Книга: Русская правда как свод Древнерусского права. Книга правда русская


Русская история. Часть I. Содержание - «РУССКАЯ ПРАВДА»

И Владимир крестился. Но принцесса Анна не ехала, присылать ее не торопились, и вот тогда последовало нападение на Корсунь. И становится понятным, почему Корсунь не была разграблена. Взять-то он ее взял, а грабить не стал, поскольку уже получил соответствующее подтверждение из Византии. Но это означает лишь, что отношения с Византией были очень близкие; знали о том, что творится друг у друга, очень хорошо и, следовательно, все эти выдумки про посольства и про состязание вер — чисто литературное творчество. Тем более, что оно, действительно, не несет никакой положительной информации и существует только вне времени и пространства. Я бы сказал даже, что это своеобразный литературный штамп.

Но тогда получается интересная вещь. Мы ничего не знаем об архиереях, о церковнослужителях как раз того времени, когда происходит крещение Руси. Зато уже при Ярославе Мудром начинается счет митрополитов, ведется учет всех событий в митрополии и т. д. И вот здесь А. В. Карташев высказывает замечательную идею: зная, что собой представляют греки, Владимир, когда крестил Русь, вовсе не жаждал получить вместе с крещением церковную зависимость от греков, а иерархию пригласил из Болгарии, которая была тогда независима от Константинополя. И всем было хорошо. Но когда Болгария была разгромлена византийцами, то тут уже Россия автоматически попадала в сферу влияния Константинопольского Патриархата. Митрополиты пошли только греки, а они, имея колоссальное влияние и возможности, естественно, постарались, чтобы в летопись был внесен такой, прямо скажем, своеобразный рассказ о крещении Руси. Тем более что летопись велась в монастыре и летописец обязан был слушаться. Это надо тоже себе представлять.

Здесь много загадочного, и не нужно думать, что это— последнее слово; наверняка будут печататься еще и работы, и труды. И будут работать и историки, и филологи, но в целом история с крещением Руси в свете научных гипотез выглядит совершенно иной, чем та, которая, скажем, излагается у Толстого в «Истории церкви».

Теперь мы можем сказать, что помимо чисто документального материала — а это договоры Руси с греками, где просто идет текст: кто договаривался, с кем, где, каковы условия договора, каковы штрафы, кто, где, что будет хранить, когда приедет торговать, когда отдавать убитых или пленных, по какой {стр. 11} цене и т. д. (а летописец располагал этими договорами, текстами и включил их полностью в летопись, следовательно, задолго до написания «Повести временных лет» уже очень многое писалось и хранилось), — помимо очевидно существовавших первых древних летописей, может быть, «Свода Никона» и «Начального свода», имелись и определенные предания, которые так или иначе литературно обрабатывались. И вот одно из них — об апостоле Андрее, второе — о призвании варягов, причем здесь наверняка имеет место рациональное зерно (варяги, вероятно, действительно были призваны, и именно какие-то князья, то есть именно для того, чтобы основать династию). Наконец, литературное сочинение по поводу крещения Руси, рассказ о крещении Владимира в Корсуни, где он, как вы знаете, незадолго до крещения ослеп, потому что откладывал это, и прозрел в момент крещения, погружения в воду, — все это вполне убедительно само по себе. То, что написал по этому поводу А. В. Карташев, должно быть взято, что называется, назубок, и в «Повести временных лет» соответствующие статьи должны быть прочитаны.

Лучшее издание «Повести временных лет», наиболее для вас доступное, содержится в первом томе «Памятников литературы древней Руси» (Москва, 1978 г.). Это замечательное издание, осуществленное по инициативе и под редакцией Д. С. Лихачева, хорошо тем, что имеет параллельный текст: славянский, древний, и академический перевод. Перевод Д. С. Лихачева. Это очень хорошо сделано, с обстоятельным комментарием. Конечно, можно взять академическое издание в «Литературных памятниках», но это издание — редкость. Там очень большие комментарии — это чисто научное издание. Существуют, конечно, издания отдельные — фрагментами, в хрестоматиях по древнерусской литературе.

Лекция 3

«РУССКАЯ ПРАВДА»

1. — Юридические памятники Древней Руси. 2. — «Русская Правда». 2а. — Краткая редакция. 2б. — Правда Ярослава. 2в. — Правда Ярославичей. 3. — Пространная редакция. 4. — Церковный устав князя Владимира. 5. — Источники церковного устава. 6. — Значение древнерусского законодательства.

Сегодня я постараюсь рассказать о двух памятниках древнерусского законодательства — о «Русской правде» и «Церковном уставе» князя Владимира. Я прошу вас быть внимательными и стараться записывать как можно больше, потому что в учебниках подробного изложения на эту тему нет. До революции эти памятники изучались на спецкурсах, которые были посвящены истории права, чрезвычайно подробно и основательно. В советское время «Русская правда» изучалась в основном с двух позиций — как источник по классовой борьбе в древней Руси или как источник по истории социально-экономических отношений (это считалось более научным), т. е. кто чем владел, кто как покупал, платил штрафы и так далее. В лучшем случае изучался состав общества. Но именно в свете этой своеобразной традиции в учебниках обычно говорилось лишь о том, что существовал такой законодательный памятник, было законодательство, основанное на нормах, зафиксированных в «Русской правде». Этим обычно все кончалось.

Итак, древнерусское законодательство можно рассматривать под двумя углами зрения. Первый: как источники по истории права, т. е. не связывая непосредственно с жизнью общества, с проблемами социальными, экономическими, политическими, с церковной историей. Второй вариант, второй угол зрения — как источники именно по социально-экономической истории общества, как изображение тех или иных политических событий. Для нас это, конечно, гораздо важнее.

Само слово «правда» в древней Руси имело значение «суд», «закон». (Насколько это понятие деградировало, я думаю, очевидно для всех, кто держал в руках газету с таким названием). Открыты эти юридические памятники были всего в XVIII веке, то есть тогда, когда стала созидаться научная история России. С того времени не утихает и полемика вокруг этих памятников. Представьте себе, что до сих пор ученые спорят о том, когда возникли эти памятники, в какой среде и где территориально.

«Русская правда», т. е. памятник древнерусского законодательства, дошла до нас в трех редакциях. Редакции эти выделили ученые, и мы этой устоявшейся классификацией воспользуемся; «Краткая правда», или «Правда в краткой редакции»; «Пространная правда», или «Правда в пространной редакции»; «Сокращенная правда», или «Правда в сокращенной редакции». Сразу оговорюсь, что «Сокращенную правду» мы с вами рассматривать не будем, поскольку она никогда не имела значения законодательного акта. Это довольно поздняя компиляция из «Пространной Правды», и она уже не имела значения для социальной и политической жизни Руси.

«Русская правда в краткой редакции» состоит из нескольких частей. Так называемая древнейшая часть («Древнейшая правда», или «Правда Ярослава») — это статьи с 1 по 18. Затем идет так называемая «Правда Ярославичей», т. е. закон детей Ярослава Мудрого. Это статьи с 19 по 41. И, наконец, две отдельные статьи, два отдельных закона — это так называемый «Покон вирный» (статья 42) и «Урок мостникам» (статья 43). «Покон вирный» — это статья, которая трактует о том, сколько должен получить княжеский чиновник за свою службу, где он должен рассудить людей или собрать налоги, установить штрафы и так далее — т. е. вопросы его материального обеспечения. Что касается «Урока мостникам», то это относится к тем, кто либо мостил дороги и реки, либо собирал пошлины за проезд по этим мостам, т. е. прямой связи с «Правдой Ярослава» и «Правдой Ярославичей» здесь мы не видим.

www.booklot.ru

«РУССКАЯ ПРАВДА». Русская история. Часть I

«РУССКАЯ ПРАВДА»

1. — Юридические памятники Древней Руси. 2. — «Русская Правда». 2а. — Краткая редакция. 2б. — Правда Ярослава. 2в. — Правда Ярославичей. 3. — Пространная редакция. 4. — Церковный устав князя Владимира. 5. — Источники церковного устава. 6. — Значение древнерусского законодательства.

Сегодня я постараюсь рассказать о двух памятниках древнерусского законодательства — о «Русской правде» и «Церковном уставе» князя Владимира. Я прошу вас быть внимательными и стараться записывать как можно больше, потому что в учебниках подробного изложения на эту тему нет. До революции эти памятники изучались на спецкурсах, которые были посвящены истории права, чрезвычайно подробно и основательно. В советское время «Русская правда» изучалась в основном с двух позиций — как источник по классовой борьбе в древней Руси или как источник по истории социально-экономических отношений (это считалось более научным), т. е. кто чем владел, кто как покупал, платил штрафы и так далее. В лучшем случае изучался состав общества. Но именно в свете этой своеобразной традиции в учебниках обычно говорилось лишь о том, что существовал такой законодательный памятник, было законодательство, основанное на нормах, зафиксированных в «Русской правде». Этим обычно все кончалось.

Итак, древнерусское законодательство можно рассматривать под двумя углами зрения. Первый: как источники по истории права, т. е. не связывая непосредственно с жизнью общества, с проблемами социальными, экономическими, политическими, с церковной историей. Второй вариант, второй угол зрения — как источники именно по социально-экономической истории общества, как изображение тех или иных политических событий. Для нас это, конечно, гораздо важнее.

Само слово «правда» в древней Руси имело значение «суд», «закон». (Насколько это понятие деградировало, я думаю, очевидно для всех, кто держал в руках газету с таким названием). Открыты эти юридические памятники были всего в XVIII веке, то есть тогда, когда стала созидаться научная история России. С того времени не утихает и полемика вокруг этих памятников. Представьте себе, что до сих пор ученые спорят о том, когда возникли эти памятники, в какой среде и где территориально.

«Русская правда», т. е. памятник древнерусского законодательства, дошла до нас в трех редакциях. Редакции эти выделили ученые, и мы этой устоявшейся классификацией воспользуемся; «Краткая правда», или «Правда в краткой редакции»; «Пространная правда», или «Правда в пространной редакции»; «Сокращенная правда», или «Правда в сокращенной редакции». Сразу оговорюсь, что «Сокращенную правду» мы с вами рассматривать не будем, поскольку она никогда не имела значения законодательного акта. Это довольно поздняя компиляция из «Пространной Правды», и она уже не имела значения для социальной и политической жизни Руси.

«Русская правда в краткой редакции» состоит из нескольких частей. Так называемая древнейшая часть («Древнейшая правда», или «Правда Ярослава») — это статьи с 1 по 18. Затем идет так называемая «Правда Ярославичей», т. е. закон детей Ярослава Мудрого. Это статьи с 19 по 41. И, наконец, две отдельные статьи, два отдельных закона — это так называемый «Покон вирный» (статья 42) и «Урок мостникам» (статья 43). «Покон вирный» — это статья, которая трактует о том, сколько должен получить княжеский чиновник за свою службу, где он должен рассудить людей или собрать налоги, установить штрафы и так далее — т. е. вопросы его материального обеспечения. Что касается «Урока мостникам», то это относится к тем, кто либо мостил дороги и реки, либо собирал пошлины за проезд по этим мостам, т. е. прямой связи с «Правдой Ярослава» и «Правдой Ярославичей» здесь мы не видим.

{стр. 12}

Итак, я открываю текст, коротко перечисляю некоторые статьи и пытаюсь их прокомментировать.

Первая статья «Правды Ярослава»:

«Убиет муж мужа, то мстить брату брата или сына, или отца либо отцу сына или брату чада, либо сестрина сына. Аще не будет кто мстя, то сорок гривен за голову. Аще будет русин, либо гридин, либо купчина, либо ябедник, либо мечник, аще изгой будет, либо славянин, то сорок гривен положити за ны».

Сразу бросается в глаза, что здесь сохранен обычай кровной мести: если кто-то будет убит, то за него можно мстить, причем оговаривается круг ближайших родственников, которые имеют право ответить кровью за кровь. Это первая часть статьи. Вторая говорит о штрафе: за убийство — сорок гривен, независимо от того, кто ты будешь в социальном отношении: гридин, купчина, ябедник (свидетель), мечник (оруженосец). Или по национальности: русин, славянин, т. е. варяг, или представитель коренного населения — все равно сорок гривен.

Вместе с тем здесь есть две фразы там, где говорится о штрафе: «…то сорок гривен за голову», так называемое головничество. Ученые полагают, что в данном случае говорится о том, что сорок гривен надо уплатить потерпевшей стороне, т. е. родственникам убитого. Вторая часть этой статьи кончается указанием: «…то сорок гривен положить за него». Здесь можно видеть намек на то, что в данном случае сорок гривен надо уплатить князю за соделанное преступление. Но это еще не все. Зачем в древней Руси был сохранен обычай кровной мести? Ведь Церковь этого не допускала. Вместе с тем, нет никаких оснований думать, что этот памятник был составлен до крещения Руси. Очень просто: традиции живучи. Конечно, можно было бы издать указ (сейчас бы это сделали, вероятно) и отменить кровную месть. Естественно, никто об этом не подумал, поскольку понимали, что традиция должна быть сохранена. Вместе с тем предлагали на выбор — либо мстить, либо получить деньги. Можно полагать, что здесь налицо влияние византийского права, т. е. христианского, и таким образом пытаются эту традицию выбить, может быть, достаточно циничным методом, но вполне реальным. Оттого, что убьешь убийцу, не разбогатеешь. Но если ты предпочтешь получить деньги, то это может сильно изменить твое материальное положение, потому что сорок гривен — это очень много. Наконец, если подходить к этому научно, то здесь встает вопрос: а что это — расправа досудебная (убийство за убийство) или послесудебная? Если у тебя убили, скажем, отца и ты знаешь, кто убил, то ты сразу отправляешься к нему и вершишь возмездие? Или же после княжеского суда у тебя есть право убить того человека? Статья об этом не говорит ничего. Но такой вопрос можно поставить.

Следующие статьи трактуют вопросы, связанные с нанесением побоев, насилием, угрозами, и определяют размер штрафа за соответствующее деяние.

«Или будет кровав муж»,

то есть, раз есть следы побоев, скажем, на лице, не нужен тогда свидетель.

«Аще не будет на нем знамения никоторого же»,

т. е. если ты побит, а на тебе это незаметно и нет свидетелей, то дело не возбуждается.

«Ежели себе не может мстити, то взять ему за обиду три гривны».

Если же доказана вина, то с преступника берутся три гривны в пользу потерпевшего.

Третья статья:

«Аще ли кто кого ударит батогом либо жердью, либо пястью или чашею, или рогом, или тылеснию, то двенадцать гривен» —

речь идет об оскорблении действием с использованием каких-либо предметов.

Четвертая:

«Аще утнет мечом, а не вынем его, либо рукоятью, то двенадцать гривен за обиду».

То есть этот не вынутый меч или рукоять меча приравниваются к оглобле, к батогу, жерди.

«Еже ли утнет руку и отпадет рука либо усохнет, то сорок гривен» —

то есть членовредительство приравнивается к убийству.

«Аще быть нога цела или начнет хромати, тогда гада смирят».

Открываем комментарий к шестой статье. Здесь говорится о том, что текст этот не ясен. Ну, было бы слишком хорошо, если бы дошедший с XI в. документ был бы ясен во всех деталях. Вероятнее всего, что здесь имел место тоже какой-то штраф за членовредительство. Если за отрубленную или изувеченную руку полагается платить штраф, то, вероятно, за ногу полагалось не меньше. Но вот, между прочим, за отрубленный палец — всего три гривны. Зато усы и борода ценились в двенадцать гривен. Кто вынет меч и будет только угрожать, но не ударит, то «гривну положити».

Дальше речь идет о краже лошадей, о укрытии беглых рабов, о клевете, о драке. Этим все кончается. Всего 18 статей. Но ведь разновидностей преступлений гораздо больше, скажете вы. Однако мы здесь имеем дело с первыми русскими законами — с первыми писаными законами. Вероятно, какие-то традиции были и помимо этого. «Древнейшая правда», или «Правда Ярослава», была очень скоро дополнена его детьми, то есть появилась вторая часть — «Правда Ярославичей». Это статьи с 19 по 41.

Здесь речь уже идет о другом. Здесь налицо разработка отдельных положений, которые уже были сформулированы, но если там в первой статье говорится об убийстве вообще, то здесь мы вдруг читаем, что за убийство, скажем, княжеского дружинника — восемьдесят гривен. За княжеского тиуна (домоправителя) — то же самое. Дальше судят по прецедентам:

«А конюх старый у стада» (то есть старейшина конюхов, главный конюх), если он будет убит, «то восемьдесят гривен». «Яко уставил Изяслав в своем конюхе, его же убиле Дорогобудьци»,

то есть в данном случае ссылка на уже имевшийся случай.

«…в сельском старосте…» — двенадцать гривен», «а в рядовници княжем пять гривен»

(рядович — это тот, кто заключил ряд, а ряд это договор),

«а в смерде и холопе — пять гривен».

Если уведут чужого холопа, или раба, то платить за обиду двенадцать гривен (тому, у кого увели). Но уже есть и новые статьи: за разорение или кражу ульев, за убийство смерда или оскорбление действием, за распашку чужой межи, за кражу лодок, домашней птицы. За собаку, ястреба, сокола — три гривны: они ценились гораздо больше, чем домашняя птица.

