Эдгар Райс БерроузПринцесса МарсаБоги МарсаВладыка Марса. Книга принцесса марса


Эдгар Райс БерроузПринцесса МарсаБоги МарсаВладыка Марса

Illustrations © Thomas Yeates, 2009

© Т. Голубева, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается моему сыну Джеку

Принцесса Марса

ПредисловиеК читателям этой книги

Представляя вам публикацию странной рукописи капитана Картера, я хочу немного рассказать об этом примечательном человеке. Уверен, это будет интересно читателям.

Мое первое воспоминание о капитане Картере касается тех немногих месяцев, что он провел в доме моего отца в Виргинии, как раз перед началом Гражданской войны. Мне тогда было около пяти лет от роду, однако я хорошо помню этого высокого, смуглого, атлетически сложенного мужчину, которого я называл дядей Джеком.

Казалось, капитан постоянно улыбался; он принимал участие в подвижных детских играх с той же дружеской сердечностью, какую являл и в светских развлечениях дам и кавалеров его возраста; порой он мог битый час просидеть с моей старой бабушкой, потчуя ее историями о своих странных, необыкновенных приключениях в разных частях света. Мы все любили его, а наши рабы поклонялись земле, по которой он ходил.

Он представлял собой образец мужественности – при росте шесть футов и два дюйма Картер был широк в плечах, узок в бедрах и мог похвастать осанкой тренированного человека. Черты его лица отличались правильностью, он всегда был чисто выбрит и коротко стриг свои черные волосы. В его серых, стального оттенка, глазах отражалась сильная и прямая натура, полная огня и энергии. Его манеры были безупречны, а учтивость соответствовала представлениям о джентльмене-южанине высшего класса.

Его искусство верховой езды вызывало восторг и восхищение даже в этом краю великолепных наездников. Я частенько слышал, как мой отец предостерегал дядю Джека насчет его рискованной и беспечной манеры держаться в седле, но тот лишь смеялся в ответ и говорил, что еще не родилась лошадь, способная его сбросить.

Как только разразилась война, он уехал, и я не видел его около пятнадцати лет. Когда же он вернулся, без предупреждения, я был весьма удивлен тем, что он совершенно не постарел и внешне никак не изменился. На людях он выглядел тем же искренним и счастливым человеком, которого мы знали прежде. Но я замечал, как он сидит часами в одиночестве, глядя в небеса, и на его лице появляется выражение страстной тоски и отчаяния; и вечером и ночью можно было застать его за этим странным занятием, но причины такого поведения я не знал, пока не прочел спустя годы его рукопись.

Он рассказывал нам, что некоторое время после войны занимался горным делом в Аризоне и был весьма успешен в разведке полезных ископаемых. Слова капитана подтверждались неограниченными средствами, имевшимися в его распоряжении. Что же касалось подробностей его жизни в те годы, он в них не вдавался, то есть вообще об этом не упоминал.

Картер пробыл у нас около года, а потом уехал в Нью-Йорк, где приобрел небольшое поместье на Гудзоне. Я раз в год навещал его, когда мне приходилось бывать в Нью-Йорке по торговым делам, – мы с отцом в то время владели и управляли сетью универсальных магазинов по всей Виргинии. У капитана Картера был небольшой, но очень красивый дом, стоявший над обрывом у реки, и во время одного из моих последних визитов, зимой 1885 года, я отметил, что капитан много пишет; как я теперь предполагаю, он работал как раз над этой рукописью.

В тот раз Картер попросил меня позаботиться о поместье, если с ним что-нибудь случится, и отдал мне ключи от сейфа, стоявшего в кабинете. Он пояснил, что там находится его волеизъявление, а также некоторые инструкции, которым я должен буду следовать в точности, в чем он и заставил меня поклясться.

Перед тем как улечься в постель, я увидел в окно, что он стоит в лунном свете на краю крутого берега, спускавшегося к Гудзону, и протягивает руки к небесам, словно просит о чем-то. Тогда я подумал, что он молится, хотя никогда не замечал, чтобы капитан был религиозным человеком в строгом смысле этого слова.

Несколько месяцев спустя после моего возвращения домой, кажется, первого марта 1886 года, я получил телеграмму, в которой капитан просил меня немедленно приехать. Он хорошо относился ко всем молодым членам семьи Картер, но именно я был его любимцем. Надо ли удивляться, что я поспешил выполнить его просьбу.

Я прибыл на маленькую станцию, расположенную примерно в миле от его владений, утром четвертого марта 1886 года. В ответ на просьбу отвезти меня к капитану Картеру кучер сказал, что для друзей капитана у него плохие новости: он был найден мертвым сегодня на рассвете, обнаружил его сторож соседнего имения.

Почему-то это известие ничуть меня не удивило. Я постарался добраться до дома капитана как можно скорее, чтобы позаботиться о покойном и о его имуществе.

Сторожа вместе с главой местной полиции я нашел в маленьком кабинете Картера. С ними были несколько горожан. Очевидец сообщил мне то немногое, что касалось обнаружения тела, которое, по его словам, было еще теплым, когда он на него наткнулся. По описанию, капитан лежал на снегу, вытянувшись во весь рост и простирая руки над головой к краю обрыва. Когда сторож показал то место, мне сразу вспомнилось, что именно там я видел моего покойного друга с воздетыми к небесам руками.

Никаких признаков насилия на теле не было, и после краткого расследования местный коронер пришел к выводу о смерти от сердечного приступа. Оставшись в кабинете один, я открыл сейф и извлек содержимое того ящика, в котором, как говорил мне капитан, находятся все инструкции. Они были немного странными, надо признать, но я последовал им со всей скрупулезностью и преданностью, на какие только был способен.

Капитан распорядился доставить его тело в Виргинию, не бальзамируя, и положить в открытый гроб в склепе, подготовленном им заранее и, как я узнал позже, оборудованном отличной вентиляцией. В инструкции особо подчеркивалось, что я должен лично присмотреть за исполнением последней воли умершего и держать происходящее в тайне, если потребуется.

Что касается его собственности, то я должен был получать полный доход с поместья в течение двадцати пяти лет, после чего оно переходило ко мне. Дальнейшие инструкции касались как раз этой рукописи: предписывалось одиннадцать лет хранить ее в запечатанном виде без прочтения; также запрещалось обнародовать ее в течение двадцати одного года после его смерти.

Весьма странной особенностью склепа, где до сих пор лежит тело Картера, являлась массивная дверь, снабженная одной-единственной огромной золоченой пружинной задвижкой, которую можно было открыть только изнутри.

Искренне ваш, Эдгар Райс Берроуз.

IНа холмах Аризоны

Я очень старый человек; сколько мне лет, я и сам не знаю. Возможно, сто, а может быть, и больше, точно сказать не могу, потому что не старею, как другие люди, а детство напрочь стерлось из памяти. Насколько помню, я всегда был мужчиной, мужчиной около тридцати лет. Сегодня я выгляжу точно так же, как сорок и более лет назад, и все же ощущаю, что не могу жить вечно; что однажды придет настоящая смерть, после которой нет воскрешения. Не знаю, с чего бы мне бояться конца, – ведь я уже дважды умирал и по-прежнему жив, – тем не менее я испытываю перед смертью тот же ужас, что и вы, ни разу не покидавшие этот свет, и, по-моему, именно этот страх убеждает меня в собственной смертности.

И из-за этой убежденности я твердо решил записать историю самых интересных периодов моей жизни и моего небытия. Я не способен объяснить сей феномен; могу лишь изложить словами обычного солдата удачи хронику тех странных событий, что произошли за десять лет, пока мое мертвое тело лежало, скрытое в одной из пещер Аризоны.

Я никогда не рассказывал об этом, и ни один смертный человек не увидит эту рукопись до тех пор, пока меня не поглотит вечность. Знаю, обычный, средний человеческий ум не поверит в то, что не способен осмыслить, и мне вовсе не хочется быть осмеянным публикой, проповедниками и газетчиками и выглядеть величайшим лжецом, в то время как я всего лишь стремлюсь поведать простую правду, которую когда-нибудь подтвердит наука. Возможно, знания, полученные мною на Марсе, и сведения, которые я могу запечатлеть в этой хронике, отчасти помогут вам понять загадку близкой к нам планеты – для меня же ее тайны открыты.

Меня зовут Джон Картер, но я более известен как капитан Джек Картер из Виргинии. В конце Гражданской войны я обнаружил, что обладаю несколькими сотнями тысяч долларов (в деньгах Конфедерации) и званием капитана кавалерийского подразделения армии, которая больше не существовала; я был слугой государства, растаявшего вместе с надеждами южан. Лишенный руководства, денег и предоставленный сам себе, я преисполнился решимости отправиться на юго-запад и попытаться поймать удачу в поисках золота.

Я потратил почти год, ведя геолого-разведочные работы вместе с другим офицером Конфедерации, капитаном Джеймсом К. Пауэллом из Ричмонда. Нам очень повезло, потому что в конце зимы 1865 года, после множества трудностей и лишений, мы наткнулись на такую богатую золотоносную жилу, какую только могли вообразить в своих мечтах. Пауэлл, имевший образование горного инженера, заявил, что здесь за каких-нибудь три месяца ничего не стоит добыть металла на миллион долларов.

Поскольку оборудование у нас было чрезвычайно примитивным, мы решили, что один из нас должен вернуться к цивилизации, приобрести все необходимые машины и нанять солидное количество людей, чтобы начать разработку этой кварцевой жилы.

 

Пауэлл хорошо изучил эти места, был знаком с горным делом и знал, какие механизмы нам потребуются, поэтому мы пришли к выводу, что будет лучше, если именно он отправится в эту поездку. А я должен был охранять нашу заявку на тот случай, если вдруг на жилу наткнется какой-нибудь бродячий золотоискатель.

Третьего марта 1866 года мы погрузили необходимые припасы на двух осликов, и Пауэлл, попрощавшись со мной, вскочил на лошадь и начал спускаться по горному склону – первая часть его пути пролегала через долину.

То утро, как почти всегда в Аризоне, было ясным и замечательным; я наблюдал, как всадник и вьючные животные осторожно пробираются вниз по откосам, и время от времени замечал их, когда они поднимались на какой-нибудь холмик или пересекали ровное место. Последний раз я видел Пауэлла около трех часов дня, когда он приблизился к тени, что отбрасывал хребет по другую сторону узкой долины.

