Читать онлайн «ГЕННАДИЙ ШИЧКО И ЕГО МЕТОД». Книга шичко


ГЕННАДИЙ ШИЧКО И ЕГО МЕТОД читать онлайн, Дроздов Иван Владимирович

Annotation

Книга состоит из двух частей: очерка И. Дроздова «Тайны трезвого человека» и материалов Г. А. Шичко, раскрывающих разработанный им и проверенный на практике опыт, отрезвления алкоголиков. Писатель И. Дроздов первый описал опыт Г. А. Шичко и напечатал большой очерк о ленинградском ученом и его методе в журнале «Наш современник» (№ 2, 1986 г.) Здесь этот очерк дается в расширенном виде, в него вошли рассказы о современных отрезвителях, учениках и последователях Г. А. Шичко.

Книга послужит ценным пособием для пьющих, желающих стать на путь трезвости, поможет инструкторам-отрезвителям глубже овладеть методом Г. А. Шичко. Ее также с интересом прочтет широкий круг читателей.

ГЕННАДИЙ ШИЧКО И ЕГО МЕТОД

Г. А. Шичко В ПОМОЩЬ ПЬЮЩИМ, ПОЖЕЛАВШИМ СТАТЬ ТРЕЗВЕННИКАМИ

Советы пьющим читателям

Дружеский разговор с алкоголиком

Метод самоизбавления от алкоголизма

Классификация людей в зависимости от их отношения к алкогольным изделиям

Права и обязанности читателей сборника, страдающих алкоголизмом2

Права

Обязанности

Правила ведения дневника

Форма, по которой надлежит вести дневник

Основная трезвенная терминология

План написания анкеты алкоголика

Итак: основные выводы

Как читать и изучать мои заметки

Л.П. Шичко-Дроздова ОТРЕЗВИСЬ (Приложение)

Алкогольная проблема в свете теории психологического программирования

Слушатель! Вам необходимо:

План написания аутоанамнеза алкоголика

План написания аутоанамнеза курильщика

Правила ведения дневника

Форма, по которой надлежит вести дневник

notes

1

2

ГЕННАДИЙ ШИЧКО И ЕГО МЕТОД

О ленинградском психофизиологе Шичко говорили невероятное: он будто бы имеет способность за две-три беседы отвратить человека от пьянства — даже такого, которого считали пропащим алкоголиком.

Как-то я спросил знаменитого ленинградского хирурга академика Углова, правду ли говорят и пишут о необыкновенном даре Шичко?

— Встречаться с ним не приходилось, — сказал Углов, — но слышал о нем не однажды. Геннадий Андреевич много лет — пожалуй, лет тридцать — трудится в НИИ экспериментальной медицины, ведет там группу ученых. Помнится, лет десять назад читал его монографию о рефлексах — Шичко исследовал вторую сигнальную систему и ее физиологические механизмы. Работа любопытная: много новых и смелых мыслей, интересные наблюдения. Жаль, что монография мало известна в медицинском мире.

— Ну, а пьяниц... действительно излечивает?

Федор Григорьевич скептически улыбнулся, пожал плечами — он конечно же в это не верил.

Показал мне пачку материалов — о Шичко, о клубе трезвости, созданном им — одни были отпечатаны на машинке, другие опубликованы в газетах и журналах,

— Институтское начальство, как мне рассказывали, не одобряет его затеи, а кое-кто и смеется над ним. Но он упрямый. — Федор Григорьевич на секунду задумался и вдруг предложил: — Хотите побывать у него?..

Вечером следующего дня отправились к Геннадию Андреевичу. Ехали на Светлановскую площадь в Выборгском районе, по дороге жена Углова — Эмилия Викторовна рассказывала о работе Шичко в институте, о смелых поисках ученого в области гипноза.

— Он всю науку о гипнозе с головы на ноги поставил. Гипнотизеры вначале стремятся усыпить пациента, а потом внушают ему свои мысли. Шичко же утверждает: усыплять не надо! Внушению быстрее поддаются люди в состоянии бодрствования, при активно работающем сознании.

— Представляю, как на него ополчились рыцари «черной магии».

— У них там директор — академик Бехтерева, она, как мне говорили, терпеть не может Шичко.

— Бехтерева...

— Да, внучка Бехтерева, будто бы внучка. А вообще-то у нас часто эксплуатируют громкие имена. Говорят, в Краснодаре в ученом мире есть Ломоносов, а среди поэтов — Пушкин. Когда мне об этом рассказали, я спросила: «А Лермонтова в Краснодаре нет?..» — «Представьте, есть и Лермонтов». Это уж совсем удивительно.

Некоторое время ехали молча. От улицы Ординарной на Петроградской стороне, где живут Угловы, дорога вела по Кировскому проспекту, соединившему Неву с Малой и Большой Невкой. Места, памятные и дорогие сердцу каждого русского человека. Здесь в мае 1703 года войска под командованием Петра и Меншикова захватили два шведских военных судна — то была первая победа, открывшая нам путь в северные моря, круто изменившая ход русской истории. В честь победы этой была выбита медаль с надписью: «Небываемое бывает».

Жили Шичко в небольшой квартире. Открывшая нам дверь хозяйка Люция Павловна мало походила на жену фронтовика, человека нашего поколения — ей с виду было лет тридцать — тридцать пять. Из-за нее выглядывал хозяин, и облик его рядом с цветущей женой только усиливал мое недоумение. «Ну, братцы-ленинградцы! — думал я о нем и об Углове, — женятся на молодых и красивых!».

Потом выяснилось: Люция Павловна не так уж молода, но случается встретить такой счастливый тип русской женщины, которая выглядит едва ли не в половину своих лет. Между прочим, любопытно бы знать, какие свойства характера, какой образ жизни помогают иным людям — чаще всего женщинам — сохранять столь долго свое девическое обаяние, а иной раз, с возрастом, с расцветом сил, вы глядеть еще краше.

Нас провели в комнату, где стояли резной диванчик, два таких же кресла. Позже мы узнали: есть в квартире и кабинет хозяина, но он завален книгами и бумагами, его гостям не показывали.

Пристально я рассматривал сильную спортивную фигуру ученого, правда, несколько ограниченного в движениях (он был тяжело ранен под Сталинградом, у него была повреждена нога), и пытался понять, что же в нем необыкновенного? Разве что речь — проникновенная, веская, отточенная. Сразу после войны Геннадий Андреевич закончил Военно-морскую академию, потом — философское отделение университета. Несколько лет преподавал философию, заведовал кафедрой.

— Вы что же, владеете искусством гипноза? — спросил я.

— В некотором роде это моя профессия. Но только к гипнозу я подхожу не с общепринятыми мерками. Бытует мнение: гипноз — сноподобное состояние, а я утверждаю принцип гипнотического бодрствования. — Он улыбнулся. — Впрочем, если хотите, можно «проиллюстрировать».

Мы с Угловым согласились охотно, Эмилия Викторовна энтузиазма не проявила, что же до моей жены Надежды Николаевны — она в гипноз не верила, скептически улыбалась, но обе женщины сели с нами на диванчик, приготовились слушать. Шичко попросил нас и наших жен настроиться на волну его желаний. Заметил:

— В отношениях между людьми важно взаимопонимание. Уважать человека — значит верить в него. Быть чутким ко всему, что он говорит. Нам иногда кажется, человек говорит пустое, на самом же деле... великое таинство заключено в словах...

Говорил он все тише, монотоннее. И все медленнее ходил возле нас. Жесты и движения стали плавными, он как бы замирал, настраивал и нас на отдых...

— У вас сегодня был напряженный день, вы устали, а теперь сядьте поудобней. Вот так. Вас ничто не смущает, не стесняет, вы закрыли глаза и дышите ровно. Вы расслабились, настраивайтесь на мой голос. Внимательно слушайте меня. Вы слышите только меня. Напряжение уходит с лица, с шеи, вы погружаетесь в состояние покоя, невесомости. Вот уже совсем не слышите тела...

Шичко еще продолжал говорить нам успокаивающие, умиротворяющие слова. Дошел до того места, где сказал: «Вы невесомы, наступает состояние полета... Вы летите...»

В этом месте я уже настолько отключился от всего земного, что перестал ощущать свое тело и на какой-то миг показалось, что поднимаюсь в воздух.

И неизвестно, чем бы кончилось мое состояние, продолжай Шичко свой сеанс, но он вдруг сказал:

— А теперь вздохните глубоко. Ваше состояние, настроение хорошее. Хорошее настроение, откройте глаза.

Мне не единожды приходилось бывать на сеансах гипноза — и в цирках, и в зрительных залах, где испытывали свою власть над людьми заезжие гипнотизеры. Обыкновенно они говорили примерно одни и те же фразы:

— Вам хорошо, вы засыпаете, засыпаете...

Шичко этих фраз не говорил. В его словах содержались мысли отвлеченные, не обязательно близкие к задаче сеанса, однако это были мысли интересные, разнообразные, они настраивали на спокойный, умиротворенный лад, внушали доверие к говорившему, сеяли зерна взаимного уважения и, в конце концов, выстраивали в сознании слушавших какую-то систему понятий, какой-то стройный взгляд на эту тему беседы. И пусть не сразу можно было высветлить эту тему, определить ее короткой фразой, но она была, эта тема, — общая, большая и сильная мысль о дружбе, доверии, единении людей близких, родственных душ. И еще: о силе разума, возможностях человеческого духа.

— Ну вот... вы отдохнули. Пойдемте в другую комнату. Будем пить чай.

Геннадий Андреевич сказал мне:

— Ваша супруга слабо поддается внушению — для нее нужны дополнительные усилия.

Угощали нас на кухне. Она хоть и небольшая, но мы вполне разместились за столом. По привычке журналиста, литератора я с пристрастием разглядывал обстановку, мебель, посуду. То же делали и все остальные — в особенности чуткие к красоте женщины. Казалось, в подборе посуды, утвари, в украшении стен и всех уголков кухни работал вдумчивый, талантливый художник. Все было к месту, не совсем обычно и — красиво. На столе вместо вина соки в хрустальных графинах.

Я сидел рядом с хозяйкой Люцией Павловной. У нее на щеках гулял здоровый румянец, карие глаза молодо блестели. И вновь и вновь я задавал себе назойливый и не совсем деликатный вопрос: «Сколько же ей лет?»

Люция Павловна неожиданно спросила меня:

— Вы пьете?

knigogid.ru

Читать книгу Геннадий Шичко и его метод

ГЕННАДИЙ ШИЧКО И ЕГО МЕТОД

О ленинградском психофизиологе Шичко говорили невероятное: он будто бы имеет способность за две-три беседы отвратить человека от пьянства — даже такого, которого считали пропащим алкоголиком.

Как-то я спросил знаменитого ленинградского хирурга академика Углова, правду ли говорят и пишут о необыкновенном даре Шичко?

— Встречаться с ним не приходилось, — сказал Углов, — но слышал о нем не однажды. Геннадий Андреевич много лет — пожалуй, лет тридцать — трудится в НИИ экспериментальной медицины, ведет там группу ученых. Помнится, лет десять назад читал его монографию о рефлексах — Шичко исследовал вторую сигнальную систему и ее физиологические механизмы. Работа любопытная: много новых и смелых мыслей, интересные наблюдения. Жаль, что монография мало известна в медицинском мире.

— Ну, а пьяниц... действительно излечивает?

Федор Григорьевич скептически улыбнулся, пожал плечами — он конечно же в это не верил.

Показал мне пачку материалов — о Шичко, о клубе трезвости, созданном им — одни были отпечатаны на машинке, другие опубликованы в газетах и журналах,

— Институтское начальство, как мне рассказывали, не одобряет его затеи, а кое-кто и смеется над ним. Но он упрямый. — Федор Григорьевич на секунду задумался и вдруг предложил: — Хотите побывать у него?..

Вечером следующего дня отправились к Геннадию Андреевичу. Ехали на Светлановскую площадь в Выборгском районе, по дороге жена Углова — Эмилия Викторовна рассказывала о работе Шичко в институте, о смелых поисках ученого в области гипноза.

— Он всю науку о гипнозе с головы на ноги поставил. Гипнотизеры вначале стремятся усыпить пациента, а потом внушают ему свои мысли. Шичко же утверждает: усыплять не надо! Внушению быстрее поддаются люди в состоянии бодрствования, при активно работающем сознании.

— Представляю, как на него ополчились рыцари «черной магии».

— У них там директор — академик Бехтерева, она, как мне говорили, терпеть не может Шичко.

— Бехтерева...

— Да, внучка Бехтерева, будто бы внучка. А вообще-то у нас часто эксплуатируют громкие имена. Говорят, в Краснодаре в ученом мире есть Ломоносов, а среди поэтов — Пушкин. Когда мне об этом рассказали, я спросила: «А Лермонтова в Краснодаре нет?..» — «Представьте, есть и Лермонтов». Это уж совсем удивительно.

Некоторое время ехали молча. От улицы Ординарной на Петроградской стороне, где живут Угловы, дорога вела по Кировскому проспекту, соединившему Неву с Малой и Большой Невкой. Места, памятные и дорогие сердцу каждого русского человека. Здесь в мае 1703 года войска под командованием Петра и Меншикова захватили два шведских военных судна — то была первая победа, открывшая нам путь в северные моря, круто изменившая ход русской истории. В честь победы этой была выбита медаль с надписью: «Небываемое бывает».

Жили Шичко в небольшой квартире. Открывшая нам дверь хозяйка Люция Павловна мало походила на жену фронтовика, человека нашего поколения — ей с виду было лет тридцать — тридцать пять. Из-за нее выглядывал хозяин, и облик его рядом с цветущей женой только усиливал мое недоумение. «Ну, братцы-ленинградцы! — думал я о нем и об Углове, — женятся на молодых и красивых!».

