Текст книги "Похищенный или приключения Дэвида Бэлфура". Книга похищенный


Книга Похищенный читать онлайн Даниэла Стил

Даниэла Стил. Похищенный

 

Глава 1

 

Чарльз Делони медленно поднимался по ступенькам собора Святого Патрика, едва заметно прихрамывая. До Рождества оставалось две недели. Пронизывающий ветер хватал за горло ледяными пальцами. Он успел забыть, как холодно бывает в Нью‑Йорке в декабре. Много лет прошло с тех пор, как он в последний раз приезжал в Нью‑Йорк… Много лет он не видел своего отца. Сейчас отцу восемьдесят семь, а матери уже давно нет на свете. Она умерла, когда ему было тринадцать лет, и о ней он помнил только то, что она была очень красивая и добрая. Отец был теперь стар, болен, слаб и прикован к постели. Юристы настоятельно советовали Чарльзу приехать домой хотя бы на несколько месяцев и привести в порядок дела семьи. Чарльз был единственным ребенком в семье, поэтому бремя забот о делах целиком легло на его плечи. Бремя немалое – Делони владели земельными участками, в частности огромными территориями около Ньюбурга, штат Нью‑Йорк, акциями угледобывающих, нефтяных и стальных компаний и весьма значительной недвижимостью в самом Нью‑Йорке, в Манхэттене. Огромное состояние, составленное не Чарльзом и даже не его отцом, а обоими дедушками Чарльза. Но это состояние никогда не интересовало Чарльза.

Чарльзу Делони, сильному, молодо выглядящему человеку с обветренным смуглым лицом, знакомы были потери и страдания. Два года он воевал в Испании. Эта война стала одним из немногих на свете дел, которые его действительно занимали. Почти два года назад, в феврале 1937 года, он вступил в бригаду «Линкольн» и отправился в Испанию сражаться с фашистами. В августе под Гандессой в ходе жестокой битвы на реке Эбро он был ранен. Это было не первое его ранение. В последний год мировой войны, едва ему исполнилось пятнадцать лет, он убежал из дому, вступил в армию и был ранен в ногу в Сен‑Мигеле. Его отец тогда страшно рассердился. Теперь отец совершенно не участвует в реальной жизни, не узнает собственного сына, ничего не знает о войне в Испании. Глядя на отца, спавшего в огромной кровати, Чарльз решил для себя, что так даже лучше. Они не поняли бы друг друга, яростно заспорили бы. Отец не воспринял бы сына таким, каким он стал, не сумел бы разделить его убеждений и понятий о свободе и о фашизме. Ему никогда не нравилось, что сын живет за границей. Старший Делони всегда считал, что его сын, поздний, единственный сын, непонятно почему скитается по Европе и занимается черт знает чем. В 1921 году Чарльз снова отправился в Европу и прожил там семнадцать лет. Иногда друзья предлагали ему работу, время от времени он публиковал свои рассказы, а в последнее время жил преимущественно на очень значительные доходы со своего состояния. Размеры доходов раздражали его. «Ни одному нормальному человеку, – высказался он однажды в беседе с близким другом, – не нужно для жизни столько денег». Часто он отдавал значительные суммы на благотворительные цели, а маленький гонорар за напечатанный рассказ доставлял ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

Он учился в Оксфорде, затем в Сорбонне, потом на короткое время перебрался во Флоренцию. В то время он был, можно сказать, типичным представителем золотой молодежи. Много пил, тратил уйму денег на развлечения. В двадцать один год он считал себя вполне, светским человеком, потому что провел в Европе вне всякого контроля три примечательных года. Он был знаком с такими людьми, о которых другие могли только читать в газетах, делал то, о чем немногие осмеливались мечтать. Потом… потом была Мариэлла… Но это уже другая история. История, о которой он теперь старался не вспоминать. Память о ней до сих пор причиняла боль.

Порой Мариэлла снилась ему по ночам, особенно когда он был в опасности, когда засыпал где‑нибудь в окопе, когда пули свистели над головой. Он вспоминал, как она прижималась к нему… лицо‑глаза, которые невозможно забыть… губы… и ее бесконечную грусть при их последней встрече.

knijky.ru

Читать онлайн книгу «Похищенная» бесплатно — Страница 1

Eve Aurton

Похищенная

Пролог

Строить планы — хреновая привычка, хотя бы потому, что всем на них плевать. Ты можешь ложиться спать с довольной улыбкой и мечтами о том, что с утра ты съездишь в тренажерку, заскочишь к подруге и слопаешь с ней пиццу, взяв лучшие куски себе, конечно. Выпьешь парочку бокалов мартини, лежа в шезлонге у собственного бассейна и рассматривая загорелый торс маячащего вдалеке парня, вроде как волейболиста, ну или на крайний случай гольфиста, да хоть саксафониста в конце концов, хотя они вряд ли имеют такую подкачанную фигуру.

Ты можешь мечтать о том, что вечером пойдешь на вечеринку, где сможешь отомстить бывшему и сделать подсечку его нынешней, которая при падении сломает себе ногти, тем самым испортив маникюр за сотню баксов. Ты можешь представлять то, с какой победной ухмылкой будешь садиться в машину, чтобы вдарить по газам и свалить в неизвестном направлении под уничтожающие взгляды бывшего и его нынешней. Черт, да ты даже можешь планировать полёт в космос без благословения родителей, на пожертвования прихожан, заинтересованных, чтобы ты наконец исчезла, как можно дальше и как можно надольше. В общем, ты можешь всё: от глупых фантазий до реальных планов, но так или иначе вселенная всё равно тебя опередит, вырвется вперед и закажет направление, тем самым программируя твоё будущее, в моём случае — незавидное будущее, потому что сейчас я бы не сидела в этом богом забытом месте, сжимая скользкий от крови пистолет, с единственно оставшимся в нем патроном, который на крайний случай я собираюсь пустить себе в голову. Точно в висок, или в глаз, или… черт, мне страшно, если честно, и подбадривающая улыбка человека, по вине которого я влипла в такое дерьмо, мне нисколько не помогает. Впрочем, его вина — спорный вопрос, ведь всё началось задолго до нашего знакомства, очень задолго, точнее в тот момент, когда я ещё только родилась и подарила своему отцу недовольную гримасу, которая потом частенько появлялась на моём лице. Из вредности скорее, чем от истинного недовольства, и я удачно этим пользовалась, умело манипулируя своими родителями и зарабатывая себе репутацию избалованной суки.

Избалованная сука, к слову сказать, частенько выручала в сложных ситуациях, но в этой… даже она не в силах помочь. Тем более она. Ведь если бы я вела куда более скромный образ жизни, то никогда бы не оказалась на этой проклятой улице, напротив этого проклятого места, в этот проклятый час, минуту, секунду, когда какой-то придурок увидел в моей машине, а значит и во мне, спасение своей никудышной, подстреленной задницы, внезапно появившейся на заднем сидении моего Porche в тот самый момент, когда я нагнулась, чтобы поднять упавшую помаду, выскочившую из моих дрожащих от недосыпа пальцев.

И выпрямиться тогда я как-то не торопилась, потому что живо ощущала холодное дуло пистолета, грубо приставленного к моей скуле, вдруг побледневшей и будто онемевшей. А самое странное то, что в шаге от смерти я не думала о том, какое я на самом деле никудышное жалкое создание, которое вот-вот умрет, или о том как в этом мире будет не хватать моей персоны, или же кому достанется мой капитал, — а о том, что кровь с его пальцев, зажимавших рану на левом боку, капала прямо на мои белоснежные сиденья, только недавно доведенные до белизны симпатичным парнем из автосервиса. Диего, нет, Демьен, чёрт, даже не Дмитрий — просто парень из просто автосервиса, в котором я больше никогда не появлюсь по той простой причине, что мне запросто могли вышибить мозги. Могли… но не вышибли, опять же из-за моей недовольной гримасы, когда я наконец набралась смелости и повернула голову чуть вправо, чтобы увидеть кто же такой наглый посмел угрожать мне пистолетом в моей собственной машине.

И это был он — человек, из-за которого я попала в полную задницу, вернее… черт, а ведь мы это уже проходили — вопрос спорный.

И пока я считаю доносящиеся за дверью шаги, одной рукой сжимая пистолет, а другой пытаясь дотянуться до его холодных, Господи, холодных пальцев, я вспоминаю нашу маленькую историю, подошедшую к завершению в этой бетонной коробке из заброшенных складов заброшенного Детройта, который и стал нашим конечным пунктом.

Хреновое место для конца, правда? Но выбора мне не предоставляли, иначе я бы сейчас прощалась с жизнью эффектно, под громкие возгласы толпы где-нибудь в Лас-Вегасе, от удовольствия, перед этим отлично отдохнув и покурив хорошую травку. Что ж, если вторая жизнь, второй шанс, вторая вселенная существуют, то я обязательно постараюсь реабилитироваться и задать себе куда лучший сценарий, чем здесь, а пока… пока шагнем вместе, Ники. Прости-прости, Николас, я запомнила и больше не буду тебя так называть, хотя перед смертью можно.

Можно, слышишь?..

Глава 1

Я до последнего верила, что это розыгрыш, пранк, быть может, оплаченный моими друзьями, неудачная шутка, прикол, недоразумение, но это недоразумение было слишком серьёзным и смотрело на меня равнодушно отрешенным взглядом льдисто серых глаз, с необычно расширенными зрачками, выдающими, что боль его была вовсе неподдельной. Впрочем за те секунды, что я тупо пялилась на него, я смогла сделать ещё кое-какие выводы — например то, что он был достаточно привлекательным, болезненно бледным, но привлекательным, с упрямо поджатыми губами и хмурой складкой на лбу, появляющейся в моменты, когда боль давала о себе знать. Тёмные волосы, на удивление идеально уложенные, зафиксированные гелем, выраженные скулы и модная трехдневная щетина — всё как в самых лучших романах, где герой — очаровательный мужчина, только и жаждущий твоей любви.

И пока я об этом думала кровь всё продолжала капать, просачиваясь между его пальцев и издавая глухие звуки падающих капель, разбивающихся о кожаную обивку сиденья.

— Поехали, — дуло пистолета ощутимей ткнулось в мою скулу, и я согласно моргнула, боясь произнести хотя бы звук или сделать резкое движение. Медленно-медленно нащупала ключ зажигания и, повернув его, нажала на педаль газа. Машина съехала с места, и я наконец набралась наглости отвернуться и теперь уже уставиться на дорогу, заваленную по бокам мусором и имеющую одно направление — вперед, между высокими кирпичными зданиями, повернувшимися к нам задними глухими фасадами.

Молчание продолжалось ровно до тех пор, пока я не доехала до пересечения улиц и не затормозила, тут же почувствовав толчок долбанного пистолета, теперь направленного в мой затылок.

Костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели ещё больше, и я резко выдохнула, инстинктивно вжимая голову в плечи.

— Это ведь шутка, да?

— Я разве… похож на клоуна? Теперь направо, и… чем быстрее ты привезёшь меня на место, тем больше у тебя… шансов, — он говорил это слегка запинаясь, иногда шипя сквозь зубы, но продолжая крепко удерживать оружие на моём затылке. Я глянула в зеркало заднего вида и вновь послушно моргнула, давая резко вправо и заставляя его поморщиться. Если сделать это ещё резче, а лучше резко остановиться, перед этим неплохо разогнавшись, я смогла бы выиграть для себя несколько секунд, пока он будет удерживать равновесие или собирать свои зубы на подголовнике моего сиденья. И, будто читая мои мысли, он отрицательно помотал головой, для пущей убедительности цокнув языком и почти продырявливая мой череп дулом. — Мне хватит секунды.