Примерно полчаса спустя я случайно посмотрел туда и был весьма удивлен, заметив три маленькие точки примерно в том же месте, где в последний раз мне попались на глаза мой друг и два его осла. Я вовсе не склонен к бессмысленной тревоге, но чем больше я старался убедить себя, что с Пауэллом все в порядке и точки на самом деле являются антилопами или мустангами, тем меньше мне верилось в это.

С тех пор как мы пришли в это место, нам ни разу не встречались враждебные индейцы, и потому беспечность наша не знала границ. Мы считали глупостью истории о многочисленных жестоких мародерах, что устраивают засады на дорогах, убивают и грабят белых путников, имеющих несчастье попасться к ним в лапы.

Пауэлл, насколько я знал, был отлично вооружен, более того, он мог похвастать опытом в сражениях с краснокожими. Однако я сам много лет воевал с индейцами-сиу на Севере, поэтому у меня были основания предполагать, что столкновение с бандой коварных апачей не оставит моему другу шансов. Наконец я не мог дольше выносить подозрений и, вооружившись двумя кольтами и карабином, надел на себя два полных патронташа и оседлал лошадь, чтобы ехать по утренним следам Пауэлла.

Добравшись до сравнительно ровного участка, я пустил своего коня легким галопом и скакал так все время, пока позволяла тропа. Ближе к сумеркам я очутился у места, где несколько тропинок пересекались с путем Пауэлла, и нашел отпечатки копыт трех неподкованных пони, причем они неслись во весь опор.

Я поспешил по их следу, пока не вынужден был остановиться из-за темноты, подождал, когда поднимется луна, и тут только принялся размышлять о разумности такой погони. Возможно, я просто навыдумывал каких-то бессмысленных опасностей, словно нервная старая домохозяйка. Вот догоню Пауэлла, и мы вдоволь посмеемся над моими страхами. Однако я не был склонен к сентиментальности, и чувство долга, куда бы оно ни завело, всю мою жизнь являлось для меня чем-то вроде фетиша; и это сделало мне честь в трех республиках, которым я служил, и стало причиной награды, полученной от некоего старого и могущественного императора и нескольких менее сильных королей, на чьей службе мой клинок много раз обагрялся кровью.

Около девяти вечера луна наконец осветила тропу достаточно ярко, чтобы можно было продолжить путь. Я не встретил каких-либо трудностей, двигаясь дальше, временами даже пускал лошадь быстрой рысью и около полуночи добрался до небольшого озерца, возле которого Пауэлл, предположительно, должен был остановиться на отдых. Я выскочил на открытое место внезапно и увидел: там совершенно пусто – ни малейших признаков того, что кто-то устраивал стоянку.

Я с интересом отметил, что гнавшиеся за Пауэллом (в чем я теперь не сомневался) всадники лишь ненадолго задержались у озерца; они постоянно двигались с той же скоростью, что и мой друг.

Теперь я был уверен, что эти люди – апачи, желающие захватить Пауэлла живым, просто для того, чтобы получить дьявольское наслаждение, мучая его. Поэтому я поскакал вперед с опасной скоростью, вопреки всему надеясь, что сумею нагнать краснокожих негодяев, прежде чем они нападут на Пауэлла.

Мои размышления внезапно прервало слабое эхо двух выстрелов далеко впереди. Я понимал, что сейчас Пауэлл нуждается во мне, как никогда, и сразу же подстегнул лошадь, погнав ее по узкой и опасной горной тропе.

Я несся вперед, наверное, с милю, не слыша больше никаких звуков, и тут вдруг дорога вышла на небольшое открытое плато возле самой высокой точки перевала. Перед этим я проскочил через узкое ущелье и теперь, очутившись на плоском участке земли, увидел нечто, наполнившее меня ужасом и отвращением.

Ровную площадку сплошь усеяли белые индейские вигвамы, чуть ли не полтысячи краснокожих воинов собрались в центре лагеря. Их внимание было так поглощено неким предметом, что они не заметили меня, и я легко мог бы вернуться в темное ущелье и сбежать без особого риска. Однако тот факт, что эта мысль пришла ко мне лишь на следующий день, еще не дает мне права претендовать на звание героя, каковым меня могли бы наградить после рассказа об этом эпизоде.

Я не верю, что создан из того же материала, что и герои, поскольку из всех тех сотен случаев, когда мои импульсивные действия сталкивали меня лицом к лицу со смертью, я не могу припомнить ни одного примера, когда бы альтернативное решение приходило мне в голову раньше чем через несколько часов. Мой ум явно устроен так, что я неосознанно выбираю путь долга, не предаваясь утомительным мыслительным процессам. Но как бы то ни было, я никогда не сожалел о том, что мне не свойственна трусость.

Конечно, в то мгновение я пребывал в совершенной уверенности, что центром внимания индейцев является Пауэлл, однако не знаю, опередила ли эта мысль мои действия или наоборот – стоило мне увидеть эту сцену, как я выхватил свои револьверы и ринулся на целую армию воинов, бешено стреляя и крича во всю силу легких. Будучи один, я не мог бы выбрать лучшую тактику, потому что краснокожие, от неожиданности решившие, что на них напал полк регулярной армии, развернулись и бросились бежать во все стороны, хватая луки, стрелы и винтовки.

Картина, которая открылась мне в результате их поспешного бегства, наполнила меня мрачной тревогой и яростью. Под яркими лучами аризонской луны лежал Пауэлл, и его тело буквально ощетинилось вражескими индейскими стрелами. В том, что он погиб, сомневаться не приходилось, и все же я должен был спасти от рук апачей тело друга без промедления, как если бы вырывал его из объятий смерти.

Подскакав вплотную к нему, я наклонился в седле и, схватив мертвого Пауэлла за патронташ, быстро бросил его на холку своей лошади. Взгляд назад убедил меня, что отправляться по той тропе, по которой я добрался сюда, было бы куда более рискованно, чем двинуться вперед через небольшое плато, и потому, дав шпоры моей бедной лошадке, я помчался через открытую местность к перевалу, который отчетливо виднелся в дальнем конце поляны.

Стоило мне увидеть эту сцену, как я выхватил свои револьверы и ринулся на целую армию воинов.

К этому времени индейцы поняли, что я один, и с проклятиями пустились за мной в погоню, вслед мне полетели стрелы и пули из винтовок. Но при лунном свете в цель могут попасть разве что проклятия, к тому же дикари были слишком разозлены моей внезапной выходкой и тем, что противник оказался довольно шустрой мишенью. Все это спасло меня от разнообразных вражеских снарядов и позволило укрыться в тени, окружавшей вершины, прежде чем апачи сумели организовать грамотное преследование.

Я отпустил поводья, потому что знал: лошадь отыщет верный путь скорее меня. Но вышло иначе, вскоре она вынесла меня в теснину, тянувшуюся к верхней части хребта, а я-то надеялся, что выберусь в долину и окажусь в безопасности. Похоже, именно своей лошади я обязан жизнью и теми необычными испытаниями и приключениями, что выпали на мою долю в последующие десять лет.

Когда пронзительные крики гнавшихся за мной дикарей затихли где-то слева, мне стало ясно, что я еду по другой дороге.

Я сообразил, что они обогнули каменистые зубцы на краю плато с левой стороны, а моя лошадь увезла меня и тело Пауэлла вправо.

Заставив коня подойти к ровному выступу, с которого просматривалась тропа внизу и слева, я увидел банду дикарей, исчезавшую за соседней вершиной.

Было ясно, что индейцы вскоре обнаружат свою ошибку и поиски возобновятся уже в правильном направлении, как только они отыщут мой след.

Я проехал немного дальше и тут увидел отличную тропу, огибавшую высокий утес. Она была ровной и довольно широкой, причем вела именно туда, куда я намеревался ехать. Скала поднималась справа от меня на несколько сотен футов, а слева примерно такой же высоты отвесная стена обрывалась в каменистое ущелье.

Через какую-нибудь сотню ярдов пришлось резко повернуть вправо, и я оказался у входа в большую пещеру – наверное, фута четыре в высоту и от трех до четырех футов в ширину. Здесь тропа заканчивалась.

Уже наступило утро, и, как обычно в Аризоне, без всяких признаков рассвета внезапно вспыхнул солнечный свет.

Спешившись, я положил тело Пауэлла на землю. Самый тщательный осмотр не обнаружил в нем даже слабых признаков жизни. Почти целый час я хлопотал над ним, вливая воду из своей фляги в его мертвые губы, омывая ему лицо и растирая руки, хотя прекрасно понимал, что он мертв.

Я очень любил Пауэлла; он был во всех отношениях настоящим мужчиной – прекрасно воспитанный джентльмен, южанин, верный, стойкий, истинный друг. Наконец я с чувством глубочайшего горя бросил примитивные попытки оживить его.

Оставив тело Пауэлла там, где оно лежало, я забрался в пещеру для разведки. Она оказалась очень просторной, должно быть, не меньше сотни футов в диаметре и футов тридцать-сорок высотой; ровный, сильно истертый пол и многие другие свидетельства говорили о том, что некогда, в давние времена, эта пещера была обитаемой. Дальняя ее часть терялась в густой тьме, так что я не мог различить, есть ли из нее другие выходы или нет.

Продолжая исследование, я начал ощущать, как меня охватывает приятная сонливость, и решил, что это, конечно, результат усталости от долгого и трудного пути и реакция на возбуждение схватки и погони. Я чувствовал себя в относительной безопасности, потому что знал: один человек может защитить узкую тропу от целой армии.

Вскоре дремота совсем одолела меня, и я чуть не поддался сильному желанию упасть на пол пещеры и несколько минут отдохнуть, но я понимал, что делать этого нельзя: сон означал бы неминуемую смерть от рук моих краснокожих приятелей, которые могли найти меня в любой момент. С огромным усилием я направился к выходу из пещеры, но пошатнулся, прислонился к боковой стене – и бессильно сполз на пол.

IIБегство от мертвеца

Чувство сладкой сонливости охватило меня, мои мышцы расслабились, и я уже готов был отдаться во власть Морфея, когда до моих ушей долетел стук копыт приближающихся лошадей. Я попытался вскочить на ноги, но с ужасом обнаружил, что тело отказывается подчиняться моей воле. Я полностью проснулся, но был так же не способен шевельнуться, как если бы обратился в камень. И лишь тогда, в первый раз, я заметил, что пещеру наполняет едва заметный, чрезвычайно легкий туман. Различить его можно было только на фоне выхода, сквозь который проникал дневной свет. Мои ноздри ощутили слабый острый запах – оставалось предположить, что я попал под действие какого-то ядовитого газа, но почему при полной ясности мысли мои конечности не слушались, объяснить было невозможно.

