Онлайн чтение книги Поллианна вырастает Pollyanna Grows Up Глава 4. ИГРА И МИССИС КЭРЬЮ. Книга поллианна вырастает


Поллианна вырастает читать онлайн, Элеанор Портер

Annotation

Поллиана, любимая героиня множества девчонок, подросла. И, как всякая молодая девушка, влюбилась.

Сколько всего придётся пережить юному сердцу! Но даже в самые трудные моменты Поллиана не забудет свою знаменитую «игру в радость»!

Элинор Портер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14ДЖИММИ И «ЧУДИЩЕ С ЗЕЛЕНЫМИ ГЛАЗАМИ»[12]

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27ДЕНЬ, КОГДА ПОЛЛИАННА НЕ ИГРАЛА

Глава 28

Глава 29

Глава 30ДЖОН ПЕНДЛЕТОН ПОВОРАЧИВАЕТ КЛЮЧ

Глава 31

Глава 32

notes

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Элинор Портер

Поллианна вырастает

Глава 1

ДЕЛЛА ВЫРАЖАЕТ СВОЕ МНЕНИЕ

Делла Уэтерби легко взбежала по внушительным ступеням дома на Коммонуэлс-авеню, принадлежавшего ее сестре, и энергично нажала на кнопку электрического звонка. От украшавших маленькую шляпку перьев и до носков изящных туфелек на низком каблуке вся ее фигура словно излучала здоровье, бодрость, решительность. Даже в самом ее голосе, когда она поздоровалась с открывшей дверь горничной, звучала неподдельная радость жизни.

— Доброе утро, Мэри. Сестра дома?

— Д-да, мэм, миссис Кэрью дома, — нерешительно произнесла горничная. — Но… она распорядилась никого к ней не впускать.

— Вот как? Да только я-то ведь не «никто», — улыбнулась мисс Уэтерби. — Так что меня она примет. Не бойся — всю вину возьму на себя, — добавила она в ответ на испуганный взгляд горничной. — Где она? В своей комнате?

— Да мэм, но… она сказала… Однако мисс Уэтерби уже поднималась по широкой лестнице. Горничная отвернулась и, бросив через плечо последний, полный отчаяния взгляд, ушла.

Тем временем, поднявшись на второй этаж, Делла решительным шагом подошла к полуоткрытой двери и постучала.

— Мэри, — отозвался страдальческий голос, в котором явственно слышалось: «Ах, ну что там еще?» — Разве я не… Ах, Делла! — И голос неожиданно смягчился, в нем зазвучали радость и удивление. — Дорогая, как ты здесь очутилась?

— Ну конечно, это я, — весело улыбнулась Делла, которая уже была посередине комнаты, на полпути к креслу сестры. — Я проводила воскресенье на побережье вместе с двумя другими сестрами милосердия, а теперь возвращаюсь в санаторий на работу. Так что, хоть я и здесь, это ненадолго. Я зашла, чтобы… вот, — закончила она, сердечно целуя обладательницу страдальческого голоса.

Миссис Кэрью нахмурилась и несколько холодно отстранилась. Едва заметные радость и оживление, появившиеся за минуту до этого на ее лице, исчезли, уступив место явно ставшим уже привычными угрюмости и недовольству.

— Ну разумеется! Мне следовало бы уже запомнить, — сказала она, — что ты никогда не задерживаешься… здесь.

— Здесь! — Делла с веселым смехом воздела руки, но затем неожиданно взглянула на сестру по-другому — серьезно и нежно. — Рут, дорогая, я не смогла бы — попросту не смогла бы жить в этом доме… И ты это хорошо знаешь, — добавила она мягко. Миссис Кэрью раздраженно передвинулась в своем кресле.

— Право, не понимаю почему.

Делла покачала головой.

— Прекрасно понимаешь, дорогая. Ты же знаешь, как мне не по душе все это: уныние, отрешенность, упрямое желание страдать и вечно испытывать горечь.

— Но я действительно страдаю и испытываю горечь.

— Напрасно.

— Почему? Разве есть в моей жизни хоть что-нибудь, что может заставить меня испытывать иные чувства?

Делла нетерпеливо и с досадой махнула рукой.

— Послушай, Рут, — начала она. — Тебе тридцать три года. Ты совершенно здорова — или, точнее, была бы совершенно здорова, если бы вела себя так, как должна вести, — и свободного времени у тебя полно и денег избыток. И без сомнения, всякий скажет тебе, что ты вполне можешь найти занятие получше, чем сидеть сложа руки и хандрить в этом похожем на склеп доме, никого к себе не впуская.

— Но я не хочу никого видеть.

— На твоем месте я заставила бы себя этого захотеть.

Миссис Кэрью утомленно вздохнула и отвернулась.

— Делла, неужели ты не можешь понять? Мы с тобой разные. Я не в силах… забыть.

На лице Деллы промелькнула тень страдания.

— Я полагаю, ты говоришь о Джейми. Нет, дорогая, и я не забыла. И не могла бы забыть. Но вечная печаль и тоска не помогут нам… найти его.

— Как будто я не искала его все эти долгих восемь лет — и отнюдь не с помощью печали и тоски! — негодующе воскликнула миссис Кэрью, подавляя рыдание.

— Конечно, конечно, дорогая, ты искала его, — поспешила успокоить ее сестра, — и мы будем продолжать поиски вдвоем, пока не найдем его… или до самой смерти. Но то, что ты делаешь сейчас, не приносит никому никакой пользы.

— Но ничего другого мне делать не хочется, — пробормотала Рут уныло.

На минуту в комнате воцарилось молчание. Делла озабоченно и с досадой смотрела на сестру.

— Рут, — сказала она наконец, чуть раздраженно, — прости меня за этот вопрос, но неужели же ты собираешься вести такую жизнь до конца своих дней? Да-да, я знаю, ты вдова, но замужем ты была всего лишь год, а твой муж был намного старше тебя. Ты была тогда совсем юной, и тот один короткий год должен бы казаться тебе теперь не более чем сном. И, разумеется, один-единственный год не должен испортить тебе всю оставшуюся жизнь!

— Ах нет, дело не в том, — пробормотала миссис Кэрью все так же уныло.

— Тогда неужели ты собираешься всегда оставаться такой ?

— Вот если бы я могла найти Джейми…

— Да-да, я знаю, но… Рут, дорогая, разве никто и ничто на свете, кроме Джейми, не может сделать тебя хоть сколько-нибудь счастливой?

— Похоже, что нет, — вздохнула миссис Кэрью с равнодушным видом.

— Рут! — почти с гневом вскричала сестра, но тут же рассмеялась. — Ох, Рут, Рут, как я хотела бы дать тебе хорошую дозу Поллианны! Пожалуй, никто другой не нуждается в ней больше, чем ты!

Миссис Кэрью бросила на сестру несколько высокомерный взгляд.

— Не имею ни малейшего понятия о том, что это за «поллианна», но в любом случае — знай, что я в ней совершенно не нуждаюсь, — заявила она, в свою очередь рассердившись. — И не забывай, пожалуйста, что здесь не твой любимый санаторий, а я не пациентка, чтобы ты могла мною командовать и пичкать меня всякими лекарствами! — В глазах Деллы зажглись веселые огоньки, но на губах не появилось и тени улыбки.

— Нет, дорогая, Поллианна не лекарство, — сказала она серьезно, — хотя некоторые и утверждают, что она действует как укрепляющее средство. Поллианна — это девочка.

— Ребенок? Ну откуда же мне было знать? — возразила сестра, все еще обиженно. — Ведь есть у вас «белладонна», так почему же не может быть еще и «поллианны»? К тому же ты часто советуешь мне принять то или иное лекарство, и в этот раз я ясно слышала, что ты произнесла слово «доза», а так всегда говорят о лекарствах.

— Что же, Поллианна и в самом деле своего рода лекарство, — улыбнулась Делла. — Во всяком случае, все врачи в нашем санатории в один голос уверяют, что она помогает пациентам лучше любого укрепляющего средства, какое только можно прописать. Это девочка, лет двенадцати-тринадцати. Она провела в нашем санатории все прошлое лето и большую часть зимы. Мое знакомство с ней длилось не более одного-двух месяцев, так как я поступила на работу в санаторий незадолго до того, как ее выписали и она вернулась домой. Но и за этот короткий срок она успела меня совершенно очаровать. Да и весь наш санаторий до сих пор не устает говорить о Поллианне и играть в ее игру.

— В ее игру?

— Да, — кивнула Делла с загадочной улыбкой. — Она называется «игрой в радость». Мне не забыть того дня, когда я впервые узнала об этой игре. Одна из назначенных Поллианне процедур, проводившихся по вторникам, была очень неприятной и даже болезненной. И обязанность проводить эту процедуру была возложена на меня. Предчувствия у меня были самые тяжелые, так как по опыту работы с другими детьми я знала, чего можно ожидать: капризов и слез, если не худшего. Но, к моему безграничному удивлению, Поллианна встретила меня улыбкой, сказала, что очень рада мне, и — поверишь ли? — даже ни разу не вскрикнула во время всей процедуры, хотя я знала, что причиняю ей жестокую боль. Вероятно, я невольно выдала свое удивление какой-то фразой, так как она очень серьезно принялась объяснять мне, в чем причина ее поведения: «О да, мне было очень, очень больно… Знаете, раньше я так боялась вторников из-за этой процедуры! А потом мне пришло в голову, что это то же самое, что и дни стирки у Ненси, — и значит, больше всего я должна радоваться именно во вторник, потому что до следующего вторника еще целая неделя!»

— Ну и ну! Очень странно! — Миссис Кэрью сдвинула брови, не совсем понимая, о чем идет речь. — Не вижу тут никакой игры.

— Я тоже не сразу поняла, где здесь игра. Это стало ясно, лишь когда Поллианна рассказала мне о себе. Ее мать умерла, и девочка жила со своим отцом, бедным священником, в одном из западных штатов. Воспитанием ее занималось дамское благотворительное общество, а все вещи она получала из церковных пожертв ...

knigogid.ru

Читать Юность Поллианны (Поллианна вырастает) - Портер Элинор - Страница 1

ДЕЛЛА РАССУЖДАЕТ САМА С СОБОЙ

Делла Уэзербай уверенно подошла к дому своей сестры, расположенному на Коммонуэлс-стрит, и энергично нажала на кнопку электрического звонка. От самого донышка её шляпки без полей до туфелек на низком каблучке — всё в ней дышало здоровьем, энергией и решительностью. Даже её голос, когда она, открыв дверь, приветствовала служанку, звучал жизнерадостно.

— Доброе утро, Мэри. Моя сестра дома?

— Д-да, м-мэм, миссис Кэрью у себя, — нерешительно произнесла девушка. — Но она приказала никого не впускать.

— В самом деле? Да я никто и есть, — улыбнулась мисс Уэзербай, — поэтому мне можно. Не беспокойся, я всё приму на себя, — кивнула она в ответ, прочтя в глазах горничной мольбу и ужас. — Где она? В своей гостиной?

— Д-да, м-мэм, но она сказала… — однако мисс Уэзербай уже была на середине широкой лестницы, и служанка ушла, проводив её отчаянным взглядом.

В коридоре, ничуть не смутившись, Делла Уэзербай подошла к полуоткрытой двери и постучала.

— Мэри, — ответил недовольный голос, — я же сказала… А, Делла! — голос неожиданно потеплел, в нём зазвучали любовь и удивление. — Это ты, милочка! Откуда ты явилась?

— Да, это Делла! — радостно улыбнулась гостья, пересекая комнату. — Мы были в воскресенье у моря с двумя сёстрами, а теперь держим путь в санаторий. Сейчас я здесь, но ненадолго. Я забежала, чтобы… — и она закончила фразу, наградив обладательницу недовольного голоса сердечным поцелуем.

Миссис Кэрью подалась вперёд и тут же отстранилась. Радость, мелькнувшая было на её лице, исчезла, сменившись раздражительностью, которая заняла своё привычное место.

— Ну конечно! — сказала она. — Я могла бы сразу понять. Ты никогда здесь не задерживаешься.

— Здесь! — Делла весело рассмеялась и подняла руки вверх, но вдруг её голос и манера резко изменились. Она посмотрела на сестру печальными ласковыми глазами. — Руфь, я не могу! Я просто не могу жить в этом доме. Ты же знаешь, — мягко закончила она.

Миссис Кэрью нервно передёрнулась:

— Никак не пойму, в чём дело?

Делла тряхнула головой:

— Всё ты понимаешь, дорогая. Ты же знаешь, что я не выношу всего этого — уныния, пустоты, постоянных страданий.

— Мне в самом деле очень плохо. Я совсем одна.

— Ты не должна быть такой.

— Почему? Что мне ещё остаётся делать?

Делла бросила на неё нетерпеливый взгляд.

— Руфь, послушай, — решительно начала она, — тебе тридцать три года. Ты здорова, по крайней мере — будешь здорова, если станешь правильно к себе относиться. У тебя уйма времени и предостаточно денег. Любой скажет, что ты должна найти какое-нибудь занятие, чем сидеть и хандрить в этой гробнице, отдавая лишь инструкции служанке, что ты никого не хочешь видеть.

— Я действительно не хочу никого видеть.

— А ты захоти.

Миссис Кэрью устало вздохнула и отвернулась.

— Ах, Делла, почему ты не хочешь меня понять? Ведь я не такая, как ты. Я не могу забыть.

Лёгкая тень набежала на лицо сестры.

