Издательство «Махаон»Серия «Жили-были тролли». Книга про троллей


Как не запутаться в переводах муми-троллей — Путешествия. Книги. Плоды просвещения

Мне кажется, одно из самых больших разочарований, связанных с муми-троллями, — это в книжке про комету вместо Ондатра и Мартышки встретить Выхухоль и котенка. Объясняется такая метаморфоза просто: Туве Янссон дважды переписывала эту повесть, так что получились аж три авторские версии с разными названиями (переводчики не виноваты, честное слово).

Другое огорчение — это непривычные имена героев. Как вам больше нравится: Мимла или Мюмла, Ми или Мю, Супротивка или Юксаре? Первые варианты — Смирнова, вторые — Брауде и Беляковой. А мумин-троллей встречали? Это у Ерхова.

Не те муми-тролли, неправильные муми-тролли… В чем же дело? Почему в новых изданиях вы не встречаетесь с героями своего детства?

В классическом наборе 9 книг про муми-троллей. На русский язык их переводили В. Смирнов, Л. Брауде, Н. Белякова, Е. Паклина, Е. Соловьева, С. Плахтинский, А. Фредерикс, И. Токмакова, Я. Полков, И. Хилькевич, Б. Ерхов. Немудрено запутаться и купить не то. Чаще всего переиздают переводы Брауде/Беляковой, хотя и Смирнова можно найти при желании. Главное — знать, что искать.

Для каждой книги я привожу оригинальное название (или несколько, если Туве Янссон переписывала книгу) и варианты переводов на русский язык.

Про наводнениеSmåtrollen och den stora översvämningen, 1945— «Малютки тролли и страшное наводнение» Б. Ерхов (мумин-тролли)— «Маленькие тролли и большое наводнение» Л. Брауде— «Маленькие тролли и большое наводнение» И. Токмакова

Про кометуKometjakten, 1946 / Mumintrollet på kometjakt, 1956 / Kometen kommer, 1968(три версии повести, соответственно, три названия)— «Муми-тролль и комета» В. Смирнов (Ондатр и Мартышка)— «Муми-тролль и комета» Я. Полков (Ондатр и Мартышка)— «Комета летит!» Б. Ерхов— «Комета прилетает» Н. Белякова (Выхухоль и котенок)— «Муми-тролль и страшная комета» И. Токмакова (Ондатр и котенок)

Про шляпу волшебникаTrollkarlens hatt, 1948— «Шляпа волшебника» В. Смирнов (есть две версии этого перевода, в одном рыба Мамелюк, в другом — Панталошка, подробнее об этом в посте Как рыба Мамелюк стала Панталошкой)— «Цилиндр чародея» Б. Ерхов— «Шляпа волшебника» Л. Брауде— «Муми-тролль и шляпа Чародея» И. Токмакова

Про мемуарыMuminpappans bravader, 1950, 1956 / Muminpappans memoarer, 1968(три версии повести и два названия)— «Мемуары Муми-папы» В. Смирнов (Мимла, Ми, Супротивка)— «Мемуары папы Муми-тролля» Л. Брауде, Н. Белякова (Мюмла, Мю, Юксаре)

Про летоFarlig midsommar, 1954— «Опасный канун» В. Смирнов— «Опасное лето» Л. Брауде, Е. Паклина

Про зимуTrollvinter, 1957— «Волшебная зима» Л. Брауде

Сборник рассказовDet osynliga barnet och andra berattelser, 1962— «Невидимое дитя» А. Фредерикс— «Дитя-невидимка»/«Сказки Долины муми-троллей» С. Плахтинский— «Дитя-невидимка» Л. Брауде, Е. Соловьева

Подробнее по рассказам:— «Весенняя мелодия» А. Фредерикс— «Весенняя песня» С. Плахтинский— «Весенняя песня» Л. Брауде

— «Страшная история» А. Фредерикс— «Ужасная история» С. Плахтинский— «Страшная история» Е. Соловьева

— «Филифёнка, которая верила в стихийные бедствия» А. Фредерикс— «Филифьонка в ожидании катастрофы» С. Плахтинский— «Филифьонка, которая верила в катастрофы» Л. Брауде

— «Последний в мире дракон» А. Фредерикс— «История о последнем драконе на свете» С. Плахтинский— «Повесть о последнем в мире драконе» Л. Брауде

— «Хемуль, который любил тишину» А. Фредерикс— «Хемуль, который любил тишину» С. Плахтинский— «Хемуль, который любил тишину» Е. Соловьева

— «Невидимое дитя» А. Фредерикс— «Дитя-невидимка» С. Плахтинский— «Дитя-невидимка» Л. Брауде

— «Тайна хатифнаттов» А. Фредерикс— «Тайна хатифнаттов» С. Плахтинский— «Тайна Хатифнаттов» Л. Брауде

— «Цедрик» А. Фредерикс— «Седрик» С. Плахтинский— «Седрик» Л. Брауде

— «Ель» А. Фредерикс— «Ёлка» С. Плахтинский— «Ель» Л. Брауде

Про мореPappan och havet, 1965— «Муми-папа и море» И. Хилькевич— «Папа и море» Л. Брауде, Н. Белякова

Про ноябрьSent i November, 1970— «В конце ноября» Н. Белякова

Какой перевод лучше — это большой холиварный вопрос. Многие для детей выбирают то, к чему сами привыкли в детстве. Те, кто в детстве не читал, спрашивают совета у других. И начинается…

Я познакомилась с историями про муми-троллей уже взрослой, поэтому перевод выбирала исключительно по тексту, непредвзято. Так получилось, что самые переиздаваемые переводы Брауде/Беляковой у меня не в почете. Зато если вы предпочитаете именно их, то вам повезло: можете просто купить книгу «Все о муми-троллях» с полным набором муми-тролльных историй.

Мой же список любимых переводов таков, что вместе они не входят ни в один сборник или серию. Поэтому приходится выбирать «точечно» из разных изданий. Больше всего мне нравятся переводы Владимира Смирнова, но он перевел только 4 книги, поэтому от переводов Брауде никуда не деться. Переводы Ирины Токмаковой я даже не рассматриваю, потому что обычно у нее упрощенные пересказы для маленьких.

Вот мой список

  • «Маленькие тролли и большое наводнение» Л. Брауде
  • «Муми-тролль и комета» В. Смирнов (Ондатр и Мартышка)
  • «Шляпа волшебника» В. Смирнов (где рыба Мамелюк)
  • «Мемуары Муми-папы» В. Смирнов (имена Мимла и Ми мне не очень, но это единственный недостаток перевода)
  • «Опасный канун» В. Смирнов (в переводе есть ошибки и недочеты, но все равно я выбираю его из-за атмосферности и слога)
  • «Волшебная зима» Л. Брауде
  • «Дитя-невидимка» С. Плахтинский
  • «Муми-папа и море» И. Хилькевич
  • «В конце ноября» Н. Белякова

Переводы Владимира Смирнова выходили в 1991–92 гг. С тех пор их переиздавали всего два раза — все 4 книги в «Росмэн-Пресс» в 2004 году:

и 2 книги в «Азбуке-классике» в 2007–2009:

«Муми-папа и море» И. Хилькевич легко найти в электронном варианте. Не знаю, что это было за издание и есть ли оно в библиотеках.

Зато с рассказами «Дитя-невидимка» в переводе Сергея Плахтинского попроще: после 1990-х сборник переиздавала «Азбука» в 2012, а недавно издал «Махаон».

Сборники и серии книг про муми-троллей так сильно отличаются по составу повестей, по переводам, компановке и количеству книг, что легко купить не то, что задумывали. Поэтому мой универсальный совет:

Проверяйте переводчика у каждой повести в сборнике и в каждой книге из серии.

Если хочется купить настоящую бумажную книгу, но вы не поклонник Брауде/Беляковой, то в пору отчаяться. Зато в электронном виде можно найти почти любой перевод. Так что не ленитесь и ищите своих, правильных, муми-троллей. Поверьте, они того стоят.

Поделиться

Твитнуть

Поделиться

Другие истории про муми-троллей

olgadrozdenko.ru

5 причин прочитать ребенку сказки туве янссон про муми-троллей

Первую историю о волшебных существах под названием «Маленькие тролли и большие наводнения» Туве Янссон придумала, желая спрятаться от страшной Зимней войны 1939-1940-х годов. По своей природе человек добрый и созидающий, она не хотела знать о невзгодах и смертях, о которых в то время трубило каждое СМИ. Чтобы укрыться от них, начинающий рассказчик создала укромный мир и населила его очаровательными зверьками.

В центре историй — Муми-тролль и его семья. Это внимательная и чуткая Муми-мама, которая может решить любую проблему, Муми-папа — настоящий глава семейства, творческий, любопытный, постоянно находящийся в поисках себя, милая и обидчивая фрекен Снорк, а также другие многочисленные родственники и друзья, сосуществующие в мире и согласии.

Цикл повестей о Муми-доле, а также о приключениях, которые происходят с жителями долины, полюбился людям по всему свету, книга переведена на десятки иностранных языков.

И ее обязательно стоит читать с детьми всех возрастов. И вот почему.

Муми-тролль научит заботиться о своих родных

Любить свою семью и заботиться о родных — одно из главных качеств, которое отличает Муми-тролля. Беречь тишину в доме, когда все спят, быть учтивым даже со страшным и лохматым «предком», который появился из темного шкафа и обустроился в доме так, как будто он — полноправный хозяин.

Муми-тролль умеет чувствовать «острые» ситуации, утешать родных и друзей. Стоит вспомнить хотя бы случай с фрекен Снорк, когда после встречи с хатифнаттом она лишилась своей прелестной челки, которую считала своим главным украшением.

Что она теперь скажет, как он утешит ее? Это была катастрофа!

Фрекен Снорк открыла глаза и улыбнулась.

— Послушай, — поспешно сказал Муми-тролль. — Со мною творится что-то странное! С некоторых пор мне куда больше стали нравиться девочки без волос, чем с волосами!

— Вот как! — удивилась фрекен Снорк. — Это почему же?

— С волосами они выглядят такими неряхами!

Тут фрекен Снорк подняла лапы, чтобы причесаться, но — увы! — единственное, что ей удалось нащупать, был малюсенький опаленный пучок волос. В глубоком ужасе она рассматривала его в зеркало.

letidor.ru

Читать онлайн книгу «Тролль» бесплатно — Страница 1

Йоханна Синисало

Тролль

Ханне, Марку, Петри и Тони, которые там были

1. На землю уже опускался сумрак

АНГЕЛ

Я начинаю нервничать. После четырех кружек легкого пива лицо Мартеса плывет передо мной, как в тумане. Его руки лежат на столе совсем рядом с моими, мне видны темные волоски, худые чувственные суставы и чуть набухшие вены. Я хочу прикоснуться к нему, но наши руки как будто связаны под столом, потому что в ответ на мое движение его рука тут же отодвигается, напоминая краба, который спасается бегством.

Я смотрю ему в глаза. На лице его дружелюбная, открытая, всепонимающая улыбка. Он кажется бесконечно любящим, но в то же время — совершенно отчужденным. Его глаза — как компьютерные иконки, невыразительные значки, за которыми скрыта бесконечная вереница чудес, доступных лишь для того, кто сумеет войти в программу.

— Так зачем ты пригласил меня? Чего ты ждал?

Мартес откидывается на стуле. Расслабленно. Беспечно.

— Хотел поговорить.

— Только?

Мартес смотрит на меня так, будто обнаружил во мне нечто новое, слегка раздражающее, но не слишком существенное, компрометирующее, но не настолько, чтобы испортить хорошие отношения в коллективе. Нечто вроде неудачного дезодоранта.

— Должен честно тебе сказать, я на это не способен.

Сердце у меня начинает колотиться, слова вылетают автоматически, прежде, чем я успеваю их осознать.

— Ты первый начал.

Когда мы в детстве искали виновника школьной драки, это было важнее всего: кто первый начал?

Я продолжаю, а Мартес смотрит на меня невинными глазами.

— Я никогда не позволил бы себе оказаться в таком положении… если бы ты сам не дал мне понять, что я нравлюсь тебе. Я же говорил, что умею подавлять любые чувства. Если я не уверен, что действительно нравлюсь человеку, я не допускаю никакого развития событий. Никакого. Даже в мыслях. Боже сохрани.

Я произношу все это слишком сердито, а тем временем меня одолевают воспоминания. Я вспоминаю, как обнимал Мартеса, когда, окутанные ночной тьмой, мы прижались к покатому парапету у Дубового водопада. Я чувствую на своих губах его губы, ощущаю их табачный привкус, его усы щекочут меня, и голова моя идет кругом.

