Отзыв о книге «Я – серийный убийца». Об откровениях маньяков. Книга психология убийцы


Читать онлайн книгу «Психология убийства» бесплатно — Страница 1

Психология убийства

ЭПИГРАФ:

Сын Авеля, дремли, питайся;

К тебе склонен с улыбкой Бог.

Сын Каина, в грязи валяйся,

Свой испустив предсмертный вздох.

Сын Авеля, пощад не требуй,

Пронзен рогатиной насквозь!

Сын Каина, взбирайся к небу

И Господа оттуда сбрось.

Шарль Бодлер (в переводе Н. Гумилева)

Предисловие

Эту книгу можно начать с банальной, на первый взгляд, фразы: люди убивали всегда или людей убивали всегда (что, естественно, не одно и то же). Но она достаточно точна, фиксируя неистребимую приверженность человека к уничтожению другого, когда убийство выступает способом достижения определенной цели, решения своих жизненных проблем и даже самоцелью, когда убивают ради убийства, чтобы полностью доминировать над жертвой, утверждая себя, испытывать сексуальное удовлетворение и т.д. Под убийствами я не имею в виду убийства на войне солдат и офицеров, мирных жителей, погибших от военных действий во время бомбежек и обстрелов, осужденных, которых казнят по приговору суда, и, конечно, жертв природных катаклизмов. Под убийством следует понимать только те умышленные и неосторожные действия, которые предусмотрены уголовным кодексом именно как убийства, т.е. в сугубо юридическом смысле.

Сколько было убито людей со времен Каина не знает и не узнает никто; более того, мы даже не можем сказать, сколько в действительности человек было насильственно лишено жизни в нынешнем году в нашей стране. Но дело не только в количестве, ибо если бы такие случаи были единичны, то и они обязательно должны стать объектом научного исследования. Вместе с тем масштабы убийств невероятно велики — от убийств на бытовой почве до массового уничтожения мирного населения и военнопленных во время войны или геноцида; убийства имеют место во всех сферах жизни — от интимных отношений до высокой политики и межгосударственных конфликтов. Следовательно, этот опаснейший вид преступлений необходимо типологизировать, разбить на отдельные группы, и это будет одной из главных задач настоящей работы. Такой путь весьма заманчив, поскольку позволяет более четко сформулировать, что представляют собой подобные явления, и определенно ответить, почему они происходят.

Это не снижает остроты и актуальности более глобальной проблемы: что такое убийство вообще, в чем его сущность и природа, в чем причины, в чем, наконец, его смысл. Только поняв и объяснив явление в целом, можно брать на себя труд говорить о причинах совершения отдельных видов убийств. Между тем, по моему глубокому убеждению, убийство принципиально непознаваемо в том смысле, что его причины не могут быть раскрыты раз и навсегда. Ведь убийство это разновидность смерти, познать до конца которую невозможно так же, как и жизнь, ее смысл, назначение, перспективы. Поскольку же убийство есть одна из причин смерти, я в этой работе должен буду сказать и о ней, о страхе перед ней и влечении к ней, так как и то, и другое может приводить к убийству.

В этой книге я меньше всего буду озабочен тем, чтобы дать развернутую статистическую картину убийств у нас и за рубежом. Отмечу лишь следующие моменты: в России среди всех преступлений против личности убийства составляют 12-13%; в 1995г. было совершено свыше 30 тысяч убийств; темпы роста этих преступлений в 90-х годах составляют 17%; каждое десятое убийство совершается женщиной или с ее участием; изменился сам характер убийств, поскольку значительно увеличилась доля убийств по заказу, с особой жестокостью и с целью завладения деньгами и имуществом, а также в результате столкновений преступных группировок. Особую тревогу вызывает огромное число жертв межнациональных конфликтов и локальных войн, во время которых, кажется, окончательно стерлась грань между мирным населением и боевиками, что придает этим конфликтам глобальный характер. Они же питают наемничество, которое стало весьма доходным отхожим промыслом и средством удовлетворения самых низменных и грязных инстинктов. Не только наша страна, но и многие другие оказались перед грозной опасностью-терроризмом, ежегодно уносящим десятки и сотни жизней ни в чем не повинных людей.

Таким образом, у нас более чем достаточно оснований для беспокойства, равно как и для того, чтобы считать исследование убийств чрезвычайно актуальным.

Большинство людей, к счастью, очень редко сталкивается с убийствами, убийцами и убитыми, в основном черпая представления об этих печальных вещах из средств массовой информации, художественных фильмов и литературы. Представления об их причинах достаточно примитивны и искажены. Между тем криминологами об этом написано немало. Их суждения в конечном итоге зависят от научных школ, от глубины познания, научной эрудиции самих исследователей, в нашей стране в недавнем прошлом — еще и от господствовавшей идеологии. Среди объяснений убийств можно встретить не только банальные и нелепые, даже смешные, но и такие, которые основываются на подлинном знании человеческой психологии. Однако почти нет работ, которые объясняли бы убийство в глобальном аспекте жизни и смерти, неоправданно мало психологических исследований, и наши знания о психологии убийцы, жертвы и самого убийства еще недостаточны. Более того, в отечественной криминологии нет ни одного крупного научного труда, специально посвященного именно причинам убийств, что весьма странно для страны со столь высоким уровнем насилия. По-видимому, отсюда и скудность практических рекомендаций по профилактике этих опаснейших преступлений.

При всем том, что убийство, как и всякая смерть, покрыто завесой тайны и загадочности, ни в преступниках, ни в их жертвах, ни в самом акте насильственного лишения жизни нет ничего потустороннего или мистического. В своем подавляющем большинстве убийцы вполне заурядные люди, не обладающие особыми способностями и отнюдь не зловещие с виду, это не театральные злодеи, выступающие из мрака и в нем же скрывающиеся. В этом плане можно утверждать, что зло банально. И тем не менее изучение этого явления представляет собой увлекательное, полное приключений путешествие в глубь человеческой психики и испепеляющих страстей, к истокам агрессивности и неугасающего желания защитить и утвердить себя. Пьяный мужик, крушащий топором все вокруг, хладнокровный наемный убийца, сексуальный маньяк или снедаемый идеей фанатик — террорист в равной степени загадочны и интересны для исследователя, ибо в личности ни одного из них нет ничего существенного для объяснения их поступков, что лежало бы на поверхности. Каждый убийца и каждое убийство всегда в равной мере требуют применения тонких методик и вдумчивого анализа.

То, что здесь сказано об убийцах, во многом относимо к потерпевшим, и далеко не во всех случаях жертва случайна. Очень часто ее связывают с преступником прочные невидимые нити, причем, как ни странно, и тогда, когда они едва знакомы. Неразрывность пары "убийца — убитый" тоже имеет свои причины, совершенно неочевидные. По большей части жертвы ни в чем не виноваты, если вообще позволительно говорить о какой-либо вине убитого человека. Тем более крайне любопытны и даже загадочны случаи, когда потерпевший как завороженный стремится к собственной гибели, хотя и не отдает себе в этом отчета.

Очень интересна та группа людей, которые в силу своей профессиональной принадлежности или личностных особенностей обладают повышенной способностью и склонностью стать жертвой убийства. Эти потенциальные потерпевшие давно известны, их специально охраняют (например, политических деятелей или кассиров-инкассаторов), но это помогает далеко не всегда.

При написании этой книги я столкнулся с рядом трудностей. Среди них отмечу настоятельную необходимость осмысления и систематизации огромного эмпирического материала, собранного мной за два десятилетия. Свои выводы и сформулированные гипотезы нужно было соотнести с теми положениями, которые имелись в области изучения агрессии и насилия, чтобы выработать собственный взгляд на природу и причины убийств. Результаты авторских наблюдений требовали, разумеется, самостоятельной оценки и теоретических интерпретаций. Сотни личностей, жизней и судеб убийц и многих их жертв, исследованных мною, с неизбежностью вынуждали меня критически относиться к утверждениям, уже имевшимся в литературе, но вместе с тем требовали максимально широко использовать достижения других научных дисциплин. Я не мог не опираться на некоторые материалы и выводы более ранних моих работ, в том числе и написанных в соавторстве. В этой книге я по возможности старался развивать наиболее важные положения, которые в них содержались.

В работе много примеров, в рамках которых обстоятельно анализируются отдельные факты убийств, часто весьма жестоких, личность преступников и жертв, при этом особое внимание уделяется субъективным причинам совершения столь опасных правонарушений. Это сделано отнюдь не для того, чтобы привлечь праздное обывательское внимание к необычным происшествиям и необычным, зловещим людям, а для доказательства наиболее сложных и дискуссионных положений. В этих же целях использовались и выборочные статистические данные.

В своем исследований я пытаюсь совместить тотальный подход, который охватывает убийство как массовое явление, особенно в случаях одновременного уничтожения значительных групп людей, с индивидуальным, стремясь разгадать не менее сложную загадку совершения такого поступка отдельным человеком. Я использовал философские, религиозные, культурологические, психологические, криминологические и иные аргументы для обоснования своих представлений о причинах убийств, их функциях и роли в жизни людей. Отношение к убийству, несмотря на пеструю смену эпох и цивилизаций, осталось в целом неизменным от первых времен до наших дней, и этот тезис относится к числу исходных в данной работе.

Проблема убийства отнюдь не спокойная, "академическая" тема, и дело не только в самом характере этого деяния — насильственном лишении жизни, не только в том, что оно всегда волновало людей. Познание его сущности и причин позволяет многое понять в человеке, в его психике и психологии, в его отношениях к природе и обществу, к себе подобным и к самому себе, к духовным и материальным сторонам жизни.