— Я думаю, ты имеешь в виду Джеми? Нет, дорогая, я его не забыла, и не могла забыть. Но уныние не поможет нам его найти.

— Значит, я не пыталась искать его все эти восемь лет, а только хандрила! — вспыхнула миссис Кэрью с рыданием в голосе.

— Конечно, пыталась, — быстро успокоила её сестра. — И надо искать дальше, пока мы не найдём его или не умрём. Но смертью ведь не поможешь!

— А я больше ничего не хочу делать, — тоскливо пробормотала Руфь Кэрью.

Наступило минутное молчание. Делла пристально смотрела на сестру тревожным, неодобрительным взглядом.

— Руфь, — наконец сказала она с лёгкой досадой в голосе, — прости меня, но ты всегда собираешься быть вот такой? Ты вдова, я понимаю, но твой брак длился всего один год, а твой муж был намного старше тебя. Ты была ведь ещё почти ребёнком, и этот короткий год вспоминается теперь, как сон. Не должно же это отравлять всю твою жизнь!

— Не надо! — простонала миссис Кэрью.

— Ты и в самом деле собираешься так жить?

— Да-а, конечно, если не найду Джеми.

— Да, да, я знаю, но Руфь, дорогая, неужели в мире, кроме Джеми, никто не может тебя осчастливить?

— По всей вероятности, нет, — безразлично вздохнула миссис Кэрью.

— Руфь! — вскричала сестра, как будто ужаленная злостью, и неожиданно рассмеялась. — Ой, Руфь!.. Я бы с удовольствием дала тебе целую дозу Поллианны. Кто-кто, а уж ты в этом нуждаешься!

Миссис Кэрью слегка передёрнуло.

— Не знаю, что такое поллианна, — резко сказала она, — но принимать её не буду. Это не твой санаторий, и я не твоя пациентка, так и запомни.

В глазах у Деллы прыгали огоньки, но губы её не улыбались.

— Поллианна не микстура, — степенно возразила она, — хотя я слышала, как некоторые называют её тонизирующим средством. Это просто девочка.

— Откуда же мне знать? — воскликнула [миссис Кэрью]. — У тебя есть белладонна, почему не быть и поллианне? Да и кроме того, ты всегда мне рекомендуешь что-нибудь новое, и ты определённо сказала «дозу», как про лекарство.

— А Поллианна как раз и есть лекарство, — улыбнулась Делла. — Во всяком случае, доктора в санатории признали, что она — самое лучшее лекарство, какое они могут прописать. Она просто девочка, Руфь, ей двенадцать или тринадцать лет. В санатории она пробыла прошлое лето и почти всю зиму. Мы были там вместе месяца два — вскоре после того, как я пришла, она уехала домой. Но этого было вполне достаточно, я её полюбила. Да и кроме меня весь санаторий говорит о ней и играет в её игру.

— В игру?

— Да, — кивнула Делла с лукавой улыбкой. — Она играет в радость. Я никогда не забуду наше первое знакомство. Одна из её процедур была очень неприятной и болезненной. Случилось так, что эту процедуру должна была выполнять я. Правду сказать, я боялась, потому что по опыту с детьми знала, чего ожидать — раздражения, слёз или чего-нибудь похуже. К моему безмерному удивлению, она улыбнулась мне и сказала, что рада меня видеть. И хочешь верь, хочешь — не верь, она ни разу не пожаловалась. Она переносила безропотно все упражнения, хотя я знаю, что ей было ужасно больно.

Возможно, я как-то выразила удивление, и она серьёзно ответила: «Да, да, я так же себя вела и очень боялась, пока не подумала, что это похоже на генеральную уборку Нэнси и что в этот день я должна особенно радоваться, потому что следующий вторник наступит только через неделю».

— Да-а, довольно необычно! — нахмурилась миссис Кэрью, не вполне понимая. — Но я не вижу здесь никакой игры.

— Я тоже сразу ничего не заметила, а потом она мне рассказала. Она, по всей вероятности, росла без матери, а отец её был бедным пастором где-то на Западе. Воспитывала её «Женская помощь» на миссионерские пожертвования. Когда она была ещё маленькой, ей хотелось куклу, и она уверенно ожидала, что в следующий раз её подарят. Но получилось так, что ей, кроме маленьких костылей, ничего не досталось. Бедняжка расплакалась, и вот тогда-то отец и научил её играть в игру: искать в любом происшествии, чему можно порадоваться. Он сказал, что она может прямо сейчас обрадоваться, что ей не нужны костыли. Так и началось. Поллианна говорила, что это замечательная игра. Чем труднее отыскать, чему бы порадоваться, тем интереснее. Иногда, она признавалась, найти очень трудно.

— Да-а, необычно! — опять протянула миссис Кэрью, всё ещё не постигая сути.

— Ты бы сама убедилась, если б только посмотрела, что вышло из этой игры в санатории, — покачала головой Делла. — Доктор Эймс слышал, что она перевернула весь город, из которого приехала. Он хорошо знает доктора Чилтона, который женился на её тёте. Между прочим, по-моему, брак без неё не обошёлся. Она помирила старых влюблённых.

online-knigi.com

Читать онлайн электронную книгу Поллианна вырастает Pollyanna Grows Up - Глава 1. ДЕЛЛА ВЫРАЖАЕТ СВОЕ МНЕНИЕ бесплатно и без регистрации!

Делла Уэтерби легко взбежала по внушительным ступеням дома на Коммонуэлс-авеню, принадлежавшего ее сестре, и энергично нажала на кнопку электрического звонка. От украшавших маленькую шляпку перьев и до носков изящных туфелек на низком каблуке вся ее фигура словно излучала здоровье, бодрость, решительность. Даже в самом ее голосе, когда она поздоровалась с открывшей дверь горничной, звучала неподдельная радость жизни.

— Доброе утро, Мэри. Сестра дома?

— Д-да, мэм, миссис Кэрью дома, — нерешительно произнесла горничная. — Но… она распорядилась никого к ней не впускать.

— Вот как? Да только я-то ведь не «никто», — улыбнулась мисс Уэтерби. — Так что меня она примет. Не бойся — всю вину возьму на себя, — добавила она в ответ на испуганный взгляд горничной. — Где она? В своей комнате?

— Да мэм, но… она сказала… Однако мисс Уэтерби уже поднималась по широкой лестнице. Горничная отвернулась и, бросив через плечо последний, полный отчаяния взгляд, ушла.

Тем временем, поднявшись на второй этаж, Делла решительным шагом подошла к полуоткрытой двери и постучала.

— Мэри, — отозвался страдальческий голос, в котором явственно слышалось: «Ах, ну что там еще?» — Разве я не… Ах, Делла! — И голос неожиданно смягчился, в нем зазвучали радость и удивление. — Дорогая, как ты здесь очутилась?

— Ну конечно, это я, — весело улыбнулась Делла, которая уже была посередине комнаты, на полпути к креслу сестры. — Я проводила воскресенье на побережье вместе с двумя другими сестрами милосердия, а теперь возвращаюсь в санаторий на работу. Так что, хоть я и здесь, это ненадолго. Я зашла, чтобы… вот, — закончила она, сердечно целуя обладательницу страдальческого голоса.

Миссис Кэрью нахмурилась и несколько холодно отстранилась. Едва заметные радость и оживление, появившиеся за минуту до этого на ее лице, исчезли, уступив место явно ставшим уже привычными угрюмости и недовольству.

— Ну разумеется! Мне следовало бы уже запомнить, — сказала она, — что ты никогда не задерживаешься… здесь.

— Здесь! — Делла с веселым смехом воздела руки, но затем неожиданно взглянула на сестру по-другому — серьезно и нежно. — Рут, дорогая, я не смогла бы — попросту не смогла бы жить в этом доме… И ты это хорошо знаешь, — добавила она мягко. Миссис Кэрью раздраженно передвинулась в своем кресле.

— Право, не понимаю почему.

Делла покачала головой.

— Прекрасно понимаешь, дорогая. Ты же знаешь, как мне не по душе все это: уныние, отрешенность, упрямое желание страдать и вечно испытывать горечь.

— Но я действительно страдаю и испытываю горечь.

— Напрасно.

— Почему? Разве есть в моей жизни хоть что-нибудь, что может заставить меня испытывать иные чувства?

Делла нетерпеливо и с досадой махнула рукой.

— Послушай, Рут, — начала она. — Тебе тридцать три года. Ты совершенно здорова — или, точнее, была бы совершенно здорова, если бы вела себя так, как должна вести, — и свободного времени у тебя полно и денег избыток. И без сомнения, всякий скажет тебе, что ты вполне можешь найти занятие получше, чем сидеть сложа руки и хандрить в этом похожем на склеп доме, никого к себе не впуская.

— Но я не хочу никого видеть.

— На твоем месте я заставила бы себя этого захотеть.

Миссис Кэрью утомленно вздохнула и отвернулась.

— Делла, неужели ты не можешь понять? Мы с тобой разные. Я не в силах… забыть.

На лице Деллы промелькнула тень страдания.

— Я полагаю, ты говоришь о Джейми. Нет, дорогая, и я не забыла. И не могла бы забыть. Но вечная печаль и тоска не помогут нам… найти его.

— Как будто я не искала его все эти долгих восемь лет — и отнюдь не с помощью печали и тоски! — негодующе воскликнула миссис Кэрью, подавляя рыдание.

— Конечно, конечно, дорогая, ты искала его, — поспешила успокоить ее сестра, — и мы будем продолжать поиски вдвоем, пока не найдем его… или до самой смерти. Но то, что ты делаешь сейчас, не приносит никому никакой пользы.

— Но ничего другого мне делать не хочется, — пробормотала Рут уныло.

На минуту в комнате воцарилось молчание. Делла озабоченно и с досадой смотрела на сестру.

— Рут, — сказала она наконец, чуть раздраженно, — прости меня за этот вопрос, но неужели же ты собираешься вести такую жизнь до конца своих дней? Да-да, я знаю, ты вдова, но замужем ты была всего лишь год, а твой муж был намного старше тебя. Ты была тогда совсем юной, и тот один короткий год должен бы казаться тебе теперь не более чем сном. И, разумеется, один-единственный год не должен испортить тебе всю оставшуюся жизнь!

— Ах нет, дело не в том, — пробормотала миссис Кэрью все так же уныло.

— Тогда неужели ты собираешься всегда оставаться такой ?

— Вот если бы я могла найти Джейми…

— Да-да, я знаю, но… Рут, дорогая, разве никто и ничто на свете, кроме Джейми, не может сделать тебя хоть сколько-нибудь счастливой?

— Похоже, что нет, — вздохнула миссис Кэрью с равнодушным видом.

— Рут! — почти с гневом вскричала сестра, но тут же рассмеялась. — Ох, Рут, Рут, как я хотела бы дать тебе хорошую дозу Поллианны! Пожалуй, никто другой не нуждается в ней больше, чем ты!

Миссис Кэрью бросила на сестру несколько высокомерный взгляд.

— Не имею ни малейшего понятия о том, что это за «поллианна», но в любом случае — знай, что я в ней совершенно не нуждаюсь, — заявила она, в свою очередь рассердившись. — И не забывай, пожалуйста, что здесь не твой любимый санаторий, а я не пациентка, чтобы ты могла мною командовать и пичкать меня всякими лекарствами! — В глазах Деллы зажглись веселые огоньки, но на губах не появилось и тени улыбки.

— Нет, дорогая, Поллианна не лекарство, — сказала она серьезно, — хотя некоторые и утверждают, что она действует как укрепляющее средство. Поллианна — это девочка.

— Ребенок? Ну откуда же мне было знать? — возразила сестра, все еще обиженно. — Ведь есть у вас «белладонна», так почему же не может быть еще и «поллианны»? К тому же ты часто советуешь мне принять то или иное лекарство, и в этот раз я ясно слышала, что ты произнесла слово «доза», а так всегда говорят о лекарствах.

— Что же, Поллианна и в самом деле своего рода лекарство, — улыбнулась Делла. — Во всяком случае, все врачи в нашем санатории в один голос уверяют, что она помогает пациентам лучше любого укрепляющего средства, какое только можно прописать. Это девочка, лет двенадцати-тринадцати. Она провела в нашем санатории все прошлое лето и большую часть зимы. Мое знакомство с ней длилось не более одного-двух месяцев, так как я поступила на работу в санаторий незадолго до того, как ее выписали и она вернулась домой. Но и за этот короткий срок она успела меня совершенно очаровать. Да и весь наш санаторий до сих пор не устает говорить о Поллианне и играть в ее игру.

— В ее игру?

— Да, — кивнула Делла с загадочной улыбкой. — Она называется «игрой в радость». Мне не забыть того дня, когда я впервые узнала об этой игре. Одна из назначенных Поллианне процедур, проводившихся по вторникам, была очень неприятной и даже болезненной. И обязанность проводить эту процедуру была возложена на меня. Предчувствия у меня были самые тяжелые, так как по опыту работы с другими детьми я знала, чего можно ожидать: капризов и слез, если не худшего. Но, к моему безграничному удивлению, Поллианна встретила меня улыбкой, сказала, что очень рада мне, и — поверишь ли? — даже ни разу не вскрикнула во время всей процедуры, хотя я знала, что причиняю ей жестокую боль. Вероятно, я невольно выдала свое удивление какой-то фразой, так как она очень серьезно принялась объяснять мне, в чем причина ее поведения: «О да, мне было очень, очень больно… Знаете, раньше я так боялась вторников из-за этой процедуры! А потом мне пришло в голову, что это то же самое, что и дни стирки у Ненси, — и значит, больше всего я должна радоваться именно во вторник, потому что до следующего вторника еще целая неделя!»