Мартес тянется за сигаретами, щелкает зажигалкой, прикуривает и с наслаждением затягивается.

— Ничего не могу поделать, такой уж я тип, что люди вечно связывают со мной свои мечты и желания.

По его мнению, ничего особенного не произошло. По его мнению, все это было лишь игрой моего воображения.

Шатаясь и прихрамывая, я добираюсь до дому к полуночи. Виной тому и пиво, и глубокая душевная рана. Моя пьяная душа зализывает сердечную рану, как кошка, и тут же снова принимается бередить ее — так язык теребит расшатавшийся зуб, вновь и вновь вызывая тупую сладкую боль. Мои мечты и желания не выносят дневного света.

Уличные фонари раскачиваются на ветру, следом за мной под арку влетают мокрый снег и опавшая листва. Откуда-то из глубины двора доносится громкий разговор.

Противная компания устроилась возле помойки. Молодежные мятые, обвисшие на задах джинсы и полоски обнаженных тел под яркими куртками. Парни стоят спиной ко мне, но по интонациям можно понять, что они подначивают друг друга, указывая на что-то, чего мне не видно. В нормальном состоянии я обошел бы эту компанию стороной — когда в темноте натыкаешься на таких типов, по телу начинают бежать мурашки, и если встречи не избежать, ты втягиваешь голову в плечи, готовясь к тому, что вслед тебе полетят непристойности и оскорбления. Но сейчас из-за Мартеса, из-за того, что все потеряло смысл, а кровь почти застыла, я подхожу к парням и останавливаюсь.

— Этот двор — частная собственность кооператива. Здесь запрещено находиться посторонним.

Несколько лиц оборачивается ко мне, раздаются смешки, потом их внимание снова устремляется вниз, к чему-то, что находится у них под ногами.

— Боишься, что укусит? — спрашивает один у другого. — Ну-ка, пни его ногой.

— Вы что, не слышите? Это частный двор. Уходите.

Мой голос становится более резким, глаза наливаются злостью, в памяти всплывают фигуры наступающих на меня старшеклассников. У них были такие же подзуживающие, полные издевки голоса: «Боишься, что укусит?» — и мне прямо в рот летит комок снега, смешанного с песком.

— Проваливай, ублюдок, — спокойно говорит совсем молодой парень. Он знает, что я для них не опаснее комара.

— Я позвоню в полицию.

— Я уже позвонила, — раздается голос у меня за спиной. Это толстая пенсионерка, она живет этажом ниже меня и работает кем-то вроде смотрительницы, чтобы платить за жилье. Бродяги пожимают плечами, дергают друг друга за рваные куртки, развязно сморкаются на землю и медленно, будто бы по своей охоте, уходят. Они направляются к воротам, по-мужски сквернословя. Последний швыряет непогашенный окурок, он летит в нашу сторону, как маленькая пылающая ракета. Но как только они оказываются на улице, мы слышим испуганный топот убегающих ног.

Женщина фыркает.

— Видать, всё же поверили.

— А полицейский придет?

— Нет, конечно. Чего из-за таких беспокоить. Я собиралась в кафе.

Выброс адреналина слегка прояснил мне голову, но пальцы, которыми я пытаюсь нащупать в кармане ключи, кажутся деревянными. Женщина направляется к воротам, и это меня устраивает, потому что в моей хмельной голове засело любопытство. Я жду, пока женщина уйдет, и заглядываю за мусорные баки.

Малыш лежит рядом с баками, прямо на асфальте. В темноте его трудно разглядеть, и поэтому он кажется призрачным.

Я подхожу ближе и протягиваю руки. Он явно слышит мои шаги, но продолжает лежать, свернувшись, только слегка приподымает голову и открывает глаза. Я наконец догадываюсь, кто это.

Ничего более красивого я никогда не видел.

Я сразу понимаю, что хочу его взять.

Он маленький, худенький и лежит в странной позе, словно у него совсем нет костей. Он положил голову между лап, его густая черная шерсть распласталась по грязному асфальту.

Ему, наверное, не больше года. Максимум полтора. Настоящий ребенок. Он совсем не такой большой и крепкий, какими выглядят эти взрослые существа на рисунках.

Он ранен и брошен или отбился от других. Видимо, те парни не успели искалечить его. Как он оказался во дворе, как попал в центр города? Сердце мое начинает отчаянно колотиться, я оборачиваюсь, как будто ожидая увидеть большую темную пригнувшуюся тень, скользнувшую от помойки к воротам и оттуда — под защиту соседнего сада.

Я действую инстинктивно. Встаю на корточки перед малышом и осторожно отвожу назад его переднюю лапку. Он вздрагивает, но не сопротивляется. Для пущей безопасности обматываю лямки рюкзака вокруг тролля так, чтобы его лапки были плотно прижаты к ребрам. Оглядываюсь и беру зверька на руки, он легкий, косточки у него как у птички, весит меньше, чем ребенок такого же роста.

Я бросаю быстрый взгляд на окна — только в спальне соседей с первого этажа горит красноватый свет. В окне мелькает экзотическая головка молодой женщины, ее рука задергивает штору.

Через минуту мы оказываемся в моей квартире.

Он очень слаб. Когда я опускаю его на кровать, он ничуть не сопротивляется, лишь смотрит на меня красноватыми кошачьими глазами с черными зрачками. У него, как у кошки, покрытый шерстью нос, крупные выразительные ноздри. Но линия губ, узкая и прямая, делает его физиономию совсем не похожей на раздвоенную кошачью или собачью морду. Все в целом до того напоминает человеческое лицо, что можно подумать, будто передо мной игрушечная обезьянка или какая-нибудь другая гладколицая игрушка. Понятно, почему этих черных зверей всегда принимали за каких-то лесных людей, которые живут в пещерах или в ущельях и служат, по прихоти природы, карикатурой на человека.

При свете яснее прежнего видно, какой он еще малыш. В нем чувствуется податливость, округлость и трогательная неловкость, свойственная всем детенышам. Я освобождаю его лапки, и он не делает ни малейших попыток оцарапать меня или укусить. Он лишь укладывается на бок и сворачивается клубком, зажимает мохнатый кончик хвоста между ног и подтягивает передние лапки к груди. Черная спутавшаяся грива ниспадает на морду, он вздыхает, как засыпающая собака.

Я стою рядом с кроватью, смотрю на маленького тролля и чувствую сильный запах, который не производит неприятного впечатления — это запах раздавленной ягоды можжевельника с оттенком чего-то другого: то ли мускуса, то ли пачулей. Тролль лежит без движения, только тощие ребра ходят вверх и вниз в такт дыханию.

Я неуверенно снимаю с дивана шерстяной плед, некоторое время стою у кровати и потом накрываю зверька. Его задняя ножка тут же рефлекторно дергается, и плед летит мне в лицо. Я стаскиваю его с бьющимся сердцем, опасаясь, что зверек бросится на меня, исцарапает и искусает. Но нет. Тролль по-прежнему спит, свернувшись калачиком и спокойно дышит.

Я только теперь понимаю, что принес в дом зверя.

Голова и затылок болят. Я спал на диване. Еще чертовски рано, еще темно. А на кровати никого нет. Все было лишь игрой воображения, которая рассеется при первых лучах солнца.

Правда, на полу рядом с кроватью валяется скомканный плед. И из ванной доносятся какие-то звуки.

Я встаю и медленно, стараясь ступать как можно тише, иду при свете уличных фонарей к дверям ванной. В сумраке вижу маленький черный костлявый зад, подрагивающий хвостик и понимаю: он пьет из унитаза. Запах можжевельника стал намного сильнее. Потом замечаю на зеленом кафельном полу желтую лужицу. Ну конечно.

Он кончил лакать и, почуяв меня, разогнулся почти неуловимым движением. С его мордочки капает вода. Я пытаюсь уверить себя, что вода чистая и вполне годится для питья. Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз мыл унитаз.

Глаза тролля по-прежнему мутные, он кажется нездоровым, его черная шерсть не блестит. Я отхожу от дверей ванной, и он проскальзывает мимо меня в гостиную в точности как зверь, который почему-либо не может миновать опасной дороги, — быстро, настороженно, притворяясь бесстрашным. Он идет на задних лапах такой гибкой и мягкой походкой, какой люди не ходят, — немного склонившись вперед, передние лапки напряжены, когти убраны, — словно балерина на пуантах. Я следую за ним и вижу, как он, не приостановившись, будто невесомый, взлетает на кровать, по-кошачьи сворачивается клубком и снова засыпает.

Я приношу из кухни миску, наливаю в нее воды и ставлю рядом с кроватью. Потом иду в туалет и вытираю пол. Голова у меня гудит.

Черт побери, а что тролли едят?

Я иду в кабинет. Дверь оставляю открытой, включаю компьютер, вхожу в Интернет и набираю слово ТРОЛЛЬ.

HTTP://WWW.SUOMENLUONTO.Fr[1]

ТРОЛЛЬ 1. ТРОЛЛЬ (устаревшее назв. ХИЙСИ, НЕЧИСТЫЙ), Felipithecus trollius. Семейство ЛЕМУРОВ (Felipi-thecidae).

Панскандинавская разновидность животных, встречается только на северном побережье Балтийского моря и в западной части России. Из Центральной Европы полностью исчезла в период сокращения лесных массивов, но, судя по легендам и историческим источникам, оставалась еще достаточно распространенной в этом регионе в средние века. Официально обнаружена и научно квалифицирована как вид млекопитающего лишь в 1907 году, до этого считалась мифологическим существом, фигурирующим в народном творчестве и в сказках.

Вес взрослого зверя — 50–75 кг, полный рост — 170–190 см. Конечности длинные, ступает на пятки, но при ходьбе опирается также на пальцы ног. Ходит прямо, на двух ногах. На задних конечностях по четыре, на передних, считая большой, по пяти пальцев с длинными когтями. Хвост длинный, с кисточкой на конце. Язык шершавый. Глаза желтовато-красные, раскосые. Шерсть черная как уголь, густая, гладкая, на голове у самцов черная грива. Активен исключительно по ночам.

Основные продукты питания — падаль, птичьи яйца и птенцы. Зиму проводит в спячке. Оплодотворение происходит, по-видимому, осенью, перед спячкой; весной или в начале лета самка рожает одного-двух детенышей. О повадках тролля, который боится и избегает человека, известно очень мало. Встречается крайне редко, в Финляндии насчитывается около 400 особей. Считается вымирающим видом.

АНГЕЛ

От этого чтения у меня ума не прибавилось. Кликаю «поиск», нахожу еще один текст.

WWW.NETTIZOO.FI/NISAKKAAT/PETOELAIMET[2][2]

Сходство троллей с людьми или обезьянами первоначально дало повод отнести их к человекоподобным, но более тщательное изучение показало, что речь идет о конвергентной эволюции. Пока троллей считали приматами, их ошибочно называли «северными пещерными обезьянами», по латыни — Troglodytas borealis. Позднее стало понятно, что они относятся к совершенно самостоятельному виду животных — Felipithecidae, но представление об их родстве с обезьянами оставило свой след в сохранявшемся некоторое время названии Felipithecus troglodytas. К настоящему моменту за этими существами закрепилось научно обоснованное и данное с учетом народной традиции латинское название Felipithecus trollius. Любопытно, что пользующееся большим авторитетом Общество защиты флоры и фауны предложило, исходя из мифологических представлений и легенд, назвать этот вид Felipithecus satanus.

Кроме этих животных, к данному виду относят также практически вымершего индонезийского желтого лемура (Felipithecus flavus), по размерам похожего на рысь и обитающего в тропических лесах. Судя по найденным окаменелости, их общий предок обитал в Юго-Восточной Азии.

У тролля повадки и зубы хищника, но многие ученые не считают возможным отнести его к этому разряду. Согласно некоторым теориям, тролли гораздо ближе к насекомоядным и приматам, чем к хищникам из семейства кошачьих, это подтверждается и некоторыми их анатомическими особенностями.

Существует мнение, что представителями фелипитеков могут также оказаться некоторые виды животных, о которых еще не собраны серьезные научные данные (например, известный по легендам и устным сообщениям тибетский снежный человек, или Йети, и мифический североамериканский Сасквотч Большая нога).

Достоверные сведения о существовании Felipithecus trollius получены только в 1907 году, когда на биологический факультет Императорского университета в Хельсинки были доставлены обнаруженные учеными останки взрослого тролля. К тому времени некоторые особенности троллей уже были описаны в таких фольклорных текстах, как «Калевала», но, несмотря на частые упоминания этих животных, в научной среде они считались сказочными. Материалом для легенд, очевидно, служили происходившие время от времени встречи с детенышами троллей и гномов. Этот взгляд поддерживается теорией, согласно которой тролли обычно бросают слишком крупных детенышей.

