Книга Предатель памяти читать онлайн. Книга предатель


Книга Предатель памяти читать онлайн Элизабет Джордж

Элизабет Джордж. Предатель памяти

Инспектор Линли - 11

 

Посвящается еще одной Джонс, где бы она ни была

 

… Сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом!

о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом,

сын мой, сын мой!

Вторая книга Царств, 18, 33

 

Мейда-Вейл, Лондон

 

«Быть толстой хо-ро-шо. Быть толстой хо-ро-шо. Быть толстой, быть толстой, быть толстой хо-ро-шо».

Топая по тротуару к машине, Кэти Ваддинггон повторяла свою обычную мантру в такт тяжелым шагам. Она напевала ее про себя, а не вслух, и не только потому, что шла одна и боялась показаться чудаковатой. Дело в том, что ее легкие не справились бы с дополнительной нагрузкой. Их еле хватало на ходьбу. Сердце тоже находилось на пределе возможностей. Как утверждал ее склонный к нравоучениям врач, сердцу Кэти все труднее было качать кровь по артериям, закупоренным салом.

Когда он осматривал Кэти, то видел складки жира, видел молочные железы, свисающие с плеч двумя тяжелыми мешками, видел живот, полностью скрывающий лобок, и кожу, изрытую кратерами целлюлита. На скелете Кэти покоилось столько плоти, что она могла бы год не есть и не пить, а жить только за счет собственных тканей. Врач говорил, что жир уже проникает в жизненно важные органы ее тела. Если она не начнет ограничивать себя за столом, провозглашал он при каждом осмотре Кэти, то ее дни сочтены.

«Инфаркт или инсульт, Кэтлин, — говорил он ей, качая головой. — Выбирайте, что вам больше по вкусу. Ваше состояние требует принятия немедленных мер, и ни одна из этих мер не будет связана с поглощением чего-либо способного превратиться в жировую ткань. Вы это понимаете?»

Разумеется, она это понимала. Ведь речь шла о ее теле, и если уж ты похож на бегемота в деловом костюме, то не заметить этого никак нельзя, достаточно одного взгляда в зеркало.

Однако этот врач был единственным человеком в жизни Кэти, кто отказывался видеть в ней безнадежную толстушку, какой она была с самого детства. А поскольку все, чье мнение для Кэти имело вес, принимали ее такой, какая она есть, то у нее не появилось достаточной мотивации для борьбы с девяноста килограммами, которые ее врач считал лишними.

Если Кэти и посещали иногда сожаления о том, что она не принадлежит к миру гармонично развитых, красиво сложенных, физически активных людей, то сегодня она вновь удостоверилась в собственной значимости, как бывало каждый понедельник, среду и пятницу с семи до десяти часов вечера, во время занятий ее группы «Эрос в действии». На эти занятия приходили за утешением и помощью сексуально неудовлетворенные жители Большого Лондона. Под руководством Кэти Ваддингтон, которая посвятила свою жизнь изучению человеческой сексуальности, они исследовали либидо, анализировали эротоманию и фобии, примирялись с фригидностью, нимфоманией, сатиризмом, трансвестизмом и фетишизмом, развивали сексуальные фантазии и стимулировали эротическое воображение.

«Вы спасли наш брак!» — восклицали клиенты со слезами на глазах. А еще Кэти спасала жизни, душевное здоровье и зачастую карьеры.

«Секс — это прибыль» — таков был девиз Кэти, и его верность подтверждали двадцать лет работы, шесть тысяч благодарных клиентов и очередь из более чем двухсот желающих присоединиться к ее группе.

Поэтому к машине Кэти шла в состоянии, являвшемся чем-то средним между самодовольством и экстазом. Пусть она сама не испытывает оргазма, но кто об этом догадается, если благодаря ей оргазмы вошли в жизнь многих других людей? В конце-то концов, именно этого они и хотят — регулярной сексуальной разрядки, не сопровождающейся чувством вины.

И кто научил их получать такую разрядку? Вот эта толстуха.

Кто научил их не стыдиться самых сокровенных своих желаний? Опять же эта толстуха.

knijky.ru

Читать книгу Предатель Николая Леонова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Николай Леонов, Алексей МакеевПредатель

У кого не случалось, что день не задался с самого утра? Да у всех бывало. Вроде бы и встал с той ноги, и в зеркало на себя посмотрел без отвращения, и жена при виде тебя не скривилась и даже завтрак приготовила. А вот только ворочается у тебя внутри маленький противный червячок, и ты заранее знаешь, что все у тебя сегодня пойдет наперекосяк. Может быть, это и называется интуицией?

Вот и Гуров, едва открыл глаза, как сразу же почувствовал, что ничего хорошего от предстоящего дня ему ждать не приходится. Во-первых, он проснулся на диване и, судя по закрытой двери спальни, его супруга, народная артистка России Мария Строева, еще изволила почивать. Вернувшись накануне после премьерного спектакля, на котором что-то почему-то пошло не так и вышел конфуз, она на ни в чем не повинного мужа с кулаками не бросалась, посудой не швырялась, а только, очень живописно и пространно высказавшись в адрес режиссера и коллег, хватанула коньячку и завалилась спать. Для Гурова это было делом привычным – если уж черт угораздил тебя жениться на актрисе, то терпи, – и он предпочел устроиться в гостиной. А во-вторых, когда, собрав постель и сделав обычную утреннюю гимнастику, стараясь, однако, не шуметь, чтобы не разбудить жену, что в такой ситуации было чревато, Лев Иванович отправился в ванную, то, едва взглянув на себя в зеркало, сразу почувствовал, что неприятностей он сегодня огребет немерено. Настроение испортилось окончательно, и он, кое-как позавтракав, отправился на Петровку, пытаясь по дороге понять, откуда чего ждать. Резонансных дел у них со Стасом Крячко сейчас в производстве не было, то есть они, конечно, были – как же двум полковникам-важнякам без них, а то зачем же их кормят? – но лиходеи уже пребывали в узилище, доказательная база была собрана такая крепкая, что не подкопаешься, и оставалась исключительно писанина, которую они оба дружно не любили, но куда же без нее? Значит, нужно было ждать чего-то новенького, а уж на это их друг и начальник генерал Петр Николаевич Орлов был большой мастер!

Войдя в кабинет и встретившись взглядом со Стасом, обычно даже в самых поганых ситуациях источавшим оптимизм и демонстрировавшим бодрость духа, а сейчас неожиданно хмурым, Гуров усмехнулся и произнес известную присказку преферансистов:

– Двое нас!

– Трое! – поправил его Стас. – Нас Петр дожидается, – и тон у него был очень озабоченный.