— Ну и ну! Очень странно! — Миссис Кэрью сдвинула брови, не совсем понимая, о чем идет речь. — Не вижу тут никакой игры.

— Я тоже не сразу поняла, где здесь игра. Это стало ясно, лишь когда Поллианна рассказала мне о себе. Ее мать умерла, и девочка жила со своим отцом, бедным священником, в одном из западных штатов. Воспитанием ее занималось дамское благотворительное общество, а все вещи она получала из церковных пожертвований. Когда Поллианна была еще совсем крошкой, ей очень хотелось иметь куклу. Бедняжка надеялась, что в очередной посылке с пожертвованиями для бедных будет кукла, но там не оказалось ничего из детских вещей, кроме пары маленьких костылей. Разумеется, узнав об этом, девочка расплакалась, и тогда отец научил ее «игре в радость». Игра заключается в том, чтобы во всем, что с нами происходит, находить что-то такое, чему можно радоваться. Отец сказал, что начать играть можно сразу, — обрадоваться тому, что эти костыли ей не нужны . С этого все и началось. Поллианна говорит, что игра просто замечательная и что она всегда играет в нее с тех самых пор, а чем труднее найти повод для радости, тем интереснее, только иногда это невероятно трудно.

— Очень странно! — пробормотала миссис Кэрью, все еще не до конца понимая, в чем тут дело.

— И ты удивилась бы еще больше, если бы увидела, к каким результатам привело всеобщее увлечение этой игрой в нашем санатории, — заметила Делла, — а доктор Эймс говорил мне, что эта девочка произвела настоящую революцию в том городке, откуда приехала в санаторий. Доктор Эймс близко знаком с доктором Чилтоном, который около года назад женился на тетке Поллианны. Между прочим, этот брак стал возможен именно благодаря девочке. Она помогла влюбленным уладить старую ссору… Когда два или три года назад умер отец девочки, ее отправили на Восток, к тетке. В октябре Поллианна попала под автомобиль, и казалось, что она уже никогда не сможет ходить. В апреле доктор Чилтон привез ее в наш санаторий, где она пробыла до прошлого марта — то есть почти год — и уехала домой совершенно здоровой. Если бы ты только видела ее! Было лишь одно облачко, омрачавшее ее радость, — она жалела, что нельзя пройти весь путь до дома пешком. Говорят, весь городок вышел встречать ее с духовым оркестром и флагами… Но нет — о Поллианне невозможно рассказать, ее нужно видеть! Вот почему я сказала, что хотела бы прописать тебе «дозу» Поллианны. Это принесло бы тебе огромную пользу.

Миссис Кэрью чуть заметно вскинула голову.

— Должна сказать, что расхожусь с тобой во мнении, — ответила она холодно. — Я не нуждаюсь ни в какой «революции», и в моем прошлом нет любовных ссор, которые требовалось бы уладить, а уж если что-то и было бы для меня совершенно невыносимым, так это надутый ребенок с постной физиономией, толкующий мне с важным видом, за что именно должна я благодарить судьбу. Я не выдержала бы…

Но ее прервал звонкий смех.

— Ох, Рут, Рут! — еле смогла выговорить развеселившаяся Делла. — «Надутый ребенок»! Это Поллианна-то? Если бы ты только видела ее! Но так я и знала: о Поллианне невозможно рассказать, ее нужно видеть. А тебе конечно же не хочется ее увидеть. Но… Поллианна — «надутый ребенок» — как бы не так! — И она опять разразилась смехом, однако почти сразу же вслед за этим стала серьезной и устремила на сестру прежний озабоченный взгляд. — Послушай, дорогая, неужели ничего нельзя сделать? — взмолилась она. — Ты не имеешь права губить свою жизнь! Может быть, тебе нужно почаще встречаться с людьми, выходить из дома…

— Зачем, если мне не хочется? Я устала от людей. Ты же знаешь, общество всегда наводило на меня скуку.

— Тогда почему не попробовать заняться делом? Благотворительностью, например.

У миссис Кэрью вырвался жест нетерпения.

— Делла, дорогая, мы уже не раз обо всем этом говорили. Я даю деньги — и немалые; с меня этого хватит. Боюсь даже, что даю слишком много. Я против того, чтобы превращать людей в нищих побирушек.

— Но, может быть, ты могла бы дать не только денег, но и чуточку… себя самой? — решилась мягко заметить Делла. — Если бы ты заинтересовалась чем-либо помимо своей собственной жизни, это очень помогло бы тебе и…

— Делла, — решительно прервала ее миссис Кэрью, — я очень люблю тебя и очень радуюсь всякий раз, когда ты приезжаешь ко мне, но проповедей и нравоучений терпеть не могу. Возможно, это очень хорошо для тебя — превратиться в ангела милосердия и подавать страждущим стаканы с холодной водой или бинтовать разбитые головы и все такое прочее. Возможно, благодаря этому ты можешь забыть о Джейми. Но я не смогла бы. Я стала бы думать о нем еще чаще: кто подаст воды или забинтует голову нашему бедному мальчику?.. К тому же все это в целом было бы очень неприятно — сталкиваться со всякими такими людьми…

— А ты хоть раз пробовала?

— Я? Нет, конечно нет! — В голосе миссис Кэрью звучали презрение и возмущение.

— Тогда как же ты можешь об этом говорить, если не пробовала? — И молодая сестра милосердия встала, утомленная этим бесплодным разговором. — Мне пора, дорогая. Мы с девушками договорились встретиться на Южном вокзале. Наш поезд отправляется в двенадцать тридцать. Надеюсь, ты на меня не сердишься, — заключила она, целуя сестру на прощание.

— Нет, Делла, я не сержусь, — вздохнула миссис Кэрью, — то если бы ты только могла меня понять!

Минуту спустя, пройдя через безмолвные мрачные залы, Делла вновь оказалась на улице. Походка, выражение лица, весь ее вид — ничто не напоминало ту Деллу, которая легко взбежала по этим же ступеням всего лишь полчаса назад. Бодрость, энергия, жизнерадостность — все куда-то исчезло.

Она прошла полквартала, безвольно переставляя ноги, затем вдруг запрокинула голову и глубоко вздохнула.

«Одна неделя в этом доме — и я умерла бы, — подумала она с содроганием. — Не верю, чтобы даже самой Поллианне удалось бы рассеять этот мрак! И обрадоваться она могла бы лишь тому, что ей не придется здесь жить».

Впрочем, как быстро выяснилось, это открыто заявленное неверие в способность Поллианны преобразить дом миссис Кэрью не отражало настоящего мнения Деллы, ибо лишь только она добралась до санатория, как узнала нечто такое, что заставило ее на следующей же день снова преодолеть отделявшие ее от Бостона пятьдесят миль.

В доме сестры все было точно так же, как и накануне. Казалось, что миссис Кэрью даже не двинулась с места с тех самых пор, как Делла покинула ее.

— Рут! — выпалила Делла, едва ответив на удивленное приветствие сестры. — Я просто не могла не приехать! И на этот раз ты должна уступить мне и сделать все так, как я хочу. Слушай! Ты можешь заполучить Поллианну! Если захочешь, разумеется.

— Но я не хочу, — холодно и равнодушно возразила миссис Кэрью.

Казалось, Делла не слышала этих слов. Она взволнованно продолжала:

— Когда я вчера вернулась в санаторий, мне сказали, что доктор Эймс получил письмо от доктора Чилтона, того самого, за которого вышла замуж тетя Поллианны. Так вот, доктор Чилтон пишет, что на зиму едет в Германию, где собирается пройти какой-то специальный курс учебы. Он намерен взять с собой жену, если только ему удастся убедить ее, что Поллианну можно на время поместить в какой-нибудь пансион, где ей будет хорошо. Однако до сих пор миссис Чилтон все еще не соглашается оставить Поллианну в подобном заведении, так что, возможно, доктору Чилтону все же придется ехать в Германию одному. Рут, у нас есть шанс! Я хочу, чтобы ты взяла Поллианну к себе на эту зиму. Она сможет ходить в какую-нибудь из здешних школ.

— Делла, что за нелепая идея! Зачем мне взваливать на себя такую обузу, как ребенок?

— Она не будет обузой. Ей почти тринадцать и второй такой умненькой девочки не найти.

— Я не люблю «умненьких» детей, — возразила миссис Кэрью все так же упрямо, но при этом засмеялась. Этот смех придал смелости сестре, и та удвоила свои усилия. Возможно, из-за самой неожиданности и необычности прозвучавшей просьбы, а возможно, оттого, что история Поллианны тронула сердце Рут Кэрью, или, быть может, причина заключалась просто в нежелании обидеть сестру отказом — так или иначе, когда полчаса спустя Делла прощалась с сестрой, та уже выразила согласие взять Поллианну в свой дом.

— Но только запомни, — предупредила Деллу миссис Кэрью, — что в ту самую минуту, когда этот ребенок начнет читать мне нравоучения или перечислять выпавшие на мою долю блага, я отошлю его к тебе, и делай тогда, что хочешь… Я такого ребенка у себя не оставлю!

— Хорошо. Но я уверена, что этого не произойдет, — ответила сестра, а про себя, уже выходя из дома, добавила: «Половина дела сделана. Остается добиться, чтобы Поллианна приехала сюда. Она обязательно должна приехать. Я напишу им такое письмо, что они не смогут отказать».

librebook.me

Поллианна выросла - Элинор Портер

  • Просмотров: 3823

    Чудовища не ошибаются (СИ)

    Эви Эрос

    Трудно жить и работать, когда твой сексуальный босс — чудовище с девизом «Я не прощаю ошибок». А уж…

  • Просмотров: 3756

    Аукцион (СИ)

    Ольга Коробкова

    Кира работает в благотворительном фонде и содержит сестру. Им приходится очень сложно. И тут…

  • Просмотров: 3175

    Покорность не для меня (СИ)

    Виктория Свободина

    Там, где я теперь вынужденно живу, ужасно плохо обстоят дела с правами женщин. Жен себе здесь…

  • Просмотров: 3028

    Научи меня любить (СИ)

    Кира Стрельникова

    Лилия - хрупкий, нежный цветок с тонким ароматом. Лиля - хрупкая, нежная девушка с мечтой в любовь…

  • Просмотров: 2927

    Игрушка олигарха (СИ)

    Альмира Рай

    Он давний друг семьи. Мужчина, чей взгляд я не могу выдержать и десяти секунд. Я кожей ощущаю…

  • Просмотров: 2561

    АН-2 (СИ)

    Мария Боталова

    Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не…

  • Просмотров: 2533

    Строптивица для лэрда (СИ)

    Франциска Вудворт

    До чего же я люблю сказки… Злодей наказан, главные герои влюблены и женятся. Эх! В реальности же…

  • Просмотров: 2416

    Всё, что было, было не зря (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды утром неожиданно глубоко и прочно беременной в незнакомом месте, обзавестись в…

  • Просмотров: 2378

    Тиран моей мечты (СИ)

    Эви Эрос

    Я никогда не мечтала о начальнике-тиране. Что же я, сама себе враг? Но жизнь вносит свои коррективы…

  • Просмотров: 2080

    Домовая в опале, или Рецепт счастливого брака (СИ)

    Анна Ковальди

    Он может выбрать любую. Магиня-огневка, сильнейшая ведьма, да хоть демоница со стажем! Но…

  • Просмотров: 2035

    Наследница проклятого мира (СИ)

    Виктория Свободина

    Отправляясь в увлекательную экспедицию вместе со своим любимым парнем, я никак не ожидала, что она…

  • Просмотров: 1981

    И небо в подарок (СИ)

    Оксана Гринберга

    Меня ничего не держало в собственном мире, да и в новом - лишь обещание данное отцу, Королевский…

  • Просмотров: 1851

    Тьма твоих глаз (СИ)

    Альмира Рай

    Где-то далеко-далеко, скорее всего, даже не в этой Вселенной, грустил… король драконов. А где-то…

  • Просмотров: 1701

    Моя (чужая) невеста (СИ)

    Светлана Казакова

    Участь младшей дочери опального рода — до замужества жить вдали от семьи в холодном Приграничье под…

  • Просмотров: 1668

    Тайны мглы (СИ)

    Виктория Свободина

    Я родилась человеком. Только прожила совсем недолго. Мне было двадцать лет, когда в мой…

  • Просмотров: 1571

    Графиня поневоле (СИ)

    Янина Веселова

    Все мы ищем любовь, а если она ждет нас в другом мире? Но ведь игра стоит свеч, не так ли?…

  • Просмотров: 1524

    Пока не нагрянет любовь

    Ирина Ирсс

    Один нежеланный поцелуй может перевернуть весь твой мир с ног на голову, особенно если узнается,…

  • Просмотров: 1338

    Свадебный салон, или Потусторонним вход воспрещен (СИ)

    Мамлеева Наталья

    Я выхожу замуж! В другом мире. В одной простыне! И жених еще такой ехидный попался, хотя сам не в…

  • Просмотров: 1331

    Он рядом (СИ)

    Фора Клевер

    Утро добрым не бывает… В моем случае оно стало просто ужасным! А всему виной он — лучший друг…

  • Просмотров: 1251

    Соседи через стенку (СИ)

    Елена Рейн

    Сборник романтических историй серии книг "Только моя": 1. "СОСЕДИ ЧЕРЕЗ СТЕНКУ" Наше первое…

  • Просмотров: 1239

    Соблазн двойной, без сахара (СИ)

    Тальяна Орлова

    Брутальная романтика, или два зайца под один выстрел. Да, черт возьми, мне нужна эта работа! Один…

  • Просмотров: 1083

    Помощница лорда-архивариуса (СИ)

    Варвара Корсарова

    Своим могуществом Аквилийская империя обязана теургам, которые сумели заключить пакт с существами…

  • Просмотров: 1010

    Ш - 2 (СИ)

    Екатерина Азарова

    Я думала, что если избавлюсь от Алекса, моя жизнь кардинально изменится. Примерно так все и…

  • Просмотров: 982

    Деревенская сага. На круги своя, или под властью желания (СИ)

    Степанида Воск

    Расул — молод, сексуален, богат. Он устал от шума большого города и жаждет новых впечатлений.…

  • Просмотров: 935

    Книга правил (ЛП)

    Блэквуд Дженифер

    Несколько правил, которые должны быть нарушены.Руководство по выживанию второго помощника Старр…

  • Просмотров: 918

    Черная кошка для генерала (СИ)

    Валентина Елисеева

    Что делать, если вас оболгали, крупно скомпрометировали, а теперь принудительно волокут к алтарю…

  • Просмотров: 860

    Вдруг, как в сказке (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды глубоко и прочно беременной в незнакомом месте – это ли не счастье? Особенно, если…

  • Просмотров: 817

    Мой снежный князь (СИ)

    Франциска Вудворт

    Вы никогда не задумывались, насколько наша жизнь полна неожиданностей? Вроде бы все идет своим…

  • itexts.net

    Читать онлайн электронную книгу Поллианна вырастает Pollyanna Grows Up - Глава 31. ЧЕРЕЗ МНОГО ЛЕТ бесплатно и без регистрации!