Тролли обладают удивительной способностью сливаться с окружающей средой, живут в труднодоступных местах, испытывают панический страх перед людьми, передвигаются очень тихо и исключительно ночью, зимуют в пещерах и не оставляют следов на снегу. Все это, вместе взятое, объясняет причину столь позднего их обнаружения. В истории зоологии тролли занимают примерно такое же место, как окапи, открытые наукой лишь в 1900 г., комодский варан (1912) и гигантские панды (1937). Обо всех этих животных существовало множество устных преданий и свидетельств аборигенов, но наука долгое время считала их легендами и мифами. В этой связи стоит вспомнить, что на нашей планете живет примерно 14 миллионов видов животных, из которых изучены и классифицированы всего 1,7 миллиона, то есть менее 15 %. Неизвестные прежде науке довольно крупные парнокопытные (Meganuntiacus vuquangensis. Pseudoryx nghetinhensis) найдены лишь в 1994 году…

АНГЕЛ

Я стучу по компьютеру и время от времени заглядываю в спальню. Чертовски хорошая идея пришла в мою пьяную голову — притащить трогательного брошенного дикого зверька к себе домой. Когда вырастет, он может стать двухметровым зверем.

Но при всем при том даже на трезвую голову видно, что в зверьке есть какое-то удивительное обаяние. Может быть, это мой профессиональный взгляд так остро реагирует на его изящество?

Может быть, стоит мне увидеть что-то красивое, как я уже мечтаю овладеть им? С помощью фотокамеры, глаз или рук. Или просто заперев дверь.

Даже если я не знаю, что мне с ним делать.

Но мне никуда не деться, ведь он еще малыш. И нездоров. И слаб. И всеми брошен.

Я уже распечатал из Интернета кучу разных материалов, от которых, кажется, нет никакой пользы. Я возвращаюсь к «зоологии» и нахожу ссылку «эволюция».

Узнаю, что при конвергентном сходстве разные виды, напоминая друг друга, лишены генетической близости. Хорошим примером являются акула, ихтиозавр и дельфин, произошедшие в результате эволюции позвоночных различных классов: акула — от рыб, ихтиозавр — от вымерших пресмыкающихся, а дельфин от наземных млекопитающих. И тем не менее все они превратились в похожие друг на друга извивающиеся хвостатые существа, которые относятся к одной экологической группе обитающих в океане хищников. Аналогичных примеров много: не умеющие летать птицы, такие как эму, страусы и моа или, например, такие земноводные, как тюлени, морские львы и сирены.

Черт побери, я получил столько информации! По ходу конвергентной эволюции под влиянием погодных и природных условий животные, обитающие далеко друг от друга и относящиеся к совершенно разным видам, могут обрести сходное физическое строение. Примерами конвергентной эволюции являются, с одной стороны, тролли и лемуры из юго-восточной Азии, происходящие от маленького древесного зверька, слегка напоминающего енота или куницу, а с другой стороны — обезьяны и гоминиды, происходящие от млекопитающих, которые являются их общими предками. И те, и другие заполнили одну и ту же экологическую нишу, а хождение на двух ногах и ловкость пальцев обеспечили продолжение вида…

И все это для меня совершенно бесполезно.

Я смотрю на компьютер. Это всего лишь машина.

Придется придумать что-нибудь другое.

Могу себе представить, как заливается телефон у доктора Спайдермена. То есть у Йори Паукайнена, моего экс-любовника, которого называют Паук-паукайненом, потому что когда он волнуется, всегда начинает заикаться. К тому же его прозвали господином Спайдерменом.

Он снимает трубку только после восьмого гудка, голос звучит раздраженно.

Я пробую фразы типа «Как поживаешь?», хотя прекрасно понимаю, что на этом долго не продержаться.

— Милый Ангел, златовласый Керубино, — он говорит с издевкой, чуть в нос, — ты недавно турнул меня под зад в благодарность за почти двухмесячную нежную любовь. Так что я несколько удивлен твоим звонком. И особенно временем суток, которое ты для этого выбрал.

Я что-то бормочу о том, что мы вроде договорились остаться друзьями.

— А я уж подумал, что тебя мама уговорила. Она ведь, наверное, всегда мечтала, чтобы ты закрутил с настоящим доктором? — говорит Спайдер, заставляя меня покраснеть. Затем его тон меняется, теперь он почти заинтересован.

— Так тебе не удалось подцепить его на крючок? Или все же удалось?

Я понимаю, что этот звонок был ужасной ошибкой, а Паук безжалостно продолжает:

— Ты глядел на меня своими большими голубыми глазами и все твердил мне, что я не твой тип, что я не тот, что ты причинишь мне боль, если мы будем продолжать встречаться, ведь ты не можешь вполне разделить мои чувства. И при этом постоянно говорил о нем.

Неужели действительно говорил? Вот черт побери. Может быть, так и было. Мне могло казаться, что заговаривая о нем и как будто случайно повторяя его имя, я устанавливаю между нами какую-то связь.

— Ты будто пробовал его имя на вкус. Мартти, Мартти, Мартти то и Мартти се, разве это делалось не для того, чтобы вытеснить меня? И вообще все твои изящные разговоры ясно давали понять: ты хочешь избавиться от меня, стать свободным, чтобы твой кумир дал тебе зеленый свет. Разве не так?

Я молчу. Что мне еще остается?

— Ну так какое у тебя дело?

Я прочищаю горло. Это нелегко.

— Что тебе известно о троллях?

Из трубки доносится сатанинский смех.

— Золотко мое, теперь ты должен позволить мне проявить любопытство. Ты что, готовишь школьный спектакль?

Я лепечу что-то бессмысленное о заключенном мною пари.

— Что они едят? — наконец спрашиваю я беспомощно и чувствую, как мое смущенное молчание вливается в уши Слайдера.

— Ты звонишь высокооплачиваемому ветеринару воскресным утром в половине девятого, спрашивая, что едят тролли? — взрывается он.

Я знаю, что Паук при случае бывает страшно язвительным, но упустить возможность продемонстрировать свои познания он не способен. Я угадал. В трубке уже звучат знакомые лекторские интонации.

— Лягушек, мелких млекопитающих, разоряют птичьи гнезда, — диктует голос Паукайнена. — Говорят, иногда они задирают овец на отдаленных пастбищах, но это, скорее всего, чушь. Существует теория, что они ловят рыбу лапами, словно медведи, и нет никаких оснований сомневаться в этом. Зайцев. Птиц. Иногда трапезой тролля становится сломавший ногу олененок. Иногда они вспугивают белохвостых оленей. Едят падаль, если находят. Взрослый экземпляр нуждается в паре килограммов животного белка в день. Еще вопросы?

Я киваю в трубку и издаю одобрительные звуки.

— То есть они — плотоядные, в отличие от всеядных, таких, как медведи. Переваривают пищу, как дикие кошки. Так что если ты побился об заклад, что тролли питаются сосновыми побегами при свете луны, денежки твои пропали. А если хочешь дополнительных сведений, мой дорогой эльф, то возьми в библиотеке книгу Пуллиайнена «Крупные звери Финляндии».

После этого он бросает трубку.

ИВАР КЕМППИНЕН. ФИНСКАЯ МИФОЛОГИЯ. I960

В финской мифологии, как и в преданиях других народов, заметное место принадлежит не только привидениям и феям, но также и животным, которые считаются демоническими. К последним, в частности, относят медведя, тролля, волка, змею, ящерицу, лягушку, горностая, землеройку, осу и вошь. Демонические животные отличаются от привидений и фей тем, что их вполне можно увидеть и опознать (исключение составляют робкие и скрытные тролли и горностаи). Иногда животных путают с лешими настолько, что троллям, например, оставляют еду на камне для лешего, а змею прямо называют духом (см.: SKS. Karttula, Juho Oksman. № 1029; SKS Sortavala, Matti Moilanen. № 2625). О демонах-животных существует обширная научная литература; ученые разных стран высказывали по этому поводу самые различные точки зрения. Финские мифологи полагают, что перечисленные выше животные и другие мстительные существа получили в народных верованиях демоническую репутацию потому, что все они считаются порождениями северного царства мертвых, отправленными на землю для того, чтобы досаждать людям. К этим посланцам злых сил, выходцам из царства смерти люди испытывают ненависть и в то же время стараются их задобрить, а потому прислуживают им и даже балуют их. Ведь если подобным злым существам — змее, например, или лягушке — причинить какую-нибудь неприятность, произойдет несчастье.

Покровитель леса Тапио первоначально персонифицировал собой дух леса, в этом качестве он относится к сонму духов земли (Ganander 1.89; Gottlund 1. 350). Покровитель мрачных лесов также именуется Хийси, или Демоном. Таким образом, Тапиола и Хийтола как названия леса означают, что лес является местом обитания Тапио или Хийси. Но иногда сам лес называют Тапио или Хийси, без упоминания о его покровителе или обитателях (SKVR. VII. 1. № 810,823). Карелы называют лесных обитателей «народом Хийси», причем Хийси получил демоническую репутацию как воплощение злых сил царства мертвых — Маналы. В сосновом лесу волости Хийтала есть лесистые горы, их называют горами Хийси, где, как говорят, живут злые Хийси, или демоны. А в одном из диалектов слово metsh (лес) означает «злой дух» (Kujola, 1.234-35). Так называют и лесных жителей, и обитателей царства мертвых (Маналы). Подобное смешение, очевидно, произошло потому, что народ боялся темного леса, населенного медведями, волками, троллями и прочими демонами, ничуть не меньше, чем царства мертвых, из которого, согласно старым верованиям, вышли и хищники, рожденные хозяйкой Похьолы (параграф 313).

АНГЕЛ

Черный бок резко вздымается, как при высокой температуре, — это зверек переваривает пищу, лежа на постели.

Я бросаюсь к холодильнику и нервно перебираю его содержимое. Апельсиновый мармелад, оливки, довольно свежая, но слегка обветрившаяся рыба, немецкий сыр с плесенью.

Кошка. Кошка. Что едят коты?

Кошачья еда.

Вдруг меня осеняет: как там зовут того человека с нижнего этажа? Кайкконен? Кархунен? Койстинен? Мужчина, у которого молодая жена-иностранка. У них есть какой-то домашний зверь. Однажды, когда сосед открывал наружную дверь, он держал в руках красный кожаный ремешок.

Значит, у них есть кошка. Ведь я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них выгуливал собаку.

ПАЛОМИТА

Сон — как колодец, я поднимаюсь из него, словно пузырек воздуха. Вода — как черный мед. Руки и ноги пытаются шевелиться в ночном сиропе. Я раздираю веки с такой силой, что глазам больно.

Я покрываюсь потом, а сердце пускается во всю прыть. Некоторое время я думаю, что доносящиеся до меня звуки — это звон колокольчика на прилавке бара в Эрмита. Колокольчика, который требует, чтобы я вышла из задней комнаты. Но рука, к счастью, на что-то натыкается, глаза открываются — в комнате царит сине-серая ночь.

Я спала страшно крепко, как всегда, когда Пентга нет дома. Когда я ложусь одна, то сразу как будто проваливаюсь, потому что не надо напрягаться каждой клеточкой, как тогда, когда Пентга лежит рядом. Не надо просыпаться от каждого звука. Когда Пентти спит, кажется, что рядом кто-то задыхается.

Звук все-таки не похож на звон того ужасного серебряного колокольчика в баре. Он более напряженный, грубый и переливчатый. Дзинь-дзинь-дзинь — звук идет из пустой прихожей, Пентти убрал оттуда всю верхнюю одежду и запер ее в кладовке на время своего отъезда. Я надеваю тапки и беру со стула халат. Звонок звенит снова и снова, будто у кого-то случилась большая беда. Я вытаскиваю из кладовки скамеечку, встаю на нее и выглядываю в глазок.

Перед дверью стоит мужчина с верхнего этажа. Он светловолосый, кудрявый и высокий. Я как-то уже видела его на лестнице.

Я привыкла смотреть в дверной глазок. Пентти не хочет, чтобы я открывала дверь кому-либо, кроме тех, кому он разрешил. Дверной глазок — это колодец, в нем живут маленькие скорчившиеся человечки. Я встаю на скамеечку по несколько раз в день и смотрю на лестницу. Люди появляются редко, так что если удается кого-нибудь увидеть — это как подарок. Мужчина снова звонит, потом вскидывает голову и собирается уйти.

Не знаю, почему я так поступаю, но я осторожно открываю дверь.