В приемной генерала друзья с удивлением увидели двух крепких парней в камуфляже, с автоматами и даже в масках. Крячко, умевший при необходимости договориться даже с чертом, давно уже был в самых теплых – не путать с интимными! – отношениях с секретаршей Петра и вопросительно посмотрел на нее. Но она только сделала строгие глаза, и они вошли в кабинет. Он оказался пуст, а поскольку дверь в комнату отдыха была открыта, они двинулись туда – ну какие же могут быть секреты между многолетними друзьями? – да вот только войти не успели, потому что Орлов вышел оттуда к ним сам, но дверь за собой закрывать не стал. Выглядел он «по-домашнему», то есть был без пиджака, с расстегнутым воротником рубашки и приспущенным галстуком, и явно общался с человеком ему не посторонним. А судя по тому, что из комнаты попахивало сигаретным дымом, можно даже сказать – близким, потому что с некоторых пор курить у себя в кабинете Петр не разрешал никому.

«Что за чудеса? – подумал Гуров. – Зачем же тогда конвой в приемной? Нет, Петр явно готовит нам какую-то вводную. Как там в мультфильме? Предчувствия его не обманули!» Он глянул на Крячко, и тот согласно покивал ему головой – чутье на неприятности у Стаса было даже острее, чем у Льва Ивановича.

– Присаживайтесь! – предложил Петр, и они сели в кресла для посетителей перед его столом, а он, пододвинув стул – рядом с ними. – Долго вам еще с бумажками ковыряться?

– Дня на два работы, – ответил Крячко, на всякий случай преувеличив.

– Отложите все в сторону – тут дело поважнее будет, – сказал Орлов.

– Да ты же сам с нас потом за нарушение сроков стружку снимать будешь, – возразил ему Гуров.

– Не буду! – твердо пообещал тот. – Так вот, ребята! Обратился ко мне с просьбой мой очень давний знакомый – у его друга беда большая приключилась, и надо помочь. Я ему за вас, как за самого себя, поручился!

– Петр! Мы частным сыском не занимаемся! Мы люди государевы, и служба у нас такая же! – категорично заявил Гуров.

– Что? Компроматик на олигарха какого-нибудь проклюнулся? И его, пока не поздно, отыскать надо вместе с шантажистом? – съехидничал Стас. – На чем же его, бедолагу, прихватили? На девочках? Или даже на мальчиках? Или в педофилию, убогий, ударился?

– Ну, зачем вы так? – раздался вдруг из комнаты отдыха приятный мужской голос с едва уловимым, но непонятно каким именно, акцентом. – Это дело действительно очень серьезное.

– Гюльчатай! Открой личико! – ернически попросил Крячко, которого понесло по кочкам – и, какой только черт его в бок толкал? – Вы же, неуважаемый, небось с начальником нашим в лихие годы далекой боевой юности скорешились! А потом теплое хлебное место нашли и присосались к нему! А когда хозяина вашего за энное место жестко взяли, он приказал вам его из дерьма вытащить! Да только вы от сытой жизни все былые навыки растеряли! Вот и бросились к Орлову – выручай, мол! А тот, по старой дружбе, отказать не смог, вот и решил нас к этому делу припрячь! А мы не дерьмовозы! Ясно, Гюльчатай?

Из комнаты в ответ не раздалось ни звука, а вот Орлов тихо сказал:

– Вон отсюда! – А потом, отбросив стул в сторону, вскочил и загрохотал: – Вон, я сказал!!! Вы что о себе возомнили?! Что круче вас только яйца?! Что вы самые пробивные?! Сопляки! Молокососы! Как ты говорил? – он явно обратился к своему гостю: – Щенок может обгавкать волкодава, но сам от этого волкодавом не станет?

– Обтявкать, – поправил его невидимый собеседник.

– Вот-вот! Только вы не волкодавы! И даже не их щенки! Вы дерьмо собачье! Знать вас больше не желаю! Вон отсюда! – заорал Петр.

И Гуров, и Крячко смотрели на него в полном обалдении и не узнавали своего давнего друга, который действительно был на расправу крут и скор, да и рука у него была совсем не легкая, но не по отношению же к ним! Самое же главное, что Петр сейчас не играл на публику, как это бывало, когда он перед начальством устраивал им разносы – тогда-то они понимали, что это просто правила игры. Нет! Он сейчас не притворялся, ничего не изображал! Он действительно был в самом настоящем бешенстве, и ярость его границ не имела!

Бесконечно растерянные Гуров со Стасом сочли за благо покорно удалиться, сопровождаемые самыми нелицеприятными высказываниями Орлова об их невысоких человеческих качествах, и, вернувшись в кабинет, уселись и недоуменно уставились друг на друга – их столы стояли напротив.

– Лева, ты что-нибудь понимаешь? – спросил Стас.

– Только то, что мы здорово подставили Петра – дело, видимо, действительно очень важное, – задумчиво ответил Гуров. – Надо было хотя бы узнать для начала, что случилось, а тут тебя переклинило. С чего бы это?

– Ну, во-первых, ты сам про государеву службу начал, – напомнил Стас. – Во-вторых, сегодня понедельник. А в-третьих… – он растерянно почесал затылок. – Да буря сегодня, наверное, магнитная.

– И когда же ты, друг Стас, на головушку скорбным стал? – хмыкнул Лев Иванович.

– Да ладно тебе! – отмахнулся Крячко. – Скажи лучше, что делать будем?

– Полагаю, в целях собственной же безопасности нужно подождать, когда Петр немного успокоится, а потом выяснить, что же все-таки случилось, – предложил Гуров. – Ты попроси секретаршу, чтобы просемафорила нам, когда тучи разойдутся.

– Ох, не думаю я, что это сегодня будет – давненько я его таким не видел! И какой только черт меня за язык потянул?! – сокрушенно покачал головой Стас.

– Станислав Васильевич Крячко его зовут, – буркнул Лев Иванович. – Ладно! Что сделано, то сделано! А работу сполнять надо!

Они собрались было вернуться к своей столь нелюбимой писанине, когда открылась дверь и в проеме появился капитан Панкратов, был он, как и большинство в Главке, в штатском, а под расстегнутым пиджаком виднелась наплечная кобура. Входить он не стал, а так и остался стоять, прислонившись к косяку, одной ногой в коридоре, а другой – в их кабинете.

– Ну что, полкаши? Генеральские любимчики? Ткнули вас мордой в асфальт? – злорадно усмехнулся он. – Попробовали, каков он на вкус?

