Война с забвением. Кадзуо Исигуро. Погребенный великан. Книга погребенный великан


Книга Погребённый великан читать онлайн Кадзуо Исигуро

Кадзуо Исигуро. Погребённый великан

 

Деборе Роджерс

1938–2014

 

Часть первая

 

Глава 1

 

Извилистую тропинку или сонный луг, которыми Англия позже прославилась, вам пришлось бы ещё поискать. Вместо них на многие мили вокруг расстилались земли пустынные и невозделанные, изредка перемежавшиеся неторными тропами по скалистым горам или мрачным заболоченным пустошам. Дороги, оставшиеся от римлян, к тому времени в основном либо превратились в сплошные колдобины, либо заросли травой, часто уводя в глухомань и там обрываясь. Над речками и болотами нависал ледяной туман — прекрасное убежище для огров, которые в те времена чувствовали себя в этих краях как дома. Люди, жившие по соседству, — остаётся только догадываться, какое отчаяние заставило их поселиться в таких мрачных местах, — наверняка боялись этих тварей, чьё тяжёлое дыхание раздавалось из хмари задолго до появления их безобразных туловищ. Но чудовища эти потрясений не вызывали. Наткнуться на огра считалось делом вполне обыденным, так как в те времена было множество других поводов для волнений: как извлечь пропитание из каменистой почвы, как не остаться без дров для очага, как остановить хворь, которая может всего за один день прикончить дюжину свиней или раскрасить детские щёчки зеленоватой сыпью.

В общем, огры больших неприятностей не доставляли, если, конечно, их не беспокоить. Приходилось мириться с тем, что время от времени, возможно, после какой-нибудь таинственной распри с сородичами, разъярённое чудовище вваливалось в деревню и, сколько ни кричи и ни потрясай оружием, бушевало, увеча любого, кто не успел убраться с его пути. Иногда же огр утаскивал в хмарь ребёнка. В те времена приходилось философски относиться к подобным бесчинствам.

В одном подобном месте — на краю огромного болота в тени островерхих гор — жили-были пожилые супруги Аксель и Беатриса. Возможно, их звали не совсем так или имена не были полными, но усложнять ни к чему, и именно так мы и будем их называть. Я мог бы сказать, что супруги эти вели жизнь уединённую, но в те дни мало кому удавалось жить «уединённо» в том или ином привычном для нас смысле. В поисках тепла и защиты крестьяне жили в укрытиях, многие из которых были вырыты в склоне холма, соединяясь друг с другом глубокими подземными переходами и крытыми коридорами. Наши пожилые супруги жили в одной из таких разросшихся нор — назвать это домом было бы слишком большим преувеличением — вместе с примерно шестью десятками других обитателей. Если выйти из норы и минут двадцать идти вокруг холма, можно было дойти до следующего поселения, и, на ваш взгляд, оно бы ничем не отличалось от предыдущего. Но сами жители указали бы на множество отличий, служивших поводом для их гордости или стыда. Мне совсем не хочется создавать у вас впечатление, что в те времена в Британии ничего другого не было, что в эпоху, когда в мире пышным цветом цвели великолепные цивилизации, мы только-только выбрались из железного века. Будь у вас возможность перемещаться по всей стране в мгновение ока, вы, разумеется, обнаружили бы замки с музыкой, изысканными яствами, спортивными состязаниями или монастыри, чьи обитатели с головой ушли в науку. Но ничего не поделаешь. Даже на крепкой лошади в хорошую погоду можно было скакать дни напролёт и не увидеть на зелёных просторах ни замка, ни монастыря. В большинстве случаев вы обнаружили бы поселения, подобные вышеописанному, и, если у вас не было лишней еды или одежды, чтобы принести в дар, или вы не были вооружены до зубов, вам вряд ли можно было рассчитывать на тёплый приём. Жаль рисовать нашу страну настолько неприглядной, но дела обстояли именно так.

Но вернёмся к Акселю и Беатрисе. Как я уже сказал, пожилые супруги жили на самом краю норы, где их кров был мало защищён от непогоды и куда почти не доходило тепло от костра в большом зале, где все обитатели собирались по вечерам.

knijky.ru

Погребённый великан читать онлайн

Погребённый великан

Кадзуо Исигуро

Год издания: Не указан

Страниц: 81

Каждое произведение Кадзуо Исигуро — событие в мировой литературе. Его романы переведены более чем на сорок языков. Тиражи книг «Остаток дня» и «Не отпускай меня» составили свыше миллиона экземпляров. «Погребённый великан» — роман необычный, завораживающий. Автор переносит нас в средневековую Англию, когда бритты воевали с саксами, а землю окутывала хмарь, заставляющая забывать только что прожитый час так же быстро, как утро, прожитое много лет назад. Пожилая пара, Аксель и Беатриса, покидают свою деревушку и отправляются в полное опасностей путешествие — они хотят найти сына, которого не видели уже много лет. Исигуро рассказывает историю о памяти и забвении, о мести и войне, о любви и прощении. Но главное — о людях, о том, как все мы по большому счёту одиноки. ОТЗЫВЫ О КНИГЕ: Если бы мне предложили выбрать самый любимый роман Исигуро, я бы назвал «Погребённого великана». Дэвид Митчелл Как и другие важные книги, «Погребённый великан» долго не забывается, вы будете возвращаться к нему снова и снова. Исигуро не боится обращаться к глобальным и в то же время личностным темам, используя мифы, историю и фантастические мотивы как инструменты. «Погребённый великан» — исключительный роман. Нил Гейман Самая необычная, рискованная и амбициозная книга, которую Исигуро написал за 33 года творчества. The New York Times Исигуро — необычный, выдающийся гений. New York Times Лучший и самый оригинальный писатель своего поколения. Mail of Sunday

Стр. 1 из 81

Деборе Роджерс

1938–2014

Глава 1

Извилистую тропинку или сонный луг, которыми Англия позже прославилась, вам пришлось бы ещё поискать. Вместо них на многие мили вокруг расстилались земли пустынные и невозделанные, изредка перемежавшиеся неторными тропами по скалистым горам или мрачным заболоченным пустошам. Дороги, оставшиеся от римлян, к тому времени в основном либо превратились в сплошные колдобины, либо заросли травой, часто уводя в глухомань и там обрываясь. Над речками и болотами нависал ледяной туман — прекрасное убежище для огров, которые в те времена чувствовали себя в этих краях как дома. Люди, жившие по соседству, — остаётся только догадываться, какое отчаяние заставило их поселиться в таких мрачных местах, — наверняка боялись этих тварей, чьё тяжёлое дыхание раздавалось из хмари задолго до появления их безобразных туловищ. Но чудовища эти потрясений не вызывали. Наткнуться на огра считалось делом вполне обыденным, так как в те времена было множество других поводов для волнений: как извлечь пропитание из каменистой почвы, как не остаться без дров для очага, как остановить хворь, которая может всего за один день прикончить дюжину свиней или раскрасить детские щёчки зеленоватой сыпью.