Я это знала и так и, судя по его решительному взгляду, он сделает это без заминок, просто спустит курок и вышибет мне мозги. В конце концов, он всё же упоминал о каком-то шансе, так что чисто теоретически он у меня был. Поэтому я не стала вытворять глупостей и поехала в нужном направлении, иногда получая тихие, но четкие приказы, ведущие меня прочь от окраин города, через центр, вглубь промышленной зоны со множеством складов и заброшенных зданий, чаще всего с разбитыми окнами, обшарпанными лицами и настолько убогим видом, что это ещё более удручало ситуацию, в которой я оказалась. Потому что если он решит убить меня здесь, то моё тело найдут дай Бог через несколько недель, месяцев, лет?

Если вообще найдут.

— Остановись.

Мне, блин, не страшно, и последняя надежда, что он отключится от потери крови упорхнула вместе с его "остановись", сказанным довольно твердым голосом, не терпящим отказа.

— Выходи. — Его лицо перекосила болезненная гримаса и он глухо выругался, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы и всего на миг прикрывая глаза. — Живо.

Хотелось сказать "слушаюсь, сэр", но это было бы последнее, что я сказала в своей жизни, поэтому я покорно заглушила движок и открыла дверцу, всё ещё находясь под пристальным вниманием пистолета. Он вышел тоже, припадая на одну ногу сделал несколько шагов в сторону, и направил пистолет в мой лоб.

Я закрыла глаза и попрощалась с жизнью. До боли прикусила губу, ожидая выстрела, и даже забыла сделать вдох, который, в принципе, мне уже не понадобится.

— Твою мать, — обронил он, и я громко вздохнула, открыв глаза и испуганно уставившись на него. Мистер сама привлекательность побледнел ещё больше и неестественно изогнулся, отчего его пистолет поменял траекторию и теперь уже пялился на мою грудь, чуть ли не тыкаясь в неё из-за рваных вздохов хозяина. — Помоги мне.

Блядь, это определенно шутка. Это определенно самый ебанутый день в моей жизни и самая нелепая ситуация, в которой я когда-либо оказывалась. Человек, который угрожал мне оружием и хотел, а может даже до сих пор хочет убить, просил моей помощи.

Я продолжала неверяще смотреть на него, изумленно хлопая ресницами и совершенно не зная, что делать.

На его лбу выступила испарина, и он крепко сжал челюсти, сверкая раздраженным взглядом.

— И я подарю тебе жизнь.

Серьёзно? Быть может, мне просто дождаться, когда ты скопытишься? И тогда тебе не стоит тратиться на такие щедрые подарки.

— Ты так добр, — я натянуто улыбнулась и кивнула, смутно представляя, чем я могу быть полезна, учитывая его рост и вес в пропорции с моими размерами. Он убрал пистолет и пошатнулся, вынуждая меня тут же проскользнуть под его руку и помочь ему поймать равновесие. И пах он замечательно вкусно, чем-то дорогим и брендовым, что никак не вязалось с тем местом, где мы находились. Старое кирпичное здание, с заколоченными окнами, в коробке таких же кирпичных зданий, окружающих нас и скорее всего являющихся частью какого-то промышленного комплекса, давно заброшенного и забытого людьми.

А ведь я могла бежать, смутно надеясь, что его пуля не догонит меня

— Нам туда, — он неопределенно мотнул головой в сторону ржавой металлической двери и не отказался от моих услуг, наваливаясь на меня при каждом шаге и прижимая локоть свободной руки к ране. Пистолет удобно расположился на моём плече, и иногда я опасливо косилась на него, рассматривая отполированный чёрный ствол, плавно переходящий в отполированный черный глушитель.

А этот парень знал толк в оружии, по крайней мере именно такие я чаще всего видела у охраны моего отца.

— Вряд ли я пригожусь тебе, я не врач.

— Как видишь, у меня нет выбора, — он устало прислонился к стене, пока я открывала тяжелую дверь и привыкала к полумраку помещения. — Лифт там.

Господи, в этой дыре был лифт, было электричество, и по ходу здесь был его дом, в смысле дом, где живут, где спят, где проводят большую часть своей жизни, нежась в теплой постели и вдыхая ароматный запах кофе. Где отдыхают после работы и встречаются с друзьями, чтобы выпить пива и посмотреть замечательно тупую комедию. Куда приводят любовниц/любовников и где устраивают уютное семейное гнездышко.

Впрочем, эти катакомбы вряд ли могли стать тем самым гнездышком.

Писк кнопок вернул меня в реальность, и я удивилась ещё больше, когда створки лифта открылись, пропуская нас в блестящую, словно новенький никилированный диск, кабинку, кажущуюся просто ослепительно начищенной на фоне общего запустения.

Мой рот открылся против моей воли и я совершенно забыла про мистера привлекательность, вновь облокотившегося о стену и откинувшего голову назад, так, что теперь я могла познакомиться с его подбородком, направленным вверх, и выгнутой шеей с острым кадыком.

На миг показалось, что он уснул, но как только лифт остановился, я вновь почувствовала холод его взгляда, и подошла ближе, вновь предлагая свою помощь. Он был действительно тяжелым, а его дом был действительно настоящим домом, только без окон. Этакая большая квартира-студия, состоящая из кухни, плавно переходящей в гостиную, которая в свою очередь упиралась в широкий коридор с несколькими дверьми. Именно на одну из них он небрежно указал пистолетом и довольно резво пошёл в ту сторону, не давая мне как следует осмотреться.

Это была ванная. Большая и светлая ванная, выполненная в белых тонах, простенькая и невычурная, с душевой кабинкой из матового стекла, раковиной и небольшим зеркалом, висящим рядом с белым шкафчиком.

Пистолет, опущенный на фаянсовую поверхность, некрасиво звякнул, а мистер сама привлекательность наконец отлип от меня и тяжело оперся о края раковины, переводя дыхание и сжимая зубы от боли.

Красные разводы оставались в тех местах, где он касался белоснежного фаянса, и я, не зная, что мне делать, тупо смотрела, как кровь, стекающая с его пальцев, собиралась в капли, затем в ручейки, струилась ниже, в итоге исчезая в сливном отверстии, заглатывающем её словно жадный изголодавшийся монстр.

Вода, включенная незнакомцем, в секунду заполнила глотку монстра, а подставленные под струю рука приобрела нормальный оттенок человеческой кожи, без красной липкой пленки, местами успевшей запечься.

И всё это время я стояла не двигаясь, почти не дыша, может действительно ожидая, что он умрет, или надеясь, что он забудет про меня, не заметит, примет за предмет интерьера или свою тень.

— Там всё, что нужно, — его указательный палец с капающей с него водой уперся в шкафчик, и я посмотрела в зеркало, вылавливая его утомленный, даже несколько сонный взгляд. Сейчас, в эту самую секунду, я могла просто толкнуть его, вцепиться в глотку зубами или же ударить чем-нибудь тяжелым, но он вновь помотал головой, как тогда, в машине, и слабо улыбнулся. — Лифт — это единственный выход, код к нему знаю только я. И если у тебя нет маячка, что скорее всего, — тебя вряд ли найдут. Телефона здесь тоже нет, — дополнил он, когда я недоверчиво нахмурилась.

Его голос не имел шуточных оттенков, а лицо стало напряженно серьёзным — он не врал, даже не думал меня запугивать, он просто констатировал факт, он просто не оставил мне выбора, и я послушно потянулась к шкафчику в то время как он начал расстегивать рубашку.

Его пальцы мелко дрожали и на четвертой пуговице он со злостью дернул край рубашки, заставляя меня вздрогнуть и отправляя череду пуговиц на пол. Рана была ужасной, но всё остальное просто великолепно, и, когда чёрная ткань оказалась на полу, я в полной мере могла изучить его идеальный торс.

Господи, ну почему мы не встретились раньше? Где-нибудь в шумном клубе, за бокальчиком лонг-айленда, под музыкальные биты. Или же на каком-нибудь приёме, скучном официальном приёме, с которого мы бы вместе сбежали, чтобы сделать "это" прямо в машине.

— Я бы на твоем месте не мешкал.

Я бы тоже, но я и правда не знала, как подступиться и что делать.

— Блядь, — он раздраженно вырвал из моих рук бинт, сделал шаг навстречу и, столкнув меня с места, потянулся за бутылочкой дезинфицирующего средства. Дрожащие пальцы, на удивление, открыли её с легкостью. Крышка, как и пуговицы, полетела на пол. Жидкость полилась на рану, и розовые ручейки крови потянулись вниз, под ремень чёрных джинс, сидящих на его бёдрах.

Мистер сама привлекательность сжал челюсти и пару раз хлопнул ладонью о раковину, отчего я нервно сглотнула и с ужасом уставилась на пистолет, от вибрации столько же раз вздрогнувший. Он повернулся вокруг своей оси, и я вновь оказалась под его прицелом. Чёрт, если он так слушается своего хозяина, значит мне действительно есть чего опасаться.

Незнакомец протянул мне склянку и большим пальцем показал себе на бок.

— Твоя очередь, я не могу изогнуться.

Ждать я не стала и с подлинным отвращением залипла на разглядывании раны в его боку. Если дырка спереди и сзади, значит пуля прошла на вылет? Или кто-то умудрился попасть в одно и то же место с двух позиций? Если это так, то стрелка можно с легкостью наградить медалью за точную стрельбу.

— Просто. Лей, — процедил он и вновь зашипел, когда я без промедления исполнила приказ, тут же прикрыв рану марлевой салфеткой, которую он не успел забрать. Мышцы его спины и плеч напряглись, шумный вдох и такой же шумный выдох.

Пустая бутылочка, выпавшая из моих рук, разбилась о кафель под ногами, дополнив и без того удручающий беспорядок.

Незнакомец недовольно закатил глаза, встретившись в отражении зеркала с моим испуганным взглядом. Пистолет смотрел в сторону, и это успокаивало, ещё более побледневшее, почти посеревшее лицо раненого беспокоило. Его губы тоже лишились красок, и я впервые задумалась над тем, что со мной будет, если вот сейчас он умрет.

— Скажи мне код, я не уйду не удостоверившись, что с тобой всё в порядке.

Он молча развернулся ко мне, пошатываясь, морщась от боли, протянул мне бинт и всё также молча наблюдал за моей внутренней борьбой.

Секунды шли, а я не могла пошевелиться от осознания того, что я полностью от него завишу.

И у него были чертовски красивые холодные глаза, совершенно равнодушные, совершенно безразличные — он не боялся умереть, в отличии от меня.

— Я скажу его тебе, но только когда удостоверюсь, что со мной всё в порядке, — нотки сарказма были неуместны, совершенно излишни, и взбесили меня не меньше, чем его ироничная ухмылка, немного неестественная из-за его состояния.

Я резко вырвала бинт и, подойдя ближе, начала обматывать его вокруг талии этого засранца, стоящего одной ногой в могиле, и всё же умудряющегося издеваться. Он был совершенно спокоен, в то время как я не могла скрыть своего смущения и пыталась смотреть куда угодно, только не на его голую грудь, мелькающую перед моим носом тёмными сосками.

Его кожа пахла тем самым вкусным парфюмом, и я непроизвольно сделала глубокий вдох.

И украдкой посмотрела ему в лицо.

Слава Богу его глаза были закрыты, слава Богу он не видел, как я покраснела ещё больше, слава Богу, он был ещё жив и код в его голове оставался для меня важной информацией. И чтобы хоть как-то скрыть своё смущение, я не нашла ничего лучшего, чем заполнить тишину нервными объяснениями:

— Меня всё равно найдут, ты просто не знаешь, с кем связался…

Его грудь замерла на вздохе, и на бескровных губах появилась издевательская ухмылка. Он открыл глаза и посмотрел на меня с неким снисхождением, словно я сказала несусветную глупость. Я почувствовала себя совсем маленькой на фоне его роста, на фоне этой его ухмылки, под этим снисходительным взглядом, в котором всего на миг промелькнуло что-то наподобие презрения.

— Вы все так говорите, — его губы скривились, и он посмотрел вниз, на результаты моих трудов, через которые начинала просачиваться кровь. Но чёртов мистер сама привлекательность держался на редкость стойко, он развернулся к раковине, показывая мне исполосованную мускулами спину, и взял пистолет, недвусмысленно давая понять, что ему абсолютно плевать на все неприятности, на которые я так тонко намекала. — Мне нужно отдохнуть.

