Онлайн чтение книги Сансара 8. Книга сансара


Книга: Сансара

Гордина ДаринаСансараГлавный герой по имени Иван, обычный парень, каких миллионы, с простыми человеческими слабостями, шаткими ценностями и идеалами оказывается вовлечен в вихрь событий, которые переворачивают всю его… — АСТ, Популярная литература Подробнее...201050бумажная книга
Гордина ДаринаСансараГлавный герой по имени Иван, обычный парень, каких миллионы, с простыми человеческими слабостями, шаткими ценностями и идеалами оказывается вовлечен в вихрь событий, которые переворачивают всю его… — АСТ, Подробнее...201072бумажная книга
Дарина ГординаСансараОт издателя:Главный герой по имени Иван, обычный парень, каких миллионы, с простыми человеческими слабостями, шаткими ценностями и идеалами оказывается, вовлечен ввихрь событий, которые… — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...201061бумажная книга
Гордина ДаринаСансараГлавный герой по имени Иван, обычный парень, каких миллионы, с простыми человеческими слабостями, шаткими ценностями и идеалами оказывается вовлечен в вихрь событий, которые переворачивают всю его… — Белония М ООО, (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) ПопЛит.Гордина Подробнее...201055бумажная книга
САНСАРА САНСАРА - ИГЛА — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...1410бумажная книга
Дарина ГординаСансара (изд. 2010 г. )Главный герой по имени Иван, обычный парень, каких миллионы, с простыми человеческими слабостями, шаткими ценностями и идеалами оказывается, вовлечен в вихрь событий, которые переворачивают всю его… — Астрель, АСТ, (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Больше 20 Подробнее... 201059бумажная книга
Александр ПоповСансара. Колесо. БлужданиеВ данной книге вы узнаете много нового о Сансаре. О блуждании души человека через реинкарнацию. Данная книга является личным мнением её автора — Издательские решения, (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) электронная книга Подробнее...16электронная книга
Александр ПоповСансара. Колесо. БлужданиеВ данной книге вы узнаете много нового о Сансаре. О блуждании души человека через реинкарнацию. Данная книга является личным мнением её автора — Издательские решения, (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...бумажная книга
Платье. Сансара — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...4750бумажная книга
Платье. Сансара — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...4750бумажная книга
Платье. Сансара — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...4750бумажная книга
Платье. Сансара — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...4750бумажная книга
Платье. Сансара — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...4750бумажная книга
Фонтан настольный (26 х 60 см) Сансара Ф 51 — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...17255бумажная книга
Фонтан настольный (26 х 60 см) Сансара Ф 91 — (формат: 70х90/16 (~170х215 мм), 576стр. стр.) Подробнее...16065бумажная книга

dic.academic.ru

Читать онлайн книгу «Сансара» бесплатно — Страница 1

Дарина Гордина

Сансара

Книга первая

Дар и проклятие Элиона

Из газеты «Вечерняя Москва» от 30 сентября 2005 года:

«27 сентября в 21.00 в районе Лубянской площади на высоте около пятидесяти метров летал человек. Он находился в зависшем состоянии над площадью около пятнадцати минут без крыльев, парашюта и другой „посторонней помощи“. Это событие вызвало огромный ажиотаж. Люди прыгали, кричали, пытаясь вступить в контакт с летающим Мистером Иксом. Толпа с каждой минутой увеличивалась, многие пытались зафиксировать чудо левитации на камеры и мобильные телефоны.

На дороге образовалась огромная пробка. На место происшествия выехали МЧС и ГАИ, но летающий объект исчез так же неожиданно, как и появился. Журналисты пашей газеты просят всех граждан, снявших это событие на любые носители, сохранить уникальные кадры и передать редакции за вознаграждение».

Радиостанция «XXI век»:

Диктор: Летающим человеком оказался иллюзионист-гастролер из Китая, выступающий в цирке на Цветном бульваре с мистическим шоу! Вот уже две педели он держит в напряжении всю Москву. Кто он? Ловкий фокусник, знающий о мире нечто новое? Человек, владеющий массовым гипнозом, или новый граф Калиостро? А может быть, он просто шарлатан, занявший пустующую нишу всемогущего мага? Все это попытался выяснить наш корреспондент Евгений Беков.

(Городской шум, голоса, помехи.)

Евгений: Да, я сейчас нахожусь у касс цирка на Цветном, куда бесконечным потоком хлынули люди! Очередь в кассы около километра, дежурит милиция! На кассах таблички: «Билетов нет!» Но за несколько минут ко мне уже подходили трое молодых людей и предлагали купить билеты у них! Сразу скажу – цена ошеломила! Но для тех, кто решил во что бы то ни стало попасть на шоу, – это единственный выход! А сейчас я хочу взять интервью у людей в очереди. Марина Игоревна Зайкина не первый раз на шоу. Марина Игоревна, опишите, пожалуйста, свои впечатления!

(Волнующийся женский голос, кашель, громкое дыхание.)

Марина Игоревна (взволнованно): Я побывала на первом шоу, когда еще о господине Лоу никто не знал! На самом первом представлении! Зал был полупустой, но после первого же выступления вся Москва узнала, кто такой мастер Лоу!

Евгений (с иронией): Ну, и кто же он такой?

(Смех, разноголосица, помехи.)

Марина Игоревна: Я не знаю! (Дружный смех.) Но уверена, что все чудеса, которые он демонстрирует, – настоящие! Например, на первом выступлении он сначала сам летал по залу, а потом поднял с собой в воздух девочку! Да! Вы не представляете, что творилось с людьми! Он появлялся на арене, а потом вдруг исчезал и появлялся уже в зрительном зале! Вырастал прямо на глазах, а потом уменьшался в размерах!

Евгений: Вы говорите о фокусах, противоречащих законам природы!

Марина Игоревна: Если бы я сама не видела!..

(Шум, треск, слышно, что кто-то выхватывает микрофон.)

Евгений: Дорогие радиослушатели, очень трудно вести репортаж, зрители буквально вырывают у меня из рук микро…

Некто: Привет всем! Я Денис с Юго-Запада! Не верьте никому! Я все видел своими глазами! Я сидел в первом ряду. Он прямо на арене материализовывал предметы! Ну ладно сто долларов – это каждый может! А вот когда автомобиль! Прямо из воздуха! Я клянусь, сам проверил! Руль покрутил, посигналил! Потом за мной многие на арену выскочили, кто пол проверять, нет ли там потайного люка, а кто машину пощупать. А машину эту Лоу в лотерею среди зрителей разыграл. Но розыгрыш был нечестный! Я же первый в нее залез! А когда он спросил, кому больше всех нужно, я громче всех кричал, что мне! Я сначала обиделся, переживал, а теперь решил второй раз пойти, но не один, а с друзьями! Хоть кто-то из нас, да выиграет! Ну все, пока! Всем удачи!

(Хруст, смех, молодые голоса.)

Евгений: Да, в очереди самая разнообразная публика. Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста!

Некто-2: Григорий Масленников, бизнесмен.

Евгений: Вы бизнесмен и стоите в очереди? Дорого покупать билеты у перекупщиков?

Григорий: Да их только что милиция разогнала! Да и вас они тоже боятся!

Евгений: Я что-то не заметил!

Григорий: Ну, все равно, давайте валите отсюда с микрофоном! У меня и так времени нет!

Евгений: Хорошо. Но сначала разрешите задать вам несколько вопросов! Вы верите, что чудеса китайского фокусника настоящие?

Григорий: Я лично – нет! Я считаю, что это хорошо продуманные фокусы, как у Копперфилда. Но главное, что народ это впечатляет.

Евгений: А вы уже были на шоу?

Григорий: Нет, и, наверное, не пойду. Мне бы жене с ребенком билеты достать!

Выпуск «Новостей» на Центральном телевидении:

«Добрый день, уважаемые телезрители! Сегодняшний блок горячих новостей откроет сообщение о „летающем китайце“, как с недавних пор его окрестили в народе. 27 сентября в 21.00 он был зафиксирован одновременно в трех местах в Москве. Время было точно установлено в связи с тем, что, когда он исчез, у многих очевидцев часы остановились на отметке 21.15. Первым местом, где он был обнаружен, стало здание Государственной думы. Он левитировал над ним в течение пятнадцати минут, не выдвигая никаких требований и игнорируя всяческие попытки милиции вступить с ним в контакт.

В это же самое время, в 21.15, он был замечен над станцией метро „Китай-город“. Свидетели, заснявшие это чудо на камеры, обнаружили при просмотре, что на телефонах и цифровых фотоаппаратах вместо китайца отобразилось темное дождевое облако! Ровно в это же время маг был зафиксирован на улице Большие Каменщики в районе Таганки, на квартире директора Большого театра Вандикоза Мурьяновича Шалопаева.

– Вандикоз Мурьянович, мы понимаем, что вы очень взволнованы, но не могли бы вы сказать несколько слов о том, что вчера случилось?

На экране плотный лысоватый человек, добродушный, начинает говорить, слегка заикаясь:

– Я был у себя дома, на улице Большие Каменщики. Зашел в ванную помыться и вдруг обнаружил под потолком этого вашего китайца! Он висел почему-то вниз головой. Когда я попросил его опуститься и покинуть мой дом, он, не оказывая сопротивления, послушался и зашагал по потолку! И пройдя сквозь наши толстые кирпичные стены, оказался в квартире моего соседа – Гургена Георгадзе!