Крячко вскинулся, а вот Гуров и бровью не повел. Он и так знал, что очень многие в Главке, если не большинство, его сильно не любят, а проще говоря, ненавидят – Крячко доставалось просто за компанию, хотя таких открытых высказываний уже давненько не было. Льва Ивановича не любили точно так же, как не любят в школе круглых отличников, даже если те совершенно нормальные ребята, не заносятся и дают списывать. Вот и Гуров никогда не заносился – просто ему было гораздо легче, мгновенно все проанализировав, выдать единственно правильное суждение или решение, чем долго и нудно объяснять, как он к этому выводу пришел, особенно, если он не совпадал с мнением руководства. Орлов не в счет – он хорошо знал цену Льву Ивановичу и верил ему на слово абсолютно, но вот остальное начальство!.. Вот уж у кого Гуров со своей независимостью костью в горле стоял! Ну, как какому-нибудь чинуше признать его превосходство над собой? Да легче уксусу выпить! Но приходится терпеть, потому что дела – они разные бывают. Есть такие, что можно и для галочки закрыть как-нибудь, а ведь еще и другие случаются. Где нужно до самой сути докопаться и истинного виновника найти. К кому тогда пойдешь? А к Гурову! И не потому, что, кроме этого тандема Гуров – Крячко, в Главке больше важняков нет, а потому, что они лучшие! Вот и приходилось чинуше свое самолюбие поглубже засовывать. Ну и как при этом не озлобиться? И что уж тогда говорить о рядовых сотрудниках?

– Панкратушка! А в морду не хочешь? – ласково поинтересовался Стас.

– Да пошли вы оба! – с ненавистью бросил тот.

Оторвавшись от косяка, Панкратов направился в сторону кабинета Орлова, не потрудившись даже дверь закрыть, а Крячко недоуменно уставился на Гурова.

– Лева! Он что же, решил, что Петр нас в асфальт закатает или живьем слопает? А может, вообще с вещами на выход предложит?

– В частный сыск пойдем. Один раз у нас это уже хорошо получилось, – напряженно глядя на дверь, ответил Гуров, думая при этом о чем-то совершенно другом, а потом вскочил и со словами: – Нет, здесь что-то не так! – бросился в коридор.

Стас, хоть ничего и не понял, но, свято веря в интуицию друга, рванул следом за ним. И, словно он только и ждал их появления, Панкратов выхватил пистолет и начал стрелять в какого-то только что вышедшего из кабинета Орлова человека в гражданском, с закрытой черным мешком головой, которого сопровождали двое конвоиров – те, что ждали в приемной. Закрыв собой упавшего гражданского, на бедре которого расплывалось кровавое пятно, один из конвоиров, закинув автомат за спину, тащил его обратно в приемную Орлова, а второй вскинул свой автомат, но выстрелить не успел, потому что в этот момент Гуров всем своим весом обрушился сзади на Панкратова. Пистолет у того вылетел, и он, извиваясь ужом, все пытался до него дотянуться.

– Ты что творишь, сволочь? – заорал Крячко, приходя на помощь Гурову.

– Пусти! – хрипел Панкратов. – У них мой сын!

Второй конвоир тоже подскочил к Панкратову и защелкнул на нем наручники. На шум выбежал Орлов и тут же заорал:

– Ты жив? Ранен? Что с тобой? – и обращался он вовсе не к Гурову или Крячко, а к неизвестному человеку.

– Кевлар еще никого не подводил, а вот ногу зацепило, – с трудом прошептал тот и добавил: – Течет твое корыто, генерал! – А потом спросил у своих, теперь уже получалось, что и не конвоиров вовсе, а охраны: – Как вы, ребята?

– Нормально! Наши броники еще и не такое выдерживали! Но синяк останется! – ответил один из них.

– Ну, от синяка не умирают, – заметил раненый.

– Мы срочно к себе, – сказал второй охранник Орлову.

– Так его же хотя бы перевязать надо, – всполошился тот.

– У нас в машине все есть, – отмахнулся парень и кивнул на Панкратова: – Этого мы с собой заберем. Есть у нас к нему вопросы!

– Но наша служба собственной безопасности… – начал было Петр, но охранник невежливо перебил его:

– Да вернем мы вам его, товарищ генерал, – и объяснил: – Просто вы же не знаете, о чем его спрашивать, а мы знаем.

Между тем в коридоре уже собралась толпа офицеров, которые при виде раненого с закрытой черным мешком головой и Панкратова в наручниках недоуменно переглядывались и перешептывались, но, зная крутой нрав Петра Николаевича, ни о чем впрямую спросить не решались. Подошел вызванный одним из охранников лифт, и, когда Орлов собрался войти в него вместе с ними, чтобы при выходе из здания не возникло никаких недоразумений, этот непонятный человек попросил его:

– Ты на мальчишек не сердись! Молодые они еще! Все самоутвердиться хотят! Ничего, со временем повзрослеют!

Лифт уехал, толпа рассосалась, чтобы обсудить произошедшее в кабинетах, вернулись к себе и Гуров с Крячко.

– Лева, как ты все понял? – озадаченно спросил Стас.

– Ave Caesar, morituri te salutant! – объяснил Лев Иванович.

– Ты хочешь сказать, Панкратов, зная, что после такого его или грохнут, или посадят, решил напоследок высказаться? – воскликнул Стас.

– Что-то вроде, да еще наплечная кобура… Вот скажи, ты ее здесь, внутри здания, носишь? – спросил Лев Иванович.

– Да нет, в сейфе лежит, – пожал плечами Крячко.

– А вот на нем она была. Зачем, спрашивается?

– И из всего этого ты сделал вывод, что он собирается кого-то убить? – удивился Стас.

– Ну, не то чтобы убить, но вот что он что-то замышляет, понял. И не будь на этом человеке кевлар, он бы уже мертв был – Панкратов же у нас чемпион Главка по стрельбе. Наверное, именно поэтому у него сына и похитили, чтобы заставить на это пойти.

– Да, – согласно покивал Крячко. – Дети – это самое уязвимое, что только может быть у человека. Да еще родители.

– Вот поэтому-то я когда-то раз и навсегда решил для себя детей не иметь, – невесело заметил Гуров. – Хватит того, что у меня первую жену с сестренкой ее когда-то похитили, а потом и Марию.

– И никогда об этом не пожалел? – осторожно спросил Стас.

А вот эту болезненную для себя тему Гуров обсуждать не собирался и попросил:

– Ты бы лучше сходил к секретарше и разведал обстановку.

Мгновенно поняв друга, как понимал всегда, Крячко, ничуть не обидевшись, вышел, а Лев Иванович попытался сосредоточиться на работе, но не получилось – не о ней он сейчас думал. Вернувшийся очень быстро Крячко прервал его размышления, и Лев Иванович нетерпеливо спросил:

– Ну что?