Он больше не сказал ни слова, не посмотрел на меня, не дал указаний, будто наверняка зная, что я не натворю глупостей и не попытаюсь сжечь его дом. И я растерянно наблюдала за тем, как он, чуть прихрамывая, вышел из ванной, на несколько секунд оперся плечом о косяк и двинулся дальше вглубь коридора, оставляя меня совершенно одну, в полном недоумении, с призрачной надеждой, что он не умрет и всё же сдержит своё обещание, отпустив меня.

Мне вдруг стало холодно, и я впервые почувствовала себя беспомощной, зависимой от человека, которого совершенно не знала и не собиралась узнавать, но который, тем не менее, превратился в единственный шанс выбраться из ловушки, придуманной им же.

Так что, наверное, мне стоило за него помолиться.

Глава 2

Его квартира была до неприличия неуютной — совсем, быть может из-за отсутствия дневного света, превращающего помещение в обыкновенную бетонную коробку, быть может, из-за фанатичного минимализма, коснувшегося белых стен, совершенно свободных от картин, фотографий, календарей; вцепившегося в мебель, фактически чёрную, а при детальном осмотре тёмно-синюю, перламутровую, мерцающую при попадании света, словно покрашенный в тёмно-синий металлик автомобиль. Чёрный пол, лишённый ковров, чёрный диван, не знакомый с подушками, множество встроенных в потолок светильников, хоть как-то радующих глаз. Не удивлюсь, если этот мудак состоит в секте и поклоняется темным силам, своим образом жизни доказывая верность сатане. Но опять же… ванна его была белой, а это означало, что не такой уж он энтузиаст.

Я издала что-то наподобие смешка и устало опустила руку. Бутылка, найденная мною в одном из шкафов, скрывающих много всякой "вкуснятины", звякнула об пол, и я прищурила глаза, разглядывая результаты своих стараний — створки лифта, такие же блестящие как его нутро, были поцарапаны ножом для колки льда, который лежал тут же, напоминая мне о своей бесполезности. Туфли, кинутые мной в порыве гнева и угодившие в злосчастный лифт, дополняли картину, как и их хозяйка, сидящая на полу и прислонившаяся к спинке дивана с полупустой бутылкой виски в руках, отличного, кстати говоря, виски, а не того дешевого пойла, что продается в супермаркетах. Я назвала это компенсацией за вынужденное заточение, плюс потраченные нервы, а также помощь, оказанную мною и за которую я так и не услышала банального спасибо.

Так что, мистер сама привлекательность, это меньшее, на что я имела право претендовать.

Внутренние часы, за отсутствием настоящих, показывали на то, что прошло уже достаточно времени, чтобы он мог выспаться. Предательские мысли о его кончине заставили меня насторожиться и прислушаться к начинающей пугать тишине.

Алкоголь шумел в ушах, и перед глазами вставал мой иссохший труп, найденный лет через сто, когда это здание наконец надумают снести. А ещё я представляла, как будут задыхаться от трупного запаха, когда тело незнакомца начнет разлагаться.

И тут я по-настоящему испугалась, что заставило меня сделать большой глоток и распрощаться с единственный другом, все эти часы отлично меня выручавшим.

В бутылке оставалось меньше трети, а концентрация напитка в моей крови превысила все допустимые нормы, может поэтому я решилась на отчаянный поступок — найти его комнату и убедиться, что он жив.

Подняться с пола было всех сложнее, и здесь меня выручило отсутствие туфель.

Голые стопы приятно холодило, а кончики пальцев превратились в лёд после того, как я дернулась сначала в одни двери, оказавшиеся запертыми, затем в другие, скрывавшие за собой чёрный провал будто нежилого помещения и абсолютную тишину, напугавшую меня ещё больше.

Оставалась одна дверь, и смелость моя как-то медленно переросла в трусость. И я никак не могла понять, чего боялась больше: вновь оказаться на прицеле его пистолета или же увидеть его окоченевший труп.

Один, два, три… на цифре три я потянулась к ручке двери и, стараясь не дышать, оттолкнула её от себя.

Она не издала ни звука, вежливо приглашая меня в спальню незнакомца, пропитавшуюся его парфюмом и утонувшую в ярком свете множества светильников. Белые стены его комнаты, как и яркий свет, чем-то напомнил мне морг.

Чёрная, то есть тёмно-синяя мебель, и черный пол — замок Дракулы, страшащегося дневного света.

Мистер сама привлекательность лежал на кровати, не двигаясь, казалось, не дыша. Руки свободно протянуты вдоль тела, ноги выпрямлены, голова повернута чуть вправо — мои догадки оказались верны, и он наверняка отдал Богу душу. Бинт в месте ранения был пропитан кровью, образовавшей на его поверхности неровное красное пятно, от вида которого мой бедный желудок, который за последние три? четыре? пять часов не видел ничего, кроме отличного виски, — как-то неприятно сжался, посылая мне приступы тошноты.

Я начала дышать глубоко и размеренно, всё ещё чувствуя шум в ушах и теперь едва уже концентрируясь на лежащей на кровати фигуре. Перед глазами плыла комната, и мне пришлось прислониться к стене, чтобы остановить всё быстрее мелькающие кадры.

И я искренне пожалела, что выпила так много и так не вовремя. Всё же сначала мне нужно было убедиться, что он жив, и тогда неприятная взгляду картина не вызывала бы рвотных позывов.

— Чёрт бы тебя побрал, — отлипнув от стены, я начала подкрадываться к нему.

Незнакомец качался, как и его кровать, как и стены вокруг. Качался, но не двигался, и это, о святые угодники, напрягало. Я сделала ещё один неуверенный шаг в его сторону, вплотную приблизившись к кровати и застыв над ним скорбной фигурой. Мне не хватало только Библии в руках и святой воды. Ему не хватало румянца и хоть какого-то признака жизни.

Я нагнулась ниже, пытаясь уловить его дыхание, и покачнулась, краем глаза заметив торчащий из-под подушки пистолет. Он подсматривал за мной пока его хозяин спал мертвым сном, и мне показалось это смешным, как и то, что я не уловила ни одного намека на жизнь.

Чертов мудак умер, я вновь пошатнулась и выставила руки вперед, желая о них опереться.

Но вместо этого неловко завалилась на мистера саму привлекательность и почувствовала себя мертвее мертвого после того как он резко сгруппировался и, перекинув меня через себя, направил пистолет между моих глаз. Я успела сделать глубокий вздох и зажмурилась, не надеясь на то, что меня пронесет и на этот раз.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — пистолет продолжал сверлить в моем лбу дырку, а незнакомец навалился ещё сильнее, лишая меня любой возможности двинуться. — Ты что, пьяна?

Я кивнула, медленно угасая в водовороте мелькающих перед глазами вспышек. Виски не желал выветриваться даже под прицелом, а я не желала открывать глаза, потому что до ужаса боялась смерти.

— Алкоголичка, — холод металла исчез, мистер сама привлекательность, оставивший меня лежать на своей кровати, тоже.

Я громко выдохнула и открыла глаза.

Он сидел на краю кровати, спиной ко мне, склонив голову и опираясь локтями о колени. В боку, с моего ракурса, была та же картина, что и с другой стороны — красное пятно крови, расползшееся по белому бинту.

Меня опять затошнило.

— Я думала, ты умер. — Он повернул голову в мою сторону и пару секунд молча смотрел на мои жалкие попытки подняться. В его глазах плескалось раздражение, и гнев, и недовольство, в общем, ни капли жалости, но отчего-то я уже не чувствовала того страха, что ощущала стоя перед этой дверью, может потому, что начала сомневаться в своих предположениях по роду его деятельности.

А что если он не убийца вовсе? А лишь человек, попавший в заварушку и пытающийся себя защитить? Тогда какого хера он хотел меня убить как только мы приехали в это жуткое место? Но опять же… почему не убил сейчас?

— Спасибо за беспокойство, я тронут.

— Не за что, — проклятое виски заставляло меня болтать в два раза больше, чем обычно, и я, наконец сумев приподняться на локтях, уставилась ему между лопаток. Хотела задать главный вопрос, но боялась разозлить его ещё больше. Впрочем, терять мне было нечего, кроме жизни, конечно. — Ты отпустишь меня?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

www.litlib.net

Читать книгу Похищенный Роберта Льюиса Стивенсона : онлайн чтение

Роберт СтивенсонПохищенный

Kidnapped (1886)

Перевод О. В. Ротштейн, 1901.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

* * *
Посвящение

Дорогой мой Чарлз Бакстер! Если вы когда-нибудь прочитаете этот рассказ, то, вероятно, зададите себе больше вопросов, нежели я мог бы дать ответов. Так, например, вы спросите: каким образом убийство в Аппине пало на 1751 год; каким образом Торренские скалы придвинулись так близко к Эррейду или почему опубликованный отчет об этом деле совсем ничего не говорит обо всем, что касается Давида Бальфура? Ведь эти орехи мне не по зубам. Но если вы меня спросите о том, виновен ли Алан или невиновен, то я полагаю, что могу постоять за свой рассказ. Вы могли бы сами убедиться в том, что местное предание в Аппине и доднесь явно высказывается в пользу Алана. Если вы наведете справки, то можете узнать, что потомки «другого человека», того, что стрелял, и теперь еще существуют в той местности. Но можете спрашивать сколько угодно, а имени этого «другого» вы не услышите: горцы свято соблюдают эту тайну, уважая вообще всякие тайны, и свои собственные и своих сородичей. Я могу с успехом оправдывать один пункт, но должен признать, что другой пункт оправдать невозможно; лучше уж признаться сразу, как мало интересует меня желание быть точным. Я пишу книгу не для школьной библиотеки, а для чтения зимними вечерами, когда занятия в классах уже кончены и приближается время сна. Честный Алан, который в свое время был лихим воякой, в своем новом перерождении выведен мною не с каким-либо особым злодейским умыслом, а только затем, чтобы отвлечь внимание какого-нибудь юного джентльмена от Овидия и обратить его хоть ненадолго на горную Шотландию и на минувшее столетие и отпустить его в постель в таком настроении, чтоб в его снах появились кое-какие заманчивые образы.

От вас, мой дорогой Чарлз, я не могу и требовать, чтоб этот рассказ вам пришелся по вкусу. Но он, может быть, понравится вашему сыну, когда он подрастет; ему будет приятно найти имя своего отца на форзаце книги. В то же время мне отрадно начертать это имя здесь в память о многих днях, большею частью счастливых, хотя иногда и грустных, но о которых теперь с интересом вспоминаешь. Если мне кажется удивительным, что я могу бросить взгляд назад сквозь двойное расстояние времени и пространства на приключения нашей юности, то для вас это, быть может, еще удивительнее, как для человека, который ходит по тем же самым улицам и может завтра же отворить дверь старой залы, где мы начали свое ознакомление со Скоттом и Робертом Умчетом и с нашим возлюбленным, но так малоизвестным Мекбином; или пройти в тот уголок, где собирались митинги великого общества I. J. R., где мы пили свое вино и сидели на тех же местах, где когда-то сиживал Берне со своими друзьями. Мне кажется, что я вижу, как вы ходите по этим местам среди белого дня, видите их своими собственными глазами, тогда как для вашего товарища все это может быть только предметом сновидений. Как прошлое звучит в памяти во время перерывов среди текущих дел и занятий! Пусть же это эхо чаще звучит для вас и будит в вас мысли о вашем друге.

Р. Л. С.

Скерривор, Бурнемут.

I. Я отправляюсь в Шоос-гауз

Рассказ о моих приключениях я начну с июньского утра 1751 года, когда в последний раз я запер за собою дверь отчего дома. Пока я спускался по дороге, солнце едва освещало вершины холмов, а когда дошел до дома священника, в сирени уже свистали дрозды и предрассветный туман, висевший над долиной, начинал подниматься и исчезать.

