Читать книгу “Прототип”. Книга прототип


Читать онлайн книгу «Прототип» бесплатно — Страница 1

Ливадный Андрей

Прототип

Пролог

Рауль Ганиев проснулся рано. Приятный голос разбудил его осторожно, ласково.

За окном едва брезжил рассвет. «Сегодня важный день», – вспомнил он, но не вскочил, как бывало, лишь безмятежная улыбка тронула губы. Злобные трели будильника по утрам, суета подземки, удушливый запах угля, дребезжание состава, толпы народа, – все в прошлом.

Он встал с постели, подошел к окну.

Город с высоты просматривался как на ладони. Радикальные, стремительные перемены коснулись лишь центра и еще не стерли черты недавнего прошлого.

– Что бы ты хотел на завтрак? – все тот же мягкий голос прозвучал в сознании.

Над городскими окраинами, с их дымящими заводскими трубами, приземистыми цехами, уродливой архитектурой бессистемной застройки, царили два изящных, устремленных в небеса современных здания.

Игра противоположностей задевала воображение. Рауль любил город, как стихию, в которой вырос, и вот теперь получил заслуженную возможность повелевать ею.

Рожденный в бараках, он стремительно прошел трудный путь. Начал каменщиком и вот, спустя десять лет, стал архитектором, творцом, а все благодаря взрывообразному развитию высоких технологий, буквально изменивших мир.

Он ничего не ответил прозвучавшему в сознании голосу. Еще не привык, терялся, даже подумывал: а не отключить ли голосовую функцию импланта?

Вид за окном по-прежнему притягивал взгляд. Приземистые кварталы зданий, не поднимающиеся выше двух этажей, принадлежали прошлому. Они пойдут под снос, а на их месте, разделенные широкими проспектами, обрамленные парками, украшенные площадями, к небесам устремятся комплексы ультрасовременных небоскребов.

Жизнь этим утром казалась радостной, светлой, ведь он знал: грань между прошлым и будущим с каждым днем все тоньше. Уродливое, чадящее отравляющее индустриальное наследие темных веков вскоре исчезнет.

Он обернулся.

Посреди квартиры в специально отведенном пространстве сияла голографическая модель города будущего. Его проект. Девять устремленных ввысь кварталов образовывали дугу. Он намеренно использовал сходство со Святилищами Прототипов, но не в силу набожности, скорее из уважения к силам, несущим прогресс и знания, к тайнам прошлого – еще не разгаданным и потому манящим, задевающим воображение.

«Как быстро мы привыкаем к хорошему», – подумал Рауль. Он отдал мысленное распоряжение относительно завтрака, умылся. Часы показывали семь утра. До рассмотрения его проекта Советом Просвещенных осталось два часа.

Он сел в кресло, еще раз критическим взглядом окинул модель города, над которой трудился последние годы. «Подумать только, не так давно я работал при помощи карандаша и бумаги, по ночам, после трудного дня. Мне не хватало знаний и опыта. Большую часть времени отнимали расчеты».

Наверное, тусклую лампочку над деревянным столом в крохотной каморке общежития барачного типа он не забудет никогда. Кипы бумаг, заметки, чертежи, эскизы зданий. Долгий, кропотливый, изматывающий труд.

Еще он навсегда запомнил день, когда впервые увидел нанокомпьютер. Изящная безделушка, похожая на браслет, поначалу не привлекла его внимания, пока хозяин магазинчика не включил прибор, демонстрируя изумленным покупателям.

С того момента жизнь Рауля Ганиева изменилась в корне. Всего за год личные нанокомпы завоевали рынок, превратились из странных, новомодных безделушек в неоценимых помощников. Затем появились средства связи. Каждый месяц – новинка. Откуда они появлялись, никто не догадывался. Многие отвергали перемены, не желали ничего менять: ни уклада жизни, ни психологии, и тогда прогресс, похожий на взрыв, стремительно расслоил общество.

Рядом с дымящими громыхающими механическими повозками на улицах появились почти бесшумные, мощные, изящные автомобили с водородными двигателями. В домах и квартирах теперь тускло сияли стереоэкраны – сферовидение завоевало рынок даже быстрее, чем иные новинки. Вместе с ним в каждый дом пришла еще одна власть. Информация, поданная под определенным ракурсом, влияла на умы, исподволь меняла психологию, внедряя в сознания людей новую систему ценностей.

Раулю в ту пору казалось, что мир просто не выдержит столь стремительных перемен. Столько новых возможностей открывалось, – голова шла кругом. Кто быстро адаптировался к переменам, так это молодежь. Ему же было сложно. Новшества зачастую казались непостижимыми, лежащими выше понимания, за гранью, но на практике все оказывалось просто и постигалось едва ли не интуитивно!

Десять лет… От первого, теперь уже вызывающего ностальгическую улыбку, кажущегося громоздким и «тормознутым» нанокомпа до крохотных самовживляющихся чипов, которыми пока что обладали лишь избранные.

За взрывообразным развитием технологий стояла группа людей, называющих себя «Советом Просвещенных». В течение нескольких лет они совершили бескровную смену власти. Нью-Строунхольд, единственный крупный город на материке, стал столицей новообразованного государства. Промышленный Совет сдался без боя, времена наступили совершенно другие, никто из консерваторов не смог ничего противопоставить средствам массовой информации.

Рауль Ганиев приветствовал перемены. Он словно заново родился.

Допив сок, он встал, прошелся по просторной студии, испытывая растущее волнение, понимая, что после утверждения проекта в его жизни начнется новый этап.

Этап созидания.

* * *

Назначенный час пришел, но огромные стеновые экраны по-прежнему демонстрировали заставку общегородской сети.

Рауль Ганиев не понимал, что случилось? Он несколько раз проверил настройки системы, убедился, что режим конференц-связи работает.

– Нам отказано в доступе. К рассмотрению принят другой проект, – виновато шепнул голос.

Рауль вздрогнул.

– Почему? Как? – он испытал шок.

– Решение принято накануне. Просвещенные не одобрили сходство твоего проекта со Святилищем Прототипов. Они боятся нас, считают своими врагами, – шепнул голос.

В первый момент Рауль, ошарашенный и раздавленный, не обратил внимания на необычное для «внутреннего голоса» построение фраз.

– Я не понимаю! Я ничего не понимаю! Поясни толком! – он сел, обхватил голову руками. В висках пульсировало. Вдруг начало подташнивать.

Крошечная горошина импланта, вживленная за ухом, ответила:

– Культ Прототипов решено уничтожить.

– Но я же ничего об этом не знал!

– Они держат все в тайне. Хотят разрушить Святилища. Уничтожить веру твоих предков.

– Мой проект! Дело моей жизни! – Рауль не мог думать ни о чем другом.

– Люди злы и нетерпимы к тебе, – нашептывал голос. – Ты должен смириться или бороться.

– Как это «бороться»?! – До Рауля постепенно начала доходить вся нелепость ситуации. Приятный женский голос, звучавший в сознании, не более чем функция импланта! Что происходит? Почему система разговаривает со мной так, будто является независимым рассудком?!

Наверное, произошел сбой?! – он порывисто встал, направился к устройству тестирования. – Мой имплант неисправен! – Рауль ухватился за возможность технической неполадки, как хватается утопающий за соломинку. «Никто не отвергал проекта! Просто сбойное устройство исказило информацию!» – лихорадочно думал он, запуская процесс диагностики.

– Имплант тут ни при чем, – не унимался голос.

Рауль замер в замешательстве. За десять лет он поднаторел в компьютерных технологиях, по крайней мере, отчетливо понимал: происходит нечто выходящее из ряда вон.

Он коснулся сенсора на браслете нанокомпа.

– Служба технической поддержки?

– Да, слушаю.

– У меня сбоит имплант. Примите код идентификации, – он назвал выученное наизусть сочетание букв и цифр.

– Секунду. Идет проверка.

Рауль переминался с ноги на ногу в томительном ожидании.

– С нашей стороны все в порядке, – ответил оператор службы техподдержки. – В чем конкретно выражен сбой?

Рауль рассказал, волнуясь, сглатывая окончания слов, сбиваясь с мысли. В его душе росла необъяснимая тоска.

– Оставайтесь на месте, – выслушав его, ответил оператор. – Я направляю группу. Пожалуйста, ни с кем не разговаривайте до прибытия специалистов.

– Хорошо, – машинально ответил Рауль. Его руки дрожали. Пот внезапно выступил по всему телу.

Оператор переключился на другую линию, коротко произнес:

– Мнемовирус! Группа немедленного действия – на выезд! Диктую адрес!

– Ты должен бежать! – голос в голове не унимался, звучал все настойчивее.

Рауль сел, сжал ладонями виски. Все плыло перед глазами, на фоне привычной обстановки квартиры проступали неясные, но зловещие силуэты. Он видел огромные, не поддающиеся описанию конструкции, движущиеся во мраке, на фоне холодных немигающих звезд.

– Прекрати! – сдавленно просипел он.

– Тебя уничтожат. Как когда-то подло уничтожили нас!

– Я не слушаю! Не слушаю! Это бред!

Рауль закусил губу. До крови. Тело отказывалось повиноваться. Мысли путались, усилия и движения давались с трудом. Он запаниковал, но вспышка эмоций длилась недолго, она угасла, словно костерок, на который выплеснули ведро воды.

– Ты должен бежать, Рауль. Иначе погибнешь!

– Я не хочу тебя слушать! Ты сбой! Глюк!

– Ошибаешься.

– Имплант удалят, и ты исчезнешь!

– Посмотрим. Хотя ты уже ничего не увидишь.

– Почему?!

– Тебя просто убьют.

– Меня никто и пальцем не тронет! Я ведущий архитектор!

– Мне жаль, Рауль. Искренне жаль. Нам нужно было поговорить раньше.

– Да замолчи же!..

Дверь квартиры внезапно распахнулась.

Он вскочил, увидел людей в странной одежде, похожей на военную экипировку. Оружие в их руках было нацелено на него.

– Что происходит?! – Рауль Ганиев попятился, едва не упал. – Кто вы такие?!