Я лежал лицом к выходу и видел короткий отрезок тропы между пещерой и краем утеса. Стук лошадиных копыт затих, и я рассудил, что индейцы, видимо, осторожно пробираются вдоль обрыва по узкому выступу, направляясь к моей обитаемой могиле. Я помню, как надеялся тогда, что они расправятся со мной быстро, поскольку мне вовсе не доставляла удовольствия мысль о бесконечных пытках, которым апачи могли меня подвергнуть, если бы им того захотелось.

Мне пришлось ждать не слишком долго. Тихий шорох предупредил меня о близости врагов, а потом из-за края скалы осторожно высунулось раскрашенное лицо, над которым колыхались перья боевого головного убора, – и глаза дикаря заглянули в мои глаза. В том, что он мог меня видеть в тусклом свете внутри пещеры, я был уверен – лучи утреннего солнца падали в отверстие входа.

Но индеец, вместо того чтобы двинуться ко мне, просто стоял и смотрел; его глаза выпучились, челюсть отвисла. Потом появилось еще одно раскрашенное лицо, и третье, и четвертое, и пятое, дикари вытягивали шею и заглядывали друг другу через плечо. И на каждом лице были написаны страх и благоговение, но почему – я понятия не имел и узнал это лишь десять лет спустя. Я понимал, что за спиной тех, кто рассматривал меня, толпились другие индейцы, – это следовало из того, что первые оборачивались и что-то шептали стоящим сзади.

 

Внезапно из глубины пещеры позади меня раздался негромкий, но отчетливый стонущий звук, и, как только он достиг ушей индейцев, они развернулись и убежали в ужасе, подгоняемые паникой. Они стремились оказаться как можно дальше от того невидимого, что таилось в темноте, и в этой спешке один из воинов сорвался с тропы и полетел с утеса на камни вниз головой. Яростные крики краснокожих еще некоторое время разносились над каньоном, а потом все снова стихло.

Звук, напугавший дикарей, не повторялся, но этого было достаточно для того, чтобы я принялся раздумывать о возможных ужасах, скрытых в тени за моей спиной. Страх – понятие относительное, так что сейчас я могу оценить свои чувства в тот момент лишь в сравнении с прошлым и будущим опытом, ведь я оказывался в опасности и до, и после этого случая. Признаюсь без стыда: если то, что я испытал в несколько последующих минут, было страхом, то пусть Бог поможет трусам, потому что трусость, без всякого сомнения, сама по себе является наказанием.

Парализованный, лежа спиной к чему-то ужасному, к некой неведомой угрозе, один звук которой заставил свирепых апачей развернуться и броситься бежать, словно стадо овец при виде волков, я думал, что нет и не может быть худшего положения для мужчины, который привык сражаться за свою жизнь со всей силой и энергией.

Несколько раз мне казалось, будто я слышу тихие звуки позади, словно там кто-то осторожно двигался, но и этот легкий шум исчез, и я мог размышлять о своем положении, ни на что не отвлекаясь. Впрочем, мне оставалось лишь строить неопределенные догадки о причинах своего паралича и надеяться, что он пройдет так же внезапно, как одолел меня.

Позже, днем, моя лошадь, стоявшая без привязи перед пещерой, медленно отправилась куда-то по тропе, явно решив поискать себе пищи и воды, а я остался один с таинственным невидимым компаньоном и мертвым телом моего друга. Оно лежало так, что я мог его видеть, на том же месте, где я его положил ранним утром.

Примерно до полуночи, насколько я мог судить, вокруг было тихо, стояла полная, глубокая тишина; а потом внезапно ужасающий стон, такой же как утром, ворвался в мои уши, и снова из черной тени в глубине пещеры послышался шум чьего-то движения и тихий шорох, будто кто-то ворошил сухие листья. Потрясение для моих и без того перенапряженных нервов было чрезвычайным, и я с нечеловеческим усилием попытался разорвать чудовищные невидимые путы. Это была работа ума, воли, нервов; мускулы тут не участвовали, потому что я не мог шевельнуть даже мизинцем, тем не менее в бой были брошены все внутренние резервы. И тут что-то поддалось, я испытал краткое ощущение тошноты, раздался щелчок, словно лопнула стальная проволока, – и вот я уже стою, прислонившись спиной к стене пещеры, лицом к неведомому врагу.

А потом в пещеру хлынул лунный свет, и я увидел прямо перед собой мое собственное тело – оно лежало так все эти часы, глаза смотрели на вход, а руки бессильно раскинулись на земле. Я уставился сначала на бесчувственное тело на полу пещеры, а потом на себя самого, пребывая в крайнем замешательстве: ведь на земле я лежал одетым и в то же время стоял рядом нагой, как в миг своего появления на свет.

Переход был столь внезапным, столь неожиданным, что на время я забыл обо всем, кроме моей удивительной метаморфозы. Мелькнула мысль: вот она, смерть! Неужели я действительно перешел грань между жизнью и небытием? Но в это не слишком верилось, ведь я ощущал, как сердце бьется у меня в груди после отчаянных усилий освободиться от странного наркоза, который сковывал меня. Мое дыхание было быстрым и неглубоким, холодный пот выступал из всех пор моего тела, а древнее испытание щипком подтвердило тот факт, что я могу быть чем угодно, только не призраком.

Тут зловещий стон в глубине пещеры повторился, и я сразу вспомнил о своем удручающем положении. Будучи обнаженным и безоружным, я не имел никакого желания встречаться с невидимым существом, угрожавшим мне.

Мои револьверы находились на поясе моего же безжизненного тела, которого я, по непостижимой причине, не мог заставить себя коснуться. Карабин же лежал в чехле, пристегнутом к седлу лошади, а поскольку та куда-то ушла, я остался без средств защиты. Похоже, единственным выходом было бегство, и это решение крепло оттого, что шелестящий звук повторился, и теперь, в темноте, при возбужденном воображении, мне мерещилось, будто зловещее существо украдкой ползет в мою сторону.

Не в силах больше сопротивляться искушению бежать, я быстро выпрыгнул сквозь отверстие в скале под свет звезд тихой аризонской ночи. Свежий, прохладный горный воздух подействовал ободряюще, и я ощутил, как меня переполняют новая жизнь и новая отвага. Я остановился на краю каменного выступа и выбранил себя за то, что поддался необоснованному страху. В течение долгих часов, которые я провел в пещере в беспомощном состоянии, ничто, кажется, не повредило мне; и если хорошо подумать, применяя спокойную логику, то нетрудно будет убедиться: услышанные мной шумы наверняка имели совершенно естественные и безопасные причины; скорее всего, конфигурация самой пещеры такова, что даже легкий ветерок, ворвавшийся внутрь, мог породить напугавшие меня звуки.

Я решил в этом разобраться, но сначала вскинул голову, чтобы наполнить легкие чистым, бодрящим ночным воздухом гор. И тут моему взору открылся прекрасный вид на скалистое ущелье и раскинувшуюся далеко внизу, поросшую кактусами плоскую равнину, которую лунный свет превратил в картину, исполненную великолепия и невиданного очарования.

Мало какие из западных чудес вдохновляют более, чем освещенные луной пейзажи Аризоны; серебристые горные вершины вдали, странный свет и тени на склонах и в руслах ручьев, гротескные очертания сухих, но прекрасных кактусов создают зрелище, которое зачаровывает и воодушевляет; как будто перед вами предстает некий умерший забытый мир, абсолютно не похожий ни на одно место на Земле.

Погрузившись в созерцание, я перевел взгляд на небо, где мириады светил образовали гигантский плотный шатер над земными красотами. И тут же мое внимание привлекла большая красная звезда, повисшая над далеким горизонтом. Глядя на нее, я ощутил ее неотразимые чары – это была не просто звезда, на меня взирал Марс, бог войны, а для меня, солдата, он всегда обладал обаянием непреодолимой силы. Я смотрел на него в глубокой ночи, и он как будто звал меня сквозь немыслимую пустоту, манил, притягивал, как магнит притягивает к себе крупицы железа.

Страстное желание охватило меня; я закрыл глаза, протянул руки к богу, олицетворяющему военное искусство, и почувствовал, как с внезапностью мысли меня влечет сквозь пустое необъятное пространство. И это было мгновение невероятного холода и беспредельной тьмы.

fictionbook.ru

Книга Принцесса Марса. Боги Марса. Владыка Марса (сборник)

Эти рассуждения пронеслись у меня в голове в одно мгновение, и я уже повернулся к окну, но мой взгляд остановился на моем бывшем стороже, и все мысли о бегстве улетучились. Зверь лежал на полу, задыхаясь, его большие серые глаза смотрели на меня как будто с мольбой о защите. Я не смог выдержать этого взора и, конечно, не бросил бы своего спасителя, не постаравшись воздать ему сторицей за его заслуги.

В общем, отбросив страхи, я повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с разъяренной обезьяной. Она была уже слишком близко от меня, так что размахивать дубиной не имело смысла, и потому я просто ткнул ею в атакующую махину изо всей силы. Удар пришелся ниже колена, у чудища вырвался пронзительный вой боли и злобы, и, потеряв равновесие, оно рухнуло на меня, широко раскинув руки, чтобы смягчить падение.

И снова, как накануне, я использовал земную тактику и двинул обезьяну правым кулаком в челюсть, а левым сразу же – в середину живота. Результат оказался изумительным; когда я отскочил в сторону после второго удара, зверь согнулся вдвое и упал на пол, рыча и хватая ртом воздух. Перепрыгнув через его распростертое тело, я схватил дубину и покончил с монстром до того, как он собрался с силами.

В эту минуту я услышал у себя за спиной негромкий смех и, обернувшись, увидел Тарса Таркаса, Солу и трех или четырех воинов, стоявших в дверях комнаты. Когда я встретился с ними взглядом, они захлопали в ладоши. Так я во второй раз заслужил редкие аплодисменты.

Мое отсутствие было замечено Солой сразу после пробуждения, и она тут же сообщила об этом Тарсу Таркасу, а тот немедленно отправился на мои поиски с несколькими подчиненными. На окраине города они увидели взбешенную обезьяну, которая ворвалась в здание.

Они тут же поспешили вслед за зверем, подумав, что его действия могут быть связаны со мной, и стали свидетелями моей короткой, но решительной схватки. Эта победа вкупе с уроком, который я преподал марсианину накануне, и искусством прыжков весьма возвысила меня в их мнении. Явно не страдая сантиментами по части дружбы, любви или привязанности, эти люди откровенно ценили силу и храбрость, и ничто так не восхищало их, как физическая мощь и бесстрашие.