В общем, огры больших неприятностей не доставляли, если, конечно, их не беспокоить. Приходилось мириться с тем, что время от времени, возможно, после какой-нибудь таинственной распри с сородичами, разъярённое чудовище вваливалось в деревню и, сколько ни кричи и ни потрясай оружием, бушевало, увеча любого, кто не успел убраться с его пути. Иногда же огр утаскивал в хмарь ребёнка. В те времена приходилось философски относиться к подобным бесчинствам.

В одном подобном месте — на краю огромного болота в тени островерхих гор — жили-были пожилые супруги Аксель и Беатриса. Возможно, их звали не совсем так или имена не были полными, но усложнять ни к чему, и именно так мы и будем их называть. Я мог бы сказать, что супруги эти вели жизнь уединённую, но в те дни мало кому удавалось жить «уединённо» в том или ином привычном для нас смысле. В поисках тепла и защиты крестьяне жили в укрытиях, многие из которых были вырыты в склоне холма, соединяясь друг с другом глубокими подземными переходами и крытыми коридорами. Наши пожилые супруги жили в одной из таких разросшихся нор — назвать это домом было бы слишком большим преувеличением — вместе с примерно шестью десятками других обитателей. Если выйти из норы и минут двадцать идти вокруг холма, можно было дойти до следующего поселения, и, на ваш взгляд, оно бы ничем не отличалось от предыдущего. Но сами жители указали бы на множество отличий, служивших поводом для их гордости или стыда. Мне совсем не хочется создавать у вас впечатление, что в те времена в Британии ничего другого не было, что в эпоху, когда в мире пышным цветом цвели великолепные цивилизации, мы только-только выбрались из железного века. Будь у вас возможность перемещаться по всей стране в мгновение ока, вы, разумеется, обнаружили бы замки с музыкой, изысканными яствами, спортивными состязаниями или монастыри, чьи обитатели с головой ушли в науку. Но ничего не поделаешь. Даже на крепкой лошади в хорошую погоду можно было скакать дни напролёт и не увидеть на зелёных просторах ни замка, ни монастыря. В большинстве случаев вы обнаружили бы поселения, подобные вышеописанному, и, если у вас не было лишней еды или одежды, чтобы принести в дар, или вы не были вооружены до зубов, вам вряд ли можно было рассчитывать на тёплый приём. Жаль рисовать нашу страну настолько неприглядной, но дела обстояли именно так.

Но вернёмся к Акселю и Беатрисе. Как я уже сказал, пожилые супруги жили на самом краю норы, где их кров был мало защищён от непогоды и куда почти не доходило тепло от костра в большом зале, где все обитатели собирались по вечерам. Возможно, было время, когда они жили ближе к огню, — время, когда они жили со своими детьми. Собственно, именно об этом подумалось Акселю, когда в смутный предрассветный час он лежал в постели с крепко спящей подле него женой, и сердце его сжималось от необъяснимого чувства потери, мешая вернуться ко сну.

Возможно, в том и была причина, почему именно в то утро Аксель окончательно встал с постели и тихо выскользнул наружу, чтобы сесть на стоявшую у входа в нору старую покосившуюся скамейку в ожидании первых лучей солнца. Уже пришла весна, но воздух по-прежнему обжигал морозом, не помог даже плащ Беатрисы, который Аксель накинул по пути. Однако он был настолько погружён в свои мысли, что, когда понял, как сильно замёрз, звёзды уже успели погаснуть, на горизонте занималась заря, а из сумрака послышались первые звуки птичьих трелей.

Аксель медленно встал, сожалея, что так долго просидел на холоде. На здоровье он не жаловался, но не так давно он переболел лихорадкой, оправиться от которой получилось далеко не сразу, и ему не хотелось снова захворать. Ноги у Акселя онемели от сырости, но, уже повернувшись, чтобы вернуться в жилище, он понял, что вполне доволен, потому что этим утром ему удалось вспомнить несколько вещей, которые уже давно от него ускользали. Более того, ему казалось, что он вот-вот примет какое-то важное решение — из тех, что уже очень долго откладывались, — и внутри у него разгорелось возбуждение, которым ему захотелось поделиться с женой.

В коридорах внутри норы было по-прежнему совершенно темно, и небольшое расстояние до двери в свою комнату Акселю пришлось преодолеть на ощупь. Дверями в норе часто служили арки, отделявшие комнаты от коридора. Открытость такого обустройства вовсе не казалась насельникам покушением на их личное пространство, ведь благодаря этому в комнаты попадало тепло, расходившееся по коридорам от большого костра или костров поменьше, какие разрешалось жечь в норе. Однако, поскольку комната Акселя и Беатрисы находилась слишком далеко от какого бы то ни было костра, там было нечто, что мы могли бы признать за настоящую дверь, — большая деревянная рама с привязанными к ней крест-накрест ветками, вьющимися лозами и чертополохом, которую всякий раз, входя или выходя, приходилось откидывать в сторону, но которая не пускала внутрь холодные сквозняки. Аксель был бы счастлив обойтись без этой двери, но со временем она стала для Беатрисы предметом особой гордости. По возвращении он часто заставал жену за выдёргиванием из этого сооружения пожухших побегов и заменой их на свежие, собранные накануне.

Этим утром Аксель приподнял загородку ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, стараясь шуметь как можно меньше. Тем временем сквозь щели во внешней стене в комнату потёк свет ранней зари. Ему удалось разглядеть очертания собственной руки, а на земляной кровати — силуэт Беатрисы, по-прежнему крепко спавшей под толстыми одеялами.

ruread.net

Погребенный великан (Кадзуо Исигуро) читать онлайн книгу бесплатно

Каждое произведение Кадзуо Исигуро - событие в мировой литературе. Его романы переведены более чем на сорок языков. Тиражи книг "Остаток дня" и "Не отпускай меня" составили свыше миллиона экземпляров. "Погребенный великан" - роман необычный, завораживающий. Автор переносит нас в Средневековую Англию, когда бритты воевали с саксами, а землю окутывала хмарь, заставляющая забывать только что прожитый час так же быстро, как утро, прожитое много лет назад. Пожилая пара, Аксель и Беатриса, покидают свою деревушку и отправляются в полное опасностей путешествие - они хотят найти сына, которого не видели уже много лет. Исигуро рассказывает историю о памяти и забвении, о мести и войне, о любви и прощении. Но главное - о людях, о том, как все мы по большому счету одиноки.