– Докладываю, – начал Стас. – Его превосходительство сегодня изволили на службу прибыть-с ажник еще до прихода секретарши, и она премного изумлена была, через открытую дверь кабинета его увидев. А еще больше она удивилась, застав господина генерала за делом совсем ему несвойственным – они-с в своей комнате отдыха чаек-с собственноручно заваривали-с и угощение по тарелочкам раскладывали-с. А потом эти трое появились, причем вели охранники некоего гражданина в штатском очень аккуратно и почтительно, а вовсе не заломив руки за спину. Провели они его, значитца, в кабинет, а сами, дверь аккуратненько прикрыв, в приемной уселись. И ни единого словечка за все это время не промолвили. А она сама в их присутствии чувствовала себя до того стеснительно, что даже посмотреть в их сторону боялась.

– Стас, не тот ты момент выбрал, чтобы в остроумии упражняться, тем более так неудачно, – поморщился Гуров. – Или это у тебя от нервов?

– От них, истрепанных и измотанных, – кивнул Крячко и продолжил в том же духе: – Осмелюсь дополнить, что после нашего изгнания из начальственного кабинета грохнуло там что-то. Как потом, уже после того, как сами его превосходительство кабинет покинуть изволили, выяснила она, что это ваза была, которую вы, господин полковник, Петру Николаевичу на юбилей презентовали-с!

– Ничего себе! – удивился Гуров. – Выпендривался ты, а виноват я оказался!

– Начальству виднее, – пожал плечами Стас.

– Петр уже вернулся?

– Да, но почти тут же снова ушел. Видимо, имеет нелицеприятную беседу с… – и Крячко ткнул пальцем на потолок. – А в его кабинете такой шмон идет, что только пыль столбом. Так что, вернувшись, он вряд ли будет расположен к восстановлению порушенных дружеских отношений.

– Стас, хихоньки хахоньками, но ведь мы с тобой, кажется, хорошего человека обидели, – заметил Лев Иванович.

– Да понял уже! Не совсем же я дурак! – вздохнул Крячко. – Уж если Петр ему собственноручно чай стал заваривать и специально его любимое угощение купил, то, ежу понятно, уважает он его крепко. А уж то, что он ему курить разрешил, само за себя говорит! Что делать будем?

– Ждать его звонка и работать – раньше же он всегда, как успокоится, звонил! Что нам еще остается?

– Вот ты и трудись, а я пойду по кабинетам пройдусь – что-то неспокойно у меня на душе, – сказал Стас и вышел, а Гуров не стал возражать.

Лев Иванович, блестящий аналитик, совершенно не разбирался в подковерной борьбе, постоянно идущей в Главке, а вот Крячко был там как рыба в воде. Да и как в ней можно было что-то Льву Ивановичу понять, если она логически никак не просчитывалась? И победа или поражение в ней зависели от чьего-то косого не в ту сторону взгляда, неосторожно брошенного слова и когда тайных, когда явных межличностных отношений, на которые Гуров и подавно никогда внимания не обращал, считая основным критерием работника профпригодность и столь ценимые им самые обычные человеческие качества: честность и порядочность.

Чувствуя свою вину, он активно взялся за документы, чтобы поскорее закончить это дело и приняться за то, о котором говорил Орлов, а поскольку работа была механическая и давно привычная, размышлять ему она не мешала. Вернувшийся Крячко прямо с порога предложил:

– Пошли покурим.

И, хотя они оба уже давно бросили курить, Гуров ничуть не удивился, а тут же поднялся и вышел вслед за другом, потому что эта фраза на их языке означала, что очень срочно нужно обсудить что-то настолько важное, что ничьих лишних ушей рядом с ними быть не должно. Заперев дверь, они вышли из здания и направились в кафе неподалеку. Вторая половина мая радовала глаз и веселила душу видом свежей зелени, и даже травка кое-где в трещинах асфальта пробивалась к солнышку, да и птицы, пусть и городские голуби с воробьями и воронами, тоже вовсю наслаждались первыми по-настоящему теплыми днями, но друзья ничего этого не замечали.

– Что, совсем плохо? – не выдержав затянувшегося молчания, спросил Гуров.

– Петр с завтрашнего дня отстранен от должности до выяснения всех обстоятельств случившегося, – зло сказал Стас. – Это же такое ЧП, что ему и определения не подберешь! Чтобы его подчиненный устроил не просто стрельбу в коридоре – это можно было бы на нервный срыв или временное помутнение рассудка списать, – а покушение на находящегося под охраной человека, это уже всякие границы переходит! А Орлов еще, оказывается, не только оформил визит своего друга как допрос особо важного подозреваемого, так еще и имя его настоящее назвать отказался! Да и Панкратова с ними отпустил! А это уже вообще ни в какие ворота не лезет!

– А там и в отставку его отправят, – вздохнул Гуров. – Петр же для них со своей принципиальностью хуже петли на шее – с ним же ни о чем не договоришься. Другому вкатили бы выговор, и все, а вот его не пощадят.

– Я ни с кем, кроме него, работать не буду! – решительно заявил Стас.

– Можно подумать, что я соглашусь какого-нибудь выскочку терпеть, – буркнул Лев Иванович.

– Значит, опять в частный сыск, как ты и говорил? – спросил Крячко.

– С этим всегда успеется, а пока мы еще побарахтаемся, как та лягушка в молоке, – почти угрожающе пообещал Гуров.

– Ага! Собьем себе островок масла и прыг оттуда! Только куда? И вообще что ты обо всей этой истории думаешь?

– Понимаешь, – начал Лев Иванович. – Раз тот человек был в кевларе да еще и с мешком на голове, не иначе как тоже кевларовом, то сделано это было не только в целях его безопасности, но, видимо, и для конспирации. Так что он, скорее всего, проходит по программе защиты свидетелей и человек настолько ценный, что тут любые меры предосторожности нелишними будут. И, должно быть, случилось или у него самого, или действительно у его друга – тут пока вопрос открытый – что-то настолько серьезное, что он рискнул из своего убежища выбраться, чтобы с Орловым встретиться и именно на работе, чтобы мы с ним поговорить могли. А Петр не тот человек, чтобы нас с тобой по пустякам дергать даже для своего, как оказалось, близкого друга. И если учесть, как Петр его визит обставил, то становится понятно, что дело архиважное, как говорил один недоброй памяти деятель. Да и поручился он за нас перед ним, как за самого себя. А мы с тобой, как два законченных идиота, выпендриваться начали! Словно с цепи сорвались!