«Аще убьют татя на своем дворе, любо у клети, или у хлева, то и убит, аще ли до света держат, {стр. 13} то вести его на княж двор; а еже ли убьют, а люди будут видети связан, то платити в нем».

Тать — разбойник, который взят с поличным ночью, может быть убит тут же: это закон. Но если он не был убит до наступления утра, то он убит уже быть не может без княжеского суда. Если он будет убит в такой ситуации, то убийца обязан платить за него князю. Здесь мы видим примитивное разграничение процессуальных норм. Вот что такое «Краткая правда».

«Пространная правда» значительно больше. Она содержит гораздо больше статей и, как полагают некоторые специалисты, фактически состоит из нескольких законодательств, каждое из которых достаточно кратко, но вместе они создают довольно законченное произведение.

Итак, в «Пространной правде» 121 статья плюс несколько дополнительных. В основу «Пространной правды» была положена «Краткая правда», но более разработанная. «Краткая правда» в составе «Пространной правды» занимает 52 первые статьи. Затем идет «Устав князя Владимира Мономаха» в качестве продолжения. Это статьи с 53 по 66. Затем, по определению ряда ученых, следует устав черниговского князя Всеволода Ольговича — с 67 по 85 статьи. В этом уставе рассматриваются социально-экономические отношения феодальной вотчины, т. е. здесь речь идет не о государственных преступлениях, а именно о том, что характерно для вотчины феодальной того времени. Наконец, идет устав о наследстве (статьи с 90 по 106) и устав о холопстве (статьи со 110 по 121).

Где возникли эти памятники? Если иметь в виду территорию, то спорят и, вероятно, будут долго еще приводить те или иные доказательства в пользу либо Киева, либо Новгорода Это не значит, что в данном случае мы имеем дело только с киевским законодательством, которое действовало только в Киеве, или, наоборот, с новгородским. То, что нормы «Русской правды» действовали вообще в древней Руси, — несомненно Конечно, не в деревнях, где, может быть, об этом ничего и не знали. Но в городах, видимо, это было распространено, а городов было много Но где начало складываться это законодательство — в Новгороде или в Киеве? Сказать сложно. В какой среде? Кто был инициатором создания? Одни исследователи видят в этом законодательстве княжескую инициативу, т. е. князь, верховный судья государства, и был непосредственным инициатором создания этих законов Но В. О. Ключевский, скажем, говорил о том, что, видимо, «Русская правда» сложилась в чисто церковной среде, а другие ученые конца XIX века высказывали мнение, что это — творчество частных лиц (видимо, каких-то феодалов), которые были заинтересованы в создании соответствующего законодательства. Однозначно ответить на вопрос нельзя.

Теперь последний вопрос: когда возникли краткая и пространная редакции «Русской правды»? Совершенно очевидно, что «Древнейшая правда» («Суд Ярослава»), могла возникнуть только при жизни Ярослава Мудрого, а вернее сказать, в его правление. Вероятно, так оно и было, т. е. оформлена она была в период его княжения — в первой половине XI века. Правда, некоторые исследователи полагают, что ряд статей, вероятно, возник еще раньше, может быть, даже в X веке, что вполне возможно. Также очевидно, что «Правда Ярославичей», которая продолжает «Древнейшую правду», могла возникнуть только после смерти Ярослава Мудрого, т. е. в третьей четверти XI столетия. Что же касается пространной редакции, то это, видимо, уже XII век, хотя и существует мнение, что она относится к началу XIII столетия.

Теперь перехожу к следующему — Церковному уставу князя Владимира Святославича.

Устав вошел в науку в XVIII веке, он был открыт в 1775 г. ученым Миллером, знаменитым русским археографом. Довольно скоро стало известно несколько вариантов этого устава, и знаменитый ученый, археолог митрополит Евгений Болховитинов на основании изучения этих списков и вариантов пришел к выводу, что этот устав был составлен именно при князе Владимире Святом и именно им дан Церкви.

Существуют два наиболее древних варианта, две наиболее древних редакции — так называемая Оленинская и Синодальная. По Оленинской редакции, текст состоит всего из 11 статей, которые звучат следующим образом.

Первая — это инвокация, т. е.

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа».

Вторая:

«Се я, князь великий Василий, нарецаемый Владимир, сын Святослава, внук Игоря и блаженной Ольги, восприял есмь крещение святое от греческих царей Константина и Василия…».

Третья:

«И потом летом минувшим создав церковь святую Богородицкую и дав десятину к ней во всей земле русской от всего суда 10-тый грош и с торгу 10-тую неделю, из домов на всякое лето 10-е всякого стада и всего живота чудной Матери Божией…».

Понятно, почему первая знаменитая церковь Киева называлась десятинной — потому что именно ей Владимир определил десятую часть своих доходов.

«И потом, воззрев в греческий «Номоканон» и обретох в нем, юже не подобает сих тяжь».

То есть, рассмотрев греческий «Номоканон» — сборник церковных законов, он, князь, определил, что существует область, куда его княжеская власть ступать не должна, т. е. область отношений, где все должна определять Церковь.

Пятая:

«И сгадав со своею княгинею Анною и со своими детьми и дал есмь святой Богородице, митрополиту и всем епископам…».

Шестая:

«Аты не ступают ни дети мои, ни внуцы мои, ни род мой в люди церковные и во все суды».

То есть, посоветовавшись с княгиней Анной, со своими сыновьями, он дал митрополиту и епископам право судить по определенным вопросам. В шестой статье говорится о том, чтобы в эту область не вступали ни дети, ни внуки, ни вообще его родичи.

Седьмая:

«И по всем городам дал есьм и по погостам, и по свободам, где крестючи суть».

Восьмая:

«А кто вступит на мое дание, суд мне с тем пред Богом, а митрополиту проклинати его собором».

Все чрезвычайно последовательно и, я бы сказал, удивительно конкретно. Естественно, здесь влияние византийского законодательства ощущается куда сильнее, чем в гражданском кодексе.

Девятая:

«Дал есмь…» (т. е. что же может судить церковный суд, какие вопросы может разбирать) «Дал есмь роспусты, смильное, заставание, умыкание, пошибание промежи мужем и женою о животе, или о племени, или {стр. 14} о сватовстве поимутся, ведство, урекание, узлы, зелье, еретичество, зубоедение, иже отца и матерь бьют или сын и дочь бьетася, иже истяжются о заднице».

Перевод (что же мог разбирать церковный суд): разводы, сожительство без церковного благословения, супружескую неверность, увод невесты, насилие над женщиной, споры между мужем и женой о имуществе или о разводе, вопросы, связанные со сватовством, колдовство, еретичество. Что касается зубоедения, то об этом спорили и, вероятно, еще будут пытаться понять, что это значит. Самая примитивная точка зрения — та, что во время драки кто-то кого-то укусил. Хотя такое наверняка быть могло, но вряд ли стоит об этом говорить специально. Речь идет о ритуальном языческом каннибализме, — это другая точка зрения, и она гораздо серьезнее. Наконец, существует точка зрения о том, что здесь речь идет о упырях, которые-де пьют кровь. Но думаю, что, учитывая чрезвычайную конкретность всего предыдущего, здесь скорее нужно принять вторую точку зрения, т. е. что речь идет о каком-то языческом ритуале. Насилие над отцом и матерью, соответственно драки между братьями и сестрами и споры о наследстве — также прерогатива церковного суда.

Десятая статья: митрополичьи и люди церковные. Кто же это такие — люди, которым полагается судиться у епископа или митрополита?

«Игумен, игуменья, поп, попадья, поповичи, чернец, черница, дьякон, дьяконовая, проскурница, пономарь, вдовица, калика, стороник, задушный человек, прикладник, хромец, слепец, дьяк, все причастницы церковные».

Последняя статья:

«Аще кто внидет в вину, судить всех митрополиту и епископу…»

То есть, все они судятся только у церковных властей.

Синодальная редакция значительно больше (в ней 19 статей) и она более подробно толкует фактически то же самое. Повторяя в основном статьи Оленинской редакции, Синодальная просто более подробно их развивает и дополняет. Например, та, где перечисляются преступления, которые подсудны церковному суду, будет звучать так: разводы, незаконное сожительство, измена супружеская, насилие, умыкание невест, опять же споры об имуществе, вопросы, связанные с ведовством, волхованием, опять чародейство, еретичество, оскорбление, опять зубоедство, оскорбление действием отца и матери и, соответственно, наоборот — детей родителями, сноху бьет свекровь, братья и дети спорят об имуществе, церковная татьба, т. е. ограбление церкви, надругательство над покойником, «крест посекут», т. е. об истреблении креста на кладбище, введение скотины или собак в храм, нечаянное членовредительство третьего лица во время драки, скотоложство и убийство новорожденного младенца женщиной.

Что же послужило источником для церковного устава князя Владимира? Основных источников было четыре: так называемая «Эклога» — византийский свод законов VIII века; «Закон судный людям» — южнославянская переработка «Эклоги» с дополнениями в виде покаянных правил; «Прохирон» — свод византийских законов конца IX столетия, и, наконец, «Извлечения из Пятикнижия Моисеева».

И «Эклога», и «Прохирон» были светские, гражданские своды. Но в них содержались нормы гражданского, семейного и уголовного права. Поэтому не нужно говорить о том, что именно они целиком вошли в эти краткие редакции устава. Они служили в качестве источников, но оттуда было заимствовано далеко не все. При этом нужно оговорить, что фактически сразу изменялись нормы наказания.

Следует отметить, что византийское законодательство в области именно наказаний за уголовные и другие преступления было чрезвычайно суровым. Помимо смертной казни, которая была введена в качестве наказания, там сплошь и рядом применяется зверское членовредительство: отрезание ушей, носа, рук, языка и т. д. И надо сказать, что византийцы весьма часто прибегали именно к таким способам наказания — в сочинениях византийских авторов это встречается сплошь да рядом. Я уже не говорю о принудительном оскоплении и прочем.

На Руси ничего этого не было. Об этом упоминалось достаточно формально, и никогда такие наказания не применялись. Страх, церковное наказание, т. е. епитимия — вполне возможно, в виде какого-то тюремного заключения — за отдельные преступления. Может быть, их впоследствии стали называть принудительными работами — все это могло иметь место. Но членовредительства в древней Руси не было. В этом отношении русские законы, русские обычаи были куда более гуманными.

Что же касается Византии, то здесь наверняка можно видеть вообще восточную традицию. Вы, вероятно, знаете, что до сих пор в ряде мусульманских стран за определенные виды преступлений отрубают руки, побивают камнями и т. д. (Я, правда, с трудом представляю себе эту процедуру, где это делают — в хирургических клиниках или по-прежнему всенародно, на стадионах, но тем не менее, там это есть. В этом отношении на Востоке весьма специфическая традиция). Трудно себе представить, чтобы такое было у нас. В Китае, как известно, расстрелы показывают по телевидению — правда, только до момента выстрела. Но все остальное, пожалуйста, смотрите: считаются, что это имеет воспитательное значение. К счастью, у нас ничего подобного нет.

Получается, что в древней Руси было гражданское законодательство, уголовное и церковное. Семейное право фактически было все в руках Церкви, и вопросы, связанные с семьей, решались церковным судом. Традиция эта, между прочим, дожила практически до XX века, поскольку вопросы, связанные с разводом, решались всегда через Церковь. Уголовный суд был всегда прерогативой князя. Что касается гражданского права, то мы видим, что здесь одни вопросы решал князь, а другие — Церковь, т. е. до известной степени они здесь дублировали друг друга.

Теперь, после того, как мы немного познакомились с основными статьями древнерусского законодательства, мы можем, вероятно, заключить, что действительно, во многом источником права был авторитет княжеской власти и авторитет Церкви, что в основе древнерусского права лежали, с одной стороны, обычаи, а с другой стороны — нравственные принципы христианства. И, в-третьих, русское законодательство {стр. 15} стремилось, как, вероятно, это должно делать любое законодательство, обеспечить (вернее, защитить) жизнь и права людей, не нарушающих законы, и покарать тех, кто действует против общества и отдельных людей, нарушая законы. В данном случае это законодательство действительно было своеобразным компромиссом в пользу людей, жизнь которых определялась какими-то нравственными принципами. В данном случае мы видим, что законодательство является насилием только по отношению к преступникам. Значит, мы можем, вероятно, сделать вывод о том, что нельзя так определять русские законодательные кодексы, что они обеспечивали только права имущих классов, защищали их интересы и способствовали угнетению классов неимущих. Такая вульгарная трактовка законодательств, конечно, не должна иметь места.

Источник по этой теме: «Российское законодательство Х-ХХ веков». Том 1 — «Законодательство древней Руси». Купить это невозможно, потому что этот том вышел в 1984 году (тираж 25 тыс. экз., издательство «Юридическая литература») [10], но и в Исторической библиотеке, и в Румянцевской это все есть в должном количестве экземпляров.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Книга - Русская правда как свод Древнерусского права

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ

ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«САРАТОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ»

КАФЕДРА ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

Учебная дисциплина – теория государства и права

РУССКАЯ ПРАВДА КАК СВОД ДРЕВНЕРУССКОГО ПРАВА

(контрольная работа)

Выполнила: студентка 1 курса 2 группы

заочного факультета

Данилова Л.Л.

Проверил:

Саратов ­– 2010

ПЛАН

1. Введение 3

2. Источники Русской Правды 3

3. Права и обязанности представителей различных сословий по Русской Правде 10

4. Частное право по Русской Правде 14

5. Уголовные правонарушения по Русской Правде 15

6. Судопроизводство по Русской Правде 17

7. Заключение 19

8. Список литературы 20

Введение

Русская Правда – правовой кодекс Руси, принадлежащий к числу классических памятников отечественной истории, к которому на протяжении нескольких веков обращалось множество ученых. Все авторы общих трудов по древнерусской истории так или иначе высказывали мнения об этом уникальном кодексе права Киевской Руси. Также многие исследователи посвящали годы, а то и десятки лет приведению в порядок всей системы знаний о Русской Правде. Представить себе структуру Древнерусского государства и общества невозможно без обращения к Русской Правде. Русская правда дает представление о развитии государственного аппарата, гражданского и уголовного права и судопроизводства.

Можно предполагать, что древние юристы и книжники придавали Русской Правде большое значение. Она принадлежит к числу наиболее выдающихся правовых памятников средневековья, отражая в своем тексте общие пути становления и развития феодальных отношений Восточной и Западной Европы.

Итак, мы видим, что актуальность темы «Русская Правда» – как свод древнерусского права» не вызывает сомнений. Главная задача настоящей работы заключается в том, чтобы сделать выводы о ценности этого памятника, как документа права. Мы обратимся, во-первых, к вопросу о собственно происхождении Русской Правды. Во-вторых, проанализируем ее содержание.

Источники Русской Правды

На протяжении нескольких веков Русская Правда служила основным руководством при судебных разбирательствах. В том или ином виде она вошла в состав или послужила одним из источников позднейших судных грамот: Псковской судной грамоты, Двинской уставной грамоты, Судебника Казимира 1468 г., Судебников 1497 и 1550 гг., даже некоторых статей Соборного Уложения 1649 г. Долгое применение Русской Правды в судебных делах объясняет появление таких видов пространной редакции Русской Правды, которые подвергались переделкам и дополнениям еще в 14-16 вв.

Русская Правда сохранилась в большом количестве (свыше 110) списков 13–18 вв. Все тексты Правды находятся в составе каких-либо сборников или летописей. По своим особенностям списки Правды могут быть разделены на три основных памятника: 1) Краткую, 2) Пространную и 3) Сокращенную Правду (их принято обозначать в литературе, как КП, ПП и СП соответственно). В начале следует рассмотреть Краткую Правду.

Списки первой, или Краткой, редакции немногочисленны, известно только два древних списка, относящихся к половине 15 века. Краткая Русская Правда находится в составе Новгородской 1-й летописи младшего извода, где она помещена под 1016 г. Оба списка Краткой Правды (Академический и Археографический) по своему тексту чрезвычайно близки друг к другу и, по-видимому, произошли от общего источника или протографа. Сохранилось и несколько списков Краткой Правды, переписанных в 18 в., которые, впрочем, восходят к тексту, приготовленному к печати В.Н. Татищевым в 1738 г., и дают мало дополнительных сведений о древнем тексте Правды. В списках Краткой Правды текст написан сплошь без разделения на статьи. Однако вторая часть Правды выделена начальной буквой П, написанной красной киноварью[1]. И.А. Исаев в своём учебнике разделяет Краткую правду на Правду Ярослава (ст. 1-17), Правду Ярославичей (ст. 18-41), Покон вирный (ст. 42), Урок мостников (ст. 43)[2] .

Первые 17 статей Правды Ярослава (по разбивке поздних исследователей, так как в самом тексте источника деления на статьи нет), сохранившиеся в двух списках 15 в. в составе Новгородской летописи, содержат еще более ранний пласт – первые 10 записанных норм, «якоже Ярослав судил. Текст ее был составлен не ранее 1016 года. Спустя четверть века текст Древнейшей Правды лег в основу всей Правды Ярослава – кодекса норм прецедентного права. Эти нормы регулировали отношения в пределах княжеского (или боярского) хозяйства; среди них – постановления о платах за убийство, нанесение оскорблений, увечий и побоев, кражу и порчу чужого имущества. Характерными особенностями первой части (ст. 1-17) Русской Правды являются: действие обычая кровной мести и отсутствие четкой дифференциации размеров штрафов в зависимости от социальной принадлежности потерпевшего.