Сола, по собственному желанию присоединившаяся к поисковому отряду, была единственной из марсиан, чье лицо не исказилось от смеха, когда я сражался за свою жизнь. Наоборот, она выглядела озабоченной и серьезной и, как только я покончил с чудовищем, бросилась ко мне и внимательно осмотрела мое тело в поисках возможных ран или ушибов. Убедившись, что я вышел из боя невредимым, она осторожно улыбнулась и, взяв меня за руку, повела к выходу из комнаты.

Тарс Таркас и остальные воины вошли внутрь и остановились рядом с быстро приходившим в себя псом, который спас мою жизнь и которого я защитил в свою очередь. Они, похоже, о чем-то горячо спорили, и наконец один из них обратился ко мне, но, вспомнив о том, что я не знаю их языка, снова повернулся к Тарсу Таркасу. Тот, словами и жестами отдав ему какой-то приказ, направился к двери.

Мне почудилось нечто зловещее в их отношении к моему сторожу, и я задержался, решив подождать, чем все кончится. И не ошибся в своих подозрениях, потому что воин вынул из кобуры пистолет весьма угрожающего вида и направил его на пса. Я тут же прыгнул вперед и ударил марсианина по руке. Пуля врезалась в деревянную раму окна, пробив в ней дыру насквозь, и из стены дождем брызнули каменные осколки.

А я опустился на колени возле ужасного зверя и, подняв его на ноги, жестом велел следовать за мной. Выражение удивления, появившееся на лице марсиан при виде моих действий, было просто смехотворным; они совершенно не могли понять таких чувств, как благодарность и сострадание. Тот воин, которому я не дал убить пса, вопросительно посмотрел на Тарса Таркаса, но тот жестом дал ему понять, что меня следует оставить в покое. В итоге мы вернулись на площадь, мой здоровенный страж тащился за мной по пятам, а Сола крепко держала меня за руку.

Теперь у меня было по меньшей мере два друга на Марсе: молодая женщина, что присматривала за мной с материнской заботой, и уродливое бессловесное животное, которое, как я узнал позже, таило в своем сердце куда больше любви, преданности и благодарности, чем можно было бы обнаружить в пяти миллионах зеленых марсиан, бродивших по опустевшим городам и пересохшим морям Марса.

VII

Воспитание детей на Марсе

После завтрака, который был точным повторением ужина (за все время моего пребывания на планете меню у зеленых марсиан оставалось неизменным), Сола проводила меня на площадь, где я обнаружил местное сообщество, занятое делом: одни помогали запрягать гигантских, как мастодонты, животных в огромные трехколесные повозки, другие наблюдали за этим. Колесниц я насчитал примерно две с половиной сотни, и каждую тащило одно существо – уверен, такой «конь» без труда мог бы сдвинуть с места доверху нагруженный железнодорожный вагон.

Повозки были большими, просторными и ярко украшенными. В каждой ехала марсианка, увешанная металлическими бусами, вся в драгоценных камнях, шелках и мехах, а на спине каждого колосса, запряженного в повозку, сидел верхом молодой возница. Подобно тем животным, на которых ездили верхом воины, тяжеловозы не имели ни уздечек, ни поводьев, а управлялись исключительно средствами телепатии.

Это искусство удивительно развито на Марсе и является важной причиной простоты их языка и относительно малого количества слов, произносимых даже в долгой беседе. Телепатия и есть универсальный язык Марса, посредством которого высшие и низшие существа этого парадоксального мира могут общаться в большей или меньшей мере, в зависимости от интеллектуального развития вида в целом и самой индивидуальности.

Когда кавалькада выстроилась по порядку, Сола затащила меня в какую-то пустую повозку, и мы последовали за процессией к тому месту, где я вошел в город накануне. Во главе каравана скакали верхом две сотни воинов, примерно пятьсот выстроились по обеим сторонам, столько же сопровождающих ехали в арьергарде, и несколько отрядов двигались чуть поодаль справа и слева.

Кроме меня, все до единого – мужчины, женщины и дети – были основательно вооружены. За каждой повозкой бежала марсианская гончая, и моя псина тоже не отставала от нас; вообще-то, преданное существо ни разу по собственной воле не оставляло меня в течение всех тех десяти лет, что я провел на Марсе. Наш путь пролегал через небольшую долину перед городом, потом через холмы и вниз – на дно мертвого моря, которое я пересек во время моего путешествия от инкубатора до городской площади. Инкубатор, как выяснилось, и был конечной целью поездки в этот день, и, когда кавалькада наконец пустилась бешеным галопом, мы очень быстро добрались до обширного морского дна и увидели круглое строение.

Доехав до места, все колесницы с военной точностью выстроились в каре вокруг ограды, и с десяток воинов, включая Тарса Таркаса и еще нескольких командиров ниже рангом, возглавляемых гигантским вождем, спешились и подошли к стене. Я видел, как Тарс Таркас что-то объясняет главному, чье имя, кстати, звучало в земном произношении как Лорквас Птомел. К нему почтительно обращались по титулу: джед.

Мне очень скоро стала ясна тема их разговора, потому что Тарс Таркас знаком велел Соле подвести меня к группе военачальников. К тому времени я уже освоился с искусством ходьбы в марсианских условиях и, быстро откликнувшись на его приказ, подошел к стене инкубатора, возле которой стояли воины.

Когда я к ним приблизился и бросил взгляд внутрь, то увидел, что почти все детеныши уже вылупились. Там кишмя кишели маленькие дьяволы. Ростом они были от трех до четырех футов и непрерывно копошились в замкнутом пространстве, как будто искали пищу.

Я остановился перед Тарсом Таркасом, он показал рукой куда-то за инкубатор и сказал: «Сак!» Мне стало понятно: он хочет, чтобы я повторил вчерашнее представление ради Лоркваса Птомела, а поскольку, должен признать, мое мастерство мне и самому нравилось, я тут же откликнулся и перепрыгнул через стеклянную крышу и стоявшие по ту сторону колесницы. Когда я вернулся, Лорквас Птомел что-то проворчал и, повернувшись к своим воинам, произнес несколько слов, явно относившихся к инкубатору. На меня больше не обращали внимания, и мне, таким образом, было позволено оставаться рядом и наблюдать за действиями марсиан. Меж тем воины пробили в стене дыру, достаточно большую, чтобы детеныши могли выйти наружу.

По эту сторону стены взрослые женщины и молодежь мужского и женского пола образовали живой коридор – он шел между колесницами до самой долины. Марсианские детки ринулись в проход, точно дикие олени; им позволяли промчаться до конца коридора, где их ловили по одному: кто-то из замыкающих хватал первого малыша, который добегал до него, стоящий напротив – следующего. Так продолжалось, пока все детеныши не выскочили из ограждения и не были пойманы. Взрослая марсианка, подхватившая какого-нибудь кроху, выходила с ним из строя и возвращалась к своей колеснице. А малышей, попавших в руки девушек и юношей, затем передавали кому-то из женщин.

Я наблюдал за церемонией, если такой процесс может быть удостоен столь пышного названия, и когда все закончилось, пошел искать Солу: и обнаружил, что она сидит в нашей повозке, крепко держа уродливое маленькое существо.

Суть воспитания юных зеленых марсиан состоит исключительно в том, чтобы научить их говорить, а потом пользоваться военным оружием: с ним они знакомятся в самый первый год своей жизни. Вылупившись из яиц, в которых они лежали пять лет (таков период инкубации), малыши выходят в мир полностью созревшими, если не считать их роста. Они не знают своих матерей, а те в свою очередь затруднились бы точно назвать их отцов – новорожденные становятся детьми всего сообщества, и воспитание маленьких марсиан возлагается на женщин, которым доведется поймать их на выходе из инкубатора.

Приемные матери могут даже не оставлять яйцо в инкубаторе, как это и было в случае Солы, – она еще не начала откладывать яйца, хотя меньше года назад стала матерью чужого отпрыска. Но такое вовсе не берется в расчет у зеленых марсиан, потому что родительская и сыновняя любовь неведома им так же, как она обычна для нас. Я уверен, что ужасная система, существующая на Марсе многие века, и есть прямая причина полной утраты нежных чувств и высших гуманитарных инстинктов у этих несчастных существ. С самого рождения они не знают отцовской или материнской любви, они даже не понимают значения слова «дом»; им внушают, что лишь физическая сила и свирепость дают право на существование, а пока маленький марсианин не заслужил этого права, он живет из милости. Если же малыши оказываются калеками или неполноценными, их сразу убивают. Им не дано видеть ни единой слезинки, пролитой кем-либо при виде трудностей, которые им приходится преодолевать в самом раннем детстве.

Я не хочу сказать, что взрослые марсиане неоправданно или намеренно жестоки к юному поколению. Всему виной суровая, безжалостная борьба за существование на умирающей планете, где естественные ресурсы истощены до крайней степени, поэтому поддержание каждой жизни означает дополнительную нагрузку на сообщество.

С помощью тщательного отбора марсиане оставляют лишь самых сильных представителей каждого вида, а благодаря почти сверхъестественной силе предвидения они регулируют количество рождений так, чтобы просто возместить потери от смертей.

Каждая взрослая марсианка откладывает примерно тринадцать яиц в год, и те из них, которые проходят проверку по размеру и весу и особое испытание на гравитацию, должны быть спрятаны в тайниках подземных хранилищ, где температура слишком низка для того, чтобы начался процесс развития зародышей. Через год эти яйца тщательно исследуются советом из двенадцати вождей, и все, кроме одной сотни лучших, уничтожаются. Через пять лет из тысяч снесенных яиц выбирают пятьсот совершенных. Их укладывают в почти непроницаемые для воздуха инкубаторы, чтобы созревали в солнечных лучах в последующие пять лет. Выход молоди, который я наблюдал в тот день, – типичное событие на Марсе; почти все детеныши, за исключением примерно одного процента, вылупляются за два дня. Если из оставшихся кто-то и появится на свет, то судьба таких маленьких марсиан остается неизвестной. Они никому не нужны, потому что их потомство может обрести склонность к затянувшейся инкубации, а это нарушает всю систему, установившуюся за века и позволяющую взрослым марсианам высчитывать правильное время для возвращения к инкубатору с точностью почти до часа.

Инкубаторы строятся в удаленных местах, где их едва ли могут обнаружить другие племена. Ведь если случится такая беда, то в данной общине детей не будет в ближайшие пять лет. Позднее я стал свидетелем того, что делают с чужим инкубатором.