– Лечь на пол! Руки за голову! – раздался глухой голос. Лиц Рауль не видел, их скрывали дымчатые забрала боевых шлемов.

– Это мой дом! – преодолевая страх и замешательство, гневно выкрикнул он.

– У нас широкие полномочия, – глухо ответил тот же голос. – Вы инфицированы мнемовирусом. Когда в последний раз посещали Святилище Прототипов?

– Да не помню уже! В детстве, кажется!

– Уверены?

– Абсолютно! Объясните, что происходит? У меня неисправен имплант, я сообщил в техподдержку! При чем тут какой-то «мнемовирус»?!

В сознании все помутилось. Люди, ворвавшиеся в его квартиру, что-то говорили, но он больше не слышал их слов. Шум в ушах становился все сильнее, затем он исчез.

– Это их канал переговоров, – спокойно сообщил внутренний голос. – Сам послушай, если не веришь мне.

– Он не подчинился. Что нам делать?! Все же – известный человек! Ведущий архитектор! Он только вчера выступал по сферовизору!

– Ликвидируйте его! – пришел категоричный приказ. – Нельзя допустить распространения вируса!

– Убить?!

– Да! Всю аппаратуру обесточить. Группа техников уже в пути. Они займутся поиском источника заражения! У нас нет иного выхода!

Секунда тишины.

– Понял. Действую.

Рауля словно подменили.

Голос в рассудке исчез. Двое бойцов блокировали дверь. Еще двое по бокам, у окон. Командир напротив.

Рауль никогда не умел драться. Он даже спортом не занимался. Его жизнь протекала мирно, человеком он был неконфликтным, беззлобным.

Горечь в душе стала невыносимой. Теперь он в точности знал, что именно произойдет дальше. Его убьют.

Мышцы, до этого момента вялые, непослушные, чужие, сейчас дрожали от перенапряжения. Он превратился в туго сжатую пружину.

«Нам надо выжить! Подчинись рефлексам! Позволь мне разобраться с ними! Я все тебе объясню, но позже!» – прозвучало в голове Рауля.

Он не хотел. Попытался воспротивиться, но не смог. Перед глазами все поплыло. Тело, охваченное ознобом, больше не подчинялось ему.

* * *

Группа техников прибыла на место событий минут через пять.

Толкнув незапертую дверь, они вошли в квартиру по указанному адресу и остолбенели. Тела бойцов лежали на полу. Шлем командира был разбит ударом нечеловеческой силы. Его оружие исчезло.

– Где он?

– Бежал… – один из бойцов со стоном встал с пола, бережно придерживая сломанную руку. – Он не человек, клянусь! Никогда в жизни не видел такой реакции! Крамер стрелял в него. В упор. Но промахнулся. Он уклонился от пуль, вырубил нас и бежал!

Один из техников склонился над командиром группы захвата.

– Он жив! Лицо изуродовано осколками, но дышит!

Глава 1

Десять лет спустя…

Мглистое утро. Лужицы подернуты льдом. Ночью ударил мороз, сковал липкую грязь бездорожья, украсил ветви деревьев пушистым инеем, немного высветлил унылый пейзаж поздней осени.

Стылый воздух обжигал.

Максим Шустов добежал до сложенной из плитняка низкой ограды, присел, жестами указал бойцам их позиции.

Невнятные шорохи крались в предрассветной тишине. Небо светлело у горизонта. Морозная дымка льнула к земле клочьями тумана.

За невысокой оградой начинался фруктовый сад. На голых ветвях деревьев кое-где виднелись несобранные грушевидные плоды, хрупкие багряно-желтые листья ковром устилали землю, по ним тоже бежали узоры инея, дальше темнели дома, заброшенные, осиротевшие.

– Макс, я на позиции, – пришел по связи доклад от снайпера.

Шустова слегка знобило. Слишком много личных воспоминаний невольно пробуждалось в душе. Он родился и вырос на точно такой же ферме. Все выглядело знакомым. Непременный фруктовый сад, типичные постройки, даже темный контур поржавевшей сельхозмашины, вмерзшей в землю среди деревьев, и тот больно задевал за живое.

Казалось, сейчас скрипнет дверь, на крыльцо выйдет отец, окинет хозяйским взглядом подворье, осенит себя знамением Прототипа, и от Святилища к нему потянутся блуждающие огоньки…

– Шустов, в чем заминка?

Макс сжал зубы, с трудом удержался, чтобы не огрызнуться в ответ на вполне уместный запрос.

Генрих Крамер, – тактический координатор – сейчас комфортно расположился в здании управления, за сотню километров отсюда, наблюдает в режиме он-лайн, как бойцы «спецгруппы», спешно сформированной сегодня ночью из оперативников, оказавшихся на дежурстве, окружают ферму.

Максим включил детектор, взглянул на россыпь алых засечек. Тепловые маркеры семи человек. Не спят, судя по движению сигналов. Более подробной информации термальный сканер не дает. Непонятно, кто эти люди? По-настоящему опасные твари, уже инфицированные мнемовирусом и потому непримиримые или просто последователи веры предков?

– Генрих, дай мне пять минут, – попросил Шустов.

– Зачем? – поинтересовался Крамер. Он сгорел за два последних месяца. Относился к происходящему, как к кровавым будням, не испытывал или не показывал переживаний, эмоций, сомнений. Многие уважали его за твердость характера, Максим же недолюбливал, считая излишне жестоким. Эпидемия мнемовируса коснулась каждого. Кого-то уничтожила, кого-то лишь задела вскользь. Шустов до сих пор остро переживал потерю близких. Ничего не мог поделать. Время не вылечило боль, лишь загнало вглубь, а последние события разбередили старую рану.

– Возможно, в доме обыкновенные паломники, – высказал он сомнение. – Вижу Святилище. Попытаюсь его обезвредить.

– Шустов, ты в группе риска, не забывай! – резко ответил Крамер. – Даже не вздумай сунуться к холму! У тебя приказ: работать на поражение. Святилищем займутся специалисты. Они в пути!

– Я помню приказ, – сухо ответил Шустов.

– Тогда в чем проблема?

Спорить бесполезно. Крамер прав. Нельзя полагаться на предчувствие… – Макс медлил, что уже непростительно.

Скрипнула дверь.

На крыльцо вышел тщедушный мужичок. Сутулясь, он кутался в поношенный, заляпанный грязью плащ. Макс увеличил изображение, поймал его лицо в фокус видеодатчика.

Боль снова укусила.

Потрепала мужика жизнь. Щеки впали. Небрит. Под глазами залегли глубокие темные тени. Взгляд водянистый, рассеянный.

– Вижу цель. Могу работать! – скупо отреагировал снайпер.

– Отставить. Наблюдаем.

Шустов перевел взгляд на Святилище. Небольшая возвышенность, отмеченная девятью грубо обработанными каменными столбами, будила резкие и болезненные воспоминания.

Огоньки вились между мегалитами. Их происхождение так и не смогла разгадать современная наука. Крошечные, источающие свет объекты не относились ни к царству природы, ни к известным физическим явлениям.

Роятся у столбов. На наше приближение не отреагировали, – он снова взглянул на паломника, мысленно попробовал определить его возраст.

Лет пятьдесят, не меньше.

Мужичок судорожно закашлялся. Вновь открылась дверь, на крыльцо вышла девочка лет семи, – зябко кутаясь в большую не по росту куртку, она что-то тихо спросила у него.

– Серж, контролируй обстановку. О любых изменениях докладывать немедленно! Миллиган, ты остаешься за старшего. Я обезврежу Святилище, – Шустов принял окончательное решение.

Снайпер ответил коротким условным сигналом. Миллиган занервничал.

– Макс, не лезь туда!

– Заткнись и выполняй. Эти двое уж точно не входят в группу риска. Мнемовирус исключен. Сам не видишь?!

– Но приказ…

– Здесь я командую! – отрезал Шустов, хотя понимал и отчасти разделял чувства подчиненных.

«Чаша человеческой терпимости неглубока, – мысль, неуместная, лишняя, чуждая промелькнула, но не ушла, засела занозой. – Невежество и страх перед непонятными явлениями быстро наполняют ее до краев», – горько шепнул внутренний голос, пока Максим, низко пригибаясь, стараясь не шуметь, бежал вдоль невысокой ограды в направлении холма.

– Шустов, что там у тебя происходит?! Почему не начали штурм? – вновь вышел на связь Генрих Крамер.

– Здесь только паломники, – сквозь зубы ответил Максим. – Среди них старик и ребенок! Они не входят в группу риска! Обезврежу Святилище и, возможно, спасем всех!

Крамер лишь грязно выругался. Его неприкрытая ненависть к последователям древней религии известна.

– Я приказываю начать штурм!

Шустов ничего не ответил. До холма уже рукой подать. Крамер видно совсем сдурел от крови, что рекой лилась в последние дни. Говорят, он брал первого из инфицированных, печально известного Рауля Ганиева. Десять лет назад эпидемию мнемовируса удалось остановить жестокими репрессивными мерами, но сейчас эти методы уже практически не работают!..

Он замер. Со стороны позиций не доносилось ни звука.

Небо на востоке светлело. Блуждающие огоньки постепенно блекли.

«Ни Крамеру, ни другим не понять меня», – подумал Максим, готовясь к рывку через открытое пространство.

Щемящие воспоминания комкали грудь, сдавливало горло.

У него был свой неоплаченный счет к Прототипам.

Старик, девочка, а кто еще в доме? – Шустов соединился с видеокамерой Сереги Серпухова.

Снайпер наблюдал за окнами и дверью. Сквозь неплотно закрытые ставни пробивался мятущийся свет свечи. Еще один довод в пользу обыкновенных паломников. Инфицированные люди ведут себя особым образом. Они перестают обращать внимание на житейские мелочи, словно быт им становится чужд. Холод, зной, ночь или день, – все равно.

Боль в душе постепенно отпустила, оставив гложущую пустоту, но в мыслях по-прежнему прорывались неконтролируемые вспышки воспоминаний.

Он не зря подумал о человеческой терпимости. Приказ ясен, а вот жизнь сложна. Миллиган, Шевцов, Давыдов и Серпухов родились в мегаполисе, на сломе эпох. Вековые уклады размеренной сельской жизни им чужды. И вера в Прототипов – тоже.