Глава 1. Констатация убийства

1. Насилие, жестокость, убийство

В общих словах выше уже говорилось о том, что убийство как вид насилия "произрастает" из древнейших, даже предысторических времен, но постоянно порождается современными тому или иному периоду развития общества причинами. Можно поэтому утверждать, что убийство имеет две причины или, точнее, два блока причин, которые я условно назову древнейшими и современными, следовательно имеет двойственную природу. Однако оба эти блока являются внешними по отношению к конкретному действующему субъекту и всем убийствам в совокупности: одни причины возникли очень давно, другие функционируют сейчас, но находятся в стороне от личности, в социуме. Однако при таком "вычислении" в стороне остается сам человек, определение роли которого в поведении, в частности насильственном, всегда представляет исключительно сложную задачу. Чтобы приблизиться к ее решению, необходимо тщательно проанализировать и сопоставить явления, обозначаемые понятиями агрессия, агрессивность, насилие, нападение, жестокость, убийство.

Насилие, агрессия, нападение — это поведение, действие, агрессивность и жестокость — черты личности, социальной группы, государства и даже общества, но в статике, вне социальных проявлений. Насилие, агрессия, нападение способны быть жестокими, даже особо жестокими (согласно, например, уголовно-правовой терминологии), а могут и не обладать этим качеством. Кроме поведения, жестокость, как и агрессивность, характеризует и личность. По сравнению с жестоким поведением агрессивное поведение, как и нападение, насилие, нравственно нейтральное понятие, и отнесение его к жестокому зависит от способов, целей, содержания, смысла соответствующих действий. Преступным оно становится только в том случае, если такое поведение предусмотрено в уголовном законе, а следовательно, оно должно быть общественно опасным.

Многими современными авторами агрессия определяется как одна из базисных функций, необходимое свойство глубинных слоев психики, определяющее его способность к целеустремленным действиям. Выделяют три компонента агрессии: конструктивный, деструктивный и дефицитарный. Эти компоненты могут присутствовать не изолированно, а сочетаться друг с другом, и тип агрессии выделяется в зависимости от преобладания того или иного компонента. Конструктивная агрессия подразумевает готовность индивида противостоять вредным для него воздействиям, а также творческую активность личности, способность к развитию новых идей и претворению их в действительность. При деструктивной агрессии активность индивида деформирована, поэтому его деятельность носит разрушительный по отношению к окружающим характер, у такого субъекта могут развиваться садистские расстройства, формироваться садистский или авторитарный характер. Дефицитарная агрессия характеризуется низким уровнем активности, снижением возможностей человека к творчеству, а также формированием астенических и депрессивных состояний, обсессивно-компульсивных расстройств, аутоагрессивных феноменов.

Не следует отождествлять агрессию и агрессивность только с бесполезным и разрушительным насилием. Такой точки зрения придерживается большинство исследователей. Агрессия и агрессивность — это также синонимы выживания, действия и созидания. Их полной противоположностью является пассивность и смерть, ее отсутствие может означать потерю свободы и человеческого достоинства. В качестве примера подобной оценки агрессивности можно привести лозунг "зеленых" в Германии, весьма популярный в 70-х годах: "Лучше быть красным, чем мертвым". Этот лозунг следует объяснить не только собственным опытом его создателей, но и реальным положением дел в общественном сознании.

Агрессивность присутствует во всех сферах жизни и функционирует на различных общественных и психологических уровнях, принимая самые различные формы, в том числе идеологические и социально-психологические. Так, ценимая в очень многих эпохах мужественность своими обязательными атрибутами имеет натиск и решительность, демонстрацию силы, независимости и превосходства, переходящего в надменность. Мужественность в гипертрофированном понимании означает отрицание всего женственного, а значит, эмоционального тепла и даже человечности. Это вряд ли украшает жизнь, но является способом жизнедеятельности отдельных лиц и малых социальных групп.

Немецкий психолог X. Хекхаузен напоминает, что на обыденном языке слово "агрессия" означает множество разнообразных действий, которые нарушают физическую или психическую целостность другого человека (или группы людей), наносят ему материальный ущерб, препятствуют осуществлению его намерений, противодействуют его интересам или же ведут к его уничтожению. Такого рода антисоциальный оттенок заставляет относить к одной и той же категории столь различные явления, как детская ссора и войны, упреки и убийство, наказание и бандитское нападение. Человек, совершая агрессивное действие, как правило, не просто реагирует на какую-либо особенность ситуации, но оказывается включенным в сложную предысторию развития событий, что заставляет его оценивать намерения других людей и последствия собственных поступков. Поскольку многие (хотя и не все) виды агрессивных действий к тому же подлежат регуляции моральными нормами и социальными санкциями, исследователю еще приходится принимать в расчет многообразные заторможенные и завуалированные формы агрессивного действия.

X. Хекхаузен считает агрессией намеренные действия с целью причинения вреда, причем возможны и такие случаи агрессии, которые не являются реакцией на фрустрацию, а возникают "самопроизвольно" из желания воспрепятствовать, навредить кому-либо, обойтись с кем-то несправедливо, кого-нибудь оскорбить. Следует поэтому различать реактивную (как реакцию на ситуацию) и спонтанную агрессию.

На мой взгляд, оба эти вида агрессии чаще не планируются заранее, что их, конечно, не делает менее опасными. Так, вспыльчивый, эмоционально невыдержанный человек может ответить самым жестоким разрушением по объективно весьма незначительному поводу, который им лично воспринимается как достаточно весомый предлог для нападения.

Жестокость может, носить характер социально фиксированной установки, представляя собой готовность воспринимать и оценивать какие-либо объекты определенным образом и предрасположенность действовать в отношении этих объектов в соответствии с их оценкой. Установочный характер жестокости проявляется и в том, что она выполняет регулятивную роль на осознаваемом и неосознаваемом уровнях, причем неосознаваемыми остаются некоторые движущие силы поведения, а не само поведение. Неосознаваемость состоит в том, что поступки не расцениваются как жестокие в результате функционирования механизмов психологической защиты и самореабилитации.

Жестокость всегда выражает деформацию ценностной сферы личности в виде девальвации ведущей общечеловеческой ценности — ценности других людей, поскольку реализуется в причинении страданий. Я полагаю, что названная девальвация имеет место и в том случае, если жестокость носит инструментальный характер, т.е. с ее помощью делается попытка достигнуть желаемой цели (например, пытки при вымогательстве), и в том случае, если причинение страданий — само по себе цель.

Если далеко не всегда агрессивные действия носят жестокий характер, то любая жестокость агрессивна. Можно сказать, что жестокость — особое качество агрессивности, если иметь в виду и человека и поведение. Если агрессивность личности (как и альтруизм) природного, то жестокость — чисто человеческого, социального происхождения, продукт именно человеческих противоречий и страстей, обусловленных воспитанием и условиями жизни. Возникнув на биологической основе, агрессивность проявляется в качественно иной области — социальной.

Вспомним, что многие животные агрессивны и в этом их способ существования, но они никогда не жестоки, и вообще жестокость как нравственная категория к ним неприменима. Однако поведение многих животных, на наш, человеческий, взгляд, может выглядеть жестоким, даже очень жестоким и поэтому вызывать резко негативное отношение. Тем не менее и это не дает оснований считать животных жестокими.

Агрессия, а вместе с ней и жестокость могут носить и физический, и психический характер (при внушении, гипнозе). Агрессия наличествует и в некоторых случаях физического бездействия, например при оставлении в опасности. Здесь надо иметь в виду следующие важные обстоятельства: оставление в опасности может произойти как по причине полного равнодушия к тому, кому грозит гибель, причем жесточайшая, так и из-за того, что субъект своим бездействием сознательно желает причинить жертве вред, даже вплоть до жестокой смерти. В обоих случаях физическое действие отсутствует, но во втором налицо вполне определенное психическое действие, реализация агрессивной установки как бы "чужими руками".

Агрессия является неотъемлемой чертой целого ряда деятельностей, существенным требованием к ним, соответственно агрессивными должны быть и люди, занятые подобной деятельностью, например воины, футболисты. Многие агрессивные действия в нравственном плане не только не наказуемы, но и социально одобряемы. Но агрессивность сразу же перестает быть таковой, как только достигает иного качества — жестокости. В нем в зависимости от конкретного ущерба и иных важных обстоятельств она, как правило, наказуема — от морального осуждения и желтой карточки футбольного судьи до смертной казни. Но в некоторых, сравнительно редких, случаях даже особая жестокость поощряется — чаще государством, реже обществом, например при пытках. Как мы знаем из собственной истории, в 30-е годы пытки даже предписывались.

Но в целом нравственная оценка жестокости от этого не меняется, однако жестокое обращение может быть желаемо тем человеком, который является объектом насилия, — при мазохизме, например. В этих случаях он сносит боль и унижения ради сладострастных переживаний и полового удовлетворения. Известно, что такого рода тенденции чаще наблюдаются у женщин. По-видимому, эти действия лишь внешне выглядят насильственными, поскольку они удовлетворяют потребности другого. Кстати, нападающий не всегда знает, что его жестокие действия соответствуют мазохистским нуждам.

Человечество всегда принимало жестокость, как всегда принимало и страдание, дающее возможность очищения, осмысления себя и жизни, сосредоточения, ухода от повседневных мелких забот, а многим — надежду на спасение. За все это люди давно полюбили страдание активной любовью, а поэтому, тщательно скрывая даже от себя, стремятся к нему, делают его важной частью своего бытия. Страдание — и этому, в частности, учит христианство — абсолютно обязательно для всех, в том числе для самых набожных и благочестивых, как, например, Иов, на которого не знающий милосердия Бог обрушил все мыслимые беды. Английский теолог К. С. Льюис по этому поводу пишет, что нам странно, что беды падают на достойных, приличных, добродетельных людей — на самоотверженных матерей, на бережливых работяг, которые так долго и с таким трудом сколачивали свое скромное благополучие. Набожный автор объясняет это тем, что Бог прав, думая, что пристойного благополучия и обеспеченности добродетельных людей мало для блаженства, что все это с них осыплется и если они не научатся ставить Бога выше этого, им будет совсем плохо. Поэтому Он и встряхивает их.