    Отправив письмо Джимми, Поллианна была так счастлива, что просто не могла не поделиться с кем-нибудь своей радостью. Перед тем как лечь спать, она обычно заходила в спальню тетки — узнать, не нужно ли той что-нибудь. В этот вечер после обычных вопросов и уже повернувшись, чтобы погасить свет, она, охваченная внезапным порывом, приблизилась к теткиной постели и, чуть задыхаясь, опустилась на колени.

    — Тетя Полли, я так счастлива, что просто должна кому-нибудь рассказать… Я хочу рассказать тебе. Можно?

    — Рассказать мне? О чем, детка? Конечно, можешь рассказать. Ты думаешь, это хорошие новости… для меня ?

    — Да, дорогая; надеюсь, что так, — покраснела Поллианна. — Надеюсь, ты обрадуешься … немного, за меня. Конечно, потом Джимми скажет тебе все сам, как полагается. Но я захотела сказать тебе первая.

    — Джимми! — Выражение лица миссис Чилтон заметно изменилось.

    — Да, тогда… тогда он… он попросит у тебя моей руки, — неуверенно продолжила Поллианна, заливаясь ярким румянцем. — Ах, я так рада, я просто должна была сказать тебе об этом!

    — Попросит твоей руки! Поллианна! — Миссис Чилтон приподнялась в постели. — Не хочешь же ты сказать, что у тебя что-то серьезное с… Джимми Бином?

    Поллианна в ужасе отпрянула.

    — Но, тетечка, я думала, тебе нравится Джимми.

    — Нравится… на своем месте. Но это место отнюдь не место мужа моей племянницы.

    —  Тетя Полли!

    — Ну, ну, детка, не смотри так возмущенно. Все это сущий вздор, и я рада, что могу положить этому конец, прежде чем дело зайдет далеко.

    — Но, тетя Полли, оно зашло далеко, — дрожащим голосам продолжила Поллианна. — Я… я уже лю… чувствую, что он мне дорог… очень.

    — Тогда тебе придется забыть это чувство, так как никогда, никогда я не дам своего согласия на твой брак с Джимми Бином.

    — Но п-почему, тетечка?

    — Прежде всего потому, что мы о нем ничего не знаем.

    — Да что ты, тетя Полли, мы всегда знали его, еще с тех пор, когда я была маленькой девочкой!

    — Да; и кем он был? Маленьким неотесанным беглецом из сиротского приюта! Мы абсолютно ничего не знаем о его семье и происхождении.

    — Но я выхожу замуж не за его с-семью и происхождение!

    С раздраженным вздохом тетя Полли снова опустилась на подушки.

    — Поллианна, из-за тебя я делаюсь прямо-таки больной. Сердце у меня стучит как паровой молот. Я глаз не сомкну в эту ночь. Неужели ты не можешь оставить этот разговор до утра?

    Поллианна мгновенно оказалась на ногах; ее лицо выражало самое искреннее раскаяние:

    — Да… да, конечно, тетечка! А завтра ты посмотришь на это по-другому, я уверена. Да-да, я уверена, — повторила она с надеждой в голосе, поворачиваясь, чтобы погасить свет. Но утром тетя Полли не «посмотрела на это по-другому». Ее сопротивление этому браку стало, пожалуй, даже еще более решительным. Напрасно Поллианна убеждала и спорила. Напрасно объясняла она, что от этого всецело зависит ее счастье. Тетя Полли была неумолима. Она и слышать ничего не желала. Она сурово напомнила Поллианне о возможности существования наследственных пороков и предупредила ее об опасностях, которые могут подстерегать ее, если она породнится через брак с неизвестно какой семьей. Под конец она даже воззвала к ее чувству долга и благодарности, напомнив о нежной заботливости, которая столько лет окружала ее в теткином доме, и жалостно умоляла не разбивать ей сердце этим браком, как разбила его много лет назад мать Поллианны.

    Когда в десять часов Джимми с радостным лицом и сияющими глазами пришел в дом Харрингтонов, его встретила испуганная, сотрясающаяся от рыданий Поллианна, которая безуспешно пыталась дрожащими руками отстранить его. С побелевшим лицом, но крепко держа ее в дерзко нежных объятиях, он потребовал объяснений:

    — Поллианна, дорогая, что, скажи на милость, это значит?

    — Ох, Джимми, Джимми, зачем ты пришел зачем? Я собиралась сразу же написать тебе и все рассказать, — простонала Поллианна.

    — Но ты же написала мне, дорогая! Я получил твое письмо вчера вечером, как раз вовремя, чтобы успеть на поезд.

    — Нет, нет… написать еще раз , я хочу сказать… Тогда я еще не знала, что я… я не могу…

    — Не можешь! Поллианна! — Его глаза зажглись суровым гневом. — Уж не хочешь ли ты сказать мне, что есть еще кто-то, кто любит тебя, и поэтому ты решила снова заставить меня ждать? — спросил он, отодвинув ее от себя на расстояние вытянутой руки.

    — Нет, нет, Джимми. Не смотри на меня так. Я этого не вынесу!

    — Тогда в чем же дело? Чего ты не можешь?

    — Не могу… выйти за тебя замуж.

    — Поллианна, ты любишь меня?

    — Да. Ох, д-да.

    — Тогда ты выйдешь за меня! — с торжеством заявил Джимми, снова заключая ее в объятия.

    — Нет, нет, Джимми, ты не понимаешь. Это… из-за тети Полли, — вырывалась из его рук Поллианна.

    —  Тетя Полли !

    — Да. Она… не позволит мне.

    — Хо! — Джимми вскинул голову. — Это мы уладим. Она думает, что лишится тебя, но мы просто напомним ей, что она получит… нового племянника! — заключил он с шутливой важностью. Но Поллианна не улыбнулась. Она безнадежно покачала головой.

    — Нет, нет, Джимми, ты не понимаешь! Она… она… ох, как мне сказать это тебе? Она считает, что… ты … не пара… мне .

    Объятия Джимми стали не такими крепкими, в глазах появилось серьезное выражение.

    — Что ж, я, пожалуй, не могу винить ее за это. Конечно, во мне нет ничего… необыкновенного, — смущенно признал он. — Но все же, — он с любовью смотрел на нее, — я постарался бы сделать тебя счастливой, дорогая.

    — И сделал бы! Я знаю, что сделал бы! — чуть не плача, убежденно заявила Поллианна.

    — Тогда почему не дать мне возможность попытаться, Поллианна, пусть даже она… не совсем одобрительно отнесется к этому на первых порах? Может быть, со временем, после того как мы поженимся, нам удастся склонить ее на свою сторону.

    — Но я не смогла бы… не смогла бы поступить так, — простонала Поллианна, — после того, что она сказала. Я не смогла бы… без ее согласия. Понимаешь, она так много сделала для меня и теперь так рассчитывает на мою помощь. Она далеко не здорова сейчас, Джимми. И право же, последнее время она была такой… такой любящей и так усердно старалась… играть в игру, несмотря на все свои беды. И она… она плакала, Джимми, и умоляла меня не разбивать ей сердце… как когда-то разбила мама. И… и, Джимми, я… я просто не могла бы отказать ей после всего, что она для меня сделала. — Поллианна на мгновение умолкла, а затем, заливаясь яркой краской, снова заговорила прерывающимся голосам: — Джимми, если бы ты… если бы ты только мог сказать тете Полли что-нибудь о… о твоем отце и твоих родственниках, и…

    Руки Джимми вдруг опустились. Он немного отступил назад. Его лицо побледнело.

    — Да. — Поллианна шагнула к нему и робко коснулась его руки. — Не думай… это не для меня, Джимми. Мне все равно. Да я и не сомневаюсь, что твой отец и твои родственники были прекрасные и благородные люди, потому что ты такой хороший и благородный. Но она… Джимми, не смотри на меня так!

    Но Джимми, негромко застонав, отвернулся от нее, а минуту спустя, бросив лишь несколько невнятных слов, которых она не поняла, покинул дом.

    От Поллианны Джимми направился прямо домой и разу же разыскал Джона Пендлетона. Он нашел его в большой библиотеке с темно-красными портьерами, где когда-то Поллианна со страхом озиралась по сторонам, ожидая увидеть «скелет в шкафу».

    — Дядя Джон, вы помните тот пакет, который дал мне отец?

    — Ну да, конечно. В чем дело, сынок? — При виде лица Джимми Джон Пендлетон вздрогнул от неожиданности.

    — Этот пакет придется распечатать, сэр.

    — Но… условие, которое поставил твой отец!

    — Я ничего не могу поделать. Пакет придется вскрыть. Вот и все. Вскройте его, пожалуйста.

    — Ну что ж, мой мальчик, конечно, если ты настаиваешь, но… — Он в нерешительности умолк.

    — Дядя Джон, как вы, возможно, догадались, я люблю Поллианну. Я попросил ее стать моей женой, и она согласилась. — У его собеседника вырвалось радостное восклицание, но молодой человек продолжал говорить все с тем же сурово сосредоточенным выражением. — Теперь она говорит, что не может… выйти за меня. Миссис Чилтон возражает. Она считает, что я не пара Поллианне.

    —  Ты … не пара?! — Глаза Джона Пендлетона вспыхнули гневом.

    — Да. Я узнал причину, когда… когда Поллианна попросила меня сказать ее тетке что-нибудь о… о моем отце и моих родственниках.

    — Что за чушь! Я думал, у Полли Чилтон больше здравого смысла… Впрочем, это на нее очень похоже. Харрингтоны всегда безмерно гордились своим происхождением и родней, — раздраженно заметил Джон Пендлетон. — Ну, и ты смог сказать?

    —  Смог ли? На языке у меня уже вертелось, что не могло быть отца лучше моего, но тут я вдруг вспомнил о пакете и о том, что на нем написано. И я испугался. Я не посмел сказать ни слова, пока не узнаю, что в этом пакете. Отец не хотел, чтобы я узнал это, пока мне не будет тридцать… пока я не буду взрослым человеком, способным вынести любой удар. Понимаете? Есть какая-то тайна в его и моей жизни. Я должен узнать эту тайну и узнать прямо сейчас.

    — Но, Джимми дружок, не смотри так скорбно. Может быть, это хорошая тайна. Вдруг это окажется что-то такое, что тебе будет приятно узнать.

    — Может быть… Но если бы это было так, разве захотел бы он скрывать это от меня, пока мне не исполнится тридцать? Нет, дядя Джон! Это было что-то, от чего он пытался оградить меня, пока я не буду достаточно взрослым, чтобы вынести все не дрогнув. Поймите, я не виню отца. Что бы это ни было, он просто не мог ничего предотвратить, я ручаюсь. Но что это было, я все же должен узнать. Пожалуйста, принесите пакет. Вы помните, он у вас в сейфе.

    Джон Пендлетон немедленно встал:

    — Сейчас принесу.

    Три минуты спустя пакет уже был в руках Джимми, но юноша тут же протянул его Джону Пендлетону:

    — Лучше уж вы прочтите, сэр. А потом скажете мне.

    — Но, Джимми, я… хорошо. — Решительным жестом Джон Пендлетон взял нож для разрезания бумаги, вскрыл конверт и извлек из него все его содержимое. Там была перевязанная ленточкой пачка бумаг и, отдельно, свернутый лист, очевидно письмо. Его-то Джон Пендлетон развернул и прочел первым делом. Пока он читал, Джимми, затаив дыхание, следил за его лицом. Он увидел, как на этом лице появилось вдруг выражение удивления, радости и чего-то еще, чему он не мог найти названия.

    — Дядя Джон, что там? Что там?