Мужчина быстро говорит по-фински, я понимаю только некоторые слова. Его речь невнятна, сплошные длинные фразы — язык вывернешь их произносить. Счастье, что мне не приходится много пользоваться финским языком, ведь Пентти разговаривает редко, а я нигде не бываю.

Он извиняется. Называет свое имя, которое я не могу толком разобрать, что-то вроде «Мигель». Он говорит, что живет этажом выше, толкует что-то о еде и все повторяет какое-то слово, которого я не знаю.

Мужчина, видимо, наконец замечает, что я его не понимаю. До сих пор он думал только о своей проблеме, а теперь обратил внимание на меня. Он начинает говорить по-английски, который я понимаю лучше, но все же довольно плохо, потому что дома говорили на чабакано, а в деревне на тагалог — я же мало ходила в школу.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

www.litlib.net

Серия книг Жили-были тролли | издательство Махаон

Серия на смену «Жили-были кролики» и «Анжелина» того же издательства и примерно на тот же возраст – с 3-х и далее как пойдет (лет до 6-ти).

Только если «кролики» были для всех, «анжелина» ориентирована на девочек, то «тролли»… даже не знаю – для любителей троллей, наверное. Уж очень по троличьи герои себя ведут (что в общем не удивительно – они же ТРОЛЛИ) – мыться не любят, блох имеют в изобилии, упрямяца, не слушаются, вовсюда лезут, балуются, дразнятся, а иногда и дерутся как самые настоящие тролли-мальчишки, берегут свои прекрасные длинные волосы или имеют любимую красную как грибок шапочку, собирают ядовитые (для человека) и очень нужные (для тролля) растения, грибочки разные поганистого вида, ну и ягодками всякими лакомятся – как самые настоящие тролли девчонки. А троллям родителям надо как-то уследить за всем этим многочисленным выводком-семейством (в ЦЕЛЫХ 11 !!!) орущих, бесящихся и сходящих с ума всяк по своему чумазых довольно-недовольных физиономий. В общем, НЕ СКУЧНО – ни героям в книге, ни читателю перед ней.

Истории довольно простые и без сложных сюжетных заморочек – 1 книга = 1 большое событие-происшествие. Но это как раз очень хорошо в данном случает, т.к. это самое происшествие подчиняет себе книгу от и до, хотя и не с него у автора обычно все начинается. Нет, главное событие случается чуть погодя, давая возможность читающему вписаться в мир, случившись, получает развитие (и даже с напряженными моментами, в которые можно начинать волноваться за судьбу героев) и благополучно разрешается (с ненавязчивой раздачей «слонов» и моралей).

К героям быстро привыкаешь и даже привязываешься, начинаешь симпатизировать – ведь в сущности они те же дети, пусть и тролличьи. Играют, дружат, ссорятся, мирятся, ищут и находят приключения, переживают и радуются. Сначала кажется, что персонажей много, но, кстати сказать, свободно ориентироваться в них начинаешь быстро. Вопрос с представление героев автор решил просто и наглядно – поместил всех на первый и последний развороты книги (см. фото), подписав как кого зовут и дав емкую характеристику типа «Снеф – веселый и милый, но зубки у него ужасно острые» (лысенький карапуз Снеф в подтверждение на картинке как раз что-то грызет с наслаждением). По ходу можно то и дело возвращаться к картинкам-справочникам. Время на знакомство не тратится, и серию можно начинать читать буквально С ЛЮБОЙ КНИГИ. И это, на мой взгляд, тоже хорошо.

В принципе, почему бы и нет – можно читать сказочные истории про людей, можно про зверят, а можно и про троллей или любых других сказочных существ. Одно другому не мешает, а очень даже неплохо между собой уживается. Хотя конечно на фоне благопристойных интеллигентных французских кроликов и утонченной английской мышки Анжелины местные датские тролли выглядят ну просто вопиющими хулиганами.

Картинок много, ни страницы без них. Могут показаться темноватыми, но троллям и их миру (чаще леса, сумеркам, рассеянному лунному свету или напротив - ярко освещенной факелами пещере или ночному костру) подходят и в своем направлении они очень даже красочными получились.

И издано отлично – увеличенный формат, плотный гладкий белый офсет страничек, да и перевод (с датского) Ольги Мяэотс очень приличный.

Мне серия ГЛЯНУЛАСЬ! Прихватила всю сразу!

www.labirint.ru

Читать онлайн книгу «Король троллей» бесплатно — Страница 1

Посвящается Лайзе

Глава 1

Решение Стигиуса Рекса

Топ–топ, топ–топ – бухали по темному и грязному тоннелю шаги огра. Свет факела, который он держал в руке, обрисовывал на стене его громоздкую фpигуру со слегка наклоненной, чтобы не задеть заросший мхом потолок, головой.

Помимо тяжелых шагов огра раздавалась негромкая поступь гнома по имени Коротышка, изо всех сил старавшегося не отставать. Его крошечная масляная лампа едва освещала закопченные стены тоннеля, от которых пахло кабаньим рылом и мокрой псиной. Обычно эти запахи нравились гному, но сегодня он пребывал в дурном настроении. Подумать только – повелитель вызвал его среди бела дня, когда все нормальные существа спят!

Коротышка заметил большого и толстого жука, ползущего по полу. Быстро подцепил его своим крючковатым пальцем и, отправив в рот, громко захрустел. Черт возьми, еще неизвестно, когда придется как следует перекусить!

– И с чего это хозяин проснулся в такой час? – пробурчал маленький горбатый гном. – Если в этом виноваты спятившие баньши, я отправлю их в Великую Бездну!

– Не вздумай! – воскликнул огромный огр испуганно. – Разве без баньши бывают хорошие сны?

– Хорошие сны... – передразнил гном. – Еще чего! Зачем в подземном мире нужны хорошие сны? Разве у повелителя недостаточно могущества, чтобы изгнать все хорошее?

Каждый раз, когда он произносил слово «хорошее», на его лице появлялась недовольная гримаса.

– Не знаю. Меня касается лишь то, что велит мне делать Стигиус Рекс, – прорычал огромный огр и ускорил шаг, заставляя Коротышку почти бежать за ним.

«Вот так и всегда в Костоплюе, – подумал гном. – Стигиус Рекс все время получает то, чего желает». Утверждали, что он был великим волшебником. Но проверить это никто не мог – ведь Стигиус Рекс был единственным чародеем во всем краю.

Когда–то все остальные волшебники таинственным образом отравились во время пиршества, и молодой хитрый маг остался один. Сейчас Стигиус Рекс стал старым и рыхлым, его лицо покрывали бородавки. Коротышка подозревал, что он довольно посредственный колдун. Однако Стигиус устранял своих врагов с изощренным коварством и жестокостью.

Еще задолго до того, как они достигли чародейского жилища, Коротышка почувствовал запах упыря. От этих тварей всегда несло гниющей плотью. Оно и понятно – ведь они не были живыми. От них воняло куда резче, чем от кабаньего рыла. А уничтожить упыря можно было, лишь искрошив его на мелкие кусочки и разбросав их подальше один от другого.

Коротышка услышал, как отворилась скрипучая дверь, и понял, что сейчас появится самый отвратительный из упырей – Слюнявый Воевода.

Огромный нос гнома сморщился, а острые уши опустились вниз. Слюнявый был невыносим даже для подземных жителей.

С трудом нагнав огромного огра, Коротышка увидел за поворотом полоску света. Его спутник остановился и поклонился фигуре в плаще, загородившей струившийся из–за двери свет. Потом все так же, не поднимая головы, отступил в сторону и указал на гнома.

Ужасная фигура повернулась со скрипом и уставилась на Коротышку. Тот старался не отводить взгляда, но ему было невтерпеж смотреть в разлагающееся лицо и желтые глаза упыря. К тому же тот не напрасно получил свое прозвище – слюна постоянно стекала с его гниющих губ, едва скрывавших клыки.

Коротышка слегка вздрогнул, когда упырь уронил несколько капель слюны на острые носки его туфель. Обнаженные челюсти раздвинулись в жуткой ухмылке, потом раздался шепот:

– Сколько же времени нужно, чтобы собрались всего двое? Почему вы прокопались так долго?

– Меня подняли с постели, – пробурчал Коротышка. – Я что, должен был бодрствовать днем?

Громкие удары, вдруг донесшиеся из–за двери, заставили его подпрыгнуть от неожиданности. Потом он понял – это чародей стучал по полу своим посохом.

– Заходите! – донесся его голос.

У Коротышки подогнулись ноги, и он чуть было не рухнул на упыря, но успел отскочить в сторону. Слюнявый двинулся внутрь помещения, плащ развевался у него за спиной. Коротышка двинулся за ним, стараясь не наступить в лужи слюны.

Комната, в которой находился чародей, напоминала скорее лабораторию, чем спальню. Кругом стояли столы с мензурками и пузырьками на металлических подставках. В них виднелись какие–то щупальца и темная, словно чернила, жидкость. Некоторые из сосудов, подогревавшиеся на небольших масляных лампах, кипели и пузырились, наполняя воздух ужасными запахами. Под потолком висели чучела, и высокому упырю приходилось наклоняться, чтобы не задеть какую–нибудь рыбу–шар или чью–то сушеную голову.

Полки, тянувшиеся вдоль стен, были наполнены цветными банками с травами, кореньями, семенами и маринованными тритонами. Дыру, проделанную в дальней стене, закрывала занавеска, испещренная древними знаками. Коротышка понятия не имел, что они означают, но знал: за занавеской находится вход во внутренние покои Стигиуса Рекса, куда гномов никогда не пускали.

Сам волшебник сидел в углу за столом, который он называл рабочим. Мигающая лампа делала его лицо еще более зловещим и мертвенным, чем обычно. Череп мага был совершенно лысым, зато на нижней челюсти торчало множество волосатых бородавок. Поговаривали, конечно, за глаза, что он был родней троллям.

Возможно, в молодости, сто пятьдесят лет назад, чародей и был несколько привлекательнее, но теперь он сделался старым и очень неприятным. Поскольку в Костоплюе больше не водилось существ, похожих на него, то он внушал всем невероятный страх и трепет.

Коротышка окинул взглядом фигуру волшебника: черные ездовые сапоги, покрытые какими–то серебряными знаками, шелковые штаны и желтую тунику. Довершал наряд черный плащ, подбитый блестящим красным шелком. Когда Рекс поднял голову и подтянул упавшую челюсть, его глаза загорелись безумным огнем.

– Приветствую вас, – произнес он необычайно бодрым голосом.

– Ты хорошо выглядишь, Слюнявый! Здоров, как волчья яма? Привет и тебе, Коротышка.

Прости, что прервал твой сон. Доставай свою книгу.

Гном полагал, что ему приходится вести записи потому, что кроме него и Стигиуса Рекса никто во всей округе не умел писать. Остальным надо было держать все важное в голове. Так или иначе, но он достал книгу, обмакнул перо в чернильницу и стал записывать фазу луны.

Чародей взмахнул рукой в воздухе и важно произнес:

– Укладываясь спать, я прочел заклинание, способствующее предвидению. По–моему, оно оказалось эффективным, поскольку у меня еще никогда не было таких ярких сновидений. Мне привиделось, что народ Костоплюя приветствует могучего правителя. Я наблюдал его коронацию издалека... как будто с высоты птичьего полета.

– Конечно, я могу летать, – поспешно добавил волшебник, – но не настолько высоко, как в этом сновидении. Я двигался вслед за колонной странников и пересек Великую Бездну. Подо мной тянулся новый сверкающий мост, соединявший ее берега, и в обоих направлениях по нему шло множество пилигримов.

Он воздел к потолку скрюченный палец и торжественно закончил:

– И в этот момент я понял, что все почести и любовь народа предназначены мне. Я, Стигиус Рекс, воздвиг мост через Великую Бездну!

– Вы построите мост через Великую Бездну? – изумился Коротышка. – Несомненно, этот сон имеет символическое значение. У вас было много пророческих сновидений, которым мы искали толкование. По крайней мере, вы и так являетесь безраздельным правителем Костоплюя. Подданные дрожат при одном лишь упоминании вашего имени и все время трепещут пред вами. Какого же могущества вам еще желать?

Пылающие глаза старого волшебника сузились, а волосатые бородавки ощетинились. Он в гневе навис над Коротышкой и заорал:

– Меня не любят! Я вижу лишь преклоненные колени и лицемерный страх. А мне хочется, чтобы мои подданные улыбались мне!

– Кроме того, этот сон был совсем не таким, как раньше, – продолжал он. – Я чувствую, что заклинание подействовало! Я видел, как по мосту ходил народ, понимаешь?