Вторая часть Краткой Правды представляет собой, особый памятник, который принято называть Правдой Ярославичей. Правда Ярославичей представляет собой устав княжеского домена (комплекса земель, населенных людьми принадлежавшими главе государства), устанавливающий пени за убийство княжеских людей или нанесение вреда княжескому имуществу. Можно согласиться с тем, что Правда Ярославичей была написана для защиты людей в княжеских доменах, но возникла Правда Ярославичей в особых условиях. В Правде Ярославичей обнаруживаются черты, указывающие на ожесточенную классовую борьбу, в условиях которой она была создана. Такова ссылка на постановление Изяслава о пене в 80 гривен за убийство старого конюха при стаде, «его же оубиле Дорогобоудьци». Дорогобуж – город на Волыни, через которую шел Изяслав, возвращавшийся в Киев с польской военной помощью для подавления восстания киевлян. Можно полагать, что Правда Ярославичей возникла в непосредственной связи с восстаниями в Киевском государстве 1068-1071 гг. Она устанавливает особенно высокие ставки за убийства княжеских людей, участившиеся в то время вследствие волнений на Руси.

Покон вирный – закон, включенный в Краткую Правду (ст. 42), по которому население обязано содержать вирника, приехавшего собирать виру (своеобразный налог, но не дань) на определенной территории. Каждый вирник получал большие порции мяса, птицы, солода, сыра, рыбы или мог взять определённую сумму деньгами. В то же время подчёркивалось, что хлеб, муку, пшено можно брать только на еду и корм коню, а не на продажу. Это прямое указание на то, что вирник не получает княжеского жалования[3] .

Существует мнение, что в Уроке мостников говорится о постройке и починке моста. Вероятнее, однако, что в нем мы имеем «урок», т.е. табель об оплате за починку городских мостовых. В древнерусских городах улицы покрывались деревянными мостовыми, несколько слоев, которых открыто в Новгороде. Далее мы рассмотрим так называемую Пространную Правду.

Списки Пространной Правды сохранились в наибольшем количестве (свыше 100). Пространные списки в несколько раз по тексту длиннее кратких и заключают большое количество новых статей. Кроме того, текст Пространной Правды разбит в них киноварными заголовками и заглавными буквами. Впрочем, заголовки не покрывают содержания всех статей, следующих за ними. Пространная Правда была составлена после подавления восстания в Киеве, 1113 года. Она состояла из двух частей – Суда Ярослава и Устава Владимира Мономаха. Пространная правда являлась сводом законов и представляла собой вторую кодификацию писаного русского права. Древнерусские юристы включали в ее состав законы, разные по времени и по происхождению.

Создание Пространной Правды исследователи датировали по-разному и с существенными различиями в толкованиях, от первой трети 12 в. (большинство исследователей) до начала 13 в. Скорее всего Пространная Правда была издана в киевское великое княжение Владимира Всеволодовича Мономаха (1113–1125) или Мстислава Владимировича Великого (1125–1132). Позднее, в период политического распада Киевской Руси на множество самостоятельных княжеств такая общерусская кодификация писаного права была невозможна. Выполнен был этот свод так удачно, что до конца 15 в. он использовался в качестве источника светского права[4]. Пространная Правда излагает самые различные жизненные ситуации, связанные с правонарушениями, с отношениями господства и подчинения, с долгом и наследованием, судебно-следственной процедурой и т.д.

Β течение долгого периода практического использования Пространной Правды в 12–15 вв. ее текст развивался. В. П. Любимов доказал, что списки Пространной Правды делятся на три группы: Синодально-Троицкую, Пушкинскую и Карамзинскую, которые подразделяются на виды. Синодально-Троицкая группа – самая ранняя, тогда как другие группы являются более поздними по происхождению и содержат дополнительные статьи[5].

К третьей редакции Русской Правды относятся два списка так называемой Сокращенной Правды. Оба они помещены в Кормчей особого состава, сохранившейся в списках 17 в. “Кормчая, или Номоканон, представляет собой собрание церковных правил и гражданских законов. Самое слово «кормчая» значит руководящая или направляющая. Слово «Номоканон» происходит от греческого «nomos» (закон) и «kanon» (правило). Кормчая была важнейшим юридическим пособием в древней Руси и сохранилась во множестве списков разного состава”[6]. Она, по сути, представляла собой сокращенный и переработанный свод правил, заимствованных главным образом из основного канонического кодекса Православной Церкви[7].

Списки Сокращенной Правды близки по тексту к Пространной, но многие статьи в ней пропущены, а сохранившиеся статьи большей частью короче и иногда напоминают как бы выдержки из Пространной. Некоторые исследователи на этом основании считают Сокращенную Правду простой выдержкой из какого-то списка Пространной. Однако такое заключение преждевременно, так как текст Сокращенной Правды не может быть целиком выведен из какого-либо списка Пространной. Так, помимо других особенностей текста, Сокращенная Правда имеет статьи (о кровавом муже), отсутствующие во всех списках Пространной Правды. Поэтому есть все основания считать Сокращенную Правду третьей особой редакцией Русской Правды.

Древнейшим источником права является обычай. Когда обычай санкционируется государственной властью (а не просто мнением, традицией), он становится нормой обычного права. Эти нормы могут существовать как в устной, так и в письменной форме. Бесспорно то, что, как и любой другой правовой акт, Русская Правда не могла возникнуть спонтанно, не имея под собой основы. Источниками кодификации явились нормы обычного права и княжеская судебная практика. К числу норм обычного права относятся, прежде всего, положения о кровной мести (ст. 1 КП) и круговой поруке (ст. 19 КП). Законодатель по-разному относится к этим обычаям: кровную месть он стремится ограничить (сужая круг мстителей) или вовсе отменить, заменив денежным штрафом – вирой. Круговая порука, напротив, сохраняется им как политическая мера, связывающая всех членов общины ответственностью за своего члена, совершившего преступление («дикая вира» налагалась на всю общину).[8]

Ещё одним из источников Русской Правды был Закон Русский. В основном это были нормы уголовного права (убийство, телесные повреждения, различные виды кражи, поджог и т.д. До сих пор не прекращаются споры о его сущности. В истории русского права нет единого мнения об этом документе. Известно, что он частично отражён в договорах Руси с Византией в 911 и 944 годах и в Русской Правде. Например, в договоре 911 года записано: «Аще ли ударить мечем или бьеть кацем либо сосудом, за то ударение или бьенье да вдасть литр 5 сребра по закону Рускому». Закон Русский восходит к древней племенной эпохе восточных славян. В 10 веке он был сложным по составу источником права, применявшимся в судебной практике князей.

Большинство исследователей (И. А. Исаев, О. И. Чистяков и др.) сходятся на том, что Закон Русский был устным источником права: до нас не дошло даже упоминания о каком-либо конкретном письменном законе до 10 в., а первые княжеские законы – «уставы» и «уроки» – использовались по памяти. Это был бессистемный свод или, что вероятнее, совокупность разбросанных по греческим сборникам норм, основанных на естественном праве, на древнерусских обычаях и традициях и носивших, по большей части, уголовный характер. Альтернативную точку зрения представляет В. О. Ключевский, считавший Закон Русский правом городовой Руси, сложившимся в 9-11 вв. в славяно-варяжской среде торговых городов[9] .

Ссылки договоров на закон молодого Русского государства, используемый как источник права наряду с законами Византийской империи, стали темой оживлённой дискуссии в исторической и юридической литературе. Так, например, сторонники норманской теории происхождения Древнерусского государства считали Закон Русский скандинавским правом. В.О. Ключевский считал, что Закон Русский являлся «юридическим обычаем», а в качестве источника Русской Правды представляет собой не первобытный юридический обычай восточных славян, а право городской Руси, сложившееся из довольно разнообразных элементов в 9 — 11 веках[10]. А.А. Зимин допускал складывание в конце 9 – начале 10 века раннефеодального права. Он считал, что при Олеге существовало ещё обычное право, а при Игоре появляются княжеские законы –«уставы», «поконы», которые вводили денежную кару за нарушение права собственности и нанесение увечий, ограничивали кровную месть, заменяли её в отдельных случаях денежной компенсацией, начали использовать институты свидетелей — «видоков», свода, поединков, присяги. Эти нормы вошли позднее в Краткую Правду. Это доказывает, что Русская Правда – это не просто запись обычного права отдельного племени. Во второй половине 9 века в среднем Поднепровье произошла унификация близких по составу и социальной природе Правд славянских племён в Закон Русский, юрисдикция которого распространялась на территорию государственного образования славян с центром в Киеве. Закон Русский представляет собой качественно новый этап развития русского устного права в условиях существования государства. К числу древнейших источников права относятся также церковные уставы князей Владимира Святославовича и Ярослава Владимировича (10-11 вв.), содержащие нормы о брачно-семейных отношениях, преступлениях против церкви, нравственности и семьи. В уставах определялась юрисдикция церковных органов и судов.[11] Также в Русской Правде присутствуют многочисленные нормы, выработанные княжеской судебной практикой.

Права и обязанности представителей различных сословий по Русской Правде

Все феодальные общества были строго стратифицированы, то есть состояли из сословий, права и обязанности, которых четко определялись законом, как неравные по отношению друг к другу и к государству. Иными словами, каждое сословие имело свой юридический статус. Было бы большим упрощением рассматривать феодальное общество с точки зрения эксплуататоров и эксплуатируемых. Сословие феодалов, составляя боевую силу княжеских дружин, несмотря на все свои материальные выгоды, могло потерять жизнь – самое ценное – проще и вероятнее, нежели бедное сословие крестьян. Класс феодалов формировался постепенно. В него входили князья, бояре, дружина, местная знать, посадники, тиуны. Феодалы осуществляли гражданское управление и отвечали за профессиональную военную организацию. Они были взаимно связаны системой вассалитета, регулирующей права и обязанности друг перед другом и перед государством. Для обеспечения функций управления население платило дань и судебные штрафы. Материальные потребности военной организации обеспечивались земельной собственностью.

Феодальное общество было религиозно-статичным, не склонным к резкой эволюции. Стремясь закрепить эту статичность, государство консервировало отношения с сословиями в законодательном порядке.

В Русской Правде содержится ряд норм, определяющих правовое положение отдельных групп населения. Особое место занимает личность князя. Он рассматривается в качестве физического лица, что свидетельствует о его высоком положении и привилегиях. Но дальше по ее тексту достаточно трудно провести грань, разделяющую правовой статус правящего слоя и остальной массы населения. Мы находим лишь два юридических критерия, особо выделяющих эти группы в составе общества. О первом говорится в ст. 1 Пространной Правды: «Аже убиеть мужь мужа, то мьстити брату брата, любо отцю, ли сыну, любо браточаду, любо братню сынови; оже ли не будеть кто его мьстя, то положити за голову 80 гривен, аче будеть княжь мужь или тиуна княжа; аче ли будеть русинъ, любо гридь, любо купець, любо тмунъ боярескъ, любо мечникъ, любо изгои, любо словЪнинъ, то 40 гривен положити за нь.»[12]. То есть за убийство представителя привилегированного слоя предполагалась повышенная (двойная) уголовная ответственность. О втором критерии мы узнаем из ст. 91 Пространной Правды: «О ЗАДНИЦЪ БОЯРЬСТЕИ И О ДРУЖИННЪИ». Аже в боярехъ любо въ дружинЪ, то за князя задниця не идеть; но оже не будеть сыновъ, а дчери возмуть.»[13] Существовал особый порядок наследования земли для этого слоя.

Эти юридические привилегии распространялись на субъектов, поименованных в Русской Правде следующим образом: князья, бояре, княжьи мужи, княжеские тиуны, огнищане. Не все они могут быть названы «феодалами», можно говорить лишь об их привилегиях, связанных с особым социальным статусом, приближенностью к княжескому двору и имущественным положением.

Основная масса населения разделялась на свободных и зависимых людей, существовали также промежуточные и переходные категории. Городское население делилось на ряд социальных групп: боярство, духовенство, купечество, «низы» (ремесленники, мелкие торговцы, рабочие и пр.) В науке вопрос о его правовом положении в должной мере не решен из-за недостатка источников. Трудно определить, в какой степени население русских городов пользовалось городскими вольностями, аналогичными европейским, способствующим и в дальнейшем развитию капитализма в городах.

Свободные жители городов пользовались правовой защитой Русской Правды, на них распространялись все статьи о защите чести, достоинства и жизни. Особую роль играло купечество. Оно рано начало объединяться в корпорации (гильдии), называвшиеся сотнями. Обычно «купеческое сто» действовало при какой-либо церкви. «Ивановское сто» в Новгороде было одной из первых купеческих организаций Европы.

Наряду со свободными существовали и зависимые смерды, находившиеся в кабале и услужении у феодалов. Русская Правда всегда указывает при необходимости на принадлежность к конкретной социальной группе (дружинник, холоп и т.д.) В массе статей о свободных людях, именно свободные подразумеваются, о смердах, речь заходит лишь там, где их статус необходимо выделить.

Сложной фигурой был закуп, которому посвящен устав о закупах в Пространной Правде (ст. 56-62). Закуп – человек, работающий в хозяйстве феодала за «купу», заем (в виде земли, скота, зерна, денег и пр.). Объем работы определялся кредитором. Поэтому с нарастанием процентов на заем, кабальная зависимость усиливалась и могла продолжаться долгое время.

Закон охранял личность и имущество закупа, запрещая господину беспричинно наказывать его и отнимать имущество. Если сам закуп совершал правонарушение, ответственность была двоякой: господин уплачивал за него штраф потерпевшему, но сам закуп мог быть «выдан головой», то есть, превращен в полного холопа. Его правовой статус резко менялся. За попытку уйти от господина, не расплатившись, закуп также обращался в холопа. И.А Исаев в своём учебнике говорит, что Краткая Правда не упоминает закупа и только в Пространной Правде помещен специальный устав о закупах. Однако есть и другое мнение. Краткая Правда не упоминает в своём тексте закупа, зато в нескольких статьях говориться о челяди. Б.Д. Греков пишет, что челядин-наймит – это не кто иной, как хорошо известный нам закуп, о чём и говорит ст. 29 «Правосудия Митрополичьего», называя челядина – наймита закупным наймитом».[14]

Холоп – представитель наиболее бесправного сословия. Его имущественное положение особенное – всё, чем он обладал, являлось собственностью господина. Все последствия, вытекающие из договоров и обязательств, которые заключал холоп (с ведома хозяина), также ложились на господина. Личность холопа как субъекта права фактически не защищалась законом. За его убийство взимался штраф, как за уничтожение имущества, либо господину передавался в качестве компенсации другой холоп. Самого холопа, совершившего преступление, следовало выдать потерпевшему (в более ранний период его можно было просто убить на месте преступления). Штрафную ответственность за холопа всегда нёс господин. В судебном процессе холоп не мог выступать в качестве стороны (истца, ответчика, свидетеля). Ссылаясь на его показания в суде, свободный человек должен был оговориться, что ссылается на «слова холопа».

Холоп не являлся субъектом права. Его личность законом не защищалась. Он не имел ни прав, ни собственности, ни обязательств. Всю ответственность за него нес господин. Холоп был субъектом имущественного права. Холопа, совершившего преступление, следовало выдать потерпевшему или заплатить за него штраф. Он также не мог выступать в судебном процессе. Источниками холопства по Русской Правде были: самопродажа в рабство, рождение от раба, женитьба на рабе, поступление в услужение к господину без оговорки о сохранении статуса свободного человека, выдача «головой», бегство закупа от господина, злостное банкротство. Русская Правда, однако, умалчивает о наиболее распространенном источнике холопства – плене. Но если холоп был пленным – “от рати взят”, то соплеменники могли выкупить его. Цена за пленного была высока – 10 златников, полновесных золотых монет русской или византийской чеканки, и не каждый надеялся, что заплатят за него такой выкуп.

Мы полагаем, что из всего вышеизложенного можно получить представление о правовом положении представителей различных сословий, проживавших на Руси в то время.

Частное право по Русской Правде

Русскую Правду можно определить как кодекс частного права – все её субъекты являются физическими лицами, понятие юридического лица закон еще не знает. С этим связаны некоторые особенности кодификации, среди видов преступлений, предусмотренных Русской Правдой, нет преступлений против государства. Личность самого князя, как объект преступного посягательства, рассматривалась в качестве физического лица, отличавшегося от других только более высоким положением и привилегиями.

С конкретными субъектами связывалось содержание права собственности; оно могло быть различным в зависимости и от объекта собственности. Русская Правда еще не знает абстрактных понятий: «собственность», «владение», «преступление». Кодекс строился по казуальной системе, законодатель стремится предусмотреть все возможные жизненные ситуации.