    — Читай сам, — ответил мужчина, сунув письмо в протянутую руку юноши. А Джимми прочел следующее:

    "Прилагаемые документы, подтверждают, что мой сын Джимми Бин — в действительности, Джеймс Кент, сын Джона Кента и Дорис Уэтерби, дочери Уильяма Уэтерби из Бостона. Здесь также и письмо, в котором я объясняю моему сыну, почему все эти годы я прятал его от семьи его матери. Если этот пакет будет вскрыт по достижении тридцати лет, он прочтет это письмо и, я надеюсь, простит отца, который боялся совершенно потерять своего мальчика и потому решился на такие крайние меры, чтобы сохранить его для себя. Если же этот пакет будет вскрыт посторонними людьми по причине смерти моего сына, я прошу немедленно известить о случившемся родственников его матери в Бостоне и передать им в целости и сохранности приложенные документы.

    Джон Кент".

    Бледный и потрясенный, Джимми поднял глаза и встретился взглядом с Джоном Пендлетоном.

    — Значит, я… пропавший… Джейми? — неуверенно произнес он.

    — Здесь сказано, что у тебя есть документы, подтверждающие это, — кивнул мужчина.

    — Племянник миссис Кэрью…

    — Разумеется.

    — Но как… что… я не могу это осознать! — Последовала небольшая пауза, прежде чем лицо Джимми вспыхнуло новой радостью. — Теперь я знаю, кто я! И могу сказать миссис Чилтон кое-что о моих родственниках.

    — Смею думать, что да, — сухо отозвался Джон Пендлетон. — Бостонские Уэтерби могут изложить свою родословную от времен крестоносцев, а то и от сотворения мира. Это должно ее удовлетворить. Что же до твоего отца, он тоже из хорошей семьи, как говорила мне миссис Кэрью, хотя и был довольно оригинальным человеком и не нравился семье жены, как тебе, конечно, уже известно.

    — Да. Бедный отец! Что за жизнь он, должно быть, вел со мной все те годы, вечно боясь погони. Теперь я могу понять многое из того, что прежде озадачивало меня. Как-то раз одна женщина назвала меня «Джейми». Как он рассердился! Теперь-то я знаю, почему он увел меня оттуда в тот же вечер, даже не дождавшись ужина. Бедный отец! Это было незадолго до того, как он заболел. Он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, а вскоре уже не мог и внятно говорить. Что-то затрудняло его речь. Я помню, когда он умирал, то попытался сказать мне что-то об этом пакете. Теперь я думаю, что он велел мне распечатать его и пойти к родственникам моей матери, но тогда я решил, что он просто наказывает мне хранить его. Это я ему и обещал, но тем его отнюдь не утешил. Он, похоже, только разволновался еще больше. Бедный отец!

    — Давай-ка заглянем в эти документы, — предложил Джон Пендлетон. — Кроме того, как я понял, здесь письмо к тебе от твоего отца. Ты не хочешь прочитать его?

    — Конечно хочу. А еще, — молодой человек смущенно засмеялся и бросил взгляд на часы, — я подумал о том, как скоро я смогу вернуться… к Поллианне.

    Джон Пендлетон задумчиво нахмурился. Он взглянул на Джимми, помедлил, а затем заговорил:

    — Я знаю, тебе хочется увидеть Поллианну, дружок, и я не осуждаю тебя; но мне кажется, что в данных обстоятельствах тебе следует сначала поехать к миссис Кэрью и взять с собой это. — Он похлопал по лежавшим перед ним бумагам.

    Джимми сдвинул брови и задумался.

    — Хорошо, сэр, я поеду, — согласился он, смирившись с необходимостью.

    — И если ты не возражаешь, я хотел бы поехать с тобой, — немного неуверенно продолжил Джон Пендлетон. — Я… у меня есть собственное небольшое дело к… твоей тетушке. Что, если мы отправимся сегодня в три часа?

    — Отлично! Поедем вместе, сэр. Значит, я Джейми! Я все еще не могу это постигнуть! — воскликнул молодой человек, вскочив на ноги и в волнении расхаживая по комнате. Интересно, — он остановился и по-мальчишески смущенно покраснел, — как вы думаете… тетя Рут… будет… очень недовольна?

    Джон Пендлетон покачал головой. Что-то похожее на давнюю угрюмость появилось в его глазах.

    — Едва ли, мой мальчик. Но… я думаю о себе. Как будет с этим? Если ты ее племянник, кто же тогда я?

    — Вы! Неужели вы думаете, есть что-то, что могло бы отодвинуть вас в сторону? — усмехнувшись, с горячностью возразил Джимми. — Об этом можете не тревожиться. Да и она не будет возражать. У нее есть Джейми и… — Он неожиданно остановился; в глазах его был ужас. — Ох! Дядя Джон, я забыл о Джейми. Это будет такой удар… для Джейми!

    — Да, я подумал об этом. Но ведь он усыновлен, не так ли?

    — Да, но я не об этом… а о том, что он не настоящий Джейми… и он, бедняга, на костылях! Дядя Джон, да это же его убьет! Я слышал, как он об этом говорил; я знаю. И Поллианна, и миссис Кэрью говорили мне, как он уверен, что он тот самый Джейми, и как он счастлив. Я не могу лишить его этого счастья… Но что я могу поделать?

    — Не знаю, мой мальчик. Я не вижу иного выхода для тебя, кроме как сделать то, что ты и делаешь.

    Оба долго молчали. Джимми снова нервно расхаживал по комнате. Вдруг он обернулся, лицо его просияло.

    — Есть выход, и так я и поступлю! Я знаю, миссис Кэрью согласится. Мы не скажем ! Мы не скажем никому, кроме самой миссис Кэрью и… и Поллианны и ее тетки. Им мне придется сказать, — добавил он, как бы оправдываясь.

    — Ты, конечно, скажешь им, мой мальчик. Что же до остального… — Мужчина с сомнением покачал головой.

    — Это никого не касается!

    — Но помни, ты приносишь значительные жертвы… в ряде отношений. Я хочу, чтобы ты хорошенько все взвесил.

    — Взвесил? Я взвесил, сэр, и это пустяки, если на другой чаше весов… Джейми. Я просто не смог бы поступить иначе. Вот и все.

    — Я думаю, ты прав, — с чувством заявил Джон Пендлетон. — Более того, я полагаю, миссис Кэрью согласится с тобой, особенно когда будет наконец знать, что настоящий Джейми нашелся.

    — Помните, она всегда говорила, что где-то видела меня прежде, — засмеялся Джимми. — Ну, так когда там этот поезд? Я готов.

    — Ну, а я — нет, — улыбнулся Джон Пендлетон. — И к счастью для меня, до его отправления еще несколько часов, — заключил он, вставая и выходя из комнаты.

    librebook.me

    Книга Поллианна вырастает читать онлайн бесплатно, автор Элинор Портер на Fictionbook

    Глава 1Делла выражает свое мнение

    Делла Уэтерби легко взбежала по внушительным ступеням дома на Коммонуэлс-авеню, принадлежавшего ее сестре, и энергично нажала на кнопку электрического звонка. От украшавших маленькую шляпку перьев и до носков изящных туфелек на низком каблуке вся ее фигура словно излучала здоровье, бодрость, решительность. Даже в самом ее голосе, когда она поздоровалась с открывшей дверь горничной, звучала неподдельная радость жизни.

    – Доброе утро, Мэри. Сестра дома?

    – Д-да, мэм, миссис Кэрью дома, – нерешительно произнесла горничная. – Но… она распорядилась никого к ней не впускать.

    – Вот как? Да только я-то ведь не «никто», – улыбнулась мисс Уэтерби. – Так что меня она примет. Не бойся – всю вину возьму на себя, – добавила она в ответ на испуганный взгляд горничной. – Где она? В своей комнате?

    – Да мэм, но… она сказала…

    Однако мисс Уэтерби уже поднималась по широкой лестнице. Горничная отвернулась и, бросив через плечо последний, полный отчаяния взгляд, ушла.

    Тем временем, поднявшись на второй этаж, Делла решительным шагом подошла к полуоткрытой двери и постучала.

    – Мэри, – отозвался страдальческий голос, в котором явственно слышалось: «Ах, ну что там еще?» – Разве я не… Ах, Делла! – И голос неожиданно смягчился, в нем зазвучали радость и удивление. – Дорогая, как ты здесь очутилась?

    – Ну конечно, это я, – весело улыбнулась Делла, которая уже была посередине комнаты, на полпути к креслу сестры. – Я проводила воскресенье на побережье вместе с двумя другими сестрами милосердия, а теперь возвращаюсь в санаторий на работу. Так что, хоть я и здесь, это ненадолго. Я зашла, чтобы… вот, – закончила она, сердечно целуя обладательницу страдальческого голоса.

    Миссис Кэрью нахмурилась и несколько холодно отстранилась. Едва заметные радость и оживление, появившиеся за минуту до этого на ее лице, исчезли, уступив место явно ставшим уже привычными угрюмости и недовольству.

    – Ну разумеется! Мне следовало бы уже запомнить, – сказала она, – что ты никогда не задерживаешься… здесь.

    – Здесь! – Делла с веселым смехом воздела руки, но затем неожиданно взглянула на сестру по-другому – серьезно и нежно. – Рут, дорогая, я не смогла бы – попросту не смогла бы жить в этом доме… И ты это хорошо знаешь, – добавила она мягко. Миссис Кэрью раздраженно передвинулась в своем кресле.

    – Право, не понимаю почему.

    Делла покачала головой.

    – Прекрасно понимаешь, дорогая. Ты же знаешь, как мне не по душе все это: уныние, отрешенность, упрямое желание страдать и вечно испытывать горечь.

    – Но я действительно страдаю и испытываю горечь.

    – Напрасно.

    – Почему? Разве есть в моей жизни хоть что-нибудь, что может заставить меня испытывать иные чувства?

    Делла нетерпеливо и с досадой махнула рукой.

    – Послушай, Рут, – начала она. – Тебе тридцать три года. Ты совершенно здорова – или, точнее, была бы совершенно здорова, если бы вела себя так, как должна вести, – и свободного времени у тебя полно и денег избыток. И без сомнения, всякий скажет тебе, что ты вполне можешь найти занятие получше, чем сидеть сложа руки и хандрить в этом похожем на склеп доме, никого к себе не впуская.

    – Но я не хочу никого видеть.

    – На твоем месте я заставила бы себя этого захотеть.

    Миссис Кэрью утомленно вздохнула и отвернулась.

    – Делла, неужели ты не можешь понять? Мы с тобой разные. Я не в силах… забыть.

    На лице Деллы промелькнула тень страдания.

    – Я полагаю, ты говоришь о Джейми. Нет, дорогая, и я не забыла. И не могла бы забыть. Но вечная печаль и тоска не помогут нам… найти его.

    – Как будто я не искала его все эти долгих восемь лет – и отнюдь не с помощью печали и тоски! – негодующе воскликнула миссис Кэрью, подавляя рыдание.

    – Конечно, конечно, дорогая, ты искала его, – поспешила успокоить ее сестра, – и мы будем продолжать поиски вдвоем, пока не найдем его… или до самой смерти. Но то, что ты делаешь сейчас, не приносит никому никакой пользы.

    – Но ничего другого мне делать не хочется, – пробормотала Рут уныло.

    На минуту в комнате воцарилось молчание. Делла озабоченно и с досадой смотрела на сестру.

    – Рут, – сказала она наконец, чуть раздраженно, – прости меня за этот вопрос, но неужели же ты собираешься вести такую жизнь до конца своих дней? Да-да, я знаю, ты вдова, но замужем ты была всего лишь год, а твой муж был намного старше тебя. Ты была тогда совсем юной, и тот один короткий год должен бы казаться тебе теперь не более чем сном. И, разумеется, один-единственный год не должен испортить тебе всю оставшуюся жизнь!

    – Ах нет, дело не в том, – пробормотала миссис Кэрью все так же уныло.

    – Тогда неужели ты собираешься всегда оставаться такой?

    – Вот если бы я могла найти Джейми…

    – Да-да, я знаю, но… Рут, дорогая, разве никто и ничто на свете, кроме Джейми, не может сделать тебя хоть сколько-нибудь счастливой?

    – Похоже, что нет, – вздохнула миссис Кэрью с равнодушным видом.

    – Рут! – почти с гневом вскричала сестра, но тут же рассмеялась. – Ох, Рут, Рут, как я хотела бы дать тебе хорошую дозу Поллианны! Пожалуй, никто другой не нуждается в ней больше, чем ты!

    Миссис Кэрью бросила на сестру несколько высокомерный взгляд.

    – Не имею ни малейшего понятия о том, что это за «поллианна», но в любом случае – знай, что я в ней совершенно не нуждаюсь, – заявила она, в свою очередь рассердившись. – И не забывай, пожалуйста, что здесь не твой любимый санаторий, а я не пациентка, чтобы ты могла мною командовать и пичкать меня всякими лекарствами! – В глазах Деллы зажглись веселые огоньки, но на губах не появилось и тени улыбки.

    – Нет, дорогая, Поллианна не лекарство, – сказала она серьезно, – хотя некоторые и утверждают, что она действует как укрепляющее средство. Поллианна – это девочка.

    – Ребенок? Ну откуда же мне было знать? – возразила сестра, все еще обиженно. – Ведь есть у вас «белладонна», так почему же не может быть еще и «поллианны»? К тому же ты часто советуешь мне принять то или иное лекарство, и в этот раз я ясно слышала, что ты произнесла слово «доза», а так всегда говорят о лекарствах.