О книге

  • Название:Погребенный великан
  • Автор:Кадзуо Исигуро
  • Жанр:Современная проза
  • Серия:-
  • ISBN:978-5-699-85739-5
  • Страниц:79
  • Перевод:Мария Нуяизина
  • Издательство:Эксмо
  • Год:2016

Электронная книга

Деборе Роджерс

1938–2014

Часть первая Глава 1

Извилистую тропинку или сонный луг, которыми Англия позже прославилась, вам пришлось бы ещё поискать. Вместо них на многие мили вокруг расстилались земли пустынные и невозделанные, изредка перемежавшиеся неторными тропами по скалистым горам или мрачным заболоченным пустошам. Дороги, оставшиеся от римлян, к тому времени в основном либо превратились в сплошные колдобины, либо заросли травой, часто уводя в глухомань и там обрываясь. Над речками и болотами нависал ледяной туман — прекрасное убежище для огров , которые в те времена чувствовали себя в этих краях как ...

lovereads.me

Погребённый великан (fb2) | Флибуста

Кадзуо Исигуро   (перевод: Мария Нуянзина)   издание 2016 г.   издано в серии Интеллектуальный бестселлер (следить)   fb2 infoДобавлена: 16.03.2016

Аннотация

Каждое произведение Кадзуо Исигуро — событие в мировой литературе. Его романы переведены более чем на сорок языков. Тиражи книг «Остаток дня» и «Не отпускай меня» составили свыше миллиона экземпляров.«Погребённый великан» — роман необычный, завораживающий.Автор переносит нас в средневековую Англию, когда бритты воевали с саксами, а землю окутывала хмарь, заставляющая забывать только что прожитый час так же быстро, как утро, прожитое много лет назад.Пожилая пара, Аксель и Беатриса, покидают свою деревушку и отправляются в полное опасностей путешествие — они хотят найти сына, которого не видели уже много лет.Исигуро рассказывает историю о памяти и забвении, о мести и войне, о любви и прощении.Но главное — о людях, о том, как все мы по большому счёту одиноки.

ОТЗЫВЫ О КНИГЕ:Если бы мне предложили выбрать самый любимый роман Исигуро, я бы назвал «Погребённого великана».Дэвид МитчеллКак и другие важные книги, «Погребённый великан» долго не забывается, вы будете возвращаться к нему снова и снова. Исигуро не боится обращаться к глобальным и в то же время личностным темам, используя мифы, историю и фантастические мотивы как инструменты. «Погребённый великан» — исключительный роман.Нил ГейманСамая необычная, рискованная и амбициозная книга, которую Исигуро написал за 33 года творчества.The New York TimesИсигуро — необычный, выдающийся гений.New York TimesЛучший и самый оригинальный писатель своего поколения.Mail of Sunday

k12th в 09:50 (+01:00) / 01-01-2018, Оценка: неплохоВсе-таки Нобелевку надо было давать Ле Гуин, — потому что чё-то обычный японский СПГС и больше ничего. Покажите кто-нибудь нобелевскому комитету Евангелион или еще какое аниме, им надолго хватит лауреатов, а мы пока спокойно будем читать действительно хорошие книги.

— Если тебе именно так всё запомнилось, Аксель, пусть так и будет. С этой хмарью все воспоминания — драгоценны, и мы должны их хранить как зеницу ока. — Я всё думаю, что сталось с тем плащом. Ты так его берегла. — Это был плащ, Аксель, и, как любой плащ, с годами он должен был износиться. — А может, мы его где-то потеряли? Может, забыли на камне в солнечный день? — Теперь вспоминаю. И я горько винила тебя за его потерю. — Наверняка винила, принцесса, хотя ума не приложу, какая была в том справедливость. — О, Аксель, какое облегчение, что мы всё ещё можем что-то вспомнить, с хмарью или без. Может, Господь уже услышал нас и спешит помочь нам вспомнить всё.

Такое ощущение, что читаешь чье-то прохождение в Divinity: Original Sin — много пространных диалогов тяжеловесным языком, у главных героев склероз, кругом коварные враги, а в конце надо убить дракона.

Может быть в оригинале книжка заметно выигрывает, но в переводе язык тяжелый, но какой-то пресный. Действие искусственно затянуто ненужными флэшбеками, и не все сюжетные нити заканчиваются аккуратным узелком (я так и не понял, зачем нужен был весь этот мальчишка Эдвин). Для фэнтези с мыслёй это слабо, хотя сама мысль, на самом деле, интересная.

Блюма в 20:44 (+02:00) / 27-10-2017, Оценка: отлично!Какое удовольствие что я не прошла мимо этой книги! Одно повествование лодочника о общем мгновении счастья...!!! Oyster05 в 19:02 (+02:00) / 06-07-2017Многослойная книга. И трогательная. В ней очень много Англии. Чувств и воспоминаний. Книга то стелется туманом, то бежит рекой. Неспешная, грустная, светлая. Всю книгу автор намекает кто такой погребенный великан. А в конце для тех кто не догадался говорит открыто. Отличное повествование.

Оценки: 5, от 5 до 3, среднее 4.4

Читатели, читавшие эту книгу, также читали:

flibusta.site

Погребенный великан читать онлайн бесплатно на Lifeinbooks.ru

Погребенный великан

Кадзуо Исигуро

Интеллектуальный бестселлер

Каждое произведение Кадзуо Исигуро – событие в мировой литературе. Его романы переведены более чем на сорок языков. Тиражи книг «Остаток дня» и «Не отпускай меня» составили свыше миллиона экземпляров.

«Погребенный великан» – роман необычный, завораживающий.

Автор переносит нас в средневековую Англию, когда бритты воевали с саксами, а землю окутывала хмарь, заставляющая забывать только что прожитый час так же быстро, как утро, прожитое много лет назад.

Пожилая пара, Аксель и Беатриса, покидают свою деревушку и отправляются в полное опасностей путешествие – они хотят найти сына, которого не видели уже много лет.

Исигуро рассказывает историю о памяти и забвении, о мести и войне, о любви и прощении.

Но главное – о людях, о том, как все мы по большому счету одиноки.

Кадзуо Исигуро

Погребенный великан

Kazuo Ishiguro

The Buried Giant

Copyright © 2015 Kazuo Ishiguro Copyright © Photo by Jeff C.

Перевод с английского Марии Нуянзиной

Часть первая

Глава 1

Извилистую тропинку или сонный луг, которыми Англия позже прославилась, вам пришлось бы еще поискать. Вместо них на многие мили вокруг расстилались земли пустынные и невозделанные, изредка перемежавшиеся неторными тропами по скалистым горам или мрачным заболоченным пустошам. Дороги, оставшиеся от римлян, к тому времени в основном либо превратились в сплошные колдобины, либо заросли травой, часто уводя в глухомань и там обрываясь. Над речками и болотами нависал ледяной туман – прекрасное убежище для огров[1 - Великаны-людоеды в кельтской мифологии. В противоположность троллям, которые селятся в горах, живут в лесах и на болотах. (Здесь и далее прим. перев.)], которые в те времена чувствовали себя в этих краях как дома. Люди, жившие по соседству, – остается только догадываться, какое отчаяние заставило их поселиться в таких мрачных местах, – наверняка боялись этих тварей, чье тяжелое дыхание раздавалось из хмари задолго до появления их безобразных туловищ. Но чудовища эти потрясений не вызывали. Наткнуться на огра считалось делом вполне обыденным, так как в те времена было множество других поводов для волнений: как извлечь пропитание из каменистой почвы, как не остаться без дров для очага, как остановить хворь, которая может всего за один день прикончить дюжину свиней или раскрасить детские щечки зеленоватой сыпью.