Потом выяснилось: Люция Павловна не так уж молода, но случается встретить такой счастливый тип русской женщины, которая выглядит едва ли не в половину своих лет. Между прочим, любопытно бы знать, какие свойства характера, какой образ жизни помогают иным людям — чаще всего женщинам — сохранять столь долго свое девическое обаяние, а иной раз, с возрастом, с расцветом сил, вы глядеть еще краше.

Нас провели в комнату, где стояли резной диванчик, два таких же кресла. Позже мы узнали: есть в квартире и кабинет хозяина, но он завален книгами и бумагами, его гостям не показывали.

Пристально я рассматривал сильную спортивную фигуру ученого, правда, несколько ограниченного в движениях (он был тяжело ранен под Сталинградом, у него была повреждена нога), и пытался понять, что же в нем необыкновенного? Разве что речь — проникновенная, веская, отточенная. Сразу после войны Геннадий Андреевич закончил Военно-морскую академию, потом — философское отделение университета. Несколько лет преподавал философию, заведовал кафедрой.

— Вы что же, владеете искусством гипноза? — спросил я.

— В некотором роде это моя профессия. Но только к гипнозу я подхожу не с общепринятыми мерками. Бытует мнение: гипноз — сноподобное состояние, а я утверждаю принцип гипнотического бодрствования. — Он улыбнулся. — Впрочем, если хотите, можно «проиллюстрировать».

Мы с Угловым согласились охотно, Эмилия Викторовна энтузиазма не проявила, что же до моей жены Надежды Николаевны — она в гипноз не верила, скептически улыбалась, но обе женщины сели с нами на диванчик, приготовились слушать. Шичко попросил нас и наших жен настроиться на волну его желаний. Заметил:

— В отношениях между людьми важно взаимопонимание. Уважать человека — значит верить в него. Быть чутким ко всему, что он говорит. Нам иногда кажется, человек говорит пустое, на самом же деле... великое таинство заключено в словах...

Говорил он все тише, монотоннее. И все медленнее ходил возле нас. Жесты и движения стали плавными, он как бы замирал, настраивал и нас на отдых...

— У вас сегодня был напряженный день, вы устали, а теперь сядьте поудобней. Вот так. Вас ничто не смущает, не стесняет, вы закрыли глаза и дышите ровно. Вы расслабились, настраивайтесь на мой голос. Внимательно слушайте меня. Вы слышите только меня. Напряжение уходит с лица, с шеи, вы погружаетесь в состояние покоя, невесомости. Вот уже совсем не слышите тела...

Шичко еще продолжал говорить нам успокаивающие, умиротворяющие слова. Дошел до того места, где сказал: «Вы невесомы, наступает состояние полета... Вы летите...»

В этом месте я уже настолько отключился от всего земного, что перестал ощущать свое тело и на какой-то миг показалось, что поднимаюсь в воздух.

И неизвестно, чем бы кончилось мое состояние, продолжай Шичко свой сеанс, но он вдруг сказал:

— А теперь вздохните глубоко. Ваше состояние, настроение хорошее. Хорошее настроение, откройте глаза.

Мне не единожды приходилось бывать на сеансах гипноза — и в цирках, и в зрительных залах, где испытывали свою власть над людьми заезжие гипнотизеры. Обыкновенно они говорили примерно одни и те же фразы:

— Вам хорошо, вы засыпаете, засыпаете...

Шичко этих фраз не говорил. В его словах содержались мысли отвлеченные, не обязательно близкие к задаче сеанса, однако это были мысли интересные, разнообразные, они настраивали на спокойный, умиротворенный лад, внушали доверие к говорившему, сеяли зерна взаимного уважения и, в конце концов, выстраивали в сознании слушавших какую-то систему понятий, какой-то стройный взгляд на эту тему беседы. И пусть не сразу можно было высветлить эту тему, определить ее короткой фразой, но она была, эта тема, — общая, большая и сильная мысль о дружбе, доверии, единении людей близких, родственных душ. И еще: о силе разума, возможностях человеческого духа.

— Ну вот... вы отдохнули. Пойдемте в другую комнату. Будем пить чай.

Геннадий Андреевич сказал мне:

— Ваша супруга слабо поддается внушению — для нее нужны дополнительные усилия.

Угощали нас на кухне. Она хоть и небольшая, но мы вполне разместились за столом. По привычке журналиста, литератора я с пристрастием разглядывал обстановку, мебель, посуду. То же делали и все остальные — в особенности чуткие к красоте женщины. Казалось, в подборе посуды, утвари, в украшении стен и всех уголков кухни работал вдумчивый, талантливый художник. Все было к месту, не совсем обычно и — красиво. На столе вместо вина соки в хрустальных графинах.

Я сидел рядом с хозяйкой Люцией Павловной. У нее на щеках гулял здоровый румянец, карие глаза молодо блестели. И вновь и вновь я задавал себе назойливый и не совсем деликатный вопрос: «Сколько же ей лет?»

Люция Павловна неожиданно спросила меня:

— Вы пьете?

— Вообще-то... непьющий, но... в гостях, при встречах...

— Иван Владимирович — ритуальщик, — пояснил Геннадий Андреевич, — сам в одиночку не пьет и тяги к алкоголю не имеет, но при случае... когда все пьют...

Мне не понравилось, что за меня так бесцеремонно расписались, особенно резануло слово «ритуальщик». Больше всего на свете я ценю свободу, внутреннюю независимость от чужих мнений, взглядов. И вдруг: ритуальщик!

— Извините, — стал возражать я, — ритуал — обычай, правило, а я...

— Верно — правило, обычай, — продолжал Шичко. — Скажу вам больше: вы запрограммированы на винопитие. Самой жизнью, всем объемом жизненных впечатлений. Вы были младенцем, а уже видели, как пьет кто-то из ваших близких. Вы видели свадьбы, похороны... Везде пили. И так каждому из нас в сознание закладывалась программа. Ритуал, как перфокарта, — у нас в сознании.

Умом я понимал правоту рассуждений Геннадия Андреевича, а сердце протестовало. Все-таки содержалось что-то обидное, унижающее во всем, что говорилось о моей психологии, о сознании, внутреннем мире — о том, что составляло главную суть моего «я», чем втайне я дорожил и что свято хранил от всяких внешних вторжений.

Наступила пауза — долгая, неловкая. Все думали о природе винопитий, казавшихся невинными нам всем, в том числе и Федору Григорьевичу, который еще до войны начал борьбу за трезвость — писал статьи, читал лекции о вреде пьянства. За столом у Угловых выставлялись бутылки вина, а иногда, в зависимости от гостей, и коньяк. И Федор Григорьевич вслед за Эмилией Викторовной, приглашавшей гостей выпить хоть глоток, отпивал вместе с ними.

Да, мы пили, но так немного, что считали себя непьющими.

Люция Павловна, наклонившись ко мне, тихо проговорила:

— А вы попробуйте совсем не пить. Совсем-совсем. Ну вот как мы. — Взглядом она указала на графины и графинчики с соками, стоявшие на столе. — Ведь это же свобода, это — независимость. Полезно и красиво.

В разговор вновь вступил Геннадий Андреевич.

— Наконец, исполните долг гражданина.

— Каким образом? — не понял я.

— Послужите примером для других. Глядя на вас, и близкие ваши, и друзья задумаются. А может, и совсем перестанут пить.

Мне, естественно, хотелось проявить по отношению к хозяевам, особенно к хозяйке, деликатность;

— Да, да, конечно — я попробую...

— Вы обещайте! Это очень важно, если вы сейчас же, вот здесь, скажете нам: пить не стану. Ни капли. Никогда!

— Разумеется. Я — пожалуйста, если хотите...

— Очень, очень я этого хочу — чтобы вы не пили. И он вот, ваш друг Федор Григорьевич, и жена ваша Надежда Николаевна — все мы очень хотим... Ведь вы литератор, пишите книги, статьи, учите других не пить, а сами хоть и понемногу, но позволяете.

Люция Павловна убеждала, но мягче и мягче, она уже не говорила: «Вы пьете... пьющий», а — «Позволяете...», слышала мою податливость и как бы «дожимала» меня, подводила к той черте жизни, за которой начиналась абсолютная трезвость. И хотя вся сущность моя протестовала, но где-то глубоко в сознании упорно шевелилась, нарастала мысль, что она права, она желает мне добра, эта кареглазая, мягко и нежно улыбающаяся женщина.

И я сказал:

— Обещаю вам — пить больше не буду.

— Совсем?

— Да, совсем. Ни капли никогда!

На обратном пути мы некоторое время ехали молча. На этот раз наш путь лежал по проспекту Смирнова, пересекал Черную речку, печально знаменитую дуэлью, во время которой был смертельно ранен Пушкин. Вечерний Ленинград, отражаясь то в водах Черной речки, то Большой, то Малой Невки, стелил тысячи огней, и чудилось, что небо поменялось местами с землей и звезды летели нам под колеса. Я думал о своем обещании не пить — никогда и ни капли! — временами жалел, что лишил себя удовольствия изредка в кругу друзей поднять рюмку с хорошим вином, являлись дерзкие мысли нынче же нарушить обещание, но, украдкой поглядывая на свою жену, на Углова и Эмилию Викторовну, понимал, что нарушить слово свое не могу и что не пить вовсе — это теперь моя судьба, мой новый стиль застолий.

Несмело, неуверенно заговорил:

— Я, кажется, сдуру...

— Что? — встрепенулась Надежда. — Уже на попятную? Нет, голубчик, ничего не выйдет. Если притронешься к рюмке, всем расскажу, как ты давал обещание, сорил словами.

Ее поддержала Эмилия Викторовна.

— В самом деле, друзья! Как можно совместить ваши призывы к трезвости с вашим же пристрастием... ну, хотя и легким, к винопитию. Признайтесь, нелогично это.

И она рассказала, как однажды их маленький сын Гриша, завидев в руках отца рюмку, крикнул: «Папа! Ты же сам говорил: вино — яд, оно вредно!» Заплакал и убежал к себе в комнату.

— Да, было такое. А теперь вот и она, Люция Павловна...

— Что и говорить, — закреплял я только что внушенные мне убеждения, — логики в нашем поведении никакой. Если уж не пить, так не пить. И что уж тут вилять хвостом.

— Ты полагаешь, — сказал Углов, — мы с тобой до нынешнего вечера виляли хвостом?

Все засмеялись. И, кажется, это был момент, когда мы все четверо, сидящие в машине, окончательно перешли ту полосу жизни, за которой начинается абсолютная трезвость.

Теперь, когда со времени этой встречи прошло много лет, могу заявить: суровая правда суждений Геннадия Андреевича, простые, сердечные вопросы Люции Павловны и ее будто бы наивное изумление перед фактом нашей веротерпимости внесли перемены в наш семейный уклад — напрочь были отринуты рюмки, и все последние годы в доме нет алкоголя. Сами не пьем и не угощаем этой отравой своих гостей.

Некоторые из моих приятелей, зная о моем знакомстве с Угловым, нередко просили определить в его клинику то одного больного, то другого. У Федора Григорьевича в таких делах принцип: в помощи он никому не отказывает, но и очередность жаждущих у него полечиться, по возможности, не нарушает.

Как-то моя старая знакомая, в прошлом балерина из труппы Большого театра Елена Евстигнеевна стала рассказывать печальную историю своего сына Бориса. Он рано пристрастился к вину, страдал ожирением и болезнью сердца. К тридцати годам выглядел совершенно разбитым человеком.

— Не поможет ли ему Федор Григорьевич? — заключила она свой рассказ.

— Чем же он сумеет ему помочь? — спросил я не очень тактично. И чтобы загладить неловкость, сказал:

— В Ленинграде есть ученый — Шичко Геннадий Андреевич. Он будто бы своим особенным методом освобождает пьющих от пагубной привычки.

Последние слова произнес неуверенно: я хоть и сам убедился в способности Шичко и его супруги, но метода не знал, пациентов его не видел.

«Может ли он, в самом деле?»

Елена Евстигнеевна ухватилась за эту последнюю возможность и попросила меня поговорить с Борисом.

— Шаманов не признаю, — заявил тот, — и на поклон к ним не поеду, но вот если можно полечиться в клинике академика Углова... Он, говорят, делает какие-то уколы — Борис посмотрел на мать.

— Сердце у меня болит, понимаешь? А ты... Врач мне нужен, а не знахарь.

— Хорошо, хорошо. Согласна...

За день до отъезда в Ленинград Борис Качан навестил Володю Морозова, школьного товарища, работающего врачом в одной столичной больнице. Поговорили о новых формах лечения, о блокаде сердца.

— Блокаду мы знаем, — заявил Морозов. — Тут есть статистика.

— Знаете, а не делаете. Почему Углов может, а вы — нет?

— Блокаду делает не он один. Кстати, и у него в клинике операцией овладели молодые врачи.

— Операцией? — Борис как огня боялся этого слова.

— Ну, не совсем она операция, скорее процедура, но... Сложная, требует большой точности. Длинная кривая игла вводится в область сердца.

У Бориса по телу пробежал неприятный холодок.

— Своеобразный укол, — продолжал Морозов, — игла проходит вблизи сосудов, нервных узлов — входит глубоко, и через нее изливается большая доза новокаина, витаминов и других компонентов. Есть известная доля риска, но у Федора Григорьевича Углова осложнений не отмечено. Шансы стопроцентные!

— Там еще Шичко есть, гипнотизер какой-то — о нем ничего не слышал?

— Нет, о Шичко не слышал, но вообще-то в силу убеждения, воздействия на психику — верю. Если предлагают — сходи. Только без этого твоего вечного скепсиса. Ты, Борис, извини, но когда речь идет о здоровье — скепсис плохой советчик. Это я тебе как врач говорю.

В купе собралась теплая компания. Федор Иванович, главбух завода кровельных материалов, ехавший из Рязани, выставил бутылку коньяка. Борис сказал себе: «Ладно уж, в последний раз».