К. С. Льюис, как и Бог, полагает, что набожность и благочестие можно обеспечить только лютой жестокостью, и не видит иных путей. Это определенная нравственная позиция, древнейшая и вечно живая, в чем легко убедиться на примере большевизма. То, что человечество с помощью жестокости всегда решало свои большие и малые проблемы, — аксиома.

Люди часто забывают, что источником мучительных переживаний и острой боли часто выступает именно жестокость, если вернуться на религиозный уровень, — того же Бога, убившего всех детей Иова. Но тем не менее, если мы можем проникнуться страданием и обручиться с ним, то столь же деятельно отвергаем жестокость и стараемся не унизиться перед ней, поскольку она посягает на моральные и психологические основы нашего существования. Таким образом, принимая следствие, человек в то же время борется с одной из основных причин этого следствия и способами его достижения, что, впрочем, не мешает процветать причине — жестокости, этому совокупному продукту людских усилий.

Можно выделить несколько основных традиционных подходов к проблеме агрессивности и агрессии. Один из них, разрабатывавшийся известными криминологами (Ч. Ломброзо, Э. Ферри, Р. Гарофалло), заключается в том, что агрессивность изначально (врожденно, генетически) присуща отдельным категориям людей и проявляется в их поведении с большей степенью вероятности.

Созданная З. Фрейдом теория влечения к смерти как противоположность влечения к Эросу, к жизни предполагает, что инстинкт смерти направлен против самого живого организма и потому является инстинктом либо саморазрушения, либо разрушения другого индивида (в случае направленности вовне). Однако этот важный шаг к биологическому пониманию организма как целого был сделан З. Фрейдом не на основе убедительных эмпирических доказательств, а путем умозрительных рассуждений.

В самом общем виде агрессия, в том числе жестокая агрессия, может пониматься как демонстрация силы, угрозы ее применения либо использование силы в отношении отдельного человека или группы лиц. Агрессия может носить индивидуальный или коллективный характер и всегда направлена на нанесение физического, психологического, нравственного или иного ущерба кому-либо, часто целью насилия выступает уничтожение человека или группы людей. Таким образом, насильственные действия, жестокие в том числе, всегда имеют свой внутренний смысл, совершаются ради чего-то, какой-то выгоды, выигрыша, пусть и не всегда явного и ясно понимаемого другими и самим действующим субъектом. Так, с помощью жестокости, причиняя страдания и мучения другим, человек обретает особое психологическое состояние, далеко не всегда осознавая свою потребность в нем, а также связь между своим поступком и своими переживаниями. Поэтому, повторяю, проявления жестокости, как и агрессивности, с субъективной, личностной стороны, никогда не бывают бессмысленными.

Жестокое поведение может быть определено как намеренное и осмысленное причинение другому мучений и страданий ради них самих или достижения других целей либо как угроза такого причинения, а также действия, совершая которые субъект допускал или должен был предвидеть, что подобные последствия наступят. Если агрессивность это черта личности, а агрессия — проявление этой черты, то жестокость тоже можно рассматривать в качестве личностной особенности, которая реализуется в жестоких действиях. Жестокая личность характеризуется безжалостностью, бесчеловечностью, отсутствием сопереживания и сострадания и в то же время склонностью совершать жестокие поступки, предпочитая их для разрешения возникающих жизненных проблем. Жестокость следует относить к числу личностных черт только в том случае, если она стабильна и фундаментальна для данного человека, внутренне присуща ему. Но даже если человек совершил только один жестокий поступок, этот поступок ни в коем случае нельзя считать случайным. Значит, в личности есть нечто, что породило такое, а не какое-либо иное действие. Это "нечто" может вызвать рецидив.

Из сказанного следует также, что жестокость всегда агрессивна, т.е. без агрессии, нападения, насилия ее не бывает. В то же время далеко не каждая агрессия жестока и не каждый агрессивный человек жесток. Но каждый жестокий — агрессивен, если иметь в виду и то, что возможна жестокость вербальная, т.е. имеющая место лишь на словах, а также носящая воображаемый характер. В последнем случае, например, человек, жаждущий отомстить или причинить вред другому, способен живо представить себе, как мучается от его жестоких действий недруг или тот, кто вызывает в нем враждебность, гнев или антипатию. Иногда такие "сладостные" переживания вытесняются ввиду их социальной запретности и всплывают во сне, принимая форму бреда или галлюцинации. Иначе говоря, вполне допустимо, что жестокость, как личностная черта, во многом определяющая мироощущения данного человека, никогда не воплотится в его поступках.

Жестокими считаются деяния, мучительный характер которых осознается субъектом и входит в его намерения, другими словами, они должны быть умышленными. Следовательно, природа жестокости обусловливается побуждениями субъекта, страдания жертвы служат средством достижения какой-либо цели или сами по себе являются желаемым результатом поведения. В последнем случае мучения ради мучения можно наблюдать при совершении сексуальных убийств, разбойных нападений, сопровождающихся убийствами, при убийстве из мести и т.д. Здесь имеет место психологическая разрядка, удовлетворяется потребность в самоутверждении и самоприятии.

Поскольку нам теперь ясно, что агрессия, агрессивность и жестокость — вещи разные, хотя их даже в науке часто используют как синонимы, возникают следующие вопросы: является ли агрессивность причиной жестоких действий? Каждый ли человек, совершивший названные действия, обладает такими "постоянными", внутренне присущими ему чертами, как агрессивность и жестокость?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

www.litlib.net

Читать онлайн "Психология убийства" автора Антонян Юрий Миранович - RuLit

Психология убийства

ЭПИГРАФ:

Сын Авеля, дремли, питайся;

К тебе склонен с улыбкой Бог.

Сын Каина, в грязи валяйся,

Свой испустив предсмертный вздох.

Сын Авеля, пощад не требуй,

Пронзен рогатиной насквозь!

Сын Каина, взбирайся к небу

И Господа оттуда сбрось.

Шарль Бодлер (в переводе Н. Гумилева)

Эту книгу можно начать с банальной, на первый взгляд, фразы: люди убивали всегда или людей убивали всегда (что, естественно, не одно и то же). Но она достаточно точна, фиксируя неистребимую приверженность человека к уничтожению другого, когда убийство выступает способом достижения определенной цели, решения своих жизненных проблем и даже самоцелью, когда убивают ради убийства, чтобы полностью доминировать над жертвой, утверждая себя, испытывать сексуальное удовлетворение и т.д. Под убийствами я не имею в виду убийства на войне солдат и офицеров, мирных жителей, погибших от военных действий во время бомбежек и обстрелов, осужденных, которых казнят по приговору суда, и, конечно, жертв природных катаклизмов. Под убийством следует понимать только те умышленные и неосторожные действия, которые предусмотрены уголовным кодексом именно как убийства, т.е. в сугубо юридическом смысле.

Сколько было убито людей со времен Каина не знает и не узнает никто; более того, мы даже не можем сказать, сколько в действительности человек было насильственно лишено жизни в нынешнем году в нашей стране. Но дело не только в количестве, ибо если бы такие случаи были единичны, то и они обязательно должны стать объектом научного исследования. Вместе с тем масштабы убийств невероятно велики — от убийств на бытовой почве до массового уничтожения мирного населения и военнопленных во время войны или геноцида; убийства имеют место во всех сферах жизни — от интимных отношений до высокой политики и межгосударственных конфликтов. Следовательно, этот опаснейший вид преступлений необходимо типологизировать, разбить на отдельные группы, и это будет одной из главных задач настоящей работы. Такой путь весьма заманчив, поскольку позволяет более четко сформулировать, что представляют собой подобные явления, и определенно ответить, почему они происходят.

Это не снижает остроты и актуальности более глобальной проблемы: что такое убийство вообще, в чем его сущность и природа, в чем причины, в чем, наконец, его смысл. Только поняв и объяснив явление в целом, можно брать на себя труд говорить о причинах совершения отдельных видов убийств. Между тем, по моему глубокому убеждению, убийство принципиально непознаваемо в том смысле, что его причины не могут быть раскрыты раз и навсегда. Ведь убийство это разновидность смерти, познать до конца которую невозможно так же, как и жизнь, ее смысл, назначение, перспективы. Поскольку же убийство есть одна из причин смерти, я в этой работе должен буду сказать и о ней, о страхе перед ней и влечении к ней, так как и то, и другое может приводить к убийству.

В этой книге я меньше всего буду озабочен тем, чтобы дать развернутую статистическую картину убийств у нас и за рубежом. Отмечу лишь следующие моменты: в России среди всех преступлений против личности убийства составляют 12-13%; в 1995г. было совершено свыше 30 тысяч убийств; темпы роста этих преступлений в 90-х годах составляют 17%; каждое десятое убийство совершается женщиной или с ее участием; изменился сам характер убийств, поскольку значительно увеличилась доля убийств по заказу, с особой жестокостью и с целью завладения деньгами и имуществом, а также в результате столкновений преступных группировок. Особую тревогу вызывает огромное число жертв межнациональных конфликтов и локальных войн, во время которых, кажется, окончательно стерлась грань между мирным населением и боевиками, что придает этим конфликтам глобальный характер. Они же питают наемничество, которое стало весьма доходным отхожим промыслом и средством удовлетворения самых низменных и грязных инстинктов. Не только наша страна, но и многие другие оказались перед грозной опасностью-терроризмом, ежегодно уносящим десятки и сотни жизней ни в чем не повинных людей.