В общем, огры больших неприятностей не доставляли, если, конечно, их не беспокоить. Приходилось мириться с тем, что время от времени, возможно, после какой-нибудь таинственной распри с сородичами, разъяренное чудовище вваливалось в деревню и, сколько ни кричи и ни потрясай оружием, бушевало, увеча любого, кто не успел убраться с его пути. Иногда же огр утаскивал в хмарь ребенка. В те времена приходилось философски относиться к подобным бесчинствам.

В одном подобном месте – на краю огромного болота в тени островерхих гор – жили-были пожилые супруги Аксель и Беатриса. Возможно, их звали не совсем так или имена не были полными, но усложнять ни к чему, и именно так мы и будем их называть. Я мог бы сказать, что супруги эти вели жизнь уединенную, но в те дни мало кому удавалось жить «уединенно» в том или ином привычном для нас смысле. В поисках тепла и защиты крестьяне жили в укрытиях, многие из которых были вырыты в склоне холма, соединяясь друг с другом глубокими подземными переходами и крытыми коридорами. Наши пожилые супруги жили в одной из таких разросшихся нор – назвать это домом было бы слишком большим преувеличением – вместе с примерно шестью десятками других обитателей. Если выйти из норы и минут двадцать идти вокруг холма, можно было дойти до следующего поселения, и, на ваш взгляд, оно бы ничем не отличалось от предыдущего. Но сами жители указали бы на множество отличий, служивших поводом для их гордости или стыда. Мне совсем не хочется создавать у вас впечатление, что в те времена в Британии ничего другого не было, что в эпоху, когда в мире пышным цветом цвели великолепные цивилизации, мы только-только выбрались из железного века. Будь у вас возможность перемещаться по всей стране в мгновение ока, вы, разумеется, обнаружили бы замки с музыкой, изысканными яствами, спортивными состязаниями или монастыри, чьи обитатели с головой ушли в науку. Но ничего не поделаешь. Даже на крепкой лошади в хорошую погоду можно было скакать дни напролет и не увидеть на зеленых просторах ни замка, ни монастыря. В большинстве случаев вы обнаружили бы поселения, подобные вышеописанному, и, если у вас не было лишней еды или одежды, чтобы принести в дар, или вы не были вооружены до зубов, вам вряд ли можно было рассчитывать на теплый прием. Жаль рисовать нашу страну настолько неприглядной, но дела обстояли именно так.

Но вернемся к Акселю и Беатрисе. Как я уже сказал, пожилые супруги жили на самом краю норы, где их кров был мало защищен от непогоды и куда почти не доходило тепло от костра в большом зале, где все обитатели собирались по вечерам. Возможно, было время, когда они жили ближе к огню, – время, когда они жили со своими детьми. Собственно, именно об этом подумалось Акселю, когда в смутный предрассветный час он лежал в постели с крепко спящей подле него женой, и сердце его сжималось от необъяснимого чувства потери, мешая вернуться ко сну.

Возможно, в том и была причина, почему именно в то утро Аксель окончательно встал с постели и тихо выскользнул наружу, чтобы сесть на стоявшую у входа в нору старую покосившуюся скамейку в ожидании первых лучей солнца. Уже пришла весна, но воздух по-прежнему обжигал морозом, не помог даже плащ Беатрисы, который Аксель накинул по пути. Однако он был настолько погружен в свои мысли, что, когда понял, как сильно замерз, звезды уже успели погаснуть, на горизонте занималась заря, а из сумрака послышались первые звуки птичьих трелей.

Аксель медленно встал, сожалея, что так долго просидел на холоде. На здоровье он не жаловался, но не так давно он переболел лихорадкой, оправиться от которой получилось далеко не сразу, и ему не хотелось снова захворать. Ноги у Акселя онемели от сырости, но, уже повернувшись, чтобы вернуться в жилище, он понял, что вполне доволен, потому что этим утром ему удалось вспомнить несколько вещей, которые уже давно от него ускользали. Более того, ему казалось, что он вот-вот примет какое-то важное решение – из тех, что уже очень долго откладывались, – и внутри у него разгорелось возбуждение, которым ему захотелось поделиться с женой.

В коридорах внутри норы было по-прежнему совершенно темно, и небольшое расстояние до двери в свою комнату Акселю пришлось преодолеть на ощупь. Дверями в норе часто служили арки, отделявшие комнаты от коридора. Открытость такого обустройства вовсе не казалась насельникам покушением на их личное пространство, ведь благодаря этому в комнаты попадало тепло, расходившееся по коридорам от большого костра или костров поменьше, какие разрешалось жечь в норе. Однако, поскольку комната Акселя и Беатрисы находилась слишком далеко от какого бы то ни было костра, там было нечто, что мы могли бы признать за настоящую дверь, – большая деревянная рама с привязанными к ней крест-накрест ветками, вьющимися лозами и

Страница 2 из 20

чертополохом, которую всякий раз, входя или выходя, приходилось откидывать в сторону, но которая не пускала внутрь холодные сквозняки. Аксель был бы счастлив обойтись без этой двери, но со временем она стала для Беатрисы предметом особой гордости. По возвращении он часто заставал жену за выдергиванием из этого сооружения пожухших побегов и заменой их на свежие, собранные накануне.

Этим утром Аксель приподнял загородку ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, стараясь шуметь как можно меньше. Тем временем сквозь щели во внешней стене в комнату потек свет ранней зари. Ему удалось разглядеть очертания собственной руки, а на земляной кровати – силуэт Беатрисы, по-прежнему крепко спавшей под толстыми одеялами.

Акселя мучило искушение разбудить жену. Он был почти уверен, что, если бы в этот миг она бодрствовала и говорила с ним, какие бы препятствия ни оставались между ним и его решением, они бы окончательно рухнули. Однако до всеобщего пробуждения и начала рабочего дня оставалось еще немного времени, поэтому он уселся на низкий табурет в углу комнаты, продолжая кутаться в женин плащ.

Акселю стало любопытно, насколько густой окажется утренняя хмарь и не увидит ли он с рассветом, что она сочится сквозь трещины прямо к ним в комнату. Но потом его мысли поплыли прочь, обратно к тому, что их занимало. Всегда ли они жили вот так, вдвоем, на отшибе от остальных? Или когда-то все было по-другому? Откуда-то извне к Акселю вернулись обрывки воспоминаний: краткий миг, когда он шел по длинному главному коридору норы, обняв за плечи одного из своих детей, при этом он слегка прихрамывал, но не из-за возраста, как сейчас, а просто потому, что старался в полумраке не удариться головой о балки. Наверное, ребенок только что говорил с Акселем, рассказал ему что-то забавное, и они оба смеялись. Но теперь, совсем как тогда, когда он сидел снаружи, у него в голове все кружилось, и чем больше он пытался сосредоточиться, тем бледнее становились обрывки воспоминаний. Возможно, это были всего лишь видения старого дурака. Может, дело было в том, что Господь так и не дал им детей.