И только Николай Васильевич, лектор из общества «Знание», сидевший напротив майора милиции, замахал руками:

— Нет, нет. Я не пью.

— Ну, это вы бросьте! Рюмочка коньяка еще никому не повредила. Я вот лет тридцать употребляю, и... как видите...

— Вам на пользу, — Николай Васильевич с нескрываемой иронией оглядел внушительную фигуру бухгалтера, — а меня увольте.

Бориса Качана словно бы кто толкнул в спину: он отпил глоток и поставил стакан. Остальные осушили до дна.

— Мой сосед, видимо, культурнопитейщик, — сказал Николай Васильевич, бросив на Качана укоризненный взгляд.

Все насторожились и повернулись к Борису.

— Как это? — спросил майор милиции.

— А так. Пьет по случаю, понемногу — признает пьянство как привычку, норму поведения. Такие люди сами пьют редко, но другим не мешают. И никого не осуждают. А если соберется теплая компания, то и они со всеми вместе, и даже подзадорят — давай, мол, давай. Если бы из пьющих людей можно было составить пирамиду, то в основании ее находились бы они, пьющие «культурно». Своей примиренческой философией такие люди допускают самую возможность винопития. Они как бы говорят: не в вине надо искать зло, а в тех, кто не научился пить. А того не разумеют: рюмка тянет за собой вторую, третью. Сегодня рюмка, завтра рюмка, а там, смотришь, человек уже в канаве.

— Ну, это как смотреть. А по мне, так пьющий в меру — идеальный человек! Тактичный, деликатный — не ханжа.

— Да, не ханжа. Он потому и попивает, что боится ханжой прослыть. В сущности, это капитулянтство. Знать пагубу алкогольной заразы для общества, самих себя беречь от яда, а для близких своих, для общества палец о палец не стукнуть...

Николай Васильевич говорил, а сам все время посматривал на Качана, он, видимо, продолжая свой извечный спор об отношении к алкоголю, решил, что Качан — за умеренное, культурное винопитие.

— Вам, наверно, знакомы размеры бедствий, причиняемых алкоголем? Их столько, сколько приносят войны — большие и малые — вместе взятые.

— Чушь! Так я вам и поверил, — зло парировал бухгалтер, разливая коньяк в стаканы. — Я работник счетный, признаю цифры, а не слова.

Лектор достал из кармана толстую записную книжку, быстро нашел нужную страницу:

— Вот, пожалуйста. Пишет известный ученый: «При клиническом изучении нервно-психического развития 64 детей, родившихся от отцов, систематически пьянствовавших не менее четырех-пяти лет до рождения детей, установлено наличие умственной неполноценности у всех этих детей, даже при удовлетворительном физическом развитии». Вам мало этого?

Федор Иванович насупился, лицо и шея покраснели. Взял стакан и, никого не приглашая, залпом выпил.

Майор заметно встревожился сообщением Николая Васильевича:

— За пьянством следом идет преступление. У нас по отделению семьдесят, а то и восемьдесят процентов всех хулиганских проступков, дорожных происшествий, краж, хищений — на почве выпивок. Это уж вы точно говорите, — и минуту спустя серьезно, с озабоченным видом спросил лектора: — А как понимать систематическое пьянство? Если, скажем, человек выпьет в неделю два-три раза?..

— Значит, он всегда пьян — все время!

— Ну уж... По-моему, вы не правы.

— А вот послушайте — академик Углов пишет: «С помощью меченых атомов ученые установили, что алкоголь задерживается в мозгу до пятнадцати дней. Значит, выпивший только дважды в месяц подвергается свой мозг постоянному действию яда».

— Приятель! — повернулся к нему побагровевший бухгалтер. — Завел шарманку! Пьянство да пьянство. Хватит, черт побери! Стукнул кулаком по столику, сунул за пазуху бутылку, подался к выходу.

Прошло часа два. За окном вагона сгустился вечер, а Федора Ивановича все не было. Сидевшие в купе начали беспокоиться, а Борис уже хотел было пойти на поиски бухгалтера, как к ним вошли проводник с милиционером. Проводник спросил:

— Где вещи четвертого пассажира?

— А что с ним?

Милиционер пожал плечами:

— Сердце. Или инсульт... Мы его на остановке сдали врачам.

Проводник собрал вещи, и они ушли. Пассажиры сидели в гнетущем молчании, и каждый из них, должно быть, испытывал неприязнь к Николаю Васильевичу за неуместный и чересчур резкий разговор о пьянстве. И когда лектор вышел из купе, за ним последовал Качан.

— Наверное, не стоило вам... Таких, как Федор Иванович, не исправишь.

— Не исправим, пока будем терпимо относиться к пьянству. А виноваты прежде всего вы, ритуальщики. Если бы не поощряли так называемые «культурные» выпивки, то бухгалтер бы не выставил на стол коньяк. И не случилось бы беды...

Вслед за Борисом в кабинет Углова вошла молодая женщина, представилась:

— Корреспондент местного радио. Хотела бы с вами побеседовать.

Углов повернулся к Качану:

— Вам придется подождать. Сидите здесь — вы нам не помешаете.

Вопросительно посмотрел на корреспондентку.

— Не могли бы вы р

www.bookol.ru

Читать онлайн "Самый надежный и правдивый метод избавления от любой вредной привычки. Метод Шичко" автора Лапшичев Вадим - RuLit

В. В. Лапшичев

Самый надежный и правдивый метод избавления от любой вредной привычки

Метод Шичко

Дорогие читатели!

Мы предлагаем вам уникальную книгу, написанную человеком, который многие годы помогает людям избавляться от пагубных зависимостей. Его «выпускники» навсегда расстаются с пьянством, табакокурением, пристрастием к неумеренной еде. Вадим Владимирович Лапшичев работает со своими подопечными по методу Шичко. Это одна из немногих одобренных Русской православной церковью программ, использующих обращения к подсознанию.

Раз и навсегда расправившись с собственными вредными привычками, В. В. Лапшичев решил пропагандировать удивительное средство, которое помогло ему – метод Г. А. Шичко.

Сегодня, создавая книгу, ставшую обобщением многолетней работы, Вадим Владимирович подводит некоторые итоги своей деятельности. Результаты впечатляют: сотни людей сказали «Нет!» водке, сигаретам, расстались с лишним весом. И практически все, кто действительно хочет навсегда избавиться от напасти, преодолевает ее.

Что даст вам, читателям, эта книга? Во-первых, вы сможете по ней самостоятельно работать над своей проблемой. Это будет труднее, чем если бы при вас был опытный наставник. Но – дорогу осилит идущий, все в ваших руках! Идите по намеченному пути до конца – и победа будет за вами!

Во-вторых, вы узнаете из книги о многих и многих людях, которые, прибегнув к методу Шичко, навсегда избавились от пьянства. Пусть их пример станет для вас путеводной звездой, доказательством того, что неразрешимых проблем не бывает.

Наконец, хоть эта книга и посвящена непосредственно проблеме пьянства и алкоголизма, вы сможете использовать базовые средства метода Шичко для борьбы с любыми зависимостями. В основе работы над собой – всегда скрупулезное ведение дневников, упорное преодоление себя, перестройка сложившихся негативных установок.

Мы желаем вам терпения и упорства! У вас есть силы, чтобы расправиться с ненавистной гадиной дурной привычки, присосавшейся к вам и ни в какую не желающей отпускать! Верьте в себя, идите до конца, не давайте себе поблажек в работе по обретению трезвости! Эта книга – лучший советчик, она научит вас, что делать, чтобы победить!

Все написанное здесь я прошел своими ногами, испытал на собственной шкуре. Однажды судьба счастливо мне улыбнулась: случайно попал на занятия по методу Геннадия Андреевича Шичко в клуб «Невский оптималист».

Я с усердием приступил к работе по методу Шичко. Мне удалось усвоить и практически утвердить для себя трезвенные убеждения на основе обретения правдивых научных знаний.

Я на собственном опыте убедился в эффективно сти этого способа отрезвления и стал искренним его сторонником, пропагандистом и распространителем на всю оставшуюся сознательную жизнь.

Вначале – беседы среди друзей, затем со знакомыми и всеми, кто готов был воспринимать информацию на эту тему.

А вскоре – просьбы о помощи в избавлении от алкоголизма. И вот оно, начало практической деятельности в качестве преподавателя по методу Г. А. Шичко. Успехи обнадеживали, завлекали. Я продолжил работу уже в качестве профессионала, чем и занимаюсь по настоящее время.

А потом пришла мысль: никто, насколько мне известно, не работает по методу Шичко так же плотно и долго, как я. И значит, я просто обязан поделиться опытом с вами, дорогой мой читатель. С тем, кто не сможет обратиться ко мне лично – потому ли, что живет в другом городе, или потому, что силы мои, к сожалению, не безграничны и я не в состоянии делать больше того, что делаю. Потому-то я и решил написать эту книгу.

Здесь изложен метод Шичко, даны все предупреждения и разъяснения, приведены многочисленные практические примеры, описаны все встреченные мною и моими слушателями подводные камни и приложены все дополнительные материалы, необходимые для успешной работы.

Берите мою книгу – и в путь! По светлой, чистой дороге трезвости и здоровья.

Ваш В. В. Лапшичев

ПОЗВОНИТЬ – ЗНАЧИТ, ПОМОЧЬ

ЕСЛИ В ОТНОШЕНИИ АЛКОГОЛЯ:

• окружающие намекают, упрекают, подсказывают, осуждают, предлагают вам...;

• вы хотите помочь родным, близким или знакомым, а они раздражаются, сомневаются, упираются;

• вы безуспешно пытались лечиться различными медицинскими и нетрадиционными методами —

сразу же позвоните по любому из приведенных в приложении телефонов или сделайте это на любом этапе знакомства с книгой

Часть 1

Я – алкоголик? Да вы что?!

Как протестировать себя на предмет отношений с алкоголем

Взглянуть на себя объективно человеку помогает несложный тест. Посчитайте, сколько ответов «Да» у вас получится на приведенные ниже вопросы.

1. Теряете ли вы рабочее время из-за пьянства?

2. Стала ли из-за пьянства несчастной ваша семейная жизнь?

3. Пьете ли вы потому, что застенчивы с людьми?

4. Повлияло ли пьянство на вашу репутацию?

5. Были ли у вас финансовые затруднения из-за пьянства?

6. Стало ли вам в результате пьянства безразлично благополучие семьи?

7. Спустились ли вы вниз по социальной лестнице из-за пьянства (хоть на одну ступеньку, хоть очень ненадолго)?

8. Снизились ли ваши амбиции (честолюбие) в результате пьянства?

9. Появилась ли у вас в результате пьянства бессонница?

10. Мучит ли вас похмелье по утрам?

11. Снизилась ли эффективность вашей деятельности в результате пьянства?

12. Испортило ли пьянство отношение к вам на службе?

13. Пьете ли вы, чтобы избавиться от беспокой ства или избежать работы?

14. Пьете ли вы в одиночку?

15. Была ли у вас частичная потеря памяти в результате пьянства?

16. Лечились ли вы от алкоголизма?

17. Пьете ли вы для самоутверждения?

18. Чувствуете ли вы угрызения совести после выпивки?

19. Бывают ли случаи, когда вы чувствуете себя дискомфортно без спиртного?

20. Появляется ли у вас иногда неудержимое стремление выпить?

21. Пытались ли вы контролировать свое употребление алкоголя?

Результаты теста (не пугайтесь). Ответивший «Да» хотя бы на один вопрос является возможным алкоголиком, на два – страдает алкоголизмом почти наверняка, а на три – совершенно определенно.

При наличии сомнений в результатах теста ознакомьтесь с особенностями разных стадий алкоголизма, приведенных на с. 16. При обнаружении любого признака алкоголизма на любой стадии: по звоните по телефонам, указанным на c. 213.

Общие сведения о методе Г. А. Шичко

Трезвость – естественное, нормальное безалкогольное состояние человека, общества, человечества в целом. Что же заставляет психически нормальных людей совершать нелепые, противоестественные по ступки – добровольно поглощать отравляющие вещества, наркотики, в том числе, алкоголь и никотин?

Дело в том, что окружающие в течение всей жизни навязчиво внедряют нам ложную информацию об алкоголе (табаке): поведение родителей, пословицы, песни, кино, телевидение, традиции, реклама. В результате искаженности сознания проалкогольными сведениями у человека складывается питейная (курительная) программа.

Ее состав: настроенность и убеждение – уверенность в том, что поглощение спиртного (курение табака) – оправданное, нормальное и даже необходимое занятие.

Убеждения нельзя разрушить угрозами, наказаниями, иголками, гипнозом или лекарствами (таблетки от суеверий?). Убеждения изменяются под влиянием научных знаний, правды.

В работе по методу Г. А. Шичко используется научная информация преподавателя – исторические, экономические, медицинские аспекты проблемы, и самостоятельная работа слушателей – анкеты, дневники, сочинения.

При этом в сознании стираются ложные программы и одновременно формируются новые, направленные на трезвый, здоровый образ жизни.

Основная работа – ведение дневников по графику преподавателя. Продолжительность курса – полгода. В этом случае эффективность избавления от алкоголизма (табакокурения) достигает 80–95 %.

www.rulit.me

О методе Шичко

unesenniyevodkoy— Ты бы рассказал мне подробнее о методе Шичко. А? Расскажи, Иван.

— Что же мне лекцию, что ли, вам прочитать?

— Ну, лекцию не лекцию, а этак не торопясь, как школьнику, популярно...

— Ладно. Приготовьтесь слушать.

Миллиарды людей в течение тысячелетий видели, как падает с дерева яблоко. На землю, конечно. Не полетит же оно вверх! Что же тут удивительного? И стоит ли тут о чём-то думать?