Субъектами преступления были все физические лица, включая рабов. О возрастном цензе для субъектов преступле­ния закон ничего не говорил. Субъективная сторона преступ­ления включала умысел или неосторожность. Четкого разгра­ничения мотивов преступления и понятия виновности еще не существовало, но они уже намечались в законе. Ст.6 упо­минает случай убийства «на пиру явлено», а ст.7 — убийст­во «на разбое без всякой свалы». В первом случае подразуме­вается неумышленное, открыто совершенное убийство (а «на пиру» — значит еще и в состоянии опьянения). Во втором слу­чае — разбойное, корыстное, предумышленное убийство (хо­тя на практике умышленно можно убить и на пиру, а неумыш­ленно — в разбое)[15] .

Эти юридические особенности обусловлены источниками Русской Правды. Включенные в него нормы и принципы обычного права несовместимы с абстрактным понятием юридического лица. Для обычая все субъекты равны, и все они могут быть только физическими лицами.

Другой источник – княжеская судебная практика – вносит субъективный элемент в определение круга лиц и в оценку юридических действий. Для княжеской судебной практики наиболее значительными субъектами являются такие, которые ближе всего стоят к княжескому двору. Поэтому правовые привилегии распространяются прежде всего на приближенных лиц.

Нормы Русской Правды защищают частную собственность (движимую и недвижимую), регламентируют порядок ее передачи по наследству, по обязательствам и договорам.

Обязательственные нормы могли возникать из причинения вреда или из договоров. За невыполнение обязательств должник отвечал имуществом, а иногда и своей свободой. Форма заключения договоров было устной, они заключались при свидетелях, на торгу или в присутствии мытника.

В Русской Правде также упоминаются договоры: купли-продажи (людей, вещей, коней, самопродажи), займа (денег, вещей), кредитования (под проценты или без), личного найма (в услужение для выполнения определенной работы ), хранения, поручения.

Уголовные правонарушения по Русской Правде

Уголовное право как совокупность норм, представляющих собой обособившуюся отрасль права, сформировалось на стадии позднего феодализма и продолжало развиваться в буржуазный период. Поэтому для более раннего времени правильнее говорить об уголовном законодательстве, в центре которого стоят две категории – преступление и наказание. Система наказаний по Русской Правде достаточно проста.

Смертная казнь не упоминается в кодексе, хотя на практике она, несомненно, имела место. Здесь прослеживается влияние христианской церкви, выступавшей против смертной казни в принципе. «Поток и разграбление», что означает конфискацию имущества и выдачу преступника «головой», то есть в холопы, являлось, по Русской Правде, высшей мерой наказания и назначалось лишь в трех случаях: за убийство в разбое (ст.7), поджог (ст.83) и конокрадство (ст.35).

«Вира», то есть штраф в пользу князя, назначавшийся только за убийство, была следующим по тяжести видом наказания. Одинарная вира (40 гривен кун) полагалась за убийство простого свободного человека, двойная (80 гривен кун) – за убийство привилегированного человека (ст.22 Краткой Правды, ст.3 Пространной Правды). Родственникам потерпевшего уплачивалось «головничество», равное вире.

Существовало понятие «дикой виры». Если преступник не мог быть найден, а след подозрения приводил к конкретной общине, она налагалась на эту общину. Таким образом, дикая вира связывала всех членов общины круговой порукой.

«Полувиры» назначались за нанесение увечий, тяжких телесных повреждений (ст.27 и ст.88 Пространной Правды).

«Продажей», то есть штрафом в 1, 3 или 12 гривен кун наказывались, в зависимости от тяжести, все остальные преступления. В свою очередь требовалось выплатить «урок» (возмещение) потерпевшему.

Главная особенность системы наказаний по Русской Правде состоит в том, что основной целью наказания является возмещение ущерба (материального и морального). Правда не заботится ни о предупреждении преступлений, ни об исправлении преступной воли. Она имеет в виду лишь непосредственные материальные последствия преступления и карает за них преступника материальным же, имущественным убытком. Закон как будто говорит преступнику: бей, воруй, сколько хочешь, только за всё плати исправно по таксе. Далее этого не простирался взгляд первобытного права, лежащего в основе Русской Правды[16] .

Судопроизводство по Русской Правде

Древнейшей формой судебного процесса был суд общины, члены которой в равной степени обладали правами и обязанностями в судебных разбирательствах. Состязательность сторон сохранялась долгое время, поэтому процесс в Древней Руси называют состязательным (реже – обвинительным). Ему присущи такие отличительные черты, как относительное равенство сторон и их активность при рассмотрении дела, в сборе доказательств и улик. Одновременно в 10-11 вв. укрепляется процесс, где ведущую роль играли князь него администрация: они возбуждали процесс, сами собирали сведения и выносили приговор, часто сопряженный со смертным исходом. Прототипом такого процесса может служить суд княгини Ольги над послами древлян в период восстания или суд князей над восставшими в 1068 г. и 1113 г.

Поводами к возбуждению процесса служили жалобы истцов, захват преступника на месте преступления, факт совершения преступления. Процесс делился на три этапа (стадии). Первый – «заклич» означал объявление о совершившемся преступлении (например, о пропаже имущества), производился в людном месте, «на торгу», объявлялось о пропаже вещи, обладавшей индивидуальными признаками, которую можно было опознать. Давался трехдневный срок для возвращения похищенного, по истечении которого лицо, у которого обнаруживались искомые вещи, считалось ответчиком и должно было вернуть имущество и доказывать законность его приобретения. Можно предполагать, что использовались различные виды доказательств: свидетельские показания, вещественные доказательства («поличное»), «ордалии» (испытания огнём, водой, железом), присяга. Очевидцы происшествия назывались «видоками». Существовали «послухи», которых одни исследователи считают «очевидцами по слуху», другие – свидетелями «доброй славы». Свидетелями обвиняемого могли быть только свободные люди: «на холопа послушества не складывают, поскольку он не свободен», – гласит Русская Правда. Равенство сторон в процессе диктовало привлечение к свидетельству только свободных. Лишь в «малой тяжбе» и по нужде можно было «ссылаться на закупа». Если не было свободных, то ссылались на тиуна боярского, а на «иных не складывать» (ст. 66 ПП).

Вторая стадия процесса – «свод» (ст. 35-39) – напоминала очную ставку. Свод осуществлялся либо до заклича, либо в срок до истечения трёх дней после заклича. Если после заклича пропавшая вещь обнаруживалась у лица, заявившего себя добросовестным приобретателем, начинался свод. Указывался человек, у которого приобреталась вещь, тот, в свою очередь, указывал на другого, и т.д. Кто не мог указать источник приобретения, считался татем (вором), должен был вернуть вещь (стоимость) и заплатить штраф. Если свод выходил за пределы населенного пункта, где пропала вещь, он продолжался до третьего лица. На него возлагалась обязанность уплатить собственнику стоимость вещи, и ему предоставлялось право далее самому продолжать свод.

Третья стадия судебного процесса – «гонение следа» –представляло собой розыск преступника по следам. В случае убийства наличие следов преступника в какой-либо общине обязывало ее членов выплачивать “дикую виру” или разыскивать виновное лицо. При терявшихся следах на пустошах и дорогах поиски прекращались (ст. 77 ПП).

Строй процесса по Русской Правде является бесспорно состязательным (или обвинительным), что характерно для эпохи раннего феодализма. Русская Правда описывала особые формы досудебного установления отношений между потерпевшим ( будущим истцом, обвинителем) и предполагаемым ответчиком (обвиняемым). Это так называемый «свод» и «гонение следа». Правда, существование в Киевской Руси судебного поединка отрицается многими исследователями. Их довод, кажущийся очень сильным, это отсутствие упоминания о поединке в Русской Правде. Но вместе с тем и указания арабских писателей, и договор с немцами, 1229 года (ст. ст. 15 и 16), и юридические поговорки («В поле две воли, кому бог поможет») подтверждают древность происхождения и прочность института судебного поединка.

О причинах отсутствия указаний на поединок в “Русской Правде” можно только строить предположения. Нельзя отрицать возможности некоторого воздействия, так сказать, механического порядка на текст “Правды” со стороны церковников. Поединок, бесспорно имевший место в жизни Киевской Руси 11-12 вв., должен был отразиться в современных законах и в их первой кодификации – в Русской Правде. Но затем он мог исчезнуть со страниц этого сборника или почти исчезнуть, как наиболее противный духу христианства, под пером первых благочестивых переписчиков памятника.

Заключение

Бесспорно, Русская Правда является уникальнейшим памятником древнерусского права. Являясь первым писаным сводом законов, она, тем не менее, достаточно полно охватывает весьма обширную сферу тогдашних отношений. Она представляет собой свод развитого феодального права, в котором нашли отражение нормы уголовного и гражданского права и процесса.

Русская Правда является официальным актом. В самом её тексте содержатся указания на князей, принимавших или изменявших закон (Ярослав Мудрый, Ярославичи, Владимир Мономах). Русская Правда также является памятником феодального права, всесторонне защищая интересы господствующего класса и откровенно провозглашая бесправие смердов и холопов.

Русская Правда во всех её редакциях и списках является памятником громадного исторического значения. На протяжении нескольких веков она служила основным руководством при судебном разбирательстве. Русская Правда настолько хорошо удовлетворяла потребности княжеских судов, что её включали в юридические сборники вплоть до XV века. Списки Пространной Правды активно распространялись ещё в XV — XVI вв. И только в 1497 году был издан Судебник Ивана III Васильевича, заменивший Пространную Правду в качестве основного источника права на территориях, объединённых в составе централизованного Русского государства.

Список литературы

1. Георгиевский Э.В. К вопросу о Законе Русском и его уголовно-материальных установлениях // Сибирский Юридический Вестник. — 2004. — № 4.

2. Греков Б.Д. «Киевская Русь» IX– первая пол. X вв. М.: Государственное учебно-педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР, 1949.

3. Зимин А. А. Традиции Правды Русской в Северо-Восточной Руси XIV—XV вв. — В кн.: Исследования по истории и историографии феодализма. М., 1982.

4. Зимин. А.А. Правда Русская. М.: Древлехранилище, 1999.

5. Исаев И.А. «История государства и права России».М.: Юристъ, 1996.

6. Ключевский В.О. Русская история. Избранные лекции. – М.: Эскмо, 2008.

7. Правда Русская, т. I. М.–Л., 1940.

8. Смолий В. А., Степанов В. С. История Украины // Развитие Киева. Первое собрание законов. – Киев: Генеза, 2007.

9. Тихомиров М.Н. «Пособие для изучения Русской Правды». М.: Издание Московского университета, 1953.

10. Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период. — М.: юрид. лит., 1983.

11. Цыпин В.А. Церковное право. Курс лекций. М.: Круглый стол по религиозному образованию в Русской Православной церкви, 1994.

12. Чистяков О.И. «Отечественное законодательство XI – XX веков». Часть I. М.: Юристъ, 1999.

[1] Тихомиров М.Н. Пособие для изучения Русской Правды. М.: Издание Московского университета, 1953.

[2] Исаев И.А. «История государства и права России».М.: Юристъ, 1996.

[3] Смолий В. А., Степанов В. С. История Украины // Развитие Киева. Первое собрание законов. – Киев: Генеза, 2007. – С. 52-53.

[4] ЗиминА. А. Традиции Правды Русской в Северо-Восточной Руси XIV—XV вв. — В кн.: Исследования по истории и историографии феодализма. М., 1982, с. 189

[5] Правда Русская, т. I. М.–Л., 1940, с. 34–54.

[6] Тихомиров М. Н. Пособие для изучения Русской Правды. М.: Издание Московского университета, 1953.

[7] Цыпин В.А. Церковное право. Курс лекций. М.: Круглый стол по религиозному образованию в Русской Православной церкви, 1994.

[8] Исаев. И.А. История государства и права России. М.: Юристъ, 1996.

[9] Георгиевский Э. В. К вопросу о Законе Русском и его уголовно-материальных установлениях // Сибирский Юридический Вестник. — 2004. — № 4.

[10] Ключевский В.О. Русская история. Избранные лекции. – М.: Эскмо, 2008.

[11]. Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ, 1996.

[12] Зимин. А.А. Правда Русская. М.: Древлехранилище.1999, с. 363

[13] Там же, с. 376

[14] Б.Д. Греков. Киевская Русь. М.: Государственное учебно-педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР, 1949.

[15] Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период. — М.: юрид. лит., 1983.

[16] Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период. — М.: юрид. лит., 1983.

www.ronl.ru

Книга "Правда и ложь о русской водке. АнтиПохлебкин"

Добавить
  • Читаю
  • Хочу прочитать
  • Прочитал

ISBN: 978-5-17-075651-3

Год издания: 2011

Издательство: АСТ

Оцените книгу

Скачать книгу

32 скачивания

О книге "Правда и ложь о русской водке. АнтиПохлебкин"

В СССР к теме "водка" относились неоднозначно. С одной стороны, все знали, что это национальная гордость, с другой - тема считалась "низкой", а следовательно, не достойной ни серьезных исследований, ни даже каких-либо публикаций. Вот и приходилось довольствоваться многочисленными легендами. Все в одночасье изменилось в 1991 году, когда вышла в свет "История водки" талантливого и популярного автора книг по истории кулинарии В. В. Похлебкина. Отныне жители России могли гордиться своим национальным алкогольным напитком "на научной основе". Хэппи энд? Увы! Книга В. В. Похлебкина на поверку оказывается просто-напросто литературной мистификацией, не имеющей никакого отношения к реальной истории русского алкоголя. Строгая система доказательств, которые приводит Б. Родионов, не только разоблачает мифы о водке, сочиненные В. В. Похлебкиным, но и дает реальные знания о том, как все было на самом деле. И это - увлекательнейшее чтение.

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Правда и ложь о русской водке. АнтиПохлебкин" Родионов Борис Викторович бесплатно и без регистрации в формате fb2, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Мнение читателей

Называли водкой, сейчас назвали бы хлебным вином, поэтому когда Похлебкин отсчитывает историю русской водки аж с XV в

4/5Natali*

Отзывы читателей

Подборки книг

Похожие книги

Другие книги автора

Информация обновлена: 28.12.2017

avidreaders.ru

Читать книгу Русская правда. Афоризмы Андрей Лаврухин : онлайн чтение

Андрей Лаврухин (составитель)

Русская Правда. Афоризмы

© Лаврухин А. В., 2013

© ЗАО «Олма Медиа Групп», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Сыну великой России Александру Егоровичу Мачехину

посвящается

Правда, как ее ни прячь, – все равно наружу выйдет.

Народная пословица ...

Куликов И. С. Семья лесника (фрагмент)

...

Коровин С. А. На миру

От автора

И боль, и гордость, и обида…

«Всякий раз, когда мне приходит в голову слово “правда”, я не могу не восхищаться его поразительною внутренней красотой. Такого слова нет, кажется, ни в одном европейском языке. Кажется, только по-русски истина и справедливость называются одним и тем же словом и как бы сливаются в одно великое целое». Слова эти принадлежат замечательному русскому писателю-демократу второй половины XIX века Н. К. Михайловскому и как нельзя лучше характеризуют одно из исконнейших свойств русского народа – тягу к истине и справедливости – на протяжении многих веков будоражащее его сознание и поднимающее на борьбу за лучшую долю.

У составителя же стояла иная задача – пунктирно наметить актуальные проблемы, в ряде случаев перешагнувшие к нам из прошлых столетий, но не решенные до сих пор и, по всей видимости, мешающие движению нашего общества по пути действительного, а не мнимого прогресса.

Внимательный читатель, наверное, заметит, что структура этой книги нетрадиционна. Названия многих разделов ассоциируются в его памяти с ключевыми произведениями русской литературы. Это – своеобразный экскурс в нее, позволяющий читателю проникнуть в социокультурное пространство так называемой русской среды, развернутое на широком хронологическом фоне, и посредством этого оживить оценки авторов прошлых веков применительно к ситуации, складывающейся сегодня в современной России. Но благодаря именно этой структуре нам удалось совместить под одной обложкой классиков и современников, дать максимально широкий спектр авторов, придерживающихся различных общественно-политических воззрений. Наряду с глубокими и взвешенными оценками классиков русской литературы, таких как П. Я. Чаадаев и Ф. М. Достоевский, М. Е Салтыков-Щедрин и А. П. Чехов, М. Горький и В. В. Розанов, книга пронизана блистательным остроумием мастеров афоризма, наших современников Бориса Крутиера и Владимира Колечицкого, Аркадия Давидовича и Геннадия Малкина, Михаила Мамчича и Эдуарда Борохова, емкими, мудрыми суждениями Леонида Шебаршина. Здесь звучат раскаты поистине грозовой поэзии Льва Болеславского, проникнутой высоким гражданским накалом, нашлось место для России и в творческом универсуме поэта-космополита Игоря Губермана, известного своей жесткой иронией и беспощадной проницательностью.

Поначалу «Русская Правда» может вызвать резкое неприятие оценок и суждений, прозвучавших на этих страницах. Оно и не удивительно, ведь, как говорил Максим Горький, познавший глубины русского духа, «говорить правду, – это искусство, труднейшее из всех искусств, ибо в своем “чистом” виде, не связанная с интересами личностей, групп, классов, наций, – правда почти совершенно неудобна для пользования обывателя и неприемлема для него. Таково проклятое свойство “чистой” правды, но в то же время это самая лучшая и самая необходимая для нас правда».