Таким образом, у нас более чем достаточно оснований для беспокойства, равно как и для того, чтобы считать исследование убийств чрезвычайно актуальным.

Большинство людей, к счастью, очень редко сталкивается с убийствами, убийцами и убитыми, в основном черпая представления об этих печальных вещах из средств массовой информации, художественных фильмов и литературы. Представления об их причинах достаточно примитивны и искажены. Между тем криминологами об этом написано немало. Их суждения в конечном итоге зависят от научных школ, от глубины познания, научной эрудиции самих исследователей, в нашей стране в недавнем прошлом — еще и от господствовавшей идеологии. Среди объяснений убийств можно встретить не только банальные и нелепые, даже смешные, но и такие, которые основываются на подлинном знании человеческой психологии. Однако почти нет работ, которые объясняли бы убийство в глобальном аспекте жизни и смерти, неоправданно мало психологических исследований, и наши знания о психологии убийцы, жертвы и самого убийства еще недостаточны. Более того, в отечественной криминологии нет ни одного крупного научного труда, специально посвященного именно причинам убийств, что весьма странно для страны со столь высоким уровнем насилия. По-видимому, отсюда и скудность практических рекомендаций по профилактике этих опаснейших преступлений.

www.rulit.me

2.Психология убийства

Насилие существует вечно как способ разрешения проблем, жизненно важных и самых ничтожных. К нему люди прибегают и тогда, когда этого, казалось бы, можно и не делать, но этот способ так прочно сидит в них, что отказаться от него очень трудно. Поэтому насилие и убийство выступают естественным и индивидуально целесообразным методом утверждения и самоутверждения, достижения успеха и одоления противника.

Поскольку смертельное насилие многолико, всегда возникает необходимость выделить отдельные его типы и оценить в самом общем виде их природу.

Высокая тревожность - отличительное качество убийц

Многолетние исследования природы и причин убийств привели к однозначной мысли о том, что насильственно лишают жизни других главным образом те, которые отличаются одной весьма существенной особенностью: постоянной, изматывающей напряженностью, высокой тревожностью, переходящей в страх смерти. Этот вывод абсолютно не умозрителен, он сделан на основе углубленного изучения личности, условий воспитания и всей жизни убийц, в том числе тех, которые убивали неоднократно; он сформулирован в результате тщательного обдумывания всех обстоятельств различных категорий убийств и попыток проникновения в субъективный смысл и значение как всего преступления в целом, так и его отдельных деталей. Усилия ученых были сосредоточены на том, чтобы понять, ради чего человек убивает, какую субъективную, чаще всего бытийную, задачу он решает одним словом, каков мотив убийства.

За долгие годы ученым Ю.М.Антоняном было изучено не менее четырехсот убийц и соответствующее количество материалов уголовных дел. С каждым из преступников проводились длительные "монографические" беседы. Применялись такие психологические тесты, как Методика многостороннего исследования личности (ММИЛ), методика Кеттелла, Тематический апперцептивный тест (Т АТ), Методика незаконченных предложений, тест "Нарисуйте человека" и некоторые другие. Материалы уголовных дел анкетировались.

Убийца является сам для себя главной загадкой в жизни, поскольку очень редко знает, почему так поступил, или, в его формулировке, почему это случилось с ним. В лучшем случае все сваливается на других, на неблагоприятные обстоятельства или просто отрицается своя вина. Нет смысла добиваться от него вразумительного и тем более развернутого ответа на главный вопрос, интересующий исследователя, о причине совершенного убийства. Он ее просто не знает и в этом плане отнюдь не стремится что-то скрыть или кого-то обмануть. Напротив, он ожидает, что ему объяснят, по какой причине все так произошло.

Тревожность - показатель субъективного неблагополучия личности, точнее ощущение своего неблагополучия, которого объективно может и не быть. Но чувство тревоги способно выступать и в качестве сигнала о соматическом нездоровье, причем даже таком, которое невозможно выявить с помощью обычного медицинского обследования. Оно повышается при нервно-психических и тяжелых соматических переживаниях у лиц, переживающих последствия психотравм, и у тех, кто находится в опасных ситуациях или воспринимает данные обстоятельства как опасные для него. Всегда нужно различать ситуативную тревожность, т. е. реакцию человека на среду, и личностную, являющуюся фундаментальным свойством данного субъекта.

В целом тревожность как фундаментальную особенность личности можно определить как общую неуверенность человека в себе и в своем месте в жизни, в своем бытии, боязнь утраты себя, своего "Я", страх несуществования, ощущение неопределенности своих социальных и даже биологических статусов, изматывающие ожидания негативного, даже разрушительного воздействия среды. Убийцы постоянно ощущают призрачность и хрупкость своего существования, опасаются разрушения собственного представления о самом себе, своем месте в жизни, своей самоценности, своего бытия вообще. Они страшатся физического уничтожения.

Совсем необязательно, чтобы все перечисленные здесь личностные особенности, указывающие на повышенную тревожность убийц, наличествовали бы у каждого конкретного из них. Напротив, в значительном большинстве случаев можно наблюдать отдельные из них и их сочетания.

Первый на земле убийца Каин, скорее всего, был весьма тревожен: Бог отклонил его дары, а неудовольствие Бога могло дорого обойтись человеку, даже если он сын прародителей человечества. Есть немалые основания говорить об архетипической природе убийств.

Подозрительность убийц и других насильственных преступников выступает как постоянное ожидание нападения извне и готовность сопротивляться ему, хотя во многих случаях опасения не имеют достаточно реальной основы. Наличие агрессивности заставляет предположить, что подозрительность этих людей возникает по механизму проекции, т. е. приписывания внешнему окружению черт, присущих самому убийце, а именно собственной тенденции к агрессии, доминированию, подавлению других, активному воздействию на среду. Наверное, по этой же причине агрессивны боги практически всех народов. Создав таких богов, человек стал их очень бояться.

Поэтому повышенная тревожность убийц во многом является следствием ощущения угрозы своему бытию, а отсюда постоянная готовность оборонять его. Защитная агрессивность может быть расшифрована как защита по содержанию и агрессивность по форме, но главное, что это защита от того, что ставит под сомнение существование индивида, угрожает ему.

Исследование тревожности у преступников, осуществленное В. В. Кулиничем с помощью методики Спилбергера, показало различное содержание в разных группах. Оказалось, что у воров тревожность носит, так сказать, ровный, одинаковый характер. Это позволяет многим из них постоянно чувствовать опасность, быть готовыми к ней, вовремя скрыться, что субъективно необходимо для "успешного" похищения чужого имущества втайне от окружающих. В отличие от них у убийц тревожность носит характер вспышек, скачкообразна, актуализируется в определенных, как правило, психотравмирующих ситуациях, что часто приводит к дезорганизации поведения, игнорированию внешних обстоятельств. Не случайно 30-40% убийств совершается в условиях очевидности, преступников сразу устанавливают и задерживают.

В 2000-х годах Е. Г. Самовичев исследовал репрезентативную группу убийц с помощью личностного опросника Кеттелла. У 71% из них наиболее выраженным оказался фактор, обозначаемый как "склонность к чувству вины ". Это, казалось бы, противоречит распространенному мнению о том, что у так их людей снижена способность к переживанию вины. Но это противоречие лишь внешнее.

Для убийц переживание вины скорее реакция на слабость собственных сдерживающих, контролирующих психических механизмов, но не реакция на внешнее обвинение. Люди с высокой склонностью к чувству вины находятся в постоянном конфликте со сдерживающим влиянием своих моральных убеждений. В связи с этим для них любой безнравственный шаг, убийство в том числе, весьма травматичен. Поэтому отрицание своей вины в совершенном вы ступает в качестве психологической защиты от очевидности своей нравственно-психологической несостоятельности.

Чувство вины первоначально формируется в семье. Если ребенку свойственно переживать это чувство, то это означает, что у него образованы определенные представления о должном, допустимом или недопустимом, т.е. нравственные ориентации и ценности. Поэтому в исследовании обеим группам респондентов (убийцам и правопослушным) был задан вопрос: "Если вы совершали какой-либо проступок в детстве, то часто ли испытывали чувство вины?". Результаты опроса показали, что названное чувство более свойственно право-послушным гражданам, чем преступникам. Так, почти всегда его переживали 52% будущих убийц и 70% правопослушных людей, очень редко соответственно 11,5% и 3,0%, никогда 9,5 и 0,7%. Поэтому есть основания думать, что среди убийц намного больше тех, кто, сознавая свое действие как тяжкий проступок, при этом не испытывает вины. Здесь есть знание нарушения некоторой нормы, но нет переживания этого нарушения.

Исследование показало также, что для правопослушных респондентов характерна связь чувства вины с повышенной чувствительностью к телесным наказаниям, а для убийц к словесным упрекам. Отсюда можно сделать осторожный вывод о том, что убийцы меньше идентифицированы со своим телесно-физическим статусом, а это проявляется в том, что действия, направленные против тела, не воспринимаются ими как ущерб личности. Возможно, что такое отношение к телу проецируется на жертву, и это обстоятельство способствует посягательству на нее.

Как показало названное исследование, в детстве к убийцам телесные наказания применялись чаще, чем к правопослушным людям. Однако эти наказания неадекватны переживаемому ребенком чувству вины, а поэтому не снимают его. Еще более важен тот факт, что у убийц не обнаружено субъективного чувства самонаказания, т. е. чувство вины не является переживание м нарушения некоторого внутреннего запрета, что должно прививаться семейным воспитанием. Скорее, это следствие нарушения запрета чисто внешне го, что порождает убеждение опрошенным в необходимости большего наказания в детстве. Предположительно, это убеждение представляет собой не потребность в наказании, а потребность в контакте с родителями, причем эта потребность в контакте именно словесном, так как телесные наказания, как было замечено, у этих детей чувства вины не снимают.