Добрейший иссендинский священник, мистер Кемпбелл, ждал меня у садовой калитки. Он спросил, позавтракал ли я, и, услыхав, что мне ничего не нужно, после дружеского рукопожатия ласково взял меня под руку.

– Ну, Дэви, – сказал он, – я провожу тебя до брода, чтобы вывести тебя на дорогу.

И мы молча двинулись в путь.

– Жалко тебе покидать Иссендин? – спросил он немного погодя.

– Я мог бы вам на это ответить, если бы знал, куда я иду и что случится со мной, – сказал я. – Иссендин – славное местечко, и мне было очень хорошо здесь, но ведь я ничего больше и не видел. Отец мой и мать умерли, и, оставшись в Иссендине, я был бы от них так же далеко, как если бы находился в Венгрии. Откровенно говоря, я уходил бы отсюда очень охотно, если бы только знал, что на новом месте положение мое улучшится.

– Да! – сказал мистер Кемпбелл. – Прекрасно, Дэви. Значит, мне следует открыть тебе твое будущее, насколько это в моей власти. Когда твоя мать умерла, а отец твой – достойный христианин! – почувствовал приближение смерти, он отдал мне на сохранение письмо, сказав, что оно – твое наследство. «Как только я умру, – говорил он, – и дом будет приведен в порядок, а имущество продано (все так и было сделано, Дэви), дайте моему сыну в руки это письмо и отправьте его в Шоос-гауз, недалеко от Крамонда. Я сам пришел оттуда, – говорил он, – и туда же следует возвратиться моему сыну. Он смелый юноша и хороший ходок, и я не сомневаюсь, что он благополучно доберется до места и сумеет заслужить там всеобщее расположение».

– В Шоос-гауз! – воскликнул я.

– Никто не знает этого достоверно, – сказал мистер Кемпбелл. – Но у владельцев этой усадьбы то же имя, что и у тебя, Дэви. Бальфуры из Шооса – старинная, честная, почтенная семья, пришедшая в упадок в последнее время. Твой отец тоже получил образование, подобающее его происхождению; никто так успешно не руководил школой, как он, и разговор его не был похож на разговор простого школьного учителя; напротив (ты сам понимаешь), я любил, чтобы он бывал у меня, когда я принимал образованных людей, и даже мои родственники, Кемпбеллы из Кильренета, Кемпбеллы из Денсвайра, Кемпбеллы из Минча и другие, все очень просвещенные люди, находили удовольствие в его обществе. А в довершение всего сказанного вот тебе завещанное письмо, написанное собственной рукой покойного.

Он дал мне письмо, адресованное следующим образом: «Эбенезеру Бальфуру, из Шооса, эсквайру, в Шоос-гауз, в собственные руки. Письмо это будет передано ему моим сыном, Давидом Бальфуром». Сердце мое сильно забилось при мысли о блестящей будущности, внезапно открывшейся предо мной, семнадцатилетним сыном бедного сельского учителя в Эттрикском лесу.

– Мистер Кемпбелл, – сказал я прерывающимся голосом, – пошли бы вы туда, будь вы на моем месте?

– Разумеется, – отвечал священник, – и даже не медля. Такой большой мальчик, как ты, дойдет до Крамонда (недалеко от Эдинбурга) в два дня. В самом худшем случае, если твои знатные родственники – а я предполагаю, что эти Бальфуры тебе сродни, – выставят тебя за дверь, ты сможешь через два дня вернуться обратно и постучать в дверь моего дома. Но я надеюсь, что тебя примут хорошо, как предсказывал твой отец, и со временем ты будешь важным лицом. А затем, Дэви, мой мальчик, – закончил он, – я считаю своей обязанностью воспользоваться минутой расставания и предостеречь тебя от опасностей, которые ты можешь встретить в свете.

При этих словах он немного помешкал, размышляя, как бы поудобнее сесть, потом опустился на большой камень под березой у дороги, с важностью оттопырил верхнюю губу и накрыл носовым платком свою треугольную шляпу, так как солнце теперь светило на нас из-за двух вершин. Затем, подняв указательный палец, он стал предостерегать меня сперва от многочисленных ересей, которые нисколько не соблазняли меня, и убеждать не пренебрегать молитвой и чтением библии. Потом он описал мне знатный дом, куда я направлялся, и дал мне совет, как вести себя с его обитателями.

– Будь уступчив, Дэви, в несущественном, – говорил он. – Помни, что хотя ты и благородного происхождения, но воспитан в деревне. Не посрами нас, Дэви, не посрами нас! Будь обходительным в этом большом, многолюдном доме, где так много слуг. Старайся быть осмотрительным, сообразительным и сдержанным не хуже других. Что же касается владельца, помни, что он – лэрд1   Лэрд – в Шотландии то же, что лорд в Англии.

[Закрыть]. Скажу тебе только: воздай всякому должное. Приятно подчиняться лэрду; во всяком случае, это должно быть приятно для юноши.

– Может быть, – отвечал я. – Обещаю вам, что буду стараться следовать вашему совету.

– Прекрасный ответ, – сердечно сказал мистер Кемпбелл. – А теперь обратимся к самой важной материи, если дозволено так играть словами, или же к нематериальному. Вот пакетец, в котором четыре вещи. – Говоря это, он с большим усилием вытащил пакет из своего бокового кармана. – Из этих четырех вещей первая принадлежит тебе по закону: это небольшая сумма, вырученная от продажи книг и домашнего скарба твоего отца, которые я купил, как и объяснял с самого начала, с целью перепродать их с выгодой новому школьному учителю. Остальные три – подарки от миссис Кемпбелл и от меня. И ты доставишь нам большое удовольствие, если примешь их. Первая, круглая, вероятно, больше всего понравится тебе сначала, но, Дэви, мальчик мой, это лишь капля в море: она облегчит тебе только один шаг и исчезнет, как утренний туман. Вторая, плоская, четырехугольная, вся исписанная, будет помогать тебе в жизни, как хороший посох в дороге и как подушка под головой во время болезни. А последняя, кубическая, укажет тебе путь в лучший мир: я буду молиться об этом.

С этими словами он встал, снял шляпу и некоторое время в трогательных выражениях громко молился за юношу, отправляющегося в мир, потом внезапно обнял меня и крепко поцеловал; затем отстранил от себя и, не выпуская из рук, долго глядел на меня, и лицо его было омрачено глубокою скорбью; наконец, повернулся, крикнул мне: «Прощай!» – и почти бегом пустился обратно по дороге, которою мы только что шли. Другому это показалось бы смешным, но мне и в голову не приходило смеяться. Я следил за ним, пока он не скрылся из виду: он все продолжал торопиться и ни разу не оглянулся назад. Мне стало ясно, что причиной всего была разлука со мной, и совесть стала сильно упрекать меня; сам я был очень счастлив, уходя из тихой деревенской глуши в большой, шумный дом, где жили богатые и уважаемые дворяне одного со мной рода и имени.

«Дэви, Дэви, – думал я, – видана ли где такая черная неблагодарность? Неужели при одном намеке на знатность ты можешь забыть старых друзей и их расположение к тебе? Стыдно, Дэви, стыдно!»

Я сел на камень, с которого только что встал добрый священник, и открыл пакет, чтобы посмотреть подарки.

Я догадывался, что то, что мистер Кемпбелл называл кубической вещью, было, конечно, карманной библией. То, что он называл круглой вещью, оказалось шиллингом; а третья вещь, которая должна была так замечательно помогать мне, и здоровому и больному, оказалась клочком грубой желтой бумаги, на котором красными чернилами были написаны следующие слова:

«Как приготовлять ландышевую воду. Возьми херес, сделай настойку на ландышевом цвете и принимай при случае ложку или две. Эта настойка возвращает дар слова тем, у кого отнялся язык; она помогает при подагре, укрепляет сердце и память. Цветы же положи в плотно закупоренную банку и поставь на месяц в муравейник, затем вынь и тогда увидишь в банке выделенную цветами жидкость, которую и храни в пузырьке; она полезна здоровым и больным, как мужчинам, так и женщинам».

Внизу была приписка рукой священника: «Также ее следует втирать при вывихах, а при коликах принимать каждый час по столовой ложке».

Я, разумеется, посмеялся над этим, но то был нервный смех. Поскорее повесив свой узел на конец палки, я перешел брод и стал подниматься на холм по другую сторону речки. Наконец я добрался до зеленой дороги, тянущейся среди вереска, и кинул последний взгляд на иссендинскую церковь, на деревья вокруг дома священника и на высокие рябины на кладбище, где покоились мои родители.

II. Я достигаю места назначения

Наутро второго дня, достигнув вершины холма, я увидел перед собой всю расположенную на склоне страну, до самого моря, а посреди этого склона, на длинном горном кряже, – Эдинбург, дымивший, как калильная печь. На замке развевался флаг, а в заливе плавали или стояли на якорях суда. Несмотря на очень далекое расстояние, я мог все ясно разглядеть, и мое деревенское сердце от радости готово было выпрыгнуть из груди.

Затем я миновал дом пастуха, где мне довольно грубо указали, как добраться до Крамонда. И так, спрашивая то одного, то другого, я шел мимо Колинтона все к западу от столицы, пока не вышел на дорогу, ведущую в Глазго. А на ней, к великому моему удовольствию и удивлению, я увидел солдат, маршировавших под звуки флейт; впереди на серой лошади ехал старый генерал с багровым лицом, а сзади шла рота гренадеров в шапках, напоминавших папские тиары. Во мне зашевелилось чувство гордости при виде военных в красных мундирах и при звуке веселой музыки.

Немного дальше мне объяснили, что я в Крамондском приходе. Тогда я стал осведомляться о Шоос-гаузе. Казалось, что мой вопрос всех удивляет. Сперва я подумал, что моя простая деревенская одежда, запылившаяся в дороге, плохо вязалась с величием этого места. Но, после того как двое или трое, одинаково взглянув на меня, уклонились от ответа, мне начало приходить в голову, что в самом Шоос-гаузе есть что-то странное.

Чтобы рассеять свои опасения, я переменил форму вопросов, и, увидев честного малого, который ехал по проселочной дороге, стоя на телеге, я спросил, слыхал ли он когда-нибудь про Шоос-гауз.

Он остановил телегу и посмотрел на меня так же, как и другие.

– Да, – отвечал он. – А что?

– Это большая усадьба? – спросил я.

– Разумеется, – отвечал он. – Дом очень большой.

– Ну, – спросил я, – а что за люди живут там?

– Люди! – воскликнул он. – С ума ты сошел! Там нет людей.

– А мистер Эбенезер? – спросил я.

– О да! – сказал он. – Если тебе нужен лэрд, то он там. Какое у тебя к нему дело, любезный?

– Мне сказали, что могу найти у него место, – сказал я, стараясь казаться как можно скромнее.

– Что? – закричал человек так громко, что даже лошадь вздрогнула. – Вот что, любезный, – продолжал он, – это, конечно, не мое дело, но ты кажешься мне порядочным малым… Послушай-ка моего совета и держись подальше от Шоос-гауза.

Потом я встретил юркого человечка в красивом белом парике и понял, что это цирюльник, который совершает свой обход. Так как мне было известно, что все цирюльники большие болтуны, то я без обиняков спросил его, что за человек мистер Бальфур из Шоос-гауза.

– О, – сказал цирюльник, – он очень мало похож на человека!

И начал хитро расспрашивать, что мне нужно, но я был еще хитрее, и он пошел к своему клиенту, не узнав ничего больше того, что знал сам.

Не могу описать, какой удар это все нанесло моим ожиданиям! Чем туманнее были обвинения, тем они мне меньше нравились, так как оставляли обширное поле для воображения. Что же это за дом, когда один вопрос: «Где он находится?» – заставляет весь приход вздрагивать и таращить глаза? И что это был за лэрд, когда дурная слава о нем бежала по всем дорогам? Если после часовой ходьбы я мог бы вновь очутиться в Иссендине, то бросил бы свою затею и вернулся бы к мистеру Кемп-беллу. Но я забрался уже так далеко, что самолюбие не позволяло мне отступить, не проверив, в чем дело; из одного только самоуважения я должен был довести его до конца. И хотя мне было очень не по душе все, что я слышал, я все-таки, хотя и замедлив шаги, продолжал спрашивать дорогу и идти вперед.