Коротышка понял – нужно выбирать слова и осторожно поинтересовался:

– Они платили пошлину за проход?

– Да, конечно, но не это главное. Важнее всего то, что я присоединил к своим владениям Костлявый Лес, землю эльфов и фей. Территория моего королевства почти удвоилась!

Чародей довольно потер руки, а Слюнявый задумчиво почмокал губами.

– Вы собираетесь напасть на них? – спросил Коротышка с тревогой в голосе. – Но ведь они – свирепые воины. Порубят нас и скормят своим детишкам! Они обладают жуткой магией, способной обратить нас в поганки или в кучи навоза!

Волшебник досадливо щелкнул языком, а упырь тяжело вздохнул.

– Старый дурень! – воскликнул Стигиус Рекс. – Неужели ты всерьез веришь детским сказочкам? Да, жители Костлявого Леса действительно обладают магией, но ей не сравниться с моей. Эльфы неплохо стреляют из луков, однако... это не важно. Мы не станем их завоевывать, а построим мост дружбы. Понимаешь – предложим им дружбу!

Коротышка скорчил недовольную гримасу.

– Да, вам и в самом деле привиделся чудесный сон. Я помню, когда–то вам приснилось, как вы превратили всех бабочек в летучих мышей! – Он что–то набросал в своей книге. – Сейчас я запишу этот ваш сон, чтобы он не забылся.

– Ты плохо расслышал? – произнес Стигиус Рекс ледяным тоном. – Я в самом деле собираюсь построить мост через Великую Бездну. Мы преодолеем эту щель в земле, чтобы приобрести новых подданных. Сколько бы времени ни заняло строительство, нам придется ради него оставаться на поверхности.

Гному это уж совсем не понравилось, но волшебник говорил вполне серьезно.

– Ну, а если вся эта затея окончится войной? – предположил Коротышка.

– Какой еще войной? – лениво возразил чародей. – Я не видел никаких следов сражений или других признаков войны. Правда, Слюнявый?

– Кажется, так, – ответил упырь.

Волшебник глядел куда–то вдаль, будто мог видеть сквозь земляную стену.

– Может быть, этот мост поможет разгадать тайну Великой Бездны... Древние предания говорят, что когда–то Костоплюй и Костлявый Лес были единым целым и между ними не было пропасти. Кто же или что же проложило эту черту?

– Подобную загадку нам не разгадать, Ваша Нечестивость! – Коротышка нервно поежился.

– Не важно. Главное, что я соединю эти земли в новое королевство – в мое! – Стигиус Рекс повернулся к упырю и приказал: – Слюнявый, отправляйся за Старой Отрыжкой.

Бледный упырь в мгновение ока будто бы совсем превратился в тень и переспросил, содрогаясь:

– За Старой Отрыжкой?

– Да, и немедленно! – проорал волшебник, поднимаясь на ноги. Одернул плащ и взмахнул руками прямо над головой Коротышки. – Новые подданные ждут меня. Такова моя судьба!

Глава 2

Город троллей

Многих интересовало, почему тролли живут под мостами. Но в Мрачной Топи больше негде было жить. Весь город представлял собой паутину переходящих друг в друга мостов, сотканную из лозы и дерева. И почти всю поверхность земли покрывали остатки мостов, рухнувших много лет назад. Грязь, лоза и корни занимали все так, что уже почти ничего другого не было заметно.

Все остальные обитатели Костоплюя – огры, гномы и упыри – жили под землей и выбирались на поверхность лишь по ночам. Но тролли никак не могли перенять их привычки. Самое большее, что им удавалось – строить навесы между мостами, где всегда было холодно и сыро. И неудивительно – ведь они могли иногда работать днем, делая такие дела, на которые больше никто не был способен.

К тому же прямо у их дверей чавкала болотная жижа. Правда, трясина была в основном неглубокой, но для ужасных хватов и кровососов вовсе не требовалось много места.

Молодой тролль по имени Ролло боязливо поеживался каждый раз, как только думал о том, какие опасности скрываются прямо под ногами. Но едва лишь он ложился спать, как ему виделось то, что он мог бы делать при дневном свете – нюхать цветы, ловить стрекоз или же дремать на ярком солнышке.

Тролль едва помещался в своей спальной ямке, поскольку вымахал не по годам. А было ему всего лишь четырнадцать. В ближайшее время придется либо устраивать себе новое жилище, либо убираться отсюда. Конечно, родители расстроятся, но, возможно, ему удастся найти работу под землей. Пожалуй, она будет поинтереснее, чем бесконечное строительство мостов.

– Как же мне обрыдли эти дурацкие правила! Может быть, сегодня я смогу выбраться наверх и спать на мосту? – проворчал Ролло, но тут же спохватился: – А что, если мне встретится разъяренный козел?

На самом деле, он куда сильнее боялся патруля огров, однако полагал, что сможет улизнуть от них. Но если тебя поймают праздношатающимся при дневном свете, тогда придется искать серьезное оправдание. Конечно, тролли работали днем, но только под присмотром огров или упырей. Так что лучше держаться поближе к земле и не дурить.

«Почему огры и упыри притесняют нас? – думал Ролло. – Мы не такие страшные, как первые из них, и не такие отвратительные, как вторые. Мы довольно красивые – волосатые, носатые и пузатые, а ножки у нас тоненькие. Из–за чего же так относиться к нам?»

Вообще–то сам Ролло не был ни волосатым, ни носатым, ни пузатым, и ноги у него не были тоненькими. Он был довольно высоким и симпатичным. Прочие тролли обладали весьма слабой мускулатурой, а его руки напоминали древесные стволы. И тот, кто не принадлежал к его народу, нашел бы его самым красивым среди сородичей.

Охваченный внезапной яростью, Ролло выбрался из своей спальной ямки, стараясь не задеть когтями соломенные тюфяки. Хотя вход в пещеру тщательно закрывался, сквозь щели в досках все же пробивались солнечные лучи. Тут и там валялись различные обломки. Пахло плесенью, мокрой шерстью и прогорклым жиром.

В центре пещеры находилась яма для костра, где все еще тлело несколько головешек. Земляные стены покрывали древесные корни и лоза. На них были развешены одежда и кухонные принадлежности. Все венчал огромный портрет Стигиуса Рекса – самый большой предмет в жилище троллей.

Ролло остановился, взял ведро, чтобы посмотреть, не осталось ли там от ужина сочных насекомых, но ничего, как и всегда, не обнаружил.

Его родители и старшая сестра Мохнашейка посапывали во сне и казались в темноте лишь бугорками, выступающими над спальными ямками. Не глядя на них, Ролло стал пробираться на цыпочках к полоскам света.

Труднее всего было открыть старую дверь, никого не потревожив. Но молодой тролль все предусмотрел – заранее смазал петли и замок салом. И уже вскоре в пещеру хлынул поток свежего воздуха.

Оставалось еще быстро загородить чем–то солнечный свет. Ролло остановился на пороге, подняв руку над головой, готовый в любой момент скользнуть обратно.

Наконец, он выбрался наружу, прикрыл за собою дверь и окунулся в теплый, нагретый солнцем воздух. Болотный газ обжигал ему ноздри, однако молодой тролль не обращал на это внимания. Он глядел на сияющее солнышко, чистое синее небо и думал: «Ах, до чего же здорово проснуться в полдень!»

От яркого света у него закружилась голова, и он чуть было не ухнул в трясину. Однако в последний момент успел уцепиться за лозу и лишь одной ногой попал в топь. Тут же вытащил ее с чавкающим звуком. Жижа была густой и вязкой, словно сироп из коры, с тем лишь различием, что ее покрывала зеленая слизь.

Поверхность трясины задрожала, блеснула серебристая чешуя. Ролло пробирался среди древесных корней – они казались тонкими, но наверху деревья были толстенными.

Чем выше взбирался Ролло, тем жарче припекало солнце. Над головой гудели какие–то букашки, но он разгонял их руками. Добравшись до свай, поддерживавших южный мост, тролль присел на пенек.

Мосты, тянувшиеся во всех направлениях, опирались еще и на насыпи. Куда ни глянь, виднелись сгнившие деревья, брошенные тачки, пустые кадки для растений. Вдалеке простирался затянутый туманом Заброшенный Лес, а на востоке возвышались покрытые снегом вершины Язвенных Гор.

Это странное сооружение из дерева и лозы считалось Городом Троллей. Ролло ни разу в жизни не бывал за его пределами. Сейчас здесь царили тишина и покой. Но стоит только опуститься солнцу, как все изменится, словно по мановению волшебной палочки.

Тролли жили бедно, но работали не покладая рук над возведением мостов. Это было самым важным делом, поскольку у них не было ничего, кроме своего болота. Большинство троллей, свалившихся в трясину, успевало оттуда выбраться, но некоторые исчезали бесследно, лишь болото булькало несколько мгновений у них над головой.

Ролло взбирался на южный мост осторожно, цепляясь за лозу. Куда же он собирался? Его семья занималась тремя мостами, находившимися на севере, юге и северо–востоке. А для того чтобы идти в каком–нибудь другом направлении, приходилось выбираться на чужую насыпь.

Раз уж Ролло оказался на южном мосту, он и отправился в этом направлении. Он старался ступать как можно осторожнее, поскольку многие тролли спали чутко и не слишком жаловали посторонних, шастающих по их мостам. Правда, еще никогда не случалось, чтобы они причинили друг другу серьезный вред.

При очередном шаге гнилое дерево затрещало, и Ролло чуть было не выскочил от страха из кожи. Покрепче схватился за лозу и осмотрелся, но никого не заметил. Он вздохнул с облегчением и продолжил путь.

– Я здесь, дурачина! – раздался неожиданный возглас, от которого Ролло невольно вскрикнул. Голос доносился откуда–то снизу.

Тролль опустился на колени, заглянул под мост и увидел свою сестру Мохнашейку, грозившую ему волосатым кулаком. По представлениям родни, она считалась довольно привлекательной девушкой – широкая в кости, носатая, тонконогая и с весьма дурным характером.

– Куда это тебя понесло средь бела дня? – произнесла она с почти родительской суровостью.

– Я, ну... – промямлил Ролло, не в силах сказать правды, и решил потянуть время. – Тише, разбудишь папу с мамой.

Притворив дверь поплотнее, сестра произнесла:

– Ох и достанется тебе.

– Нет, нет... Я же просто хотел... прошвырнуться до Дыры.

Мохнашейка громко рассмеялась:

– Ох, а я–то решила, что ты снова вздумал нюхать цветочки. Что ж ты мне не сказал про Дыру? Я пойду с тобой!

И она в мгновение ока взобралась к нему по лозам. Ролло едва сдержал стон. Теперь ему в самом деле придется тащиться к Дыре, чтобы доказать свою невиновность. А ему–то хотелось без риска для жизни нюхать цветы и ловить стрекоз. Но сестра уже двинулась вперед, коротко бросив ему:

– Идем же!

Опустив свои широкие плечи, Ролло поплелся за ней. Ну вот, вместо развлечения придется потакать прихотям сестры. И почему так получается каждый раз? Но какую же другую отговорку он мог быстро придумать?

Они молча пробирались над спящим городком. Мохнашейка знала самый короткий путь, и благодаря этому они не попались на глаза взрослым троллям.

Но когда мосты закончились и начался окутанный туманом лес, Ролло почувствовал, как в душе поднимается ужас. Во всей Мрачной Топи Заброшенный Лес был самым мрачным местом. А может быть, и во всем Костоплюе. Он представлял собой нагромождение покрытых мхом стволов, перемежавшихся зыбучими песками. Здесь все время стоял туман и пахло тухлыми яйцами.

Свет почти не проникал сюда даже днем. Однако Ролло увидел тропинку и зашагал по ней, разбрасывая ногами сухие листья.

Обычно он избегал этого места, хотя вдоль тропинки и росли красивые дикие цветы. Тут почему–то всегда моросил мелкий дождик. Может быть, в этом были виноваты болотные испарения, оседавшие на листьях. Кругом торчали высокие и тонкие деревья, и свисавшие с них ветки хлестали по лицу при ходьбе.

В кустах что–то зашуршало, и на тропинку выскочили две лягушки. Мохнашейка проткнула одну из них длинным когтем, запихнула в рот и с аппетитом съела. Ролло же еще не настолько проголодался.

– Что с тобой, братишка? – спросила сестра. ––Чего это ты загрустил?

Он пожал своими широкими плечами, и ветка хлестнула его по лицу.

– Да не нравится мне наша жизнь. Чувствую, мне суждено до конца своих дней строить мосты, как и всем остальным в нашей семье. И нельзя ни ходить, куда хочется, ни гулять днем. А общаться можно с одними лишь ограми.