Знакомство с этой книгой позволит читателям активно включиться в процесс самопознания, определить для себя, «кто мы есть» и «что собой представляем», ответить на животрепещущие вопросы типа «что происходит?», «куда мы идем?» и «что делать?».

Необходимость именно такого подхода подразумевал в свое время Ф. И. Тютчев, утверждая, что «для общества, так же как и для отдельной личности, – первое условие прогресса есть самопознание». Его современник Карл Маркс придерживался более радикальных взглядов в этом вопросе: «Надо заставить народ ужасаться себя самого, чтобы вдохнуть в него отвагу». Однако неожиданным камнем преткновения на этом пути, как подчеркивает один из авторов «Русской Правды», Э. А. Борохов, выступает… себялюбие, которое больше всего и мешает самопознанию. На наш взгляд, именно оно побуждает нас то судорожно, чуть ли не взахлеб, гордиться славой своих далеких предков, любоваться былым величием страны, либо стыдливо закрывать глаза на уродливые стороны нашей действительности, втайне тихо страдая от явных изъянов своей собственной природы и покорно следуя сложившимся или навязываемым извне стереотипам. Но как бы там ни было, как бы мы ни прятались от правды, или, наоборот, как бы правду ни прятали от нас, а за державу-то обидно.

И боль, и гордость, и обида… Таков собирательный лейтмотив этой книги, по крупицам воссоздающей образы многострадальной России и «загадочной» (но так ли уж непостижимой?) русской души.

...Андрей Лаврухин ...

Тропинин В. А. Портрет А. С. Пушкина

Былое и думы

Вчера еще нас пугали темным прошлым, сегодня – светлым будущим.

Б. Ю. Крутиер

Пробегите взором все века, нами прожитые, все пространство земли, нами занимаемое, – вы не найдете ни одного воспоминания, которое бы вас остановило, ни одного памятника, который бы высказал вам протекшее! живо, сильно, картинно. Мы живем в каком-то равнодушии ко всему, в самом тесном горизонте, без прошедшего и будущего.

П. Я. Чаадаев

О, Русь! Забудь былую славу:Орел двуглавый сокрушен,И желтым детям на забавуДаны клочки твоих знамен.

Вл. Соловьев

Еще до христианства, готовый к его принятию, предчувствуя его великие истины, наш народ образовал в себе жизнь общины, освященную потом принятием христианства.

К. С. Аксаков

Раньше, спасая Россию, били других, теперь – друг друга.

Б. Ю. Крутиер

Нет, нет! Оно прошло, губительное время,Когда невежества несла Россия бремя.

А. С. Пушкин

Страшно и прошлое, страшно и настоящее.

Д. С. Мережковский

Когда расстаются с прошлым, смеясь, оно приходит трагедией в будущем.

В. В. Колечицкий

Не всеисцеляющие какие-либо формы спасут нас, а благодатное просвещение душ. Не превращение государственного строительства в чисто внешнее устроение человеческой жизни, а возвышение его до степени Божьего дела, как верили в это и как об этом говорили встарь великие строители земли русской, вот что прежде всего нам необходимо.

П. И. Новгородцев

Терпи свое тихонько горе,И знай, что наша жизнь былаИ будет впредь такое море,В котором гадов несть числа.

И. М. Долгорукий

Мы уже научились делать сказки былью, но пока только страшные.

Б. Ю. Крутиер

Да, русская старина нам дорога, дороже, чем думают иные. Мы стараемся понять ее ясно и просто; мы не превращаем ее в систему, не втягиваем в полемику; мы ее любим не фантастически вычурною, старческою любовью: мы изучаем ее в живой связи с действительностью, с нашим настоящим и нашим будущим, которое совсем не так оторвано от нашего прошедшего, как опять-таки думают иные.

И. С. Тургенев

В карете прошлого никуда не уедешь…

Максим Горький

…Мне жаль, что шайка торгашейЛягает в плоских эпиграммахСвятую нашу старину.

А. С. Пушкин

Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.

В. О. Ключевский

Новейшие врали вралей старинных стоят…

А. С. Пушкин

Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия!

П. А. Столыпин

Мы так долго идем вперед методом проб и ошибок, что пробы ставить негде.

В. В. Колечицкий

…Прошлое – не деготь на воротах, его не выскоблишь…

Максим Горький

Любуясь, как реформа преображала русскую старину, недоглядели, как русская старина преображала реформу.

В. О. Ключевский

Ничто так не вызывает ностальгию по прошлому, как сегодняшние цены.

Б. Ю. Крутиер

...

Максимов В. М. Всё в прошлом (фрагмент)

Нынешнее время… не благо и вселенское умиление, а наш общий враг. Будущее – призрак в облаках тумана, прошлое – ничему не научило, настоящее – бездарно отрежиссированный спектакль, переполненный статистами…

…Прошлое заменить нечем. Настоящее псевдозначительно, псевдоправдиво, псевдодемократично. Почти все привнесенное и завезенное издалека оказалось обманчивым покрывалом…

Ю. В. Бондарев

Демократия заложена в самом нашем строе. Но так глубоко, что мы ее до сих пор не видели.

В. В. Колечицкий

Русский человек так уверен в своей силе и крепости, что он не прочь и поломать себя: он мало занимается своим прошедшим и смело глядит вперед. Что хорошо – то ему и нравится, что разумно – того ему и подавай, а откуда оно идет – ему все равно.

И. С. Тургенев

Война или мир?

Мир – хорошо, однако при том дремать не надлежит, чтоб не связали рук, да и солдаты чтоб не сделались бабами.

Петр I

Все испытавшие войну знают, как способны русские делать свое дело на войне и как мало способны к тому, чтобы его описывать с необходимой в этом деле хвастливой ложью. Все знают, что в наших армиях должность эту, составления реляций и донесений, исполняют большей частью наши инородцы.

Л. Н. Толстой

В войне мы особенно миролюбивы.

А. Ф. Давидович

Не хотели по доброй воле, так под ударами должны мы очнуться, отрезвиться, самоуглубиться, сознать причины наших несчастий, чтобы возродиться нравственно.

М. Н. Катков

Русский народ всегда защищал свою Родину. С дубиной, с рогатиной, с мечом, с шашкой, с винтовкой – всегда!

А. Чаковский

Ничто не выражает так ясно всю меру ненависти к России, как это смехотворное бешенство… газет после наших последних успехов. Они самым серьезным образом вменяют ей в преступление и относят на ее счет столь известное изречение по поводу какого-то животного: оно было столь свирепо, что защищалось, когда на него нападали.

Ф. И. Тютчев

Иль нам с Европой спорить ново?Иль русский от побед отвык?Иль мало нас?..

А. С. Пушкин

Как может цвести дерево, если у него высохли корни? Так и здесь: пока в царстве не будет должного порядка, откуда возьмется военная храбрость? Если предводитель не укрепляет постоянно войско, то скорее он будет побежденным, чем победителем. Ты же, все это презрев, одну храбрость хвалишь; а на чем храбрость основывается – все это для тебя неважно.

Иван Грозный

В нашей истории нет ни одного поколения без военного опыта. Без опыта убийства, а с опытом жизни. Мы или воевали, или вспоминали о войне, или готовились к ней. Мы никогда не жили иначе.

С. Алексиевич

Умножать войска, усиливать доходы, устрашать другие народы, распространять свои области, иногда не без неправды – таково было наше стремление… О духовном усовершенствовании мы не думали; нравственность народную развращали; на самые науки смотрели мы не как на развитие Богом данного разума, но единственно как на средство к увеличению внешней силы государственной.

В. А. Кокорев

В имперском своем могуществе Россия объединяла – в прошлом. Должна быть терпима и не исключительна в будущем – исходя именно из всего своего духовного прошлого. Истинная Россия есть страна милости, а не ненависти.

Б. К. Зайцев

...

Ковалевский П. Бой у Иваново-Чифлик 2 октября 1877 года (фрагмент)

Мы самый бессистемный народ в Европе. Это от войны. Мы слишком долго воевали, а война есть судорога, и к судороге мы привыкли тем скорее, что и наши времена года не постепенно переходят друг в друга, как в Европе, а именно судорожно. Судорожно наступает весна, судорожно зима сковывает природу. Судорогами образовались и судорогами действовали самодуры Островского. Нам трудно жить, и тем необходимее нам успокоиться, войти в себя, действовать систематически. Когда это будет, не знаю. Но, по-моему, военная судорога мешала нам и в установлении учебной системы. Во всем мире она развивается из своего корня, а затем за деревом ухаживают, срезают засохшие ветки, наблюдают за корою, листвою, цветением, плодами – и все это умеючи, осторожно. А у нас как будто корня-то и нет еще, а есть какое-то перекати-поле, без корней.

А. Суворин

Дорога человеку русскому своя изба, мир да покой. Но жизнь и честь отечества ему всего дороже. За него он добро свое, себя отдаст.

К. А. Тренев

Европа с враждою и опасением смотрит на нас, потому что при темной и загадочной стихийной мощи русского народа, при скудности и несосотоятельности наших духовных и культурных сил, притязания наши и явны, и определенны, и велики. В Европе громче всего раздаются крики нашего «национализма», который хочет разрушить Турцию, разрушить Австрию, разгромить Германию, забрать Царьград, при случае, пожалуй, и Индию. А когда спрашивают вас, чем же мы – взамен забранного и разрушенного – одарим человечество, какие духовные и культурные начала внесем во всемирную историю, – то приходится или молчать, или говорить бессмысленные фразы.

Вл. Соловьев

…Грядущие русские люди поймут, уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия.

Ф. М. Достоевский

Если б холодную войну выиграли мы, мир бы окоченел.

А. Ф. Давидович

Вечная война России с Европою – космического зада с человеческим лицом.

Д. С. Мережковский

Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек.

А. С. Пушкин

Русский народ всегда хочет мира.

К. А. Тренев

Одно из двух: или война есть сумасшествие, или ежели люди делают это сумасшествие, то они совсем не разумные создания, как у нас почему-то принято думать.

Л. Н. Толстой

Вышли мы все из народа…

Русь молчалива и застенчива, и говорить почти что не умеет. Вот на этом просторе и разгулялся русский болтун.

В. В. Розанов

Русские как-то не умеют отдаваться красивым впечатлениям цельно. У славян – из интеллигенции – располовиненная душа. Если одна половина в восторге, другая скептически наблюдает, критикует и подтрунивает. Если одна половина души негодует, другая – уже в сомнении: а, может быть, негодовать не из-за чего? И игра не стоит свеч? Вечное раздвоение, из которого, как прямой потомок, родится и славянское принципиальное к большинству «вопросов» равнодушие…

А. В. Амфитеатров

О чем шумите вы, народные витии?

А. С. Пушкин

Иногда кажется, что самый атеизм русской интеллигенции – какой-то особенный, мистический атеизм.

Д. С. Мережковский

Русский народ – в силу условий своего исторического развития – огромное дряблое тело, лишенное вкуса к государственному строительству и почти недоступное влиянию идей, способных облагородить волевые акты; русская интеллигенция – болезненно распухшая от обилия чужих мыслей голова, связанная с туловищем не крепким позвоночником единства желаний и целей, а какой-то еле различимой тоненькой нервной нитью.

Максим Горький

...

Перов В. Г. Портрет А. Н. Островского

Беда русской интеллигенции в том, что она слишком русская, только русская.

Д. С. Мережковский

…Шепчут о чем-то впотьмахДва-три усталых журнала.

Д. Д. Минаев

Русская интеллигенция была, остается и еще долго будет единственной ломовой лошадью, запряженной в тяжкий воз истории России.

Максим Горький

Любовь к России, к русским людям, к русскому народу сплошь и рядом представляет собою нечто вроде крышки от Пандорина ящика, которую стоит только приподнять, чтоб из ящика хлынула пошлость, наглость, лицемерие, беспардонное самохвальство.

Н. К. Михайловский

Мозг заправского российского интеллигента, словно цепами охаживаемый с самого раннего детства, обладает поразительной гибкостью, податливостью и мягкостью, не всегда доходящей до степени размягченности, но часто стоящей на границе с ней.

Л. Н. Андреев

Русский либерал – бессмысленная мошка, толкущаяся в солнечном луче; солнце это – солнце запада.

П. Я. Чаадаев

Наша интеллигенция, вместо того, чтобы мужественно и до конца сказать правду «владыке народа», когда он явно заблуждается и дает себя увлечь на путь лжи и бесчестья, – прикрывает отступление сравнениями и софизмами и изменяет истине…

В. Г. Короленко

Вышли мы все из народа – вот народа и не осталось.

А. С. Рас

Есть какая-то искусственно вносимая в наш организм немощь, есть какое-то постороннее зло, которое ко всему у нас прилепливается, парализуя силу и порождая явления болезненные. Есть, очевидно, какое-то роковое несогласие между нашей интеллигенцией и действительностью… Как только заговорит и начнет действовать наша интеллигенция, мы падаем.

М. Н. Катков

Русская интеллигенция есть группа, движение, традиция, объединяемые идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей.

Г. П. Федотов

По назначению своему наша интеллигенция – соль земли русской. Но догматизм и идолослужение сделали ее солью, потерявшей силу.

Е. Н. Трубецкой

Обилие неудачников характерно для русской интеллигенции. Она всегда смотрела на себя как на средство, никто не учил ее быть самоцелью, смотреть на себя как на ценнейшее явление мира.

Максим Горький

Русский интеллигент склонен к беспечной лени души.

С. Н. Булгаков

Русская интеллигенция скоро почувствует себя в положении продавщицы конфет голодным людям.

В. О. Ключевский

Жизнь не имеет никакого объективного, внутреннего смысла; единственное благо в ней есть материальная обеспеченность, удовлетворение субъективных потребностей; поэтому человек обязан посвятить все свои силы улучшению участи большинства, и все, что отвлекает его от этого, есть зло и должно быть беспощадно истреблено – такова странная, логически плохо обоснованная, но психологически крепко спаянная цепь суждений, руководящая всем поведением и всеми оценками русского интеллигента.

С. Л. Франк

Сила русской интеллигенции не в intellektus, не в уме, а в сердце и совести.

Д. С. Мережковский

Одна из характернейших черт русского либерализма – это страшное презрение к народу и взамен того страшное аристократничание перед народом (и кого же? каких-нибудь семинаристов). Русскому народу ни за что в мире не простят желания быть самим собою. (Весь прогресс через школы предполагается в том, чтобы отучить народ быть самим собою.) Все черты народа осмеяны и преданы позору.

Ф. М. Достоевский

Русская интеллигенция так любила родину, что в конце концов залюбила ее до смерти.

С. Б. Смирнов

Идейной формой русской интеллигенции является ее отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность ему.

П. Б. Струве

…Русский интеллигент привык вопрос о «смысле жизни» ставить в форме вопроса «что делать».

С. Л. Франк

...

Кустодиев Б. М. На террасе (фрагмент)

Среди русских интеллигентов есть порядочное количество диковинных людей, истинных детей русской страны и культуры, которые сумеют героически, не дрогнув ни одним мускулом, глядеть прямо в лицо смерти, которые способны ради идеи терпеливо переносить невообразимые лишения и страдания, равные пытке, но зато эти люди теряются от высокомерности швейцара, съеживаются от окрика прачки, а в полицейский участок входят с томительной и робкой тоской.

А. И. Куприн

…Да я нахожу лучше стоять полицейским на углу двух улиц – более «гражданским», более полезным, более благородным и соответствующим человеческому достоинству, – чем сидеть с вами за «интеллигентским завтраком» и обсуждать чванливо, до чего «у нас все дурно», и до чего «мы сами хороши», праведны, честны и «готовы пострадать за истину»…

В. В. Розанов

Интеллигенция всегда старалась держаться особняком от народа; собственно говоря, боком ей это всегда и выходило.

А. В. Лаврухин

Русская интеллигенция – листья, оторвавшиеся от своего дерева: они могут пожалеть о своем дереве, но дерево не пожалеет о них, потому что вырастут другие.

В. О. Ключевский

Нет в мире положения более безвыходного, чем то, в котором очутилась русская интеллигенция, – положение между двумя гнетами: гнетом сверху, самодержавного строя, и гнетом снизу, темной народной стихии, не столько ненавидящей, сколько непонимающей.

Д. С. Мережковский

Русский образованный человек обо всем думает, как все, потому что сам он не думает ни о чем. Это мировой нищий: он вечно побирается и ничего не делает, у всех просит и никому ничего не дает. …Он не знает и знать не хочет, что перлы мысли, которыми он с бесцельным начетничеством набивает свою бездонную память, не родятся сами, а вырабатываются упорными умственными усилиями целых обществ и поколений.

В. О. Ключевский

Русский интеллигент жить не может без идолов и делает их изо всего на свете: из народа, из партии, из формулы, из учения, в котором он видит «последнее слово науки». И все человеческое забывается и утрачивается в этом идолослужении. Это – то самое, что создает преступную атмосферу. Становясь предметом исключительного почитания, идол вместе с тем становится единственным критерием нравственных обязанностей. От всяких других он освобождает своих поклонников: одни считают все дозволенным в интересах народа, другие – в интересах единой спасающей партии, третьи – ради торжества единственно непогрешимого догмата. Этот догматизм – смерть духовности жизни, ибо он усыпляет разум и освобождает от труда искания.