– Спасибо! А вот что рассказала нам дочь Гургена – Луиза Георгадзе.

– Я была дома одна и переодевалась перед зеркалом. Сначала очень испугалась, думала, что это грабитель! Потом опомнилась и прыснула на него из перцового баллончика, он у меня в сумочке лежал. Но он, представляете, и глазом не повел, не чихнул даже! Хотя, может, баллон уже просроченный был… А за то, что испугал, извинился, а потом и говорит: „У тебя, Луиза, скоро будет свадьба!“

– Это правда, вы действительно собираетесь выходить замуж?

– Я, как всякая девушка, мечтаю выйти замуж! Только жениха у меня пока еще нет! (Смущенно.) Но Лоу сказал, что очень скоро будет! И подарил мне маленький свадебный букет фиалок!

Остается еще одно место, где в это же время находился господин Сэн Лоу – любитель мистификаций. Это цирк на Цветном бульваре, где в известное всем время он как раз заканчивал свое выступление, где его одновременно видело несколько сотен человек.

Мы попросили мастера Лоу прокомментировать это странное явление.

– Как вы объясните ваше появление в нескольких местах одновременно? Что это, гипноз? Телепортация? Массовая галлюцинация?

Как видите, охрана Сэн Лоу не дала нашей съемочной группе взять интервью. И это понятно, мастер Лоу никогда не общается со СМИ.

Еще одна интересная деталь об удивительном китайце для тех, кто еще не знает об этом феномене. Маг-иллюзионист, всегда выступает в тонкой резиновой маске. И не снимает ее даже на светских приемах. Что за этим стоит? Почему он прячет свое истинное лицо? А что, если под маской вообще нет лица?! Но многие журналисты считают, что это только часть нестандартной пиар-кампании гастролера. К сожалению, все эти и другие вопросы пока остаются без ответа… Мы попросили специалиста по паранормальным явлениям Бориса Мозгового прокомментировать то, что многие называют чудом.

Борис: Да, безусловно! Имеет место эффект массовых галлюцинаций! Это явление часто встречается в аномальных зонах, а в центре нашей столицы их очень много! Заметьте, что на цифровых камерах ни у кого из тех, кто снимал его на площади, изображения не получилось! Факты – вещь упрямая! Что касается появления китайского иллюзиониста в чужой квартире – так с этим лучше разбираться правоохранительным органам. Если, конечно, это был иллюзионист, а не грабитель, который решил работать под него. Ведь, как известно, в это же самое время Лоу выступал в цирке.

– А что вы думаете по поводу его невероятных трюков? Это фокусы или неизведанные возможности человека?

Борис: Что-то безусловно он умеет – этот китаец. Он же обучался на Тибете. Там многие летают, умеют владеть своим телом. Но я думаю – это пиар! Всего две недели назад о нем вообще никто не слышал! А теперь? Напрашивается вывод, что он использует массовый гипноз.

– Мы продолжаем следить за событиями и в следующем выпуске расскажем вам более подробно, что же на самом деле стоит за этими чудесами!»

Интернет-форумы поглощали умы людей малоправдоподобными рассказами очевидцев.

Самой обсуждаемой на форуме была тема маски. Зачем китайцу китайская маска? Наиболее рациональной версией была мысль, что «китаец – жертва пластических хирургов!». Возможно, после неудачной операции он получил психологический шок и у него проявились мистические способности.

Вторая версия была прагматичнее: под маской прячется какой-то ловкий политик! Полетает, призы пораздает да и побежит баллотироваться в президенты! А маску он не снимает только потому, что все хорошо знают его в лицо!

Маски-шоу не заканчивались даже на высоких приемах. Его настоящего лица так никто никогда и не видел: ни журналисты, ни бывалые папарацци так и не смогли подловить и щелкнуть его без маски. А что, если это хитрый трюк китайской разведки, мечтающей запугать россиян мистическим могуществом Китая?

В свободное от выступлений время китаец принимал граждан на съемной квартире на Малой Бронной улице. Здесь были и предсказания, и излечивания за один сеанс, и таинственные омоложения. «Ну и пусть себе в маске, зато вылечивает», – писали побывавшие на приеме.

На форумах народ ночи напролет обменивался впечатлениями о визитах к волшебнику-чародею. И было непонятно, кто говорит правду, а кто делает себе имя за чужой счет.

Мистики и эзотерики возвели Сэн Лоу в сан нового гуру, а ортодоксальные верующие зачислили в Антихристы. Но на роль Антихриста Лоу не тянул, ибо был предельно добродушен и в злых делах не уличен. Но, по мнению христиан, в чародействе-то и могло заключаться самое большое лукавство. Он искушает народ чудом, а это ортодоксальной церковью расценивалось как грех.

Люди устали от впечатлений, запутались в догадках и ждали разоблачения. Для тех, кто не мог попасть на шоу по недоступной цене, у китайца были готовы «льготы». В какой-то газете сообщалось о том, что он может установить с человеком связь через свою фотографию. И ТАК ЖЕ МОЖЕТ ПОМОЧЬ В ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ЛЮБОГО ЖЕЛАНИЯ! Кем бы он ни был – колдуном, шарлатаном или тибетским ламой, – его рейтинг в прессе рос с каждым днем.

Из газеты «Желтый журналист»:

«За китайского мага все-таки взялись органы правопорядка. Он не давал о себе знать несколько дней, но вскоре как ни в чем не бывало появился снова. Видимо, у работников органов накопилось множество вопросов личного характера. Возможно, стороны пришли к некоему компромиссу, ведь маг бы мог оказать неоценимые услуги заинтересованным лицам. Что бы там ни произошло, он вновь появился на арене и продолжил свои выступления согласно контракту».

Какое-то время вопреки напряженному ожиданию публики маг действительно не выступал, но после недельного перерыва появился, и началась новая волна ажиотажа. Очереди на прием выстраивались с раннего утра, растягиваясь на несколько улиц. Люди часами толпились у дверей, записывая номерки на руках. Образовавшаяся из предприимчивых граждан мафия тут же эти номерки перепродавала по утроенной цене. Даже после приглашения мага на Лубянку чудеса не исчезли, они просто ушли в «подполье». Китаец перестал «зависать» в воздухе и стал самовыражаться по-другому. Четвертого октября на Новослободской улице в доме № 15 из кранов вместо обыкновенной сырой воды ни с того ни с сего полилось коровье молоко, причем самого высокого качества!

Чудеса стали заметно мельчать, но зато вышли в народные массы. Маг стал распространяться на бесчисленное множество сторон, как Сатья Сай Баба! Он стал являться «по вызову» к людям, которые смотрели на его фотографию или просто думали о нем.

А к пенсионерке Ольге Котиковой маг пришел незапланированно. В критический момент пожилая женщина честно призывала на помощь Бога, а не китайца. Но Бог прийти не пожелал, вместо него появился китаец в маске. Случилась беда: карманная собачка Котиковой – мальчик – нечаянно запрыгнула в шахту лифта и жалобно визжала, скулила, царапала стены и никак не могла из нее выбраться. Старушка чуть не умерла от разрыва сердца, безуспешно пытаясь достать собаку. Тут в шахте откуда ни возьмись появился человек с желтым улыбающимся лицом. Это был он! В красном халате с бубенчиками, улыбчивый китаец проявил все признаки благородного спасителя и вытащил из шахты визжащего Мальчика. Не дожидаясь от старушки слов благодарности, маг исчез, чем привел женщину в состояние божественного трепета. С этого момента у пожилой леди появился свой бизнес: она устраивала пресс-конференции, собирая на них соседей близлежащих домов, и в подробностях повторяла одну и ту же душещипательную историю. Пожилая женщина не успокоилась пока к ее дому не приехали журналисты с телекамерами.

Так же сказочно повезло студенту Института экономики и права Пенькову, который уже пятый раз пересдавал экзамен ректору Козюлину и был на грани вылета. Пеньков был уверен, что ректор к нему относится предвзято и все равно завалит.

Отчаявшийся студент, сидя на пересдаче, обратился к китайцу Лоу с просьбой о помощи, теребя в кармане его мятое фото. И китаец материализовался! Прямо за спиной экзаменатора Козюлина! Пеньков собирался с духом, чтобы тащить билет, как вдруг один из разложенных на столе картонных билетов сам взлетел и направился к нему в руки, что очень удивило ректора Козюлина. Он хотел было возмутиться, но стул под ним резко зашатался, приподнялся от пола и стал качаться из стороны в сторону, как качели. Козюлин пытался остановить качание, хватался руками за стол, но стул не слушался и подпрыгивал под ним. Тогда, чтобы не выглядеть глупо перед студентом, ректор немедленно поставил в зачетку «уд.», после чего стул немедленно вернулся в изначальное положение. Китаец в этот момент хитро подмигивал Пенькову. В итоге Козюлин навсегда перестал придираться к студенту Пенькову, а в лице Пенькова китаец обрел добровольного агитатора. Везде, где бы ни появлялся Пеньков, он проповедовал о приближении месси́и третьего тысячелетия, коим считал китайца Лоу.

Подобными историями был завален Интернет, и отличить правду от вымысла становилось все сложнее. Каждый мечтал получить консультацию чародея, и никакие опровержения и разоблачения мастера не могли остановить хлынувший к нему поток. Каждый хотел получить аудиенцию хотя бы на минуту. Были, конечно, и враждебно настроенные, но никто не мог поручиться, что в глубине сердца недоброжелатели не хранят надежду материализовать из пространства пачку зеленых банкнот.