– Да ты что? – удивилась Мохнашейка. – Всем так нравится строить мосты! Может быть, тебе хочется прислуживать упырям или ограм? В таком случае напомню тебе, что они не слишком ласковы.

– Конечно–конечно, – пробурчал Ролло. – Ты знаешь все на свете, хотя и видела не больше моего.

Она попыталась спихнуть его с тропинки, но он перехватил ее руку и быстро завернул ей за спину.

– Сестричка, я уже достаточно большой! Не пытайся больше так делать!

Мохнашейка оскалилась, демонстрируя огромные квадратные зубы. Было ясно, что неудача вывела ее из себя. Вот единственное преимущество взросления – теперь уже далеко не каждый сможет тебя обидеть!

Наконец, они оказались у цели. Так называемая Дыра представляла собой огромную яму, примерно семнадцать метров в поперечнике. Какой–то строитель из гномов решил, что она поможет осушить болото и освободить землю для жилья. Работу сделали лишь наполовину, и в яме скопилась самая ужасная вода и поселились самые страшные чудовища во всем Костоплюе.

Деревья окружали Дыру со всех сторон, и их ветви склонялись прямо над ней. Можно было схватиться за лозу и перепрыгнуть через яму. Чудовища попробуют тебя схватить, но ты уже достигнешь другого берега.

Услышав доносившиеся издалека смешки, Ролло понял, что они здесь не одни. Когда он добрался до ямы, у него от неожиданности подогнулись колени – перед ним стояла Смехотвора с подружками.

Она была одним из самых заметных троллей во всем Костоплюе – обладала ушами осла, шерстью яка и совсем крошечными глазками. Эта красавица была ровесницей Ролло и ужасно нравилась ему. Если точнее, то за всю жизнь ему приглянулась лишь она, хотя не обмолвилась с ним и десятком слов.

Мохнашейка ущипнула брата, сказав:

– Теперь понятно, зачем ты решил пойти сюда! Я доберусь до берега первой! – и кинулась бегом, задевая за ветки.

Смехотвора с подружками продолжали хохотать, и Ролло был уверен, что на его коже проступило шесть оттенков пурпурного цвета. Но все–таки он храбро приблизился и поздоровался:

– Привет, Смехотвора и... Истерия, и Ноздря, и Мошка!

Великолепная Смехотвора ехидно улыбнулась:

– Вот не знала, что тебе нравятся подобные вещи. Кстати, как, бишь, тебя зовут?

Его будто кольнуло под ребра, но он мужественно ответил:

– Ролло. Мы учимся вместе уже два года.

– Ну и что? – ухмыльнулась она. – Значит, ты собрался прыгать? Ну что ж, посмотрим.

– Да у него кишка тонка, – сказала Ноздря, как будто в воду глядела.

Ролло мысленно содрогнулся, но отступать было некуда. Он прыгал через Дыру всего лишь раз, когда был значительно меньше. Ох и натерпелся же он тогда страху! И сейчас его глаза не отрывались от темной поверхности воды, в которой таилась невидимая, но пугающая жизнь.

– А я прыгну немедленно! – воскликнула Мохнашейка. – Глядите!

Ролло облегченно вздохнул – испытание откладывалось на несколько секунд. Тем временем сестра выбрала лозу потолще и, взобравшись на ветку, протянувшуюся над Дырой, обхватила лозу и прыгнула.

Она пронеслась над темной водой с громким криком. В последнюю секунду успела поднять ноги. Внизу щелкали пасти хватов, напоминавших крокодилов, и извивались щупальца рыб–кровососов.

Наконец, Мохнашейка приземлилась на другом берегу и крикнула:

– Лови лозу!

Ноги перестали слушаться Ролло, то есть направились в разные стороны, отчего он чуть было не свалился. А Смехотвора уже поймала лозу.

– Держи, – сказала она, сверкая глазами. – Ведь ты хотел ее поймать?

Ее подружки довольно захихикали.

– Да, конечно, – пробормотал Ролло. – Только я уже вырос из этой забавы. Мы все выросли.

– Ну же, ящер–хрящер, прыгай! – крикнула его любящая сестричка. Делать было нечего. Весть о его трусости распространится по их крохотному городишку еще до захода солнца. Тролли не терпели слабости. Ролло собрал всю волю в кулак и несколько раз дернул лозу, от чего ему немного полегчало.

«Это же всего на секунду, – сказал он себе. – Нужно лишь держаться подальше от воды».

Ролло схватился за лозу руками как можно выше, радуясь тому, что его пальцы довольно сильны. А еще нужно было уцепиться ногами, чтобы не намочить их. «Ну вот, так я смогу пролететь над водой!» – решил он.

Услышав, как Смехотвора начала перешептываться с подружками, Ролло понял, что время истекло. С устрашающим воплем он кинулся вперед.

Сперва все шло отлично, но лишь до тех пор, пока он не открыл глаза. Прямо на него нацелился огромный хват. Он так и трясся, будто не мог поверить в летящую на него с неба удачу. Ролло запаниковал и попробовал взобраться вверх по лозе, но лишь беспомощно повис на ней. И даже забыл, что нужно поднять ноги.

Вместо того чтобы пролететь над водой, он бухнулся вниз и погрузился по пояс. Правда, его отнесло немного в сторону от клацающих челюстей, и они лишь успели цапнуть его за штаны. А щупальце кровососа обвилось вокруг его шеи.

Вскрикнув и беспомощно взмахнув руками, Ролло выпустил лозу и скрылся под водой.

Глава 3

Былая слава

«Я тону», – понял молодой тролль, чувствуя, что все глубже погружается в мутную воду. Все его четырнадцать бессмысленных лет промелькнули перед глазами. Они были на удивление непримечательными, поскольку прошли в строительстве мостов.

«Какая дурацкая жизнь, – подумал он с тоской. – И вот теперь мне суждено погибнуть на глазах у моей возлюбленной Смехотворы». Досада душила его так же сильно, как скользкое щупальце, сжимавшее шею.

К счастью, перед прыжком Ролло набрал полные легкие воздуха. Он подозревал, что бухнется в воду, и приготовился к этому. И если вися на лозе, тролль запаниковал, то теперь, когда два жутких существа пытались сожрать его, стал на удивление спокоен.

Извернувшись под водой, он укусил хвата в бок. Это было довольно неприятно, поскольку рот тут же наполнился шерстью. Чудовище вынырнуло из воды, понеслось к берегу и стукнулось о дерево.

Ролло, тоже оказавшийся на поверхности, успел глотнуть воздуха. Но уже через секунду щупальце кровососа еще туже обвилось вокруг его шеи, пытаясь утащить в глубину.

Чувствуя, что его тянут вниз, тролль боролся изо всех сил. Хотя его ноги не касались дна, он отчаянно отталкивался ими. Наконец, взмахнув своими сильными руками, вылетел из воды, будто летучая рыба. Но кровосос по–прежнему сжимал его.

Ролло пытался добраться до берега, хотя жуткая тварь тянула его вглубь. Услышав вопль, он обернулся и увидел, что Мохнашейка снова летит на лозе. Пролетая над ним, она успела подхватить кровососа вместе с жертвой. Ролло повис в воздухе на скользком щупальце.

Чудовищу стало не слишком уютно вне родной стихии. В конце концов оно выпустило тролля. Ролло опять бухнулся в воду, а его сестра приземлилась на берег с трофеем.

К счастью, Ролло, оказавшийся недалеко от берега, сумел вскоре достичь суши. Смехотвора и ее подружки обсуждали это необыкновенное приключение. А молодой тролль, дрожа всем телом, выбрался, наконец, на раскисшую почву.

Краем глаза он увидел, как Мохнашейка колотит чем–то по стволу дерева.

– Благодаря тебе, братишка, у нас будет на завтрак прекрасный кровосос, – произнесла она.

Услышав смешки, Ролло перевернулся на спину и увидел склонившуюся над ним Смехотвору. Ее подружки держались чуть поодаль, навострив свои длинные уши.

1 2 3 4 5 6 7 8 9

www.litlib.net

Читать сказки про троллей. Сказки для детей читаем онлайн

Сказка о трех братьях, двух вроде нормальных, а третий - простачок-неряха. Но как оказалось, не так прост был третий - младший брат. В чем смогли убедиться два старших брата.

Сказка об уставших путниках, которые на ночлег выбрали большую пещеру. Да не простую пещеру, а с таинственной женщиной, историю которой они и узнали.

В крестьянской семье был сын и звали его пряник, злая троллиха украла его себе на обед и наказала дочери сварить суп

Три сына в крестьянской семье решили попытать счастье и завоевать расположение короля, тролль докучающий королевству украл одну из дочерей короля и шантажом пытался заполучить вторую, король отправляет на расправу с троллем младшего из крестьянских сыновей

Отец отправил сына нарубить дров чтобы расплатиться с долгами но в лесу его подстерегал тролль, обманом Аскеладд запугал тролля и убил его

Сказка о Аскеладде который увидел в огне волшебный замок и отправился на его поиски

Рыбак ловил рыбу но ему попался только морской бычок, рыбак издевался над рыбой после чего рыба превратилась в монстра, рыбак бежал.

Сказка о том, как горный тролль хотел получить солнце в свои сокровища

Сказка о том, как дети повстречали лесного тролля и о бурной фантазии детей

Сказка о том, как святой отец обманул и убил тролля Твестер

Только вечер настал, пошел старший сын на сеновал и сразу спать завалился. Спит - и ухом не ведет! Ночью земля вдруг как затрясется, стены и крыша сеновала как задрожат! Проснулся парень, и до того страшно ему стало! Вскочил он и кинулся бежать без оглядки. А травы на лугу снова как не бывало!

Когда со всеми троллями было покончено, пастушки стали просить Пера Гюнта проводить их домой. Они не хотели оставаться в этих местах лишнюю минуту.

moi-skazki.ru

Читать онлайн книгу «Гнев троллей» бесплатно — Страница 1

Кристоф Хардебуш

«Гнев троллей»

Посвящаю душе моей

Объясни, как истину найти.

Всюду шторм, его не обойти.

Ложный свет. Назад дороги нет.

Я один, и крепнут цепи бед.

Отрывок из песни «Исповедь» группы «In Extremo»

КАРТЫ

ПЕРСОНАЖИ

Тролли

Старые племена

Керр — советник предводителя

Укал — предводитель племени

Цран — предводитель племени

Дети Анды

Ацот — охотник

Месп — охотник

Врак — охотник

Погибшие и другие

Анда — охотница

Друан — прежний предводитель троллей на поверхности

Пард — легендарный предводитель племени и воин

Рох — убит на поверхности одним из зраикасов

Цдам — убит марчегом Цорпадом

Влахаки

Влакхис

Арван — воин

Винтила — прорицатель при дворе воеводы

Воиса — служанка в Теремии

Гарьяс — младший священник ордена Альбус Сунас при дворе воеводы

Ионнис сал Дабран — сын воеводы

Корнель — священник ордена Альбус Сунас при дворе воеводы

Михалеиа — советница воеводы

Михалес — солдат в Теремии

Натиоле сал Дабран — сын воеводы, наследный принц Влахкиса

Оанес — прислуга в Теремии

Раяв — ветеран

Риклеа — советница воеводы

Ситаи — солдат в Теремии

Стен сал Дабран — воевода Влахкиса

Ялеиа — воительница в Теремии

Исторические персонажи и другие

Анеа — историческая королева и освободительница Влахкиса

Висиния сал Сарес — супруга Стена сал Дабрана, сестра Ионны сал Сарес

Ионна сал Сарес — прежняя властительница всех вольных влахаков, называемая также Львицей из Дезы

Леан — историческая королева

Натиоле Таргузи — мятежник из Мардева

Раду — первый исторический король, называемый также Святым

Тиреа — последний исторический король

Флорес сал Дабран — предводительница наемников, сестра Стена сал Дабрана

Масриды и сцарки

Ардолия

Басцаи — воин

Виколий Аркос — дворянин в Турдуе

Вицлас Сцилас — священник ордена Альбус Сунас в Турдуе

Сциглос Бекезар — дворянин в Турдуе

Тамар Бекезар — марчег Ардолии

Тирадар Бекезар — дворянин в Турдуе

Еся — кераля храма в Турдуе

Исторические персонажи и другие

Аркас Диммину — исторический король

Саньяс — священник ордена Альбус Сунас

Цорпад Диммину — исторический марчег

Дирийцы

Анфанес — чиновник

Аркидес Девятнадцатый — золотой император

Артайнис Вульпон — дочь Саргана

Бака — силкский наемник

Бариксес — богатый чиновник

Берофан — наемник

Дениксер Склерон — воин-аристократ

Камрос — чиновник

Ларцанес — бывший судья и чиновник

Наркан — наемник

Пармис — дочь Ларцанеса, супруга Камроса

Периксис Вульпон — супруга Саргана

Пилон — чиновник

Тохар — силкский наемник

Исторические персонажи и другие

Ана сал Дабран — наемница, дочь Флорес и Тамара

Аркидес Седьмой — исторический император

Хезоатес — исторический философ

1

Дикий рев отозвался эхом в туннелях и пещерах, низкий глухой звук многократно разбился о стены. Борцы сцепились в схватке, молотили друг друга кулаками, рвали плоть когтями и клыками. Темная кровь текла по бугристой серой коже, капала на пол, собираясь в небольшие лужи. Керр слышал их сопение, ноздри тролля подергивались от запаха крови. В сумерках пещеры боролись два самых могучих охотника их племен. И это зрелище невольно заворожило. Но тролль уже достаточно повидал в своей жизни, чтобы позволить себе полностью увлечься сражением. «Оглянись вокруг. Так бы мне посоветовал Друан, — подумал тролль. — Оглянись и пойми». Керр улыбнулся и последовал выдуманному совету своего старого наставника. Тролля радовало, что Друан все еще присутствует в его мыслях, даже через столько лет после своей смерти.