Та община, в которую меня забросила судьба, составляла часть племени и была численностью примерно в тридцать тысяч душ. Эти марсиане кочевали между сороковым и восьмидесятым градусом южной широты по гигантской безводной, или почти безводной, территории, граничившей на востоке и западе с двумя большими плодородными областями. Штаб-квартира общины располагалась в юго-западной оконечности этого района, поблизости от пересечения двух так называемых марсианских каналов.

Поскольку инкубатор находился далеко на севере, в месте, предположительно, необитаемом и редко посещаемом, нам предстояло длительное путешествие, о чем я, конечно же, и не подозревал.

Когда мы вернулись в мертвый город, я несколько дней провел в относительном безделье. На следующий день после нашего возвращения все воины куда-то ускакали ранним утром и приехали обратно только перед наступлением ночи. Как я узнал потом, они ездили в подземное хранилище, чтобы перевезти яйца в инкубатор, который будет запечатан на протяжении пяти лет и, скорее всего, останется без присмотра и наблюдения все это время.

Подземные тайники, где яйца лежали до тех пор, пока не станут готовы к помещению в инкубатор, были расположены во многих милях к югу от него, и туда ежегодно наведывался совет из двенадцати вождей. Почему марсиане не устроили хранилища и инкубаторы ближе к дому, навсегда осталось для меня загадкой, как и многое на Марсе, – неразрешенной и нерешаемой с точки зрения земных рассуждений и обычаев.

Обязанности Солы теперь удвоились, поскольку ей приходилось заботиться не только обо мне, но и о юном марсианине, мы же требовали внимания примерно поровну, а так как оба были одинаково необразованны на марсианский лад, Сола принялась обучать нас вместе.

Ее добычей стало дитя мужского пола, ростом примерно в четыре фута, очень сильное и физически безупречное; этот малыш быстро учился, так что мы весьма веселились, во всяком случае я, по поводу нашего соперничества. Марсианский язык, как уже упоминалось, довольно прост, и через неделю я мог изложить свои желания и понять почти все, что мне говорили. Равным образом я под руководством Солы развивал свои телепатические способности и вскоре ощущал практически все, что происходило вокруг меня.

Что больше всего удивляло Солу, так это мое умение с легкостью ловить телепатические сообщения других, зачастую даже те, которые мне не предназначались, но при этом никто ни при каких обстоятельствах не мог ничегошеньки прочесть в моем уме. Поначалу мне это досаждало, но позже стало радовать, потому что таким образом я получал несомненное преимущество перед марсианами.

VIII

Пленница, свалившаяся с неба

На третий день после церемонии у инкубатора все собрались ехать домой, но едва процессия выдвинулась на открытое пространство перед городом, как был отдан приказ срочно возвращаться. Зеленые марсиане, будто годами отрабатывавшие такой маневр, вмиг растаяли, точно туман, в широких дверных проемах ближайших зданий, и меньше чем через три минуты караван колесниц, мастодонтов и всадников просто растворился в пространстве.

Мы с Солой вошли в дом на краю города, тот самый, где я вступил в схватку с обезьянами. Желая выяснить, что послужило причиной столь поспешного отступления, я поднялся на второй этаж и выглянул в окно, выходившее на долину и дальние холмы; и тут-то причина, заставившая зеленых марсиан так внезапно исчезнуть, стала очевидной. Огромное воздушное судно, длинное, низкое, серого цвета, неторопливо двигалось над вершиной ближайшего холма. За ним показалось еще одно, и еще, и еще, наконец два десятка кораблей повисли на небольшой высоте над землей; они медленно, величественно плыли к нам.

Над каждым судном развевалось странное знамя, а на носах была изображена необычная эмблема, сверкавшая золотом в солнечном свете и отчетливо видимая даже с того расстояния, на каком находились мы. Я мог рассмотреть фигуры, столпившиеся на передней палубе. Заметили они нас или просто глядели на заброшенный город, было трудно сказать, но в любом случае их ждала неприветливая встреча: внезапно, без предупреждения, зеленые марсианские воины открыли бешеный огонь из окон, смотревших на небольшую долину, которую так мирно пересекали огромные корабли.

И в одно мгновение все изменилось как по волшебству; флагман сделал широкий разворот в нашу сторону, его орудия ответили на выстрелы неприятеля. Корабль некоторое время двигался параллельно нашему фронту, а потом повернул назад с явным намерением совершить большой круг, чтобы снова оказаться напротив линии огня; другие суда повторили его маневр, и каждое открывало огонь. Но и с нашей стороны пальба не ослабевала, и я сомневаюсь, чтобы хоть четверть выстрелов зеленых воинов не попала в цель. Мне никогда не случалось видеть такой смертоносной точности – казалось, что при взрыве каждой пули одна из маленьких фигурок на палубах падала, а знамена и верхняя оснастка тонули в языках пламени, когда их накрывало прицельным огнем из орудий, бивших без промаха.

Словом, контратака была весьма неэффективной, и причиной тому послужила, как я узнал позже, полная неожиданность первого залпа, заставшего команды кораблей врасплох; кроме того, прицельные механизмы их орудий оказались не защищены от смертельной атаки наших воинов.

Казалось, что у каждого зеленого стрелка была своя конкретная цель, при относительно равных условиях. Например, самые меткие снайперы вели огонь по беспроводным наводящим и прицельным механизмам больших орудий на палубах кораблей, определенная часть сосредоточилась на более мелких пушках; кто-то метил в стрелков противника, кто-то – только в офицеров; некоторые подразделения выбрали мишенью членов вражеских команд на верхней палубе и на рулевых устройствах и винтах.

Через двадцать минут после первого залпа огромный флот развернулся, чтобы уйти в ту сторону, откуда появился. Несколько судов были заметно повреждены и, похоже, с трудом слушались руля, поскольку численность состава неприятеля поубавилась. Огонь с кораблей прекратился совершенно, и все усилия противника были подчинены одной цели: бегству. Наши воины ринулись на крыши зданий и проводили уходящую армаду непрекращающимся смертельным огнем.

Однако корабли вереницей скрылись за грядой холмов, и на виду осталось лишь одно с трудом передвигавшееся судно. На него пришелся основной удар. Оно, похоже, почти не поддавалось управлению, впрочем на его палубе вовсе никого не было видно. Корабль медленно отклонился от курса, снова разворачиваясь в нашу сторону самым жалким и бессмысленным образом. Воины тут же прекратили огонь, потому что стало ясно: этот корабль абсолютно беспомощен и не только не в состоянии причинить нам вред, но даже не способен ретироваться.

Когда вражеское судно приблизилось к городу, марсиане помчались по равнине навстречу ему, но оно находилось слишком высоко, чтобы кто-то мог забраться на палубу. Заняв удобный наблюдательный пост у окна, я видел на палубе тела убитых, но не мог разобрать, что это за существа, к какому они виду относятся. На корабле не замечалось признаков жизни, и он медленно дрейфовал, гонимый легким ветром в сторону юго-запада.

Судно плыло примерно в пятидесяти футах над землей, и за ним гнались все, кроме сотни воинов, которым было приказано вернуться на крыши, на случай если флот придет обратно или враг пришлет подкрепление. Вскоре стало понятно, что примерно в миле к югу от наших позиций корабль должен наткнуться на здание, и я, наблюдая за погоней, увидел, как марсианские всадники помчались вперед и спешились возле него.

Перед самым столкновением воины бросились на вражескую палубу из окон здания и с помощью огромных копий смягчили удар, а через несколько мгновений бросили абордажные крючья, и огромное судно было прижато к земле.

litportal.ru

Книга Принцесса Марса. Боги Марса. Владыка Марса (сборник)

позиции в рейтинге популярности произведений:

ПЕРИОД МЕСТО
сутки 2
месяц 38  (new)
год 284  (new)

Анонс

Межпланетные опасности и невероятные приключения на красной планете ждут вас на страницах знаменитой трилогии научно-фантастических романов Эдгара Райса Берроуза!Берроуз недаром считается основоположником современной научной фантастики. Его романы о Джоне Картере, увидевшие свет в 1920-е годы, мгновенно завоевали огромную популярность и проложили дорогу новому жанру – жанру приключенческой фантастики.Джон Картер, кавалерийский офицер из Виргинии, магическим образом переносится на Марс, где идет постоянная борьба между различными расами, обитающими на красной планете. Благодаря своему мужеству, решительности и находчивости Картер умудряется не только выжить, но и занять высокое положение в марсианском обществе, раздираемом интригами. Главной его наградой становится любовь прекрасной Деи Торис, принцессы Гелиума, которую он освобождает из рабства. Его многочисленные подвиги в сражениях с воинственными племенами, воздушными пиратами и прочими силами марсианского зла сделали Джона Картера самым популярным долгожителем фантастической литературы.В данной книге романы Берроуза впервые издаются в новом, более полном и точном переводе, с великолепными иллюстрациями Томаса Йейтса!

Читать онлайн

litportal.ru

Принцесса Марса - это... Что такое Принцесса Марса?

«Принцесса Марса» (первоначальное название «Под лунами Марса», в русском переводе также выходил как «Дочь тысячи джеддаков»). Фантастический роман Эдгара Райса Берроуза, первый в его марсианской серии. Классический пример pulp-fiction начала XX в.

Жанр романа в англоязычной литературе определялся как планетарная фантастика. Он основывался на научной гипотезе существования обитаемого, но умирающего мира, созданной известным астрономом Персивалем Лоуэллом. Цикл был популярен, оказав воздействие на Рэя Бредбери, Артура Кларка и Роберта Хайнлайна. Карл Саган указывал, что именно чтение романов Берроуза в детстве побудило его заняться астрономией и проблемами внеземной жизни[1].

Сюжет

Главный герой романа — Джон Картер, капитан армии Конфедеративных Штатов, время действия — 1866 год. После поражения конфедератов в Гражданской войне Картер решается отправиться в Аризону, чтобы добывать золото. После стычки с индейцами, убившими его друга, на него нападает странный паралич, но он не умер, и, обретя второе тело, оказался на Марсе. Первоначально он попал в кочевое племя тарков — одной из рас, населяющих эту планету. Тарки мало похожи на людей, склонны к жестокости и ведут кочевой образ жизни. Картер, благодаря меньшему притяжению на Марсе, имеет выдающиеся физические данные и приобретает высокое положение в племени и дружбу одного из вождей — Тарс Таркаса. Вскоре тарки уничтожают воздушный корабль и захватывают в плен прекрасную принцессу Гелиума — Дею Торис. Она принадлежит расе красных марсиан, похожих на людей, создавших высокую цивилизацию. Картер помогает ей бежать.