Вы спросите, почему Аксель не обратился к соседям по деревне, чтобы те помогли ему вспомнить все, но это было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Потому что у них в общине прошлое обсуждали редко. Я не хочу сказать, что на него было наложено табу. Просто оно каким-то образом растворилось в хмари, такой же густой, как та, что висела над болотами. Жителям деревни просто не приходило в голову думать о прошлом, даже самом недавнем.

Вот, например, что долго не давало Акселю покоя: он был уверен, что не так давно среди них жила женщина с длинными рыжими волосами и что в деревне ее очень почитали. Стоило кому-нибудь пораниться или заболеть, тут же посылали за рыжеволосой, которая была сведуща во врачевании. Но теперь женщины пропал и след, и никто, похоже, не стремился узнать, что с нею сталось, и даже не выказывал сожаления о ее отсутствии. Когда однажды утром Аксель заговорил о ней с тремя соседями, вместе с которыми разбивал в поле мерзлые комья земли, их ответ убедил его, что они искренне не понимают, кого он имеет в виду. Один даже прервал работу, силясь вспомнить, но в конце концов покачал головой:

–?Наверное, это было очень давно.

–?Я тоже не помню такой женщины, – сказала Беатриса, когда он однажды вечером заговорил с ней об этом. – Может быть, Аксель, ты намечтал ее себе для собственной нужды, хотя у тебя под боком жена, чья спина будет попрямее твоей.

Разговор этот случился прошлой осенью, и супруги лежали рядом на кровати в кромешной тьме, слушая, как по их кровле барабанит дождь.

–?Верно, ты с годами почти не постарела, принцесса. Но та женщина – никакая не выдумка, и ты сама ее вспомнишь, если чуть призадумаешься. Не далее как месяц тому назад она стояла у нашей двери, добрая душа, и спрашивала, не принести ли нам чего. Ты точно это помнишь.

–?Но с чего это ей вздумалось что-нибудь нам принести? Она что, нам родня?

–?Не думаю, принцесса. Она просто была добра. Ты не можешь не помнить. Она часто подходила к нашей двери спросить, не замерзли ли мы и не голодны ли.

–?А почему она именно к нам приставала со своей добротой?

–?Я сам тогда об этом подумал, принцесса. Помнится, я говорил себе: вот женщина, чья забота – лечить больных, а ведь наше с тобой здоровье ничуть не хуже, чем у любого из деревни. Может, поговаривают о приближении чумы, и она пришла нас осмотреть? Но выяснилось, что никакой чумы нет и в помине и что она просто была к нам добра. Сейчас, когда мы заговорили о ней, мне вспоминается еще больше. Она стояла вон там и говорила, чтобы мы не обращали внимания на то, как дети нас обзывают. Вот и все. И с тех пор мы больше ее не видели.

–?Эта рыжеволосая женщина не просто плод твоих снов, Аксель, она к тому же дура, потому что ее волнуют дети да детские забавы.

–?Именно так я тогда и подумал, принцесса. Какой вред могут причинить нам дети, которые всего лишь укрылись от бушующей за стеной непогоды. Я сказал ей, что мы даже не обратили на них внимания, но она все повторяла то же самое. И еще я помню, как она жалела, что нам приходится коротать ночи без свечи.

–?Если это создание пожалело нас за то, что у нас нет свечи, – ответила Беатриса, – по крайней мере, она хоть в чем-то оказалась права. Какое оскорбление лишать нас свечи в такие темные ночи, когда руки у нас ничуть не слабее, чем у любого другого. И это при том, что некоторые из тех, у кого свечи есть, валяются каждую ночь пьяные от сидра, или у них есть дети, которые частенько устраивают кавардак. Но свечу-то забрали у нас, и теперь я едва вижу твой силуэт, Аксель, хоть ты и сидишь прямо рядом со мной.

–?Никто не хотел оскорбить нас, принцесса. Так уж все устроено с начала начал, вот и все.

–?По крайней мере, не только женщине из твоего сна кажется странным, что у нас забрали свечу. Вчера или позавчера, не помню точно, я ходила на реку и прошла мимо прачек, которые говорили – можешь поверить, я слышала их разговор, когда они думали, что я уже далеко, – какой это позор, что такие достойные супруги, как мы, вынуждены каждую ночь сидеть в темноте. Так что не только приснившаяся тебе женщина так думает.

–?Говорю тебе, принцесса, она мне не приснилась. Еще месяц назад все здесь были с ней знакомы и готовы были перемолвиться с ней добрым словом. Что же это такое, отчего все, даже ты, забыли, что она здесь жила?

Весенним утром, вспоминая тот разговор, Аксель был почти готов признать, что ошибался насчет рыжеволосой. В конце концов, он был всего лишь стариком, у которого временами ум за разум заходит. Однако тот случай с рыжеволосой был всего лишь одним из длинной вереницы похожих загадочных происшествий. К своему отчаянию, он не мог сразу вспомнить еще примеры, но их, несомненно, было множество. Вот взять хоть историю с Мартой.

В деревне была девочка лет девяти-десяти, которая славилась бесстрашным нравом. Сколько бы сказок ни рассказывали ей о том, что бывает с заблудившимися детьми, ее тяга к приключениям не ослабевала. Поэтому однажды вечером – до заката оставалось меньше часа, уже наползала хмарь, и на склонах гор слышался волчий вой, – когда кто-то пустил слух, что Марта пропала, все в тревоге побросали свои дела. Ее

Страница 3 из 20

долго окликали по всей норе, а по коридорам раздавались шаги селян, обыскивавших каждую спальную комнату, кладовые, пустоты за стропильными балками, каждый укромный уголок, куда девочка могла бы забраться из шалости.

Потом, в самый разгар паники, в большой зал вошли два пастуха, вернувшиеся со смены в горах, и сели греться у очага. Пока они грелись, один из них объявил, что накануне они видели, как у них над головой пролетел крапивник, сначала один раз, потом второй, потом третий. Никакой ошибки, это действительно был крапивник. Слух быстро облетел нору, и вскоре вокруг очага собралась целая толпа, чтобы послушать пастухов. Даже Аксель поспешил туда, потому что появление у них в краях крапивника было большой новостью. Помимо прочего крапивникам приписывали способность отпугивать волков, и, если верить молве, стоило им где-нибудь появиться, как волки в тех краях исчезали напрочь.

Поначалу пастухов забрасывали вопросами и заставляли повторять рассказ снова и снова. Но постепенно слушателей стали одолевать сомнения. Кто-то заметил, что похожие истории рассказывали уже много раз, но они постоянно оказывались выдумками. Другой заявил, что не далее как весной прошлого года те же пастухи рассказывали то же самое, но птиц никто так и не видел. Пастухи сердито отрицали, что когда-нибудь раньше приносили подобные вести, и вскоре толпа разделилась на тех, кто занял сторону пастухов, и тех, кто якобы помнил, как в прошлом году произошел похожий случай.