День близился к закату, когда я встретил полную темноволосую женщину с угрюмым лицом, устало спускавшуюся с холма. Когда я обратился к ней с моим обычным вопросом, она круто повернула назад, проводила меня до вершины, с которой только что спустилась, и показала мне на громадное строение, одиноко стоявшее на лужайке в глубине ближайшей долины. Местность вокруг была очень красива. Невысокие холмы были покрыты лесом и богато орошены, а поля, на мой взгляд, обещали необыкновенный урожай. Но самый дом мне показался какой-то развалиной. К нему не вело дороги; ни из одной трубы не шел дым, а вокруг него не было ничего похожего на сад. У меня упало сердце.

– Как? Это? – воскликнул я. Глаза женщины враждебно сверкнули.

– Это Шоос-гауз! – закричала она. – Кровь строила его, кровь остановила постройку, кровь разрушит его. Смотри, – воскликнула она, – я плюю на землю и призываю на него проклятие! Пусть все там погибнут! Если ты увидишь лэрда, передай ему мои слова, скажи ему, что Дженет Клоустон в тысячу двести девятнадцатый раз призывает проклятие на него и на его дом, на его хлев и конюшню, на его слугу, гостя, хозяина, жену, дочь, ребенка – да будет ужасна их гибель!

И женщина, чей голос звучал как жуткое заклинание, внезапно подпрыгнула, повернулась и исчезла. Я продолжал стоять на том же месте, и волосы мои поднялись дыбом. В те времена люди верили в ведьм и боялись проклятий. Проклятие этой женщины, являвшееся как бы предостережением, чтобы я остановился, пока еще было время, совершенно лишило меня сил.

Я присел и стал смотреть на Шоос-гауз. Чем больше я смотрел, тем местность мне казалась красивее. Все кругом было покрыто цветущим боярышником. Луга были усеяны овцами. В небе большими стаями пролетали грачи. Во всем сказывалось богатство почвы и благотворность климата, и только дом совсем не нравился мне.

Пока я сидел так около канавы, крестьяне стали возвращаться с полей, но я был в таком унынии, что даже не пожелал им доброго вечера. Наконец солнце село, и я увидел струю дыма, поднимавшуюся прямо на фоне желтого неба. Хотя струйка эта и была не шире, чем дымок от свечи, но все-таки служила доказательством того, что в доме были огонь, и тепло, и ужин, и какое-то живое существо. Эта мысль ободрила меня.

И я пошел вперед по терявшейся в траве тропинке, которая вела к дому. Она казалась слишком незаметной, чтобы вести к обитаемому месту, но другой я не видел. Тропинка привела меня к каменной арке; рядом с ней стоял домик без крыши, а наверху арки виднелись следы герба. Очевидно тут предполагался главный вход, который не был достроен. Вместо ворот из кованого чугуна высились две деревянные решетчатые дверцы, связанные соломенным жгутом; не было ни садовой ограды, ни малейшего признака подъездной дороги, но тропинка, по которой я шел, обогнула арку с правой стороны и, извиваясь, направилась к дому.

Чем ближе я подходил к нему, тем угрюмее он казался. Это был, должно быть, только один из флигелей недостроенного дома. Во внутренней части его верхний этаж не был подведен под крышу, и в небе вырисовывались нескончаемые уступы и лестницы. Во многих окнах не хватало стекол, и летучие мыши влетали и вылетали туда и обратно, как голуби на голубятне.

Когда я подошел совсем близко, уже начинало темнеть, и в трех нижних окнах, расположенных высоко над землей, очень узких и запертых на засов, замерцал дрожащий свет маленького огонька.

Так вот тот дворец, куда я иду! Вот те стены, в которых я буду искать новых друзей и должен начать блестящую карьеру! Там, в Иссен-Уотерсайде, в доме моего отца, яркий огонь светил на милю вокруг и дверь отворялась для каждого нищего.

Я осторожно шел вперед, навострив уши, и до меня донеслись звуки передвигаемой посуды и чьего-то сухого сильного кашля, но не было слышно ни голосов, ни даже лая собаки.

Большая дверь, насколько я мог различить при тусклом вечернем свете, была деревянная, вся утыканная гвоздями, и я с робким сердцем поднял руку и постучал один раз. Потом стал ждать. В доме воцарилась мертвая тишина. Прошла минута, и ничто не двигалось, кроме летучих мышей, шнырявших над моей головой. Я снова постучал, снова стал слушать… Теперь мои уши так привыкли к тишине, что я слышал, как часы внутри дома отсчитывали секунды, но тот, кто был в доме, хранил мертвое молчание и, должно быть, затаил дыхание. Я уже думал, не убежать ли мне, но гнев пересилил; я стал колотить руками и ногами в дверь и громко звать мистера Бальфура. Едва я вошел в азарт, как услышал над собой кашель. Отскочив от двери и взглянув наверх, я в одном из окон верхнего этажа увидел человека в высоком ночном колпаке и расширенное к концу дуло мушкетона.

– Он заряжен, – произнес голос.

– Я принес письмо мистеру Эбенезеру Бальфуру из Шооса, – сказал я. – Здесь он?

– От кого? – спросил человек с мушкетоном.

– Это вас не касается, – возразил я, начиная раздражаться.

– Хорошо, – ответил он, – можешь положить его на порог и убираться.

– Уж этого-то я не сделаю! – воскликнул я. – Я отдам его мистеру Бальфуру в собственные руки, как мне велено. Это рекомендательное письмо.

– Что такое? – резко крикнул голос. Я повторил свои слова.

– Кто же ты сам? – был следующий вопрос после значительной паузы.

– Я не стыжусь своего имени, – сказал я. – Меня зовут Давид Бальфур.

Я убежден, что при этих словах человек вздрогнул, потому что услышал, как мушкетон брякнул о подоконник. Следующий вопрос был задай после долгого молчания и странно изменившимся голосом:

– Твой отец умер?

Я так был поражен, что не мог отвечать, и в изумлении смотрел на него.

– Да, – продолжал человек, – наверное он умер, и вот почему ты ломаешь мои двери.

Опять пауза, а затем он сказал вызывающе:

– Что ж, я впущу тебя, – и исчез из окна.

iknigi.net

Книга Похищенный, или Приключения Дэвида Бэлфура читать онлайн

Роберт Льюис Стивенсон. Похищенный, или Приключения Дэвида Бэлфура

     Похищенный,  или Приключения Дэвида Бэлфура, в которых рассказывается о том,  как  он  был  похищен  и  попал  в  кораблекрушение,  как  томился  на необитаемом острове и скитался в диких горах, как судьба  свела его с Аланом Бреком Стюартом  и другими  ярыми шотландскими якобитами, а  также обо всем, что он претерпел от рук своего дяди Эбенезера Бэлфура, именуемого владельцем замка  Шос без всякого на то  права,  описанные им самим и предлагаемые ныне вашему вниманию Робертом Луисом Стивенсоном.

ПОСВЯЩЕНИЕ

     Милый Чарлз Бакстер!      Если когда-нибудь  вам  доведется прочесть  эту  повесть, вы, наверное, зададитесь таким  множеством  вопросов,  что мне не под силу будет ответить. Например,  каким образом убийство в Эпине могло произойти  в  1751 году  или почему Торренские скалы перебрались под самый Иррейд и  чем объясняется, что печатные свидетельства безмолвствуют обо  всем, что касается Дэвида Бэлфура. Все эти орешки мне не по зубам.  Зато  если б вы стали допытываться, виновен Алан или  нет,  я,  пожалуй,  мог бы отстоять  версию,  изложенную в  книге. Эпинские предания и  поныне решительно утверждают правоту Алана. Поспрошайте сами  о  том  "другом",  чьей  рукой был сделан  выстрел,  и  вы,  возможно, услышите,  что его потомков  по сей день можно сыскать в его  родных местах. Правда, никакие расспросы не  помогут вам узнать его имя: шотландский  горец уважает тайну  и  умение  хранить ее впитывает  с  молоком матери. Я  мог бы продолжать в том же духе, защищая неоспоримость одного положения, соглашаясь с несостоятельностью  другого,  но не  честней ли сразу признать,  что  мною меньше всего движет желание соблюдать достоверность! Этой повести место не в кабинете ученого, а в комнате школьника, в час,  когда с уроками покончено и скоро пора спать,  а  за окном зимний  вечер.  Честный же Алан  --  в  жизни довольно мрачная и  воинственная фигура -- служит  в новом своем  воплощении далеко не  воинственной цели:  отвлечь иного юного джентльмена  от сочинений Овидия, ненадолго умчать его в минувший век, в  горы  Шотландии,  а когда он отправится в постель, наводнить его сны увлекательными видениями.      Вас,  дорогой Чарлз,  я  и не  надеюсь увлечь этой книгой.  Зато,  быть может, она понравится вашему сыну, когда он подрастет; возможно, ему приятно будет  увидеть на  форзаце  имя своего отца, а пока что  мне самому  приятно поставить  это  имя  здесь  в  память о  многих счастливых,  а  кое-когда  и печальных  днях,  о  которых  сегодня, пожалуй,  вспоминаешь  с  не  меньшим удовольствием.      Мне,  сквозь  годы  и  расстояния,  странно  глядеть  сейчас  на  былые приключения нашей  юности,  но  как  же странно  должно  быть вам!  Ведь  вы ступаете  по  тем же  улицам, вы можете  хоть завтра открыть  дверь  старого дискуссионного клуба, где нас  уже начинают ставить в  один ряд со  Скоттом, Робертом Эмметом  и горячо  любимым, хоть и бесславным Макбином,  --  можете пройти мимо  церковного  дворика,  где  собирались  члены славного  общества L.

knijky.ru

Ошибка

НАШИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ!

Сегодня "День рождения" у наших читателей:

Gluck (Дмитрий), ildar (Ильдар), leka (tamara), laroz (Ола), Nika (Елена), Блик (Борис), MSK (Максим), Сержик , nushaco (Татьяна), Valter (Олег), Yta (Юрий), Shell (Михаил), (IRINA), Fix (Sergey), trt (Равиль), Bolek (Евгений), Морфей (Андрей), sean (Евгений), Filin (Дмитрий), daniloff (Валерий), Мох (Юрий), CEBEP , Egorov1509 (Димон), Брязгина (Татьяна), SergYan (Сергей), Koshke (Татьяна), BenLaDen (Begench), Perforator (Константин), дореми (Анна), (Ирина), грег (Григорий), chudo (Вера), Ysya (Liudmila), TRICHA (Елена), simona (Maria), Blymba (Evgeniy), ФинаМакса (Андрей), Charise (Зоряна), Восток (Станислав), EtricMcFarlen (Валентин), ostrolga (ольга), pickuper (alexandr), Lonely Wolf , katrin15980 (Ирина), Grotthuss , Анна М. (Анна), Lopata (Nata), Termit 1 (Илья), nik-prodigy! (nik), kostyaeva_nastya (Anastasiya), AliCat (Валентин), Light Night , Allocka (Алла), Kristja (Kristine), (Simas), Геолог (Алексей), Fatix_1453 (Maxmud), казак (Валерий), Oz (Роджер), tziri (D), Virtars (Алберт), Элек (Александр), azavialov (Александр), попочка (Людмила), (Людмила), Мангуст (Анастасия), lilian (Лилия), Shadow78 (Алексей), home-alicat (Valentin), Алленна , darknight , MaksI+ (Maks), Druce (Андрей), Маля (Ольга), muk-ilim (анатолий), sendy (Laura), Wanderer6 , AVT (Владимир), tsash (Александр), done (Divina), samar1 (anatoli), ДАА (Андрей), ksaont (Даниил), sweta-g (Светлана), (Виктор), тала_5 (Наталия), technet (Александр), Володин (Владимир), gangsta (denis), buhal (виталий), NALAXA (Наталия), Kms1950 (Александр), VSV (Sergey), Алефа (Алена), rw6ld (Александр), устричка (Оксана), (Игорь), (Ярославна), xryak (xryak), [email protected] (Екатерина), Бумен (Нет), медведик (антон), Katrine (Екатерина), Liraly (Юлия), MADLY (Дмитрий), Shady (Екатерина), nik257 (владимир), dogstyle , Рокер (Пол), Irinochka (Ирина), hawthorn (Алексей), Cati (Екатерина), (олег), Sashenka (Александра), Альбина Ивановна (Альбина), teli (Nataly), mav77 (Алексей), , комсорг (Валерий), (KUZNETSOVA), (Маргарита), Лексевна (Елена), Noise (Сергей), Shatl (Алексей), eAse DeTus (Владимир), Beetle (Олег), porok (алексей), alex2494 (alex), Eliza88 (Eliza), Forgive-me-Not (Катерина), Rhiannon (Владимир), ljalja (Olga), zzz1 (Петров), lenochka-irk (Лена), ns (Николай), К-РАХ (Антон), VLADDDDD (VL), УЛИТА (Аэлита), ZVeRIk (Vera), (Инна), Evclipse (Юля), krokus (michail), (Сергей), Hv2005 (Игорь), pokis (taty), ShAG (Александра), Лизун (Л), Lisa-natalya (Наталья), Ilija (Anatolij), *Roxana* (Roxana), (Георгий), lana_v (lana), 21 (Valdis), алькорасон (Анастасия), dmitriy1975 (Дмитрий), москаль (виктор), Altu (МИхаил), Ярослав Питерский (Ярослав), Dashka (Дарья), Valentain (Валентина), (Анна), Belok (Bella), Витёна (Жанна), Дилемма (Марита), ТЖ (Татьяна), Мдя (С), maks200476 (Максим), Valery_L (Валерий), sharovik (Сергей), (андрей), brunnen (Jelena), beatrice (natalia), dest777 (Денис), Red Angel , Wolchica (Галина), Learned Frog (Ольга), (Дмитрий), dido (Александр), ПСИХУРА (ЕЛЕНА), garry0507 (kristina), sergeyDz (Сергей), [email protected] (Александр), Geroi Latvii (MIHA), бобби (Борис), бир (Сергей), Бенаида (Елена), Я и точка (Ленуля), Stasnj (Станислаd), Феатинэль (Маргарита), Ленивый Дениска (Денис), Элана_миа (Элана), Карий Глаз (Карина), AljaVok (Angel), Илиастра (Сэй), васильевна (оксана), (arkady), Kovaleva (Elena), --Ягодка--- (Маргарита), (Mazzal), gaila (gal), pavel_phoenix (pavel), SHIRA15 (ира), МяFFка (Юлия), vEnOmA (adsasd), stikma (света), Martyn81 (Евгений), dusty2006 (Ильдар), AijaM , (Елена), Чикушка (Чика), (оксана), tiras (Milia), titaslav (саша), DJ Erik (Валерий), Shuur (Александр), 4Cherry (anna), InnaJudina (I), (Роман), pronalex (Александр), (Вадим), (Irina), нижегородец (Александр), 15annushka0983 (Анна), monhou (гена), sudak_0 (Вячеслав), sudak_0_0 (Вячеслав), (Евгения), waleria (waleria), liska15 (елена), Плюшевая (Анастасия), (Ирина), Ta-Kun (ШАКАЛенок), USN (Сергей), Меренго (Марина), jebi (Наталия), мушкет (Алекандр), Шуйский (Сергей), wassya (Вася), (Алия), allaest (Alla), Dim77 (Дмитрий), (irina), Luckyrat (Айрат), Yolga (Ольга), LitPrincess (Женечка), Белая Моль (Наташа), wind123 (Елена), -=Zmobi=- (николай), iyot (jghyt), ιρα , acra (elena), paskhaJV (Юлия), надинка78 (надежда), РЕМБО (ПАВЕЛ), Манютик (Анютик), qpwp (arkady), likeheaven (Чулпан), Oxik (Оксана), Салемская_дева (------), jfc (inna), (Майя), awedo (Георгий), Alesia (Олеся), Dawa (Дарья), (Ирина), Essa (Esenia), (Владимир), (Dementyeff), devaviet (victoria), aniaa (Анна), monsolo (Елена), alrai (Александр), Ctep (Александра), mirab (Mira), fishka2007 , Ренчик , (Марьям), ветер-она (Елена), Илейн (Олеся), Mr. Blonde (Григорий), Аэлла (Эля), eg1975 , sid2 (илья), 313 (Nino), lulu7878 , sss1 , assakle (moon), nbvcx (Алексей), (Виталий), (Константин), (сергей), AEl (Антон), khsergo (Сергей), 00007777 (Олег), galuscha25 (Galina), (Влада), , docBIZON (Алексей), Mold (segey), (Юрий), Олесяка (Олеся), sukoro (Александр), Julija69 (Юлия), Аллиса. (Виктория), inarisinka (Алена), Ирина * (Ирина), (Карина), (natalia), kanykey (kanykey), шира15 (Арина), Цуф (Элька), arnis9 (Arnis), Симчик (Анна), Onikov , (Myroslav), Усбух-2 (Елена), safild (илдар), G_I_R_L_O_C_H_K_A , Елена_R (Елена), Astral-66 (Александр), дюранда (влада), , bello4ka2008 (Ольга), vakan , кушок (Татьяна), ALEX8514 (алексей), (влада), Zigab (Денис), ROBERT/CHEREP (Роберт), [email protected] (Ольга), неугомонная (Алина), Мавпочка (Алина), (Любовь), black_star (Анастасия), СочиНатали (Наталья), называй меня малышкой (Марина), синглит (александр), kremnyov (Иван), MAD76 (Максим), Truman (Сергей), Nastyazest (Анастасия), slawaarm , maresa (Наталья), (Ирина), koletom (Наталья), YGH (Татьяна), markgai (Mark), SVS1573 (Сергей), Darkelly , Мышонок Пикс (Анна), (aaaa), (александр),

От всей души поздравляем именинников и желаем большого жизненного счастья и процветания! Будьте здоровы!

litportal.ru

Читать онлайн книгу «Похищенный рай» бесплатно — Страница 1

Жаклин Рединг

Похищенный рай

Мы хорошо помним лишь то, что лучше забыть.

Бальтасар Грасиан

Глава 1

Адамли-Хаус, Мэйден-лейн,

Лондон, 1666 год

Кто-то горячо и тяжело задышал ей в ухо. Именно от этого Джиллиан проснулась.

Поначалу показалось, что это ей снится. С минуту примерно она балансировала на грани сна и реальности. Но тут кто-то снова дохнул на нее. Окончательно придя в себя, она резко поджала колени к животу, инстинктивно пытаясь установить безопасную дистанцию между собой и тем неизвестным, кто проник в ее спальню. Впрочем, стоило ей шевельнуться, как чьи-то руки в перчатках схватили ее за ноги и рванули обратно. В то же мгновение кто-то другой вновь надсадно задышал ей в ухо.

Она поняла, что непрошеных гостей двое. Только Джиллиан открыла рот, чтобы закричать, как рука в перчатке грубо накрыла ей лицо. На нее пахнуло чем-то острым, едким.

— Здравствуйте, Джиллиан, — услышала она низкий мужской голос, от которого кровь застыла у нее в жилах.

Девушку охватил ужас. Она боялась теперь не только пошевелиться, но даже вздохнуть. Лицо незнакомца приблизилось настолько, что она ощутила запах перегара. Второй тем временем крепче ухватил ее за ноги.

Джиллиан судорожно вцепилась в простыню. Она была полностью во власти этих негодяев. Что им от нее нужно? Почему они здесь? Кто они такие?

Тот, что находился у нее в ногах, неожиданно чихнул.

— Заткнись ты, идиот! — прошипел его сообщник. Он убрал свою ладонь с лица Джиллиан, но прежде чем та успела издать хоть звук, сунул ей в рот какую-то тряпку.

— Не сопротивляйтесь, Джиллиан. Вам же лучше будет. Бежать вам от нас некуда. Попытайтесь смириться.

Зачем им это нужно?

Джиллиан стала вертеть головой, пытаясь в темноте увидеть их лица. Огонь в камине потух, и комната была погружена во мрак. Только через распахнутую дверь балкона пробивались тусклые лучи лунного света, и по стенам бродили странные тени.

Почувствовав, что они связывают ей ноги и руки, Джиллиан вновь стала отчаянно сопротивляться, только это не помогло. Грубая веревка больно врезалась в кожу, к тому же из-за кляпа и охватившего ее страха она почти не могла дышать. Вдобавок, прежде чем стащить ее с постели, они набросили ей на голову мешок из какой-то грубой ткани. Мешок был влажный и вонял плесенью.

— На выход.

Джиллиан задыхалась в вонючем мешке и ничего не видела, но жажда сопротивления в ней не угасла. И вообще, она не относилась к числу тех людей, которые привыкли отдаваться неизбежности без борьбы. Поэтому, выждав минуту, она неожиданно лягнула воздух обеими ногами, надеясь попасть по одному из похитителей. Ей не повезло, она промахнулась. В следующее мгновение один из них просто перекинул ее через плечо вниз головой. И все же Джиллиан не сдавалась. Она стала изо всех сил рваться в стороны, но все закончилось тем, что незнакомец больно вонзил свои ногти в нежное место у нее под коленкой.

— То, что я скажу вам сейчас, Джиллиан, я повторять больше не буду. Так что слушайте меня внимательно. Уймитесь! Ваше сопротивление бессмысленно. Нас двое мужчин, а вы слабая девушка. Мы сейчас переправим вас наружу тем же путем, каким вошли сюда, то есть через балкон, который выходит в сад. Если вы не перестанете дергаться, я уроню вас, и все закончится тем, что вы свернете себе шею. А утром вас найдут под балконом ваши родные, и не думаю, что они очень обрадуются. Вы меня понимаете?

Джиллиан взвесила его слова. Из-за мешка, накинутого ей на голову, она ничего не видела. Руки и ноги были связаны. Если она упадет с балкона в таком состоянии, то запросто может сломать себе шею. И утром все будет именно так, как описал незнакомец. Джиллиан подобная перспектива не улыбалась, поэтому она утвердительно кивнула.

— Ну вот, умница, — проговорил похититель, и знакомая интонация, с которой были произнесены эти слова, резанула слух Джиллиан.

«Боже мой, откуда я знаю этот голос?»

Он понес ее к балкону, а она лихорадочно пыталась сообразить, где раньше могла слышать его голос. Судя по тому, как он обращался к ней, они были знакомы. Зачем он это делает?

Одно ей стало ясно: они пришли не для того, чтобы убить ее. Это можно было легко сделать, пока она спала или же сразу после того, как проснулась. Нет, она была нужна этим людям живой. Они хотели ее как-то использовать, но как и для чего? Ради денег? Может быть, ради выкупа? Да, похоже на то. Всем хорошо известно, что ее отец богат как Плутос *. Маркиз владел собственностью в Англии и Шотландии и был участником множества прибыльных деловых начинаний. По крайней мере, Джиллиан неоднократно удавалось подслушать, как об этом говорили между собой разные люди на балах.

* в греческой мифологии бог богатства — здесь и далее примеч. пер.

Эти двое также знают об этом, потому и похитили ее. Теперь они потребуют с отца выкуп за ее возвращение живой и невредимой. И Джиллиан нисколько не сомневалась в том, что тот отдаст деньги без колебаний. Отец любит ее и не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Он выполнит все поставленные условия, а потом, когда Джиллиан вернется домой, пошлет трех ее братьев, которые из-под земли достанут этих мерзавцев и накажут их.