Приближение

«Бред-бред-бред!» – шептал во сне Иван, мечась по влажной от пота подушке.

Он никак не мог вырваться из цепких лап сна, в котором человек в желтой маске китайского императора гнался за ним, как ветер по пустынной Москве. Город был немой и безжизненный, как после взрыва нейтронной бомбы. Черные окна зияли холодом и пустотой, вокруг не было ни одной живой души. Иван бежал что было сил, но бег его казался бессмысленным – куда было деться от настигающего его по воздуху преследователя? Внезапно на территории одного из московских дворов открылся маленький люк, излучающий сноп света, из него высунулся мальчик лет десяти и поманил Ивана к себе. Он бросился к люку – вот оно, спасение! Буквально шаг оставался до заветной черты, как вдруг цепкая рука схватила Ивана сзади за плечо острыми ногтями!

– А-а-а! – закричал он во все горло и приготовился к смерти…

– Ив, проснись! Ив, хватит дрыхнуть! Ив, ты кричишь во сне! – Лика вцепилась в его плечо жестким накладным маникюром и брызгала в лицо газированной водой из пластиковой бутылки.

Иван мучительно жмурил глаза, ослепленные ярким утренним светом.

– Ты чего, Ли, уйди! – отмахивался он.

– Проснись, пожалуйста! – настаивала Лика.

– Который час?

– Уже девять!

– Но мы только в пять легли, в четыре концерт закончился, я все помню!

– Ты кричишь во сне!

– Мне снятся кошмары!

– Пить надо меньше!

– А что, разве мы вчера много пили?

– А ты говоришь, все помнишь!

– А!.. Вспомнил! Много! Мы пили много! За наше участие в передаче «Глобал-стайл» на Первом канале! Осталось три дня, я успею прийти в чувство! – Иван вытянулся во весь рост, сладко потянулся и вновь свернулся калачиком.

– По-моему, тебе пора записаться в клуб анонимных алкоголиков вместе со своими друзьями!

– Я не понял! Лика, тебе что, не нравятся мои друзья: Боб, Ден, Крок? Скажи лучше, что тебе не нравлюсь я! – эти слова он произнес уже напряженно, что означало – нужно вовремя остановиться, но Лика и не собиралась этого делать.

– Мне нравятся твои друзья, а иногда нравишься и ты, но не нравится, что ты регулярно пьешь и потом ничего не помнишь…

– В такой команде выпить я считаю за честь! С такими, как у меня, друзьями можно и на весь мир забить! А кому не нравится, как я живу, – так тех я не держу!

Лика знала по опыту, что сейчас ее корабль наткнется на острые рифы, и перешла к делу:

– Ив, ты помнишь, куда мы сегодня идем?

– Я никуда не иду, Ли! Мне нужно сначала уйти от погони, за мной гонится китаец в маске!

– Правильно, потому что мы прямо сейчас идем к нему! Райт нау!

– К кому идем? – Ив в ужасе поглядел на Лику одним полуразлипшимся глазом.

– К китайцу! Предсказателю, ну, вспоминай быстрее, я тебе говорила, что купила номер в очереди!

– И какой, Лика, – 666? Нет, уволь, это уже без меня! – Иван натянул на себя одеяло и с головой ушел в его недра.

– Ну как же без тебя, когда именно с тобой, мой милый! – Лика нырнула в его теплое укрытие и принялась, хохоча, щипать его незащищенное сонное тело.

– Имей совесть, – брыкался Иван, – отстань, нет меня, я умер!

– Ив, побойся бога, ты же сам просил меня достать приглашение!

– Правда? А ты меня ни с кем не путаешь?

– Сама вижу, что путаю – тебя пьяного с тобой трезвым! Такого правильного мачо, который всегда держит свое слово, с помятым доходягой, который хочет, чтобы я простояла шесть часов в очереди на холоде, заболела и умерла!

– Возьми ключи от машины, только дай поспать! Знаешь, как в голове стучит? Как будто в ней дятел живет! – Иван пытался давить на жалость.

– А доверенность? Ты так и не сделал мне на машину доверенность! Кроме того, ты сам хотел заглянуть в свое будущее, так что поднимайся!

– Лика, – застонал Иван, – я хотел увидеть его теоретически, я не хотел переться к нему с утра, после того как мы всю ночь пили…

– Пьете вы всегда! А идти нужно сейчас! – и Лика неумолимой рукой стянула с Ивана одеяло.

5 октября 2005 года

Особый отдел ФСБ, как всегда, работал в «особом режиме». В штате не хватало всего: специалистов, техники, денег, а в новых условиях еще и обладающих определенной психической подготовкой сотрудников. Приоритетные направления каждый день меняли свои приоритеты и направления. Были дела сложные и сверхсложные, от неизвестно откуда возникающих миссий, сводящих с ума людей в тоталитарных сектах, до экстрасенсов-слиперов, перед которыми блекло самое изощренное оружие. Но все дела отодвинулись на второй план после обнаружения группировок под кодовым названием «невидимые». Так их прозвали за умение бесследно растворяться в пространстве. Как выяснилось, «невидимые» хорошо вооружены, прекрасно владеют восточными боевыми искусствами и какими-то особенными технологиями, позволяющими им в случае приближения отряда ОМОНа резко исчезать. На их следы выходили неоднократно, но понять, за что или против кого они воюют, установить не удалось. На месте их исчезновения неоднократно проверяли подземные ходы и выходы, очистные сооружения – все безрезультатно. Даже перед начальством отчитаться нечем. Ясно только, что обладают «невидимые» какими-то особыми способностями, явно опережающими время. И на этом фоне господа из особого отдела выглядели вяло и неубедительно. В связи с новым направлением по обнаружению этих организаций все сотрудники проходили внеплановую психолингвистическую переподготовку.

Сотрудники сбивались с ног, пытаясь отследить неуловимые враждующие силы, а тут ко всем серьезным проблемам еще добавился левитирующий шоумен над Госдумой.

Майор Голубев, крепкий мужчина сорока лет, был вызван самим «Птоломеем», как называли здесь полковника Толубеева, возглавляющего особый отдел. Птоломей был человек тяжелый и медлительный, с проницательным взглядом, иногда он «тормозил», зато всегда въедливо пытался докопаться до самой сути, все доводя до конца. Все считали, что он втайне мечтает соответствовать персонажам голливудских шедевров и поэтому старается быть надежным и крепким. Все надеясь, что когда-нибудь ему представится возможность спасти мир. Эти разговоры появились из-за огромной любви Птоломея к сериалу «24 часа» и из-за регулярного посещения спортзала, бассейна и тира, что совершенно не мешало ему пропускать в качестве лекарства по рюмочке. Птоломей не любил вступлений, говорил кратко и по делу.

– Тебе, Сережа, я хочу поручить это дело. Ты же у нас подкован в эзотерике. – Это был больше вопрос, чем утверждение, и Голубев скромно промолчал. – В маске этот герой наверняка оказался не просто так. Может быть, он интригует, а может, от кого-то скрывается. Но тогда зачем привлекать к себе всеобщее внимание? Но если его способности реальные, то хорошо бы нам от него всем этим штучкам поднабраться. Тебе нужно разузнать, какими техниками он пользуется и можно ли ими обучить наших ребят. Короче, выжми как можно больше из этого летающего объекта и как можно скорее.

– Так, может, он как раз тот, кто нам поможет разобраться с этими невидимыми группировками?

– Не исключено, что он хоть что-то знает о них. А может быть, даже поможет нам их обнаружить, – вдохновенно потирал руки Птоломей. – Но поскольку он гражданин Китая, то действовать нужно очень аккуратно. Реши, то ли в срочном порядке выслать его на родину, то ли привлечь к сотрудничеству и оставить у нас как можно дольше. Второе, как ты понимаешь, гораздо выгоднее.

– А что у нас на него есть?

– Не много! Но любопытное. – Птоломей нажал на клавишу компьютера, и на мониторе появился документ. – Например, то, что наш «китаец» вовсе не китаец! – Голубев заинтересованно насторожился. – Он из наших, из бурят! В детстве был отдан на воспитание к тибетскому монаху и вместе с другими детьми вывезен в Китай. Там обучался искусству левитации и прочим шаолиньским практикам, выступал в цирке во многих странах мира, к нам он прибыл по приглашению агентства «Земные радости». И нигде он такого дурдома не устраивал, а у нас как с цепи сорвался.

Голубев за долгую работу в особом отделе нагляделся на Белое братство и на сатанинские культы, на фанатиков Грабового и на зазомбированную секту «Радастея», на лидеров старообрядческих движений, которые живьем свои паствы в землю закапывали. И был твердо убежден, что девяносто процентов всех экстрасенсов и ясновидящих – шарлатаны, не обладающие способностями, чтобы долго держаться на определенном уровне. Они могут пару раз предсказать события, но во всем этом часто нет стабильности, а также множество накладок и противоречий, что доказывает программа «Битва экстрасенсов». А те, кто действительно что-то умел, давно уже сотрудничали с их отделом, но таких были единицы. С «такими» Голубев уже успел проконсультироваться, они уверяли, что человек это не простой, и многое из его фокусов говорит о могуществе и защите. Голубев и здесь не понимал, зачем могущественному человеку так себя рекламировать. Другие «могущественные», наоборот, сидят в тени, как бы за кадром, и манипулируют событиями. Найти к ним дорогу трудно, порой невозможно. А вот чтобы и способности, и реклама – такого замеса в одном флаконе даже никто из его консультантов не встречал, да они и сами больше ничего не могли сказать о Лоу. Говорили, что у него непробиваемая защита.