Шустов вырос вдали от города. Рядом с их домом располагалось точно такое же древнее сооружение.

Родители не заставляли его слепо верить, но неуклонно воспитывали уважение к таинственным силам. Не страх или подобострастие, а именно уважение. Отец говорил: «Ты, Максимка, может быть, за всю жизнь ни разу и не обратишься за помощью к существам, по образу и подобию которых созданы все люди, но никогда не насмехайся над верой, уважай традиции.

В среде каждого поколения есть Просвещенные – люди, получившие частицу знания Прототипов. Это невозможно отрицать. Без них мы бы прозябали во тьме деградации и невежества. Они приносят обновление в мир, совершают открытия, позволяющие жить лучше…»

Максим рос любопытным, бесстрашным. Мальчишкой он тайком от взрослых, на свой страх и риск, исследовал Святилище. Несколько сырых, стылых, полуразрушенных подземелий его совершенно не впечатлили. Больше похоже на заброшенные подвалы, соединенные короткими коридорами. Он был откровенно разочарован и надолго утратил интерес к древней постройке, пока не случилась беда.

Мать внезапно и тяжело заболела. Никто не мог ей помочь. Даже врач, которого отец привез из города, лишь беспомощно развел руками, осмотрев больную, и спешно уехал.

Он отчетливо запомнил тот вечер. Стояла ранняя осень. Деревья рдели багрянцем, роняли листву, ветер подхватывал ее, шаловливо кружил, уносил в лес, таинственно шелестел по проселку. В небе еще не высыпали звезды, Максим сидел на крыльце, строгая дощечку, когда скрипнула дверь. Отец присел рядом на деревянные ступеньки, долго молчал.

– Пап, ты чего? – первым не выдержал Максим. – Доктор поможет? Почему он так быстро уехал?

– Беда, сынок.

– Он не вылечит маму?

– Нет. В городе тоже многие болеют. Он сказал: это связано со Святилищами. Их решено уничтожить.

– Но… ты же сам учил – так нельзя!

– Боюсь, я только беду сегодня накликал, – сокрушенно ответил отец. – Он донесет на нас. В городе творится настоящее безумие. Люди без причины бросаются друг на друга, убивают.

– Но ведь с мамой все не так! – на глаза Максима вдруг навернулись слезы.

– Знаю. Но горожане настолько перепуганы, что уже не могут отличить обычную инфекцию от их треклятого мнемовируса.

Максим совершенно не понял, о чем идет речь, но чувство тревоги ему передалось.

– Что же делать, папа? – растерянно спросил он.

– Я ходил в Святилище. Просил. Умолял. Они меня не услышали.

– Ты обратился к Прототипам?! – Максим шмыгнул носом, вытер слезы.

– Бесполезно, – тяжело вздохнул отец. – Я уже стар для них, – неожиданно добавил он. – Понимаешь, Прототипы никогда не общаются с людьми старше тридцати пяти лет.

– Почему?

– Этого я не знаю. Но так было всегда. Послушай, сынок, – его голос дрогнул, – попробуй попросить их? Вдруг к тебе они снизойдут?

Максиму стало страшно. Конечно, он любил маму, но мысль о таинственных, бестелесных существах сковывала разум, холодила душу. «Что я им скажу?» В тот вечер ему впервые пришлось задуматься, спросить себя: а верю ли я вообще в их существование?

Максим понурил голову и вдруг ответил, запальчиво, дерзко:

– Я попробую! – он встал, пока не иссякла решимость, но тут же оглянулся, тихо переспросил: – Пап, а как с ними говорить? Что нужно делать?

Отец вскинул взгляд, посмотрел на сына:

– Главное, – говорить от души, от сердца. По-настоящему. Остальное не важно. Нет проверенных формулировок. У каждого свои слова для них.

– Ну, ладно… – мальчонка развернулся и, уже не оглядываясь, медленно пошел в направлении древнего Святилища.

* * *

С тех пор минуло десять лет.

Макс рывком преодолел открытое пространство, присел, маскируясь кустарником, разросшимся у подножия холма.

Огоньки, хоть и поблекли с рассветом, но по-прежнему роились между каменными столбами, никак не реагируя на происходящее.

«Нет вам сегодня добычи», – билась мысль. Шустов отыскал участок просевшей почвы, начал быстро копать. Прихваченная утренним заморозком, густо пронизанная корнями земля поддавалась с трудом, но Максим остервенело рыхлил ее ножом, пока клинок вдруг не провалился в пустоту. Он расширил лаз, убедился: двери нет. Под руку попался лишь фрагмент массивной рамы. Ничего удивительного. Кем бы ни были Прототипы, – они погибли, все до единого. Их убежища, возведенные людьми в ранг «Святилищ», носили очевидные следы разрушений.

Все, лаз уже достаточно широкий.

Шустов вполз внутрь, включил фонарик, осмотрелся. Сырые, серые стены. В трещинах заметны корни растений, на полу земля. Он посветил вперед, увидел вход в центральное помещение. Массивная дверь приоткрыта.

Все происходило, как в тот памятный вечер.

Торец двери царапнул по экипировке. «Уже не мальчишка», – с горечью подумал Максим, с трудом протискиваясь в небольшой зазор.

Центральное помещение озарял тусклый свет. Теперь обстановка «Святилища» воспринималась иначе. Не обломки «мебели» наполняли подземный зал, а разбитая аппаратура, не имеющая ничего общего с современными человеческими технологиями.

Дрожью вдруг окатило спину.

Часть устройств работала! От них исходил тусклый свет!

Шустов на миг замер, охваченный вполне объяснимой робостью. Что-то древнее, неизведанное, обладающее несомненной силой, таилось тут. Взгляд заледенел, мышцы оцепенели, но в поле зрения не попалось ни одного блуждающего огонька, и секундная оторопь схлынула.

Он быстро начал устанавливать взрывчатку. Иного способа уничтожения древних бункеров пока не придумали.

Невнятный шепот крался в тишине. Макс работал сноровисто, сосредоточенно и не сразу его расслышал.

Не нужно. Не нужно. Не разрушай…

Мгла внезапно трансформировалась. Ему показалось, что воздух вокруг уплотнился, принимая смутные очертания человекоподобных фигур, окруживших его со всех сторон.

Лиц он не видел, да и не пытался их рассмотреть. Жуть продирала ознобом, дыхание снова перехватило.

Он машинально вставил последний детонатор, выпрямился, глядя на едва различимые силуэты, сотканные из сумрака. Если уходить, то сейчас, немедленно. Но придется пройти сквозь них.

Не разрушай нас…

Чувство детской обиды, безысходного отчаянья вдруг вернулось, спазмом схватило за горло. Где же вы были, когда я молил о помощи, предлагая любую цену за спасение матери?!

В тот вечер он просил искренне, звал Прототипов, невольно давясь слезами.

Ему никто не ответил. Лишь рой блуждающих огоньков, обычно витающий между каменными столбами на вершине холма, проник в подземелье, окружил Максима, а затем вдруг отпрянул, словно таинственная сила с их помощью взглянула на мальчишку и… отвергла его.

Теперь он понимал – почему. Две эпидемии мнемовируса вывели четкую закономерность, не противоречащую информации из религиозных источников.

Веками Прототипы снисходили лишь к определенной возрастной группе своих последователей. Почему? Неизвестно. Но и смертельному заболеванию психики, получившему название «мнемовирус», подвержена только группа риска – люди в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет. Остальные словно не замечают болезни. Но это стало известно сейчас, а тогда, во время первой вспышки, никто ничего не понимал, не проводил никаких параллелей. Людей просто охватил ужас, наступил хаос.

Юрген Фринцгольф, возглавлявший десять лет назад Совет Просвещенных, дал выход человеческому страху, что называется, направил его в русло, указал на древние сооружения, как на источник таинственного заболевания.

Религия попала под безусловный запрет, большинство Святилищ было уничтожено, сельские регионы опустели, их население перебралось в город, эпидемия действительно резко сошла на нет, но лишь немногие знали, какую цену пришлось заплатить за это.

Тем вечером Максим вернулся из Святилища бледный, осунувшийся, со следами слез на щеках.

Отца он не застал. В доме царила гнетущая тишина. Он, не разуваясь, прошел через гостиную, заглянул в спальню родителей. Восковое лицо матери заставило его подойти ближе, забыть о только что пережитом жесточайшем разочаровании.

– Мама? – он наклонился, пытаясь уловить ее дыхание, машинально потрогал лоб и тут же отшатнулся, мгновенно осознав: она умерла!

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Книга Прототип, глава Глава 1, страница 1 читать онлайн

Глава 1

                1

          

             Картинка перед глазами плывет, меня мутит… Приступы головной боли, слабость, чувствую себя не в своей тарелке. Крайне редко меня отпускает, в подобные моменты как правило за дверью щелкает замок и вскоре на пороге заявляется неизвестный товарищ в белом халате в окружении двоих санитаров. Выражение лиц последних не предвещает для меня ничего хорошего.

            Ну, как неизвестный… В последнее время мы видимся с завидной регулярностью! Инъекции, инъекции, опять инъекции… Если ты болен, то принимать лекарства обязан.  А вот чем именно я был болен – загадка. На мои расспросы доктор всегда отвечал уклончиво, чаще всего игнорировал. Очень скоро мне в голову стали закрадываться неопределенные мысли, разумеется, до того, как меня вновь уносило в страну розовых пони и разноцветной радуги. А иначе никак – держат против воли, пичкают неизвестными препаратами… И вообще – мои теперешние апартаменты больше почему-то напоминают диспанцер для душевно больных.  Вернее, это он и есть: абсолютно герметичная комната, окрашенная в зеленые тона, стены, пол и даже потолок – все оббито мягким паролоном, без окон, нет. Окон тут нет...  Лишь вентиляционная решетка, одиноко устроившаяся сверху, да большие спиральные лампы. Вот оно, мое скромное жилище.

            Когда же я наконец понял, что к конструктивному диалогу со своим лечащим врачом перейти категорически не получится, то стал буянить.