Тролли образовали в пещере широкий круг. Здесь собралось много племен. Керр заметил и потомков Анды, они тоже откликнулись на его призыв. Керр разглядел тени Духа темноты, которые пробегали по их коже, видел дикость в их взглядах, едва сдерживаемое желание ввязаться в драку. Они были массивнее и выше троллей других племен, весь их облик говорил о готовности к борьбе, что понравилось бы даже самому Парду.

Когда-то схватка, подобная той, что происходила сейчас, была бы невозможна. Ведь поводом служила не охота и не война. Тролли наблюдали поединок двух противников. И не было ни спора, ни расхождения во мнениях, которое нужно было бы решать кулаками. Не поднимался вопрос о предводительстве. Тролли всего лишь мерялись силами, выставив это на всеобщее обозрение. Керр тоже чувствовал радость при виде такой демонстрации мощи и ярости. Он перевел взгляд на зрителей. Здесь перемешались исконные тролли и потомство Анды, хотя обычно они старались не сталкиваться друг с другом. Две ветви объединялись, только собираясь на войну, как уже не раз к своему огромному сожалению отмечали гномы. Потомки гнева Анды жили глубже, чем остальные племена, в самых недрах земли, где условия были невыносимы, и лишь легендарная сила и стойкость этой ветви позволяла противостоять природе. Воздух в их туннелях был раскален до предела, а воды и пищи не хватало, и тролли отвоевывали у мира право на будущее.

Схватка еще продолжалась, но Цран уже устал, в то время как его противник обладал неистощимой силой Духа темноты. «Он — не Пард», — подумал Керр, и при воспоминании о великом охотнике у него непроизвольно и болезненно исказилось лицо. Пард когда-то выступил против Анды, он смог убить непобедимую троллу, и это стоило здоровяку жизни. Керр все еще скучал по предводителю своего племени, который так часто высмеивал молодого тролля за слабости. «Но он видел во мне и сильные стороны, и он доверял мне. Нам нужен такой, как он. С тех пор как погиб Турк, нам не хватает охотника, такого же, какими были те двое». В этот момент, словно подтверждая мрачные мысли тролля, Цран потерял равновесие и упал. Противник склонился над ним, и на какое-то мгновение Керру показалось, что тролла бросится на поверженного врага. Неосознанно Керр напряг мышцы, готовый вмешаться. В воздухе ощущалась угроза, можно было ощутить ее запах, вкус, она билась в унисон с сердцем тролля.

Но дитя Анды лишь запрокинуло голову и издало победный вой. Керр медленно выдохнул и расслабился. Он был один из тех немногих, кто еще помнил о временах войны между троллями, так как сам участвовал в ней. Последовавшее за этим смутное время унесло множество жизней, так как война против гномов тоже потребовала свою дань, да и жизнь в глубинах никогда не была легкой. Рев победителя разбудил в тролле старые воспоминания — о темных туннелях, по которым его гнали, о битвах и в конце концов о смерти Друана от когтей Анды. Но теперь все тролли сражались плечом к плечу.

Цран с трудом поднялся. Раны полегче уже успели закрыться. После смерти Анды когти ее детей уже не были столь опасны. Потомки неистовой троллы все еще могли убивать, но, по крайней мере, нанесенные ими раны заживали, если не были слишком глубоки. Безотчетно Керр схватился за бок, где немым свидетельством силы Анды бугрились шрамы. Рев прогремел снова.

Керр почувствовал, что взгляды троллей устремились на него. Взгляды всех троллей. «Кто бы мог подумать, что тролли Анды когда-нибудь будут ожидать, что я скажу? — с иронией подумал он, но затем с серьезным выражением вошел в центр круга, где тролла как раз подавала руку Црану. — Или что один из них предложит нам помощь». Едкий запах крови отвлекал и Керра, и других троллей. Некоторые занервничали, переминаясь с ноги на ногу. Керр уловил запах их сомнений.

Он спокойно обвел взглядом всех собравшихся, медленно поворачиваясь в центре круга, он заглянул в глаза каждого. В пещере стало тихо, слышалось лишь вечное и неумолчное биение сердца мира, которое никогда полностью не затихало. Керр знал, что воспринимает его острее, чем другие тролли, даже сильнее, чем потомство Анды. Тогдашние события оставили следы не только на его теле, но и в его душе. Ему все еще снилась поверхность, яркий свет солнца, которое царило там, и бесконечная ширь ночного неба со звездами. Прошло уже так много времени. Мальчики его человека-хареега Стена уже стали взрослыми членами своего племени, как и его собственные дети здесь, под землей.

Как обычно, обращаясь к троллям, Керр добровольно призывал воспоминания. Так он ощущал присутствие своих старых друзей и соратников Друана и Парда, чувствовал, как они присоединяются к нему. Они научили его всему, что он знает. Они сделали его тем, кем он есть сейчас — связующим звеном между потомством Анды и исконными троллями. Голосом Духа, который знал оба мира и говорил на их языке. Который боролся против Анды и вместе с ней. Все тролли ждали слов Керра, так как доверяли ему. «А что, если меня настоящего больше нет?» — совсем некстати промелькнуло в мыслях у Керра, прежде чем он заговорил.

— Хороший бой.

Простое утверждение, которое было встречено согласием. Некоторые тихо забормотали, другие кивнули. Керр замолчал, собираясь с мыслями. Его следующие слова вызовут беспокойство, и он хотел, чтобы каждый понял их.

— Много дреегов мы провели вместе на нашей родине. Мы боролись. — Он снова немного подождал. — И мы победили!

На этот раз кивнули все, исконные тролли и потомство Анды. Никто из присутствующих, даже самые маленькие, не знали жизни без сражений.

— Мы остались непоколебимы. Мы защитили свою родину. Мы сражались здесь, так как тролли испокон веков живут здесь. Но теперь нам нужно начать битву, которая ведет нас в другие места.

Слова Керра удивили слушателей. Последнее наступление гномов было достаточно давно. Тролли свели на нет все усилия своих извечных врагов, они подстерегали гномов в туннелях и пещерах и в конце концов прогнали. Гномы до сих пор не пришли в себя после такого поражения. «Но они, несомненно, оправятся. И будут приходить снова и снова. И когда-нибудь меня уже не будет, а между исконными троллями и потомством Анды возникнет непреодолимая пропасть. Я — мост, — подумал Керр, — исчезну я, исчезнет и он». Керра давно тихо преследовали эти подозрения. Связь с Духом темноты делала его особенным в глазах потомства Анды, которое уважало только силу. Едва ли хоть один из исконных троллей смог бы противостоять мощи и напору представителей этой ветви, поэтому дети Анды и не уважали других троллей.

Со временем подозрения стали перерастать в уверенность. Керр не был настоящим предводителем, но когда нужно было принять решение, все смотрели на него. Он управлял всеми, старыми племенами троллей и потомством Анды, пусть его положение и не было завоевано в поединке, а добыто многолетним опытом и этой удивительной особенностью тролля. Никому другому обе стороны не доверяли настолько. Один лишь Керр был способен сломать стену, которая разделяла ветви. И это он спустился вниз после смерти Анды, чтобы разыскать ее детей. Тогда он боялся их, но все равно пошел. Они учуяли его страх и стали преследовать. Но не убили. Сердце земли громко билось в нем, и дети троллы услышали и позабыли о его страхе.

— Я пойду на поверхность. К людям. Я слышал все старые истории. Люди что-то сделали с сердцем земли. Я выясню, что именно.

— Люди?! — удивленно крикнула одна тролла.

— Я долго сидел у сердца, и это была единственная возможность. Я должен знать, что тогда произошло. Мы — дети сердца, дети земли. Мы все.

На лицах присутствующих появилась растерянность. Керр иногда казался им странным, а его решения были непонятными, но их доверие было сильнее сомнений. Слишком мало троллей знали людей. Люди появлялись только в историях Друана и Парда, Анды, Цдама, Роха и Врока, а также Керра. Маленькие слабые существа, которых было больше, чем тролль вообще мог себе представить. Они сражались коварством и хитростью, поклонялись палящему диску на небе и жили на поверхности, где над их головами не было никакой защиты, а лишь бесконечный горизонт. Никто из троллей не любил выходить на поверхность, где господство дневного светила делало их жизнь невозможной.

А ветвь Анды ненавидела свет и чуждое окружение еще сильнее, чем остальные. Иногда Керру было сложно видеть в них других троллей. Все-таки когда-то они были едины… До того как Анда выпила кровь Духа темноты и разделила с ним его ненависть, гнев и боль. Во многом потомство троллы все еще было похоже на народ древних племен, но во многом отличалось.

Керр чувствовал в себе громкое биение сердца. Возможно, он ошибался, но ему казалось, что оно стучит чаще и мощнее. Это было словно манящий зов, который пел о силе и ненависти. И троллю становилось все труднее противиться ему. Он долго спорил сам с собой, но наконец понял, что должен что-то предпринять.

— К нашей следующей встрече я уже вернусь, — заявил Керр твердым голосом.

Для него это будет не первый поход на поверхность. С тех пор как погибла Анда, он уже больше дюжины раз встречался со Стеном.

В последнее время их встречи стали более редкими, но иногда Керр ощущал странное желание подняться на поверхность, не только до самых верхних пещер, а на землю людей, и еще раз увидеть все те чудеса, которые он так отчетливо помнил.

Круг медленно разомкнулся, разбиваясь по племенам, пока в пещере не осталась лишь одна маленькая группка. Вначале Керр стоял один, затем к нему присоединился Цран. Огромный тролль казался все еще утомленным после битвы, но держался прямо.

— А это хорошая идея? — тихо пробормотал он.

— Я вряд ли стал бы это делать, если бы не считал так. Верно?

Цран оскалил зубы.

— Каждый раз, когда речь идет о людях, ты начинаешь говорить, как они.

Цран был одним из немногих троллей, который сопровождал Керра на встречах со Стеном.

— Я долго об этом думал. И считаю это правильным, — спокойно ответил Керр.

— Ты нужен нам здесь, — заявил Цран, указав взглядом на детей Анды, замерших в стороне.

Те собрались группой, скорее даже стаей, которой обычно охотились в глубинах мира. У этой ветви не было племен. Они собирались вместе только по таким случаям, как этот. Остальное время они небольшими группами бродили по жарким пещерам. Всегда в движении, всегда в поиске…

— Именно поэтому я должен пойти. — Керр сделал глубокий вдох, подыскивая правильные слова. — Мы не можем вечно жить так, как жили до сих пор.

Он заметил, что Цран хочет возразить, и поэтому поднял руку.

— Подожди. Дай мне сказать. Пожалуйста. Раньше мы мало беспокоились о будущем. Жизнь была жесткой, и от одного дреега до следующего мы должны были искать пропитание, защищаться от врагов. Это не изменилось, но теперь есть они.

Оба тролля глянули в сторону детей Анды. Там, где собрались глубинные тролли, тени казались гуще и мрачнее.

— Они уважают меня и прислушиваются к моим словам. Но я не вечен. Что произойдет потом? Займет ли кто-то мое место? Будут ли они и дальше признавать наши договоренности?