– Ты голову пеплом не посыпай, а думай ею хорошенько, что нам теперь делать! – потребовал Крячко.

– Ударными темпами, ни на что не отвлекаясь, сегодня же закончить к чертовой матери писанину и с завтрашнего дня в отгулы, чтобы спокойно этим делом заняться, – предложил Гуров. – У тебя недели две наберется?

– И даже больше, только кто бы нам их дал?

– Орлов! Кто же еще? Он же только с завтрашнего дня отстранен, – объяснил Лев Иванович. – А потом поедем ко мне, сядем и все подробно обговорим.

– Да он с нами теперь и разговаривать не захочет, – засомневался Стас.

– А ты постарайся! Ты же у нас мастер разговорного жанра, что совсем недавно и продемонстрировал с присущим тебе талантом и блеском, – заметил Гуров.

– Опять я крайний! – притворно вздохнул Крячко, на самом деле несколько приободрившись – план действий был намечен, и оставалось только претворить его в жизнь.

Вернувшись на работу, они в четыре руки, не прерываясь даже на обед, покончили с делами и сдали их, а потом, написав заявления на отгулы, собрались к Орлову.

– Ты там лишнего не говори, – предупредил друга Лев Иванович. – Мало ли чего они там во время шмона подсунуть могли?

– Да зачем им это теперь? – удивился Крячко.

– Не знаю, только береженого и бог бережет, – пожал плечами Гуров и, быстро написав что-то на еще одном листке, взял его с собой вместе с заявлениями.

Обычно людная в конце рабочего дня приемная была пуста, и Крячко зло прошептал:

– Крысы уже побежали!

Увидев их, секретарша потянулась к селектору:

– Сейчас доложу.

– Даже так? – удивился Стас и спросил: – Как он вообще?

– Вернулся мрачнее тучи и приказал никого к себе без доклада не пускать, только ведь и не приходил никто, но и сам он никого не вызывал.

– А вот мы без доклада! – решительно заявил Лев Иванович.

Они вошли в кабинет и от удивления застыли: Петр сидел за своим столом и не только курил, хотя давно бросил, но еще и пил, и, судя по полупустой бутылке коньяка, занимался он этим уже давно.

– Товарищ генерал! – начал Гуров самым официальным тоном. – Мы сдали дело и хотели бы отдохнуть. Просим вас предоставить нам две недели отгулов.

С этими словами он положил перед Орловым три листка бумаги. Петр, совершенно трезвый, несмотря на выпитое, зло ощерился и, взяв верхний листок, хотел что-то сказать, но, прочитав, поднял на них удивленные глаза, а они ответили ему твердыми, решительными взглядами. На листке было написано: «Мы идиоты и кретины, но это все потом! А сейчас подписывай заявления и после работы немедленно ко мне! И помни о том, что мы и не из таких передряг выбирались!»

Орлов криво усмехнулся, кивнул им и подписал заявления, а потом зло сказал:

– Перетрудились?! Ну, отдыхайте! И возьмите там, – он кивнул на комнату отдыха, – конфетки и все прочее. Съешьте за мой позор и унижение! То-то вам жизнь слаще покажется!

Крячко несколько растерялся, а вот Гуров понял все влет и ответил:

– Прямо так в руках и нести на потеху всему Главку?

Нажав на кнопку, Петр вызвал секретаршу и сказал:

– Возьми у господ офицеров заявления – отдохнуть им, видите ли, захотелось! И оформи все еще сегодня! Да! И еще сумку какую-нибудь принеси, а то неудобственно им с кульками по коридору шастать! – ернически добавил он.

Орлов пристально посмотрел на нее, и она понимающе кивнула, а когда буквально через минуту вернулась, протянула Гурову пакет, в котором, однако, уже что-то лежало. Ни слова не говоря, друзья навалили туда сверху все, что стояло на столе в комнате отдыха.

– Разрешите идти, товарищ генерал? – невозмутимо поинтересовался Гуров.

– Валите! – неприязненно ответил Орлов.

Друзья вышли и, быстро заскочив к себе за борсетками и оружием – мало ли как ситуация сложится? – направились на выход. Лев Иванович был, как всегда, сдержан и невозмутим, словно и не нес в пакете нечто взрывоопасное – не стал бы иначе Петр это у секретарши прятать, а вот Крячко, по своему обыкновению, балагурил:

– Эх! Вот как завалюсь я на дачу! И буду две недели пузо греть! А еще на рыбалку схожу! Да нет! Я туда каждое утро ходить буду! А еще на ночную отправлюсь! Ты представляешь? Костерок! А над ним ушица в котелке булькает! Водочка ледяная, что в воде своего часа дожидалась!

– Комары! Принудительные сельхозработы на грядках! Сортир во дворе! И прочие прелести дачной жизни! – иронично продолжил Гуров.

– Городской ты житель, Лев Иванович! – укоризненно покачал головой Крячко. – Ну нет у тебя никакого чувства прекрасного!

– Это ты о сортире во дворе? – невинно поинтересовался Гуров.

Вот за этим разговором они и вышли беспрепятственно за ворота, сели в машину Гурова – свою Стас решил забрать попозже, и не потому, что сгорал от любопытства, а чтобы не оставлять Льва Ивановича одного – мало ли что случиться может? О многолетней дружбе, связывавшей Гурова, Крячко и Орлова, в Главке знали даже уборщицы, и если кабинет Петра действительно поставили на прослушку, то некоторые люди могли сильно заинтересоваться, а что это за сладости они из его кабинета вынесли? И только ли их? А два ствола все-таки не один!

В квартире Гурова разгром, конечно, не царил, но Мария бродила по дому злая, орущего телевизора не видела и не слышала – одним словом, переживала. Но, даже понимая возможные последствия, Лев Иванович от своего плана отказываться не стал.

– Маша! Тебе нужно будет на некоторое время переехать в свою квартиру.

Она дернулась и, резко повернувшись, уставилась мужу в глаза. Поняв, что дело не в какой-то женщине, – а жены это мгновенно чуют, – она только спросила:

– Надолго? – За их совместную жизнь такое уже случалось и поэтому потрясением для нее не стало.

– Постараюсь, чтобы не очень, – ответил Гуров. – А в театре, если спросят, конечно, скажи, что поругались. – И объяснил: – Я пока ничего точно не знаю, но не исключено, что мне твоя помощь потребуется.

– И если ты появишься в театре, то якобы мириться, – поняла она. – Ладно, съеду на время! – И спросила: – Во что вляпался?

– Да мы пока сами еще ничего толком не знаем, – честно ответил он, но она не поверила и только иронически хмыкнула.