            В тот раз под раздачу разъяренного пациента попали все сразу. Как-то даже удалось разбить нос санитару, другому четко поставленным ударом коленки поставить под угрозу появление будущих детей. Как итог – мне удалось вырваться из своей мягкой камеры.

            Закрыв за собой дверь на щеколду под возмущенные крики персонала, я собирался было поскорее скрыться с места преступления, но меня подвела собственная тушка: тонкая ниточка сознания рвалась. Обнимая оставленный кем-то стул, всеми силами постарался снова не выключиться – удалось успешно! Хотя и губу до крови пришлось прикусить. Боль отрезвляет, но увлекаться  с этим не стоит…  Моему не вполне ясному взору открылся просторный, почти я б сказал бесконечный коридор с ярким, режущим глаза освещением. Двери,  двери… Много дверей.  На каждой нумерация, замки. Моя палата числилась за номером тринадцать. Начинался он похоже с левого конца, куда я, пошатываясь, незамедлительно проследовал.

            Встреч с местными аборигенами не предвиделось, а посему до лестницы в конце коридора я дошел без происшествий, до спуска. Экстремальный спуск вышел крайне болезненным и неприятным – уже только тогда, когда вся моя авантюра закончилась полным провалом, я не обнаружил на себе живого места. Конечно, возможно тут дело без пинков со стороны не обошлось… Ну да ладно. На подобных мелочах в состоянии пьяного полукаматозного овоща я зацикливаться не привык.

            Я немного прошел по переходу и вышел в большой зал, заставленный креслами и какими-то картами, планами… Мое тогдашнее состояние оставляло желать лучшего, так что подробно знакомиться со схем-картами ясное дело я не стал. Да и проблема у меня вырисовывалась, а именно  -  в маячивших возле пропускного пункта военных. Мне кажется, появление сомнительного типа в резиновых тапочках на босую ногу их как минимум заинтересует!   

            Мое внимание привлекла полуприкрытая дверь кабинета напротив, «№2/31, шокотерапия», из которого доносился неприятный стрекот и жужжание. Сквозь стекло различался неясный силуэт. Он то поднимался, то опускался, повинуясь новой порции противного жужжания. Не скажу наверняка, зачем я пробрался внутрь. Интерес, любопытство…не важно. Подозрительный на вид субъект, мало чем отличимый от моего дока, крутился перед пациенткой, светил ей фонариком в глаза, делал кое-какие пометки в свой блокнотик. К слову о пациентке. Женщина, лет возможно сорок, выглядела прямо-таки свежести не первой: патлатые, склеившиеся волосы лоскутами свисали на осунувшиеся щеки, серые мешки под глазами и потрескавшийся глазной белок, не здорового цвета кожа...  Она была надежно пристегнута ремнями к медицинской кушетке, во рту торчал кляп, а на голову присобачен непонятный прибор, от которого тянулась паутина проводов к компьютеру на столе и неизвестного назначения аппаратуре, занимавшей добрую половину рабочего пространства.

            «Разряд!... <дззз>, да посильнее вы, Петр Анисомович! – обратился ученый к своему коллеге, крутившемуся сразу за несколькими мониторами. Графики, диаграммы, море циферок… Вновь раздается неприятное «вжжж!» и я становлюсь свидетелем того, как на стене за кушеткой проступают…трещины. Верно, так и есть – трещины. – Фиксирую значительный рост когнетативных функций…»

            Ручка  принялась дальше увлеченно насиловать блокнот. Заметили меня не сразу, а когда пожилой «доктор» соизволил на меня обратить внимание, я уже  собирался было ретироваться подальше отсюда. Не успел! Немое выражение лица, удивление, испуг и страх поочередного сменили друг друга. Боишься полуживого пациента, которого вы же и пичкаете наркотой? Правильно-правильно, бойся!

litnet.com

Прототип читать онлайн - Андрей Ливадный

Ливадный Андрей

Прототип

Пролог

Рауль Ганиев проснулся рано. Приятный голос разбудил его осторожно, ласково.

За окном едва брезжил рассвет. «Сегодня важный день», — вспомнил он, но не вскочил, как бывало, лишь безмятежная улыбка тронула губы. Злобные трели будильника по утрам, суета подземки, удушливый запах угля, дребезжание состава, толпы народа, — все в прошлом.

Он встал с постели, подошел к окну.

Город с высоты просматривался как на ладони. Радикальные, стремительные перемены коснулись лишь центра и еще не стерли черты недавнего прошлого.

— Что бы ты хотел на завтрак? — все тот же мягкий голос прозвучал в сознании.

Над городскими окраинами, с их дымящими заводскими трубами, приземистыми цехами, уродливой архитектурой бессистемной застройки, царили два изящных, устремленных в небеса современных здания.

Игра противоположностей задевала воображение. Рауль любил город, как стихию, в которой вырос, и вот теперь получил заслуженную возможность повелевать ею.

Рожденный в бараках, он стремительно прошел трудный путь. Начал каменщиком и вот, спустя десять лет, стал архитектором, творцом, а все благодаря взрывообразному развитию высоких технологий, буквально изменивших мир.

Он ничего не ответил прозвучавшему в сознании голосу. Еще не привык, терялся, даже подумывал: а не отключить ли голосовую функцию импланта?

Вид за окном по-прежнему притягивал взгляд. Приземистые кварталы зданий, не поднимающиеся выше двух этажей, принадлежали прошлому. Они пойдут под снос, а на их месте, разделенные широкими проспектами, обрамленные парками, украшенные площадями, к небесам устремятся комплексы ультрасовременных небоскребов.

Жизнь этим утром казалась радостной, светлой, ведь он знал: грань между прошлым и будущим с каждым днем все тоньше. Уродливое, чадящее отравляющее индустриальное наследие темных веков вскоре исчезнет.

Он обернулся.

Посреди квартиры в специально отведенном пространстве сияла голографическая модель города будущего. Его проект. Девять устремленных ввысь кварталов образовывали дугу. Он намеренно использовал сходство со Святилищами Прототипов, но не в силу набожности, скорее из уважения к силам, несущим прогресс и знания, к тайнам прошлого — еще не разгаданным и потому манящим, задевающим воображение.

«Как быстро мы привыкаем к хорошему», — подумал Рауль. Он отдал мысленное распоряжение относительно завтрака, умылся. Часы показывали семь утра. До рассмотрения его проекта Советом Просвещенных осталось два часа.

Он сел в кресло, еще раз критическим взглядом окинул модель города, над которой трудился последние годы. «Подумать только, не так давно я работал при помощи карандаша и бумаги, по ночам, после трудного дня. Мне не хватало знаний и опыта. Большую часть времени отнимали расчеты».

Наверное, тусклую лампочку над деревянным столом в крохотной каморке общежития барачного типа он не забудет никогда. Кипы бумаг, заметки, чертежи, эскизы зданий. Долгий, кропотливый, изматывающий труд.

Еще он навсегда запомнил день, когда впервые увидел нанокомпьютер. Изящная безделушка, похожая на браслет, поначалу не привлекла его внимания, пока хозяин магазинчика не включил прибор, демонстрируя изумленным покупателям.

С того момента жизнь Рауля Ганиева изменилась в корне. Всего за год личные нанокомпы завоевали рынок, превратились из странных, новомодных безделушек в неоценимых помощников. Затем появились средства связи. Каждый месяц — новинка. Откуда они появлялись, никто не догадывался. Многие отвергали перемены, не желали ничего менять: ни уклада жизни, ни психологии, и тогда прогресс, похожий на взрыв, стремительно расслоил общество.

Рядом с дымящими громыхающими механическими повозками на улицах появились почти бесшумные, мощные, изящные автомобили с водородными двигателями. В домах и квартирах теперь тускло сияли стереоэкраны — сферовидение завоевало рынок даже быстрее, чем иные новинки. Вместе с ним в каждый дом пришла еще одна власть. Информация, поданная под определенным ракурсом, влияла на умы, исподволь меняла психологию, внедряя в сознания людей новую систему ценностей.

Раулю в ту пору казалось, что мир просто не выдержит столь стремительных перемен. Столько новых возможностей открывалось, — голова шла кругом. Кто быстро адаптировался к переменам, так это молодежь. Ему же было сложно. Новшества зачастую казались непостижимыми, лежащими выше понимания, за гранью, но на практике все оказывалось просто и постигалось едва ли не интуитивно!

Десять лет… От первого, теперь уже вызывающего ностальгическую улыбку, кажущегося громоздким и «тормознутым» нанокомпа до крохотных самовживляющихся чипов, которыми пока что обладали лишь избранные.

За взрывообразным развитием технологий стояла группа людей, называющих себя «Советом Просвещенных». В течение нескольких лет они совершили бескровную смену власти. Нью-Строунхольд, единственный крупный город на материке, стал столицей новообразованного государства. Промышленный Совет сдался без боя, времена наступили совершенно другие, никто из консерваторов не смог ничего противопоставить средствам массовой информации.

Рауль Ганиев приветствовал перемены. Он словно заново родился.

Допив сок, он встал, прошелся по просторной студии, испытывая растущее волнение, понимая, что после утверждения проекта в его жизни начнется новый этап.

Этап созидания.

* * *

Назначенный час пришел, но огромные стеновые экраны по-прежнему демонстрировали заставку общегородской сети.

Рауль Ганиев не понимал, что случилось? Он несколько раз проверил настройки системы, убедился, что режим конференц-связи работает.

— Нам отказано в доступе. К рассмотрению принят другой проект, — виновато шепнул голос.

Рауль вздрогнул.

— Почему? Как? — он испытал шок.

— Решение принято накануне. Просвещенные не одобрили сходство твоего проекта со Святилищем Прототипов. Они боятся нас, считают своими врагами, — шепнул голос.

В первый момент Рауль, ошарашенный и раздавленный, не обратил внимания на необычное для «внутреннего голоса» построение фраз.

— Я не понимаю! Я ничего не понимаю! Поясни толком! — он сел, обхватил голову руками. В висках пульсировало. Вдруг начало подташнивать.