Во время странствий по Марсу, Джон Картер проникается к Дее Торис высокими чувствами, но она оказалась схвачена принцем Зоданги — извечного врага Гелиума. Благодаря помощи тарков, Джон Картер разрушает Зодангу и присоединяет её к Гелиуму. Он женится на Дее Торис и становится принцем Гелиума, но вскоре начинается катастрофа: на Марсе не хватает воздуха, так как атмосферная станция, где искусственно вырабатывается воздух, останавливается. Картер покидает свою жену, чтобы запустить фабрику, но не умирает, а воскресает в теле на Земле, которое пролежало в Аризоне более десяти лет. Он остаётся жить на Земле в вечной тоске, созерцая красный диск Марса…

Персонажи

  • Джон Картер, капитан армии КША, родом из Виргинии. Дата рождения неизвестна, он очень стар, хотя внешне всегда выглядит тридцатилетним. Детства не помнит. Превосходный фехтовальщик и наездник. Рост — шесть футов два дюйма (188 см). Автор-рассказчик (отождествляемый с самим Берроузом) пишет, что перед смертью в 1886 г., Джон Картер приказал похоронить его, не вскрывая и не бальзамируя тела, в склепе, который можно открыть только изнутри.
  • Дея Торис — принцесса Гелиума, дочь и внучка его правителей Морса Каяка и Тардоса Морса (Гелиум — двойной город, управляемый двумя правителями). Необычайная красавица, в первых трёх романах серии главной сюжетной линией служат истории о захвате Деи Торис в плен разными правителями марсианских государств.
  • Тарс Таркас — представитель расы тарков, верховный их правитель. Жестокий марсианский кочевник, отличающийся от соплеменников способностью любить. Верный и преданный друг Джона Картера.
  • Кантос Кан — воин Гелиума, спасённый Джоном Картером из зоданганского плена.

История создания

Берроуз начал писать роман в 1911 г., не преуспев в бизнесе. Наличие семьи и двух детей требовало заработка. Рукопись была закончена 11 августа 1911 г. Он скрывал свои литературные занятия, опасаясь, что это уничтожит его репутацию. В ноябре 1911 г. рукопись была принята журналом All-Story Magazine за 400 долларов. В 1912 г. роман был опубликован под названием «Под лунами Марса» и под псевдонимом Norman Bean (Берроуз хотел использовать псевдоним «Normal Bean», то есть, «нормальный, обыкновенный», но корректор исправил «Normal» на привычное «Norman»).

В 1914 г. Берроуз стал популярным писателем, первыми в свет вышли три романа о Тарзане, и только в 1917 году настала очередь марсианского цикла. Тираж вышел в свет в октябре 1917 г. Все права на роман принадлежали издателю.

Жанровая принадлежность

Традиционно роман считается научно-фантастическим, однако в англоязычном мире его относят к поджанру Planetary romance, смежном с фэнтези (действие, в отличие от космической оперы, разворачивается на одной планете в докосмическую эру). Действие романов такого типа происходит на чужой экзотической планете, включая также поединки на мечах, наличие чудовищ и магии и т. д. Цивилизация Марса причудливо сочетает признаки развитого общества и предтехнологического (марсиане умеют искусственно вырабатывать атмосферу и имеют воздушный флот, но армия их оснащена холодным оружием, они разделены на племена, управляемые абсолютными правителями). Для жанра характерно и сходство с вестерном (мотивы похищения красавицы, действия, разворачиваемого в пустыне и т. д.)

Научная основа

Роман может считаться научно-фантастическим, поскольку картина Марса основывалась на гипотезе Персиваля Лоуэлла, суть которой сводится к следующему: Марс меньше Земли, остыл раньше, и на нём раньше появилась жизнь. За миллион лет до начала действия, на Марсе были океаны и развитая цивилизация. По мере испарения морей и засухи, марсианские расы и племена вступили в полосу варварства, начав бесконечную войну из-за природных ресурсов. Марсиане разделены на племена, развитые народы красной расы имеют города-государства. Исследования, проведённые фантастоведами, показали, что координаты марсианских каналов и городов, приводимые Берроузом, привязаны к картам Марса П. Лоуэлла. Равным образом, как Лоуэлл, Берроуз полагает, что на Марсе нет серьёзных сезонных колебаний климата, и он тёплый на большей части территории планеты. В то же время, книг Лоуэлла не было в домашней библиотеке писателя, и он, скорее, пользовался популярными изложениями его теорий в газетах и журналах.[2]

Мир Барсума

Берроуз указывает, что марсиане называют свой мир «Барсумом». Как уже было сказано выше, Барсум — умирающий мир, в котором атмосфера вырабатывается искусственно. Цивилизованные марсиане красной расы вынуждены постоянно бороться и друг с другом, и с ордами кочевников, поэтому наука и техника не развиваются, но остаются на высоком уровне, достигнутом когда-то в древности. Подробнее реалии мира Барсума были разработаны Берроузом позже, в первом романе они ещё даны пунктиром.

Изначально на Марсе жили представители трёх гуманоидных рас, неотличимых от людей: белой, чёрной и жёлтой, причём доминировали белые, которые миллион лет назад создали всепланетную империю. Красные марсиане были выведены искусственно, смешением трёх рас в начале усыхания океанов. Их города-государства построены на перекрестьях марсианских каналов. Каждый взрослый марсианин — воин. Все марсианские народы говорят на одном языке.

Правитель племени называется «джед», правитель большой державы — джеддак. Возможен и титул джеддак джеддаков.

Биологическая особенность марсиан в том, что теоретически они имеют продолжительность жизни до 1000 лет и являются яйцекладущими.

Отдельно описана раса кочевников-тарков, имеющих рост 10–12 футов (3–3,5 м), четыре руки и глаза, расположенные по бокам головы. Это кочевники-варвары, не имеющие письменности, семей и понятия о частной собственности. Дети высиживаются в общих инкубаторах и не знают родителей. Средняя продолжительность их жизни достигает трёхсот лет, но никто не доживает до старости, ибо гибнет в войне или на поединке.

Литература на английском языке

  • Bainbridge Williams Sims Dimensions of Science Fiction. — Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1986. — ISBN 0-674-20725-4
  • Basalla George Civilized Life in the Universe: Scientists on Intelligent Extraterrestrials. — Oxford University Press US, 2006. — ISBN 978-0195171815
  • Baxter Stephen H.G. Wells’ Enduring Mythos of Mars. — BenBalla Books, 2005. — ISBN 1932100555
  • Bleiler Everett F. The Checklist of Fantastic Literature. — Chicago: Shasta Publishers. — P. 68.
  • Science Fiction, the Early Years. — Kent State University Press, 1990. — ISBN 0873384164
  • Clareson Thomas D. SF: the Other Side of Realism. — Popular Press, 1971. — ISBN 0879720239
  • Dick Steven J. The Biological Universe. — Cambridge University Press, 1999. — ISBN 0195171810
  • Harris-Fain Darren Understanding Contemporary American Science Fiction. — Univ of South Carolina Press, 2005. — ISBN 1570035857
  • Hogan James P. Introduction: Under the Moons of Mars by Edgar Rice Burroughs. — University of Nebraska Press, 2003. — ISBN 0803262086
  • Holtsmark Erling B. Edgar Rice Burroughs. — Boston: Twain Publishers, 1986. — ISBN 0-8057-7459-9
  • Hotakainen Markus Mars: A Myth Turned to Landscape. — Springer, 2008. — ISBN 0387765077
  • Lupoff Richard A. Introduction: Gullivar of Mars by Edwin Lester Linden Arnold. — University of Nebraska Press, 2003. — ISBN 0803259425
  • Parrett Aaron Introduction: The Martian Tales Trilogy by Edgar Rice Burroughs. — Barnes & Noble Publishing, 2004. — ISBN 076075585X
  • Price Robert M. Randolph Carter, Warlord of Mars // Black Forbidden Things.
  • Porges Irwin Edgar Rice Burroughs. — Provo, Utah: Brigham Young University Press. — ISBN 0842500790
  • Rabkin Eric S. Mars: A Tour of the Human Imagination. — Greenwood Publishing Group, 2005. — ISBN 1405112182
  • Sampson Robert Yesterday's Faces: A Study of Series Characters in the Early Pulp Magazines. — Popular Press, 1984. — ISBN 0-8797-2262-2
  • Seed David A Companion to Science Fiction. — Blackwell Publishing, 2005. — ISBN 1405112182
  • Sharp Patrick B. Savage Perils. — University of Oklahoma Press, 2007. — ISBN 080613822X
  • Slotkin Richard Gunfighter Nation. — University of Oklahoma Press, 1998. — ISBN 0806130318
  • Race and the Subject of Masculinities. — Duke University Press, 1997. — ISBN 0822319667
  • Westfahl Gary Space and Beyond. — Greenwood Publishing Groups, 2000. — ISBN 0313308462
  • White Craig Student Companion to James Fenimore Cooper. — Greenwood Publishing Group, 2006. — ISBN 0313334137

Оригинальный текст

В Викитеке есть оригинал текста по этой теме.

Ссылки

См. также

Примечания

  1. ↑ К. Саган. Космос. Пер. А. Сергеева. СПб., 2006. С. 175.
  2. ↑ Clareson, Thomas D. (1971). SF: the Other Side of Realism. Popular Press. ISBN 0879720239. P. 229—230

Экранизации

dvc.academic.ru

Принцесса Марса - это... Что такое Принцесса Марса?

«Принцесса Марса» (первоначальное название «Под лунами Марса», в русском переводе также выходил как «Дочь тысячи джеддаков»). Фантастический роман Эдгара Райса Берроуза, первый в его марсианской серии. Классический пример pulp-fiction начала XX в.

Жанр романа в англоязычной литературе определялся как планетарная фантастика. Он основывался на научной гипотезе существования обитаемого, но умирающего мира, созданной известным астрономом Персивалем Лоуэллом. Цикл был популярен, оказав воздействие на Рэя Бредбери, Артура Кларка и Роберта Хайнлайна. Карл Саган указывал, что именно чтение романов Берроуза в детстве побудило его заняться астрономией и проблемами внеземной жизни[1].

