слова, и… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 390 стр.) электронная книга Подробнее...9.99электронная книга
Сергей Юрьевич ВолковПлемя«Шаман покачал головой: – Вот, значит, как… Закон Предков… Пусть выживет сильный и возьмет себе все по праву силы… – Да! – Пэла словно обрадовался, что не ему пришлось произнести эти слова, и… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 480 стр.) Подробнее...бумажная книга
Нэт ПриклиПлемяОдин из самых известных фантастических сериалов, начало которому положили произведения знаменитого британского писателя и мыслителя Колина Уилсона, получил своепродолжение в работах отечественных… — Автор, (формат: 84x108/32, 390 стр.) Мир Пауков Колина Уилсона электронная книга Подробнее...2001164электронная книга
Нэт ПриклиПлемяОдин из самых известных фантастических сериалов, начало которому положили произведения знаменитого британского писателя и мыслителя Колина Уилсона, получил своепродолжение в работах отечественных… — Нэт Прикли, (формат: 84x108/32, 480 стр.) Мир Пауков Колина Уилсона Подробнее...2002бумажная книга
Давид Александрович ВатиашвилиПлемяВ этой книге говорится о воюющих когда-то двух племенах, которые со временем стали единым племенам. Говорится о предательстве сына, который хотел занять место отца — Издательские решения, (формат: 84x108/32, 448 стр.) электронная книга Подробнее...400электронная книга
Давид Александрович ВатиашвилиПлемяВ этой книге говорится о воюющих когда-то двух племенах, которые со временем стали единым племенам. Говорится о предательстве сына, который хотел занять место отца — Издательские решения, (формат: 84x108/32, 448 стр.) Подробнее...бумажная книга
Александр ВладимировПлемя КаинаСущества с печатью проклятия на лице - прямые потомки Каина были известны в глубокой древности как неандертальцы. Они вымерли, скажете вы. Оказывается, нет! Они долго прятались от людских глаз в… — АиФ-Принт, (формат: 84x108/32, 400 стр.) Подробнее...2002180бумажная книга
Клайв БаркерПлемя тьмыИздание 1993 года. Сохранность хорошая. В авторский сборник вошли повести и рассказы: "Восставшие из ада", "Племя тьмы", "Страх", "Козлы отпущения" и др — Кэдмэн, (формат: 84x108/32, 480 стр.) Подробнее...1993580бумажная книга
Грин Александр СтепановичПлемя СиургАлександр Грин (1880-1932) - последний русский романтик, поэт, автор философско-психологических произведений, пронизанных необычайным символизмом. 171;Племя Сиург 187; -сборник восхитительных… — T8RUGRAM, (формат: 84x108/32, 448 стр.) Модное чтиво Подробнее...2018344бумажная книга
А. ГринПлемя СиургЭта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Александр Грин (1880–1932) – последний русский романтик, поэт, автор философско-психологических… — RUGRAM POD, (формат: 84x108/32, 448 стр.) - Подробнее...2018582бумажная книга
А. ГринПлемя СиургЭта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Александр Грин (1880 1932) последний русский романтик, поэт, автор философско-психологических произведений… — RUGRAM POD, (формат: 84x108/32, 448 стр.) Подробнее...2018730бумажная книга
Мухтар АуэзовПлемя младоеВ настоящее издание вошли избранные рассказы и повести М. Ауэзова. Произведения автора особенно интересны картинами самобытной степной природы и народного быта, остротой и напряженностью социальных… — Жазушы, (формат: 60x90/16, 520 стр.) Подробнее...1979110бумажная книга
Мухтар АуэзовПлемя младоеВ настоящее издание вошли избранные произведения казахского писателя Мухтара Ауэзова. Произведения автора особенно интересны картинами самобытной степной природы и народного быта, остротой и… — Жазушы, (формат: 60x90/16, 516 стр.) Подробнее...197780бумажная книга
Александр ВладимировПлемя КаинаСущества с печатью проклятия на лице - прямые потомки Каина, были известны в глубокой древности как неандертальцы. Они вымерли, скажете вы. Оказывается, нет! Они долго прятались от людских глаз в… — Троица, (формат: 84x108/32, 448 стр.) Лестница в бездну Подробнее...2004270бумажная книга

dic.academic.ru