Друзья пошли на кухню – есть хотелось страшно, но ввиду взвинченного состояния Марии даже заикаться на тему чего-нибудь уже готового было опасно, так что они принялись кулинарничать сами, причем на троих – Орлов, как они поняли, тоже не обедал. Появившаяся Мария, критически оглядев стол – можно подумать, что сама готовила лучше! – усмехнулась и доложила:

– Сумку я уже собрала и такси вызвала. Лева! Будь джентльменом и проводи даму до машины.

Уже возле такси Мария, поцеловав мужа в щеку, шепнула ему:

– Ты уж постарайся остаться в живых!

– Обязательно, – ответил ей Гуров одним из своих любимых выражений.

Когда он вернулся домой, друзья совместными усилиями закончили готовку и, глотая слюнки, ждали Орлова. К счастью, ждать им пришлось недолго.

– Ну и какого черта вы сегодня вели себя как два законченных идиота? – неласково спросил он, входя в квартиру. – У вас что, климакс, что вы так истерите?

– Петр! Это я во всем виноват! – покаянно сказал Стас. – Сам не пойму, какая муха меня укусила, что я вдруг так взбрыкнул.

– Если ты себя взялся с лошадью сравнивать, то тогда уж тебе вожжа по энному месту попала, – уже более мирно заметил Орлов и спросил: – Документы уже посмотрели?

– Нет, тебя ждали – ведь наверняка куча вопросов появится. Так что пошли поедим и будем думу думать, – предложил Гуров.

После незатейливого ужина они перебрались в гостиную и наконец достали со дна пакета тонкую пластиковую папку, а в ней несколько листков ксерокопий документов, просмотрев которые Гуров с Крячко недоуменно переглянулись и уставились на Орлова.

– Ну и что здесь непонятного? – спросил Стас. – Траванулся мужик неделю назад, правда, не до конца, но записка предсмертная наличествует, так что это попытка суицида в самом чистом виде.

– Не все так просто, – покачал головой Петр и стал рассказывать: – Васильев Дмитрий Данилович работает заместителем генерального директора научно-производственного комплекса «Боникс» по вопросам безопасности – это у нас тут, в Подмосковье.

– Оборонка? – уточнил Гуров.

– Да, и очень серьезная: что-то химико-биологическое. Мужик в прошлом – боевой офицер: Афган, Чечня. Имеет наградное оружие, – продолжал Петр.

– То есть, имея под рукой пистолет, боевому офицеру травиться как-то западло, – расшифровал Стас.

– Вот именно! – кивнул Орлов. – Он сейчас в коме, причем врачи, как ни бьются, так и не могут понять, чем же он отравился, а точнее, его отравили.

– А предсмертная записка? – напомнил Гуров и прочитал ее вслух: – «Я так жить не могу, не хочу и не буду!»

– А ее он еще год назад жене оставил, когда из дома ушел после того, как узнал, что она ему изменяет, – объяснил Орлов.

– Они потом помирились? – уточнил Стас.

– Нет, они развелись, но снова стали жить в одной квартире, уже как соседи. Кстати, она его, вернувшись с работы, и нашла. Вызвала «Скорую», а те уже – полицию, – добавил Петр.

– А как бы нам уголовное дело посмотреть? – спросил Стас. – Замки входные на экспертизу наверняка же отдавали. Отпечатки снимали и все прочее.

– Нет никакого уголовного дела, и это, – Петр кивнул на листки, – все, что я смог достать. Районники решили, что раз предсмертная записка есть, то дело ясное.

– Значит, сейчас там уже ничего и не найти, – вздохнул Крячко. – А жаль!

Гуров сидел, просматривая немногочисленные документы, а там и было-то всего: протокол осмотра, врачебное заключение и предсмертная записка, и напряженно думал, а потом сказал:

iknigi.net

Читать книгу Предатель »Дивов Олег »Библиотека книг

ПредательОлег Игоревич Дивов

Рассказы…Боевой магией и большим пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одной лишь боевой магией! Особенно если ты всего на четверть эльф, а на три четверти русский. Война на уничтожение, идущая в Иррэйне, со дня на день выплеснется из параллельного мира в наш. Тебе ли не знать, как ведут себя эльфы на оккупированной территории. И орки это хорошо знают. Наши, местные, русские орки. Им страшно. Да и тебе почему-то тоже.

Олег ДИВОВ

ПРЕДАТЕЛЬ

Лошади у них пропали. Средь бела дня. А я сижу дома, отдыхаю. Коктейль «Мазут» потягиваю, справочник «Боевые ножи» почитываю. Водки уже граммов триста скушал в пересчете на чистый продукт. Настроение – лучше не бывает, размяк до неприличия, хоть голыми руками бери. И заставляй искать бесследно сгинувших коней. Спасибо, не крокодилов. Все-таки удивительный я рохля. Когда добрый (или поддатый, что примерно одно и то же), на любую авантюру подписаться готов.

Как сопровождать высокую делегацию, так обо мне никто не вспоминает. Рылом, понимаете ли, не вышел. Кровь не та. А вот как у высокой делегации транспорт угнали, сразу потребовался. Дерьмо разгребать. Низшей касте наиболее приличествует.

– Игорек, дружище, ну при чем тут я? Лошади… Это работа для бистмастера.

– Дима, перестань. Это работа для оперативника. Будь любезен, не выдрючивайся, а исполняй приказ. Бегом!

Голос у Игоря нервный и донельзя расстроенный. «Оперативник», значит… Интересно, как сие рассматривать – понижение в звании? Или наоборот? Обычно надменные полукровки зовут меня просто: колдун. Чаще даже «Эй, колдун!». Распустились, не боятся. Давно я их на уши не ставил. Вырос, наверное.

Опрокидываю с горя стакан неразбавленной, развешиваю по телу амуницию и бреду на улицу ловить машину. Уже в такси кладу под язык щепотку стимулятора. Меня тут же начинает корежить и ломать, эта штука плохо ложится на алкоголь. Лишь бы не стошнило – жалко ведь, столько водки мимо желудка… Все тело напряжено, будто судорога его скрутила. От макушки до самых пяток. Ничего, скоро пакость рассосется по жилам, и станет легче.

Стараюсь не скрипеть зубами. Таксист, видимо, привык к наркоманам и на странного пассажира не оглядывается. Демонстративно. Чересчур.

– Не пугайся, шеф, это язва у меня…

– Да все нормально. Хочешь, у аптеки тормознем? Я сбегаю.

– Спасибо, обойдемся как-нибудь. Не впервой.