Психолого-криминологическая литература, посвященная мотивации сексуальных убийств и других тяжких агрессивных преступлений, остается не известной основной массе сотрудников правоохранительных органов, в том числе следователям, прокурорам и судьям. Эти сотрудники исходят из того, чему их учили: что преступное насилие вызывается местью, хулиганскими побуждениями либо актуальной сексуальной потребностью. Между те м, в большинстве случаев это совсем не так и субъективная стимуляция подобного рода действий гораздо сложнее. Для того, чтобы выявить подлинные, а не надуманные мотивы, необходимы специальные психологические познания, владение психологическими, даже психоаналитическими методами.

Психологи и психиатры в расследовании уголовных дел принимают участие крайне редко, но еще реже перед ними ставится задача выявления действительных мотивов преступных действий. Знать же мотивы чрезвычайно важно для правильной квалификации преступлений, построения следственных действий, вынесения обоснованных приговоров и исправления осужденных. Сейчас названные задачи решаются неполно по той, в частности, при чине, что недостаточно используются возможности комплексных психолого-психиатрических экспертиз. Такие экспертизы в настоящее время являются психологическими лишь по названию, поскольку психология в них занимает сугубо подчиненное положение, только помогая решать психиатрические проблемы, в первую очередь вопрос о вменяемости-невменяемости. Констатация наличия какого-либо расстройства психической деятельности очень важна, но она совсем не объясняет, почему данное лицо совершило данное преступление, в чем его субъективный смысл, почему из всех возможных вариантов выхода из своей жизненной ситуации человек выбирает именно тот, который наказывается в уголовном порядке, как и каким путем вести индивидуальную работу с аномальным лицом. Следовательно, подобная констатация не достаточна для правосудия.

Вот почему нужно преодолеть сложившуюся практику с тем, чтобы психология в уголовном процессе стремилась к достижению своих собственных целей и независимо от психиатрии. Возможно, будет необходимо внести коррективы в уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство.

studfiles.net

Блог психолога. Отзыв о книге «Я – серийный убийца». Об откровениях маньяков

Недавно прочитала книгу Джона Дугласа и Микки Нокса «Я – серийный убийца», являющийся классикой криминальной психологии. В ней авторы рассказывают об откровениях маньяков, анализируют их мотивы и поведение.

Книга интересна с точки зрения того, что в ней собраны воспоминания известных преступников, серийных маньяков, что позволяет понять их мотивы, хотя бы в той мере, в которой они сами их понимают, но данную информацию, интервью с ними и другие источники (например, письма), можно найти и в других местах. Интересна сама компоновка и мысли авторов между приведенными материалами, их рассуждения, которых, на мой взгляд, мало.

Книга будет интересна тем, кто заинтересован криминальной психологией и профайлингом, там кратко описаны профили наиболее известных американских преступников, их мотивы, действия и особенности.

Жаль, что в России не изучают так активно профили преступников и не занимаются их профилированием. Огромный вклад в России внес Александр Олимпиевич Бухановский – психиатр, доктор медицинских наук, который изучив особенности преступлений, совершенных Чикатило, составил психологический портрет преступника.

Кратко об откровениях маньяков

В книге приведены профили таких маньяков, как Дж. Дуглас, Джек Потрошитель, Билли Кук, Джеффри Дамер, Тед Банди, Джон Гейси, Дэвид Берковиц, Чарльз Мэнсон, Zодиак.

На мой взгляд, наиболее интересно спрофилированы и описаны истории Джеффри Дамера, Чарльз Мэнсон, Zодиак.

Также в книге дана типология серийных убийц, которая еще в 1980 году была описана Р. Хейзелвудом и Д. Дугласом в статье «The Lust Murderer».

Серийные маньяки разделены по двум типам: неорганизованные асоциальные преступники и организованные несоциальные преступники.

Организованные несоциальные – те, которые могут контролировать свое поведение и имеют четкий план по совершению преступления, обычно достаточно образованы, имеют интеллект средний или выше среднего, социально адаптированы.

Неорганизованные (дезорганизованные) асоциальные – эмоциональные, импульсивные преступники, которые обычно совершают преступление в приступе ярости, интеллект чаще всего снижен, социально дезадаптированы.

Также в книге рассмотрена классификация на основе мотивов – визионеры (слышат голоса, которые велят убить), миссионеры (очищают мир от какой-то группы людей) и гедонисты (получают удовольствие от медленного убийства).

Также приведена пара интересных историй из работы специалистов, но достаточно расплывчато.

Думаю, книга будет интересна широкому кругу читателей как книга, содержащая много интересной информации, собранной в одном месте и ее небольшим анализом.

Думаю, эта информация будет интересна:

Часто серийные убийцы являются психопатами.

Психологические особенности лиц, совершивших сексуальные преступления здесь.

myanceva.ru

их типы. О жертвах убийц

 

 

Убийство – это лишение жизни одного человека другим или группой лиц. В результате убийства наступает биологическая смерть человека. Это результат крайне жестокого агрессивного поведения. Но разные случаи убийства людей психологически неодинаковы и неравноценны. Психологическая характеристика такого поведения в первую очередь зависит от того, следствием какого вида агрессии оно является. Когда речь идет об убийстве, в результате чего наступает биологическая смерть человека, ясно, что во многих случаях оно осуществляется с помощью физической агрессии. Но физическая агрессия, как мы знаем, бывает двух основных видов: враждебная и инструментальная. Эти два случая требуют отдельного рассмотрения, хотя мы считаем, что во многих случаях агрессия убийцы сочетает в себе обе разновидности, то есть является комплексной агрессией. Кстати, в психологии эта сложная по своему составу, мотивации и технике исполнения агрессия в таком аспекте, насколько нам известно, более или менее тщательно не исследовалось.

 

Но прежде чем перейти к рассмотрению убийств с применением разных видов агрессивного поведения посмотрим, какие выделяются специалистами их виды исходя из других критериев.

Законное убийство. В каждом государстве законом предусмотрены такие случаи убийства людей, за которые не следует наказывать. Более того, иногда убийц, действующих согласно закону, вознаграждают. Так, палач, занимающий соответствующую должность в государственном учреждении, получает за свою работу зарплату. Этот вопрос мы уже обсудили. Другой случай: когда преступник оказывает сопротивление полицейскому и есть вероятность, что он может совершить насильственные действия, представляющие опасность для жизни представителя закона, тот может применить оружие. Законно убивают людей даже во время войны, правда, в основном только солдат армии противника.

 

Убийство с преступной целью. Такие убийства бывают предумышленными и непредумышленными. Во втором случае смерть другого человека заранее не замышлялась или убийство было совершено неосознанно или по неосторожности.

Юристы различают ряд подвидов предумышленного убийства. Тяжкое убийство первой степени имеет место тогда, когда преступник имел сознательное намерение убить жертву и тщательно подготовил свое преступление. Под тяжким убийством второй степени имеют в виду тот случай, когда убийца имел только желание убить, заранее обдуманный злой умысел, но без тщательного планирования своих действий. Эти два случая имеют серьезные психологические различия, хотя юристы и особенно статистики не всегда проводят между ними различия.

С применением сопровождается сильным аффектом гнева и ярости и вы-

враждебной агрессии ражается в виде импульсивных действий. Это незапланированные действия, последствия которых не предвосхищались убийцами. Хотя ход агрессивных действий может сопровождаться словесной агрессией, речь используется агрессорами не для целеобразования и планирования, а для осуществления других функций. Эта речь, по нашему мнению, имеет три функции:

а) с ее помощью выражается атрибуция жертве отрицательных черт ;

б) для выражения враждебности;

в) для самоободрения, что, в свою очередь, способствует усилению физической агрессии, насыщению ее физической и психической энергией.

Враждебная агрессия возникает внезапно, протекает в виде стремительных действий и завершается нанесением объекту увечья или смертельных ран. Это импульсивное поведение, давно описанное и охарактеризованное в психологии.

Импульсивно-враждебная агрессия, таким образом, отличается непроизвольностью, а следовательно, недостаточной осознанностью. Таков характер поведения сверхвозбужденного человека, находящегося в аффективном состоянии. Преобладающим аффектом в подобных случаях являются гнев и ярость. Большинство убийств совершается людьми во взбешенном состоянии.

Враждебная агрессия чаще всего возникает в тех ситуациях, когда будущий преступник сталкивается со знакомыми людьми. Когда знакомые люди или родственники ссорятся, у них нередко возникает враждебная агрессия и на ее основе совершаются преступления, в том числе убийства.

 

Инструментальная Убийства совершаются по самым различным мотивам: за агрессия — деньги, власть, из-за ревности, как результат различных ам-

ПСИХОЛОГИЧеское биций человека и т. п. Но чтобы не просто перечислять, а клас-

орудие убийства сифицировать мотивы убийств, лучше подразделять их, как мы уже сказали, на две большие группы случаев:

а) убийства, совершаемые с применением импульсивно-враждебной агрессии;

б) убийства, совершаемые с применением инструментальной агрессии.

Есть также немало случаев смешанного применения этих двух основных видов агрессии.

Во всех тех случаях, когда преступники убивают незнакомых людей или знакомых, но таких, с которыми у них не было конфликтов, столкновения интересов, предполагается применение инструментальной агрессии: насилие совершается ради какой-то другой цели. Такие убийства можно назвать также «побочными» или «производными». Они имеют место при совершении воровства, ограбления, поджогов и других преступных действий. Когда преступник отправляется в банк с целью его ограбления, обычно он не намеревается кого-либо убить: не это его цель. В таких случаях между преступниками и людьми, которые оказываются на месте преступления, до этого не было никаких контактов. Правда, уже в ходе совершения преступления конфликт может возникнуть, но, во-первых, его характер иной; во-вторых, ненависть сторон вряд ли достигает такой силы, какой она бывает во время конфликтов знающих друг друга людей, например во время столкновения ревнующего мужа со своим соперником.