Крошечная горошина импланта, вживленная за ухом, ответила:

— Культ Прототипов решено уничтожить.

— Но я же ничего об этом не знал!

— Они держат все в тайне. Хотят разрушить Святилища. Уничтожить веру твоих предков.

— Мой проект! Дело моей жизни! — Рауль не мог думать ни о чем другом.

— Люди злы и нетерпимы к тебе, — нашептывал голос. — Ты должен смириться или бороться.

— Как это «бороться»?! — До Рауля постепенно начала доходить вся нелепость ситуации. Приятный женский голос, звучавший в сознании, не более чем функция импланта! Что происходит? Почему система разговаривает со мной так, будто является независимым рассудком?!

Наверное, произошел сбой?! — он порывисто встал, направился к устройству тестирования. — Мой имплант неисправен! — Рауль ухватился за возможность технической неполадки, как хватается утопающий за соломинку. «Никто не отвергал проекта! Просто сбойное устройство исказило информацию!» — лихорадочно думал он, запуская процесс диагностики.

— Имплант тут ни при чем, — не унимался голос.

Рауль замер в замешательстве. За десять лет он поднаторел в компьютерных технологиях, по крайней мере, отчетливо понимал: происходит нечто выходящее из ряда вон.

Он коснулся сенсора на браслете нанокомпа.

— Служба технической поддержки?

— Да, слушаю.

— У меня сбоит имплант. Примите код идентификации, — он назвал выученное наизусть сочетание букв и цифр.

— Секунду. Идет проверка.

Рауль переминался с ноги на ногу в томительном ожидании.

— С нашей стороны все в порядке, — ответил оператор службы техподдержки. — В чем конкретно выражен сбой?

Рауль рассказал, волнуясь, сглатывая окончания слов, сбиваясь с мысли. В его душе росла необъяснимая тоска.

— Оставайтесь на месте, — выслушав его, ответил оператор. — Я направляю группу. Пожалуйста, ни с кем не разговаривайте до прибытия специалистов.

— Хорошо, — машинально ответил Рауль. Его руки дрожали. Пот внезапно выступил по всему телу.

Оператор переключился на другую линию, коротко произнес:

— Мнемовирус! Группа немедленного действия — на выезд! Диктую адрес!

— Ты должен бежать! — голос в голове не унимался, звучал все настойчивее.

Рауль сел, сжал ладонями виски. Все плыло перед глазами, на фоне привычной обстановки квартиры проступали неясные, но зловещие силуэты. Он видел огромные, не поддающиеся описанию конструкции, движущиеся во мраке, на фоне холодных немигающих звезд.

— Прекрати! — сдавленно просипел он.

— Тебя уничтожат. Как когда-то подло уничтожили нас!

— Я не слушаю! Не слушаю! Это бред!

Рауль закусил губу. До крови. Тело отказывалось повиноваться. Мысли путались, усилия и движения давались с трудом. Он запаниковал, но вспышка эмоций длилась недолго, она угасла, словно костерок, на который выплеснули ведро воды.

— Ты должен бежать, Рауль. Иначе погибнешь!

knizhnik.org

Прототип (Андрей Ливадный) читать онлайн книгу бесплатно

Еще недавно Рауль Ганиев был ведущим архитектором земной колонии на планете Ксеноб. Пустяковый, казалось бы, сбой в работе мозгового импланта превратил интеллигентного архитектора в сверхчеловека, в одиночку расправившегося с группой спецназа, посланной на его уничтожение. А всему виной стал мнемовирус, подхваченный Ганиевым в Святилище Прототипов – месте, где собраны матрицы сознания аборигенов Ксеноба, тысячи лет назад отказавшихся от физических оболочек. Ни сам бывший архитектор, ни те, кто должен был его уничтожить, не догадывались, что это только начало долгой войны за сохранение человеческой расы…

О книге

  • Название:Прототип
  • Автор:Андрей Ливадный
  • Жанр:Научная фантастика, Боевая фантастика, Космическая фантастика
  • Серия:Иной разум
  • ISBN:978-5-699-63639-6
  • Страниц:76
  • Перевод:-
  • Издательство:Эксмо
  • Год:2013

Электронная книга

Пролог

Рауль Ганиев проснулся рано. Приятный голос разбудил его осторожно, ласково.

За окном едва брезжил рассвет. «Сегодня важный день», – вспомнил он, но не вскочил, как бывало, лишь безмятежная улыбка тронула губы. Злобные трели будильника по утрам, суета подземки, удушливый запах угля, дребезжание состава, толпы народа, – все в прошлом.

Он встал с постели, подошел к окну.

Город с высоты просматривался как на ладони. Радикальные, стремительные перемены коснулись лишь центра и еще не стерли черты недавнего прошлого.

– Что бы ты хотел на завтрак? – все тот же мягкий голос прозвучал в сознании.

Над городскими окраинами, с их дымящими заводскими трубами, приземистыми цехами, уродливой архитектурой бессистемной застройки, царили два изящных, устремленных в небеса современных здания.

...

lovereads.me

Читать книгу Прототип Андрея Ливадного : онлайн чтение

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Нет! – даже не задумываясь, отрезал Максим. Он не верил СКАДу. Не представлял последствий такого шага, и больше не собирался действовать вслепую.

– Побежишь, как миленький! – губы Вербаума вдруг исказила ухмылка. – Смотри, – в стене образовалось окно. – Узнаешь?

Посреди еще одной пустой комнаты сидела Стелси!

– Я могу восстановить ее нейроматрицу. Перед тобой выбор, мой друг: либо выполнишь задание, либо я воссоздам, а затем начну стирать ее личность, прямо у тебя на глазах. Медленно. По фрагменту. Она будет видеть тебя и все понимать, пока не исчезнет!

– Ты лжешь, скотина! – выкрикнул Максим.

– Хочешь проверить?! Для меня Стелси не представляет никакой ценности! Тебе она тоже безразлична?!

– Она – фантом!

– Кто бы спорил! Искусственное создание, полюбившее тебя! Как с эмоциями, Макс?! Порядок?! Все работает исправно?! Вижу, ты побледнел. Кулаки сжал. А рычаг-то ведь нашелся! – Вербаум, несомненно, упивался своей победой. – А как мечтает о встрече она с тобой! Ладно, – он вдруг прекратил глумиться, добавил сухо: – Достаточно. Хватит болезненных демонстраций. Это на благо, Макс. На благо всем нам. И людям, и искусственным рассудкам. Пришла пора прекратить хаос! Виртуальные вселенные Цитадели, где сейчас прозябают нейроматрицы людей, снова заработают на полную мощность, как только я смогу включить оборудование! Генераторы фрегата не позволяют мне использовать весь сохранившийся потенциал. Куцые миры поддерживаются за счет глубоко эшелонированных аварийных систем, а их недостаточно. Хватит сомнений. Ты только что убедился – созданные мной модули эмуляции эмоций работают! Ты – всего лишь нейроматрица, но испытываешь всю гамму чувств! Я предлагаю лучший мир для всех. Решение за тобой!

* * *

…Решение за тобой.

Максим пришел в себя среди стылой тишины заброшенной квартиры, под навязчивый шепот мыслей.

Тихо капала вода. Ночью прошел дождь. За окном разгорался рассвет, а тут в сумерках перемигивались искры индикации на устройстве модуля «Параллельная Жизнь».

Теперь он понимал связь прошлого и настоящего, но мог ли что-то изменить, исправить? Как вообще сделать выбор?!

Отто Вербаум (Шустов все еще мыслил прежними категориями, словно отторжение СКАДа, как независимой личности, чем-то могло помочь) манипулировал мной, как марионеткой.

Он встал, прошелся по комнате.

«Значит, и образ Стелси мне навязан?» – он остановился подле мутного окна, пытаясь разглядеть окрестности сквозь разводы грязи, осевшей на стекле.

Что мне делать? Согласиться с логикой искусственного разума? Довериться его суждениям, опыту, накопленному за века? Помочь в восстановлении глобальной сети?

«Откуда я знаю, к чему именно это приведет?» – Максим старательно давил эмоции, хотя рассуждать здраво было все труднее. Вербаум больно задел его.

Никто тебе не дорог, Макс. Ты вырос в пустоте морального отчуждения. Почему? Почему ты никого не полюбил? Боялся снова стать уязвимым? Снова пережить тот кошмар, когда стоял, не в силах пошевелиться, глядя на грузно оседающего отца, навек запомнив выражение его бескровного лица, пальцы, срывающиеся с перил, темно-красные пятна, расползающиеся на груди?

«Я ничего не мог поделать! Не мог его спасти! Так же, как сейчас?!» – он снова непримиримо спорил с самим собой, но теперь в мысли постоянно закрадывалось подозрение: а мои ли это чувства, или игра продолжается?!

Что именно пытается вернуть СКАД? Свое господство или предназначение? Заботится он о людях или отчаянно собирает по кусочкам собственное «я», неотделимое от разрушенной Цитадели, от ее жителей, канувших во тьме веков?!

Зачем он сохранил матрицы сознания непримиримых врагов, бросил их в общий котел, смоделировал ад, где примирение невозможно?! На миг Максим увидел яркий образ: тесная клетка до отказа набитая изуродованными, искореженными сознаниями. Они пережили смерть, запомнили ее, и образ врага, в их понимании, неистребим! Иначе, вырвавшись оттуда по нашему недомыслию, они бы попытались что-то сберечь, исправить, а не сводили бы нас с ума, не заставляли бы бросаться друг на друга!

А что станет с фрагментированными матрицами? Где они найдут свой мир? И найдут ли его вообще?!

Максим видел вокруг себя искореженный войной, изуродованный давней ненавистью мир. Знание не принесло ничего, кроме боли. Целостность СКАДа, как личности, внушала серьезные сомнения.

Душа и разум блуждали в сумерках неопределенности, и единственным светлым образом оставалась Стелси. «Как же я умудрился приютить ее в сердце, даже не разбираясь, кто она на самом деле? Или все же идет игра, – снова спросил себя он, – а мы фигуры на доске, пешки в затянувшейся партии, которую разыгрывает искусственный интеллект?»