В разгар ссоры у Акселя возникло знакомое ноющее чувство, будто что-то идет не так, и, выбравшись из крика и давки, он вышел наружу посмотреть на темнеющее небо и стелющуюся по земле хмарь. Через какое-то время обрывки в его сознании стали складываться в единое целое, вызывая в памяти пропавшую Марту, опасность и то, как совсем недавно все были заняты поисками девочки. Но эти воспоминания тут же спутывались, совсем как сон спустя пару секунд после пробуждения, и Аксель удержал мысль о маленькой Марте только великим усилием воли, а тем временем голоса у него за спиной все спорили о крапивнике. Потом, не сходя с места, он услышал детский голосок, напевавший песенку, и увидел, как перед ним из хмари вынырнула Марта.

–?Ну и странная же ты девочка, дитя мое, – сказал Аксель, когда она вприпрыжку подошла к нему. – Разве ты не боишься темноты? Или волков с ограми?

–?О, сэр, я их боюсь, – ответила она с улыбкой, – но я умею от них прятаться. Надеюсь, родители про меня не расспрашивали. На прошлой неделе я нашла отличный тайник.

–?Не расспрашивали? Разумеется, расспрашивали. Разве вся деревня тебя не ищет? Послушай, какой внутри переполох. Это все из-за тебя, дитя мое.

Марта рассмеялась:

–?О, сэр, перестаньте! Я знаю, что они меня не хватились. И вовсе не обо мне там кричат.

Стоило ей это сказать, как Аксель понял, что девочка права: голоса внутри спорили вовсе не о ней, а о чем-то, не имевшем к ней никакого отношения. Он нагнулся к дверному проему и прислушался – и, уловив в гуле возбужденных голосов отдельную фразу, вспомнил о пастухах с крапивником. Пока он раздумывал, следует ли объяснить Марте, в чем, собственно, дело, она вдруг прошмыгнула мимо него и вошла вн

lifeinbooks.net

Сергей Сиротин — Война с забвением. Кадзуо Исигуро. Погребенный великан | редакторская колонка

Кадзуо Исигуро. Погребенный великан. / Пер. М. Нуянзиной. — М.: «Эксмо», 2016.

 

Кадзуо Исигуро, британский писатель японского происхождения, после получения Букеровской премии (1989) за роман «Остаток дня» является одним из самых читаемых и востребованных англоязычных авторов. Это не ошибка — Кадзуо Исигуро пишет именно на английском языке, овладев им настолько, что впору говорить о повторении подвига Джозефа Конрада и Владимира Набокова, также писавших на неродных для себя языках. После публикации книги «Не отпускай меня» (2005) писатель, казалось бы, взял десятилетний перерыв, но в действительности это время не было для него перерывом. Он искал для себя подходящий замысел. Еще в конце 2000-х он начал писать «Погребенного великана», показывал наброски жене, но та советовала ему отказаться от книги. Тогда писатель закончил ее втайне, и вот уже после публикации ряд крупнейших авторов Британии выражает свое восхищение. Тема «Погребенного великана» между тем не так безобидна. Речь здесь о том, что герои могут быть вовсе не героями, а историческая слепота может быть отчасти полезна. Несмотря на то, что события романа происходят в глубоко средневековой Англии, их можно легко перенести в любое время, даже в наше.

 

Действие книги разворачивается в полумифической, полуреальной Англии времен короля Артура. Король Артур уже почил, но живы его состарившиеся рыцари. На английском острове в это время сосуществуют два народа — исконные владельцы земель бритты и пришлые саксы. Не так давно между ними шла кровопролитная война, но теперь раздоры забыты и саксы вполне могут быть гостями в деревне бриттов, и наоборот. Главные герои книги — престарелая пара Аксель и Беатриса. Они бритты и живут в общине. Их беспокоит то, что они забывают прошлое и, в частности, не помнят, куда подевался их взрослый сын. Для этого они решают оставить общину и отправиться в небольшое путешествие в деревню, куда он предположительно ушел. Путь, казалось бы, несложный, дойти до цели можно за два дня, но наши герои попадают в приключение, превращающее их поход в рассказ на четырех сотнях страниц. Аксель дожил до седин и уже не способен держать меч, поэтому ратные подвиги проходят мимо него, но вот два человека, которые им повстречались, еще намерены повоевать — это молодой воин-сакс Вистан и престарелый рыцарь короля Артура по имени сэр Гавейн. Вистан и сэр Гавейн вроде бы не враги, однако их взгляды на прошлое разнятся, что и предопределяет смертельную ссору между ними. Дело в том, что забвение, силу которого так глубоко чувствуют Аксель и его супруга Беатриса, исходит от дыхания драконихи по имени Квериг. Таким его сделали чары волшебника Мерлина, который после победы короля Артура над саксами заколдовал дракониху. Смысл магического забвения очень прост — недопущение мести со стороны саксов. Слишком уж страшными были деяния рыцарей Артура, чтобы их можно было забыть самостоятельно. И теперь сэр Гавейн охраняет дракониху, тогда как молодой Вистан намерен ее убить, чтобы пробудить саксов ото сна и начать мстить. Вот так сюжет о посещении стариками сына превращается в мощную притчу о национальной памяти.

 

Формально книга Исигуро может быть отнесена к жанру фэнтези. Здесь сражаются рыцари, страшные огры похищают детей, на реках обитают эльфы, где-то на вершине спит дракониха, а в подземельях монастырей бродят по костям жертв монструозные существа, отдаленно напоминающие гигантских собак. Автор ни на секунду не дает усомниться в реальности происходящего, потому что мифические создания существует здесь так же, как обычные люди. Но мрачное притчевое звучание этой книги не позволяет отнести ее к чистым образцам жанра. В «чистом» фэнтези герои прославляются, у Исигуро же их подвиги подвергаются тщательному исследованию, которое открывает вещи уже не столь героические. Героическое прошлое, как следует из этой книги, большей частью представляется таковым потому, что люди помнят только факт подвига. Однако его детали способны диаметрально изменить картину. В «Погребенном великане» так и происходит: для бриттов 6-го века, так же как и для европейских школьников 21-го века, имя короля Артура окружено ореолом легенды и славы. Это образец героизма, мужества, галантности и справедливости. Только вот стоит забвению ослабить хватку, как сэр Гавейн, охраняющий дракониху, видит свой первый сон, в котором бритты под предводительством Артрура буквально вырезают саксов без разбора. Мужчин — чтобы не было противников, способных оказать сопротивление. Детей — чтобы из них не выросли мстители. Женщин — чтобы они не рожали мстителей. Бритты предстают не героями, а кровожадными убийцами, хотя, в сущности, и могут быть оправданы тем, что защищают родную землю. Двусмысленность героизма и память — вот основные темы «Погребенного великана».