Вот именно, что не впервой. Лет десять жую разную дрянь почти ежедневно. Для существа, у которого метаболизм вполне человеческий, такая химическая накачка далеко не праздник. И в тот отрезок времени, пока усваивается препарат, всякое случается. Иногда больно, иногда замечаешь за собой некие странности, а временами откровенно галлюцинируешь. Но увы, так нужно. Издержки профессии.

Интересно, насколько эта отрава изменяет меня в целом? И насколько укорачивает мой век…

Наверное, я и вправду наркоман. Во всяком случае, работать «чистым» мне давно уже в голову не приходит. Без подпитки я быстро устаю, а главное – ограничен в арсенале. Обычная проблема квартерона, обогнавшего в мастерстве полукровок и упершегося в предел возможностей организма. Хочешь работать – убивай себя порошками и микстурами.

А не работать для меня значит почти не жить. То есть жить, но еле-еле. Да, это зависимость, ребята.

Отпускает… Я сажусь посвободнее, закуриваю и оглядываю мир за окном совершенно новым взглядом. Словно вместо глаз телеобъективы. И сильнее я. И ловчее. И резче. Ну и наглее поэтому раза в два. Нужно будет следить за собой, чтобы ненароком не обидеть Игоря. Тяжело иметь в начальниках труса и стукача. Увы, в моем случае начальников не выбирают. Судьба такая.

Игорь ждет на углу, разве что не подпрыгивая от нетерпения. Физиономия прямо как голос по телефону – нервная и расстроенная. Обнюхал меня и вызверился.

– Пьяный… – шипит. – Опять пьяный.

– А у меня выходной, между прочим.

– Сейчас они тебе устроят выходной… Поодаль стоят высокие гости. В том числе и буквально высокие – две очень красивые женщины с модельными фигурами типа «суповой набор». Шатенка и светлая блондинка. Стоят с таким видом, будто их ничего не касается. Но чую я, стоит нам протянуть еще немного с транспортом, и у Фирмы будут дикие неприятности. В самом деле, что за безобразие: приехали барышни проведать своих благоверных и посмотреть на параллельный мир, а когда им тут опостылело – сбой программы. Как?! Почему?! А вот так! Это ж Россия, понимать надо. Подумаешь, лошади! У нас что угодно может пропасть. Мы сами тут не столько живем, сколько пропадаем.

А девицы собой хороши. Не по-нашему, пугающе. Хотя и не отталкивающе. Ребята говорят, такие вот красотки любят иногда поразвлечься с местными парнями. Еще болтали, что по второму разу никому не захотелось. Чувствуешь себя форменным образом изнасилованным. Ничего удивительного – достаточно заглянуть в эти полные холодного презрения глаза.

Они даже в постели всегда командуют и никогда не забывают о презервативах. В принципе, чистокровная эльфийка может прервать нежелательную беременность простым усилием воли. Но ей это не очень полезно.

Да, светленькой я бы сам отдался разок. Только… Что там было про наше рыло?

Активирую «глаз мага», но на первый взгляд ничего примечательного в радиусе полукилометра нет. Похоже, накрылись кони. Худо. Достанется нам от Фирмы на орехи. Главное, я тут при чем? Но мне наверняка перепадет больше.

– Ладно, Игорь, – говорю. – К делу. Так где лошади?

– Нету… Дверь в квартиру приоткрыта, а их – нет. И ни малейших признаков взлома. Ни царапинки.

– И все-таки? Кто-то увел?

– Нет, я смотрел, там никаких следов.

– Хорошо, рассказывай по порядку. Эльфийки наконец-то мной заинтересовались. Они не понимают, какого лешего я руки в бока упер и сигаретку пожевываю. Мне полагается для них, высокочтимых, ужом вертеться и раком ползать, а я уже целую минуту с места не сдвинулся. Этот полукровка – ладно, черт с ним, но я-то, квартерон, почти человек, отчего не чувствую патетики момента? Поворачиваюсь к высокочтимым спиной.

– Начнем с главного. Почему ты выбрал это место, Игорь?

– Мы всегда здесь работаем. До леса два шага, отличное место для перехода. А в этом доме я снимаю квартиру для лошадей.

Да, место действительно недурное. Окраина города, дряхлые пятиэтажки, до кромки леса недалеко. А в лесу утоптанные прогулочные дорожки – как раз то, что надо для разгона Коням Ирумана. Для набора «переходной» скорости такой лошадке хватает сотни метров по прямой.

Понятия не имею, кто он, этот Ируман. Наверное, эльфийский Пржевальский.

– Как ты их маскируешь?

– Под пуделей.

– Пуделей?!

– А в чем дело? Под кого еще? Если ты не в курсе, маскировка должна быть естественной.

– Да нет, это я от неожиданности. Сам понимаешь, Кони Ирумана, легендарные зверюги, Пегасы, блин… И вдруг – пудели.

Игорь надувается. Я, глядя мимо него, внимательно изучаю окрестности. Показалось мне, что ли…

– Игорь, у тебя нет такого впечатления, что тут попахивает орком?

– Тут водкой попахивает! От тебя!

– Все, молчу. Значит, ты их маскируешь, отводишь на квартиру…

– Да, а потом нормальная передержка, как у обычных собак. Выгул, кормление, стандартный ежедневный уход.

– Кормление – что, травой? – Я очень живо представил себе пуделя, щиплющего на газоне травку. И выпученные глаза прохожих. Впрочем, Игорь наверняка выводит своих питомцев накрывшись каким-нибудь отвлекающим спеллом[1 - Спелл (англ. spell) – здесь: заклинание. Возможно, герой употребляет англоязычные профессиональные термины вместо оригинальных эльфийских из нежелания полностью отождествлять себя с носителями языка. _(Здесь_и_далее_примеч._авт.)_] . Во избежание.

– Да пошел ты!

– Уже иду. И что дальше?

– А дальше я все сказал. Утром они были на месте. Сейчас их нет.

– Утром ты не заметил ничего такого… Необычного? Тебе не показалось, что они нервничали? Игорь надувается еще больше.

– Здесь определенно пахнет орком, – говорю я. – Звони Витьке.

– Зачем?

– Чтобы узнать, как именно плющит Коней Ирумана, балда! Кого мне искать? Что, по-твоему, пудель в состоянии открыть дверной замок?

Игорь немного уменьшается в размерах и вытаскивает телефон.

– Молодые люди! – доносится из-за спины леденящий душу голос. Такой, что я сразу передумываю отдаваться блондинке. – Вы долго намерены стоять?!

Конечно, она не по-русски говорит, просто мысли транслирует прямо мне в затылок. Но голос, который я слышу, все равно ее. Отвратный голосок. С таким, наверное, в армии хорошо. Или в тюряге надзирателем.