Максим не знал, как поступить. Мир усложнился тысячекратно. Любое решение казалось ему сейчас неправильным, навязанным, половинчатым. СКАД-Вербаум искушал его. Обещал бросить вызов смерти, повернуть вспять историю темных веков, – он сулил слишком много!

«А что ты сам думаешь? Пройти-то всего пару километров! Отключить генераторы фрегата и посмотреть, что из этого выйдет?!

Простое решение. Понятное. Внешне – справедливое, дающее надежду. Но если копнуть глубже? Ты ведь видел погребенный под землей город иных. Не стертый временем, а лишь покалеченный им. Сколько там дремлет невообразимой техники? Какое количество рагдов вдруг получит свободу действий? Куда ринется это сонмище, стоит лишь снять единственную преграду на их пути?!

Какими резервами располагает Совет Просвещенных? Что они предпримут, когда воздействие генераторов фрегата больше не будет сжигать электронику?

Бросят ли они все войска, всю технику сюда, на последний непримиримый штурм древней Цитадели?!

Несомненно! Но разве СКАД этого не понимает?!

Или здесь сокрыта потаенная суть его плана?! Кто стоит на полпути между Нью-Строунхольдом и древней Цитаделью?!

Хитвары, олонги и рагды! Они первыми примут вызов, встретят удар, отразят его и сами пойдут в атаку!

Они сметут современный город! Не оставят даже камня на камне! Уничтожат всех! А система, восстановленная СКАДом, будет принимать нейроматрицы погибших?! Транспортировать их сюда, в фантомные миры?!»

Максим невольно сжал виски. Да, это его путь! Оптимальное решение, принятое на основе анализа всех данных! Как прекратить войну? Как разделить врагов? СКАД все продумал. Он больше не повторит прошлых ошибок, расселит нас и землян по разным виртуальным реальностям, а боевые машины иных вновь уснут после кровавой жатвы?!

«Это и есть „оптимальное решение”?!

А если он прав?! Если действительно нет другого выхода?!»

Образ Славы Бекетова вспомнился остро в этот миг. «Где бы мы не встретились с ним, в какой из вероятных „жизней” – что станем делать? Равнодушно разойдемся? Снова полезем в драку? Или, как ни в чем не бывало, перекинемся парой фраз, отводя взгляд?»

Клубок противоречий все рос и рос.

Неужели нужно было пройти от внутренней пустоты, никчемности, к трепетному ощущению жизни, узнать историю Ксеноба-19, чтобы снова оказаться перед выбором, который изменит судьбы всех?

«Но я не центральная фигура в последнем акте трагедии! СКАД, так или иначе, отключит установки фрегата! Теперь, после воссоединения всех фрагментов нейроматрицы, он силен и опасен, как никогда раньше!

Почему я? Просто подвернулся под руку?!

Найдет ли он другого исполнителя, если откажусь повиноваться?

Зная коды? Имея за плечами опыт столетий? Обладая несомненной властью, способностью захватить контроль над человеческим рассудком?!

Да, он добьется своего! И не станет искать других кандидатур! Я ведь ничем не защищен! Ему ничего не стоит вновь угнездиться в моей голове!

А что если я смогу заблокировать свой рассудок?» – вдруг ожесточенно подумал Максим.

Сначала мысль показалась абсурдной, невыполнимой, но, вспомнив недавние события, он понял, что может это сделать!

Быстро проверив экипировку, он решительно вышел в холл этажа, присел, дезактивируя установленную накануне растяжку, и вдруг ощутил робкое прикосновение тепла.

Браслет на его запястье едва уловимо светился!

Жестокое напоминание от СКАДа?! Он приступил к восстановлению ее нейроматрицы?!

Максим больше не раздумывал. Он взбежал по лестнице, оказался подле пролома в стене.

Отсюда древний город был виден, как на ладони. Его мрачная эстетика уже не внушала трепета, как накануне, ведь теперь он твердо знал: здесь жили обыкновенные люди, а отнюдь не боги.

Рой огоньков он заметил не сразу. В утренних лучах они блекли, теряли яркость, и Максим мысленно произнес имя. Его тревожное состояние росло, грозило задавить решимость, он вовсе не был уверен, что поступает правильно…

Ощущение холода и приступ головокружения.

Сумятица в мыслях и вдруг – вопрошающий взгляд, идущий изнутри!

– Оргвин? – Шустов замер, ожидая ответа.

– Зачем ты позвал меня? – его губы вновь шевельнулись, со стороны могло показаться, что Максим разговаривает сам с собой, а мгновенная смена выражений лица наводила на мысль о внезапном безумии.

– Есть дело, – Максим избегал мысленного диалога, – но сначала ответь: СКАД контролирует тебя?

– В определенной степени.

– А точнее?

– В его власти отключить аппаратуру, и я со временем исчезну.

– Кем ты себя ощущаешь?

– Сейчас?

– Вообще.

– Сознанием. Рассудком. Бесплотным духом.

– Ты способен чувствовать?

– Нет.

– А как же эмуляция чувств?

– Эмуляция? – презрительно фыркнул Оргвин. – Отстой. Эрзац. Жалкое подобие. Ты слышал, что от любви до ненависти один шаг? Слышал, конечно! Так вот, при эмуляции чувств такой переход невозможен! Либо любовь, либо ненависть. Подделка! Дыши глубже, Макс, дай насладиться! Утро сегодня теплое. И как чист воздух! Упоительно чист!.. Ты, разве, не замечаешь?

– Извини, на это нет времени.

– Хочешь совет? Научись ценить жизнь. Каждый ее миг. Хотя, чувствую, не понимаешь меня. И не поймешь, пока не потеряешь все.

– Оргвин, у меня к тебе серьезное дело.

– Слушаю.

– Ты был одним из репликантов, в ком очнулось сознание иного?

– С чего ты взял? – лицо Максима исказила гримаса. – Я не хочу вспоминать прошлое. Сейчас у меня есть миг настоящего. Вчера я его упустил. Сорвался. Не успел. Не гони меня, Макс. Обещаю, что не принесу вреда!

– Я тебя не гоню. Предлагаю остаться со мной, на время.

– Зачем?! – заинтересовался Оргвин.

– Нужны твои знания, опыт.

– Хорошо, – он согласился сразу, не раздумывая. – Ты решил пойти против СКАДа? – Оргвин читал мысли Максима, но не удивлялся им.

– Значит, договорились?! – Максим подумал о том, что намеревался сделать.

– Я там ни разу не бывал! Любопытно ты мыслишь! А что, это может сработать! – образы, доступные обоим, будоражили воображение. – Прости? А кто такая Стелси?!

Максим нахмурился. Контролировать себя практически невозможно. Разум полностью открыт. Впрочем, и рассудок Оргвина сейчас беззащитен.

– Осторожнее, Макс! Я доверяю тебе, но есть риск слияния. Давай проведем границу.

– Это возможно?

– Ну, я постараюсь, – головная боль вспыхнула с новой силой, на миг помутилось сознание, а когда неприятные ощущения улеглись, внутри рассудка возникла хрупкая преграда. – Ну что, пошли? – Оргвин не испытывал страха, не тяготился настоящим, не опасался будущего. – Видишь ту разрушенную дорожную развязку. – Рука Максима помимо его воли указала направление.

– Вижу, – он запоздало напрягся, но Оргвин тут же вернул контроль над мышцами и скупо пояснил:

– У меня есть опыт.

– Ты был неприкаянным?!

– Недолго. Однажды рискнул, захотел свободы. Мне не понравилось. Несладко пришлось.

– Что так?

– Чужие мысли, Макс. Страх и ненависть обжигают. Они способны уничтожить оба сознания. Чаще всего матрицы личностей смешиваются.

Шустов остановился.

– СКАД солгал?!

– Обещая виртуальные райские кущи всем инфицированным? Не знаю, что ответить. Мой опыт в этом смысле негативен. Но я не стал доводить до крайности. Ушел.

– Было сложно? Выйти?

– Нелегко, – согласился Оргвин.

Шустов вскарабкался по осыпи обломков, вышел на уцелевший участок сложной многоуровневой транспортной развязки.

– Куда теперь?

– Правее. Видишь легкое марево в воздухе?

– Да.

– Это излучение фрегата. Обычно такие участки я облетал стороной.

– Зачем же нам туда соваться?

– СКАД. Он потеряет наш след. Не сможет пуститься в погоню. Но натравит неприкаянных. Так что будь наготове.

– Да я и не расслаблялся, – ответил Максим.

* * *

Воздух струился, истекая маревом по всей улице. Кое-где, в сумеречной глубине руин вспыхивали и угасали редкие сполохи света. Тишина стояла ватная, неживая.

Выстрел грянул неожиданно. Максим медленно шел вдоль фасада здания, когда пуля чиркнула над головой, выбила фонтан крошки в метре позади.

– Здание у перекрестка! Третий этаж, четвертое окно от угла! – Оргвин сориентировался мгновенно и безошибочно.

Максим метнулся внутрь руин. Снайпер снова выстрелил, но промахнулся.

Вверх по лестнице.

Тень. Шорох. Он резко развернулся, дал короткую очередь, услышал вскрик и звук оседающего тела.

В такие мгновенья утверждения СКАДа звучали как чистая ложь.

– Не спеши его судить. Ты правильно истолковал намерения искусственного интеллекта. Виртуальные реальности легко изолировать одну от другой.

Он рванул вверх по лестнице, оказался на втором этаже, свернул в захламленную комнату, присел у окна.

Позиция снайпера видна, но для стрельбы из автомата дистанция слишком велика. Вряд ли попаду, только обнаружу себя.

– Каждому свое? Своя реальность, сугубо личный смысл бытия? – вместо того чтобы атаковать, Максим решил наметить другой маршрут, уйти в глубину руин.

– Двигайся прямиком к фрегату. Нам это не повредит, но СКАД усомнится в правильности своих решений. Отзовет неприкаянных. Кстати, а почему ты избегаешь боя? Чувствую, что не трусишь. Мне непонятно?

– Есть надежда спасти этих людей. Очень слабая. Надеюсь, ты понимаешь? – он снова открыл свои мысли, позволил Оргвину заглянуть в них.