 

Исигуро признается, что специально поместил сюжет в отдаленное прошлое. Он вполне мог бы вести речь об Африке или послевоенной Франции, но хотел избежать прямых трактовок, сделав повествование более универсальным. Однажды он читал средневековый эпос о похождениях рыцаря Гавейна (герой с таким именем действует и в «Великане») и понял, что Англия короля Артура — это лучшее место для его рассказа. Поначалу его смущало незнание исторической и материальной реальности, но целенаправленный универсализм помог переместить фокус с этих деталей и придать большее значение самому смыслу истории. Рассказанная история, в свою очередь, — это прелюдия к вопросу о том, нужно ли обладать исторической памятью. До самых последних страниц у читателя не возникнет сомнения в том, что память необходима. Достаточно посмотреть на то, как потеряны герои «Великана». Они ничего не помнят, ничего не знают. Их смутные воспоминания плохо помогают им ориентироваться в жизни, и они больше напоминают пациентов больницы с серьезными травмами головы. Все, что они видят, они видят словно сквозь пелену. Фактически они не могут жить нормально. В Англии царит мир, стычки между бриттами и саксами сведены к минимуму, и все же есть ощущение, что жизнь скрывает какое-то тайное второе дно, и вот там-то и лежат ответы на все вопросы, включая тот, куда же подевался сын Акселя и Беатрисы. И только к концу книги становится понятно, что иметь память, может быть, и не так уж необходимо. Память подстегивает желание действовать, а любое действие порождает недовольных, что влечет замкнутный круг бесконечной мести. Так что счастливое неведение, наколдованное Мерлином, может оказаться не самым худшим выходом, спасающим, по крайней мере, от кровопролития.

 

Однако не только национальная память устроена у Кадзуо Исигуро сложно. Сложно устроена и личная память. Пожилая пара Аксель и Беатриса прежде всего хотят прояснить собственное прошлое, а вовсе не историю страны. В прошлом, как им кажется, было что-то порочащее их, но они предпочитают испытать стыд, чем жить в неведении. История отношений Акселя и Беатрисы напоминает историю тех, кто полюбил навечно. Эта пара вместе, наверное, полвека. Они давно уже и шагу не могут ступить друг без друга. Но оказывается, что их история — эта притча о невозможности вечной любви. Писатель довольно жестоко разоблачает их прошлое, показывая, что идеальных чувств не бывает. Это становится ясно на пороге их смерти. Метафорой смерти в романе является остров, на который лодочник переправляет всех страждущих. Все пары, ожидающие переправы, интересуются вопросом: а можно ли и на острове остаться вместе? Лодочник отвечает: если докажете истинность своих чувств. Но, похоже, в книге не было еще никого, кто сумел бы это сделать. На остров все попадают по одиночке и живут тоже по одному.

 

«Погребенный великан» пропитан атмосферой первозданности. Здесь все происходит в первый раз, кажется даже, будто мир еще не до конца создан. Кто-то, может быть, легендарный Артур и его волшебник Мерлин еще только сотворяют его. Люди владеют тайнами духа и материи, хотя и боятся мифических существ. Это мир, где рождаются легенды, а устные истории, передаваемые из деревни в деревню, обладают огромным воздействием на людей. Молодая христианская вера уже обретает полубезумных монахов, стремящихся буквально повторить духовный подвиг Христа через самоистязание. При этом здесь нет совершенно добрых и совершенно злых людей. Добро и зло пребывают в сложном равновесии, а возможно, эти понятия еще и не вполне оформлены в сознании бриттов и саксов. Все знают, что убивать, наверное, нехорошо, однако убивают. По большому счету все управляется грубой животной силой. В цене владение мечом, умение скакать на лошади и большие мускулы. Рыцарские идеалы выражают идеал мужчины, и поэтому мальчиков с детства учат сражаться, поскольку поселения живут в постоянной угрозе нападения.

 

Кадзуо Исигуро задал своим романом сложную моральную дилемму, и ее актуальность вовсе не теряется на расстоянии полутора тысяч лет. Авторского голоса в книге нет, поэтому мы не знаем, что думает сам писатель о необходимости памяти. Его герои добровольно выбирают знание истины, но платят за это большую цену. Одна же из ключевых идей книги состоит в том, что истина может быть злом. Можно знать прошлое, но это приведет к новому витку национальной агрессии, а можно забыть обиды и жить в приглушенном мире, окутанном хмарью, где ничто не вызывает эмоций. Соломонова решения здесь не существует, потому что людей, как тогда, так и сегодня, нельзя приручить словами. Отвратить от мести их может только отбитая память. Впрочем, писатель не столько предлагает сделать выбор здесь и сейчас, сколько призывает вдумчиво проследить за перипетиями своей притчи, где показаны оба пути. Но в любом случае выбор означает огромную ответственность.

 

Сергей Сиротин

 

Опубликовано в журнале "Урал" (№3, 2017).

noblit.ru

Погребенный великан читать онлайн - Кадзуо Исигуро

Кадзуо Исигуро

Погребенный великан

Часть первая

Глава 1

Извилистую тропинку или сонный луг, которыми Англия позже прославилась, вам пришлось бы еще поискать. Вместо них на многие мили вокруг расстилались земли пустынные и невозделанные, изредка перемежавшиеся неторными тропами по скалистым горам или мрачным заболоченным пустошам. Дороги, оставшиеся от римлян, к тому времени в основном либо превратились в сплошные колдобины, либо заросли травой, часто уводя в глухомань и там обрываясь. Над речками и болотами нависал ледяной туман — прекрасное убежище для огров [Великаны-людоеды в кельтской мифологии. В противоположность троллям, которые селятся в горах, живут в лесах и на болотах. (Здесь и далее прим. перев.)], которые в те времена чувствовали себя в этих краях как дома. Люди, жившие по соседству, — остается только догадываться, какое отчаяние заставило их поселиться в таких мрачных местах, — наверняка боялись этих тварей, чье тяжелое дыхание раздавалось из хмари задолго до появления их безобразных туловищ. Но чудовища эти потрясений не вызывали. Наткнуться на огра считалось делом вполне обыденным, так как в те времена было множество других поводов для волнений: как извлечь пропитание из каменистой почвы, как не остаться без дров для очага, как остановить хворь, которая может всего за один день прикончить дюжину свиней или раскрасить детские щечки зеленоватой сыпью.

В общем, огры больших неприятностей не доставляли, если, конечно, их не беспокоить. Приходилось мириться с тем, что время от времени, возможно, после какой-нибудь таинственной распри с сородичами, разъяренное чудовище вваливалось в деревню и, сколько ни кричи и ни потрясай оружием, бушевало, увеча любого, кто не успел убраться с его пути. Иногда же огр утаскивал в хмарь ребенка. В те времена приходилось философски относиться к подобным бесчинствам.