– Уно моменто, синьора.

– Ты мне не хами, мальчик.

– И в мыслях не было, госпожа. Мы делаем все, что в наших силах.

– Ну-ну…

Отзывается Витька. Это наш бистмастер, специалист по приручению и эксплуатации всякого разного зверья. Самое место ему тут, в зоне происшествия, но на Фирме полукровок лишний раз по мелочам не беспокоят. Не понимают, что, если гонять, аки бобика, квартерона, обзывая его при этом «колдуном» и «четвертушкой», тот однажды может обидеться и раскрутить происшествие до масштабов катастрофы.

Витька уверен, что Коней Ирумана плющит в обычных лошадей.

– Скажи, что здесь пахнет орком, – советую я Игорю. – И пошли этого шарлатана в задницу.

– Наш колдун уверяет, что здесь пахнет орком, – бормочет в трубку окончательно деморализованный Игорь.

– А водкой от колдуна не пахнет? – интересуется Витька. – Пошли этого наглого выскочку в задницу. Или заставь работать. Все, пока.

Не надо меня заставлять работать, я и так уже вышел на режим. Даже вычислил по остаточному излучению квартиру, в которой Игорь прятал своих пуделей. «Глаз мага» по-прежнему сканирует пространство, я медленно наращиваю мощность. И в соседнем подъезде, на том же этаже, прямо за стеной, отмечаю непонятное возмущение пространства.

А еще здесь точно лазают орки. И воняют они не как наша земная мелюзга, а похлеще настоящих. Чего, конечно, быть не может. Все-таки тот стакан водки на выходе из дома оказался лишним. Всегда у меня с перепоя резко и неприятно обостряется нюх.

С другой стороны, я очень многое уже просчитал, а чего не смог – домыслил. Картина происшествия ясна. Коней что-то сильно напугало. Они впали в истерику, пробили слабенькую маскировку, и земное биополе их моментально сплющило. Во что-то, что может отпирать замки и бежать, выпучив глаза, подальше от опасности.

Ладно, теперь главное, чтобы в истерику раньше времени не впали наши сплющенные эльфийки.

– Что за кони? – спрашиваю я Игоря. Жестко спрашиваю. Так задает вопросы готовый работать боевой маг.

– А?.. Жеребцы. Вороной и белый. Три и четыре года соответственно.

– Стой здесь, жди.

Иду в проход между длинными приземистыми домами. У одного из подъездов на скамейке пара бабушек. Наша компания им давно и откровенно не нравится. Вот прямо к бабулькам я и направляюсь.

Ну-с, как могло сплющить напуганных коней? Мать-Земля любого, прорвавшегося сюда из Иррэйна, переиначивает максимум за десять секунд. Если, конечно, быстренько не навести маскировку, которая обманет местную энергетику, подавая знак: свой.

Из двуногих только чистокровные эльфы переносят сплющивание без особых последствий. Конечно, поначалу случается депрессия, однако башню им не сворачивает, да и тело корежит едва-едва: эльфы близки по физиологии к людям. Я пару раз бывал в Иррэйне и видел эльфиек в их истинном обличье. Там они еще красивее, но все равно вокруг них – холод. Такой же, как и от эльфов-мужчин. Ладно, «четвертушка» несчастная, забудь о грустном, действуй.

Бабушки неприязненно смотрят на меня. Я прохожу мимо и останавливаюсь. В такой обстановке «чарм» лучше наводить со спины. Это один из самых простых спеллов, не требующий никакого инструментария. Кроме самого колдуна. Хотя лично я предпочитаю термин «боевой маг». Мне не положено так называть себя, это не мой класс, не моя специальность, но вот – люблю. Может, я и «четвертушка», но зато специалист.

Хорошая штука «очарование». Освоив его на экспертном уровне, ты можешь чармить кого угодно хоть со связанными руками. Разумеется, если против тебя не такой же эксперт. Впрочем, как известно, на каждую тяжелую гирю найдется своя глубокая лужа.

Я возвращаюсь к бабкам. Они меня уже любят как родного.

– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, вы не видели, случайно, пару мальчишек? Такие очень похожие, только один светленький, а другой темненький? Не пробегали они тут?

– Да вот же, – говорит одна из бабушек и тычет клюкой в сторону дальнего подъезда. – Как раз часа два назад…

– Больше, – перебивает ее другая. – Я вышла, когда «Роковая страсть» закончилась. А ты уже тут сидела…

– Ну, часа три. Выскочили из вон той двери и бегом вот туда… Я еще подумала – чего они так сломя голову бегут…

Везуха тебе, колдун! Я стою перед бабушками, обаятельно улыбаясь, а сам чуть не дрожу от напряжения. Здесь точно ходят орки. Часто и много. Иначе почему такая вонь? Дурак Игорь пристроил своих лошадок буквально в орочье гнездо. Естественно, лошадки психанули. У Коней Ирумана очень тонкая нервная организация. Как следствие, они истеричны и пугливы… Но как четко я вычислил, что коней сплющит именно в мальчишек! Будет повод Витьку обидеть. Умница ты, колдун.

Дожимаю «глаз мага» до полной мощности, аж волосы на руках шевелятся. Так, вот они! Или что-то очень похожее на них. Мальчишки. Па-ца-ны.

Я легко отделываюсь от бабулек и почти бегом возвращаюсь к Игорю. Умный-то умный, а кое-что забыл.

– Сахару дай!

– Ты нашел их?!

Игорь тянет из кармана пакетик, я рву добычу у него из рук.

– Оркам в пасть коней загнал!

Он бледнеет, но отпирается. Конечно, порода такая.

– Не может быть… Здесь еще вчера ничем не пахло.

– А утром?

Все-таки пахло утром, вижу по глазам. О'кей, при случае и тебя с дерьмом смешаю.

– Стой здесь, держи этот угол. Подкачай свою защиту, она у тебя вся расползлась. И боевые спеллы – чтоб на мгновенную активацию!

– За-а-чем?

– За-а-тем, что могут быть неприятности.

– В чем дело, молодые люди? – волнуется издали блондинка. Сахар заметила и мое возбужденное состояние. Как жаль, что мне не по чину обращаться к ней с прямым вопросом. Например, чувствует ли она, что в воздухе разливается орочья вонь? Все сильнее и сильнее с каждой минутой? Впечатление такое, будто мой как бы тезка, главный местный бандит Ваня Колдун, ведет к Богом забытой пятиэтажке на окраине города всю свою без малого тысячную армию ворья, убийц, грабителей, а по совместительству еще и насильников.

www.libtxt.ru