    – Что же, Поллианна и в самом деле своего рода лекарство, – улыбнулась Делла. – Во всяком случае, все врачи в нашем санатории в один голос уверяют, что она помогает пациентам лучше любого укрепляющего средства, какое только можно прописать. Это девочка, лет двенадцати-тринадцати. Она провела в нашем санатории все прошлое лето и большую часть зимы. Мое знакомство с ней длилось не более одного-двух месяцев, так как я поступила на работу в санаторий незадолго до того, как ее выписали и она вернулась домой. Но и за этот короткий срок она успела меня совершенно очаровать. Да и весь наш санаторий до сих пор не устает говорить о Поллианне и играть в ее игру.

    – В ее игру?

    – Да, – кивнула Делла с загадочной улыбкой. – Она называется «игрой в радость». Мне не забыть того дня, когда я впервые узнала об этой игре. Одна из назначенных Поллианне процедур, проводившихся по вторникам, была очень неприятной и даже болезненной. И обязанность проводить эту процедуру была возложена на меня. Предчувствия у меня были самые тяжелые, так как по опыту работы с другими детьми я знала, чего можно ожидать: капризов и слез, если не худшего. Но, к моему безграничному удивлению, Поллианна встретила меня улыбкой, сказала, что очень рада мне, и – поверишь ли? – даже ни разу не вскрикнула во время всей процедуры, хотя я знала, что причиняю ей жестокую боль. Вероятно, я невольно выдала свое удивление какой-то фразой, так как она очень серьезно принялась объяснять мне, в чем причина ее поведения: «О да, мне было очень, очень больно… Знаете, раньше я так боялась вторников из-за этой процедуры! А потом мне пришло в голову, что это то же самое, что и дни стирки у Ненси, – и значит, больше всего я должна радоваться именно во вторник, потому что до следующего вторника еще целая неделя!»

    – Ну и ну! Очень странно! – Миссис Кэрью сдвинула брови, не совсем понимая, о чем идет речь. – Не вижу тут никакой игры.

    – Я тоже не сразу поняла, где здесь игра. Это стало ясно, лишь когда Поллианна рассказала мне о себе. Ее мать умерла, и девочка жила со своим отцом, бедным священником, в одном из западных штатов. Воспитанием ее занималось дамское благотворительное общество, а все вещи она получала из церковных пожертвований. Когда Поллианна была еще совсем крошкой, ей очень хотелось иметь куклу. Бедняжка надеялась, что в очередной посылке с пожертвованиями для бедных будет кукла, но там не оказалось ничего из детских вещей, кроме пары маленьких костылей. Разумеется, узнав об этом, девочка расплакалась, и тогда отец научил ее «игре в радость». Игра заключается в том, чтобы во всем, что с нами происходит, находить что-то такое, чему можно радоваться. Отец сказал, что начать играть можно сразу, – обрадоваться тому, что эти костыли ей не нужны. С этого все и началось. Поллианна говорит, что игра просто замечательная и что она всегда играет в нее с тех самых пор, а чем труднее найти повод для радости, тем интереснее, только иногда это невероятно трудно.

    – Очень странно! – пробормотала миссис Кэрью, все еще не до конца понимая, в чем тут дело.

    – И ты удивилась бы еще больше, если бы увидела, к каким результатам привело всеобщее увлечение этой игрой в нашем санатории, – заметила Делла, – а доктор Эймс говорил мне, что эта девочка произвела настоящую революцию в том городке, откуда приехала в санаторий. Доктор Эймс близко знаком с доктором Чилтоном, который около года назад женился на тетке Поллианны. Между прочим, этот брак стал возможен именно благодаря девочке. Она помогла влюбленным уладить старую ссору… Когда два или три года назад умер отец девочки, ее отправили на Восток, к тетке. В октябре Поллианна попала под автомобиль, и казалось, что она уже никогда не сможет ходить. В апреле доктор Чилтон привез ее в наш санаторий, где она пробыла до прошлого марта – то есть почти год – и уехала домой совершенно здоровой. Если бы ты только видела ее! Было лишь одно облачко, омрачавшее ее радость, – она жалела, что нельзя пройти весь путь до дома пешком. Говорят, весь городок вышел встречать ее с духовым оркестром и флагами… Но нет – о Поллианне невозможно рассказать, ее нужно видеть! Вот почему я сказала, что хотела бы прописать тебе «дозу» Поллианны. Это принесло бы тебе огромную пользу.

     

    Миссис Кэрью чуть заметно вскинула голову.

    – Должна сказать, что расхожусь с тобой во мнении, – ответила она холодно. – Я не нуждаюсь ни в какой «революции», и в моем прошлом нет любовных ссор, которые требовалось бы уладить, а уж если что-то и было бы для меня совершенно невыносимым, так это надутый ребенок с постной физиономией, толкующий мне с важным видом, за что именно должна я благодарить судьбу. Я не выдержала бы…

    Но ее прервал звонкий смех.

    – Ох, Рут, Рут! – еле смогла выговорить развеселившаяся Делла. – «Надутый ребенок»! Это Поллианна-то? Если бы ты только видела ее! Но так я и знала: о Поллианне невозможно рассказать, ее нужно видеть. А тебе конечно же не хочется ее увидеть. Но… Поллианна – «надутый ребенок» – как бы не так! – И она опять разразилась смехом, однако почти сразу же вслед за этим стала серьезной и устремила на сестру прежний озабоченный взгляд. – Послушай, дорогая, неужели ничего нельзя сделать? – взмолилась она. – Ты не имеешь права губить свою жизнь! Может быть, тебе нужно почаще встречаться с людьми, выходить из дома…

    – Зачем, если мне не хочется? Я устала от людей. Ты же знаешь, общество всегда наводило на меня скуку.

    – Тогда почему не попробовать заняться делом? Благотворительностью, например.

    У миссис Кэрью вырвался жест нетерпения.

    – Делла, дорогая, мы уже не раз обо всем этом говорили. Я даю деньги – и немалые; с меня этого хватит. Боюсь даже, что даю слишком много. Я против того, чтобы превращать людей в нищих побирушек.

    – Но, может быть, ты могла бы дать не только денег, но и чуточку… себя самой? – решилась мягко заметить Делла. – Если бы ты заинтересовалась чем-либо помимо своей собственной жизни, это очень помогло бы тебе и…

    – Делла, – решительно прервала ее миссис Кэрью, – я очень люблю тебя и очень радуюсь всякий раз, когда ты приезжаешь ко мне, но проповедей и нравоучений терпеть не могу.

    Возможно, это очень хорошо для тебя – превратиться в ангела милосердия и подавать страждущим стаканы с холодной водой или бинтовать разбитые головы и все такое прочее. Возможно, благодаря этому ты можешь забыть о Джейми. Но я не смогла бы. Я стала бы думать о нем еще чаще: кто подаст воды или забинтует голову нашему бедному мальчику?.. К тому же все это в целом было бы очень неприятно – сталкиваться со всякими такими людьми…

    – А ты хоть раз пробовала?

    – Я? Нет, конечно нет! – В голосе миссис Кэрью звучали презрение и возмущение.

    – Тогда как же ты можешь об этом говорить, если не пробовала? – И молодая сестра милосердия встала, утомленная этим бесплодным разговором. – Мне пора, дорогая. Мы с девушками договорились встретиться на Южном вокзале. Наш поезд отправляется в двенадцать тридцать. Надеюсь, ты на меня не сердишься, – заключила она, целуя сестру на прощание.

    – Нет, Делла, я не сержусь, – вздохнула миссис Кэрью, – но если бы ты только могла меня понять!

    Минуту спустя, пройдя через безмолвные мрачные залы, Делла вновь оказалась на улице. Походка, выражение лица, весь ее вид – ничто не напоминало ту Деллу, которая легко взбежала по этим же ступеням всего лишь полчаса назад. Бодрость, энергия, жизнерадостность – все куда-то исчезло.

    Она прошла полквартала, безвольно переставляя ноги, затем вдруг запрокинула голову и глубоко вздохнула.

    «Одна неделя в этом доме – и я умерла бы, – подумала она с содроганием. – Не верю, чтобы даже самой Поллианне удалось бы рассеять этот мрак! И обрадоваться она могла бы лишь тому, что ей не придется здесь жить».

    Впрочем, как быстро выяснилось, это открыто заявленное неверие в способность Поллианны преобразить дом миссис Кэрью не отражало настоящего мнения Деллы, ибо лишь только она добралась до санатория, как узнала нечто такое, что заставило ее на следующий же день снова преодолеть отделявшие ее от Бостона пятьдесят миль.

    В доме сестры все было точно так же, как и накануне. Казалось, что миссис Кэрью даже не двинулась с места с тех самых пор, как Делла покинула ее.

    – Рут! – выпалила Делла, едва ответив на удивленное приветствие сестры. – Я просто не могла не приехать! И на этот раз ты должна уступить мне и сделать все так, как я хочу. Слушай! Ты можешь заполучить Поллианну! Если захочешь, разумеется.

    – Но я не хочу, – холодно и равнодушно возразила миссис Кэрью.

    Казалось, Делла не слышала этих слов. Она взволнованно продолжала:

    – Когда я вчера вернулась в санаторий, мне сказали, что доктор Эймс получил письмо от доктора Чилтона, того самого, за которого вышла замуж тетя Поллианны. Так вот, доктор Чилтон пишет, что на зиму едет в Германию, где собирается пройти какой-то специальный курс учебы. Он намерен взять с собой жену, если только ему удастся убедить ее, что Поллианну можно на время поместить в какой-нибудь пансион, где ей будет хорошо. Однако до сих пор миссис Чилтон все еще не соглашается оставить Поллианну в подобном заведении, так что, возможно, доктору Чилтону все же придется ехать в Германию одному. Рут, у нас есть шанс! Я хочу, чтобы ты взяла Поллианну к себе на эту зиму. Она сможет ходить в какую-нибудь из здешних школ.

    – Делла, что за нелепая идея! Зачем мне взваливать на себя такую обузу, как ребенок?

    – Она не будет обузой. Ей почти тринадцать, и второй такой умненькой девочки не найти.

    – Я не люблю «умненьких» детей, – возразила миссис Кэрью все так же упрямо, но при этом засмеялась. Этот смех придал смелости сестре, и та удвоила свои усилия. Возможно, из-за самой неожиданности и необычности прозвучавшей просьбы, а возможно, оттого, что история Поллианны тронула сердце Рут Кэрью, или, быть может, причина заключалась просто в нежелании обидеть сестру отказом – так или иначе, когда полчаса спустя Делла прощалась с сестрой, та уже выразила согласие взять Поллианну в свой дом.

    – Но только запомни, – предупредила Деллу миссис Кэрью, – что в ту самую минуту, когда этот ребенок начнет читать мне нравоучения или перечислять выпавшие на мою долю блага, я отошлю его к тебе, и делай тогда, что хочешь… Я такого ребенка у себя не оставлю!

    – Хорошо. Но я уверена, что этого не произойдет, – ответила сестра, а про себя, уже выходя из дома, добавила: «Половина дела сделана. Остается добиться, чтобы Поллианна приехала сюда. Она обязательно должна приехать. Я напишу им такое письмо, что они не смогут отказать».

    Глава 2Старые знакомые

    В тот августовский день миссис Чилтон решила отложить разговор с мужем о письме, полученном с утренней почтой, до тех пор пока Поллианна не ляжет спать. Впрочем, ждать ей пришлось бы в любом случае, так как множество посетителей в приемной и две поездки к больным, чьи дома находились за пределами Белдингсвилла, совсем не оставили доктору Чилтону времени для разговоров о семейных делах.

    Лишь в половине десятого доктор наконец появился в комнате жены. Лицо его просияло, но тут же в глазах появилось вопросительное выражение.

    – Полли, дорогая, что случилось?! – воскликнул он обеспокоенно.

    Жена невесело рассмеялась.

    – Это из-за письма… хотя я никак не предполагала, что ты догадаешься о моих чувствах, едва взглянув мне в лицо.

    – Тогда постарайся, чтобы на нем не было такого выражения, по которому легко обо всем догадаться, – улыбнулся он в ответ. – Так в чем же дело?

    Миссис Чилтон на мгновение заколебалась, поджала губы, а затем взяла лежавшее рядом письмо.

    – Я прочитаю его тебе, – сказала она. – Это от мисс Деллы Уэтерби. Она работает в санатории доктора Эймса.

    – Хорошо. Начинай, – кивнул доктор и с наслаждением растянулся на кушетке, стоявшей рядом с креслом жены.

    Но прежде чем начать, миссис Чилтон поднялась, чтобы заботливо укрыть мужа серым шерстяным пледом. Со дня их свадьбы прошел год. Теперь Полли Чилтон было сорок два. Порой казалось, что она пытается за первый же год их супружеской жизни удовлетворить всю ту потребность исполненного любви служения другому человеку, какая накопилась в ее душе за предшествующие двадцать лет одиночества и сердечной пустоты. Доктор же, которому ко времени их свадьбы исполнилось сорок пять и у которого в прошлом не было ничего иного, кроме такой же пустоты и одиночества, был совсем не против, чтобы с ним так «нянчились». Если судить по его поведению, все это было ему вполне по душе, хотя он и старался не слишком обнаруживать свои чувства, поскольку миссис Полли в прошлом так долго была мисс Полли, что теперь просто пугалась собственной «глупой» заботливости, если эту заботливость встречали очень уж горячей благодарностью. Поэтому доктор ограничился тем, что нежно погладил руку жены, когда, расправив складки на пледе, она села и снова взяла со столика письмо.