Итак, многих людей преступники убивают в ходе совершения других видов преступлений. Этому, как показывают исследования, способствует наличие у преступников огнестрельного оружия. Как только жертва оказывает сопротивление или недостаточно быстро выполняет требования преступников, у последних появляется импульс к применению оружия.

 

О жертвах убийц

Специалистов, прежде всего, интересовали преступники, в данном случае – убийцы. Однако можно сказать, что в трудах одного из исследователей этого явления американского юриста М. Вольфганга было положено начало новой науки – виктимологии, то есть пограничной науки о жертвах преступлений.

К настоящему времени преодолено представление, согласно которому жертвы всегда бывают пассивными, а активная сторона – только убийцы. Оказалось, что многие жертвы играют активную роль в создании конфликтной ситуации. Изучение уголовных дел показало М. Вольфгангу, что «...примерно в четвертой части преступлений именно убитые первыми вытаскивали оружие или применяли силу. Вольфганг говорит об этих случаях как об убийствах, спровоцированных жертвами».

Оказалось, что большинство жертв ранее были участниками уголовных преступлений и задерживались полицией, поэтому их нельзя считать «невинными мишенями отпетых уголовников».

 

Приведем пример, подтверждающий эту точку зрения. В начале 2001 года в Армении имел место следующий случай: жена убила мужа, который долго мучил ее, пьянствовал, систематически совершал по отношению к ней насильственные действия. В день убийства тоже он явился домой пьяным и попытался избить жену, преследуя ее по всему дому. В страхе и отчаянии женщина схватила лежащий на столе молоток и, ударив по голове мужа, убила его. В настоящее время она отбывает наказание в женской колонии. Ясно, что в этом случае убийство было спровоцировано жертвой.

 

О сходстве убийц и их жертв

Одним из интересных открытий в области изучения убийств является установление следующей закономерности: жертвы очень часто имеют сходство с их убийцами. Содержание этого открытия М. Вольфганга следующим образом передает Л. Берковиц: «Характерное сходство заключалось в том, что и злоумышленник, и его жертва были бедны и/или из рабочего класса и более чем в 90 % случаев принадлежали к одной этнической или расовой группе».

Еще одно сходство – молодость, как преступников, так и их жертв. Исследователи отмечают также психологическое сходство жертвы и убийцы. Это уже намного интереснее, чем даже то, что зачастую стороны конфликта – родственники или бывшие друзья.

По некоторым странам имеются интересные статистические данные, которые подтверждают это. Например, до 1 августа 2003 года в Армении ждали своей участи около 50 убийц, приведение в исполнение приговоров которых было приостановлено из-за моратория на смертную казнь. Все они мужчины. Теперь президент республики заменил им высшую меру наказания на пожизненное тюремное заключение. В США в 1987 году из 10 000 убийств 87 % были совершены мужчинами.

Большинство убитых – тоже мужчины. Статистика показывает, что большинство жертв убийств – мужчины. Так, в США в том же 1987 году свыше 70 % жертв составили мужчины. Данное различие в процентах показывает, что мужчины убивают не только мужчин, но и женщин, однако значительно реже. Причина этого главным образом в том, что мужчины чаще всего конфликтуют с другими мужчинами. Но, возможно, имеет значение и то, что в случае женщин в психике мужчины активизируются более мощные ингибиторы агрессивного поведения.

 

Личность убийц

Одна из важнейших и интереснейших проблем психологии человеческой агрессивности – вопрос о том, существует ли такая личностная структура, которая делает человека потенциальным или актуальным убийцей? Возможно ли, что убийцы – обычные люди, которые под давлением не зависящих от них обстоятельств совершают свои кровавые деяния?

И та, и другая точка зрения были высказаны как учеными, так и практическими работниками – юристами, полицейскими и психологами. Какая из них близка к реальности?

Если исключить из рассмотрения действительно случайных, а также «законных» убийц, и сосредоточить внимание на тех, кто совершает преднамеренные убийства, то вольно-невольно приходишь к выводу, что все же есть такая личностная структура, которая делает человека потенциальным убийцей. Приведем ряд аргументов в пользу этой точки зрения, которая, кстати, совсем не является оригинальной. Просто она нуждается в развитии в свете достижений современной психологии.

 

Одним из главных поведенческих критериев того, что личность является антисоциальной, то есть криминологически агрессивной, является повторность преступных действий, направляемых против социальных объектов – отдельных личностей, групп и общественных норм. Еще упомянутый американский юрист М. Вольфганг, один из основателей виктимологии, на основе статистических подсчетов установил, что примерно две трети убийц ранее арестовывались.

Чаще всего они совершали преступления против личности, что и свидетельствует о наличии у них антисоциальных установок и межличностной агрессивности.

При обсуждении этого вопроса Л. Берковиц привел также результаты исследования С. Миллера и других специалистов, которые, исследуя осужденных в штате Огайо за тяжкие преступления, установили, что лишь около 30 % из них прекратили свою преступную деятельность после одного насильственного преступления. Зная о существовании процесса вовлечения, данный процент нельзя считать маленьким.

О чем свидетельствуют факты – о рецидивах преступлений, направленных против личности? Авторы, исследовавшие данное явление, отмечают, что повторные и сходные преступления свидетельствуют о том, что человек является антисоциальной и агрессивной личностью. Это бесспорно, но стоит полагать, что это лишь половина истины.

Существует гипотеза, согласно которой после совершения первого преступления против другой личности происходит вовлечение преступника на основе механизмов когнитивного диссонанса и потребности в рационализации своего поступка. В результате этих процессов антисоциальная установка и агрессивность личности могут еще больше интенсифицироваться, что означает усиление мотивации будущих сходных преступлений. Подобное усиление происходит также в результате негативного или позитивного вознаграждения преступника. Так, если даже органы правосудия осуждают преступника и назначают для него наказание, его микросреда может одобрить его деяния.

Статистика разных стран констатирует, что многие уголовники, получая свободу, вновь совершают уголовные преступления и арестовываются полицией. В США процент таких рецидивистов в 1980-е годы составлял около 68 % всех преступников. Данный процент очень высокий и в странах СНГ.

Но убийства и изнасилования, как редкие формы преступлений, вновь совершает лишь небольшой процент уголовников, в США – около 3 %. Поэтому «...даже среди людей, относящихся к группе высокого риска, вероятность совершения убийства довольно мала», заключает Берковиц, имея в виду ряд конкретных исследований. Поэтому лишь с небольшой вероятностью можно предсказать формы будущих преступных действий этих людей.

Как антисоциальные личности, они с большой вероятностью совершат преступления, но убийства и изнасилования – редко. Специально исследовавший данный вопрос Дж. Монахан пришел к заключению, что предсказания о возможных будущих преступлениях этих людей часто оказываются ошибочными даже тогда, когда они учитывают предысторию совершения насилия и психического заболевания.

 

Предсказания будущих возможных действий человека  называют прогностическими атрибуциями. Такие приписывания играют значительную роль в процессе предвидения будущего поведения преступников.

Обобщенность агрессивной установки

Другая особенность насильника и убийцы – обобщенность его антисоциальных установок. Жертвами насилия для них могут служить или отдельные категории людей, или индивиды и социальные группы вообще. Таким образом, обобщенность антисоциальных установок людей может быть более или менее широкой.

Это очень интересное явление. Оно касается вопроса о переносе агрессии от первоначальных объектов ненависти и гнева на другие и о выборе все новых и новых мишеней. Следует отметить, что у сверхагрессивных людей и убийц, по-видимому, очень активно работают механизмы замещения, переноса и атрибуции, в частности – проективной разновидности последней. В результате функционирования этих механизмов они без труда дискредитируют людей, обосновывают и оправдывают свое насилие. Известно, например, что у профессиональных преступников встречается представление, согласно которому у всех людей имеются преступные наклонности, но многие боятся их реализовывать, а вот они сами – смелые люди и идут на риск. Здесь ясно видна каузальная атрибуция этих преступных людей.

Кроме описанных поведенческих критериев, характеризующих преступных антисоциальных личностей, можно, конечно, привести и другие:

Кроме того, вопросы личностных черт убийц и других насильников лучше обсуждать в рамках одной из типологий, представленных в работах психологов Г. Точа и Э. Мегарджи. Речь идет о так называемых сверхконтролируемых и реактивных типах насильников.

 

Типы убийц

Уже известно о существовании типологии агрессивных людей, Э. Мегарджи предложенной Г. Точом и Э. Мегарджи, дополненной другими исследователями. Теперь посмотрим, каким образом эта типология конкретизируется в случае убийц, хотя и о личности убийц уже сказано достаточно.

Как и следовало ожидать, выделяют два типа убийц:

Когда представитель первого из этих типов совершает убийство, знающие его люди удивляются: ведь он казался таким миролюбивым и безобидным человеком. У таких людей постоянно существуют сильные агрессивные импульсы, но они подавляют их, держат под контролем. После бурной вспышки агрессии такой человек вновь возвращается к своему «защитному состоянию самоконтроля».

Иначе говоря, пока внутренняя психическая самозащита таких индивидов действует успешно, они представляются перед другими в качестве мирных людей. Самозащита против собственной агрессивности у них осуществляется главным образом с помощью механизмов подавления и вытеснения, а может быть, и частичной сублимации агрессивных импульсов. Внутренняя жизнь этих людей подлежит дальнейшему исследованию.