Все это обернется настоящим приключением, ничем не уступающим тем, про которые она читала в романтических книжках, где девушку от злодея всегда спасает красавец герой. Только в данном случае злодеев целых двое, а красавца героя не будет. Похитители переправят ее в укромное место, возможно, в какой-нибудь заброшенный замок в сельской глуши, где в радиусе многих миль не будет никакого другого жилья. А после того как отец отдаст назначенный выкуп, она спокойно вернется домой.

Да, все будет именно так. Другого варианта она не видела.

Господи, только бы побыстрее! Она висела на плече у одного из похитителей головой вниз, кровь прилила к мозгу, и это породило весьма и весьма неприятные ощущения. Словно у нее в голове оглушительно били барабаны.

— Давай ты первый. Я тебе спущу ее, — вновь послышался этот чем-то знакомый голос. Похититель, судя по всему, обращался к своему сообщнику.

— Почему я? Я первый поднимался, теперь твоя очередь.

— Послушай меня, дуралей, — нетерпеливо отозвался тот, — Джиллиан — хрупкая девушка, но все же я сомневаюсь, что у тебя достанет сил удержать ее. За всю жизнь ты не держал в своих руках ничего тяжелее кружки эля, да и то едва доносил ее от стола до рта.

— А ты Геркулес, можно подумать!

— По крайней мере, я всегда мог поднять две кружки, и потом, я вот уже несколько минут стою с ней и ничего, как видишь, не упал пока. Хватит пререкаться. Главное мы уже сделали, теперь будет легче. Перестань ворчать, как старая склочница, и перелезай через перила.

Джиллиан услышала, как тот, второй, перебрался через перила балкона и спрыгнул вниз. Приземлившись, он отозвался снизу:

— У меня все нормально. Я готов — опускай.

Похититель наклонился, и Джиллиан соскользнула с его плеча. Почувствовав под ногами плитку балкона, она выпрямилась, но со связанными ногами удержать равновесие было нелегко. На голове ее по-прежнему был мешок, и она не могла видеть лица своего главного похитителя, у которого такой знакомый голос. В том, что он заправлял всей операцией, она уже не сомневалась. Кто он? И кто его напарник? Боже, ну откуда она знает этот голос?

В следующее мгновение похититель схватил Джиллиан за руку. Она покачнулась.

— Слушайте меня очень внимательно, — неожиданно близко прозвучал его голос. — Хотя я понимаю, что вам трудно будет это сделать, ибо вы всегда считали, что ничего стоящего от меня не услышать. И все же… Теперь вы в моей власти и потому будьте благоразумны. Я возьму вас за руки и начну опускать вниз. Для этого мне придется свеситься с балкона. Я уже закрепил себя веревкой, так что со мной ничего не будет. Вас же будут держать только мои руки. Если вы начнете дергаться, Джиллиан, мне придется отпустить вас. И хотя до земли не так высоко, учитывая то, что вы связаны по рукам и ногам, да еще и с капюшоном на голове, не думаю, что вам удастся приземлиться удачно. В лучшем случае отделаетесь переломом ноги или даже обеих ног. Но не исключена также вероятность того, что вы свернете себе шею. Словом, ведите себя благоразумно, и все обойдется.

Джиллиан повиновалась. Только ее тело сильно напряглось, когда она почувствовала, что он поднял ее и посадил на перила. Связанные ноги девушки свободно висели в воздухе. Она с опаской ждала, когда он начнет ее опускать, боясь загадывать, что случится, если этот человек, который, по его собственному признанию, не поднимал в жизни ничего тяжелее двух кружек эля, не удержит ее…

Он зашел сзади и обнял ее. Его руки легли ей на грудь. Через тонкую ткань ночной рубашки она почувствовала его пальцы и инстинктивно отпрянула.

— Я же предупреждал вас, Джиллиан.

Джиллиан зажмурила глаза. Если бы не эта отвратительная тряпка во рту, она послала бы его ко всем чертям. Но… Вместо этого она дала себе клятву заехать по его гнусной роже, как только представится первая возможность это сделать. Так, как учил ее Арчи.

Слава Богу, что у нее есть старшие братья. Он начал медленно опускать ее. Казалось, эта пытка продлится целую вечность. Но, наконец, стоявший внизу сообщник крепко ухватил ее за ноги. Почувствовав это, похититель, стоявший на балконе, отпустил Джиллиан. Как только это произошло, сообщник покачнулся, и в следующее мгновение Джиллиан спиной упала на влажную землю. Тот, со знакомым голосом, оказался прав. Его напарник не удержал Джиллиан. Девушка попыталась подняться сама, но тут кто-то рванул ее за руки на себя, и она услышала:

— Я держу ее!

— Закрой пасть! — прошипел тот, что был на балконе. — Или ты хочешь перебудить весь дом? У Джиллиан, между прочим, три брата, и каждый из них сильнее любого из нас. Если они что-нибудь услышат, то спустятся сюда и, будь покоен, вышибут из нас дух!

Джиллиан пришло в голову попытаться как-то привлечь внимание своих родных, но во рту у нее был кляп, а на голове вонючий мешок. Шансы были, прямо сказать, невелики. Вокруг стояла мертвая тишина. Судя по тому, что огонь в камине ее спальни угас, час был поздний. Родные крепко спали и даже не подозревали о том, что в эту самую минуту их дочь и сестру выволакивают из ее спальни со связанными руками и ногами и с тряпкой во рту какие-то негодяи.

Раздался глухой удар, и Джиллиан поняла, что это спрыгнул с балкона второй похититель, тот, от которого разило чем-то острым.

— Ну хорошо, — подал он голос, — бери ее за ноги, я возьмусь за руки — и к карете.

Похитители подхватили Джиллиан и понесли. Они дважды успели уронить ее, прежде чем, наконец, остановились.

— Погоди, — прошептал тот, чей голос был так знаком. — Я слышу, кто-то едет.

Джиллиан напрягла слух. По мостовой катил экипаж. Она изо всех сил замычала, но один из похитителей тут же закрыл ей лицо ладонью. В нос сильнее ударила гнилая вонь мешка.

Когда цокот лошадиных копыт и перестук колес стихли вдали, похититель грубо встряхнул Джиллиан:

— Еще одна такая выходка, дорогая, и мне придется примерно наказать вас. Чтобы впредь вы были послушнее.

Наступила пауза.

— Ладно, — вновь заговорил он, обращаясь к своему сообщнику, который все еще держал девушку за ноги. — Уехали. Мы почти дошли. Карета за углом.

Они вновь тронулись с места и скоро добрались до поджидавшего их экипажа. Один залез внутрь и стал затаскивать Джиллиан. Второй помогал ему снаружи. Наконец похитители занесли ее, и сами забрались следом. Хлопнула дверца.

— Пошел! — крикнул один из них, постучав по крыше экипажа.

Карета сильно качнулась и тронулась с места. Джиллиан едва не полетела на пол, с трудом удержав равновесие.

— А ты уверен, что он знает, куда везти?

— Уверен. Я приказал ему держаться темных переулков на восток, а на перепутье свернуть на Северную дорогу и гнать в Шотландию.

Джиллиан внимательно прислушивалась к их разговору. В Шотландию?! Зачем им ради выкупа везти ее так далеко? Неужели нельзя было найти местечка поближе?

— Ну что ж… в целом неплохая работа, дружище, — после долгой паузы проговорил главный и добавил — По-моему, пришло самое время снять с нее капюшон.

С этими словами он собственноручно стянул с головы Джиллиан вонючий мешок. На нее дохнуло ночной свежестью. В карете было темно, и она лишь смутно различала силуэты своих похитителей, сидевших напротив. Впрочем, рассмотреть их лица было невозможно.

Один из них наклонился к ней и вынул кляп у нее изо рта.

— Итак, дорогая, теперь послушаем вас. Джиллиан в первую минуту не могла произнести ни звука. В горле у нее сильно пересохло. Но, наконец, она гордо вздернула подбородок и как можно более спокойно произнесла:

— Мне нечего сказать вам, сэр. Я даже не знаю, как к вам обращаться.

Он скрипуче хохотнул, и Джиллиан невольно содрогнулась от этого звука.

— Выходит, леди Джиллиан так до сих пор и не поняла, кто мы такие. Впрочем, этого следовало ожидать. Она всегда обращала на нас весьма мало внимания.

Он протянул руку и отдернул небольшую занавеску на окне. Лица похитителей тут же осветились лунным светом.

— Вы поступили в высшей степени дурно, — проговорила Джиллиан, узнав их. — Оба.

— Ой, кажется, я ошибся, — проговорил один из них. — Она все-таки знает, кто мы такие. — Гаррик Фитцуильям глянул на своего сообщника и вновь усмехнулся. — С тебя пять соверенов, Оззи.

— Ага, — отозвался второй и полез в карман своего камзола. — Учитывая, что я заплатил за кучера, это последнее, что у меня осталось от моего трехмесячного содержания.

Буркнув это, сэр Озвел Гилхули поскреб прикрытый париком затылок.

— Не беспокойся, дружище, — ухмыльнулся Гаррик. — Как только мы с леди Джиллиан поженимся… А я уж поработаю над ней недельки две так, чтобы она забеременела… Наши с тобой карманы быстро наполнятся драгоценными гинеями ее папаши.

— Поженимся?! — воскликнула Джиллиан и едва не рассмеялась, настолько абсурдной показалась ей эта мысль. Впрочем, ее связанные руки и ноги говорили скорее о том, что Гаррик не шутит. — Вы первый идиот во всей Англии, сэр! Разумеется, я не выйду за вас замуж! Ни за что!

— Ай-ай-ай, моя дорогая. Я не позволю, чтобы моя невеста так выражалась. Хорош же я буду муж, если позволю!

Джиллиан потрясенно уставилась на него. Он сверкнул на нее своими темными глазами. Потом наклонился вперед, и его лицо, которое всегда казалось девушке похожим на морду трусливой и гадкой портовой крысы, полностью осветилось лунным светом. Выбившаяся прядь волос нависла над правым глазом. Он пристально взглянул на Джиллиан, и у нее холодок пробежал по коже.

— Могу вас заверить, Джиллиан: вы станете моей женой, хотите вы того или нет.

Он сказал это таким уверенным тоном, что Джиллиан в первую минуту не нашлась что ответить. Она поняла: Гаррик говорит это всерьез. Он похитил ее среди ночи из отчего дома для того, чтобы силой отвести под венец. Не будет ни заброшенного замка, ни выкупа. И никакого романтического приключения, если уж на то пошло.

— Может быть, вы объясните мне, каким образом намереваетесь сделать меня своей женой без моего… — Джиллиан не договорила.

Шотландия!..

Сэр Озвел несколько минут назад сказал, что они едут в Шотландию. Все ясно. Гаррик похищал ее не ради выкупа, а ради тайного венчания без соблюдения обычных формальностей. В Шотландии браки заключаются с такой же легкостью, как покупка пары лайковых перчаток. И так же дешевы. Не будет ни помолвки, ни ожидания разрешения. Всего лишь коротенькая немудреная процедура, после которой они станут мужем и женой.

Джиллиан стало дурно.

— Судя по выражению вашего милого, но, впрочем, вполне земного личика, дорогая Джиллиан, вы сами ответили на свой вопрос. Впрочем, — продолжал Гаррик, доставая из кармана камзола небольшой темный пузырек, — я нанес визит к аптекарю. Если вы вздумаете закатить какую-нибудь сцену, как в сентиментальном романе, мне придется прибегнуть к воздействию вот этого.

— Мы об этом не договаривались, Гаррик… — вмешался сэр Озвел.

— А ты полагаешь, что она добровольно даст свое согласие? Из одного страха? Конечно, любая другая придворная овечка именно так и поступила бы. Но не Джиллиан. Она слишком упряма. А учитывая это, мне не до церемоний. Или ты предлагаешь облачиться в корсет своей сестры, нарумяниться, припудриться и заменить Джиллиан перед алтарем?

Джиллиан нахмурилась.