Наконец через пару дней китаец был доставлен к Голубеву. Интерес к этому человеку у него за это время вырос и укрепился, и не без помощи жены Людмилы. Она только и разговаривала по телефону с подругами о «китайце». Они тоже делились с ней новостями, и по той же «горячей линии» Голубев узнавал интересные для себя факты. Например, о том, что в городе уже образовался фан-клуб гастролера, что некоторые подруги Людмилы всерьез планируют сделать у него безоперационную подтяжку лица. Жена все мечтала купить билеты на шоу для себя, подруг и всех сослуживцев. Но в кассах все билеты давно размели, а от цен перекупщиков глаза лезли на лоб. Голубев всех хотел провести в цирк бесплатно, но не хватало времени. А сегодня он уже сам, живьем мог пообщаться с легендой. Если повезет, то он первым выяснит, что там за маска такая и в чем же истинная природа всех этих китайских фокусов. Голубев немного разволновался и приготовился к неожиданностям.

Секретарша Верочка постучала в дверь нервно и даже немного истерично. Округлив свои большие глаза до размера маленьких блюдец, она заглянула в дверь, но потрясенная, только размахивала в воздухе руками.

– Сергей Владимирович – это Он! – еле выговорила Вера.

– Зовите! – махнул рукой Голубев и принял в кресле непринужденную позу.

На пороге появился приятный мужчина средней комплекции в дорогом европейском костюме с бабочкой. Он прошел в комнату и стал напротив Голубева. Его лицо, чуть желтоватое, излучало некоторое свечение, и Голубев заметил, что китаец как-то странно улыбается. Это была та самая легендарная резиновая улыбка, о которой так много писали и говорили. Голубеву стало как-то не по себе, но он старался не проявлять неуважение к гостю и никак не выдавать своего потрясения. Это была очень качественная имитация лица: с тонкими лучиками у глаз и даже с маленькими порами на коже, а на щеках розовел легкий румянец.

– Я очень рад! – Сергей вежливо протянул китайцу руку, и тот подал ему свою.

Его маленькая ладонь оказалась мягкой, сухой и крепкой. Рукопожатие показалось Голубеву довольно дружественным, а раз так, значит с этим человеком уже можно иметь дело. Голубев невольно задержал взгляд на этом чуде природы, через узкие разрезы для глаз на него смотрели совершено молодые, умные, живые и немного смеющиеся глаза.

– Господин Сэн Лоу, – Голубев протянул руку и вежливо указал гостю на стул, – я очень рад нашему знакомству, тем более что билеты на ваши шоу днем с огнем не достать!

– Но вам я готов предложить пачечку. – Фокусник залез в карман пиджака и вынул из него пригласительные билеты.

Лоу прекрасно говорил по-русски, даром что большую часть жизни провел в китайском монастыре.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

www.litlib.net

Читать онлайн электронную книгу Сансара - 8 бесплатно и без регистрации!

«Чему, чему свидетели мы были!» Вслед за Пименом, хоть я и старше его, вновь повторяю эти слова. К тому же я был не только свидетелем, не равнодушно вел свою летопись, внося в нее и добро и зло, — я был из тех доверенных лиц исторического процесса, которые делали этот век.

Теперь, на исходе его, я вижу, что землю он утеснил, обузил, словно уменьшил ее пределы. Европа и ранее походила на некое шумное семейство, в котором отдельные ветви рода то осыпают друг друга упреками, то мирятся, то снова враждуют. В нашем девятнадцатом веке их нервная взаимная связь обрисовалась еще яснее. И стало так не только в Европе.

Главным открытием оказалось, что мир не изживает войну, а шире распахивает ей двери. И если ранее полагали, что просвещение станет стеною на беспощадной тропе насилия, то ныне это не так бесспорно — чем просвещенней, тем кровожадней. Грань, разделявшая когда-то внутренние и внешние войны, стала почти неуловимой.

Однако ж в те годы я был свободен и от уныния, и от подавленности. Я был в том возрасте, когда опыт не ограничивает энергии. И это грозное десятилетие, предшествовавшее Крымской войне, начало которого встретил я в Штутгарте, стало поистине благословенным. В течение моей долгой жизни мне часто приходили на ум стихи покойного Федора Тютчева: «Счастлив, кто посетил сей мир В его минуты роковые. Его призвали всеблагие Как собеседника на пир». Но всякий раз я вспоминал и произносил их по-новому.

В те дни я в самом деле был счастлив. Судьба человеческая нередко не совпадает с судьбой народов. Потребовалось известное время, чтоб я ощутил перемену климата, почувствовал приближение бури. На этом пиру я представлял мою Россию, мое отечество, необходимо было понять: сумеет совпасть ее традиция с ее судьбой и судьбой Европы? Тем более ей достался царь, которому традиция эта казалась единственно оправданной и даже единственно возможной.

Его убежденность созрела в тот день, когда я пришел во дворец присягнуть ему. В тот сумрачный декабрьский полдень он был в глазах своих римским кесарем, не только остановившим варваров, но спасшим от гибели династию. И вот теперь, двадцать лет спустя, когда эти внутренние войны выплеснулись во внешний мир, когда революции, как чума, объединили народы страхом, он, Николай, обязан выпрямить вдруг накренившиеся монархии. Разве не все монархи — братья?

История и впрямь отвела нам эффектную, но неблагодарную роль — мы появляемся на арене, когда наступает час спасителей, и мы привычно спасаем мир. Когда-то спасли его от Востока — приняли на себя стихию. Мы растворили ее в себе и даже больше: себя — в стихии. Такой ценой мы стали преградой на бесконечном пути этой силы. Потом мы занимались спасением одних европейских стран от других. Спасали австрийцев от пруссаков, спасали пруссаков от французов, спасали французов от англичан (внезапный романтический замысел нашего мальтийского рыцаря, несчастного Павла). Спасали всех вместе — от ненасытного Бонапарта. Теперь мы снова должны спасать — на этот раз королей от подданных.

То были мессианские годы нашего доблестного царя. Европе, высокомерной Европе пришлось убедиться: ее законы, и в том числе закон здравомыслия, рухнули с беспримерной легкостью. Общественное согласие граждан вновь показало свое бессилие. Теперь Старый Свет целиком зависит от помощи русского исполина.

Вот эта растерянная Европа была Николаю ближе, чем прежняя — гордая, пышная, притягательная, предмет его неосознанной зависти. Вчера еще ее обитатели поглядывали на него свысока, и вот обнаружилось: это дети, какой-то постыдный киндергартен, решительно все идет кувырком. В этой нелепой общей семье не было, нет и не будет порядка. Не зря он считал своим назначением лечить занемогшие государства (Порту он так и называл во всех беседах — «больным человеком»). Сейчас он появится, как отец, хотя и суровый, но справедливый, высечет, но для их же пользы. Он их спасет, отведет от бездны. Это отвечает традиции.

Я чувствовал: он играет с огнем. Его заступничество внушает не столько признательность, сколько боязнь. Он ждет благодарности, но в ответ он вызывает одну досаду. Никто не прощает превосходства, тем более превосходства в мощи. Чтобы противостоять ей успешно, нужно держаться друг за дружку. Царь обуздал возмущение улиц и национальных окраин? Бесспорно. Значит, пора сколачивать союз спасенных против спасителя.

Я это видел, но что было делать? Я сознавал чужесть Европы, но что предпочесть и что предложить? Вновь возвращение в свое прошлое? В поле и в лес? В степь и в Орду? Мы уже поменяли кожу. Желанны мы или мы нежеланны, но место наше отныне — здесь. Что оставалось? Всемерно стараться не допустить почти неизбежного противорусского соединения. Германия в европейской цепи выглядела непрочным звеном — как знать, ухватившись за это звено, возможно, я разомкну всю цепь?

Мои усилия были замечены, и царь Николай назначил меня посланником и полномочным министром уже при всем Германском союзе. Союз этот возник почти вынужденно, отдельные части его сохраняли амбициозность и своенравность, боялись однажды быть поглощенными, утратить собственное значение. Это давало мне надежду.

Но мог я надеяться лишь на отсрочку. Нас воспринимали как силу и чужеродную, и непостижную. Наше стремление к расширению на протяжении столетий чудилось даже неуправляемым, происходящим неудержимо, по тайному замыслу природы. Россия внушала страх и трепет вместе с необоримым стремлением отторгнуть ее и отгородиться.

В этих условиях отсрочка также имела важный смысл. Мы не были готовы к кампании. С одной стороны, издревле знакомая наша постылая безалаберность. Крепости не были крепостями, арсеналы их можно было б назвать опустошенными, если б при этом их не забили никчемным хламом. Можно было только дивиться странной беспечности князя Паскевича.

С другой стороны, власть, безусловно, не овладела общественным мнением. Оно было зыбко и неустойчиво. Прошло уже более четверти века после пальбы на Сенатской площади, выросло новое поколение. Загадочное, непонятное дело, известное в обеих столицах под именем «дела Петрашевского», никак не могло пройти бесследно. Нет спора, племянник Наполеона мог думать о войне как о средстве добиться самостоятельной славы. Но я опасался и государя. Я видел, что он не прочь пресечь тревожное разномыслие подданных и русской кровью на поле боя скрепить становой хребет державы. Кровопролитие — тот аргумент, к которому всегда прибегают, когда аргументов не существует. Война — продолжение политики? Возможно. Но — скверной и грязной политики, чувствующей свое бесплодие.