Да, все так полагали, что здесь не о чём думать. И проходили мимо этого маленького явления. Но явился человек, который при взгляде на падающее яблоко, воскликнул: «О!.. Упало яблоко. Земля его притянула. И она притягивает не только яблоко, а и другие предметы. И нас в том числе. Ведь потому мы ходим по земле, а не улетаем в небо. Мы, правда, можем подпрыгнуть, но ровно настолько, насколько у нас хватит сил. Каких сил? А таких, которые позволят хоть на несколько мгновений преодолеть энергию притяжения...»

И мысли, цепляясь одна за другую, потекли дальше. И явили новые открытия, новые науки. Вот что значит найти базовую формулу, верно и точно объяснить явление.

Шичко нашёл базовую формулу, верно и точно объяснил явление, которое раньше все видели, но не знали, как объяснить его природу.

В наше время расцвета многих отраслей знания часто случается, что фундаментальные открытия совершаются на стыке наук. Так вышло и у Геннадия Шичко. Он свыше тридцати лет изучал проблемы физиологии человека, работал в Институте экспериментальной медицины — в отделе, которым некогда руководил Иван Петрович Павлов. Шичко проводил исследования, ставил опыты, изучал мозг, высшую нервную деятельность человека. В Ленинграде издана его книга «Вторая сигнальная система».

На каком-то этапе своих работ Геннадий Андреевич углубился в изучение механизма гипноза. Овладел этим механизмом. Получал результаты, изумлявшие его товарищей. К нему стали обращаться с просьбами полечить того-то и того-то. Один просил освободить от страха, другой — от любви к недостойной женщине... Кто-то просил избавить от бородавок и т.д.

Шичко многим помогал. О нём стали говорить. И людей обращалось всё больше. Однажды пришёл известный детский писатель Леонид Павлович Сёмин — попросил избавить от алкоголизма. «Ну, тут я бессилен», — развёл руками Шичко. Он знал, что от пагубы этой нет никакого средства, никто не может поставить на ноги спившегося бедолагу. Однако отказать человеку не посмел.

Так он впервые прикоснулся к проблеме, которой отныне посвятит остаток своей жизни.

Я не торопился приступать к изучению метода Шичко, — вначале читал его книгу «Вторая сигнальная система». С первых же страниц меня увлекла стихия научного поиска, крепкий, ясный стиль изложения, — нетрудно было заметить, что Шичко — крупный учёный, смело вторгается в заповедную область природы — в мир высшей нервной деятельности и мыслительного процесса.

Геннадий Андреевич шёл по следам великого Павлова, исследовал функции высших разделов мозга. И, конечно же, его новая теория избавления людей от наркотической зависимости — прямое следствие его тридцатилетних научных исследований. Это на их основе он вывел магическую формулу перепрограммирования сознания.

В другом месте он скажет: мой метод предполагает перепрограммирование сознания, замену винопитейного убеждения на трезвенническое.

Вот здесь и таится ключ к великой тайне, над которой тысячелетия ломали головы лучшие умы человечества. Иные из них, как увидим мы позже, очень близко подошли к разгадке этой тайны, а, например, американский президент Форд почти точно обозначил проблему, он сказал: «Страсть к алкоголю — это привычка», но всё это были стихийные, подчас не вполне осознанные догадки.

Математически точно выделил формулу наш питерский учёный Геннадий Андреевич Шичко, — он нашёл слова для названия своего метода, разработал методику его практического применения на сотнях людей, которые здравствуют ныне и свидетельствуют нам абсолютную правоту учёного, силу и жизненность его открытия.

Но речь обо всём этом впереди. Тогда же я собирал сведения об учёном, читал его работы. Мне нужно было написать о нём очерк для журнала «Наш современник».

— Хорошо, — сказал Сергей. — Я понял, но ты теперь о методе, да подробнее.

— Итак, мы сказали: перепрограммирование сознания. Да, всего лишь два слова. И слова-то не новые, и не звучные, а одно так звучит длинно и коряво. Для поэзии и вовсе не годится. И самое главное: не трогают они нашего воображения. Ну, подумаешь: перепрограммирование сознания. И что тут? Уж какое такое открытие в них может быть заключено? И зачем эти восторги? — великое открытие! Чудодейственный метод!.. Хватит кликушествовать!..

Но не торопитесь с приговором. Не дали себе труда вдуматься, а уже и готов суд. Подумали б хоть о том, что величайшее открытие физики тоже названо двумя словами: закон притяжения. Потом сказали: закон тяготения. Затем прибавили ещё одно слово: всемирного. И получилось: закон всемирного тяготения.

У Шичко два слова, у Ньютона — три. Но какой фурор произвели эти три слова во всех науках о познании материального мира! Сколько новых открытий и новых наук потянули они за собой!.. Все науки о строении вселенной: астрономия, астрофизика, астронавтика... Космическая медицина, космическая ботаника, космическая биология... Да разве перечислишь! И все науки так или иначе связанные с познанием космоса, как на сваях, стоят на тех самых трёх словах, которые впервые произнес Ньютон.

А теперь попробуем вообразить, что же такое заключено в двух словах питерского учёного: «перепрограммирование сознания». О них мы бы сказали так: для человека они столь же важны, сколько важен ньютоновский закон для жизни планет и всего космического пространства.

Закон, открытый Шичко, как и закон Ньютона, существовал всегда, и, повинуясь ему, человек выжил и стал тем, кто он есть теперь: царём живой природы. Но в последние шесть-семь тысячелетий в этом законе случилась поломка, человек по какой-то злой воле стал его нарушать и сорвался со своей орбиты, полетел не туда.

Иными словами: люди стали себя отравлять спиртным, никотином, наркотиками. Они нарушили закон природы, — может быть, главнейший: стали программировать сознание не на жизнь, а на смерть. И дрогнула природа людей — они стали погибать. Погибают не сразу, не так, как от пули — медленно погибают, но в таком количестве, с которым не сравнятся войны, болезни, стихийные бедствия вместе взятые.

Гибнут целые народы: погибло прекрасное и многочисленное племя индейцев Америки, на наших глазах вымирают народы Севера. И повторяю: гибнут от того, что нарушают один очень важный закон человеческой природы: программируют своё сознание не на жизнь, а на смерть.

Произошла великая путаница в мозгах человека!

Да, сошёл человек с завещанного Богом круга. Плохое назвал хорошим, вредное — полезным. Зелье, которое приносит ему смертельный вред, он назвал нектаром. И воспел в стихах:

Вино, вино... Оно на радость нам дано.

Академик Углов не устаёт повторять главную мысль учения Шичко: алкоголь держится на лжи. Говорите людям правду об алкоголе — и они перестанут пить.

Но тут возникает вопрос: а разве раньше люди не знали этого? В мире так много мудрецов, учёных — неужто не понимали такой простой истины?..

Послушаем величайших из мудрецов.

Александр Герцен: «Вино оглушает человека, даёт возможность забыться, искусственно веселит, раздражает; это оглушение и раздражение тем больше нравится, чем меньше человек развит и чем больше сведён на узкую, пустую жизнь...»

Наблюдение верное, глубокое, но заметьте: Герцен говорит о действии вина, о его способности поражать, прежде всего, примитивного человека. Но где указание на саму природу пьянства?

Обратимся к Ивану Петровичу Павлову — великому физиологу. Он для познания природы алкоголя давал его собакам, и заметил, что у них даже малые дозы алкоголя резко снижали рефлексы и собаки приходили в норму только на шестой день.

Из этого опыта наука могла сделать замечательный вывод: человек, выпивающий раз в неделю, всегда находится под вредным воздействием хмеля. А известно, что все виды наркотиков затрудняют не только физические реакции, но, прежде всего, снижают функции мозговой деятельности.

В 1912 году Павлов говорит о необходимости исключения алкоголя из сферы приготовления лекарств. Великий учёный первым наносит удар по тем, кто утверждает пользу небольших доз алкоголя.

Но и здесь... — заметьте: даже Павлов не вскрыл причину винопития.

Леонардо да Винчи предупреждал: «Вино мстит пьянице».

Вильям Шекспир: «Люди впускают врага в свои уста, который похищает их мозг».

Наш Фёдор Михайлович Достоевский с гневным презрением осудил и вино, и пьяниц: «Употребление спиртных напитков скотинит и зверит человека».

Врач — француз Деммэ больше тридцати лет наблюдал за потомством из десяти семей алкоголиков, вывел страшную статистику: идиоты, эпилептики, водянка головного мозга — и лишь девять детей в десяти многодетных семьях росли здоровыми. И Деммэ отметил лишь действие вина на организм человека, но почему пьют люди и как бороться с этим злом, не указал.

Наши соотечественники — Д.И. Менделеев, С.П. Боткин, И. М. Сеченов, И.П. Павлов, В.М. Бехтерев — вторгались в эту проблему на биохимическом уровне, наблюдали за человеком, проводили опыты на животных... И тоже: увидели лишь следствие — вред, наносимый алкоголем.

Лев Толстой задавался вопросом: а зачем люди пьют? Для какой такой цели они одурманиваются? Сделал вывод: пьют для того, чтобы затуманить совесть. Например, перед тем, как совершить преступление. Верно. И это верно. Потом Толстой скажет: люди пьющие, курящие — люди дефективные.

Вот это уж совсем близко.

А Шичко сказал точно: люди пьют потому, что их сознание искажено ложными взглядами.

И ведь как просто: измени сознание, освободи его от лжи — и люди перестанут пить.

Сонм учёных, составляющих коллегию Министерства здравоохранения, решил: алкоголизм — болезнь, а всякую болезнь надо лечить. И придумывают таблетки, создали целую лечебную отрасль — наркологию. Страшное заблуждение, стоившее народам миллиарды.

Всё это напоминает такую картину: на поле боя к раненому солдату подошли командиры, товарищи, разглядывают его рану, определяют, чем он ранен и куда, а помощи не подают. Солдат истекает кровью, а никто не знает, как ему помочь.

Тысячи лет существуют религии, храмы. Служители Бога видят страдания людей, пытаются помочь, но — и они бессильны. В одной из церковных книг я прочитал: «Иереи способны изгонять любых бесов, но если бы собрались все иереи Земли, они бы не смогли изгнать из человека одного беса пьянства».

И вот нашёлся учёный, который сказал: надо перепрограммировать сознание! Его никто не услышал, почти никто! И даже в институте, где он работал. Заметим кстати: факт этот останется вечным позором для руководителей Ленинградского института экспериментальной медицины — из них никто не заметил этого открытия, не поддержал автора — своего собственного сотрудника. И особый позор на директоре института — Наталье Петровне Бехтеревой. Она не только осталась равнодушной к открытию, но чинила препятствия, хода не давала учёному и на пенсию «проводила», едва ему исполнилось шестьдесят лет.

Тысячи людей освободились от пьянства при посредстве метода Шичко, я один мог бы назвать около сотни фамилий, вырванных из болота беспробудного пьянства, но и всё-таки есть ли метод? — до сих пор приходится доказывать.

«Перепрограммировать сознание, заменить питейную убеждённость на трезвенническую» — это формула, это точно указанный маршрут к цели. Но где средство её достижения?..

Попробуем раскрыть содержание формулы. Итак: была одна программа — винопитейная...

— Но откуда взялась эта программа? — воскликнул Сергей. — Не родился же человек с мыслью о выпивке? —

Нет, — продолжал я, — человек рождается трезвенником. Но с пелёнок ему внедряется винопитейная программа. Отец и его друзья сидят за столом и пьют. Родное, любимое лицо отца сияет от счастья. Он держит перед собой рюмку и приглашает друзей выпить. Всем хорошо, и все смеются. И малыш, лёжа в зыбке или в коляске, тоже смеется. Им хорошо, и ему хорошо.

Настроение отца передаётся ему мгновенно, автоматически и в полной мере. И так повторяется сотни раз. Ребёнок привык, он, как и его отец, счастлив от одного только вида вина и рюмки. Это — начало программы, первые кирпичи винопитейного убеждения. В сознании много программ, винопитейная — одна из них.

Чем дольше живёт человек, тем назойливее внедряется в его сознание программа винопития. Молодому человеку говорят: «Какой же ты мужчина, если не пьёшь?»

Взрослому человеку, если он не хочет пить, скажут: «Ты нас не уважаешь, не хочешь поддержать компанию».

А если уж человек упорствует, ему дружно, в один голос станут говорить: «Ты странно себя ведёшь! Уж не болен ли чем? Признайся!..»

Так из поколения в поколение передаётся система убеждений: пить — хорошо, не пить — плохо, это ненормально, не принято среди здоровых людей.

Тут заключена трудность проблемы. Тот, кто хочет быть трезвым, должен найти в себе силы пойти против вековых устоев, обрушить возведённые перед ним горы лжи.

К несчастью всех стран и народов, на страже винопития стоят не только заинтересованные люди, но и правительства. «Пьяным народом легче управлять», — сказала Екатерина Вторая.

Где же тут устоять человеку? Ему противно, а он пьёт, ему вредно, а он пьёт, ему негде взять денег, но он достаёт их и пьёт... Так где же выход? — спросите вы. Как победить вселенскую беду?

«Перепрограммировать сознание! — говорит Геннадий Шичко, — сначала отдельных людей, а затем всего общества».

Люди, а не боги закладывают человеку в мозг питейную убеждённость, они же, люди, могут её и разрушить и на её обломках выстроить новое сознание — трезвенническое. Звучит почти фантастично, но пойдём дальше.

— Да, да, — и расскажи, пожалуйста, как Шичко разрушал эту самую программу и выстраивал новую. —

Исследуя вторую сигнальную систему, он хорошо понял механизм её действия.

Заметим коротко, чем отличается вторая сигнальная система от первой.

Первая — это непосредственный раздражитель. Огонь. От него идёт свет, тепло, прикоснулся — больно, и так со всеми другими ощущениями — запах, вкус.

Ну, а вторая сигнальная система? Это — речь. Слова — сигналы, вторые сигналы. Они делятся на группы:

1) слова произносимые,

2) слова слышимые,

3) слова видимые.