— Боже, я и не предполагала, что вы можете пасть так низко! Если бы ваша мать знала обо всем этом, ей было бы очень стыдно за вас.

Гаррик откинулся на спинку сиденья и цинично усмехнулся:

— Верно. Но моя мать скончалась при родах, пытаясь дать жизнь очередному своему неблагодарному отпрыску — десятому по счету. Сама умерла и ребенка взяла с собой. Отец ей этого, между прочим, не простил. Много сыновей — это хорошо, но тут главное знать меру. Вам это нужно особенно иметь в виду, ибо я собираюсь помочь вам в первые же десять лет нашего супружества произвести на свет пять-шесть ребятишек. Между прочим, Джиллиан, возможно, вам следует винить во всем происшедшем именно мою мать. Вот если бы я родился первым сыном, а не пятым, как это произошло на самом деле, я унаследовал бы отцовский титул, доставшийся моему братцу Алистеру, который его совершенно не заслуживает. Так вот, если бы я был старшим сыном, мне не составило бы труда найти себе богатую женушку. И девушки вроде вас, Джиллиан, не пренебрегали бы мной, имей я титул. Наконец, я получил бы достойное воспитание, которое не позволило бы мне совершить такой некрасивый поступок по отношению к вам. Но мать, со всеми ее добродетелями и святостью, находилась далеко, зато близко был отец с его жизненным правилом: «Лезь вперед, не останавливаясь на этом пути ни перед чем». Именно этому совету я и последовал в данном случае. Если честно, я задумал провернуть это дельце, Джиллиан, уже давно. Я следил за вами и узнал вас настолько хорошо, что под конец с легкостью мог предугадать любой ваш шаг, еще прежде чем вы его делали.

У Джиллиан презрительно сузились глаза.

— Что вы можете знать обо мне?

— Вы всегда следуете своим привычкам, милая Джиллиан, и оттого ваша жизнь легко предсказуема. Шоколад и булочки на завтрак в восемь утра. Завтракаете вы обычно на южной веранде, где солнце, всегда в одиночестве, если не считать очередного дурацкого французского романчика, к которым вы так пристрастились. Вообще-то я всегда считал вас умной, незаурядной девушкой, Джиллиан, и, если честно, вам больше пошло бы чтение какого-нибудь научного трактата. Джиллиан бросила на него хмурый взгляд.

— Прошу прощения за то, что разочаровала вас. Гаррик весело ухмыльнулся.

— Остаток утра вы проводите в визитах. Идете с матерью по знакомым или убиваете время с женушкой одного из ваших братцев. Или, наконец, сидите у себя в комнате, разбираясь с почтой. Вы очень любите писать письма, Джиллиан. Затем легкий обед с чаем. Обычно около часа. Временами в руках у вас можно заметить кисть, хотя, признаться, рисуете вы неважно. Зато к вышивке вы не приближались ни разу.

— Меня это не занимает.

— Вам повезло, ибо я собираюсь простить вам этот маленький недостаток.

— Как это любезно с вашей стороны. Гаррик хохотнул и продолжил дальше:

— Дневные часы, Джиллиан, вы отдаете музыке. В понедельник и вторник у вас клавесин, в среду и четверг флейта, а в пятницу и субботу — что, на мой взгляд, весьма странно — бас-виола. Честно говоря, я и не предполагал раньше, что это женский музыкальный инструмент. Ведь как разместишь его, если юбки мешают?.. Скажите, Джиллиан, — проникновенно заговорил он, проводя пальцем по ее колену, — как вам удается поставить столь громоздкую вещь между ваших ножек?

Джиллиан оттолкнула его руку.

— Мне нравится ее звучание. Рассмеявшись, он продолжал:

— Ужинаете всегда с семьей. Садитесь все вместе, включая детей, ровно в семь. После ужина идете на вечер, который считаете достойным своего присутствия. Разумеется, в сопровождении матери или одной из жен ваших братьев. Должен сказать, что в этом смысле вы весьма щепетильны. Мне было нелегко подготовить ваше похищение, но, как видите, подготовил. В спальню вы удаляетесь между полуночью и двумя часами ночи, а наутро все повторяется заново. Может быть, я что-то упустил из виду?

Джиллиан потрясенно смотрела на него. Ей даже стало немного страшно.

Каким образом Гаррику удалось так много узнать о ней? Многое она сама не замечала за собой до тех пор, пока он не указал на это. Должно быть, он прятался в кустах руты, которые росли вокруг дома. А если… в самом доме? Как так вышло, что она ни разу не заметила его? Неужели она была настолько занята собой, что даже не заметила приближения опасности?

— Таким образом, как вы видите, я все просчитал, Джиллиан. Будьте покойны, отвертеться вам не удастся.

Джиллиан не двигалась. Действительно, что она могла сделать в такой ситуации?

Сиденье скрипнуло под тяжестью Гаррика, когда он вновь откинулся на спинку. Его всего распирало от самоуверенности.

— А теперь располагайтесь поудобнее, ибо вам придется провести здесь всю дорогу до Шотландии. Там мы поженимся и проведем медовый месяц в гостях у моего доброго друга сэра Озвела. Затем мы вернемся в Лондон уже как муж и жена. И с надлежащей торжественностью.

Джиллиан тоже откинулась на спинку сиденья, но вовсе не потому, что ей посоветовал это сделать Гаррик: последних его слов она даже не слышала. Джиллиан уже начала продумывать план побега.

Выйти за Гаррика Фитцуильяма? Абсурд! Просто смешно! Никогда этого не будет, пока она жива… Гаррик может думать что угодно. На самом деле он просто физически не мог все предусмотреть и обо всем позаботиться. Выход всегда найдется. Ведь и в приключенческих романах злодей всегда уверен в себе, но в итоге терпит жестокое поражение. Джиллиан не сомневалась в том, что ей удастся найти способ спастись. До Шотландии еще по меньшей мере две недели пути, если не дольше, учитывая, что по мере приближения к месту дороги пойдут хуже. А им ведь нужно будет где-то питаться, и давать отдых лошадям. Наконец, справлять нужду. Надеюсь, он не будет стоять в такие минуты рядом? А если будет?.. Ничего, возможность обязательно представится. Этот негодяй Гаррик Фитцуильям и сообразить ничего не успеет.

И когда это произойдет, Джиллиан будет наготове и не упустит свой шанс. Они и глазом моргнуть не успеют.

Глава 2

Дербишир, Англия

Дант Тремейн, третий граф Морган и пятый виконт Уайлдвуд, молча смотрел в узкий просвет между занавесками, закрывавшими окно кареты. Дул порывистый ветер, и шел дождь. Не просто дождь, а настоящий ливень, скрывавший все плотной, непроницаемой завесой и ожесточенно молотивший по стеклу. Ночь стояла мрачная. Луна укрывалась за плотными тучами, словно давала понять, что и она не очень-то рада Данту. Впрочем, время от времени луна выходила из своего укрытия, на мгновение освещала дорогу и показывала, что карета все еще катит по ней, а не затерялась на бескрайних болотах, поросших вереском.

Весь последний час, если не больше, они вынуждены были плестись еле-еле. Дождь превратил дорогу в грязное месиво, и колеса все глубже проваливались в тестообразную жижу. Равнинная местность осталась позади, и теперь они ехали вдоль подножия Пен-нинских гор. Дант чувствовал, что до полуночи ему точно не видать Уайлдвуда как своих ушей.

Будь проклята эта погода!

Дант ссутулился на скрипучем кожаном сиденье, уперев ногу в ботфорте в противоположную лавку, рассеянно прислушивался к мерному стуку дождя по крыше кареты и чувствовал глухое раздражение. Его подбородок, заросший трехдневной щетиной, покоился на кулаке. Дант был задумчив и размышлял о том, какая все-таки скверная выпала погодка и какое все-таки скверное у него расположение духа.

Дожди он ненавидел всем сердцем. Как-то так вышло, что всякий раз, когда его преследовали неудачи, это сопровождалось дождями. Пока что он прожил на этом свете тридцать два года и уже подметил эту прямую зависимость. В пятьдесят девятом году на его долю выпало особенно много испытаний. Сначала умер его брат, затем отец, И что же? На Англию обрушились такие ливни, которые впору было сравнить с Великим потопом. Чего же другого он мог ожидать сейчас, во время своего возвращения в Англию к могиле матери?

Дант, разумеется, не мог знать, был ли дождь в тот день, когда умерла его мать. Его не было дома, ибо он находился во Франции, где последние три года провел в праздности при дворе короля Солнце Людовика XIV. А в Париже было ясно и солнечно в тот день в конце августа, когда его мать, Хелена, пала жертвой чумы. В последние ее часы от несчастной все сбежали, кроме нескольких самых преданных и верных слуг. Зато Дант отлично помнил, что в тот день, когда он получил письмо, извещавшее его о смерти матери, за окном лил проливной дождь.

В последние двенадцать месяцев — а точнее, в последние триста пятьдесят два дня — погода вела себя весьма странно и загадочно.

Вместо того чтобы сразу же примчаться домой, в Англию, куда он рвался всей душой, где было его место, Данту пришлось задержаться в Париже, ожидая высочайшего позволения от Карла II. В тот день, когда в дверь Данта постучался королевский курьер, погода стояла замечательная. Дант хорошо запомнил, что тогда в ясном небе не было ни облачка.

На следующее же утро Дант отплыл на первом корабле в Дувр и ни разу не оглянулся назад.

Это было почти неделю назад, ибо Дант покинул Дувр сразу же. В порту его ждала черная блестящая карета Морганов. Кучер-заика, приземистый, как пенек, человек (и фамилия у него, между прочим, была подходящая — Стабс *, которого Дант до этого ни разу не видел и о котором никогда не слышал, сообщил, что его прислал сюда Ренни, управляющий имением Морганов. Дант не стал спрашивать, откуда Ренни мог знать, что он возвращается, не говоря уже о том, откуда ему известен точный день приезда. Если честно, Данту было все равно.

* от английского слова stub — пень

Карету резко тряхнуло и повело вправо. Это вывело Данта из состояния задумчивости, а Пенхарста, его лакея, который сидел на противоположном сиденье, едва не бросило Данту на колени. Карета еще раз дернулась и остановилась.

— Прошу прощения, милорд, — смущенно пробормотал Пенхарст. Вид у него был растрепанный и заспанный. Он задремал было, и Дант мог поклясться, что малому снилась совсем другая природа и погода.

— Не извиняйся, — сказал Дант. Он выглянул в окно, пытаясь понять, в чем дело.

— Мы съехали с дороги?

— Не знаю, Пенхарст. Луна спряталась за тучи. Попробуй-ка тут разберись, если дальше собственного носа ни черта не видно. — С этими словами Дант распахнул дверцу кареты. В лицо ему тут же ударил свежий ночной ветер. — Эй, что там у тебя стряслось, Стабс?

Ему никто не ответил. Карету вновь качнуло. Данту пришлось ухватиться за дверцу, чтобы не вывалиться. Затем до него донесся перестук торопливых шагов бегущего человека.

— Стабс! — уже громче позвал Дант. — Ты в порядке?

Ответа опять не последовало. Тогда Дант достал из-под сиденья кремневый пистолет.

— Разбойники? — прошептал Пенхарст. Луна на мгновение вышла из-за облаков, осветив карету, и Дант увидел округлившиеся глаза своего лакея.

— Возможно. — Дант вновь выглянул наружу. Дождь прекратился. И на том спасибо. — Оставайся здесь, Пенхарст. Там, под сиденьем, второй пистолет. Он заряжен. Достань его, взведи курок и будь наготове. Он может понадобиться.

— Но, милорд… Я никогда в жизни не стрелял из пистолета. Даже в руках не держал. Я и понятия не имею, как…

Дант торопливо нацепил свою шпагу.

— Главное, до конца взведи курок и изображай из себя меткого стрелка. Это на тот случай, если разбойник не один. Я слышал, что они теперь все больше ходят парами.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

www.litlib.net