    «Дорогая миссис Чилтон, – писала Делла. – Шесть раз я начинала это письмо и шесть раз рвала его, так что теперь решила вообще не «начинать», а сразу сказать, что мне от Вас нужно. Мне нужна Поллианна. Могу я получить ее? Я познакомилась с Вами и Вашим мужем в марте, когда Вы приезжали, чтобы забрать Поллианну домой из нашего санатория, но полагаю, Вы меня не помните. Я попросила доктора Эймса (который очень хорошо знает меня) написать Вашему мужу и поддержать мою просьбу с тем, чтобы Вы могли без всяких опасений доверить нам на время Вашу милую маленькую племянницу.

    Я знаю, что Вы с удовольствием поехали бы в Германию вместе с Вашим мужем, если бы не необходимость оставить Поллианну одну. Поэтому я беру на себя смелость просить Вас доверить ее нам на время Вашего отсутствия. Я умоляю Вас об этом, дорогая миссис Чилтон. А теперь позвольте мне объяснить, чем вызвана такая просьба. Моя сестра, миссис Кэрью, – одинокая, вечно недовольная и подавленная, несчастная женщина, живущая в своем собственном мрачном мире, куда не проникает ни один луч солнца. Я уверена, что если и есть кто-либо, кто способен принести свет и радость в ее жизнь, так это только Ваша племянница. Не позволите ли Вы ей попробовать? Жаль, что я не могу рассказать Вам о тех чудесах, которые она совершила здесь, в санатории. Но о Поллианне говорить невозможно: начнешь рассказывать и чувствуешь, какой она кажется самодовольной, вечно морализирующей и… попросту невыносимой. Но мы с Вами знаем, что она совсем не такая. Нужно лишь вывести ее на сцену, и она все скажет сама за себя. Короче, я хочу взять ее в дом моей сестры… и предоставить ей такую возможность. Разумеется, она будет посещать школу, но я уверена, ей хватит времени и на то, чтобы залечить раны в сердце моей несчастной сестры.

    Даже не знаю, как закончить это письмо. Закончить, пожалуй, еще труднее, чем начать. Боюсь, мне и не хочется кончать. Я хотела бы говорить и говорить – из опасения, что, если я замолчу, у Вас появится возможность сказать «нет». А потому, если Вы намерены произнести это ужасное слово, пожалуйста, считайте, что я все еще говорю и объясняю, как нужна нам Поллианна.

    С надеждой,

    Делла Уэтерби».

    – Ну и ну! – воскликнула миссис Чилтон, откладывая письмо. – Тебе доводилось когда-нибудь читать более странное послание или слышать о более нелепой просьбе?

    – Мне не кажется таким уж нелепым желание пригласить к себе Поллианну, – улыбнулся доктор.

    – Но – как это она выразилась? – «залечить раны в сердце мой сестры» и так далее. Можно подумать, что Поллианна – что-то вроде лекарства!

    Доктор, приподняв брови, засмеялся.

    – Быть может, так оно и есть, Полли. Я всегда жалел, что не могу прописывать ее моим пациентам и покупать в аптеке, как коробочку пилюль. И Чарли Эймс говорит, что в тот год, когда она была в их санатории, они стремились обеспечить каждому новому пациенту сразу по прибытии «дозу Поллианны».

    – «Дозу»! Вот еще! – возмутилась миссис Чилтон.

    – Значит, ты не отпустишь ее?

    – Отпущу? Конечно нет! Неужели ты думаешь, что я соглашусь, чтобы ребенок отправился к людям, которых мы совсем не знаем? И каким людям! Да ко времени нашего возвращения из Германии эта сестра милосердия успеет посадить Поллианну в бутылку, а на этикетке будут указания, как ее принимать!

    Доктор от души рассмеялся, но тут же лицо его снова стало серьезным, и он вынул из кармана какой-то конверт.

     

    – Я тоже получил сегодня утром письмо. От Чарли Эймса, – сказал он с необычной ноткой в голосе, которая заставила озадаченную миссис Чилтон слегка нахмуриться. – Если позволишь, я сейчас прочитаю его тебе.

    «Дорогой Том, – писал доктор Эймс, – мисс Делла Уэтерби попросила меня «дать рекомендацию» ей и ее сестре, что я и делаю с большим удовольствием. Я знаю их с детства. Они из прекрасной, старинной семьи, истинные леди, в полном смысле слова. В этом отношении ты можешь быть совершенно спокоен.

    Сестер было три – Дорис, Рут и Делла. Дорис, старшая, вышла замуж за некоего Джона Кента, во многом против воли своих родственников. Кент происходил из хорошей семьи, но был, как я полагаю, не совсем в себе, и из-за его чудаковатости с ним, несомненно, было неприятно иметь дело. Его очень раздражало отношение к нему родственников жены, и поэтому обе стороны избегали общения, пока не появился ребенок. Родители и сестры Дорис обожали маленького Джеймса – «Джейми», как они его называли. Дорис, мать мальчика, умерла, когда ему было четыре года, и ее семья делала все возможное, чтобы убедить Джона Кента отдать им ребенка.

    Однако Кент неожиданно исчез вместе с сыном, и с тех пор о нем не было никаких известий, хотя Уэтерби искали его чуть ли не по всему свету.

    Эта утрата буквально убила стариков – мистер и миссис Уэтерби вскоре умерли. Рут к тому времени уже успела выйти замуж и овдоветь. Ее муж, мистер Кэрью, был очень богатым человеком, но намного старше нее. Через год после их свадьбы он скончался, оставив жену с крошкой-сыном, который также умер, не прожив и года.

    С тех пор как исчез маленький Джейми, у Рут и Деллы была, похоже, единственная цель в жизни – отыскать его. Они тратили бешеные деньги, делали все возможное и невозможное, но безрезультатно. Тем временем Делла стала медицинской сестрой. Она замечательно справляется с работой и превратилась в бодрую, решительную, здравомыслящую женщину, какой и хотела быть, хотя по-прежнему не забывает о пропавшем племяннике и никогда не оставляет без внимания ни единой догадки, которая могла бы навести на его след.

    С миссис Кэрью дело, однако, обстоит совсем по-другому. После утраты собственного ребенка она перенесла всю свою материнскую любовь и заботу на сына сестры. И как нетрудно догадаться, почти обезумела от горя после его исчезновения. Все это произошло восемь лет назад; для нее это были восемь долгих лет страдания, горечи, уныния. Конечно, в ее распоряжении все, что только могут дать деньги, но ничто не радует ее, ничто не интересует. Делла считает, что нельзя больше медлить – необходимо вывести ее из этого состояния. По мнению Деллы, милая и веселая племянница твоей жены обладает тем волшебным ключом, который мог бы открыть миссис Кэрью дверь в новую жизнь. Таково положение дел, и я надеюсь, ты не откажешь ей в ее просьбе. Могу лишь добавить, что я, со своей стороны, также был бы очень благодарен за эту услугу, так как Рут Кэрью и ее сестра – наши, мои и моей жены, добрые друзья, и все, что касается их, волнует также и нас.

    Всегда твой,

    Чарли».

    Письмо было прочитано. Последовало долгое молчание, такое долгое, что доктор Чилтон наконец негромко произнес:

    – Так что же, Полли?

    Она по-прежнему молчала. Но, внимательно взглянув ей в лицо, он заметил, что ее губы, недавно упрямо сжатые, теперь дрожали. Он подождал, пока она заговорит.

    – Как скоро, ты думаешь, они ожидают ее? – спросила она наконец. Доктор Чилтон слегка вздрогнул помимо воли.

    – Ты хочешь сказать… что отпустишь ее?! – воскликнул он.

    Жена взглянула на него возмущенно.

    – Что за вопрос, Томас?! Ты думаешь, что после такого письма я могла бы не отпустить ее? И разве не просит нас об этом также и сам доктор Эймс? Неужели ты думаешь, после всего, что этот человек сделал для Поллианны, я могу в чем-нибудь ему отказать?

    – Дорогая! Надеюсь лишь, что ему не придет в голову попросить… тебя саму, – пробормотал супруг с годичным стажем, лукаво улыбнувшись.

    Но жена лишь посмотрела на него с укором, которого он вполне заслуживал, и продолжила:

    – Можешь написать ему, что Поллианна приедет, и попроси, чтобы мисс Уэтерби сообщила нам, когда они могут принять девочку. Разумеется, это должно произойти не позднее десятого сентября, то есть до нашего отплытия в Европу. Я хочу лично убедиться в том, что Поллианне будет хорошо в их доме.

    – Когда ты скажешь об этом Поллианне?

    – Наверное, завтра.

    – И что именно ты ей скажешь?

    – Пока еще не знаю, но, разумеется, не больше, чем будет совершенно необходимо. Так или иначе мы не должны испортить Поллианну, а ведь ни один ребенок не может остаться неиспорченным, если вобьет себе в голову, что он нечто вроде… вроде…

    – Бутылочки с лекарством, – подсказал доктор с улыбкой.

    – Вот именно, – вздохнула миссис Чилтон. – В том-то все и дело, что она не догадывается о своем даре. И ты это знаешь, дорогой.

    – Знаю, – кивнул муж.

    – Ей, конечно, известно, что ты и я, и половина городка играем с ней в ее игру… и что мы… удивительно счастливы именно потому, что играем. – Голос миссис Чилтон чуть дрогнул, но затем она продолжила тверже: – Но если бы она сознательно попыталась быть кем угодно, но только не самой собой – естественной, веселой, счастливой маленькой девочкой, играющей в игру, которой научил ее отец, то была бы, как сказала мисс Уэтерби, «невыносима». Поэтому, в любом случае, я не скажу ей, что мы отправляем ее в Бостон с целью утешить и ободрить миссис Кэрью, – заключила миссис Чилтон решительно, поднимаясь с кресла и откладывая в сторону свое рукоделие.

    – Я думаю, что ты совершенно права, – одобрительно отозвался доктор.

    Поллианна узнала о том, что ее ожидает только на следующий день, и произошло это так.

    – Дорогая моя, – начала тетка, когда они остались вдвоем, – не хочешь ли ты провести эту зиму в Бостоне?

    – С тобой?

    – Нет, я решила поехать в Германию с дядей. Но миссис Кэрью, хорошая знакомая доктора Эймса, приглашает тебя к себе на всю зиму, и я согласна тебя отпустить.

    Лицо Поллианны сделалось печальным:

    – Но в Бостоне не будет ни Джимми, ни мистера Пендлетона, ни миссис Сноу. Никого из знакомых.

    – Да, дорогая, но когда ты сюда приехала, ты ведь тоже их не знала.

    Поллианна неожиданно заулыбалась:

    – Ну конечно же, тетя Полли, я их не знала! И это значит, что в Бостоне тоже есть какой-нибудь Джимми, или мистер Пендлетон, или миссис Сноу, которые ждут, чтобы я с ними познакомилась, правда?

    – Конечно, дорогая.

    – Тогда я могу этому радоваться. Мне кажется, тетя, ты теперь умеешь играть в игру лучше, чем я. Я никогда не думала о людях, которые живут там и ждут, когда я с ними познакомлюсь. И к тому же их там так много! С некоторыми я уже познакомилась два года назад, когда была там с миссис Грей. Мы останавливались в Бостоне на целых два часа по дороге сюда. Там на вокзале был человек в форме – совершенно замечательный человек; он сказал мне, где можно напиться воды.

    Как ты думаешь, он там и сейчас? Я хотела бы с ним повидаться. А еще там была красивая молодая дама с маленькой девочкой. Они живут в Бостоне. Так они сказали. Девочку зовут Сузи Смит. Может быть, я их встречу. Как ты думаешь, встречу? И еще там был мальчик, и еще одна дама с маленьким ребеночком – только они живут в Гонолулу, так что их я, наверное, не увижу. Но зато там будет миссис Кэрью. Кто она такая, эта миссис Кэрью? Наша родственница?

    – Помилуй, Поллианна! – воскликнула миссис Чилтон, одновременно со смехом и отчаянием. – Кто же может поспеть за твоим языком, не говоря уж о мыслях, когда они перескакивают в Гонолулу и обратно в две секунды! Нет, миссис Кэрью не родня нам. Она сестра мисс Деллы Уэтерби. Помнишь мисс Уэтерби? Она работает в санатории доктора Эймса.

    Поллианна захлопала в ладоши:

    – Ее сестра? Сестра мисс Уэтерби? О, тогда она конечно же очень милая. Ведь мисс Уэтерби такая милая. Я ее очень полюбила. У нее такие веселые морщинки вокруг глаз и в уголках рта, и она умеет рассказывать чудеснейшие истории. Но я провела с ней лишь два месяца, так как она поступила на работу в санаторий, когда я уже поправлялась. Сначала я жалела, что она не была со мной с самого начала, но потом даже обрадовалась, потому что, понимаешь, если бы она была там с самого начала, мне было бы еще труднее с ней расстаться. А теперь, когда я буду жить у ее сестры, мне будет казаться, что я снова с ней.

    fictionbook.ru

    Читать онлайн электронную книгу Поллианна вырастает Pollyanna Grows Up - Глава 4. ИГРА И МИССИС КЭРЬЮ бесплатно и без регистрации!

    Бостон был для Поллианны совершенной новостью, и, разумеется, Поллианна для Бостона — той его части, которая удостоилась знакомства с нею — новостью ничуть не меньшей.

    Девочка объявила, что Бостон ей понравился, но было бы лучше, если бы он не был таким большим.