Это — по Павлову. Но Геннадий Андреевич скромно дополнил своего учителя: «Для полноты классификации сюда следовало бы отнести и слова изображаемые, то есть производимые с помощью письма».

Геннадий Шичко поначалу пользовался арсеналом открытых Павловым средств. Не забывал он и о своём скромном добавлении: «...слова изображаемые». Требовал от слушателей своих групп дневников. Писали не все. И Геннадий Андреевич, добрый по натуре и покладистый, не настаивал.

Результата достигал поразительного: отрезвлял почти 50 процентов алкоголиков. А наркология, официальная медицина — 6-8 процентов. Там больницы, лекарства, врачи, а он, не имея ничего кроме препятствий, и — половина!

Вёл строгий учёт, ни с кем не терял связи, многие из отрезвившихся ходили к нему в клуб и сами включались в борьбу за трезвость. Десять дней! По три часа в день.

Десять — число не произвольное, к нему Геннадий Андреевич пришёл постепенно, в процессе многих наблюдений, раздумий. Именно десять трёхчасовых занятий требовалось для полного освобождения от пьянства. Академик Ф.Г. Углов изучал метод Шичко и тоже пришёл к убеждению, что даже такому опытному человеку, каким был Шичко, необходимо провести десять занятий для изменения сознания.

Нарколог тоже беседует с человеком и, бывает, достигает цели, отвращает от пьянства, но это лишь отдельные случаи. Вот примерный разговор нарколога с пациентом:

— Ну, что же ты? Докатился! Бедолага!

И в этом нарочито фамильярном обращении, в обидно-покровительственном тоне слышится неуважение. Ещё не начав лечения, врач устанавливает дистанцию, ставит пациента к позорному столбу, унижает и даже оскорбляет самые высокие чувства, которые есть у всякого человека, даже у последнего пьяницы. И уже одним этим порождает недоверие к себе. Что бы он ни говорил после этого, ему уже не внемлют.

Нарколог журит, упрекает, увещевает, призывает, наконец, запугивает. Он тоже стремится повернуть сознание к трезвости, но не доводит рычажок до конца: свет не включается.

Наркологи и сами пьют, а потому вам скажут: пей, да дело разумей. Надо пить в меру. А иной слова церковной проповеди вспомнит: вино даже полезно животу нашему, аще пиеши в меру. Есть и такие наркологи.

Шичко знал эту слабость официальной медицины, искал пути полного изменения питейной программы, изобретал механизм, который бы во всех случаях рычажок выключателя доворачивал до конца. В беседах с алкоголиками он не только не прибегал к малейшей лжи, но развенчивал её, он утверждал правду об алкоголе. Рисовал общенародную, общемировую картину алкогольной пагубы, приводил исторические факты, высказывания великих людей, читал антиалкогольные стихи, сказки, легенды.

Доходил до таких отделов мозга, где формируются наши высшие понятия: совесть, честь, жалость, сострадание, общественный долг. И тут-то находилась та незримая черта, достигая которой рычажок включателя зажигал свет. Рушилась прежняя система питейных понятий, дробилась на мелкие куски и выметалась из сознания питейная запрограммированность, на её месте создавалась стройная система трезвой жизни, новая очистительная философия.

Какие же темы брать для своих занятий?

Набор тем легко составить, если прочтёшь книги Ф. Углова, Л. Шичко-Дроздовой, наконец, мою книгу «Геннадий Шичко и его метод». Есть много других книг по проблеме алкоголизма. И чем больше их прочтёшь, тем основательнее подготовишься к проведению занятий.

Вот примерные темы: «Почему люди пьют?», «Кто и зачем нас отравляет?», «Кого можно считать алкоголиком?», «Как я стал алкоголиком», «Алкоголь и женщины», «Алкоголь и дети», «Правда о сухом законе в России и Америке», «Алкоголь и мозг» и т.д.

И всё-таки... Пятьдесят процентов! Долгое время Шичко отрезвлял лишь половину своих слушателей. Конечно, остановись он и на этом результате, он бы всё равно был автором одного из величайших открытий. Человечество и за это было бы ему благодарно. Но Шичко не унимался. Десятки и сотни людей он отвращал от пьянства, и в то же время мучительно искал пути к стопроцентному успеху.

Где же слабое, недостающее звено?

Его статистика показывала: больший процент отрезвления среди тех, кто пишет дневники. Звонил этим людям, встречался с ними: да, среди писавших дневники не только больше отрезвившихся, но в их сознании крепче засела идея трезвости, они настроены по-бойцовски, горят желанием отрезвлять других.

Так Шичко «довернул рычажок» стопроцентного результата. Полного успеха можно достигнуть лишь в том случае, если будут задействованы все четыре группы вторых сигналов!

Проводя работу с алкоголиками, Геннадий Андреевич говорил искренне, убедительно, доказательно. Его речь была откровением. Вот вам слово слышимое. Свои слова он подкреплял цифрами. Их он писал на доске — слово видимое. С интересом слушал учёный исповеди алкоголиков — это слово произносимое. Настоятельно просил описать всё это на бумаге — слова изображаемые.

Во время занятий шла массированная атака на сознание. Здесь задействовалась речь, слух, зрение пациента и рука. А работающая рука связана с подсознанием. То, что перешло в подсознание, становится неистребимым. За это человек и на смерть идёт.

Работающая рука! Дневник! — вот тот рычаг, который включает свет.

Всё больше желающих пройти у него курс отрезвления. Шичко никому не отказывает. Он уже не работает в институте, живёт на пенсию, не берёт денег за отрезвление. И ко всему этому добавляются болезни. Всё чаще ноет сердце, сдают глаза.

Жена его Люция Павловна мне рассказывала: Геннадий Андреевич и спит и работает в кабинете, до двух-трёх часов у него горит свет. Каждому, кто хочет пройти курс отрезвления, Шичко теперь говорит: «Возьму в группу, но с условием, что будете писать дневник». Результаты поразительны: пишущие дневники отрезвляются все!

Поиски учёного становятся учением и получают блистательное завершение. Мы уверены, что именно оно, это учение, в будущем явится спасительным для всего человечества.

Ныне в стране тысячи учеников и последователей отрезвляют алкоголиков по методу своего учителя. Чтобы увидеть, как они преображают сознание, приведу стихи алкоголика. Десять дней он слушал руководителя группы, сидел молча и уклонялся от всяких разговоров, а под конец в своём дневнике написал стихи — первые в своей жизни:

Один учёный, видя, что Россия

Всё глубже вязнет, заходясь от боли,

Задумал вытащить народ свой из трясины,

Из топи, из болота алкоголя.

Он много лет работал над системой,

Так называемой Второй сигнальной,

Бывало, падал, но вставал затем он

И разработал метод гениальный.

Ища поддержки для своей идеи,

Стучал в ворота, двери, маленькие дверцы,

И, не найдя, боролся, всё ж надеясь...

Гонимый, умер он — не выдержало сердце.

Лишь после смерти метод подхватили

И понесли в народ многострадальный.

В народ, который так уже споили!..

Стаканов звон страшней, чем звон кандальный.

Такое стихотворение лучше, чем любая клятва говорит нам: этот человек пить не будет. Он родился во второй раз. Родился и увидел: как прекрасен мир, если на него смотреть трезвыми глазами.

Сергей Николаевич, прослушав мой рассказ, покачал головой и едва внятно произнёс какие-то неопределённые междометия. Не выражал он согласия, но и не возражал, а уходя, лишь спросил:

— У тебя есть книги по этому методу?

— Есть, конечно.

— Ты дашь их мне на время?

— Пожалуйста, хоть сейчас возьмите.

Подобрал несколько книг и вручил ему. Сергей Николаевич с серьёзным и решительным видом направился к двери.

Из книги И.В. Дроздова "Унесенные водкой. О пьянстве русских писателей". Прочесть всю книгу можно здесь же в блоге. Во введении и в конце последней главы есть ссылка на сайт автора, где можно скачать эту и другие его книги.

tasha.elqo.ru

Метод Геннадия Андреевича Шичко

Метод Г. А. Шичко, метод избавления от вредных привычек и психокоррекции семейных отношений в общественной организации трезвого и здорового образа жизни «Нижнекамский Оптималист» и подростковом клубе антинаркотического воспитания К сожалению, человечество до настоящего времени не смогло выработать эффективных, массовых методов по устойчивому избавлению людей от «наркотических» веществ. Все ранее выдвигаемые концепции во взгляде на проблему в целом и подходе с целью практического разрешения ее не учитывали особенностей свойств человека, как социопсихобиологического феномена, у которого все приобретенные пороки возникают и развиваются социально.

Анализ проблемы с позиции системного подхода позволил установить, что доминирующим в профилактике и избавлении от порока являются не психосамотические факторы, а социальные, заключающиеся в исключении порочной запрограммированности посредством воздействия на сознание человека второй сигнальной системы (слова). Многолетняя практика устойчивого группового избавления людей от алкоголепития и табакокурения в общественной организации трезвого и здорового образа жизни «Нижнекамский Оптималист» /19 лет/, а также первичная и вторичная профилактика молодёжного наркотизма в подростковом клубе «Аметист» /8лет/ методом ленинградского ученого, кандидата биологических наук Геннадия Андреевича Шичко доказывает правильность созданного им научного направления, на основании которого профессионально разработано теоретическое обоснование и выведена стержневая суть его — формула социального порока, что позволило создать методологию, методику и популярные, высокоэффективные курсы занятий по избавлению от табакокурения, пьянства и алкоголизма и позволяет разработать аналогичные курсы по избавлению людей от других социальных пороков.

Курс базируется на учениях В.М. Бехтерева, И.П. Павлова, П.К. Анохина и других великих знаменитых ученых, а также безусловной демократической основе и совершенно исключает давление, запугивание, применение каких-либо медицинских средств и препаратов, более того, заучивания, зачетов, экзаменов. Даже во время перерывов не запрещается курить. Только доброжелательное целенаправленное воздействие на сознание человека, исключительно доверительной информацией. На основании, которой и для глубокого, устойчивого восприятия ее, включены ситуационные игры, аутотренинг (релаксация), гетеротренинг, ненавязчивый, завуалированный самоконтроль в виде ведения дневника.

Курс прост, не требует каких-либо материальных затрат и содержит в себе достаточный информационно-психологический потенциал воздействия на сознание человека, чтобы обеспечить устойчивое стопроцентное избавление от вредной привычки, при условии выполнения слушателями всех несложных рекомендаций, изложенных в методических указаниях. Занятия по избавлению от алкогольно-табачной зависимости строятся на принципе учебного процесса. Это курсы ежедневных занятий (не считая выходные дни) — десять дней, исключая вводное и выпускное занятие. Длительность занятий при этом не должна превышать двух часов, с обязательным перерывом для отдыха слушателей.

Хотелось бы отметить, что Г.А. Шичко при разработке метода в его основу положил вторую сигнальную систему. Т.е. воздействие слова «Услышанного», слова «Прочитанного» и слова «Произнесенного». Так же исследуя различные сигналы, обратил внимание на слово «Произнесенное мысленно» (не вслух), и особенно на слово «Написанное рукой». Им же экспериментально доказано, что слово, «Написанное перед сном», перед тем как ложиться спать, действует на сознание и подсознание человека в большинстве случаев, значительно сильнее всех других ранее перечисленных видов «Слова». Основными педагогическим элементом занятий по методу Шичко является триада академика Бехтерева: убеждения (знания), внушение и самовнушение.

I. Знания — основная составляющая убеждений и важный элемент занятий. Вся информация, передаваемая на курсах слушателям, сам процесс передачи имеют несколько целей: Ликвидация пробелов в информированности слушателей относительно проблем алкоголизма и курения табака. Нередко, например, приходится слышать от слушателей утверждение, что они, мол, и так все знают. Однако, на поверку оказывается, что их знания весьма поверхностны, и часто сводятся к ничем не обосновываемому ими же утверждению: «Это вредно». Тем не менее, они оказались на курсах дезалкоголизации, и этот факт должен служить в минимуме сигналов для них самих, а для преподавателя лишь сигналом делать упор на углубление и систематизацию знаний слушателей. Систематизация знаний слушателей по алкопроблеме обязательно подразумевает освещение исторического и медицинского аспектов, указание на связь с современным состоянием проблемы, а так же элементарных знаний, касающихся теории психологического программирования.

Основным смыслом курсов относительно такого элемента как «знания» является формула — не только знать, но и главное, осознать. А это можно сделать через доведение знания через сознание к подсознанию слушателей. При этом используются наиболее яркие, легко запоминающиеся элементы: исторические факты, теорию и информацию о последствиях алкоголизации. Естественно, необходимо проведение нескольких устных опросов, с обязательным возвратом к непонятным или не усвоенным слушателями знаниям.

Следует учитывать, что основной контингент — это алкоголики, когнитивистические (познавательные) способности которых ослаблены. Поэтому комплекс знаний должен быть максимально понятен и прост для усвоения, с отсутствием диалектических противоречий их анализа и даже их обсуждения, а система проверки максимально ориентирована на повторение материала, оказавшегося сложным для понимания и усвоения.

Специфика аудитории диктует и необходимость ограничения продолжительности занятий. Так, для ослабленного мозга алкоголиков это время не должно превышать 1,5-2 часа, с обязательным перерывом на 10-15 минут. В противном случае «усталость» восприятия аудитории может свести к нулю все усилия педагога и привести к необходимости многократного изложения материала, т.е. к затягиванию курсов или их низкой информационно-просветительской функции.