Три года мне удавалось лавировать, внушая австрийскому императору, неопытному Францу-Иосифу, что канцлер, да и министр Буоль ищут друзей не там, где следует. Что Англия благополучно укроется на острове, защищенном водами, а континентальной стране, обремененной венгерским недугом и тлеющей сардинской угрозой, опасно служить чужим интересам. Три года напоминал я немцам о братстве, которое нас связало, — не только о династических браках, но и о жертвах во имя победы, когда мы сражались плечом к плечу в незабываемой Лейпцигской битве. Я даже давал им понять невзначай, что их фигуральный Германский союз может воплотиться в реальность. Я слышал их клятвы и заверения, которым чем дальше, тем меньше верил. И снова с болью и мукой думал: какая пропасть лежит меж нами! И вновь понимал: от Европы не деться — будущее лишь в ней и с нею.

Да, Нессельроду было попроще — он не испытывал нервной связи ни со страной, ни с этой землей, хоть и служил им почти сорок лет. Он даже пенял мне, что я неизменно соединяю два разных понятия. «Зачем начинаете вы послания своим иноземным адресатам словами „Государь и Россия“? Есть царь, до России нам дела нет». Ревность его, давно проявившаяся, с течением времени не угасла, она увеличилась еще больше. Все европейские газеты публиковали тогда мои речи, но в русских — я мог обнаружить одни лишь скупые, сжатые резолюции. В другую пору я был бы задет, однако до того ли мне было, когда решалась участь державы.

Все это стало еще яснее в годы жестокого испытания, которое было не за горами. Весной же пятьдесят третьего года я все полагал, что смогу удержать катившуюся на нас колесницу. Тревожился о судьбе мирозданья, меж тем как топор уже был занесен над собственным заповедным садом, над собственной моею судьбой.

Тою же раннею весной однажды мы гуляли с Мари. Я был оглушен своими заботами и жаловался жене на глупость, на умственную и душевную лень всех тех, кто, окружая меня, обессмысливает мои усилия.

И вдруг, впервые, мне показалось, что слушает она невнимательно и что сама она бог знает где.

Она сказала:

— Не правда ли, друг мой, как удивительно все вокруг. Вслушайся в эту тишину и оглядись — как светится жизнь!

Да, это так — все вокруг нас похоже было на чудо божье. Весна была дружная и внезапная. Она обрушилась, точно ливень, опередивший законный срок. Воздух был свеж и напоен близостью скорого цветенья. Я чувствовал, как меня завораживает острая потребность любви, странная в немолодом человеке.

Сжав кисть мою длинными ломкими пальцами, она негромко произнесла:

— Что удивительного в том, что, чем твоя деятельность успешней, тем ревностней ей противодействуют? Мы вышли из червивого семени. Но дело, возможно, много серьезней. Не все хотят избегнуть войны. Иные желают ее и торопят. Одни — по черствости и недомыслию — видят в ней путь к своему возвышению. Другие, как они полагают, пекутся о государственном благе. Эти надеются, что победа разом покончит со всеми болезнями, с нашим разбродом и всех нас свяжет.

Я вновь подивился ее уму. Все так и было. Она права — к несчастью, наше семя червиво.

— Мари, — сказал я, — но это ужасно. Эта чудовищная легенда, что, лишь омывшись чужою кровью, мы ощутим наконец свою слитность, может нам дорого обойтись. Этот нескончаемый спор креста с полумесяцем небезопасен.

— Все то же, — вздохнула она, — все то же. Люди не способны понять, что кровь их всегда и везде одинакова. Я — урожденная Урусова. И я-то знаю, что все Урусовы наследуют каплю татарской крови. Я от нее не стала хуже. Возможно даже, что в чем-то лучше. Делай же то, что можешь делать, все остальное не в нашей воле. Жребий, который тебе достался, и ослепителен, и опасен: быть среди тех, кто имеет право распоряжаться людскими судьбами. Не знаю, есть ли такое право у смертных или присвоено ими — для слабой души это право смертельно. Оно способно ее изувечить.

Я долго молчал. Потом ответил, сжимая ее худые пальцы:

— Клянусь тебе, этого не случится.

В начале лета она заболела, и мы уехали в Баден-Баден. Она успела меня поздравить в пятьдесят пятый мой день рождения, и почти сразу ее не стало. Здесь, в этом городе, здесь, где сегодня, спустя тридцать лет, предо мной оживают эти нездешние глаза.

И все померкло. Все стало ненужным. И до меня лишь едва донесся победоносный гром Синопа, предвестье будущих поражений.

Что же осталось? Шептать эти строки, которые ее совершенство некогда подсказало Пушкину: «Чья кисть, чей пламенный резец Предаст потомкам изумленным ее небесные черты?».

И, точно вдогонку этим словам, в тысячный раз твердить другие — страстные, жаркие, безысходные, написанные той же рукой:

«Явись, возлюбленная тень, Как ты была перед разлукой, бледна, хладна, как зимний день, Искажена последней мукой. Приди, как дальняя звезда, как легкий звук, иль дуновенье, Иль как ужасное виденье. Мне все равно: сюда, сюда!»

Господи, что Ты со мною сделал?

Господи, пожалей, помилуй.

Господи, пощади меня.

Время в несчастье почти замирает. Сколько бы ты его ни пришпоривал и как бы ты его ни молил хоть несколько ускорить движение — все это зря, ты должен отбыть, час за часом и год за годом, всю присужденную тебе каторгу.

Два года я не знал, куда деться, два года не понимал, как мне быть. И Пушкин твердил, что я счастливец! Потом я внушал себе: он прав, четырнадцать лет рядом с лучшей из женщин прошли, как солнечная минута. Но мысль эта не утешала. Я вспоминал, как она вздыхала: душе твоей не дано смиренья. Она, как всегда, была права. Душа продолжала бунтовать. Спасти меня могла только деятельность, и я погрузился в нее с головой.

События, потрясшие всех, не были для меня неожиданными. И та трехлетняя передышка, ради которой я не жалел отнятых у семьи часов, в сущности, не была использована. Помню, как генерал Ридигер просил меня сделать все, что возможно, чтобы хотя бы на шесть недель отсрочить вторжение австрийцев. Я сделал это, сумев добиться аудиенции у Франца-Иосифа, но кто изменил бы ход событий? Императору Николаю Павловичу, точно так же, как Нессельроду, казалось, что на дворе по-прежнему стоит восемьсот пятнадцатый год, что все государства молча склоняются пред нашей неодолимой мощью. Он словно жил в далеком прошлом.

Те изнурительные годы, когда я тащил, подобно Сизифу, камень, выскользавший из рук, поныне не дают мне покоя. Мне не в чем себя за них упрекнуть, я думал этим сизифовым камнем загородить дорогу войне, уже набиравшей обороты. Все это было не в силах смертного, и если я смог удерживать Пруссию, то выбор Сардинии был ударом — она примкнула к нашим врагам. (Брольо, лицейское чудовище, не стыдно тебе за соплеменников?) Однако ж я недаром прошел сквозь годы жестокого отрезвления. Они укрепили мой характер. И утвердили в убеждении: на страхе ничего не построишь.

Мы проиграли эту войну. Россия хоронила детей своих, оборонявших Севастополь, я вновь вспоминал слова Мари: жестокая участь — быть среди тех, кто лепит будущее людей и вправе ими распоряжаться. Чего они стоят, мои усилия, мои конференции и конгрессы, аудиенции у монархов, расчеты министров, депеши послов! Что они — рядом с той каплей крови, которая оказалась последней? Я видел непреходящий укор, застывший в голубизне ее глаз, я чувствовал тоску и смятенье. Будет ли жизнь, в которой мы встретимся, в которой услышу, что я прощен?

Когда-то милейший Сергей Константинович, светило Лазаревского института, с которым мне привелось приятельствовать, тянул меня в индуистский омут. Слово «приятельствовать» неточно — люди, которые мне встречались, видимо, ощущали кожей, что приближаться ко мне бессмысленно. Но с ним я беседовал с удовольствием. Был он чудаковат, бескорыстен, пекся единственно о науке.

Замысловатая теория, которою он меня блазнил, мне показалась, во всяком случае, нетривиальной и поэтической. Если сравнить ее с нашей верой в жизнь за гробом, в бессмертную душу, она представляется неутешительной: таким, каков я есть, я не буду, и тех, кого я любил, не встречу. Зато я останусь в этом мире, в котором я пустил свои корни, с которым я сроднился и сросся — правда, уже в ином обличье. Каждая новая моя жизнь всегда не похожа на предыдущую. Стало быть, речь тут о жизни вечной, число преображений бессчетно. Их бесконечность есть сансара. Это и впрямь волшебное слово профессор произносил волнуясь.

Признаться, взволновался и я, представив себе все эти лики. Но в их череде не обрел утешения. И мысленно вновь обращался к ней: коли все это истинно так, ты тоже живешь преображенной, и если даже в каком-либо веке мы встретимся, как нам узнать друг друга? Какой стороной своей новой сути я обнаружу твое присутствие? И вдруг случится самое страшное: встретившись, мы ничего не почувствуем и вновь разминемся на тысячу лет?