Е. Н. Трубецкой

…Не могу без улыбки наблюдать, как дешево стоящая идейная взятка может довести российского интеллигента до умиленного состояния, в котором он бессознательно лобызается с природными своими врагами и рад хоть на ножи против скептиков, не желающих делить его восторгов.

А. В. Амфитеатров

Жажда самочинности и вера в безграничную мощь устрояющей самочинной воли есть характерная черта русской революционной психологии.

С. Л. Франк

iknigi.net

Читать онлайн книгу Русская правда. Афоризмы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Назад к карточке книги

Андрей Лаврухин (составитель)Русская Правда. Афоризмы

© Лаврухин А. В., 2013

© ЗАО «Олма Медиа Групп», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

Сыну великой России Александру Егоровичу Мачехину

посвящается

Правда, как ее ни прячь, – все равно наружу выйдет.

Народная пословица

Куликов И. С.Семья лесника (фрагмент)

Коровин С. А.На миру

От автораИ боль, и гордость, и обида…

«Всякий раз, когда мне приходит в голову слово “правда”, я не могу не восхищаться его поразительною внутренней красотой. Такого слова нет, кажется, ни в одном европейском языке. Кажется, только по-русски истина и справедливость называются одним и тем же словом и как бы сливаются в одно великое целое». Слова эти принадлежат замечательному русскому писателю-демократу второй половины XIX века Н. К. Михайловскому и как нельзя лучше характеризуют одно из исконнейших свойств русского народа – тягу к истине и справедливости – на протяжении многих веков будоражащее его сознание и поднимающее на борьбу за лучшую долю.

У составителя же стояла иная задача – пунктирно наметить актуальные проблемы, в ряде случаев перешагнувшие к нам из прошлых столетий, но не решенные до сих пор и, по всей видимости, мешающие движению нашего общества по пути действительного, а не мнимого прогресса.

Внимательный читатель, наверное, заметит, что структура этой книги нетрадиционна. Названия многих разделов ассоциируются в его памяти с ключевыми произведениями русской литературы. Это – своеобразный экскурс в нее, позволяющий читателю проникнуть в социокультурное пространство так называемой русской среды, развернутое на широком хронологическом фоне, и посредством этого оживить оценки авторов прошлых веков применительно к ситуации, складывающейся сегодня в современной России. Но благодаря именно этой структуре нам удалось совместить под одной обложкой классиков и современников, дать максимально широкий спектр авторов, придерживающихся различных общественно-политических воззрений. Наряду с глубокими и взвешенными оценками классиков русской литературы, таких как П. Я. Чаадаев и Ф. М. Достоевский, М. Е Салтыков-Щедрин и А. П. Чехов, М. Горький и В. В. Розанов, книга пронизана блистательным остроумием мастеров афоризма, наших современников Бориса Крутиера и Владимира Колечицкого, Аркадия Давидовича и Геннадия Малкина, Михаила Мамчича и Эдуарда Борохова, емкими, мудрыми суждениями Леонида Шебаршина. Здесь звучат раскаты поистине грозовой поэзии Льва Болеславского, проникнутой высоким гражданским накалом, нашлось место для России и в творческом универсуме поэта-космополита Игоря Губермана, известного своей жесткой иронией и беспощадной проницательностью.

Поначалу «Русская Правда» может вызвать резкое неприятие оценок и суждений, прозвучавших на этих страницах. Оно и не удивительно, ведь, как говорил Максим Горький, познавший глубины русского духа, «говорить правду, – это искусство, труднейшее из всех искусств, ибо в своем “чистом” виде, не связанная с интересами личностей, групп, классов, наций, – правда почти совершенно неудобна для пользования обывателя и неприемлема для него. Таково проклятое свойство “чистой” правды, но в то же время это самая лучшая и самая необходимая для нас правда».

Знакомство с этой книгой позволит читателям активно включиться в процесс самопознания, определить для себя, «кто мы есть» и «что собой представляем», ответить на животрепещущие вопросы типа «что происходит?», «куда мы идем?» и «что делать?».

Необходимость именно такого подхода подразумевал в свое время Ф. И. Тютчев, утверждая, что «для общества, так же как и для отдельной личности, – первое условие прогресса есть самопознание». Его современник Карл Маркс придерживался более радикальных взглядов в этом вопросе: «Надо заставить народ ужасаться себя самого, чтобы вдохнуть в него отвагу». Однако неожиданным камнем преткновения на этом пути, как подчеркивает один из авторов «Русской Правды», Э. А. Борохов, выступает… себялюбие, которое больше всего и мешает самопознанию. На наш взгляд, именно оно побуждает нас то судорожно, чуть ли не взахлеб, гордиться славой своих далеких предков, любоваться былым величием страны, либо стыдливо закрывать глаза на уродливые стороны нашей действительности, втайне тихо страдая от явных изъянов своей собственной природы и покорно следуя сложившимся или навязываемым извне стереотипам. Но как бы там ни было, как бы мы ни прятались от правды, или, наоборот, как бы правду ни прятали от нас, а за державу-то обидно.

И боль, и гордость, и обида… Таков собирательный лейтмотив этой книги, по крупицам воссоздающей образы многострадальной России и «загадочной» (но так ли уж непостижимой?) русской души.

Андрей Лаврухин

Тропинин В. А.Портрет А. С. Пушкина

Былое и думы

Вчера еще нас пугали темным прошлым, сегодня – светлым будущим.

Б. Ю. Крутиер

Пробегите взором все века, нами прожитые, все пространство земли, нами занимаемое, – вы не найдете ни одного воспоминания, которое бы вас остановило, ни одного памятника, который бы высказал вам протекшее! живо, сильно, картинно. Мы живем в каком-то равнодушии ко всему, в самом тесном горизонте, без прошедшего и будущего.

П. Я. Чаадаев

 О, Русь! Забудь былую славу:Орел двуглавый сокрушен,И желтым детям на забавуДаны клочки твоих знамен. 

Вл. Соловьев

Еще до христианства, готовый к его принятию, предчувствуя его великие истины, наш народ образовал в себе жизнь общины, освященную потом принятием христианства.

К. С. Аксаков

Раньше, спасая Россию, били других, теперь – друг друга.

Б. Ю. Крутиер

 Нет, нет! Оно прошло, губительное время,Когда невежества несла Россия бремя. 

А. С. Пушкин

Страшно и прошлое, страшно и настоящее.

Д. С. Мережковский

Когда расстаются с прошлым, смеясь, оно приходит трагедией в будущем.

В. В. Колечицкий

Не всеисцеляющие какие-либо формы спасут нас, а благодатное просвещение душ. Не превращение государственного строительства в чисто внешнее устроение человеческой жизни, а возвышение его до степени Божьего дела, как верили в это и как об этом говорили встарь великие строители земли русской, вот что прежде всего нам необходимо.

П. И. Новгородцев

 Терпи свое тихонько горе,И знай, что наша жизнь былаИ будет впредь такое море,В котором гадов несть числа. 

И. М. Долгорукий

Мы уже научились делать сказки былью, но пока только страшные.

Б. Ю. Крутиер

Да, русская старина нам дорога, дороже, чем думают иные. Мы стараемся понять ее ясно и просто; мы не превращаем ее в систему, не втягиваем в полемику; мы ее любим не фантастически вычурною, старческою любовью: мы изучаем ее в живой связи с действительностью, с нашим настоящим и нашим будущим, которое совсем не так оторвано от нашего прошедшего, как опять-таки думают иные.

И. С. Тургенев

Вкарете прошлого никуда не уедешь…

Максим Горький

 … Мне жаль, что шайка торгашейЛягает в плоских эпиграммахСвятую нашу старину. 

А. С. Пушкин

Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.

В. О. Ключевский

 Новейшие врали вралей старинных стоят… 

А. С. Пушкин

Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия!

П. А. Столыпин

Мы так долго идем вперед методом проб и ошибок, что пробы ставить негде.

В. В. Колечицкий

… Прошлое – не деготь на воротах, его не выскоблишь…

Максим Горький

Любуясь, как реформа преображала русскую старину, недоглядели, как русская старина преображала реформу.

В. О. Ключевский

Ничто так не вызывает ностальгию по прошлому, как сегодняшние цены.

Б. Ю. Крутиер

Максимов В. М.Всё в прошлом (фрагмент)

Нынешнее время… не благо и вселенское умиление, а наш общий враг. Будущее – призрак в облаках тумана, прошлое – ничему не научило, настоящее – бездарно отрежиссированный спектакль, переполненный статистами…

…Прошлое заменить нечем. Настоящее псевдозначительно, псевдоправдиво, псевдодемократично. Почти все привнесенное и завезенное издалека оказалось обманчивым покрывалом…

Ю. В. Бондарев

Демократия заложена в самом нашем строе. Но так глубоко, что мы ее до сих пор не видели.

В. В. Колечицкий

Русский человек так уверен в своей силе и крепости, что он не прочь и поломать себя: он мало занимается своим прошедшим и смело глядит вперед. Что хорошо – то ему и нравится, что разумно – того ему и подавай, а откуда оно идет – ему все равно.

И. С. Тургенев

Война или мир?

Мир – хорошо, однако при том дремать не надлежит, чтоб не связали рук, да и солдаты чтоб не сделались бабами.

Петр I

Все испытавшие войну знают, как способны русские делать свое дело на войне и как мало способны к тому, чтобы его описывать с необходимой в этом деле хвастливой ложью. Все знают, что в наших армиях должность эту, составления реляций и донесений, исполняют большей частью наши инородцы.

Л. Н. Толстой

Ввойне мы особенно миролюбивы.

А. Ф. Давидович

Не хотели по доброй воле, так под ударами должны мы очнуться, отрезвиться, самоуглубиться, сознать причины наших несчастий, чтобы возродиться нравственно.

М. Н. Катков

Русский народ всегда защищал свою Родину. С дубиной, с рогатиной, с мечом, с шашкой, с винтовкой – всегда!

А. Чаковский

Ничто не выражает так ясно всю меру ненависти к России, как это смехотворное бешенство… газет после наших последних успехов. Они самым серьезным образом вменяют ей в преступление и относят на ее счет столь известное изречение по поводу какого-то животного: оно было столь свирепо, что защищалось, когда на него нападали.

Ф. И. Тютчев

 Иль нам с Европой спорить ново?Иль русский от побед отвык?Иль мало нас?.. 

А. С. Пушкин

Как может цвести дерево, если у него высохли корни? Так и здесь: пока в царстве не будет должного порядка, откуда возьмется военная храбрость? Если предводитель не укрепляет постоянно войско, то скорее он будет побежденным, чем победителем. Ты же, все это презрев, одну храбрость хвалишь; а на чем храбрость основывается – все это для тебя неважно.

Иван Грозный

Внашей истории нет ни одного поколения без военного опыта. Без опыта убийства, а с опытом жизни. Мы или воевали, или вспоминали о войне, или готовились к ней. Мы никогда не жили иначе.

С. Алексиевич

Умножать войска, усиливать доходы, устрашать другие народы, распространять свои области, иногда не без неправды – таково было наше стремление… О духовном усовершенствовании мы не думали; нравственность народную развращали; на самые науки смотрели мы не как на развитие Богом данного разума, но единственно как на средство к увеличению внешней силы государственной.

В. А. Кокорев

Вимперском своем могуществе Россия объединяла – в прошлом. Должна быть терпима и не исключительна в будущем – исходя именно из всего своего духовного прошлого. Истинная Россия есть страна милости, а не ненависти.

Б. К. Зайцев

Ковалевский П.Бой у Иваново-Чифлик 2 октября 1877 года (фрагмент)

Мы самый бессистемный народ в Европе. Это от войны. Мы слишком долго воевали, а война есть судорога, и к судороге мы привыкли тем скорее, что и наши времена года не постепенно переходят друг в друга, как в Европе, а именно судорожно. Судорожно наступает весна, судорожно зима сковывает природу. Судорогами образовались и судорогами действовали самодуры Островского. Нам трудно жить, и тем необходимее нам успокоиться, войти в себя, действовать систематически. Когда это будет, не знаю. Но, по-моему, военная судорога мешала нам и в установлении учебной системы. Во всем мире она развивается из своего корня, а затем за деревом ухаживают, срезают засохшие ветки, наблюдают за корою, листвою, цветением, плодами – и все это умеючи, осторожно. А у нас как будто корня-то и нет еще, а есть какое-то перекати-поле, без корней.

А. Суворин

Дорога человеку русскому своя изба, мир да покой. Но жизнь и честь отечества ему всего дороже. За него он добро свое, себя отдаст.

К. А. Тренев

Европа с враждою и опасением смотрит на нас, потому что при темной и загадочной стихийной мощи русского народа, при скудности и несосотоятельности наших духовных и культурных сил, притязания наши и явны, и определенны, и велики. В Европе громче всего раздаются крики нашего «национализма», который хочет разрушить Турцию, разрушить Австрию, разгромить Германию, забрать Царьград, при случае, пожалуй, и Индию. А когда спрашивают вас, чем же мы – взамен забранного и разрушенного – одарим человечество, какие духовные и культурные начала внесем во всемирную историю, – то приходится или молчать, или говорить бессмысленные фразы.

Вл. Соловьев

… Грядущие русские люди поймут, уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия.

Ф. М. Достоевский

Если б холодную войну выиграли мы, мир бы окоченел.

А. Ф. Давидович

Вечная война России с Европою – космического зада с человеческим лицом.

Д. С. Мережковский

Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек.

А. С. Пушкин

Русский народ всегда хочет мира.

К. А. Тренев

Одно из двух: или война есть сумасшествие, или ежели люди делают это сумасшествие, то они совсем не разумные создания, как у нас почему-то принято думать.

Л. Н. Толстой

Вышли мы все из народа…

Русь молчалива и застенчива, и говорить почти что не умеет. Вот на этом просторе и разгулялся русский болтун.

В. В. Розанов

Русские как-то не умеют отдаваться красивым впечатлениям цельно. У славян – из интеллигенции – располовиненная душа. Если одна половина в восторге, другая скептически наблюдает, критикует и подтрунивает. Если одна половина души негодует, другая – уже в сомнении: а, может быть, негодовать не из-за чего? И игра не стоит свеч? Вечное раздвоение, из которого, как прямой потомок, родится и славянское принципиальное к большинству «вопросов» равнодушие…

А. В. Амфитеатров

 Очем шумите вы, народные витии? 

А. С. Пушкин

Иногда кажется, что самый атеизм русской интеллигенции – какой-то особенный, мистический атеизм.

Д. С. Мережковский

Русский народ – в силу условий своего исторического развития – огромное дряблое тело, лишенное вкуса к государственному строительству и почти недоступное влиянию идей, способных облагородить волевые акты; русская интеллигенция – болезненно распухшая от обилия чужих мыслей голова, связанная с туловищем не крепким позвоночником единства желаний и целей, а какой-то еле различимой тоненькой нервной нитью.

Максим Горький

Перов В. Г.Портрет А. Н. Островского

Беда русской интеллигенции в том, что она слишком русская, только русская.

Д. С. Мережковский

 … Шепчут о чем-то впотьмахДва-три усталых журнала. 

Д. Д. Минаев

Русская интеллигенция была, остается и еще долго будет единственной ломовой лошадью, запряженной в тяжкий воз истории России.

Максим Горький

Любовь к России, к русским людям, к русскому народу сплошь и рядом представляет собою нечто вроде крышки от Пандорина ящика, которую стоит только приподнять, чтоб из ящика хлынула пошлость, наглость, лицемерие, беспардонное самохвальство.

Н. К. Михайловский

Мозг заправского российского интеллигента, словно цепами охаживаемый с самого раннего детства, обладает поразительной гибкостью, податливостью и мягкостью, не всегда доходящей до степени размягченности, но часто стоящей на границе с ней.

Л. Н. Андреев

Русский либерал – бессмысленная мошка, толкущаяся в солнечном луче; солнце это – солнце запада.

П. Я. Чаадаев

Наша интеллигенция, вместо того, чтобы мужественно и до конца сказать правду «владыке народа», когда он явно заблуждается и дает себя увлечь на путь лжи и бесчестья, – прикрывает отступление сравнениями и софизмами и изменяет истине…

В. Г. Короленко

Вышли мы все из народа – вот народа и не осталось.

А. С. Рас

Есть какая-то искусственно вносимая в наш организм немощь, есть какое-то постороннее зло, которое ко всему у нас прилепливается, парализуя силу и порождая явления болезненные. Есть, очевидно, какое-то роковое несогласие между нашей интеллигенцией и действительностью… Как только заговорит и начнет действовать наша интеллигенция, мы падаем.

М. Н. Катков

Русская интеллигенция есть группа, движение, традиция, объединяемые идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей.

Г. П. Федотов

По назначению своему наша интеллигенция – соль земли русской. Но догматизм и идолослужение сделали ее солью, потерявшей силу.

Е. Н. Трубецкой

Обилие неудачников характерно для русской интеллигенции. Она всегда смотрела на себя как на средство, никто не учил ее быть самоцелью, смотреть на себя как на ценнейшее явление мира.