II. Внушение в состоянии бодрствования (релаксация) — это элемент, которым начинается и заканчивается каждое ежедневное занятие. Релаксация является первой ступенью психологического тренинга и заключается в подготовке тела и психики к совместной работе. Именно в моменты релаксации, возможно, услышать свой внутренний голос и почувствовать связь со своей глубинной мудростью. Это моменты внимания и тишины. Релаксация означает освобождение тела и психики от ненужного напряжения и расслабляющих моментов, оказывает на человека благотворное психологическое и физиологическое влияние. Обязательно следует объяснить слушателям перед первой релаксацией смысл этой процедуры, дабы максимально снизить синдром страха. Следует объяснить, что это не кодирование и не гипноз, и что этот элемент необходим именно для таких людей, чье сознание отягощено грузом их житейским проблем, и производится только с целью снятия негативных и отрицательных эмоций и напряжений, а так же закрепления знаний, полученных ими на занятиях. В этих словах всё только чистая правда, которую необходимо обязательно донести до слушателей. Но при этом надо помнить, что само занятие служит инструментом устранения сомнений и повышенного критического отношения к занятиям. Значит, занятие должно быть аргументированным, убедительным и предельно ясным для понимания настолько, что все слушатели стали сторонниками точки зрения преподавателя, кратко излагаемой для закрепления сути занятия во внушении. Таким образом, само внушение есть краткий пересказ занятия.

Внушение состоит из трех основных частей:

Настройка слушателей, активизация внимания. Основная часть — краткое изложение сути проведенного занятия. Финал — ориентация слушателей на будущее без алкоголя и табака, нормализацию сна, восстановление здоровья вообще. Практика показывает, что продолжительность внушения не должна превышать 5-10 минут. Основные требования к технике внушения сводятся к следующему: говорить внятно, ровно, ритмически, без чрезмерных эмоциональных акцентов, лучше гасить свет и просить закрыть глаза: текст внушения должен быть свободен от отрицательных частиц «не», «анти» и слова «нет». Хорошим подспорьем во время проведения таких аутофикcаций может быть музыкальное сопровождение, воздержанное в спокойных, умиротворяющих мелодиях.

III. Сочинение — так же необходимый элемент занятий. Этот элемент исполняется в три стадии, каждая из которых представляет самостоятельную ценность и поэтому обязательна:

1. Подготовка к сочинению предшествует его написанию, занимает примерно сутки и ведется в два этапа. Первый этап проходит во время занятия, и его суть представляет разъяснение целей написания, как акта самонаблюдения, а именно: анализ прожитого или пережитого периода слушателем или его «знакомыми»; обязательное требование назначения (в будущем самому себе) даты написания сочинения после события, заслуживающего последующего анализа, алкогольного срыва или другого сильного переживания; чтение наиболее ярких сочинений трезвенников, с обязательным обсуждением и анализом, в будущем как пример анализа собственного опыта.

Второй этап (скрытый), — слушатели совершают дома. Он заключается в обдумывании темы и сути предстоящего сочинения. 2. Написание сочинения, которому отводится, как правило, весь второй час последующего занятия. Сочинение так же может быть написано дома. Обычные темы сочинений: «Алкоголь — наркотик номер один, или как я пришел в клуб „Оптималист“»; «Кого нет с нами рядом»; «Как я стал рабом табачной вонючей соски» и т.д.

3. Анализ сочинений, их групповое прочтение преподавателем и обсуждение ведется в начале следующего за сочинением занятия, давая возможность самим слушателям прочитать свое сочинение перед группой, анализируя и останавливаясь на особенно важных элементах.

IV. Анкета в отличие от сочинения заполняется слушателями вне курсов, но при этом желательно после сообщения и разъяснений слушателям основных понятий, содержащихся в анкете. Цель анкетирования — выявление степени алкоголизации, склонностей и среды существования слушателей. Сведения, содержащиеся в анкете, необходимы для выполнения индивидуального подхода, или выполнения принципа сингулизма. Здесь следует заметить, что написание анкеты лучше проводить в первый день занятий, или по крайней мере анкетирование всех слушателей следует закончить к третьему дню занятий, когда работа с дневниками становится одним из основных инструментов дезалкоголизации на всем курсе.

V. Дневник — это элемент курсов, который слушатели обязательно выполняют самостоятельно. Написание дневника производится строго перед сном (далее сон, исключить секс), а в другое время суток малоэффективно. В дневнике описываются события прошедшего дня. Дневник ведется слушателями ежедневно и во время курсов используется преподавателем для анализа (обратная связь). Отсутствие дневника перед занятиями считается грубейшим нарушением курсов занятий. Дневник пишется разборчиво, обязательно отвечать на все вопросы полными и понятными ответами (не менее пяти — семи слов в ответе). В ответе должен звучать вопрос. Дневник ведется слушателями, и после окончания первичного (очного) курса. Факт в том, что форма ведения их уже по определенному графику: ежедневно с 1 по 15; через день с 16 по 24; два раза в неделю с 25 по 34; один раз в неделю (по выходным) с 35 по 45 дневник. При написании 45-го дневника завершается шестой месяц очно-заочного курса. Частоту ведения дневников, возможно, увеличить, и график написания дневников выдается каждому слушателю индивидуально и в соответствии со стадией алкоголизма и табакизма, характером запоев, ремиссии, наклонностями, выявленными на занятиях, используя дневники, анкету и сочинение.

Дневник это и очень важный элемент аутотренинга. Допустим в среднем у человека ремиссия (восстановление после запоя) около 30-ти дней, это позволяет такому слушателю совершить до 30-ти тренингов. Совершая написание дневника, слушатель напоминает себе о своей проблеме и устраивает себе маленькую провокацию, но при этом удерживается сознательно от совершения патологического поступка и осуществляет тренировку собственного сознания и воли, разрушая таким образом пагубные подсознательные программы. Не подтвержденная сознательная и подсознательная мотивации, возникающие при написании дневника, угасают, чем и преодолевается, например, возможность очередного «планового» запоя, а в последующем ведет к закреплению трезвенных жизненных установок.

Дневник выполняет и функцию самонаблюдения, предоставляет возможность слушателю, спустя некоторое время, проанализировать собственное состояние. Посмотреть как бы со стороны на себя самого, сделать соответствующие выводы и провести возможную коррекцию работы с дневником, что обеспечивает самонастраивание слушателя на положительный эффект.

Клуб берет на себя такую обязанность — помочь алкоголику или табакокурильщику обрести трезвость и научиться трезвому общению. В задачу клуба не входит удержание человека, если что-то не понравилось, поищи другой, который работает в этом направлении.

Тебе надо научиться общаться трезвому, люди не умеют общаться в трезвом виде, заметьте, не пьющие, а люди вообще, поэтому это проблема не твоя, а человечества в целом. Как только будет найдена форма группового общения без использования «наркотиков», люди откажутся от них. У тебя сейчас появляется возможность пообщаться на трезвую голову и получить радость от трезвого общения.

Человек, создающий клуб трезвости должен сам пройти специальный курс по методу Г.А. Шичко, избавится от вредных привычек, и стать сознательным трезвенником. Очень важно договориться с помещением на каждый день (идеальный вариант это квартира на первом этаже, или же отдельное нежилое здание). Цель клуба — это объединение не пьющих и не курящих людей в группы по интересам, а также для пропаганды трезвого и здорового образа жизни, как на личном примере, так и привлечении к альтернативному способу жизни, исключающего отравление алкоголем и табаком. Особенно важно это сплочение членов клуба во время «государственных питейных ситуаций», во избежание срывов. Важен фактор собственного примера, т.е. всяческая поддержка нового члена клуба «Оптималист». Для вновь организованных клубов: не пугайтесь малого количества людей, группа формируется сложно, идет притирка людей друг к другу. Для создания группы достаточно желания, опыт появится потом. Самое главное, это твоя стабильность в посещении клуба. Очень многие появляются один-два раза и потом приходят через год, два, три, но все эти годы они знали — их ждут в клубе.

Каждую неделю в клубе «Оптималист» проводится клубный день, в Нижнекамске это среда (1800 часов). В это время в клубе собираются оптималисты-соратники, которые прошли курсы в разных группах по избавлению от вредных привычек. За 19 лет существования клуба — 276 групп (от 5 и более человек в каждой). Собрание открывает председатель клуба, обсуждается информация за неделю, план намеченных мероприятий и работа в клубе на будущий период, распространяются печатные органы «Соратник», «Оптималист», «Феникс», «Зернышко трезвости» и «Аек Булу». Соратники обсуждают всесторонне «наболевшие» проблемы клубной работы, тот контингент, которые не закончили курсы до конца сдают дневники наставникам — преподавателям. В этот «оживленный» день приходят семьями, ведь не зря «Нижнекамский Оптималист» называют семейным клубом, в нем происходит коррекция семейных отношений.

Опытом клубной работы, ее изучением приезжают учиться со всех уголков России и СНГ, ближнего и дальнего зарубежья. В Татарстане от «Нижнекамского Оптималиста» родились клубы в Набережных Челнах, Заинске, Бугульме, Лениногорске, Альметевске и Азнакаево, прекрасно, что возрождается и в Казани. Отрадно, что в Нижнекамске и Альметевске созданы клубы при управлении по делам молодежи — это «Аметист» и «Саулык», их основа антинаркотическое воспитание подрастающего поколения.

В основе принципов движения оптималистов лежат тезисы: «Спешите делать добро!», «Если не я, то кто же?», «Выбрался сам — помоги другому!». Они основополагающие в жизни клубов трезвости и здоровья. Мы оптималисты верим в трезвое и некурящее будущее нашего города, республики, страны. Основная задача движения оптималистов — это передача по эстафете «родители — подростки» трезвого и здорового воспитания.

Человек, поменявший свое мировоззрение, отношение к ядам «алкоголю» и «табаку», другим наркотическим отравам всесторонне изменяет свою жизнь (свой круг общения в целом). Островком трезвости называют соратники клуб «Оптималист», очень важным для начинающих первые робкие шаги (как первые шаги младенца) в трезвости. «Причал последней надежды», так назвал один из соратников наш клуб. Это действительно так. Могу правдиво заявить, что среди моих слушателей, а я сам провёл более 100 групп по методу Шичко, было много людей, потерявших даже последнюю надежду на спасения, уже почти смерились со своей судьбой. Но «луч света в пьющем царстве алкоголя, табака и наркотиков — Оптималист», вывел уже более 6000 тысяч из этого омута, этой паутины смертоносного греха.

Глаза, раскрытые очень широко, прозрение, наступившее от истинной правдивой информации и взгляд трезвым оком преобразует отношение и веру. Патриотами не рождаются, ими становятся.

Вот и члены нашего клуба, есть патриоты своего народа, Родины. Кому, если не нам — сыновьям и дочерям нашей страны помочь достичь перемен, конечно же, в позитивную (лучшую) сторону. Трезвый человек — это лучший человек. И этим все сказано…

Сергей Коновалов, руководитель общественной организации трезвого и здорового образа жизни «Нижнекамский Оптималист»

rusichi.info

Главная

                       Реальные истории слушателей наших курсов. Нажми на фотографию для перехода к истории

О методе Шичко:
Скачать книгу о методе Шичко: "Как стать сознательным трезвенником"
Скачать Краткое описание метода ШИЧКО Г.А, (гортоновической дезалколизации) (статья 1992 года)
Скачать Дневники 1 - 5 по методу Шичко (для печати) 
Скачать Дневники 1 - 5 по методу Шичко (для чтения с экрана) 

Скачать все дневники: ЗДЕСЬ

СКАЧАТЬ РАЗДАТОЧНЫЙ МАТЕРИАЛ: ЛИСТОВКА

Освобождение от зависимостей в Екатеринбурге

Освобождение от зависимостей в Москве

Освобождение от зависимостей в Челябинске

Освобождение от зависимостей в Альметьевске

Освобождение от зависимостей в Стерлитамаке

Освобождение от зависимостей в Рязани

На канале YouTube  Видеоканал фонда "Трезвое поколение Урала"  Подписывайтесь, смотрите и распространяйте!

Расписание работы клуба РОБО "Трезвое поколение Урала" (ранее Фонд им Геннадия Шичко), г. Екатеринбург, ул. Хохрякова, 33-3

????Телефоны: 8 (343) 267-17-17, 8-922-107-72-77, 8-902-257-17-17

8-982-762-34-36:

????Понедельник, начало в 18.00.Индивидуальные консультации, клуб (зачитка). Ответственный: Дружинин Владимир (Саныч) Александрович https://vk.com/id263152926

????Среда, начало в 18.30Акафист иконе "Неупиваемая Чаша", клуб (зачитка).Ответственный: Алёна Пандова https://m.vk.com/apandova

????Четверг, начало в 18.30Клуб (зачитка), консультации.Ответственный: Кирилл Лотенков https://m.vk.com/trezvost3000

Приглашаем всех соратников, друзей клуба и всех ! Подробности и новости в наших группах в соцсетях:  

Мы в Вконтакте: http://vk.com/trezvayarussiareports  http://vk.com/trezvayarussia96

Мы в Фейсбуке: https://m.facebook.com/groups/516851525161653

Мы в Одноклассниках: https://m.ok.ru/dk?st.cmd=altGroupMain&st.groupId=53041746935960&

 

К 95-летию со дня рождения Геннадия Андреевича Шичко

К. Г. Лотенков

Что такое метод Шичко? Почему сегодня открытие советского ученого, спасшее тысячи жизней, находится в забвении и отвергается современной наркологией? Что объединяет нынешних сторонников трезвости? Что мешает им признать это объединяющее начало? Что может стать общей платформой для деятельности всех трезвеннических организаций без потери их уникальности? Ответы на эти и другие вопросы попытался найти Лотенков Кирилл Геннадьевич - преподаватель курсов по освобождению от зависимостей по методу Шичко, фонд «Трезвое поколение Урала», г. Екатеринбург.