Я малодушно отверг сансару — пусть крест мой тяжел, но в нем надежда и обещание свидания. Однажды, спустя уже много лет, пришла мне на ум тревожная мысль: этот изнурительный сон, предшествующий моей бессоннице, когда я пытаюсь сдержать лошадей перед распахнувшейся бездной, — не есть ли это мое предвиденье последнего мига, последней вспышки? Не потому ли меня так давит экклезиастова печаль?

Могу лишь вообразить, сколь ужасным было прощание государя с жизнью, покидавшей его. Увидеть крушение всех своих замыслов, понять, что его бестрепетно предали те самые люди, которых он спас от торжества республиканцев, и — что невыносимей всего — испытывать позор поражения — врагу не захочешь подобной смерти! И все же не мог я не понимать, что это поражение — благо. Страна, однажды остановившаяся в своем развитии и движении, должна была наконец проснуться, увидеть, что перед нею — пропасть.

Судьбу нашу предстояло решать теперь уже новому самодержцу. Впервые я увидел его, когда он был еще цесаревичем, — он навещал свою сестру, вюртембергскую королеву. Помню, как вглядывался в него, стараясь угадать наше будущее.

Наследник был красивым мужчиной — статный, с правильными чертами свежего молодого лица. Бесспорно, он был похож на отца, но стоило увидеть глаза его, чтобы почувствовать: он — другой. Глаза покойного императора — светлые, выпуклые, навыкате — смотрели прямо перед собой, они были надменны и холодны. Была в них уверенность в собственном праве решать, как жить государствам и людям. Глаза Александра Николаевича были прекрасны своей глубиной, но я был взволнован устойчивой грустью и даже каким-то тайным страданием, которое в них словно мерцало. Можно подумать, что я говорю это, зная его кровавый конец, но нет — мне запомнилось их выражение, необъяснимое в пору весны.

Позже я понял, что с первой же встречи он обратил на меня внимание, что он и позднее следил за мною. Апрельским днем пятьдесят шестого мне было поручено государем принять управление министерством, в котором провел я все эти годы, в сущности, весь свой сознательный век.

Сбылось предчувствие Нессельрода! Не зря три десятка лет назад хрипел он, что я мечу в министры. Похоже, он и теперь был растерян. Впрочем, он должен был ощутить, что время министра-тени закончилось, что вкрадчивость, природная хитрость, готовность ловить любое слово порфироносного собеседника — весьма условные добродетели. Что нынешним своим состоянием Россия обязана и ему — с одной стороны, его безгласности, с другой — неизменному восхищению достоинствами австрийского канцлера.

За эти годы он стал еще меньше — зловещий карлик с горбатым носом, даже глаза, обычно посверкивавшие неутомимыми огоньками, готовые пропороть вас насквозь, даже они почти потухли. Порывистая скользящая поступь тоже сменилась тяжелым шарканьем. Но страсть былая порой пробуждалась. Могу лишь представить, как обсуждал он со своей фурией Марьей Дмитриевной мое назначение — сколько желчи и сколько яда тут излилось!

При встрече не преминул посочувствовать, почти сострадательно прохрипел:

— Я слышал, князь, будто вы колеблетесь принять портфель. Совершенно напрасно. Министру иностранных дел после заключения мира нечего будет делать в России.

Надо признать, что не он один встретил Парижский договор как абсолютную капитуляцию. Не стану скрывать, я и сам был рад, что мне не пришлось поставить подписи под этим унизительным актом. Но я, в отличие от других, был убежден в его добрых последствиях.

Обязанности министра лукавы. В особенности когда министры служат единовластным монархам. Принято поносить Талейрана — он и циничен, и лжив, и корыстен. Качества эти общеизвестны, однако изменнические поступки, в которых он точно был виноват, я объясню не одним златолюбием. И ложь его, и даже продажность были еще и бунтом слуги, уставшего от нрава хозяина. Не раз и не два Наполеон грозил ему, что он его вздернет. В ответ — снисходительная улыбка: «Не думаю, сир, что вы сейчас правы». Только однажды, уже в прихожей, князь разрешил себе поморщиться: «Как жаль, что великий человек так дурно воспитан». О, да! Прискорбно. Кроме того, он понимал, что повелитель, теряющий голову, вряд ли удержит свою страну. Стало быть, разумней всего дать знать Александру или Питту, что есть у них свой человек в Париже. Уж верно он себя убедил, что эти шаги его — не предательство, а тайная забота о родине.

Я сознавал, что новый монарх должен считать мои мысли своими. Однако внушить ему то, что я лишь исполняю его наказы, было весьма деликатным делом. Царь был отнюдь не простодушен. Но я оказался терпелив, а он оказался восприимчив.

Мы бы не поднялись из руин, если б ему не хватило мужества признать невыносимую истину: традиция стала жизнеопасна.

Надо было помочь и обществу быстрее справиться с унижением. Надо было найти свою формулу, емкую, точную и вдохновительную. Я вспоминал, как дядя мой, Пещуров, сказал мне, что «принципом легитимности» князь Талейран сохранил страну. Нынче мне предстояло увлечь ее.

Я долго искал подходящее слово. И я нашел его. Чем был горд. Итак:

— La Russie se recuit.

То есть:

— Россия сосредоточивается.

Тут было все — и самодостаточность, и сохранение лица, и трезвая, суровая мудрость: to save the dignity of the beggars. Была государственная задача, было и некое обязательство: мы обещаем себе и миру, что неуклонно сосредоточимся на неотложных своих трудах. Мы сосредоточим усилия, сделаем то, что необходимо. День наш придет, и мы воспрянем.

Я скоро почувствовал: я понят. И был готов исполнить свой долг.

librebook.me

Книга: Самсара

Терапиано ЮрийСамсараПовесть "Самсара", написанная в середине ХХ столетия Юрием Константиновичем Терапиано (1892-1980), представляет литературную классику Русского зарубежья. По оценке самого автора, эта повесть… — Дельфис, Подробнее...2015293бумажная книга
Терапиано Ю.СамсараПовесть «Самсара», написанная в середине ХХ столетия Юрием Константиновичем Терапиано (1892–1980), представляет литературную классику Русского зарубежья. По оценке самого автора, эта повесть… — Дельфис, Подробнее...2015200бумажная книга
Терапиано Ю.СамсараПовесть "Самсара", написанная в середине ХХ столетия Юрием Константиновичем Терапиано (1892-1980), представляет литературную классику Русского зарубежья. По оценке самого автора, эта повесть… — Дельфис, (формат: Мягкая бумажная, 190 стр.) Подробнее...2015215бумажная книга
Фрике РонСамсара (DVD)Грандиозный документальный фильм о красоте жизни на Земле! Фильм "Самсара" создавался более пяти лет в двадцати пяти странах мира." Самсара"-новый фильм от мастеров жанра видового кино, режиссера… — Новый диск, (формат: Мягкая бумажная, 190 стр.) Фильмы. Документальный фильм Подробнее...2013561бумажная книга
Фрике РонСамсара (DVD)Грандиозный документальный фильм о красоте жизни на Земле! Фильм "Самсара" создавался более пяти лет в двадцати пяти странах мира." Самсара"-новый фильм от мастеров жанра видового кино, режиссера… — Новый диск, (формат: Мягкая бумажная, 190 стр.) Фильмы Подробнее...2014196бумажная книга
Юрий ТерапианоСамсара (изд. 2015 г. )Повесть САМСАРА, написанная в середине ХХ столетия Юрием Константиновичем Терапиано представляет литературную классику Русского зарубежья. По оценке самого автора, эта повесть относится к разряду… — Неизвестный, (формат: Мягкая бумажная, 190 стр.) Подробнее...2015270бумажная книга
DVD. Самсара (региональное издание)Грандиозный документальный фильм о красоте жизни на Земле! Фильм «Самсара» создавался более пяти лет в двадцати пяти странах мира. «Самсара» – новый фильм от мастеров жанра видового кино, режиссера… — Подробнее...47бумажная книга

dic.academic.ru

Читать Колесо Сансары (СИ) - "Чертова Кукла" - Страница 1

Колесо Сансары

Чертова Кукла

С первого взгляда было ясно – с ним лучше не связываться.

Мы столкнулись в узком коридоре бара; сверкающие лучи стробоскопа на секунду осветили его лицо. Мужчина лишь мазнул взглядом по мне и отвернулся, продолжая свой путь, как ни в чем не бывало, а я застыла, словно от удара током.

Высокий, широкоплечий, коротко стриженный – и чертовски сексуальный. Шлейф дорогих духов проник глубоко в легкие; мозг получил нервные импульсы, возбуждение заволокло сознание.

Я обернулась, но было поздно: незнакомец скрылся в темноте зала. Меня так и подмывало броситься следом, отыскать его в толпе и разглядывать, разглядывать, пока не заболят глаза, а еще лучше – касаться. Лица, рук, тела, спускаясь вниз. Любовь с первого взгляда – полная глупость, а вот желание, возникающее в самых темных глубинах – штука весьма серьезная. Меня заклинило на нем. Однако я справилась с собой и дошла до туалета. Зеркало отражало раскрасневшееся лицо, на котором отчетливо читалось, чего я хочу в данный момент. Расширившиеся зрачки завершали картину. Помешательство какое-то...

Я провела рукой по волосам, поправляя пряди, и хрипло рассмеялась.

- Весна во всей красе.

Чтобы отвлечься от наваждения, открыла сумку, доставая оттуда поочередно расческу, красную помаду и духи с афродизиаком. Скользнув ими по шее и за ушами, хищно улыбнулась своему отражению. У меня есть только один шанс, и упускать его глупо.