 

Два подтипа убийц

Английский психолог Рональд Блэкверн выдвинул идею о существовании двух подтипов сверхконтролируемой агрессивностью.

  • Сверхконтпролирующий себя репрессор: это человек, способный к такому сильному контролю над своими агрессивными импульсами, что они или совсем не проявляются, или же проявляются в насильственных действиях крайне редко. Для внешнего поверхностного наблюдателя у таких людей как будто совсем нет эмоциональных проблем.

  • Подтип «депрессивно сдерживающих себя людей». Индивиды этого типа обладают очень развитой способностью самосдерживания, но у них почти всегда подавленное настроение и склонность к самообвинениям.

Относительно этой типологии Берковиц делает ряд полезных замечаний, которые следует учесть тем, кто намерен заниматься исследованием типов сверхагрессивных людей и убийц.

  • данные об этих типах получены в основном в результате тестирования, что совершенно недостаточно; их следует изучить в условиях реальной жизни;

  • у этих людей, вероятно, очень активная внутренняя жизнь: они постоянно размышляют о своих неудачах, о тех несправедливостях, от которых они пострадали, и о других своих проблемах. Они очень часто раздражаются, хотя и скрывают это свое психическое состояние.

Приведенные замечания действительно полезны. Конкретизируя их, можно предложить следующие проблемы:

  1. необходимо подробнее и глубже исследовать историю фрустраций и психологической самозащиты этих людей, историю их лишений и страданий;

  2. следует раскрыть основные их адаптивные стратегии; ведь если они редко проявляют агрессию, то вряд ли можно считать, что агрессия является их ведущей адаптивной стратегией. Скорее всего, можно говорить о том, что для таких людей характерна стратегия психологического ухода из подобных ситуаций; в структуре этой стратегии центральное место занимают такие защитные механизмы, как подавление и вытеснение, которые действительно отмечены у таких личностей.

Также нужно отметить, что, поскольку агрессивность и самоконтролируемость – очень сложные психологические комплексы, связанные с самосознанием, в дальнейшем возможно выделение других внутрипсихических критериев подтипов агрессивных людей, способных к осуществлению высокой степени самоконтроля.

Реактивные убийцы с низким самоконтролем

Есть немало убийц, у которых почти отсутствует способность контроля над собственной агрессивностью. Психологи пришли к выводу, что «...большинству убийц свойственно сочетание ярко выраженных антисоциальных наклонностей и низкого подавления собственной агрессивности».

Эти качества свойственны психопатам и индивидам с высоким уровнем реактивности.

Отсюда можно вывести проблему связи сверхагрессивности личности с ее темпераментом: реактивность – одна из черт комплекса темперамента. Возможно, что и основы двух описанных выше подтипов сверхконтролируемых агрессоров тоже «покоятся» на типах их темпераментов. Вполне возможно предположить, что, например, депрессивный тип агрессора имеет флегматический темперамент. Тип агрессивности как комплекс в структуре характера строится на основе типа темперамента.

 

Реактивные убийцы, как предполагает Берковиц, это люди, которые имеют внутреннюю готовность воспринимать события и людей как вражеские: у них мгновенно возникают агрессивные мысли, от которых происходит быстрый переход к насильственным действиям. Подобные мысли сопровождаются мгновенным же эмоциональным возбуждением. Эти люди видят вокруг себя много угроз. У них возникает готовность действовать агрессивно и тогда, когда плохо себя чувствуют. Им редко удается подавить свою агрессию.

При обсуждении поведения данного типа всегда следует иметь в виду возможность быстротечных атрибуций в их психике, иначе каким образом они могли придавать агрессивное значение новым стимулам?

Реактивные убийцы часто являются садистами: когда они совершают насилие над людьми, вид их страха и страданий приносит им наслаждение и радость. Рассуждая о личности убийц, всегда надо помнить, что среди них есть группа очень опасных и жестоких садистов, с наслаждением совершающих насилие над другими людьми. У них нет сочувствия к своим жертвам.

Существует вполне правдоподобное предположение, согласно которому садист-насильник своими действиями компенсирует собственное чувство неполноценности и ничтожности. Это такой путь самоутверждения, который может патологизировать личность. Компенсаторная самозащита – характерная черта садистов-насильников.

 

Этнические различия убийств

Можно отметить, по крайней мере, следующие этнические различия убийств:

  • Есть этносы, из среды которых выходит больше убийц, чем из других этносов. Обычно и число жертв в таких этносах бывает различным.

  • Люди чаще всего убивают представителей своего этноса.

Исследования американских ученых показали, что среди афро-американцев вообще много убийц, но они чаще всего убивают друг друга, причем молодые – молодых.

Такой высокий уровень внутриэтнической и внутрирасовой агрессии, как кажется, только социально-экономическими причинами объяснить невозможно.

Эти два явления американские исследователи заметили среди этнических меньшинств латиноамериканцев, живущих в США, и афро-американцев .

Конечно, желательно выяснить также этнические различия методов и орудий убийств, а также то, преимущественно какая форма агрессии применяется представителями данного этноса или этно-расовой группы при совершении преступлений с применением насилия.

Распространена точка зрения, согласно которой преступники везде одинаковы, будто «у преступников нет национальности». Это стереотипные представления, выражающие неверную, ненаучную точку зрения, основанную на произвольных атрибуциях. Есть существенные различия между этносами и их представителями и по уровню агрессивности, и по тем психологическим механизмам, с помощью которых преступники различных национальностей обосновывают и оправдывают свои преступления; различны также те сферы жизни, в которых они успешнее развертывают свою преступную активность. Просто все эти различия плохо исследованы или совсем не изучены: психологи делают свои первые шаги в этой проблемной области. Здравый смысл не способен воспринимать эти различия. В этой области, как и во многих других, нужна изощренная интуиция психолога для первоначального раскрытия и формулирования проблем, которые затем могут исследоваться эмпирическими методами.

Здесь была затронута лишь небольшая часть проблем психологии убийств и убийц. В дальнейшем необходимо исследовать и классифицировать убийц по наличию или отсутствию у них патологических черт и комплексов, убийц психопатов, параноидальных шизофреников-убийц. Нужно проводить более тщательное исследование серийных убийц и людоедов, несовершеннолетних убийц и других подтипов данной категории преступников. 

doctoroff.ru

Психология убийства читать онлайн, Антонян Юрий Миранович

Предисловие

Эту книгу можно начать с банальной, на первый взгляд, фразы: люди убивали всегда или людей убивали всегда (что, естественно, не одно и то же). Но она достаточно точна, фиксируя неистребимую приверженность человека к уничтожению другого, когда убийство выступает способом достижения определенной цели, решения своих жизненных проблем и даже самоцелью, когда убивают ради убийства, чтобы полностью доминировать над жертвой, утверждая себя, испытывать сексуальное удовлетворение и т.д. Под убийствами я не имею в виду убийства на войне солдат и офицеров, мирных жителей, погибших от военных действий во время бомбежек и обстрелов, осужденных, которых казнят по приговору суда, и, конечно, жертв природных катаклизмов. Под убийством следует понимать только те умышленные и неосторожные действия, которые предусмотрены уголовным кодексом именно как убийства, т.е. в сугубо юридическом смысле.

Сколько было убито людей со времен Каина не знает и не узнает никто; более того, мы даже не можем сказать, сколько в действительности человек было насильственно лишено жизни в нынешнем году в нашей стране. Но дело не только в количестве, ибо если бы такие случаи были единичны, то и они обязательно должны стать объектом научного исследования. Вместе с тем масштабы убийств невероятно велики — от убийств на бытовой почве до массового уничтожения мирного населения и военнопленных во время войны или геноцида; убийства имеют место во всех сферах жизни — от интимных отношений до высокой политики и межгосударственных конфликтов. Следовательно, этот опаснейший вид преступлений необходимо типологизировать, разбить на отдельные группы, и это будет одной из главных задач настоящей работы. Такой путь весьма заманчив, поскольку позволяет более четко сформулировать, что представляют собой подобные явления, и определенно ответить, почему они происходят.

Это не снижает остроты и актуальности более глобальной проблемы: что такое убийство вообще, в чем его сущность и природа, в чем причины, в чем, наконец, его смысл. Только поняв и объяснив явление в целом, можно брать на себя труд говорить о причинах совершения отдельных видов убийств. Между тем, по моему глубокому убеждению, убийство принципиально непознаваемо в том смысле, что его причины не могут быть раскрыты раз и навсегда. Ведь убийство это разновидность смерти, познать до конца которую невозможно так же, как и жизнь, ее смысл, назначение, перспективы. Поскольку же убийство есть одна из причин смерти, я в этой работе должен буду сказать и о ней, о страхе перед ней и влечении к ней, так как и то, и другое может приводить к убийству.

В этой книге я меньше всего буду озабочен тем, чтобы дать развернутую статистическую картину убийств у нас и за рубежом. Отмечу лишь следующие моменты: в России среди всех преступлений против личности убийства составляют 12-13%; в 1995г. было совершено свыше 30 тысяч убийств; темпы роста этих преступлений в 90-х годах составляют 17%; каждое десятое убийство совершается женщиной или с ее участием; изменился сам характер убийств, поскольку значительно увеличилась доля убийств по заказу, с особой жестокостью и с целью завладения деньгами и имуществом, а также в результате столкновений преступных группировок. Особую тревогу вызывает огромное число жертв межнациональных конфликтов и локальных войн, во время которых, кажется, окончательно стерлась грань между мирным населением и боевиками, что придает этим конфликтам глобальный характер. Они же питают наемничество, которое стало весьма доходным отхожим промыслом и средством удовлетворения самых низменных и грязных инстинктов. Не только наша страна, но и многие другие оказались перед грозной опасностью-терроризмом, ежегодно уносящим десятки и сотни жизней ни в чем не повинных людей.