Сюжет

Главный герой романа — Джон Картер, капитан армии Конфедеративных Штатов, время действия — 1866 год. После поражения конфедератов в Гражданской войне Картер решается отправиться в Аризону, чтобы добывать золото. После стычки с индейцами, убившими его друга, на него нападает странный паралич, но он не умер, и, обретя второе тело, оказался на Марсе. Первоначально он попал в кочевое племя тарков — одной из рас, населяющих эту планету. Тарки мало похожи на людей, склонны к жестокости и ведут кочевой образ жизни. Картер, благодаря меньшему притяжению на Марсе, имеет выдающиеся физические данные и приобретает высокое положение в племени и дружбу одного из вождей — Тарс Таркаса. Вскоре тарки уничтожают воздушный корабль и захватывают в плен прекрасную принцессу Гелиума — Дею Торис. Она принадлежит расе красных марсиан, похожих на людей, создавших высокую цивилизацию. Картер помогает ей бежать.

Во время странствий по Марсу, Джон Картер проникается к Дее Торис высокими чувствами, но она оказалась схвачена принцем Зоданги — извечного врага Гелиума. Благодаря помощи тарков, Джон Картер разрушает Зодангу и присоединяет её к Гелиуму. Он женится на Дее Торис и становится принцем Гелиума, но вскоре начинается катастрофа: на Марсе не хватает воздуха, так как атмосферная станция, где искусственно вырабатывается воздух, останавливается. Картер покидает свою жену, чтобы запустить фабрику, но не умирает, а воскресает в теле на Земле, которое пролежало в Аризоне более десяти лет. Он остаётся жить на Земле в вечной тоске, созерцая красный диск Марса…

Персонажи

  • Джон Картер, капитан армии КША, родом из Виргинии. Дата рождения неизвестна, он очень стар, хотя внешне всегда выглядит тридцатилетним. Детства не помнит. Превосходный фехтовальщик и наездник. Рост — шесть футов два дюйма (188 см). Автор-рассказчик (отождествляемый с самим Берроузом) пишет, что перед смертью в 1886 г., Джон Картер приказал похоронить его, не вскрывая и не бальзамируя тела, в склепе, который можно открыть только изнутри.
  • Дея Торис — принцесса Гелиума, дочь и внучка его правителей Морса Каяка и Тардоса Морса (Гелиум — двойной город, управляемый двумя правителями). Необычайная красавица, в первых трёх романах серии главной сюжетной линией служат истории о захвате Деи Торис в плен разными правителями марсианских государств.
  • Тарс Таркас — представитель расы тарков, верховный их правитель. Жестокий марсианский кочевник, отличающийся от соплеменников способностью любить. Верный и преданный друг Джона Картера.
  • Кантос Кан — воин Гелиума, спасённый Джоном Картером из зоданганского плена.

История создания

Берроуз начал писать роман в 1911 г., не преуспев в бизнесе. Наличие семьи и двух детей требовало заработка. Рукопись была закончена 11 августа 1911 г. Он скрывал свои литературные занятия, опасаясь, что это уничтожит его репутацию. В ноябре 1911 г. рукопись была принята журналом All-Story Magazine за 400 долларов. В 1912 г. роман был опубликован под названием «Под лунами Марса» и под псевдонимом Norman Bean (Берроуз хотел использовать псевдоним «Normal Bean», то есть, «нормальный, обыкновенный», но корректор исправил «Normal» на привычное «Norman»).

В 1914 г. Берроуз стал популярным писателем, первыми в свет вышли три романа о Тарзане, и только в 1917 году настала очередь марсианского цикла. Тираж вышел в свет в октябре 1917 г. Все права на роман принадлежали издателю.

Жанровая принадлежность

Традиционно роман считается научно-фантастическим, однако в англоязычном мире его относят к поджанру Planetary romance, смежном с фэнтези (действие, в отличие от космической оперы, разворачивается на одной планете в докосмическую эру). Действие романов такого типа происходит на чужой экзотической планете, включая также поединки на мечах, наличие чудовищ и магии и т. д. Цивилизация Марса причудливо сочетает признаки развитого общества и предтехнологического (марсиане умеют искусственно вырабатывать атмосферу и имеют воздушный флот, но армия их оснащена холодным оружием, они разделены на племена, управляемые абсолютными правителями). Для жанра характерно и сходство с вестерном (мотивы похищения красавицы, действия, разворачиваемого в пустыне и т. д.)

Научная основа

Роман может считаться научно-фантастическим, поскольку картина Марса основывалась на гипотезе Персиваля Лоуэлла, суть которой сводится к следующему: Марс меньше Земли, остыл раньше, и на нём раньше появилась жизнь. За миллион лет до начала действия, на Марсе были океаны и развитая цивилизация. По мере испарения морей и засухи, марсианские расы и племена вступили в полосу варварства, начав бесконечную войну из-за природных ресурсов. Марсиане разделены на племена, развитые народы красной расы имеют города-государства. Исследования, проведённые фантастоведами, показали, что координаты марсианских каналов и городов, приводимые Берроузом, привязаны к картам Марса П. Лоуэлла. Равным образом, как Лоуэлл, Берроуз полагает, что на Марсе нет серьёзных сезонных колебаний климата, и он тёплый на большей части территории планеты. В то же время, книг Лоуэлла не было в домашней библиотеке писателя, и он, скорее, пользовался популярными изложениями его теорий в газетах и журналах.[2]

Мир Барсума

Берроуз указывает, что марсиане называют свой мир «Барсумом». Как уже было сказано выше, Барсум — умирающий мир, в котором атмосфера вырабатывается искусственно. Цивилизованные марсиане красной расы вынуждены постоянно бороться и друг с другом, и с ордами кочевников, поэтому наука и техника не развиваются, но остаются на высоком уровне, достигнутом когда-то в древности. Подробнее реалии мира Барсума были разработаны Берроузом позже, в первом романе они ещё даны пунктиром.

Изначально на Марсе жили представители трёх гуманоидных рас, неотличимых от людей: белой, чёрной и жёлтой, причём доминировали белые, которые миллион лет назад создали всепланетную империю. Красные марсиане были выведены искусственно, смешением трёх рас в начале усыхания океанов. Их города-государства построены на перекрестьях марсианских каналов. Каждый взрослый марсианин — воин. Все марсианские народы говорят на одном языке.

Правитель племени называется «джед», правитель большой державы — джеддак. Возможен и титул джеддак джеддаков.

Биологическая особенность марсиан в том, что теоретически они имеют продолжительность жизни до 1000 лет и являются яйцекладущими.

Отдельно описана раса кочевников-тарков, имеющих рост 10–12 футов (3–3,5 м), четыре руки и глаза, расположенные по бокам головы. Это кочевники-варвары, не имеющие письменности, семей и понятия о частной собственности. Дети высиживаются в общих инкубаторах и не знают родителей. Средняя продолжительность их жизни достигает трёхсот лет, но никто не доживает до старости, ибо гибнет в войне или на поединке.

Литература на английском языке

  • Bainbridge Williams Sims Dimensions of Science Fiction. — Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1986. — ISBN 0-674-20725-4
  • Basalla George Civilized Life in the Universe: Scientists on Intelligent Extraterrestrials. — Oxford University Press US, 2006. — ISBN 978-0195171815
  • Baxter Stephen H.G. Wells’ Enduring Mythos of Mars. — BenBalla Books, 2005. — ISBN 1932100555
  • Bleiler Everett F. The Checklist of Fantastic Literature. — Chicago: Shasta Publishers. — P. 68.
  • Science Fiction, the Early Years. — Kent State University Press, 1990. — ISBN 0873384164
  • Clareson Thomas D. SF: the Other Side of Realism. — Popular Press, 1971. — ISBN 0879720239
  • Dick Steven J. The Biological Universe. — Cambridge University Press, 1999. — ISBN 0195171810
  • Harris-Fain Darren Understanding Contemporary American Science Fiction. — Univ of South Carolina Press, 2005. — ISBN 1570035857
  • Hogan James P. Introduction: Under the Moons of Mars by Edgar Rice Burroughs. — University of Nebraska Press, 2003. — ISBN 0803262086
  • Holtsmark Erling B. Edgar Rice Burroughs. — Boston: Twain Publishers, 1986. — ISBN 0-8057-7459-9
  • Hotakainen Markus Mars: A Myth Turned to Landscape. — Springer, 2008. — ISBN 0387765077
  • Lupoff Richard A. Introduction: Gullivar of Mars by Edwin Lester Linden Arnold. — University of Nebraska Press, 2003. — ISBN 0803259425
  • Parrett Aaron Introduction: The Martian Tales Trilogy by Edgar Rice Burroughs. — Barnes & Noble Publishing, 2004. — ISBN 076075585X
  • Price Robert M. Randolph Carter, Warlord of Mars // Black Forbidden Things.
  • Porges Irwin Edgar Rice Burroughs. — Provo, Utah: Brigham Young University Press. — ISBN 0842500790
  • Rabkin Eric S. Mars: A Tour of the Human Imagination. — Greenwood Publishing Group, 2005. — ISBN 1405112182
  • Sampson Robert Yesterday's Faces: A Study of Series Characters in the Early Pulp Magazines. — Popular Press, 1984. — ISBN 0-8797-2262-2
  • Seed David A Companion to Science Fiction. — Blackwell Publishing, 2005. — ISBN 1405112182
  • Sharp Patrick B. Savage Perils. — University of Oklahoma Press, 2007. — ISBN 080613822X
  • Slotkin Richard Gunfighter Nation. — University of Oklahoma Press, 1998. — ISBN 0806130318
  • Race and the Subject of Masculinities. — Duke University Press, 1997. — ISBN 0822319667
  • Westfahl Gary Space and Beyond. — Greenwood Publishing Groups, 2000. — ISBN 0313308462
  • White Craig Student Companion to James Fenimore Cooper. — Greenwood Publishing Group, 2006. — ISBN 0313334137

Оригинальный текст

В Викитеке есть оригинал текста по этой теме.

Ссылки

См. также

Примечания

  1. ↑ К. Саган. Космос. Пер. А. Сергеева. СПб., 2006. С. 175.
  2. ↑ Clareson, Thomas D. (1971). SF: the Other Side of Realism. Popular Press. ISBN 0879720239. P. 229—230

Экранизации

dic.academic.ru

Принцесса Марса - это... Что такое Принцесса Марса?

«Принцесса Марса» (первоначальное название «Под лунами Марса», в русском переводе также выходил как «Дочь тысячи джеддаков»). Фантастический роман Эдгара Райса Берроуза, первый в его марсианской серии. Классический пример pulp-fiction начала XX в.