Естественно, в зале мужчины не оказалось.

Я замерла возле стойки, в нетерпении разглядывая толпу, но незнакомца так и не нашла. И, развернувшись на каблуках, даже не думая скрывать плохое настроение, пулей вылетела из бара.

Свежий апрельский воздух охладил пылающее лицо. Я перешла дорогу, направляясь к припаркованному автомобилю и попутно кляня свое вечное невезение. Может, оно было и к лучшему – прояви этот тип ко мне излишнее внимание, и черт знает, чем кончится вечер. Оказываться в постели с первым попавшимся мачо было против моих правил, несмотря на сегодняшнее безумство. Рассказать кому – не поверят, что я способна на такие мысли, да я и сама себе с трудом верю.

- Вы обронили, - еще не оборачиваясь, я могла поклясться, что обладатель этого голоса и объект моего вожделения были одним и тем же человеком. Потому что любой другой мужчина на этой планете не достоин такого хриплого баритона.

Я обернулась и замерла. И хоть мои догадки подтвердились, к встрече я была не готова.

- Вы ошиблись, - бросив взгляд на зажатые в его руках ключи, покачала головой. Дешевый ярко-алый брелок в виде сердца был абсолютно не знаком мне.

- Это выпало из вашей сумки, - он не сдавался, упрямый. Шагнув вперед, сокращая расстояние между нами до опасного, замер напротив. Протяни мужчина руку вперед – и коснется пояса моего песочного тренча… Перед глазами пронеслись до того неприличные картинки, что я закашлялась. Воистину, мое воображение не знает ни границ, ни рамок.

Прежде чем я успела возразить в очередной раз, он сжал мою руку в своей большой ладони и вложил брелок. В этот момент словно разряд пробежался от его пальцев, я вздрогнула, проклиная себя за излишнюю чувствительность – еще не хватало испытать экстаз от прикосновений посреди ночной пустынной улицы.

– Возьмите.

В его голосе прозвучало нечто, что заставило меня обхватить сердечко покрепче и молча засунуть его в карман плаща.

Мы не отводили друг от друга глаз; я пыталась разглядеть цвет его радужной оболочки, но воображение сыграло злую шутку, подрисовывая мужчине вертикальные, змеиные зрачки. Чем больше я присматривалась, тем сильнее получался эффект.

Первым взгляд отвел он, и только после этого я сообразила, что все это время не дышала. Сделав шумный, глубокий вдох, нащупала брелок от сигнализации. Машина приветливо пикнула, освещая фарами влажный от нерастаявшего еще снега асфальт.

Он развернулся и отправился обратно, ко входу в гостиницу и бар. Сообразив, что сейчас мужчина скроется, и с моим везением мы вряд ли еще встретимся в нашем городе – миллионике, я позвала его:

- Как вас зовут?

- Джамиль, - произнес он с ленцой. Много вопросов крутилось на языке, но я произнесла только один:

- Мы еще увидимся?

- Когда придет время.

На работу я привыкла приходить минут за пятнадцать до начала рабочего дня. Мне нравилось сидеть в тишине кабинета, раскладывая бумаги по папкам и намечая расписание на ближайшие часы. Возглавляя отдел внутреннего контроля и аудита банка, я привыкла, что список важных дел никогда не подходил к концу, особенно в последнее время. Я заварила пуэр, пару раз крутанулась в кресле и подтянула к себе очередную кипу документов.

Поговаривали, что один из крупнейших азиатских банков, «Будда Инкорпорэйшн», готовился поглотить нашу сеть. На обед было назначено совещание в левом крыле здания, куда я и собиралась с особой тщательностью. Приезжих представителей уже второй день потчевали и водили по обзорным экскурсиям лучших заведений города. Несмотря на ожидаемую восточную сдержанность, гости оказались весьма живыми, даже более того: операционистки, мельком увидевшие троих представителей, до вечера не могли успокоиться, описывая их неземную красоту. Любопытство терзало и меня: хоть я и прикидывалась холодной и расчетливой сукой, чтобы крепче сидеть в своем кресле, но это не мешало быть стопроцентной женщиной, любившей почесать языком.

Ровно в девять в кабинет вбежала моя помощница, Лили, скинула куртку и плюхнулась на мой стол.

- Не видела еще?

- Когда? – я вскинула бровь. Единственным человеком, который мог вот так запросто рассесться на столе и терзать вопросами, была именно она – мы дружили с институтских лет, а после того, как я устроилась в банк и пошла на повышение, Лилька переметнулась ко мне.

- Вот бы посмотреть на этих красавчиков хоть одним глазком, - мечтательно пропела она.

- Комплексы себе наживать?

- А чего это? Мы – самые лучшие женщины на земле, может, этот самурай пройдет мимо, увидит тебя и тра-та-та! – любовь с первого взгляда, уедешь в страну восходящего солнца, напялишь кимоно. И не надо кислой физиономии, не нравится перспектива, сама отправлюсь в Японию!

- Они такие же самураи, как мы с тобой – оперные певицы, - в очередной раз хмыкнула я. – Хоть и работают на забугорную корпорацию, но корни у одного из нашей Раши, а у другого – из Штатов, вот и гуляют по ночам в клубах, а днем заседают, ведя серьезные разговоры с соответствующими ситуации лицами.

На мгновение перед глазами мелькнула дискотека, мигающий свет, рев мощной аудиосистемы. Я покачала головой, подивившись себе – в последний раз телом я трясла еще в университетские будни, работа отнимала много времени и сил (таким образом всегда оправдываю свою немобильность), а вечера выходных дней мы с Лилькой проводили в приятной компании ее поклонников в более пристойных заведениях.

online-knigi.com

rumagic.com : 240. Сансара, Самсара : Л Голуб : читать онлайн

240. Сансара, Самсара

240. САНСАРА, САМСАРА. — сс. Перерождение. Перевоплощение индивидуальной души в новом теле. Мир перерождений душ в различных формах существования. Представление о сансаре, как считают, возникло в упанишадах. Новые рождения обусловлены кармой. Освобождение души происходит при слиянии сс. с богом. Отказавшись от представления о субстанциальной душе и о боге-творце, буддизм признает принцип перерождений (сансара). Согласно буддийской модели, новые рождения связаны с кармой и вспышками дхарм. Шесть миров, в которых возможно новое рождение (упапатти) на чувственном уровне (камалока): ад (нарака), мир голодных духов (прета), миры животных, асуров, людей и богов. В буддизме махаяны асуры пребывают на одном уровне с богами. Над уровнем камалоки буддисты расположили еще два уровня. Основанием для этого послужила буддийская духовная практика (дхьяна). Все вместе уровни называют буддийским психокосмом. Переходя в процессе духовной практики на высшие уровни сознания (рупалока, арупалока), человек приближается к необратимой нирване и навсегда покидает мир сансары, освобождаясь от новых рождений. Достижение высшего совершенства в течение одной жизни возможно только в очень редких случаях. Во многих религиях верующие уповают на милость Бога, который может простить их и принять. Буддист испытывает ответственность за свое существование и осознает, что освобождение от страданий зависит только от него самого. Перерождение, многократное прохождение пути к совершенству дает человеку шанс на успех. Принцип неоднократных рождений в конечном счете делает возможным всеобщее спасение. При создании буддийской модели оказалось, что на основании теории дхарм трудно объяснить механизм перехода после смерти тела к новому рождению. Трудность была преодолена введением представления об остаточной карме, не уничтоженной на момент смерти и формирующей призрачное тело, комбинацию вспышек дискретных дхарм (сс. гандхарва, тибет. дися). Она индивидуальна в каждом новом рождении и отсутствует вообще при достижении состояния необратимой нирваны (тат-хата, дхармакая, абсолют и т. д.), сверхбытия, высочайшего состояния сознания. Существует мнение, что сансара представляет собой модель бытия на различных стадиях развития сознания. С точки зрения теории Нагарджуны о всеобщей обусловленности и относительности, сансара тождественна нирване, абсолюту, в котором все обретает сущностное единство без различий. Синонимичны термину «сансара»: бхавачакра, гати и др.

240.1. САНСАРА. Санйоджана. Окова. Десять оков в буддийском учении, которые помимо смертных грехов удерживают человека в круге перерождений. Десять привязанностей (адана, упадана, абхинивеша), перечисляемые в различном порядке и содержащие группы близких взаимозависимых понятий. Это в первую очередь неведение (авидья, авиджджа), преодоление которого облегчает избавление от остальных оков. Ложное представление (митхья-дришги) о собственном «я» как о субстанциальной душе (саткая-дришти, саккая-диттхи). Сомнения и скептицизм (вичикиччха, вичикитса). Привязанность к ритуалам и правилам (сидаббата-парамаса). Чувственные желания, страсти (кама-рага), привязывающие к пребыванию в мире чувственности (камалока). Недоброжелательность (вьяпада), ненависть, неприязнь (двеша), гнев, ярость (пратигха, патигха). Тщеславие или гордыня (мана, абхимана). Нетерпеливость, неуравновешенность (уддхачча). Стремление к пребыванию в мире образов, цвета и форм (рупалока) которое называют рупа-рага. Стремление к пребыванию в мире не-форм, мире абстрактных переживаний (арупалока), называемое арупа-рага. К привязанностям относят также склонность к причинению зла, скупость, тяготение к привычному способу существования и др.

rumagic.com

Колесо Сансары читать онлайн, Владимир Контровский

П Р О Л О Г

ОТКРОВЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ИЩУЩИЕ.