Таким образом, у нас более чем достаточно оснований для беспокойства, равно как и для того, чтобы считать исследование убийств чрезвычайно актуальным.

Большинство людей, к счастью, очень редко сталкивается с убийствами, убийцами и убитыми, в основном черпая представления об этих печальных вещах из средств массовой информации, художественных фильмов и литературы. Представления об их причинах достаточно примитивны и искажены. Между тем криминологами об этом написано немало. Их суждения в конечном итоге зависят от научных школ, от глубины познания, научной эрудиции самих исследователей, в нашей стране в недавнем прошлом — еще и от господствовавшей идеологии. Среди объяснений убийств можно встретить не только банальные и нелепые, даже смешные, но и такие, которые основываются на подлинном знании человеческой психологии. Однако почти нет работ, которые объясняли бы убийство в глобальном аспекте жизни и смерти, неоправданно мало психологических исследований, и наши знания о психологии убийцы, жертвы и самого убийства еще недостаточны. Более того, в отечественной криминологии нет ни одного крупного научного труда, специально посвященного именно причинам убийств, что весьма странно для страны со столь высоким уровнем насилия. По-видимому, отсюда и скудность практических рекомендаций по профилактике этих опаснейших преступлений.

При всем том, что убийство, как и всякая смерть, покрыто завесой тайны и загадочности, ни в преступниках, ни в их жертвах, ни в самом акте насильственного лишения жизни нет ничего потустороннего или мистического. В своем подавляющем большинстве убийцы вполне заурядные люди, не обладающие особыми способностями и отнюдь не зловещие с виду, это не театральные злодеи, выступающие из мрака и в нем же скрывающиеся. В этом плане можно утверждать, что зло банально. И тем не менее изучение этого явления представляет собой увлекательное, полное приключений путешествие в глубь человеческой психики и испепеляющих страстей, к истокам агрессивности и неугасающего желания защитить и утвердить себя. Пьяный мужик, крушащий топором все вокруг, хладнокровный наемный убийца, сексуальный маньяк или снедаемый идеей фанатик — террорист в равной степени загадочны и интересны для исследователя, ибо в личности ни одного из них нет ничего существенного для объяснения их поступков, что лежало бы на поверхности. Каждый убийца и каждое убийство всегда в равной мере требуют применения тонких методик и вдумчивого анализа.

То, что здесь сказано об убийцах, во многом относимо к потерпевшим, и далеко не во всех случаях жертва случайна. Очень часто ее связывают с преступником прочные невидимые нити, причем, как ни странно, и тогда, когда они едва знакомы. Неразрывность пары "убийца — убитый" тоже имеет свои причины, совершенно неочевидные. По большей части жертвы ни в чем не виноваты, если вообще позволительно говорить о какой-либо вине убитого человека. Тем более крайне любопытны и даже загадочны случаи, когда потерпевший как завороженный стремится к собственной гибели, хотя и не отдает себе в этом отчета.

Очень интересна та группа людей, которые в силу своей профессиональной принадлежности или личностных особенностей обладают повышенной способностью и склонностью стать жертвой убийства. Эти потенциальные потерпевшие давно известны, их специально охраняют (например, политических деятелей или кассиров-инкассаторов), но это помогает далеко не всегда.

При написании этой книги я столкнулся с рядом трудностей. Среди них отмечу настоятельную необходимость осмысления и систематизации огромного эмпирического материала, собранного мной за два десятилетия. Свои выводы и сформулированные гипотезы нужно было соотнести с теми положениями, которые имелись в области изучения агрессии и насилия, чтобы выработать собственный взгляд на природу и причины убийств. Результаты авторских наблюдений требовали, разумеется, самостоятельной оценки и теоретических интерпретаций. Сотни личностей, жизней и судеб убийц и многих их жертв, исследованных мною, с неизбежностью вынуждали меня критически относиться к утверждениям, уже имевшимся в литературе, но вместе с тем требовали максимально широко использовать достижения других научных дисциплин. Я не мог не опираться на некоторые материалы и выводы более ранних моих работ, в том числе и написанных в соавторстве. В этой книге я по возможности старался развивать наиболее важные положения, которые в них содержались.

В работе много примеров, в рамках которых обстоятельно анализируются отдельные факты убийств, часто весьма жестоких, личность преступников и жертв, при этом особое внимание уделяется субъективным причинам совершения столь опасных правонарушений. Это сделано отнюдь не для того, чтобы привлечь праздное обывательское внимание к необычным происшествиям и необычным, зловещим людям, а для доказательства наиболее сложных и дискуссионных положений. В этих же целях использовались и выборочные статистические данные.

В своем исследований я пытаюсь совместить тотальный подход, который охватывает убийство как массовое явление, особенно в случаях одновременного уничтожения значительных групп людей, с индивидуальным, стремясь разгадать не менее сложную загадку совершения такого поступка отдельным человеком. Я использовал философские, религиозные, культурологические, психологические, криминологические и иные аргументы для обоснования своих представл ...

knigogid.ru

Лучшие книги про серийных убийц | Блогер LilDelicious на сайте SPLETNIK.RU 5 октября 2015

Я не могу назвать эти книги своими любимыми так как любимые книги это те которые учат чему-то доброму, мотивируют на хорошие поступки, поднимают настроение, повышают культурный уровень или помогают познать себя. Но сказать что книги о которых я хочу рассказать мне не понравились тоже не могу - они захватывающие, интересные и что самое страшное рассказывают про реальные события. 

1. Марк Олшейкер, Джон Дуглас. "Охотники за умами. ФБР против серийных убийц".

 

Джон Дуглас один из авторов этой книги это бывший агент ФБР и один из основателей подразделения по составлению психологического портрета преступника. 

Он в подробностях рассказывает о жутких преступлениях маньяков на территории США в период от 50-х до конца 80-х. Причем это не просто рассказ о самих убийствах, жертвах и преступниках, это анализ поведения, предпосылок, открытие некоторых тайн того как расследуют убийства и работают с подозреваемыми. Много информации о самом психологическом портрете и его составляющих, хотя конечно схемы составления и настоящих секретов автор не раскрывает. Много рассказано про детство серийных убийц, о том какие отклонения можно заметить еще в раннем и подростковом возрасте. 

Дуглас кстати был консультантом сериала "Мыслить как преступник", там в первом сезоне есть несколько дел похожих на те о которых рассказано в книге. 

В целом читать было очень и очень интересно, так что рекомендую если любите психологию и интересуетесь криминалистикой.

2. Михаил Кривич, Ольгерт Ольгин. "Товарищ убийца. Ростовское дело: Андрей Чикатило и его жертвы".

Эту книгу я прочла через какое-то время после "Охотников за умами" и большую часть истории не могла понять почему же в США к началу 80-х уже была технология составления психологического портрета и успешно применялась, а у нас с ней знакомы не были и так долго не могли поймать Чикатило. Но где-то в середине книге появилось упоминание о Бухановском и о том что он помогал в поимке преступника, но все же тогда это был скорее эксперимент и следователи и оперативники предпочитали действовать обычными методами.

Вообще я раньше и не задумывалась какую работу проводит полиция когда расследуют такие вот сложные дела. В сериалах ведь как - 40 минут и любой преступник за решеткой! Все делается очень быстро - кто-то командует "Опросить свидетелей" и нам в лучшем случае показывают как полицейский обходит пару квартир, а на деле представляете каково это опросить к примеру жителей 16-ти этажки! И это еще ерунда учитывая что по делу Чикатило проверяли огромное количество водителей когда считали что у убийцы есть машина или когда искали его среди гомосексуалистов (там тоже оказалось немало народу). Вообще в книге хорошо описаны будни милиции и много внимания уделено тому как именно шло расследование.

Книга вообще получилась такой жизненной, без преукрас - жизнь в СССР, описания городов, портреты жертв и работников милиции и конечно самого Чикатило, описания картин преступлений очень четкие и настоящие. Я бы не сказала что стиль автора особенно красивый но для такой истории красота ни к чему тут главное правда. Впечатления книга оставила очень сильные - совершенно жуткие описания убийств, огромное количество ошибок следствия, трагическая для еще больше чем 20 человек ошибка ученых, но при этом тяжелый труд милиции и какая-то очень уж заурядная личность самого Чикатило. Кстати на превью его фото специально для тех кто говорит что в нем было что-то жуткое. После поимки конечно, но в молодости он вовсе не был ужасным - я бы даже назвала его симпатичным.

3. Наташа Кампуш, Хайке Гронемайер и Коринна Мильборн. "3096".

Не про серийного убийцу (к счастью) но про маньяка точно. История похищения и 8 лет жизни в плену рассказанная Наташей после побега. 

Больше всего меня удивили комментарии на каком-то сайте (уже не помню каком) с критикой девушки, ее истории и том что она вообще общалась с со своим похитителем как с обычным человеком. Но когда я читала ее рассказ я ее очень хорошо понимала - маленькая девочка вдали от семьи и у нее есть всего 1 человек который полностью контролирует ее жизнь. Каким бы ужасным он не был но это лучше чем ничего и трудно только ненавидеть того единственного с кем можно поговорить, кто приносит тебе еду, воду и игрушки.

Я долго была под впечатлением от этой книги и самой истории и от того насколько же детская психика которую все считают такой хрупкой на самом деле защищеннее и приспособленнее чем психика взрослых. Наташа не просто выжила, она судя по всему осталась вполне нормальной, не стала ненавидеть весь мир, не озлобилась (что мне кажется очень важным для дальнейшей жизни). Книга очень интересная именно с точки зрения психологии.

На этом все. Спасибо за внимание!

www.spletnik.ru