В одном подобном месте — на краю огромного болота в тени островерхих гор — жили-были пожилые супруги Аксель и Беатриса. Возможно, их звали не совсем так или имена не были полными, но усложнять ни к чему, и именно так мы и будем их называть. Я мог бы сказать, что супруги эти вели жизнь уединенную, но в те дни мало кому удавалось жить «уединенно» в том или ином привычном для нас смысле. В поисках тепла и защиты крестьяне жили в укрытиях, многие из которых были вырыты в склоне холма, соединяясь друг с другом глубокими подземными переходами и крытыми коридорами. Наши пожилые супруги жили в одной из таких разросшихся нор — назвать это домом было бы слишком большим преувеличением — вместе с примерно шестью десятками других обитателей. Если выйти из норы и минут двадцать идти вокруг холма, можно было дойти до следующего поселения, и, на ваш взгляд, оно бы ничем не отличалось от предыдущего. Но сами жители указали бы на множество отличий, служивших поводом для их гордости или стыда. Мне совсем не хочется создавать у вас впечатление, что в те времена в Британии ничего другого не было, что в эпоху, когда в мире пышным цветом цвели великолепные цивилизации, мы только-только выбрались из железного века. Будь у вас возможность перемещаться по всей стране в мгновение ока, вы, разумеется, обнаружили бы замки с музыкой, изысканными яствами, спортивными состязаниями или монастыри, чьи обитатели с головой ушли в науку. Но ничего не поделаешь. Даже на крепкой лошади в хорошую погоду можно было скакать дни напролет и не увидеть на зеленых просторах ни замка, ни монастыря. В большинстве случаев вы обнаружили бы поселения, подобные вышеописанному, и, если у вас не было лишней еды или одежды, чтобы принести в дар, или вы не были вооружены до зубов, вам вряд ли можно было рассчитывать на теплый прием. Жаль рисовать нашу страну настолько неприглядной, но дела обстояли именно так.

Но вернемся к Акселю и Беатрисе. Как я уже сказал, пожилые супруги жили на самом краю норы, где их кров был мало защищен от непогоды и куда почти не доходило тепло от костра в большом зале, где все обитатели собирались по вечерам. Возможно, было время, когда они жили ближе к огню, — время, когда они жили со своими детьми. Собственно, именно об этом подумалось Акселю, когда в смутный предрассветный час он лежал в постели с крепко спящей подле него женой, и сердце его сжималось от необъяснимого чувства потери, мешая вернуться ко сну.

Возможно, в том и была причина, почему именно в то утро Аксель окончательно встал с постели и тихо выскользнул наружу, чтобы сесть на стоявшую у входа в нору старую покосившуюся скамейку в ожидании первых лучей солнца. Уже пришла весна, но воздух по-прежнему обжигал морозом, не помог даже плащ Беатрисы, который Аксель накинул по пути. Однако он был настолько погружен в свои мысли, что, когда понял, как сильно замерз, звезды уже успели погаснуть, на горизонте занималась заря, а из сумрака послышались первые звуки птичьих трелей.

Аксель медленно встал, сожалея, что так долго просидел на холоде. На здоровье он не жаловался, но не так давно он переболел лихорадкой, оправиться от которой получилось далеко не сразу, и ему не хотелось снова захворать. Ноги у Акселя онемели от сырости, но, уже повернувшись, чтобы вернуться в жилище, он понял, что вполне доволен, потому что этим утром ему удалось вспомнить несколько вещей, которые уже давно от него ускользали. Более того, ему казалось, что он вот-вот примет какое-то важное решение — из тех, что уже очень долго откладывались, — и внутри у него разгорелось возбуждение, которым ему захотелось поделиться с женой.

В коридорах внутри норы было по-прежнему совершенно темно, и небольшое расстояние до двери в свою комнату Акселю пришлось преодолеть на ощупь. Дверями в норе часто служили арки, отделявшие комнаты от коридора. Открытость такого обустройства вовсе не казалась насельникам покушением на их личное пространство, ведь благодаря этому в комнаты попадало тепло, расходившееся по коридорам от большого костра или костров поменьше, какие разрешалось жечь в норе. Однако, поскольку комната Акселя и Беатрисы находилась слишком далеко от какого бы то ни было костра, там было нечто, что мы могли бы признать за настоящую дверь, — большая деревянная рама с привязанными к ней крест-накрест ветками, вьющимися лозами и чертополохом, которую всякий раз, входя или выходя, приходилось откидывать в сторону, но которая не пускала внутрь холодные сквозняки. Аксель был бы счастлив обойтись без этой двери, но со временем она стала для Беатрисы предметом особой гордости. По возвращении он часто заставал жену за выдергиванием из этого сооружения пожухших побегов и заменой их на свежие, собранные накануне.

Этим утром Аксель приподнял загородку ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, стараясь шуметь как можно меньше. Тем временем сквозь щели во внешней стене в комнату потек свет ранней зари. Ему удалось разглядеть очертания собственной руки, а на земляной кровати — силуэт Беатрисы, по-прежнему крепко спавшей под толстыми одеялами.

Акселя мучило искушение разбудить жену. Он был почти уверен, что, если бы в этот миг она бодрствовала и говорила с ним, какие бы препятствия ни оставались между ним и его решением, они бы окончательно рухнули. Однако до всеобщего пробуждения и начала рабочего дня оставалось еще немного времени, поэтому он уселся на низкий табурет в углу комнаты, продолжая кутаться в женин плащ.

Акселю стало любопытно, насколько густой окажется утренняя хмарь и не увидит ли он с рассветом, что она сочится сквозь трещины прямо к ним в комнату. Но потом его мысли поплыли прочь, обратно к тому, что их занимало. Всегда ли они жили вот так, вдвоем, на отшибе от остальных? Или когда-то все было по-другому? Откуда-то извне к Акселю вернулись обрывки воспоминаний: краткий миг, когда он шел по длинному главному коридору норы, обняв за плечи одного из своих детей, при этом он слегка прихрамывал, но не из-за возраста, как сейчас, а просто потому, что старался в полумраке не удариться головой о балки. Наверное, ребенок только что говорил с Акселем, рассказал ему что-то забавное, и они оба смеялись. Но теперь, совсем как тогда, когда он сидел снаружи, у него в голове все кружилось, и чем больше он пытался сосредоточиться, тем бледнее становились обрывки воспоминаний. Возможно, это были всего лишь видения старого дурака. Может, дело было в том, что Господь так и не дал им детей.

Вы спросите, почему Аксель не обратился к соседям по деревне, чтобы те помогли ему вспомнить все, но это было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Потому что у них в общине прошлое обсуждали редко. Я не хочу сказать, что на него было наложено табу. Просто оно каким-то образом растворилось в хмари, такой же густой, как та, что висела над болотами. Жителям деревни просто не приходило в голову думать о прошлом, даже самом недавнем.

Вот, например, что долго не давало Акселю покоя: он был уверен, что не так давно среди них жила женщина с длинными рыжими волосами и что в деревне ее очень почитали. Стоило кому-нибудь пораниться или заболеть, тут же посылали за рыжеволосой, которая была сведуща во врачевании. Но теперь женщины пропал и след, и никто, похоже, не стремился узнать, что с нею сталось, и даже не выказывал сожаления о ее отсутствии. Когда однажды утром Аксель заговорил о ней с тремя соседями, вместе с которыми разбивал в поле мерзлые комья земли, их ответ убедил его, что они искренне не понимают, кого он имеет в виду. Один даже прервал работу, силясь вспомнить, но в конце концов покачал головой:

knizhnik.org