Максим Горький

Русский интеллигент склонен к беспечной лени души.

С. Н. Булгаков

Русская интеллигенция скоро почувствует себя в положении продавщицы конфет голодным людям.

В. О. Ключевский

Жизнь не имеет никакого объективного, внутреннего смысла; единственное благо в ней есть материальная обеспеченность, удовлетворение субъективных потребностей; поэтому человек обязан посвятить все свои силы улучшению участи большинства, и все, что отвлекает его от этого, есть зло и должно быть беспощадно истреблено – такова странная, логически плохо обоснованная, но психологически крепко спаянная цепь суждений, руководящая всем поведением и всеми оценками русского интеллигента.

С. Л. Франк

Сила русской интеллигенции не в intellektus, не в уме, а в сердце и совести.

Д. С. Мережковский

Одна из характернейших черт русского либерализма – это страшное презрение к народу и взамен того страшное аристократничание перед народом (и кого же? каких-нибудь семинаристов). Русскому народу ни за что в мире не простят желания быть самим собою. (Весь прогресс через школы предполагается в том, чтобы отучить народ быть самим собою.) Все черты народа осмеяны и преданы позору.

Ф. М. Достоевский

Русская интеллигенция так любила родину, что в конце концов залюбила ее до смерти.

С. Б. Смирнов

Идейной формой русской интеллигенции является ее отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность ему.

П. Б. Струве

… Русский интеллигент привык вопрос о «смысле жизни» ставить в форме вопроса «что делать».

С. Л. Франк

Кустодиев Б. М.На террасе (фрагмент)

Среди русских интеллигентов есть порядочное количество диковинных людей, истинных детей русской страны и культуры, которые сумеют героически, не дрогнув ни одним мускулом, глядеть прямо в лицо смерти, которые способны ради идеи терпеливо переносить невообразимые лишения и страдания, равные пытке, но зато эти люди теряются от высокомерности швейцара, съеживаются от окрика прачки, а в полицейский участок входят с томительной и робкой тоской.

А. И. Куприн

… Да я нахожу лучше стоять полицейским на углу двух улиц – более «гражданским», более полезным, более благородным и соответствующим человеческому достоинству, – чем сидеть с вами за «интеллигентским завтраком» и обсуждать чванливо, до чего «у нас все дурно», и до чего «мы сами хороши», праведны, честны и «готовы пострадать за истину»…

В. В. Розанов

Интеллигенция всегда старалась держаться особняком от народа; собственно говоря, боком ей это всегда и выходило.

А. В. Лаврухин

Русская интеллигенция – листья, оторвавшиеся от своего дерева: они могут пожалеть о своем дереве, но дерево не пожалеет о них, потому что вырастут другие.

В. О. Ключевский

Нет в мире положения более безвыходного, чем то, в котором очутилась русская интеллигенция, – положение между двумя гнетами: гнетом сверху, самодержавного строя, и гнетом снизу, темной народной стихии, не столько ненавидящей, сколько непонимающей.

Д. С. Мережковский

Русский образованный человек обо всем думает, как все, потому что сам он не думает ни о чем. Это мировой нищий: он вечно побирается и ничего не делает, у всех просит и никому ничего не дает. …Он не знает и знать не хочет, что перлы мысли, которыми он с бесцельным начетничеством набивает свою бездонную память, не родятся сами, а вырабатываются упорными умственными усилиями целых обществ и поколений.

В. О. Ключевский

Русский интеллигент жить не может без идолов и делает их изо всего на свете: из народа, из партии, из формулы, из учения, в котором он видит «последнее слово науки». И все человеческое забывается и утрачивается в этом идолослужении. Это – то самое, что создает преступную атмосферу. Становясь предметом исключительного почитания, идол вместе с тем становится единственным критерием нравственных обязанностей. От всяких других он освобождает своих поклонников: одни считают все дозволенным в интересах народа, другие – в интересах единой спасающей партии, третьи – ради торжества единственно непогрешимого догмата. Этот догматизм – смерть духовности жизни, ибо он усыпляет разум и освобождает от труда искания.

Е. Н. Трубецкой

… Не могу без улыбки наблюдать, как дешево стоящая идейная взятка может довести российского интеллигента до умиленного состояния, в котором он бессознательно лобызается с природными своими врагами и рад хоть на ножи против скептиков, не желающих делить его восторгов.

А. В. Амфитеатров

Жажда самочинности и вера в безграничную мощь устрояющей самочинной воли есть характерная черта русской революционной психологии.

С. Л. Франк

Назад к карточке книги "Русская правда. Афоризмы"

itexts.net

Читать книгу Запретная правда о русских: два народа Андрея Буровского : онлайн чтение

Андрей Буровский

Запретная правда о русских: два народа

Книга ПОСВЯЩАЕТСЯ моим дорогим сородичам – русским европейцам, которые когда-либо погибли от рук русских же туземцев: врачам, убитым во время «холерных бунтов» за то, что они «морили народ»; студентам, убитым толпой за то, что они «устроили затмение». И конечно же, всем бесчисленным жертвам бесчисленных бунтов, мятежей, восстаний и смут – от пугачевщины до 1918 года.

Автор

Так пусть же не оставит вас Провидение своей неизреченной милостью, ибо оно не станет поражать невинных, рожденных после третьего и четвертого поколений, которым отмщение, как сказано в Библии.

Сэр А. Конан Дойл

Введение

СТЫДНАЯ ПРОБЛЕМА РУССКОЙ ИСТОРИИ

Патриотический подъем 1812 года, массовый героизм русских запомнился на века. Галерея героев 1812 года в Эрмитаже, целые библиотеки, написанные об эпохе войны с Наполеоном. «О бедном гусаре замолвите слово»: сначала романс, потом фильм.

Во время войн с Наполеоном погибло до 60 % мужчин в трех поколениях дворян. Героизм был. Национальный подъем был. На мифологии войны 1812 года воспитывались поколения.

…Вот только одновременно на стороне Наполеона воевала 8-тысячная Русская бригада – из беженцев из Российской империи. А крестьянство в охваченных войной районах вело себя так, что у историков появился термин: «второе издание пугачевщины». Смутные отзвуки этой второй пугачевщины можно почувствовать и в «Войне и мире» Толстого, и в «Рославлеве» Загоскина… Но именно что смутные отзвуки. Официальная история не знает ничего подобного, потому что официальная история писалась от имени «русских европейцев». В 1812 году «русские европейцы» составляли не больше 2–3 % населения России. Они вовсе не считали «русских туземцев» своими дорогими сородичами. Ведь сородичей не продают, не запарывают насмерть, не обменивают на борзых собак.

Туземцы платили европейцам такой же «любовью». И во время Пугачева, и как только на русских европейцев напал Наполеон. И позже…

В 1914 году все европейские народы охватила предвоенная истерия. Прослеживается она по многим творениям и Конан Дойла, и Киплинга, и Голсуорси. А в России – хотя бы по многим стихам Гумилева. В Петербурге полиция с трудом удержала обывателей от немецкого погрома, интеллигенты произносили патриотические речи, журналисты выражали уверенность в победе и что каждый охотно примет участие в войне. И принимали. Число добровольцев было громадно, до миллиона.

…Вся Европа готовила Первую мировую войну. Вся Европа радовалась, когда она началась, и все предвкушали победу. Но ничего подобного не возникло «во глубине России». Не было там ликования, не было нарядных толп, не было всплесков патриотического восторга. Была лояльность – готовность выполнять долг, но уже осенью 1914 года число дезертиров составило 15 % призванных, к 1917 году – до 35 %. Для сравнения: в Германии число дезертиров не превышало 1–2 % призванных, во Франции – не более 3 % за всю войну. При том что в Российской империи призван был заметно МЕНЬШИЙ процент мужского населения. Нигде дезертирство не стало массовым, типичным явлением, не выросло в проблему национального масштаба – кроме России.

Потери Российской империи в Первой мировой войне указываются с огромной «вилкой» – от 10 миллионов погибших до 7 миллионов. Почему?! Откуда такое различие?! А очень просто. Долгое время старались не указывать число военнопленных, а было их 3 миллиона человек. Вот и писали, то учитывая одних погибших, то приплюсовывая к ним еще и число сдавшихся в плен.

1 августа 1914 года Российская империя объявила, что считает себя находящейся в состоянии войны с Германской империей. В августе и сентябре 1914 года на запад тянутся эшелоны с мобилизованными солдатами. В основном это крестьянские парни, вторые и третьи сыновья: по законам Российской империи призыву не подлежит ни единственный сын, ни старший сын в семье.

Эшелоны с новобранцами шли не быстро, надолго останавливаясь на крупных транспортных узлах. Особенно много эшелонов скопилось под Петербургом. Дачный сезон еще в разгаре, и дачники целыми семьями выходят к полотну железной дороги. В провинциальных городах и в Петербурге городская интеллигенция хочет поговорить с защитниками Отечества, с мобилизованными крестьянскими парнями.

Тут выясняется ужасное – они не умеют говорить друг с другом, интеллигенция и народ. То есть словарный запас почти одинаков, грамматика почти тождественная, но произносятся слова несколько иначе, у народа и интеллигенции разный акцент; да и слова используются часто разные. И представитель народа, и интеллигент могут сказать «сегодня холодно» или «поезд подан», но всегда понятно, кто из них произнес «кругом шешнадцать» или «не правда ли, господа?».

Карабкаясь на крутые железнодорожные насыпи, интеллигенция будет изо всех сил коверкать свой русский язык, пытаясь говорить на «народном» языке. А солдаты будут отвечать им, также старательно подбирая слова и обороты «барской» речи, стараясь имитировать стиль общения интеллигенции.

Интеллигенция очень попытается найти общий язык с туземцами собственной Родины, но у нее не получится. Наверное, и крестьянские парни хотели тогда увидеть в дачниках не смешных «антиллихентов» в пенсне, а людей своего народа и той же исторической судьбы.

Но время упущено: не только строй понятий, представления, бытовые привычки, даже язык этих людей так различны, что братания крестьянских парней и прекраснодушных русских интеллигентов не получится. Даже перед лицом громадной и страшной войны, в совершенно искренней попытке национального объединения.

Сколько людей тогда, в августе 1914 года, побывало у солдатских теплушек и ушло с чувством неловкости? Сколько интеллигентов если не поняли, то почувствовали – они чужие друг другу, интеллигенция и эти парни? По всей России – десятки тысяч, а очень может быть, и больше – заметный процент всех русских горожан того времени.

Сколько солдат участвовало в этих несостоявшихся напутствиях и проводинах и остались в своих теплушках с тем же чувством неловкости? Уж в этом-то случае говорить о сотнях тысяч можно смело. И ведь не поголовно все унесли в братские могилы свой опыт общения с интеллигенцией в августе и сентябре 1914 года.

Часть участников событий пытались потом осмыслить свой опыт, как-то передавать его новым поколениям. О беседах возле солдатских вагонов мне рассказывали мои родственники – в 1970 году им было порядка 80, мне – 15. Так что и живые свидетели были еще сравнительно недавно. А возьмите хотя бы «Дорогу мертвых» Соломона Марковича Марвича – там очень хорошо описаны именно такие сцены [1]. Видимо, натужные, вымученные разговоры дачников и мобилизованных солдат произвели на современников очень сильное впечатление.

В России начала XX века был слой, в котором Георгиевский крест почитался, а вернувшихся инвалидов уважали. Но гораздо больший процент крестьян воевать не хотели, и только терпели призыв, как «налог кровью», и то пока армия побеждала.

Русские туземцы сопротивляются войне то пассивно, всячески уклоняясь от призыва, а потом бегут от воинской повинности, и наконец, доведенные до крайности, бросаются на русских европейцев.

К концу же 16-го года великое множество дезертиров делали почти неуправляемой ситуацию в прифронтовой полосе, а в некоторых деревнях число дезертиров превысило число призывников.

В начале 1917 года толпы дезертиров хлынули с фронта. Эти массовые беженцы с фронта громили не только помещичьи усадьбы, но и хутора крестьян, которые выделились из общины. Дезертиры явно враждебны как раз всем проявлениям русской Европы, в том числе и в крестьянской среде.

Тогда же в Петербурге произошла Февральская революция, опиравшаяся на части, которые не хотели попасть на фронт.

Гражданская война вскрыла одну из самых тяжелых и самых трудных проблем России: «…социально-культурный разрыв между народом и интеллигенцией, который возник после реформ Петра Великого и в течение двух столетий был самым большим социальным злом русской жизни. «Народ», т. е. крестьянство, смотрел на дворянство, чиновничество и интеллигенцию почти как на иностранцев или, во всяком случае, как на «начальство». Разрыв этот был не только бытовым и психологическим, но и юридическим»[1].

Одна из основных причин, по которым Белое движение проиграло Гражданскую войну: крестьяне вовсе не хотели подчиняться «их благородиям» и воевать под их началом. Большинство из них вовсе не хотели поражения белой армии… Но и активно идти в нее не хотели.

Армия Врангеля успешно наступала в Северной Таврии, когда 14 июня 1920 г. 33 белых офицера встретились с 67 вожаками крестьян-повстанцев в деревне Синие Кусты Борисоглебского уезда Тамбовской губернии. На «совещании ста» было решено создать две четко организованные партизанские армии. Фактически создали три армии. Но крестьяне вместе с белыми не выступили.

Только 19 августа 1920 года крестьяне разоружили красный продотряд и разогнали совет в селе Каменка. Так началось Тамбовское восстание. Называя вещи своими именами: когда белые проиграли, крестьяне с кряхтением сами взялись за оружие. Пришлось… К октябрю восстание охватило пять уездов, где были упразднены органы советской власти, перекинулось в Воронежскую губернию, перерезало важные железнодорожные линии и охватило территорию с 3,3 млн населения.

Ведь красные все равно не дали бы покоя крестьянам. Пока шла война с белыми, красным было попросту не до крестьян. Теперь до них тоже дошли руки.

Как могла бы повернуться история России, не будь в Гражданской войне этого фактора: упорного недоверия туземцев к русским европейцам? Говоря откровенно – на этот вопрос даже не хочется отвечать. От одной мысли – до какого маразма мы довели самих себя, двести лет разделяя на две цивилизации свой собственный народ, «мое внутреннее плачет во мне».

После несостоявшихся братаний на насыпях уже можно предположить: русскими называют себя люди двух разных народов. У них разные культуры и даже разные языки… По крайней мере диалекты. Люди этих народов относятся друг к другу так, что опустошительная гражданская война между ними становится все неизбежнее. Скорее всего, это должна быть война на уничтожение – ведь эти два народа все хуже понимают друг друга.

Коммунисты последовательно считали себя «прогрессивными», а крестьян – «отсталыми».

Жестокости Гражданской войны 1918–1922 годов, применение огнеметов и отравляющих веществ к мятежным деревням откровенно не сводятся ни к какой необходимости добиться победы, подчинить, даже к необходимости истребить «ненавистного врага» (то есть целое громадное сословие).

Ужасы коллективизации не больше объясняются рациональными причинами, чем гвозди, вбитые в погоны, или грудные дети на штыках. Люди, которые в октябре, накануне таежной зимы, сбрасывали в низовья сибирских рек баржи с семьями «кулаков», искренне считали себя носителями рационального начала, противопоставляли себя и свою образованность «предрассудкам темного народа».

Московский публицист Ксения Мяло, на мой взгляд, определила очень точно: «Такое впечатление, что сам вид этих длинных юбок, свободных кофт, распоясок, бород, нательных крестов вызывает в городской интеллигенции невероятное раздражение». Очень точно. Сам вид всей этой совершенно нейтральной крестьянской этнографии, сам внешний облик мужика будит ненависть интеллигента 1920—1930-х годов: ненависть инквизитора к не пойманной ведьме, ненависть делателя прогресса, наследника многих поколений таких делателей, начиная с Петра, к сословию, которое самым зловредным образом сопротивляется тем, кто несет ему благодеяние… Ненависть такая, что перерастает в желание творить самое грубое насилие: пытать, убивать, силой заставлять вести себя и даже одеваться и причесываться «правильно».

Но чем эта ненависть к одному виду распоясок, нательных крестов или стрижки «под горшок» отличается от ненависти к погонам, библиотекам или кружевным пелеринкам на девочках лет 3–4? Стоит встать вне знамен «своего» субъэтноса, попытаться понять мотивы обеих сторон, и никакой разницы вы не увидите.

Парадокс – но у сторонника красных (казалось бы – сторонника «народа») эта ненависть даже сильнее. Он ведь прогрессивный человек, этот пошедший за большевиками русский интеллигент; он вполне идейно ненавидит все «отсталое», «устаревшее», «народное».

Конечно же, и при советской власти эти два народа в одном никуда не исчезли. Еще совсем недавно, всего 15–20 лет назад, русский народ состоял из двух разных частей, как бы из двух разных народов с разной культурой, разным пониманием жизни, системами ценностей и даже с разной исторической судьбой.

Даже сегодня нет-нет да и выплеснется память о том, кто к какой части русского народа принадлежит… То есть чьи предки к какой его части принадлежали.