Цран что-то нерешительно пробурчал. Очевидно, он не хотел возражать, но по его выражению лица можно было догадаться, что он думает: «Кто может знать, что нам готовит будущее? Реальность заключается в том, что нужно выжить именно сейчас». Когда-то и Керр думал так же. Но, приняв на себя ответственность, он изменился.

— Я должен позаботиться об этом. Это моя задача.

Цран все еще сомневался.

— Ты станешь предводителем этого племени. — Керр поменял стратегию. — Ты позаботишься о том, чтобы у всех было достаточно еды, чтобы все выжили. Я позабочусь о мире между ними и нами.

— Уже давно не было войны. С тех пор как погибла Анда, — сказал большой тролль.

— Это не означает, что так будет всегда.

— Каков твой план?

Цран потер обрубок правого рога. Его левый рог был длинным и мощным, но другой был отсечен близко к черепу в схватке с гномом. И каждый раз, когда предводитель племени задумывался, он потирал то, что осталось от былого украшения.

— Дух темноты. От него сила у потомства Анды. Но также и гнев, и ненависть. Я хотел бы выяснить, что такого люди сделали Духу. Возможно, тогда я смогу лучше понять ветвь Анды… — И мысленно продолжил: «…или вернуть все на свои места. Или приглушить биение сердца».

— Это нехорошая идея. Люди другие. Чем меньше у нас с ними дел, тем лучше. От них всегда одни проблемы.

— Они помогли нам, а мы — им. Некоторые люди хорошие, некоторые — нет.

Цран снова что-то пробурчал. Керру стало интересно. «Ага! Это его способ показать, что он не разделяет моего мнения», — понял тролль. Недоверие предводителя племени ко всем другим существам было слишком глубоко, что вовсе не было необычно для простого тролля. Раньше, до всех этих удивительных событий, сведших его с людьми и представителями других рас, Керр тоже думал и действовал, как самый обыкновенный тролль. Что до Црана, то короткие встречи с людьми не смогли перебороть его подозрительность.

Неожиданно из группы, замершей в тени, отделилось несколько глубинных троллей. Они подошли к говорящим. Керр невольно напрягся и заметил, как пальцы Црана скрючились, словно для удара когтями.

— Ты идешь на поверхность? — спросил Врак, который был выше Керра на добрых две головы, а широкими плечами напоминал Парда.

Тролль молча кивнул в ответ.

— Я с тобой.

Керр от неожиданности вытаращил глаза.

— Что? Зачем?

— Ты говоришь, что этот бой — наш общий. Если это так, мы тоже будем бороться.

— Это просто так говорится, — нерешительно сказал Керр. — Это не совсем… бой.

Он не мог понять выражения абсолютно черных глаз Врака.

— Мы не останемся в стороне, когда тролли сражаются, — упорно продолжал Врак. — Мы пойдем в любое место, куда отправитесь вы.

Пока Керр раздумывал в поисках подходящего ответа, вмешался Цран:

— Тогда пойдет и один из нас.

Керр ошарашенно взглянул на предводителя племени. Он представлял исход встречи совсем иначе. Тролль хотел было запротестовать, но выражения лиц Црана и Врака, которые мрачно пялились друг на друга, заставили его умолкнуть.

— Хорошо. Со мной может пойти один представитель от каждой ветви.

Все присутствующие решительно кивнули. Керр тоже кивнул, хотя ему неожиданно стало не по себе при мысли о предстоящем пути.

2

Чем дольше Натиоле скакал, тем сильнее этот путь напоминал ему мучительное восхождение на эшафот. Здания угрожающе нависали, крики людей звучали в его ушах как-то искаженно.

Внутренний голос шептал ему, что нужно повернуть назад, и на мгновение Натиоле даже хотел поддаться этому импульсу. Но его конь медленно шел вперед, и юноша покорился судьбе.

Город был занят подготовкой: повсюду сновали люди, кто-то нагружал корзины и ящики, кто-то тащил за спиной огромные тюки. Все услужливо уступали Нати дорогу, не только потому, что меч на боку юноши невозможно было не заметить, но и — в первую очередь — при виде его герба. Даже в такой суматохе титул расчищал перед ним дорогу.

Город был полон людей. Он буквально лопался по швам. Внутри крепости не было ни одного свободного места, а здания все больше росли вверх, чтобы вместить в себя постоянно увеличивающееся количество жителей. К тому же скопление хижин медленно, но верно превращалось в настоящий городской квартал, улицы которого удлинялись и получали названия. Образовалась целая община граждан. Мастерские ремесленников, таверны, храмы и кладбища… все обустраивалось.

Сейчас Теремия мало напоминала опустошенный город из детских воспоминаний Натиоле. Тогда нескончаемые войны унесли много жизней. Три крупные битвы обескровили страну, целое поколение отдало жизнь за своих властителей. В те уже далекие дни многие масриды бежали на восток, где их народ правит до сих пор, а навстречу им двигались повозки переселенцев-влахаков, на которых среди нехитрой домашней утвари сидела худющая ребятня. Это были тяжелые времена, полные лишений. Голод царил повсюду, ведь во время войны поля не знали плуга и серпа, землю никто не обрабатывал. Натиоле хорошо помнил, что такое голод, так как Стен всегда отказывался от причитающихся ему привилегий. Когда влахаки бедствовали, семья воеводы довольствовалась скромными трапезами и помогала соотечественникам. И люди в Теремии никогда не забывали об этом. «Еще больше блеска для имени Стена сал Дабрана».

Натиоле медленно приближался к крепости Ремис, в массивные ворота которой вливались целые толпы людей. С башен крепости свисали знамена, трепеща на ветру. Упрямый ветер остудил ясный день, в воздуке тянуло холодом, несмотря на чистое голубое небо. На знаменах Нати увидел изображение ворона, древний символ семьи матери, который отец охотно принял и для себя.

Даже в тесноте и давке перед воротами юношу почти сразу узнали, и толпа почтительно расступилась перед конем столь именитого всадника.

Горожане тащили корзины со всякой снедью, некоторые катили бочки по неровной брусчатке, что было довольно тяжело, учитывая тот факт, что крепость была построена на искусственно (и не очень-то аккуратно) созданном холме. «В то время король Раду больше думал о распрях племен и защите крепости, чем о спинах своих подданных». Охранникам снова и снова приходилось кричать, призывая людей к порядку, и Натиоле не удержался от язвительной усмешки. Всеобщая суета и громкие радостные голоса коробили душу юноши.

Крепостной двор был украшен в соответствии с поводом. Со стены ниспадали разноцветные полотнища, расшитые гербами дворян страны Влахкис в обрамлении пестрого орнамента. Среди дворян и богатых горожан считалось особой честью сделать подобное украшение для большого праздника. Многим ремесленникам и торговцам стоило немалых денег презентовать роскошно украшенные полотнища, на которых были изображены символы их гильдий или сцены из истории их многострадальной страны. Последние сюжеты были особенно популярны, Натиоле рассмотрел около полудюжины изображений Раду, великого первого краля влахаков, в различные периоды жизни. Но среди всех этих многочисленных Раду можно было заметить также Тиреа, Ионну Освободительницу и, конечно, Стена и Висинию.

Отец глядел с полотен серьезно и благосклонно, и Нати опустил взгляд. Сегодня у него будет еще достаточно времени, чтобы смотреть на отца и наблюдать, как воеводу встречает ликующая толпа.

Юноша, погруженный в собственные мысли, что-то невнятно буркнул конюху, который увел его коня в стойло. В защищенном от ветра дворе солнцу удавалось прогреть камни и землю, поэтому было немного теплее. «По крайней мере, мы празднуем восхождение на трон не Ионны, а моей матери, — подумалось Натиоле. — Хотя бесконечные процессии зимой были бы поменьше». Праздновали не освобождение влахаков воеводой Ионной, его теткой, а восшествие на княжеский престол его матери, и это казалось юноше злой гримасой судьбы. Ионна привела влахаков в союзе с троллями к победе над масридами, вернула народу землю и достоинство, но сегодня все говорили только о Висинии и Стене.

На пути в свои комнаты Нати не обращал внимания на слуг, которые были охвачены такой суетой, как и все в городе. Крепость была битком набита гостями, которых нужно было обслужить. Вечерняя праздничная трапеза требовала трудоемких приготовлений, но никто не отменял и повседневные обязанности. Многое из того, что происходило за кулисами праздника, ускользало от внимания Натиоле, он и в обычные дни не слишком часто вникал в подробности быта своих подданных. Единственным исключением, конечно, был Оанес, которого Натиоле едва ли смог бы проигнорировать и который уже, нервничая, ожидал его в комнате.

— Немес! Добро пожаловать домой! Должен ли я помочь вам переодеться? — встретил юношу пожилой мужчина с редеющими темными с проседью волосами.

— Я тебе, наверное, уже дюжину раз говорил, что не хочу слышать этого «немес». Это масридское слово, — полушутя отчитал его Натиоле.

Слуга опустил взгляд и пробормотал извинения.

— Думаю, мне не нужно менять одежду, — продолжил молодой человек, откровенно забавляясь выражением ужаса в глазах собеседника.

— Не нужно менять?

Оанес многозначительно посмотрел на грязные сапоги Натиоле и не менее пыльную дорожную одежду.

— Ну… Я поужинаю здесь, в своих комнатах. И я вовсе не намерен при этом ослеплять красотой костюма какую-нибудь молодую даму. Так что нет нужды наряжать меня, словно петуха.

— Но… праздник? Годовщина вступления на трон ваших отца и матери?

— О! Об этом я как-то не подумал…

Несколько мгновений Натиоле выдержал паузу, откровенно веселясь, но затем, вздохнув, махнул рукой.

— Ну, ладно. Как я понимаю, ты уже все подготовил?

— Конечно, нем…

— Хорошо. Только принеси мне, пожалуйста, до переодеваний немного разбавленного вина. Пыль осела не только на мой камзол, но и на мой язык.

Слуга сразу же поспешил из комнаты выполнять поручение, в то время как Натиоле опустился на мягкий стул и задумчиво взглянул в окно.

Оанес открыл ставни и убрал рамы с натянутым пергаментом.

— Тебе не следовало так издеваться над несчастным, — донесся от двери тихий голос, и Натиоле удивленно повернул голову в ту сторону.

— Ионнис! Как здорово видеть тебя, братец. Неужели ты подслушивал?

— Дверь осталась открытой, и я подумал, что будет невежливо врываться посреди вашего разговора.

Натиоле резко отвернулся.

— Ты пришел, чтобы научить меня правильному обращению со слугами?

— Нет. Я здесь, чтобы напомнить о твоих обязанностях. Сегодня важный день, и было бы хорошо, если бы ты…

— Ладно, — грубо оборвал его Натиоле. — Знаю я о своих обязанностях и без твоих мудрых наставлений. Я сейчас же запрыгну в свой костюм и буду играть любезного наследного принца.

Юноша гневно посмотрел на младшего брата, надеясь услышать в ответ очередную порцию занудства, но тот молчал, при этом его темные глаза смотрели прямо на Натиоле. Все говорили братьям, что они похожи, но Натиоле слишком хорошо знал об отличиях: худощавое лицо Ионниса напоминало мамино, то время как Нати неоднократно слышал о том, что сам — точная копия отца в молодые годы. Но от этого он мог легко отказаться. «Как по мне, так он может и выглядеть, как Стен, — промелькнуло у Натиоле в голове, — ведь он во всем настоящий сын нашего идеального отца».

Ионнис был очевидно прав, но это еще сильнее будило в Натиоле желание упрямиться и увиливать от исполнения обязанностей. Юноша не спешил домой и потерял слишком много времени. Собственно, он уже должен был находиться в большом зале и приветствовать вельмож. Но мысль о дне, полном ложной вежливости, проведенном в слишком обширной тени правителя страны, не придавала лицу Нати радости, а его движениям скорости.

Естественно, Ионнис был одет подобающим образом, благородно и при этом скромно, как достойный влахакский принц. Но Натиоле с раздражением отметил, что в дополнение к своему серому камзолу с вороном на груди брат нацепил бронзовые спиральные браслеты. Кивнув на украшения, Нати спросил:

— Неужели не достаточно облачения нашей страны?

— На мне национальное облачение нашей страны, как ты точно заметил. А это всего лишь подарок.

Браслеты были изготовлены в Дирийской империи и символизировали все то, что за это время разделило Натиоле и Ионниса. Много лет назад дети Стена были неразлучны, он и его маленький брат, но время развело их в разные стороны. Ионнис был отправлен отцом в империю учиться, в то время как Натиоле остался во Влахкисе. Тогда Ионнис, которого увозила прочь карета, рыдал навзрыд, а Натиоле тоже всю ночь после этого проливал слезы в подушку.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

www.litlib.net