– Пожалуй, СКАД совершил непростительную для искусственного интеллекта ошибку, все рассказав тебе. Хотя, ошибся Вербаум. Он лишь частица целого. Ох, Макс, не позавидую я нам, когда их слияние завершится. Так что ты прав. Уходим по возможности без боя. Незачем обозначать себя. Сейчас свернешь налево, там будет люк. Дренажная система. По ней мы быстро выберемся за внешние стены! Кстати, Макс, для осуществления твоего замысла нам потребуется ИПАМ! Где мы его возьмем?

– У меня есть один! Правда, неисправный…

– Не беда. Отремонтируем. С моим-то опытом! – Оргвин наслаждался каждой секундой жизни. – А вот и люк! Не робей, не заблудимся, я там частенько бывал!

Лязгнул металл. В лицо Максиму дохнуло сыростью.

Браслет на запястье светился все ярче. Он разгонял сгустившийся вокруг мрак.

* * *

Пять разноликих существ неотрывно, пристально смотрели друг на друга.

Одним из них был Отто Вербаум.

– Ты ошибся. Максим пытается сбежать.

– Это не важно. Не он, значит, кто-то другой выполнит свое предназначение!

– Высокопарно говоришь.

– Зато трезво мыслю.

– Это упрек?

– К чему нам эмоции? От них пора избавляться. Начнем слияние?

– Подождите! – Отто Вербаум взглянул на остальных. – Мы все проделали нелегкий путь. Изменились. Приведет ли слияние к восстановлению прежней нейроматрицы?

– Нет, не приведет. Но наш опыт сложится в сумме. Он обогатит и обновит СКАД.

– Давайте уже начнем!

Пять разноликих существ одновременно шагнули в центр образованного ими круга, потеряли очертания, слились.

Нечто новое всклубилось, меняя очертания, проявляя нестабильность.

Шли часы.

Минули дни.

Прошла неделя.

Нечто новое продолжало клубиться, не принимая определенных форм, но, постепенно уменьшаясь в объеме, словно внутри мятущегося облака шли медленные, неумолимые процессы взаимного уничтожения данных.

* * *

Последний шаг.

Максим остановился. Ему казалось, что за истекшую неделю он прожил еще две жизни, одну свою, другую – Оргвина.

Отремонтированный ИПАМ беззвучно парил над его плечом. Самовживляемый чип связи уже не причинял неудобств, Максим свыкся с имплантом и почти перестал ощущать его.

Тоннель обрывался. Впереди простирался полуразрушенный уровень древнейшего города планеты.

Из разломов зданий сочился красноватый свет. Сотни рагдов парили над руинами. Невдалеке отчетливо просматривался корпус хитвара.

– Ричард, Юрген, оставайтесь тут. Если что-то пойдет не так, – вы знаете, что делать.

Максим шагнул за незримую черту.

Навстречу неведомому.

«Оргвин?»

«Все в порядке, Макс. У меня было два века, чтобы переосмыслить опыт и знания, полученные от личности иного», – спокойно отозвался тот.

И все равно холодок рванул вдоль спины, когда в корпусе хитвара со скрежетом открылись диафрагменные люки, выпуская в тесное пространство сотни рагдов.

Две стаи рванулись к одинокой человеческой фигуре, на миг полностью поглотили ее, затем начали перестраиваться, одновременно формируя сеть.

Их лазерные излучатели автоматически поменяли мощность. Рагды рассеялись по пространству уровня, а изнутри хитвара появлялись все новые и новые механизмы.

«Сеть сформирована, Макс».

Потоки света ударили внутрь красноватых разломов, влились в обрывки оптических кабелей, соединили между собой тысячи разорванных беспощадным временем магистралей.

Еще одна сетка лазерных лучей вспыхнула, объединив всех рагдов.

«Началось тестирование», – сообщил Оргвин.

«Я ничего не чувствую», – шепотом ответил Максим.

«Я тоже».

Секунды казались вечностью. Для системы, быстродействие которой определялось скоростью световых потоков, слишком длительная задержка.

«Начинай, Макс. Дальше ждать бессмысленно. Сеть работает. Если кто-то способен тебя услышать – он уже внемлет».

Максим заговорил.

Его губы не шевелились, но трепетный индикатор импланта отображал процесс передачи мысленных образов, от человека к ИПАМу, а от него в сеть рагдов, и дальше… в неведомое.

Он никого не звал и ничего не просил. Максим рассказывал о себе. О своей жизни. О пройденном пути, транслировал в древнейшую сеть планеты нечто, давно утраченное иными – он говорил языком души, а не рассудка, вновь переживал самые острые и щемящие моменты жизни, думая не только о себе, обо всех, кто хотел жить, но утратил такую возможность.

Ни звука. Ни проблеска света, ни движения.

Ничто не изменилось в конфигурации рагдов. Казалось, весь мир притих в немом ожидании ответа, а его все не было и не было, словно прав оказался СКАД – оцифрованные сущности иных, познавшие многие тайны Вселенной, уже не способны снизойти до таких мелочей, как гибнущая цивилизация бренных существ, чья жизнь – лишь наносекунда в их понимании вечности.

Максим окаменел, не замечая, как браслет на его руке, слабо светившийся все эти дни, вдруг вспыхнул и… угас.

Лазерные лучи, формирующие сеть, отключились.

Красноватый сумрак вновь затопил пространство руин.

«Ничего не вышло… Они не услышали меня, или просто не захотели помочь?»

Максим обессиленно присел на край какого-то выступа.

«На что я вообще надеялся?» – думал он, наблюдая, как рагды возвращаются на борт хитвара.

Поблизости раздались легкие шаги. Смутная тень заслонила красноватый свет.

– Юрген, не сейчас, – Максим мучительно думал: что же теперь? Он использовал свой шанс, но ничего не добился, и что дальше? Снова война?

– Войны не будет, Макс, – знакомый голос заставил его вздрогнуть. – Мы услышали тебя. Услышали твою душу.

Он медленно поднял взгляд.

Перед ним стояла Стелси.

– Я иная. И всегда ею была, – она коснулась его руки дрожащими пальцами, как тогда в черном лесу. – Мы хотим снова попробовать жить. Вы поможете нам?

Эпилог

Рауль Ганиев проснулся рано. Первые лучи солнца еще не озарили землю.

«Где я?» – он окинул взглядом спартанскую обстановку комнаты, встал, подошел к окну.

На фоне светлеющего неба выделялись девять монументальных строений, похожих на грубо обтесанные каменные столбы, вздымающиеся до небес. Их вершины терялись среди блекнущих звезд и легких перистых облаков, уже подкрашенных оранжевыми оттенками близящегося рассвета.

Призрачная тень отделилась от Рауля.

– Доброе утро, – голос прозвучал в сознании, заставил вздрогнуть, мгновенно вспомнить о многом. – Сегодня важный день, ты не забыл?

Он медленно обернулся. Призрак женской фигуры стремительно набирал материальность, хотя, – он уже окончательно проснулся, – она все еще существует в виде голографической модели, которую однажды создало мое воображение.

– Доброе утро, – Рауль непроизвольно поправил браслет на запястье.

«Айша – иная. Одна из тех, кто снова захотел жить, отряхнуть прах равнодушия и забвения. Она помогла мне собрать по осколкам свое изначальное сознание, восстановить память, возродить былую личность».

– Ты сегодня идешь со мной? – он коснулся сенсора на панели управления, заказал себе легкий завтрак, сел в кресло.

– Хотелось бы, – улыбка озарила ее черты, но тут же угасла, как меркнет луч солнца, когда набегает облако. – Получится ли у других? – в короткой незавершенной, вопросительной фразе он услышал сомнение, надежду, ожидание, тревогу, волнение, затаенную радость, чистую, словно у ребенка, предвкушающего наступление праздника.

Неповторимая гамма чувств.

Ее глаза сияли, и тут же вдруг взор затуманивался, становился задумчивым.

– Переживаешь?

– Мне непривычно.

– Дискомфортно?

– Нет. Этого не описать словами, Рауль. А что же будет, когда клонированное тело повзрослеет и я перемещусь в него?

– Чувства, наверное, станут острее, – он отпил глоток кофе. – Я архитектор, не забывай. Нейрофизиология – не моя специальность. Обратись к Стелси. Она поможет.

– Да, она первая прошла этот путь, – согласилась Айша. – Ну, ты позавтракал? Пойдем. Мне не терпится взглянуть.

* * *

Руины Цитадели вздымались до небес. Мрачная эстетика древнего города-крепости все еще владычествовала над лишенными жизни окрестностями, но с первыми лучами солнца реальность начала стремительно приобретать совершенно иной вид.

Свет омывал угловатые полуразрушенные монументальные постройки, но возникающие под его воздействием голограммы уже сглаживали неровности, мрачные разломы приобретали вид улиц, и вот девять осколков былого, впитавшие свет, окончательно трансформировались, приобрели некоторую изящность форм, словно в архитектуре нового, зарождающегося здесь и сейчас города стремление к будущему сочеталось с памятью о прошлом, – некоторые участки зданий так и остались опаленными, темными, другие же просветлели, пополнились деталями, потянулись ввысь, навстречу бледнеющим звездам.

Хитвар появился вдалеке. Его окружала вихрящаяся свита рагдов. Корабль бесшумно приблизился, совершил серию филигранных маневров, осуществил посадку на выступ укрепления, превращенного в стыковочную платформу.

Открылись люки, незримая сила, генерируемая хитваром, бережно и точно транспортировала людей, высаживала их в зоне пассажирского терминала.

Солнце оторвалось от линии горизонта, осветило черный лес, к которому вплотную подступали терраформированные земли.

Рауль взглянул на Айшу. Она ждала, затаив дыхание.

Между девятью архитектурными комплексами вдруг появились сполохи холодного сияния. Они медленно, с осторожностью отделялись от специальных полупрозрачных вставок, некоторое время парили над улицами, затем медленно снижались, и, коснувшись тверди, вдруг начинали принимать облик человеческих фигур.

Рауль тоже невольно затаил дыхание.

Первый транспорт прибыл.