Это разделение на два народа сыграло колоссальную роль во всей истории России, проявилось во множестве ситуаций… А мы даже не понимаем, с чем имеем дело, все продолжаем плести речи про «необразованный, не знающий своей пользы народ».

Мы и правда не понимаем, что происходило и происходит: ведь проблема никак и никем не изучалась. Она даже не поставлена: ни в науке, ни в народном сознании. Ее и невозможно осмыслить. Полное впечатление, что русские люди просто не хотят даже думать в этом направлении.

Мы до сих пор не осознали, что русские европейцы были насильниками туземцев, а народ то пассивно хоронил попытки его переделывать, то оскаливался пугачевщиной.

Объяснить происходящее я могу только одним способом, и буду рад, если мне предложат какие-то иные объяснения. В истории каждого народа есть свои стыдные проблемы. Эти проблемы слишком уж расходятся с тем, что народ хотел бы думать о самом себе. И с тем, конечно же, что народ хотел бы предъявить своим соседям. Есть проблемы неприличные, как дурная болезнь. Пятнающие репутацию, как пятнает семейную репутацию бабушка-проститутка или дедушка-алкоголик. Стыдная проблема слишком уж мешает думать о себе так, как хочется; ее стараются замолчать, а лучше всего – и не думать о ней.

Пришла пора обобщить и данные науки, и эти свидетельства, собрать воедино и показать читателю. Книга моя – об этой страшной, стыдной и постоянно скрываемой проблеме русской истории.

Часть I

КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО?

Как бы ни пошло развиваться явление, час его рождения определяет чересчур многое.

Лорд Кларендон

Глава 1

КТО ТАКИЕ ЕВРОПЕЙЦЫ?

Никогда, никогда, никогда Англичанин не будет рабом.

Английский гимн
Что такое Европа?

Вообще-то, Европа – не географическое понятие. Нет такого материка – Европа. Европа – это такая «часть света», то есть некое условное, исторически сложившееся понятие.

Первым ввел эти понятия Анаксимандр, живший еще на рубеже VII и VI веков до Рождества Христова в Малой Азии, в городе Милете.

С точки зрения Анаксимандра, центр почти плоской, еле выпуклой Земли занимало Средиземное море, а обитаемая земля, Ойкумена, делилась на две равные части – Европу и Азию. Анаксимандр и не думал приписывать какие-то различия обитателям Европы и Азии. Сначала не думали и другие греки.

Но опыт жизни подсказывал: в Европе и в Азии живут совершенно по-разному!

В Греции-Европе была частная собственность. Собственность, которая принадлежала отдельному человеку и которую никто не мог отнять или присвоить. В Греции и власть и общество охраняли частную собственность.

В Европе жили граждане: люди, обладавшие неотъемлемыми правами. Никакая власть не могла отнять у гражданина его права или действовать так, как будто у него нет прав. Граждане сходились на площади и выбирали должностных лиц своего государства. У граждан была собственность, а у государства никакой собственности не было. Если гражданина выбирали на государственную должность, он оплачивал необходимые расходы из собственного кармана.

Чем богаче был человек, тем более высокое положение он занимал. Частная жизнь человека определяла его положение в обществе.

В Азии – в Персии, в городах Сирии, в Египте – не было частной собственности. Там была только собственность общины и собственность государства. Если человек делал карьеру и занимал в обществе высокое положение, он становился богаче. Но человек не мог иметь собственность, которая не зависела бы от общины и от государства.

В Азии не положение человека в обществе зависело от успеха в частной жизни, а богатство зависело от общественного положения.

В Азии не было граждан; все были подданными царя. У любого человека власть могла отнять его собственность, а с ним самим поступить как угодно.

Община тоже не поддерживала ни прав человека, ни его прав на собственность. Членам общины не хотелось, чтобы кто-то стоял вне общины и не зависел бы от нее.

Во всем тогдашнем мире только в двух обществах были такие же правила жизни: в самой Греции, и в Римской республике. И тут все началось не сразу. Греция до греков, могучее государство Крита, владевшее морями во 2-м, в начале 1-го тысячелетия до Р.Х., ничем не отличалось от Египта или Вавилона.

Общество греков-ахейцев тоже было вполне неевропейским. Ахейцы воевали в Троянской войне – тем и прославились. У них были храбрые военачальники Гектор и Ахиллес, умные цари Менелай и Приам, отважная верная Пенелопа и ее вредная красивая сестра Елена. Хитроумный Одиссей, о котором до сих пор снимают фильмы и пишут книги, – тоже ахеец. Но граждан в обществе ахейцев не было.

В XI–IX веках до Р.Х. Грецию завоевали другие греки– дорийцы. Это были племена, близкие ахейцам по языку и культуре – примерно как русские и сербы. Но все-таки другой народ, хотя и родственный. После дорийского завоевания Греция изрядно одичала; древние города лежали в развалинах, письменность оказалась забыта. В эти мрачноватые века и пел свои песни слепой сказитель – Гомер.

В этой, дорийской, Греции и родилось гражданское общество – не раньше VIII–VII веков до Р.Х. В это время члены общины-полиса начинают жить не по традициям, которые установили мудрые предки, а сами придумывают правила жизни в своем городе-государстве – политию. Община превращается в сообщество граждан, общинники приобретают свои неотъемлемые права.

Почему этот прорыв произошел именно здесь, почему Греция и Рим, а не Финикия или Вавилон стали Европой – ученые спорят до сих пор. Но история шла так, как она шла – первоначально гражданское общество родилось только в этих двух маленьких обществах, на полуостровах Средиземного моря.

Рим – создатель Европы

В VII, в V, даже во II веках до Рождества Христова вовсе еще не были Европой те земли, которые для нас неотъемлемо связаны с этим словом, – Франция, Британия, Испания. Здесь, как везде, были свои дикие и полудикие племена, свои вожди, свои общины. И никакой частной собственности, никаких граждан не было в помине.

Племена говорили на разных языках, воевали между собой, и никакого представления о своей общности, о каких-то своих отличиях от остальных людей у них тоже не было.

Греция не умела передавать главное в своей культуре другим народам. Даже когда при Александре Македонском греки завоевали почти всю известную им Азию, они не смогли сделать ее Европой. У них не было механизма превращения подданных в граждан, разрушения общины, становления частной собственности.

А везде, где чужие земли завоевывали римляне, появлялись граждане, и появлялась частная собственность.

Римская империя несла смерть и порабощение всем, кто не мог отбиться от ее железных легионов. Но еще она несла идею гражданского общества.

На завоеванных территориях строились римские города, и отслужившие свой срок легионеры становились ветеранами, получая право на землю и на помощь в подъеме хозяйства. Если даже ветеран уже имел «чисто римскую» семью, его дети и внуки женились на местных уроженках.

Захват рабов был чудовищно жестоким действием. Но чем дальше, тем меньший срок раб оставался рабом: уж очень была очевидна невыгодность рабского труда. Выучившего язык, начавшего понимать новые правила игры раба старались отпустить на свободу. Вольноотпущенник сохранял связи с хозяином, становился чем-то вроде крепостного, а его дети и внуки уже становились римлянами.

Кроме того, римским гражданином можно было стать. Тот, кто был материально обеспечен, кто владел латинским языком и был готов ассимилироваться в римской культуре, легко становился римским гражданином, а затем ромеем, римлянином. В Галлии местные кельтские-гэльские языки исчезают уже века через два после завоевания. В Иберии-Испании только на северо-востоке страны, в Басконии, сохранились местные иберийские языки: племя васконов решило ни в коем случае не забывать язык предков. До сих пор баски, говорящие на своем невероятно сложном, очень древнем языке, резко выделяются среди испанцев, чей язык ближе всего к латыни из современных романских языков.

Те, кого завоевали римляне, сами стремительно становились римлянами. Не случайно же в 213 году император Каракалла издал эдикт, по которому почти все население Империи стало гражданами. Итог ассимиляции был подведен.

Римская империя пала, и те, кто ее завоевал, все эти готы и вандалы, были ничуть не лучше тех, кого поглотила Империя – иберов, галлов и белгов: такие же дикие. Еще в одном они оказывались точно такими же, даже вломившись в Империю: растерянными перед громадностью того, что увидели.

Потому что можно победить армию и на плечах бегущих вломиться в город, нахально объявивший себя вечным. В город, куда вели все в мире дороги, и по этим дорогам свозили награбленное со всего мира. Память народов сохранила, как вандалы срывали с храмов позолоченную черепицу, спутав ее с настоящим листовым золотом, как их вождь Аларих запустил копьем в мраморную статую и на всякий случай убежал от гигантского, в два человеческих роста, белого воина, не дрогнувшего от удара.

Можно вломиться в дома и храмы, вытащить на улицы, прямо в грязь, награбленное за века, по всему миру. С шумом поделить, тыкая немытыми пальцами, обгрызая траур под ногтями. Захватить клин южной, теплой земли, навсегда избавиться от голода, с гарантиями, на века. Все можно – завоевали, твое, володей… Владеть – можно. Не получается тихо, тупо радоваться, без размышления. Не получается гордиться собой, чувствовать себя лучше тех, кого завоевал, чью армию позорно гнал с победным племенным воплем и воем.

Потому что есть соблазн не только в богатствах, скопленных за века государственного разбоя. Не только в теплой, не знающей снега земле, покрытой апельсиновыми рощами. Соблазн таится в самих здешних людях: в их мозгах, поведении, в их отношении ко всему сущему.

Потому что Империя рухнула, но города живут по римскому праву. А победители, может быть, и сделали бы что-то, но понятия не имеют, что надо делать, что такое вообще «города», и почему им самим так неуютно от этого слишком сложного, мало понятного быта, в котором неотъемлемо присутствуют письменность, римское право, космически громадный Бог, странно не любящий жертвы. Бог, который мог бы разметать все человечество одним дуновением своим, но который почему-то полюбил людей и даже умер за них в своем Сыне.

Потому что вокруг, на развалинах когда-то великолепных городов, даже в нищенских деревушках живут люди, для которых свобода – вовсе не светлый идеал и не мечта, а повседневная реальность; то состояние, в котором живет множество людей. Люди, привыкшие стоять не в рядах клана, рода и войска, а стоять совсем одни, сами по себе, перед государством, мирозданием, историей, царем, военачальником, их непонятным, невидимым Богом.

В обществе побежденных власть начальника ограничена; самые униженные, веками согнутые в покорности, люди привыкли, что и самому высокому начальнику можно все-таки совсем не все, чего захочется.

И завоевателям тоже начинает хотеться такого же. Почему?! Он и сам не может объяснить. Жить сложно, быть лично свободным, выломиться из толпы общинников, завернутых в медвежьи шкуры, хочется так же, как хочется смотреть на закат, умываться росой, любоваться красивыми дикими зверями, видеть дальние страны, любить умную добрую женщину. Хочется потому, что полудикий варвар, оказывается, сам носит в себе такую возможность, такое стремление. Он только не знал, в родных германских ельниках, что он этого, оказывается, хочет.

С вандалами, готами, лангобардами происходило то же, что и с иберами, кельтами, сиканами, ретами – с теми, кого завоевала Империя: они становились римлянами. Проникаясь духом Великого Рима, вчерашние варвары сами надували щеки, грезя величием цезарей; они еще мечтали об Империи, не ведая, что создали Европу.

После Рима

В 800 году короля франков, завоевавшего почти всю бывшую Империю, Карла Великого короновали как Императора. Последняя попытка восстановить Западную Римскую империю, разумеется, не получилась, и на развалинах построенного Карлом сформировались постепенно страны, известные и теперь: Италия, Франция, Германия.

Впрочем, сам не ведая того по своему невежеству, Карл включил в свою Империю и тех германцев, которые отродясь не жили в границах прежней Римской империи. Руками его рыцарей Европа расширилась за счет саксов, крещенных огнем и мечом. А Шотландия и Ирландия сами приняли христианство, добровольно сделавшись Европой.

И теперь, в X веке от Воплощения Христа, граница Европы проходила по реке Лабе и по узким проливам Скагеррак и Каттегат, отделявшим пока языческую Скандинавию от уже цивилизованного мира.

К XI веку в западном христианском мире окончательно сложилось новое общество – и похожее, и не похожее на римское.

Общественные институты нового общества: университеты, вольные города, система вассалитета напоминали Рим не больше, чем всадник на коне – легионера-гражданина.

Это была не единая Империя, прорезанная хорошими дорогами, с одним законом и одним языком. Множество княжеств и королевств говорили на разных наречиях, враждовали, даже воевали друг с другом.

Общество цементировали только три сущности, которые признавали все:

1. Язык – латынь понимали все, и каждый образованный человек должен был знать латынь. Только на латыни писались книги, летописные записи, официальные документы. Латынь учили все, кто хотел быть понятым за пределами самой ближайшей округи. Ведь не было еще ни немецкого, ни французского, ни английского языков. Было множество наречий, диалектов, языков. Они порой очень различались на самом небольшом расстоянии.

В книге Умберто Эко «Имя розы» действие происходит в начале XIV века. В ней есть поразительное место: монашек из Баварии проводит ночь с девушкой из итальянской деревни. Девушку хватают и осуждают на сожжение, как ведьму: кто же, кроме ведьмы, мог проникнуть ночью в монастырь?! Соблазнить непорочного монашка?!

А парень… Ведь он не может говорить с девушкой! Не может даже спросить ее об имени! С монахами из Италии, со своим учителем из Англии, Хьюго Баскервилем, он говорит по-латыни. Но девушка латыни не знает – у любовников на ночь нет общего языка.

2. Римское право. Сложное римское право учитывало много чего и было совершеннее, удобнее бесчисленных «варварских правд». Однако чужое всем завоевателям, приемлемое для всех, оно связывало новую Европу со старым Римом не менее прочно, чем Церковь.

Договор, кстати, в западном христианстве считался делом СВЯЩЕННЫМ. Франциск Ассизкий, одолев силой креста страшного волка-людоеда, не убивает чудовище, а заключает с ним договор: если люди будут поставлять волку еду, обещает ли он не нападать на них и на их скот? И волк «принимает договор наклонением своей головы». И договор выполнялся до самой смерти волка, прошу заметить [2. C. 45].

3. Единая Церковь, у которой был один глава – папа римский.

Новым было отношение к труду. Империя презирала физический труд – презренное дело презренных рабов. С XI века западнохристианская церковь стала считать труд необходимым для спасения души. Монахи начали не просто уходить от мира, чтобы созерцать себя и Бога в отдалении от людей. Монахи начали трудиться и считали труд средством спасения.

В античное время горные работы считались проклятием даже для рабов. В рудники ссылали закоренелых преступников, политических врагов, захваченных с оружием бунтовщиков. В рудники продавали самых сильных рабов, и за год-два-три раб, если не убегал с полдороги, превращался в никчемную развалину.

В Европе XI–XIII вв. горное дело поднимали свободные монахи, давая мирянам пример нового отношения к труду. И европейское общество становилось все более активным, трудолюбивым, деятельным.

И все же это общество было очень похоже на римское: практически у всех в Европе была хотя бы частица того, что имели граждане в Риме.

Как и в Риме и Греции, огромное значение имела частная собственность.

Очень большое значение имел не приказ и не традиция, а договор. И договоры между людьми рассматривались как священные.

Человек в Европе воспринимался как отдельная, особенная личность, вне общины и вне государства. Даже если он лично не свободен, он не свободен именно лично, а не как член какой-то группы.

Церковь и учение Церкви имели колоссальное влияние на общество. И Церковь тоже утверждала идею Личности человека. Личность для Церкви была понятием священным. Ведь человек живет вечно, а все государства и империи – временны. Человек, душа которого рано или поздно пойдет к Богу, старше и «главнее» империй, королей и государств – учила Церковь.

Все члены этого европейского общества имели хоть какие-то права, и никакая власть над ними не могла быть вполне безграничной.

Даже замордованные мужики-вилланы имели хотя бы отсвет личных прав. Даже по отношению к ним было позволено не все.

Вольные самоуправлявшиеся города, воздух которых делал человека свободным, стали так просто рассадниками идеи личной свободы, рыночных и правовых отношений.

У дворянства – и у высшего, при королевском дворе, и у мелкого, служилого, в глухой провинции, – идея личности была в ряду важнейших.

Рыцарь – вообще-то, означает всего-навсего «Ritter» – «всадник», на тогдашнем немецком, и не более. Точно так же, как старофранцузское «шевалье» от «шеваль» – лошадь. Рыцарская конница была основой армии и в Византии, и в мусульманских странах, и в Индии.

Но только в Европе рыцарь был в первую очередь личностью, носителем идеи личной, персональной чести. Он лично, сам, должен был не только ни в коем случае не ронять свою личную, персональную честь и честь всего своего рода; он должен был еще следить за поддержанием порядка и справедливости в мире.

Можно сколько угодно смеяться над рыцарскими историями про схватки с великанами, чудовищами и драконами, над чудовищным самомнением рыцарства, над их поведением забияк, способных вести себя как мальчишки-хулиганы в возрасте Тома Сойера – «я тебе покажу!». Но как бы ни устарели одни идеи, ни казались странными другие, ни вызывали улыбку третьи, а рыцарь был носителем важнейшей идеи – идеи личности. Личной ответственности, личной совести, личной верности, личного благородства.

iknigi.net