— Ты, наверно, желаешь знать, Мудрая, зачем я призвала тебя?

— Да, Королева.

— Селиана, ты видела очень многое — ещё тогда, когда ты была Главой фратрии Птицы. И потом, когда ты перешла к Мудрым, Копящим Знание…

— Да, Королева.

— Ты помнишь ещё те времена, когда я была Ученицей, когда мы столкнулись с Каменнолапыми, и когда мои отец и мать…

— Да, Королева.

— Селиана, я хочу отыскать их. На мне Долг, и я желаю, чтобы Таэона и Коувилл снова сошли в Круг Бытия здесь, в моём домене, в Объединении Пяти. Мне ведомо, что та область Тонкого Мира, куда ушли их Души, сцеплена с довольно обширным районом Привычного Мира Галактики — прежде всего с системой Жёлтой звезды — и с целой гроздью Смежных Реальностей. Тайна реинкарнации — Предельная Тайна, отслеживать вновь и вновь инкарнирующуюся Сущность невероятно сложно, но ведь… не безнадёжно?

— Да, Королева. Мы не знаем и не можем знать, где и когда Сущности, бывшие некогда Королевой Таэоной и Соправителем Коувиллом, воплотятся и обретут телесные оболочки снова — такое нам неподвластно. Мы знаем — примерно — ограниченную область Познаваемой Вселенной, где их очередная инкарнация возможна и вероятна, но точное время и место…

— А просмотр ленты воплощений?

— Королева, в секторе вероятности несколько десятков обитаемых Миров, населённых Разумными на разных ступенях развития. Носителей Разума в этих Мирах миллиарды и миллиарды, мы не сможем просмотреть всех, даже если этим займутся все Маги Объединения. И потом, разница в скорости бега времени. Пока мы смотрим, бессчётное число людей и не-людей умрут, и такое же несметное количество их родится. Нет никакой гарантии, что искомые нами Души не окажутся в процессе перехода в момент нашей проверки.

— Но как же быть, Мудрая? Что ты предлагаешь? Пойми, я не отступлюсь. Те, в ком воплотятся Души моих родителей, должны оказаться здесь. Здесь они умрут, окончат свой Круг с тем, чтобы вернуться вновь — туда, где им только и должно быть. И это отнюдь не дочерний долг, Селиана, — такое понятие для нас, эсков, малозначимо, — это жизненная необходимость. Сущности Натэны и Эндара обязаны возвратиться в свои Миры. Ты понимаешь меня, Мудрая? И я хочу знать, как это можно сделать.

— Есть всего лишь один путь, Королева. Если выделять только совершенные Души, круг наших поисков резко сузится. Но и тогда будет существовать возможность ошибки. Воплотившиеся Сущности должны проявить себя. Как мы можем помочь им в этом?

Первое — мы способны дать Предполагаемым магическую защиту от случайностей, проистекающих из естественных законов того Мира, где они находятся на данном отрезке времени. Заметь, Королева, только такую защиту. Если они столкнутся с последствиями воздействия магии, — неважно какой магии, местной или привнесённой, — то тогда защита вполне может дать сбой. Но всё-таки мы дадим Предполагаемым возможность осознать себя и реализоваться. А уж тогда мы сможем просмотреть их ленты воплощений и убедиться, те ли это, кого мы ищем, или же нет. Только так, Королева.

И ещё — местные носители магии, пусть даже магии примитивной, стоящей на изначальных ступенях развития чародейства, способны почуять воплощённые Сущности такого уровня. И тогда эти местные смогут подсказать — заметь, Королева, только подсказать, намекнуть, не более. Но это может помочь Предполагаемым понять, кто же они есть на самом деле. Правда, местным чародеям-самоучкам придётся платить за сделанную ими подсказку — пусть даже невольную, — и дорого платить. Этот Закон не обойти.

— Если это Закон — пусть платят. Наш Поиск слишком важен.

— Да, Королева.

— А если так, то действуйте, Мудрые. За любой возможной помощью ты можешь обращаться ко мне в любое время, Селиана, — и Звёздная Королева прервала мыслеразговор.

Красивая статная женщина — ну кто из обитателей Юных Миров сказал бы, что она прожила в этом воплощении больше семисот стандартных лет (двадцать две тысячи солнечных кругов по меркам времени Третьей планеты) — слегка склонила голову (внешние атрибуты почитания не важны для эсков) и удалилась, растаяла в воздухе.

Магиня-Хранительница Эн-Риэнанта (когда-то носившая детское имя Энна) осталась одна. Мысли Звёздной Владычицы не слишком долго занимало порученное Главе Синклита Мудрых Пяти Доменов — у Королевы было очень много и других дел, и тоже очень важных.

А на Третьей планете системы Жёлтой звезды неспешно тянулось…

ВРЕМЯ КРОВАВЫХ БОГОВ

Северная Африка, 146 год до н. э.

Дрожащий на стенах свет масляных светильников бессилен разогнать ползущую изо всех углов темноту. Храм заполняет почти осязаемая тьма, и облик Танит различим смутно. За стенами же храма — жрица богини знает это — мрак ночи начисто съеден пламенем многочисленных пожаров. Огонь уже затопил почти всю Мегару и подступает к укреплениям Бирсы. После двухлетней осады латиняне ворвались наконец в городские кварталы, и теперь на улицах гибнут последние защитники некогда великого города. Он и остался великим, но лишь по своим размерам, а не по силе и влиянию на жизнь населяющих берега Моря народов. Семьсот лет, миновавших с тех пор, когда бежавшая из Тира царица Элисса основала на удобном месте — на выдающемся в море мысе, прикрытом с суши озером, — новый город, были наполнены взлётами и падениями, победами и поражениями.

Сыны Кар-Хадташта всегда более уповали на хитрость, нежели чем на грубую воинскую силу. Недаром, как гласит легенда, сама земля для нового города была приобретена Элиссой у местных племён за бесценок, с помощью хитрой уловки. Старейшины ливийцев согласились продать ей клочок суши, который можно покрыть бычьей шкурой. Хитроумная же предводительница финикийцев разрезала шкуру на тончайшие ремни, связала их вместе и окольцевала получившейся верёвкой весьма значительный участок — на нём хватило места для постройки Бирсы (само слово это означает «содранная шкура»): акрополя и центра будущего поселения.

Так это было или нет, но жители Кар-Хадташта хорошо запомнили и полностью согласились с известным изречением царя Филиппа, отца Александра Македонца: «Через стены укреплённого города не перепрыгнет боевой конь, но легко перешагнёт осёл, нагруженный золотом». Город рос и богател за счёт торговли и ростовщичества, хотя его сыны умели держать меч, успешно совмещали мирный товарообмен с открытым пиратством и не стеснялись применять оружие, если это сулило им выгоду. Сильное войско, составленное из наёмников, — они хорошо дрались, пока им хорошо платили, — и особенно флот, в состав которого входили первые пятипалубные корабли-пентеры, легко топившие триеры греков и триремы римлян, обеспечивали процветание державы. С ней считались на берегах Моря: и этруски, и эллины, и латиняне, и племена Африки и Азии, и иберийцы, и даже жители далёкого Оловянного острова.

Страшные боги великого города — Ваал-Хаммон, бог Солнца, и Танит, его женская ипостась, богиня Луны и плодородия, — внушали ужас окрестным народам. Богов у Юных Рас множество: одни лучше, другие хуже; одни сложнее, другие примитивнее. Страх же, который испытывали люди перед именем Ваала и Танит основывался на том, что боги эти алкали человеческих жертвоприношений. И перед их алтарями убивали не только захваченных пленников — с наибольшим удовольствием боги вкушали кровь младенцев-первенцев самих обитателей Кар-Хадташта. Мальчики умирали на тофете — специально отведённом для кровавого ритуала месте — во славу Ваала-Молоха, жизни девочек посвящались богине ночи Танит. Тела убиенных укладывали в специальные сосуды, которые плотно устанавливали один к другому. Когда чудовищный колумбарий заполнялся, весь слой могильных кувшинов засыпали землёй, а поверх начинали выстраивать новые их ряды. Шли века, и один страшный ярус сменялся следующим…

В храме царила полная тишина — шум сражения не проникал под каменные своды. Но там, в городе, льётся кровь, и умирают люди, и, в конце концов, волна битвы вкатится в святилище, и алтари рухнут. Если не удастся воззвать к Танит… Если жрица не дозовётся Владычицы Ночи, или если богиня не ответит, тогда останется только смириться и склониться перед Неизбежным. Надежда слаба, она трепещет, подобно язычку пламени, дрожащему на тонкой нити растительного фитиля, плавающего в заполняющем бронзовую чашу светильника масле. Но надежда есть — ночь безоблачна, и серебристый лик Танит вот-вот появится над горизонтом. А дальше всё (или почти всё) зависит от неё, от жрицы, от её сил и способностей. Богиня не может отвернуться от своих детей, преданно поивших её тёплой жертвенной кровью в течение веков, — надо лишь суметь докричаться до Всемогущей.

Темнота храма живая — призраки ушедших столетий пялятся на жрицу из углов, шепчут что-то еле слышное, жалуются и увещевают. Жрица, женщина с именем ночной птицы, не слушает бесплотных голосов. Что они могут ей сообщить полезного? Великий город, столица великой державы, обнимавшей некогда весь южный берег Моря и его острова, ныне умирает — это ясно. Кровавая агония близитс ...

knigogid.ru