Что такое метод Шичко? Его настоящее прошлое и будущее. Что думают о методе профессионалы, специалисты, обыватели? Вот о чём хотелось бы мне поразмышлять. Мне, человеку, которому метод спас жизнь в прямом смысле этого слова. Мне, человеку, который на протяжении более 15 лет старается донести этот метод до людей. Поводом для написания этой статьи послужило выступление одного человека, вернее, его выступление стало катализатором, а мысли о методе давно уже не давали мне покоя. Это выступление О. В. Владимирцева, координатора Православного Правозащитного Аналитического Центра Москвы, «Экспансия и опасность трезвеннических псевдоправославных движений», состоявшееся в рамках ХХV Международных Рождественских образовательных чтений. В своем выступлении докладчик осуждает священников и прихожан, организующих на приходах общества трезвости, мотивируя это тем, что они несут враждебные церкви учения, используя НЛП, методы гипноза, обмана, запугивания, превращая приходы в подобие тоталитарных сект. В том числе упоминает имя Геннадия Андреевича Шичко. Все это в общих словах, кто захочет, может найти этот доклад в интернете. Не хочется говорить о личности самого докладчика, о его отношении к алкоголю, в каких количествах он пьёт, с какой периодичностью. Мы, трезвенники, уже давно привыкли к тому, что нас считают экстремистами, не важно где, в среде православных или просто в гражданской среде или в каких-то других сообществах. Мы знаем, кто являются нашими основными оппонентами - это всё те же борцы за бокал хорошего красного вина по праздникам и т.д. Но речь сейчас не об этом, а о самом методе Шичко и его основателе Геннадии Андреевиче и о том, знал ли что-то докладчик, изучил ли он тему прежде, чем давать такие серьёзные оценки? Судя по докладу – ничего он не знал! Почему же этот человек позволяет себе клеветать на одного из наших советских учёных, определяя ему роль предводителя какой-то зверской секты? Геннадий Андреевич был учёным, настоящим, в то время не покупались научные степени, кандидатом биологических наук, одним из учеников школы Павлова. Фронтовик, гуманист, патриот и ещё много чего можно сказать об этом уникальном человеке и нашем соотечественнике. Всё, чем он занимался – это научная деятельность. И тут такое – секта, НЛП и т.д. Как бы, наверное, удивился сам ученый, узнав, что его приписывают к какому-то религиозному течению или направлению! Тогда и сект то в СССР никаких не было, все подобные деятели находились в психушках. Шичко умер в 1986 году, ну, какой он предводитель секты, откуда? Так и хочется сказать: «Вы, что там все с ума посходили?!» То, что Шичко определил, что такое социально-психологическая запрограммированность не значит, что он занимался нейро-лингвистическим программированием. Или Владимирцев узрел однокоренные слова и сделал на основании этого свой вывод? Но, это же смешно! Сразу виден «высокий» уровень осведомлённости докладчика в этом вопросе, а ведь он должен был разобраться, прежде чем «лепить» такие ярлыки на человека и его труды! И это враньё, откровенное враньё про то, что на занятиях по методу Шичко всё скрывается, информация даётся частично и людей вводят в какой-то обман и используют какие-то психотехники и даже гипноз! Ну, откуда он всё это взял?

Но О. В. Владимирцев не одинок в таких суждениях. Однажды, лет 10 назад я читал одну увлекательную книгу профессора А.Л.Дворкина «Сектоведение», в ней автор описывает разные секты, их учения и пагубность влияния их на человека, на его здоровье, психику и т.д. И там, я увидел, среди прочих, знакомое название «Оптималист». Это трезвеннические клубы и мы, трезвенники, знаем историю их появления и то, кто придумал название клубам: это жена Г.А. Шичко, Люция Павловна. Дворкин же, в своей книге приписывает клубы «Оптималист» одному из направлений секты Порфирия Иванова, знаете, наверное, о его системе «Детка» и обливании холодной водой. Не буду спорить о том, что такое секта Ивановцев, как в ней оказывают влияние на психику людей и, что входит в их учение. Вопрос в другом: а при чём здесь Геннадий Шичко и его метод? Не хочу осуждать Дворкина, но лично я поставил под сомнение правдивость и достоверность всей его книги, увидев эту информацию о клубах «Оптималист». Но есть и небольшое оправдание у этих двух авторов, слова которых я позволил себе покритиковать в этой статье. Оправдать мы их сможем, отвечая на вопрос: «А где же брали информацию эти исследователи и обличители метода Шичко?» Мы можем оправдать их, если попытаемся ответить на вопрос: «Где взять правдивую информацию о методе Шичко? Кто уверит нас в том, что это и есть Шичко и его метод?»

Вот здесь-то можно и поспорить и написать много чего, но я хочу максимально кратко описать ситуацию, как она видится лично мне. Где брать информацию о Шичко и его методе освобождения от зависимостей? Первое, что приходит на ум, это обратиться к наркологам, к профессионалам. Казалось бы, то, чем занимался Шичко и по сей день занимаются его последователи, это всё в одном ключе с деятельностью наркологов. Если мы начнём спрашивать у них, то большинство врачей не знают, что такое метод Шичко. Есть и те, кто знает, но отношение здесь отрицательное. В лучшем случае, они просто посмеиваются, а в худшем говорят примерно то же, что Дворкин и Владимирцев. Вот про Анонимных Алкоголиков или Анонимных Наркоманов (далее Анонимные) и их программу вы найдёте у наркологов больше информации! Почему так?

Во-первых, это то, что у врачей есть медицинское образование, а у наших активистов трезвенников такого образования нет! Вот и получаем: «Что вы лезете не в своё дело?». Революционность метода Шичко состоит в том, что он проблему зависимости перенёс из медицинской области, какой она всегда являлась, в область педагогическую! Шичко доказал, что в основе любой зависимости лежат убеждения человека, а убеждения не вытравить никакими таблетками и уколами, да и другая терапия тут не поможет. Но не будем сейчас вдаваться в тонкости метода Шичко. Смысл в том, что отрезвлением могут и должны заниматься в большей мере не врачи, а педагоги! Или, по крайне мере, делать это совместно. Но принять такого наркологи никак не могут - это новое! И тащат к старому, к медицинскому аспекту: уколы, таблетки, процедуры.

Во-вторых, по мнению наркологов, наркомания - неизлечимая болезнь! А после открытия Шичко мы, его последователи, говорим, что есть полное освобождение и это не просто слова, а реальность! Это следует из самого подхода, точнее, из-за разности подходов. Наркологи считают это неизлечимой болезнью (кстати, здесь с ними солидарны анонимщики), а Шичко назвал наркоманию психологическим страданием, от которого можно полностью освободиться! Но это тема для другой статьи, не буду углубляться. Факт, о котором я хочу сказать, заключается в том, что наркологи ничего не знают о методе Шичко и от любого сотрудничества с нашими трезвенниками открещиваются, за небольшим исключением. А вот Анонимные есть уже во многих наркологиях! Схожесть подхода при работе с зависимыми, это первое, но есть и ещё одна причина, почему Анонимная методика вошла в сотрудничество с наркологией, но об этом чуть позже.

Пойдём дальше, если наркологи не знают о методе Шичко, тогда давайте спросим у самих трезвенников, участников трезвого движения, которое до недавнего времени возглавлял академик Углов Ф.Г., а сейчас профессор Жданов В.Г. Не приводя всю историю трезвеннических движений, возьмём события 1981 года, г. Дзержинск, где Углов и Шичко, на научной конференции, осуждают культурное употребление алкоголя и говорят о необходимости введения «сухого закона» в СССР. Эта информация доходит до новосибирского Академгородка, где молодые учёные, вдохновлённые выступлениями своих коллег, организуют ДОТ – добровольное общество трезвости, которое позднее переросло в СБНТ, возглавляемое Ждановым.

В 1985 году Шичко делает своё открытие, а в 1986 году он умирает! Но есть его последователи, есть уже клубы «Оптималист», есть и преподаватели курсов, такие, как Соколов Ю.А. и другие. О событиях того времени можно многое написать, но пусть это лучше сделают те, кто был непосредственно участником этих событий. Я лишь хочу проследить за тем, как использовался, как передавался метод Шичко, и о его, если можно так выразиться, чистоте. Сам основатель метода Геннадий Андреевич Шичко рано ушёл из жизни, не успев оформить подобающим образом своё открытие, не было написано книги или какой-то научной статьи. Всё, что мы имеем сейчас, это воспоминания его жены, небольшие статьи Шичко, которые выходили в книгах Дроздова И.В., но этого очень мало! Существуют и другие работы Шичко, увидевшие свет до открытия и после него. Так, некоторую информацию из этих работ использовала в своих курсах преподаватель Комарова Л.В., и есть эти работы у разных трезвенников как бы в частном хранении. Вот и все источники. Информация передавалась от преподавателя курсов к преподавателю, но единой книги или инструкции никогда не было! Все мы знаем детскую игру «глухие телефончики», примерно то же стало происходить с методом Шичко и его основными определениями. Да и не только с определениями, даже с самой концепцией, доходило до того, что отдельными преподавателями на курсах действительно использовались элементы аутотренинга и самовнушения. Я сам слышал, как одна трезвенница говорила, что нам надо стать не только сознательными, но и «подсознательными» трезвенниками. Добавьте ко всему этому то, что каждый преподаватель начинал привносить в свои клубы что-то своё. Так, в подмосковном клубе «Оптималист» прямо при входе висел портрет Порфирия Иванова! А ведь это был центральный клуб страны! Кто-то начинал торговать мёдом или ещё какими-нибудь товарами, превращая клуб в центр сетевой торговли. Так уходили от трезвости некоторые клубы. Менялись и те, кто оставался в деле отрезвления народа. Многие, оставляя всего несколько часов в своих занятиях для информации о трезвости, ушли в тему очистки организма, коррекции зрения. Я не осуждаю такой путь, это лишь констатация фактов. Хорошо это или плохо - судить не берусь, это тема для отдельной статьи.

Но что же метод Шичко? Некоторые преподаватели, отрезвев, обрели веру, стали православными, кто-то даже получил сан священника, и продолжили заниматься проблемой трезвости, но уже под руководством православной Церкви. Общество «Трезвение», отец Игорь Бачинин и ещё целое направление православных трезвенников. Их, кстати, и осуждал Владимирцев в своем докладе, хотя они не говорят открыто про Шичко, может, только так, вскользь, но видимо и этого хватило!

Трезвенники постоянно делятся, что-то создают, каждый добавляет своё и, думаю, что это хорошо. Но нет того, чтобы всех нас объединяло, я имею ввиду в методологическом смысле! Появились организации СУСТ во главе со Зверевым А.А., «Общее дело», «Трезвые дворы», есть СБНТ и даже какие-то остатки «Оптималистов». Я заявляю со всей ответственностью, что есть то, что всех нас могло бы объединить! Есть нечто общее, что отличает всех тех, кого я причисляю к последнему трезвенническому движению, от других не пьющих и не курящих людей! Ведь есть же что-то общее!? Подумайте над этим, трезвенники! В конце статьи скажу своё мнение, как я думаю, что это такое.

А теперь, вернёмся к вопросу о чистоте метода Шичко. О православных преподавателях нечего и говорить, понятно, что произошло некое слияние и симбиоз, то есть концепция и элементы сохранились, но вот имя Шичко и названия, конечно уже не те. Так произошло и с другими преподавателями, они, усвоили основную концепцию, давайте назовём её «концепцией сознательной трезвости». Они усвоили эту концепцию, но забыли о том, кто всё это обозначил, разработал и назвал, применив научный подход! Доходит до того, что некоторые преподаватели начинают как бы заново открывать метод! Придумывают свои определения, добавив что-то незначительное, забыв случайно или намеренно, что всё уже давно открыто и названия и определения даны, не понимая того, что это похоже на изобретение велосипеда, который уже давно изобрели.

Не удивлюсь, если лет так через пятьдесят имя Геннадия Шичко будет совсем забыто и какой-нибудь трезвенник заново сделает открытие, применив свои названия к тем определениям, которые обозначил Шичко. Так некоторые из УСТовцев заявляют о какой-то «Новой Школе Собриологии», но когда их просят объяснить, что принципиально нового в этой школе, начинают говорить всё то, что уже давно обозначил Шичко! Искажения, надстройки, добавки и передёргивания, вот что я увидел в трезвом движении по отношению к методу Шичко! Скоро уже ни один трезвенник не сможет вразумительно объяснить, что это такое! А чего же мы ждём от людей посторонних, таких, как Дворкин и Владимирцев?

Искажения начались даже ещё при жизни Шичко, когда он вынужден был писать рукописи. Когда его спросили об этом, почему он так делает, он ответил, что редакторы настолько искажают его статьи, что он вынужден писать своей рукой и только этим записям можно доверять! Это в двадцатом-то веке! Доходило до абсурда, когда редакторы так увлекались, что в конце статьи писали о вреде пьянства и алкоголизма, всё, как и было тогда принято, и что нужно бороться с этим, «развивая культуру пития и любовь к хорошим качественным винам» и подписывали такие статьи: Г. А. Шичко! Об этом говорил сам Геннадий Андреевич. И скольких трудов ему стоило, чтобы убрать свою подпись из-под этих статей. Это было при его жизни, а что уж говорить о сегодняшнем дне, когда информация настолько исказилась, что даже те, кто называет себя преподавателем по методу Шичко, не знают основных определений! Впервые я столкнулся с этим на трезвенническом слёте на Истре, где выступал один такой преподаватель с пятнадцатилетним стажем, как он сам говорил, и ему был задан вопрос: «Скажите, а что такое «потребность»  по определению Шичко?». И этот преподаватель не смог дать ответ! Это было в начале 2000-х, я тогда был совсем ещё молодым трезвенником, но отлично знал это определение. Я удивился и подумал, что это просто какой-то единичный случай. Но потом я понял, что это не так!  И уже в 2012 году, когда я был на озере Песчаное на слёте трезвенников, я в этом убедился в очередной раз! Был организован круглый стол по вопросам метода Шичко, на который приглашали преподавателей по методу Шичко обсудить насущные проблемы в вопросах трезвости. Я пришёл, дождался своей очереди выступать и рассказал им историю про того преподавателя, не знающего определений, а потом сказал: «Я не буду сейчас задавать тот же самый вопрос вам, преподавателям по методу Шичко, потому что боюсь, что ни кто из вас на этот вопрос, что такое «потребность», мне не ответит!» На той встрече было около десяти преподавателей по методу Шичко, по крайне мере, они так себя называли, и мне никто, представляете, никто из них не возразил! Между прочим, на том слёте были курсы для тех, кто хочет стать преподавателем по методу Шичко, я на них не пошёл, чтобы не расстраиваться! В конце слёта молодым ребятам выдали десятки удостоверений, в них обозначалось, что владелец этого удостоверения теперь имеет право называться преподавателем по методу Шичко: «глухие телефончики» продолжаются!