Жанр романа в англоязычной литературе определялся как планетарная фантастика. Он основывался на научной гипотезе существования обитаемого, но умирающего мира, созданной известным астрономом Персивалем Лоуэллом. Цикл был популярен, оказав воздействие на Рэя Бредбери, Артура Кларка и Роберта Хайнлайна. Карл Саган указывал, что именно чтение романов Берроуза в детстве побудило его заняться астрономией и проблемами внеземной жизни[1].

Сюжет

Главный герой романа — Джон Картер, капитан армии Конфедеративных Штатов, время действия — 1866 год. После поражения конфедератов в Гражданской войне Картер решается отправиться в Аризону, чтобы добывать золото. После стычки с индейцами, убившими его друга, на него нападает странный паралич, но он не умер, и, обретя второе тело, оказался на Марсе. Первоначально он попал в кочевое племя тарков — одной из рас, населяющих эту планету. Тарки мало похожи на людей, склонны к жестокости и ведут кочевой образ жизни. Картер, благодаря меньшему притяжению на Марсе, имеет выдающиеся физические данные и приобретает высокое положение в племени и дружбу одного из вождей — Тарс Таркаса. Вскоре тарки уничтожают воздушный корабль и захватывают в плен прекрасную принцессу Гелиума — Дею Торис. Она принадлежит расе красных марсиан, похожих на людей, создавших высокую цивилизацию. Картер помогает ей бежать.

Во время странствий по Марсу, Джон Картер проникается к Дее Торис высокими чувствами, но она оказалась схвачена принцем Зоданги — извечного врага Гелиума. Благодаря помощи тарков, Джон Картер разрушает Зодангу и присоединяет её к Гелиуму. Он женится на Дее Торис и становится принцем Гелиума, но вскоре начинается катастрофа: на Марсе не хватает воздуха, так как атмосферная станция, где искусственно вырабатывается воздух, останавливается. Картер покидает свою жену, чтобы запустить фабрику, но не умирает, а воскресает в теле на Земле, которое пролежало в Аризоне более десяти лет. Он остаётся жить на Земле в вечной тоске, созерцая красный диск Марса…

Персонажи

  • Джон Картер, капитан армии КША, родом из Виргинии. Дата рождения неизвестна, он очень стар, хотя внешне всегда выглядит тридцатилетним. Детства не помнит. Превосходный фехтовальщик и наездник. Рост — шесть футов два дюйма (188 см). Автор-рассказчик (отождествляемый с самим Берроузом) пишет, что перед смертью в 1886 г., Джон Картер приказал похоронить его, не вскрывая и не бальзамируя тела, в склепе, который можно открыть только изнутри.
  • Дея Торис — принцесса Гелиума, дочь и внучка его правителей Морса Каяка и Тардоса Морса (Гелиум — двойной город, управляемый двумя правителями). Необычайная красавица, в первых трёх романах серии главной сюжетной линией служат истории о захвате Деи Торис в плен разными правителями марсианских государств.
  • Тарс Таркас — представитель расы тарков, верховный их правитель. Жестокий марсианский кочевник, отличающийся от соплеменников способностью любить. Верный и преданный друг Джона Картера.
  • Кантос Кан — воин Гелиума, спасённый Джоном Картером из зоданганского плена.

История создания

Берроуз начал писать роман в 1911 г., не преуспев в бизнесе. Наличие семьи и двух детей требовало заработка. Рукопись была закончена 11 августа 1911 г. Он скрывал свои литературные занятия, опасаясь, что это уничтожит его репутацию. В ноябре 1911 г. рукопись была принята журналом All-Story Magazine за 400 долларов. В 1912 г. роман был опубликован под названием «Под лунами Марса» и под псевдонимом Norman Bean (Берроуз хотел использовать псевдоним «Normal Bean», то есть, «нормальный, обыкновенный», но корректор исправил «Normal» на привычное «Norman»).

В 1914 г. Берроуз стал популярным писателем, первыми в свет вышли три романа о Тарзане, и только в 1917 году настала очередь марсианского цикла. Тираж вышел в свет в октябре 1917 г. Все права на роман принадлежали издателю.

Жанровая принадлежность

Традиционно роман считается научно-фантастическим, однако в англоязычном мире его относят к поджанру Planetary romance, смежном с фэнтези (действие, в отличие от космической оперы, разворачивается на одной планете в докосмическую эру). Действие романов такого типа происходит на чужой экзотической планете, включая также поединки на мечах, наличие чудовищ и магии и т. д. Цивилизация Марса причудливо сочетает признаки развитого общества и предтехнологического (марсиане умеют искусственно вырабатывать атмосферу и имеют воздушный флот, но армия их оснащена холодным оружием, они разделены на племена, управляемые абсолютными правителями). Для жанра характерно и сходство с вестерном (мотивы похищения красавицы, действия, разворачиваемого в пустыне и т. д.)

Научная основа

Роман может считаться научно-фантастическим, поскольку картина Марса основывалась на гипотезе Персиваля Лоуэлла, суть которой сводится к следующему: Марс меньше Земли, остыл раньше, и на нём раньше появилась жизнь. За миллион лет до начала действия, на Марсе были океаны и развитая цивилизация. По мере испарения морей и засухи, марсианские расы и племена вступили в полосу варварства, начав бесконечную войну из-за природных ресурсов. Марсиане разделены на племена, развитые народы красной расы имеют города-государства. Исследования, проведённые фантастоведами, показали, что координаты марсианских каналов и городов, приводимые Берроузом, привязаны к картам Марса П. Лоуэлла. Равным образом, как Лоуэлл, Берроуз полагает, что на Марсе нет серьёзных сезонных колебаний климата, и он тёплый на большей части территории планеты. В то же время, книг Лоуэлла не было в домашней библиотеке писателя, и он, скорее, пользовался популярными изложениями его теорий в газетах и журналах.[2]

Мир Барсума

Берроуз указывает, что марсиане называют свой мир «Барсумом». Как уже было сказано выше, Барсум — умирающий мир, в котором атмосфера вырабатывается искусственно. Цивилизованные марсиане красной расы вынуждены постоянно бороться и друг с другом, и с ордами кочевников, поэтому наука и техника не развиваются, но остаются на высоком уровне, достигнутом когда-то в древности. Подробнее реалии мира Барсума были разработаны Берроузом позже, в первом романе они ещё даны пунктиром.

Изначально на Марсе жили представители трёх гуманоидных рас, неотличимых от людей: белой, чёрной и жёлтой, причём доминировали белые, которые миллион лет назад создали всепланетную империю. Красные марсиане были выведены искусственно, смешением трёх рас в начале усыхания океанов. Их города-государства построены на перекрестьях марсианских каналов. Каждый взрослый марсианин — воин. Все марсианские народы говорят на одном языке.

Правитель племени называется «джед», правитель большой державы — джеддак. Возможен и титул джеддак джеддаков.

Биологическая особенность марсиан в том, что теоретически они имеют продолжительность жизни до 1000 лет и являются яйцекладущими.

Отдельно описана раса кочевников-тарков, имеющих рост 10–12 футов (3–3,5 м), четыре руки и глаза, расположенные по бокам головы. Это кочевники-варвары, не имеющие письменности, семей и понятия о частной собственности. Дети высиживаются в общих инкубаторах и не знают родителей. Средняя продолжительность их жизни достигает трёхсот лет, но никто не доживает до старости, ибо гибнет в войне или на поединке.

Литература на английском языке

  • Bainbridge Williams Sims Dimensions of Science Fiction. — Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1986. — ISBN 0-674-20725-4
  • Basalla George Civilized Life in the Universe: Scientists on Intelligent Extraterrestrials. — Oxford University Press US, 2006. — ISBN 978-0195171815
  • Baxter Stephen H.G. Wells’ Enduring Mythos of Mars. — BenBalla Books, 2005. — ISBN 1932100555
  • Bleiler Everett F. The Checklist of Fantastic Literature. — Chicago: Shasta Publishers. — P. 68.
  • Science Fiction, the Early Years. — Kent State University Press, 1990. — ISBN 0873384164
  • Clareson Thomas D. SF: the Other Side of Realism. — Popular Press, 1971. — ISBN 0879720239
  • Dick Steven J. The Biological Universe. — Cambridge University Press, 1999. — ISBN 0195171810
  • Harris-Fain Darren Understanding Contemporary American Science Fiction. — Univ of South Carolina Press, 2005. — ISBN 1570035857
  • Hogan James P. Introduction: Under the Moons of Mars by Edgar Rice Burroughs. — University of Nebraska Press, 2003. — ISBN 0803262086
  • Holtsmark Erling B. Edgar Rice Burroughs. — Boston: Twain Publishers, 1986. — ISBN 0-8057-7459-9
  • Hotakainen Markus Mars: A Myth Turned to Landscape. — Springer, 2008. — ISBN 0387765077
  • Lupoff Richard A. Introduction: Gullivar of Mars by Edwin Lester Linden Arnold. — University of Nebraska Press, 2003. — ISBN 0803259425
  • Parrett Aaron Introduction: The Martian Tales Trilogy by Edgar Rice Burroughs. — Barnes & Noble Publishing, 2004. — ISBN 076075585X
  • Price Robert M. Randolph Carter, Warlord of Mars // Black Forbidden Things.
  • Porges Irwin Edgar Rice Burroughs. — Provo, Utah: Brigham Young University Press. — ISBN 0842500790
  • Rabkin Eric S. Mars: A Tour of the Human Imagination. — Greenwood Publishing Group, 2005. — ISBN 1405112182
  • Sampson Robert Yesterday's Faces: A Study of Series Characters in the Early Pulp Magazines. — Popular Press, 1984. — ISBN 0-8797-2262-2
  • Seed David A Companion to Science Fiction. — Blackwell Publishing, 2005. — ISBN 1405112182
  • Sharp Patrick B. Savage Perils. — University of Oklahoma Press, 2007. — ISBN 080613822X
  • Slotkin Richard Gunfighter Nation. — University of Oklahoma Press, 1998. — ISBN 0806130318
  • Race and the Subject of Masculinities. — Duke University Press, 1997. — ISBN 0822319667
  • Westfahl Gary Space and Beyond. — Greenwood Publishing Groups, 2000. — ISBN 0313308462
  • White Craig Student Companion to James Fenimore Cooper. — Greenwood Publishing Group, 2006. — ISBN 0313334137

Оригинальный текст

В Викитеке есть оригинал текста по этой теме.

Ссылки

См. также

Примечания

  1. ↑ К. Саган. Космос. Пер. А. Сергеева. СПб., 2006. С. 175.
  2. ↑ Clareson, Thomas D. (1971). SF: the Other Side of Realism. Popular Press. ISBN 0879720239. P. 229—230

Экранизации

dal.academic.ru