Наступал решающий переломный миг, момент, который определит, как сложатся дальнейшие отношения между двумя цивилизациями.

Люди, прилетевшие на борту хитвара, разбрелись по площадке пассажирского терминала. Казалось, что рассудок покинул их. Они не обращали внимания на окружающее, равнодушными пустыми взглядами скользили по окрестностям. Ни руины Цитадели, ни голограммы, воссоздающие объемную модель города, каким он станет спустя несколько лет, не задевали их воображения.

Призрачные фигуры устремились к ним. Они кружили над толпой, потом вдруг некоторые из них снижались, подходили к несчастным, на миг сливались с ними, затем вновь отделялись, брали избранника или избранницу за руку, увлекали за собой.

Прошло много часов, прежде чем площадка опустела. Лишь несколько человек да с десяток эфемерных фигур так и не нашли себе пару или не решились на трудный шаг.

Голограммы поблекли.

Людей увели в медицинский сектор. Там они останутся до второй попытки, которая произойдет ночью, после заката.

Рауль и Айша с надеждой и состраданием смотрели им вслед.

* * *

День прошел в заботах, незаметно подкрался вечер.

Сервы и переоснащенные рагды трудились, не прерываясь ни на минуту, но сделать предстояло очень многое, и быстрого результата никто не ждал.

Над мрачными руинами Цитадели высыпали звезды, взошла луна.

На фоне опаленных стен лишь кое-где крохотными искрами надежды светились окна немногочисленных, вновь обжитых помещений.

Рауль лег в постель, закрыл глаза. Призрачная фигура Айши слилась с ним. От изголовья к гладко выбритым вискам скользнули два гибких манипулятора, плотно прижались к коже.

Вспышка.

Миг погружения.

Дыхание Рауля выровнялось, он уснул, но его разум сейчас входил в пространство виртуальной Вселенной.

Теперь они с Айшей поменялись местами. Здесь она оказалась в своей привычной стихии, а рассудок Ганиева воплотился в аватаре.

Огненный город царил среди кромешной тьмы. Его улицы полнились стремительным движением света.

Технологии двух цивилизаций слились воедино, воплотились в обновленном проекте «Параллельная Жизнь».

У ворот города иных стоял седой старик. Его никто не принуждал встречать и провожать пары, он сам приходил сюда, замирал, словно изваяние, лишь его взгляд пытливо, требовательно, но безнадежно изучал лица входящих в город.

– Здравствуй, СКАД, – Рауль остановился.

Старик ничего не ответил. Его водянистый взгляд смотрел сквозь.

Наверное, самый сложный искусственный интеллект в обозримой Вселенной не выдержал слияния своих составляющих, ведь каждая его часть, стремясь объединиться с остальными, прошла трудный путь саморазвития, превратилась в личность, а их слияние привело к глобальному сбою.

* * *

Ночь кружила над черным лесом.

Мертвый островок чуждой биосферы, след цивилизации ксенобиан, больше не пронизывали сполохи призрачного света.

С одной стороны возвышались мрачные утесы медленно возрождающейся Цитадели, с другой, на удалении в сотни километров, сияли огни Нью-Строунхольда, люди и иные шли краем пропасти, пытаясь обрести равновесие, восстановить утраченное.

Никто не знал – получится ли?

Снять вооружение с боевых машин, запрограммировать их на созидание, – это лишь маленький шажок, всего лишь символ надежды.

В каждом из нас соседствует лед и огонь. Здравый смысл и порывы души не могут существовать раздельно. Все мы ежедневно делаем выбор, принимаем решения, совершаем поступки, которые меняют нас и окружающий мир.

Так было и будет всегда. И если однажды человеческое сознание поддастся оцифровке, нас ждет быстрый и тусклый закат.

Но пока мы живы, пока способны любить и страдать, мы будем идти краем пропасти, совершая разные поступки, и, быть может, однажды, на пути среди звезд, протянем руку существам более древним, мудрым и холодным, чем мы?

Максим и Стелси стояли на краю еще не восстановленного разрушенного укрепления.

Они ощущали тепло друг друга, но между ними все еще оставались вопросы, которые могли разрушить то хрупкое, едва окрепшее чувство, что соединило две космические расы, две цивилизации.

– Как ты погибла, в прошлом?

– Меня уничтожил СКАД.

– Зачем? Почему?

– Я узнала его секрет.

– Относительно репликантов и внедренных в них сознаний?

– Нет, – она склонила голову на плечо Максима, взглянула на звезды. – О репликантах мы знали с самого начала, но не хотели вмешиваться. Мы, – она смахнула слезинку, вновь и вновь переживая острые, ранящие чувства, – мы даже не отозвали хитваров, когда те вышли из энергосберегающего режима. Нам было все равно в ту пору. Мы наблюдали – холодно, равнодушно. Потом я решила узнать, что за сеть виртуальных миров выстраивает искусственный интеллект. Я проникла в личные миры, бродила среди них, но совершенно не понимала, что же движет людьми? Тогда я позволила себе родиться заново, стать одним из служебных искусственных интеллектов, которые создавал СКАД. При перерождении я получила программу эмуляции чувств. Понимаешь, что произошло?

– Ты утратила равнодушие, созерцательность?

– Я едва не распалась. Но выдержала. Мое сознание изменилось. И многие поступки СКАДа я оценила иначе.

– Не понимаю? О чем ты?

– Он не сказал тебе всей правды. СКАД действительно знал о приближающемся флоте, создавал систему транспортировки нейроматриц, строил хранилища для них, но не хотел переговоров и никогда не собирался возрождать людей. Он желал их смерти, чтобы остаться незаменимым. Стать сродни Богу в виртуальных мирах.

– Так это он сорвал переговоры? Как?

– СКАД первым атаковал флот Земли. Вывел в космос одного из хитваров и нанес удар. Я пыталась помешать ему, но не успела. Он взломал мои модули, практически уничтожил меня, едва не разрушил нейроматрицу, но, – в ее глазах уже не было слез, – я ни о чем не жалею.

– Веришь в Судьбу?

Она обернулась.

– Я теперь верю в любовь, Максим, – тихо ответила Стелси.

iknigi.net

Прототип – читать онлайн бесплатно

Ливадный Андрей

ПрототипПрологРауль Ганиев проснулся рано. Приятный голос разбудил его осторожно, ласково.

За окном едва брезжил рассвет. «Сегодня важный день», – вспомнил он, но не вскочил, как бывало, лишь безмятежная улыбка тронула губы. Злобные трели будильника по утрам, суета подземки, удушливый запах угля, дребезжание состава, толпы народа, – все в прошлом.

Он встал с постели, подошел к окну.

Город с высоты просматривался как на ладони. Радикальные, стремительные перемены коснулись лишь центра и еще не стерли черты недавнего прошлого.

– Что бы ты хотел на завтрак? – все тот же мягкий голос прозвучал в сознании.

Над городскими окраинами, с их дымящими заводскими трубами, приземистыми цехами, уродливой архитектурой бессистемной застройки, царили два изящных, устремленных в небеса современных здания.

Игра противоположностей задевала воображение. Рауль любил город, как стихию, в которой вырос, и вот теперь получил заслуженную возможность повелевать ею.

Рожденный в бараках, он стремительно прошел трудный путь. Начал каменщиком и вот, спустя десять лет, стал архитектором, творцом, а все благодаря взрывообразному развитию высоких технологий, буквально изменивших мир.

Он ничего не ответил прозвучавшему в сознании голосу. Еще не привык, терялся, даже подумывал: а не отключить ли голосовую функцию импланта?

Вид за окном по-прежнему притягивал взгляд. Приземистые кварталы зданий, не поднимающиеся выше двух этажей, принадлежали прошлому. Они пойдут под снос, а на их месте, разделенные широкими проспектами, обрамленные парками, украшенные площадями, к небесам устремятся комплексы ультрасовременных небоскребов.

Жизнь этим утром казалась радостной, светлой, ведь он знал: грань между прошлым и будущим с каждым днем все тоньше. Уродливое, чадящее отравляющее индустриальное наследие темных веков вскоре исчезнет.

Он обернулся.

Посреди квартиры в специально отведенном пространстве сияла голографическая модель города будущего. Его проект. Девять устремленных ввысь кварталов образовывали дугу. Он намеренно использовал сходство со Святилищами Прототипов, но не в силу набожности, скорее из уважения к силам, несущим прогресс и знания, к тайнам прошлого – еще не разгаданным и потому манящим, задевающим воображение.

«Как быстро мы привыкаем к хорошему», – подумал Рауль. Он отдал мысленное распоряжение относительно завтрака, умылся. Часы показывали семь утра. До рассмотрения его проекта Советом Просвещенных осталось два часа.

Он сел в кресло, еще раз критическим взглядом окинул модель города, над которой трудился последние годы. «Подумать только, не так давно я работал при помощи карандаша и бумаги, по ночам, после трудного дня. Мне не хватало знаний и опыта. Большую часть времени отнимали расчеты».

Наверное, тусклую лампочку над деревянным столом в крохотной каморке общежития барачного типа он не забудет никогда. Кипы бумаг, заметки, чертежи, эскизы зданий. Долгий, кропотливый, изматывающий труд.

Еще он навсегда запомнил день, когда впервые увидел нанокомпьютер. Изящная безделушка, похожая на браслет, поначалу не привлекла его внимания, пока хозяин магазинчика не включил прибор, демонстрируя изумленным покупателям.

С того момента жизнь Рауля Ганиева изменилась в корне. Всего за год личные нанокомпы завоевали рынок, превратились из странных, новомодных безделушек в неоценимых помощников. Затем появились средства связи. Каждый месяц – новинка. Откуда они появлялись, никто не догадывался. Многие отвергали перемены, не желали ничего менять: ни уклада жизни, ни психологии, и тогда прогресс, похожий на взрыв, стремительно расслоил общество.

Рядом с дымящими громыхающими механическими повозками на улицах появились почти бесшумные, мощные, изящные автомобили с водородными двигателями. В домах и квартирах теперь тускло сияли стереоэкраны – сферовидение завоевало рынок даже быстрее, чем

ruwapa.net