Вот такая картина получается. Простые люди ничего не знают о методе Шичко, некоторые из них даже позволяют, обливать грязью метод и его основателя. Наркологи ухмыляются, не воспринимая всерьёз всё, что они слышат о методе. Сами трезвенники путаются, а многие даже и не знают, что это такое - метод Шичко, и даже сами преподаватели не знают основных определений!

Теперь вернёмся к тому, что нас всех объединяет. А объединяет нас именно концепция сознательной трезвости. Хотите, назовите её по-другому, но, я думаю, вы понимаете, о чём я говорю. Именно Шичко дал все определения и понятия, он всё обозначил! И мы все это понимаем и поддерживаем. Так зачем же нам снова изобретать велосипед?! Не лучше ли внимательно изучить то, что нам оставил Геннадий Андреевич? Я уверен, что в этих основных понятиях у нас не будет разногласий! Более того, эти основные понятия и есть то единственное, что всех нас объединяет, хотим мы этого или нет! Нам просто надо признать это! Ну, что стыдного признать себя последователем теории одного советского учёного? Или кого-то гордость мучает и он считает себя выше этого? Это могло бы быть платформой, которая объединила бы всех трезвенников нашего направления! И отталкиваясь от общей для всех платформы, мы могли бы дальше развивать и популяризировать эту методику, написать книги, инструкции и методички. Я имею ввиду сам процесс отрезвления человека, превращение его в сознательного трезвенника, только это. А там уж пусть кто хочет - борется за трезвость, кто хочет - утверждает и сохраняет её, кто хочет -  занимается профилактикой, а кто реабилитацией: у кого что лучше получается. Эх, если бы у нас была такая методологическая база, одна для всех, то мы могли бы войти с ней в наркологические больницы в разных регионах страны, создать типовые реабилитационные центры и вести профилактику в школах и других учебных заведениях! И это всё есть у нас, но только в таком зачаточном виде, что никуда мы пробиться не можем! Кто в лес, кто по дрова, у каждого своё, каждый претендует на свою уникальность, не понимая того, что уникальность останется, никуда не денется, а наши возможности усилятся многократно! А пока это место будут и, вполне успешно, занимать Анонимные.

Помните, в начале этой статьи, я говорил о том, что есть ещё причина, по которой анонимщики входят во все структуры? Да потому, что у них есть одна на всех, общая программа! Есть у них программа и для созависимых, есть и для алкоголиков и наркоманов, есть и для клубов и для реабилитационных центров! 

А у нас что? Лебедь, рак и щука? Что сегодня мы можем предложить официальной наркологии, чтобы она нас поддержала? Имею ввиду в глобальном масштабе. Между тем, сама концепция сознательной трезвости существует! И мы все её боле менее понимаем, но продолжаем говорить на разных языках, ссорясь и разжигая между собой ненужные конфликты! Метод Шичко – вот тот язык, который мог бы объединить всех трезвенников и помочь прийти к единому пониманию, создать единую платформу, развить её и применить на деле! Ведь сознательная трезвость на порядок выше, чем то, что предлагают нам различные методики освобождения от зависимостей, в том числе и Анонимщики со своим опытом воздержания! Но мы не можем продвинуть концепцию сознательной трезвости, потому что нет единого понимания, вернее оно есть, но только условно. Я призываю всех трезвенников подумать об этом! Есть то, что может нас объединить! Нужно только понять это и начать действовать! Велосипед уже придуман - он стоит и пылится на чердаке, пришла пора достать его! Или ничего не делать и продолжать мириться с тем, что нас называют сектантами, нигде не воспринимают всерьёз, и поносят наши идеи!

Вот такие мысли у меня, надеюсь, что я никого не обидел и никакие фамилии тут названные не опорочил. Не люблю тех, кто разжигает вражду между трезвенниками, говоря: «Вот, делайте только так, кто не согласен – тот не трезвенник и занимается ерундой!» Я за объединение, ну хоть в чём то! И никто из нас не занимается ерундой, мы всё равно, делаем что-то для отрезвления нашей Родины! Хотя я так нелестно описал наше трезвенническое движение, но всё же от всего сердца благодарен этому движению, ведь благодаря ему, лично я остался жив и пишу сейчас эти строки!

Всем добра, уважаемые соратники, спасибо, что прочли, буду ждать отзывов!

С уважением, Лотенков Кирилл, инструктор РОБО «Трезвое Поколение Урала», г. Екатеринбург.

Уважаемые читатели, Ваши отзывы просим направлять на электронный адрес [email protected]

Статья так же опубликована в группе фонда "Трезвое поколение Урала" https://vk.com/trezvayarussiareports

  

Нам оказывают содействие в распространении идей трезвости:

www.medportal96.ru

Трезвость - это счастливая семья и здоровые дети!

trezvayarussia.ru

Читать ГЕННАДИЙ ШИЧКО И ЕГО МЕТОД - Дроздов Иван Владимирович - Страница 1

ГЕННАДИЙ ШИЧКО И ЕГО МЕТОД

О ленинградском психофизиологе Шичко говорили невероятное: он будто бы имеет способность за две-три беседы отвратить человека от пьянства — даже такого, которого считали пропащим алкоголиком.

Как-то я спросил знаменитого ленинградского хирурга академика Углова, правду ли говорят и пишут о необыкновенном даре Шичко?

— Встречаться с ним не приходилось, — сказал Углов, — но слышал о нем не однажды. Геннадий Андреевич много лет — пожалуй, лет тридцать — трудится в НИИ экспериментальной медицины, ведет там группу ученых. Помнится, лет десять назад читал его монографию о рефлексах — Шичко исследовал вторую сигнальную систему и ее физиологические механизмы. Работа любопытная: много новых и смелых мыслей, интересные наблюдения. Жаль, что монография мало известна в медицинском мире.

— Ну, а пьяниц... действительно излечивает?

Федор Григорьевич скептически улыбнулся, пожал плечами — он конечно же в это не верил.

Показал мне пачку материалов — о Шичко, о клубе трезвости, созданном им — одни были отпечатаны на машинке, другие опубликованы в газетах и журналах,

— Институтское начальство, как мне рассказывали, не одобряет его затеи, а кое-кто и смеется над ним. Но он упрямый. — Федор Григорьевич на секунду задумался и вдруг предложил: — Хотите побывать у него?..

Вечером следующего дня отправились к Геннадию Андреевичу. Ехали на Светлановскую площадь в Выборгском районе, по дороге жена Углова — Эмилия Викторовна рассказывала о работе Шичко в институте, о смелых поисках ученого в области гипноза.

— Он всю науку о гипнозе с головы на ноги поставил. Гипнотизеры вначале стремятся усыпить пациента, а потом внушают ему свои мысли. Шичко же утверждает: усыплять не надо! Внушению быстрее поддаются люди в состоянии бодрствования, при активно работающем сознании.

— Представляю, как на него ополчились рыцари «черной магии».

— У них там директор — академик Бехтерева, она, как мне говорили, терпеть не может Шичко.

— Бехтерева...

— Да, внучка Бехтерева, будто бы внучка. А вообще-то у нас часто эксплуатируют громкие имена. Говорят, в Краснодаре в ученом мире есть Ломоносов, а среди поэтов — Пушкин. Когда мне об этом рассказали, я спросила: «А Лермонтова в Краснодаре нет?..» — «Представьте, есть и Лермонтов». Это уж совсем удивительно.

Некоторое время ехали молча. От улицы Ординарной на Петроградской стороне, где живут Угловы, дорога вела по Кировскому проспекту, соединившему Неву с Малой и Большой Невкой. Места, памятные и дорогие сердцу каждого русского человека. Здесь в мае 1703 года войска под командованием Петра и Меншикова захватили два шведских военных судна — то была первая победа, открывшая нам путь в северные моря, круто изменившая ход русской истории. В честь победы этой была выбита медаль с надписью: «Небываемое бывает».

Жили Шичко в небольшой квартире. Открывшая нам дверь хозяйка Люция Павловна мало походила на жену фронтовика, человека нашего поколения — ей с виду было лет тридцать — тридцать пять. Из-за нее выглядывал хозяин, и облик его рядом с цветущей женой только усиливал мое недоумение. «Ну, братцы-ленинградцы! — думал я о нем и об Углове, — женятся на молодых и красивых!».

Потом выяснилось: Люция Павловна не так уж молода, но случается встретить такой счастливый тип русской женщины, которая выглядит едва ли не в половину своих лет. Между прочим, любопытно бы знать, какие свойства характера, какой образ жизни помогают иным людям — чаще всего женщинам — сохранять столь долго свое девическое обаяние, а иной раз, с возрастом, с расцветом сил, вы глядеть еще краше.

Нас провели в комнату, где стояли резной диванчик, два таких же кресла. Позже мы узнали: есть в квартире и кабинет хозяина, но он завален книгами и бумагами, его гостям не показывали.

Пристально я рассматривал сильную спортивную фигуру ученого, правда, несколько ограниченного в движениях (он был тяжело ранен под Сталинградом, у него была повреждена нога), и пытался понять, что же в нем необыкновенного? Разве что речь — проникновенная, веская, отточенная. Сразу после войны Геннадий Андреевич закончил Военно-морскую академию, потом — философское отделение университета. Несколько лет преподавал философию, заведовал кафедрой.

— Вы что же, владеете искусством гипноза? — спросил я.

— В некотором роде это моя профессия. Но только к гипнозу я подхожу не с общепринятыми мерками. Бытует мнение: гипноз — сноподобное состояние, а я утверждаю принцип гипнотического бодрствования. — Он улыбнулся. — Впрочем, если хотите, можно «проиллюстрировать».

Мы с Угловым согласились охотно, Эмилия Викторовна энтузиазма не проявила, что же до моей жены Надежды Николаевны — она в гипноз не верила, скептически улыбалась, но обе женщины сели с нами на диванчик, приготовились слушать. Шичко попросил нас и наших жен настроиться на волну его желаний. Заметил:

— В отношениях между людьми важно взаимопонимание. Уважать человека — значит верить в него. Быть чутким ко всему, что он говорит. Нам иногда кажется, человек говорит пустое, на самом же деле... великое таинство заключено в словах...

Говорил он все тише, монотоннее. И все медленнее ходил возле нас. Жесты и движения стали плавными, он как бы замирал, настраивал и нас на отдых...

— У вас сегодня был напряженный день, вы устали, а теперь сядьте поудобней. Вот так. Вас ничто не смущает, не стесняет, вы закрыли глаза и дышите ровно. Вы расслабились, настраивайтесь на мой голос. Внимательно слушайте меня. Вы слышите только меня. Напряжение уходит с лица, с шеи, вы погружаетесь в состояние покоя, невесомости. Вот уже совсем не слышите тела...

Шичко еще продолжал говорить нам успокаивающие, умиротворяющие слова. Дошел до того места, где сказал: «Вы невесомы, наступает состояние полета... Вы летите...»

В этом месте я уже настолько отключился от всего земного, что перестал ощущать свое тело и на какой-то миг показалось, что поднимаюсь в воздух.

И неизвестно, чем бы кончилось мое состояние, продолжай Шичко свой сеанс, но он вдруг сказал:

— А теперь вздохните глубоко. Ваше состояние, настроение хорошее. Хорошее настроение, откройте глаза.

Мне не единожды приходилось бывать на сеансах гипноза — и в цирках, и в зрительных залах, где испытывали свою власть над людьми заезжие гипнотизеры. Обыкновенно они говорили примерно одни и те же фразы:

— Вам хорошо, вы засыпаете, засыпаете...

Шичко этих фраз не говорил. В его словах содержались мысли отвлеченные, не обязательно близкие к задаче сеанса, однако это были мысли интересные, разнообразные, они настраивали на спокойный, умиротворенный лад, внушали доверие к говорившему, сеяли зерна взаимного уважения и, в конце концов, выстраивали в сознании слушавших какую-то систему понятий, какой-то стройный взгляд на эту тему беседы. И пусть не сразу можно было высветлить эту тему, определить ее короткой фразой, но она была, эта тема, — общая, большая и сильная мысль о дружбе, доверии, единении людей близких, родственных душ. И еще: о силе разума, возможностях человеческого духа.

— Ну вот... вы отдохнули. Пойдемте в другую комнату. Будем пить чай.

Геннадий Андреевич сказал мне:

— Ваша супруга слабо поддается внушению — для нее нужны дополнительные усилия.

Угощали нас на кухне. Она хоть и небольшая, но мы вполне разместились за столом. По привычке журналиста, литератора я с пристрастием разглядывал обстановку, мебель, посуду. То же делали и все остальные — в особенности чуткие к красоте женщины. Казалось, в подборе посуды, утвари, в украшении стен и всех уголков кухни работал вдумчивый, талантливый художник. Все было к месту, не совсем обычно и — красиво. На столе вместо вина соки в хрустальных графинах.

Я сидел рядом с хозяйкой Люцией Павловной. У нее на щеках гулял здоровый румянец, карие глаза молодо блестели. И вновь и вновь я задавал себе назойливый и не совсем деликатный вопрос: «Сколько же ей лет?»

online-knigi.com