    — Понимаете, — серьезно объясняла она в разговоре с миссис Кэрью на следующий день после своего приезда, — я хочу увидеть и узнать его весь … и не могу. Это точно так же, как за праздничным обедом у тети Полли: так много блюд (то есть того, что здесь нужно посмотреть), что ничего не ешь (то есть не смотришь), потому что все время пытаешься решить, что съесть (то есть посмотреть)… Конечно, — набрав воздуха, торопливо продолжила она, — можно только радоваться, когда чего-нибудь много… то есть, разумеется, если это что-нибудь хорошее , а не такое, как лекарства или похороны! Но мне всегда хотелось, чтобы праздничные обеды тети Полли можно было растянуть на те дни, когда нет ни торта, ни пирога… и точно так же с Бостоном. Как было бы хорошо, если бы я могла взять хоть частичку его с собой в Белдингсвилл, и тогда следующим летом у меня тоже было бы что-нибудь новое. Но это конечно же невозможно. Город не торт с глазурью, хотя даже торт не очень хорошо сохраняется. Я пробовала оставлять его на другой день — он засыхает, особенно глазурь. Поэтому я считаю, что надо есть торт и получать удовольствия тогда, когда их тебе предлагают; так что я хочу посмотреть все, что могу сейчас, пока я здесь.

    В отличие от тех, кто считает, что знакомство с миром следует начинать с самых отдаленных его уголков, Поллианна начала «смотреть Бостон» с детального обследования своего непосредственного окружения — великолепной резиденции на Коммонуэлс-авеню, где она теперь жила. Это, наряду с начавшимися школьными занятиями, поглощало в первые дни все ее время и внимание.

    Так много нужно было увидеть и так много узнать, и все было таким чудесным и красивым — от маленьких кнопок, на которые стоило лишь нажать, как комнаты заливал свет, до огромного и безмолвного бального зала, увешанного зеркалами и картинами. Много было и прекрасных людей, с которыми нужно было познакомиться, поскольку кроме самой миссис Кэрью в доме жили еще и Мэри, которая убирала комнаты, открывала дверь, когда кто-нибудь звонил, и каждый день провожала Поллианну в школу и встречала после занятий, и Бриджет, которая готовила обед, и Дженни, которая подавала на стол, и Перкинс, который водил автомобиль. И все они были такие замечательные… и такие «особенные»!

    Поллианна приехала в Бостон в понедельник, так что до первого воскресного дня успела пройти целая неделя. В то утро она спустилась в гостиную с сияющим лицом.

    — Я люблю воскресенья, — радостно вздохнула она.

    — Вот как? — В голосе миссис Кэрью звучала усталость человека, который не любит ни одного дня недели.

    — Да, из-за церкви и воскресной школы. Вам что больше нравится — церковь или воскресная школа?

    — Мне… право же… — неуверенно начала миссис Кэрью, которая редко посещала церковь и никогда даже не заглядывала в воскресную школу.

    — Трудно сказать, правда? — подхватила Поллианна с сияющими, но серьезными глазами. — Но я больше люблю церковь — из-за папы. Понимаете, он был священником. Сейчас он, разумеется, на небесах с мамой и моими братиками и сестричками, но я часто пытаюсь вообразить, что он здесь, со мной, и сделать это легче всего в церкви, когда говорит священник. Я закрываю глаза и представляю себе, что там на кафедре мой папа, и это очень помогает. Я так рада, что мы можем воображать, а вы?

    — Я бы этого не сказала.

    — Ах, но только подумайте, насколько то, что мы воображаем , лучше того, что есть на самом деле… хотя для вас это конечно же не так, ведь все, что у вас есть на самом деле , такое необыкновенно приятное.

    Миссис Кэрью собралась сердито возразить, но Поллианна торопливо продолжила:

    — И то, что есть теперь на самом деле у меня, конечно же гораздо лучше того, что было прежде. Но все время, пока я болела и не могла ходить, мне просто приходилось только и делать, что воображать, как можно усерднее. Да и теперь я, разумеется, часто это делаю… ну, вот как с папой и все такое… И сегодня я как раз собираюсь воображать, что это папа говорит с кафедры. Когда мы пойдем?

    —  Пойдем?

    — В церковь, я хочу сказать.

    — Но, Поллианна, я не… то есть я предпочла бы не… — Миссис Кэрью откашлялась и снова попыталась сказать, что совсем не собирается идти в церковь и что почти никогда туда не ходит.

    Но перед ней было личико с доверчивым выражением и счастливые глаза, и она не смогла сказать то, что хотела.

    — Ну, я думаю… четверть одиннадцатого… если мы пойдем пешком, — ответила она наконец, почти сердито. — Церковь в двух шагах отсюда.

    Вот так и случилось, что в это солнечное сентябрьское утро миссис Кэрью, впервые за много месяцев, заняла свое место на старой скамье семейства Кэрью в весьма фешенебельной и со вкусом отделанной церкви, в которую ходила еще девочкой и которой до сих пор оказывала большую поддержку, насколько это касалось денежных пожертвований. Для Поллианны та воскресная утренняя служба оказалась и радостной, и удивительной. Чудесное пение хора в парадном облачении, переливающиеся яркими красками витражи, взволнованный голос проповедника и благоговейное молчание присутствующих на богослужении прихожан — все это наполнило сердце девочки восторгом, заставившим ее на время онеметь и лишь у самого дома, она с жаром воскликнула:

    — Ах, миссис Кэрью, я все думаю, как это хорошо, что нам не приходится жить несколько дней одновременно!

    Миссис Кэрью нахмурилась и внимательно взглянула на девочку. Миссис Кэрью была совсем не расположена выслушивать поучения. Ей только что пришлось вытерпеть одну проповедь с кафедры, и она не желала слушать вторую от этого ребенка. Кроме того, теория «живи одним днем» была излюбленной доктриной Деллы. Разве не Делла всегда говорила: «Но ведь тебе. Рут, не приходится жить одновременно больше одной минуты, а в течение одной минуты человек может вынести любое страдание».

    — Вот как? — проронила миссис Кэрью в ответ на слова Поллианны.

    — Да. Вы только подумайте, что я стала бы делать, если бы мне в один день пришлось прожить и вчера, и сегодня, и завтра, — вздохнула Поллианна. — Столько всего совершенно замечательного сразу! А так у меня было вчера, а теперь я живу сегодня, и завтра еще только наступит, и следующее воскресенье тоже. Честное слово, миссис Кэрью, не будь. сегодня воскресенье и так тихо на этой улице, я бы затанцевала, запела и закричала от радости. Мне было бы не удержаться. Но так как сегодня воскресенье, мне придется подождать, пока мы придем домой, и только тогда пропеть псалом… самый радостный из всех, какие я только помню. А вы знаете, миссис Кэрью, какой самый радостный?

    — Нет, боюсь, что не знаю, — слабым голосом отозвалась миссис Кэрью с видом человека, пытающегося вспомнить что-то забытое.

    Если вам очень плохо и вы ожидаете услышать в виде утешения, что в один день нужно вытерпеть не больше страданий, чем он может вместить, а вам вдруг заявляют, что все хорошо и вам просто повезло, так как не приходится переживать все радости в один день, — такое заявление, мягко говоря, обезоруживает.

    На следующее утро, в понедельник, Поллианна впервые отправилась в школу одна. Теперь она отлично знала дорогу, да и идти было недалеко. Школа очень понравилась Поллианне. Это была небольшая частная школа для девочек, которая принесла Поллианне совершенно новые в своем роде впечатления. А она любила новые впечатления.

    Миссис Кэрью, однако, новых впечатлений не любила, но их в эти дни у нее оказалось немало. У того, кому все опротивело, тесное общение с человеком, которому все кажется исполненным новизны и чарующей радости, неизбежно вызывает, по меньшей мере, досаду. И миссис Кэрью была более чем раздосадована. Она была совершенно выведена из себя. Однако в душе ей пришлось признать, что если бы кто-нибудь спросил ее, почему она раздражена, единственной причиной, которую она могла привести, было «потому что Поллианна так рада»… но дать такой ответ не решилась бы даже миссис Кэрью.

    Впрочем, Делле она все же написала, что слово «рада» действует ей на нервы и что иногда она думает, как было бы хорошо никогда больше его не слышать. Тем не менее она признавала, что Поллианна отнюдь не читает ей нравоучений и даже ни разу не пыталась заставить ее «играть в радость». Однако этот ребенок неизменно считал само собой разумеющимся, что миссис Кэрью всегда «рада», а такое чрезвычайно раздражает того, кто ничему не рад.

    На второй неделе пребывания Поллианны в Бостоне досада и раздражение миссис Кэрью вылились в гневный протест. Непосредственным поводом к этому послужил полный энтузиазма рассказ о какой-то даме из благотворительного комитета:

    — Она играла в игру. Но, может быть, вы, миссис Кэрью, не знаете, что это за игра? Я вам расскажу. Это замечательная игра!

    Но миссис Кэрью жестом остановила ее.

    — Не нужно, Поллианна. Я все знаю об этой игре. Мне рассказала о ней сестра, и… и, должна сказать, что я… что меня она не интересует.

    — Ну разумеется, миссис Кэрью! — воскликнула Поллианна, спеша извиниться. — Я и не хотела сказать, что эта игра для вас. Вы конечно же не смогли бы в нее играть.

    —  Не смогла бы! — удивилась миссис Кэрью. Она, разумеется, не хотела играть в эту глупую игру, но ей было неприятно слышать, что она не может .

    — Конечно нет! Разве вы не понимаете? — засмеялась Поллианна. — Ведь игра заключается в том, чтобы во всем находить что-то такое, чему можно радоваться. А вы не могли бы даже начать искать, потому что вокруг вас нет ничего, кроме того, чему можно радоваться. Так что для вас никакой игры не получилось бы! Разве вы не понимаете?

    Миссис Кэрью сердито вспыхнула и, раздосадованная, сказала больше, чем, быть может, хотела.

    — Нет, Поллианна, — возразила она холодно. — Дело в том, что я не могу найти совершенно ничего, чему я могла бы… радоваться.

    На мгновение Поллианна замерла, ошеломленно уставившись на нее, затем отпрянула в изумлении, прошептав:

    — Как это, миссис Кэрью?

    — Ну, а чему мне радоваться? — с вызовом бросила миссис Кэрью, на мгновение совсем забыв, что собиралась не позволять Поллианне «читать проповеди».

    — Ну… всему, — все так же ошеломленно и недоверчиво пробормотала Поллианна. — Этот красивый дом…

    — Всего лишь место, где можно есть и спать… а для меня в этом радости мало.

    — Но у вас есть все эти совершенно великолепные вещи, — неуверенно добавила Поллианна.

    — Они мне надоели.

    — А ваш автомобиль, который может отвезти вас куда угодно?

    — Я не хочу никуда ехать.

    Поллианна ахнула:

    — Но вы только подумайте о новых людях и местах, которые могли бы увидеть, миссис Кэрью!

    — Они не интересуют меня.

    И снова Поллианна уставилась на нее в изумлении. Лицо ее стало еще более озабоченным и хмурым.

    — Но, миссис Кэрью, я все же не понимаю, — начала она с укором. — В прошлом, у других людей, всегда было что-то неприятное, что позволяло им играть в игру, и чем неприятнее оно было, тем интереснее оказывалось от него избавляться — то есть находить чему радоваться. Но когда нет ничего неприятного, я сама не знаю, как играть.

    С минуту ответа не было. Миссис Кэрью сидела неподвижно, глядя в окно. Постепенно выражение гневного протеста на ее лице уступило место безнадежной грусти. Тогда, медленно обернувшись, она сказала:

    — Я не хотела говорить тебе об этом, Поллианна, но теперь решила, что скажу… Я скажу тебе, почему все, что есть у меня, не может меня… радовать. — И она начала рассказ о Джейми, четырехлетнем мальчике, который восемь долгих лет назад ушел, словно в иной мир, плотно закрыв за собой дверь.

    — И с тех пор вы никогда не видели его? — со слезами на глазах, заикаясь, выговорила Поллианна, когда рассказ был окончен.

    — Никогда.

    — Мы найдем его, миссис Кэрью. Я уверена, мы найдем его!

    Миссис Кэрью печально покачала головой:

    — Я не верю в это. Ведь я искала его везде, даже в других странах.

    — Но ведь где-то он должен быть.

    — Может быть, он… уже умер, Поллианна.

    — О нет, миссис Кэрью, не говорите так! — торопливо воскликнула девочка. — Будем воображать, что он жив. Мы можем это вообразить, и тогда нам будет легче. А если мы вообразим его живым, то сможем вообразить и то, что непременно найдем его. И это еще больше нам поможет.

    — Но, боюсь, Поллианна, что он… умер, — с трудом вымолвила миссис Кэрью.

    — Но точно вы этого не знаете, правда? — с тревогой уточнила девочка.

    — Н-нет.

    — Значит, вы это только воображаете! — с торжеством заявила Поллианна. — А если вы можете вообразить его умершим, то точно так же сможете вообразить живым, а это будет гораздо приятнее. Разве вы не понимаете? И я просто уверена, что когда-нибудь вы его найдете. Ах, миссис Кэрью, теперь и вы можете играть в игру! Вы можете радоваться каждому новому дню, потому что с каждым днем приближается та минута, когда вы найдете Джейми. Понимаете?

    Но миссис Кэрью, похоже, не «понимала». Она с угрюмым видом поднялась с кресла и сказала:

    — Нет-нет, детка! Ты не понимаешь меня — не понимаешь… Беги-ка лучше, почитай или займись чем-нибудь другим. У меня болит голова. Я, пожалуй, прилягу.

    Поллианна медленно, с озабоченным и печальным лицом, вышла из комнаты.

    librebook.me