Текст книги "Похождения Синдбада-Морехода". Книга синдбад мореход


Читать книгу Похождения Синдбада-Морехода Шахразады : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ШахразадаПохождения Синдбада-Морехода

© Подольская Е., 2008

© Albert Slark (slark_arabian_fantasy), 2008

© Hemiro Ltd, художественное оформление обложки, 2008

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2008, 2012

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2008

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Пролог

Жил во времена халифа Гаруна-аль-Рашида, повелителя правоверных, в городе Багдаде человек, которого звали Синдбад-носильщик. Был он беден, зарабатывал на хлеб тем, что переносил тяжести с базара к домам жителей великого города. Как-то раз нес он тяжелую ношу (а в этот день стояла сильная жара), и поклажа показалась ему вдруг несказанно огромной. Зной валил с ног, и Синдбад-носильщик почувствовал, что силы покидают его. «Даже самому могучему нужен минутный отдых», – решил Синдбад и присел на широкую скамью, стоящую у ворот богатого дома. Носильщик положил ношу рядом, чтобы отдохнуть в тени деревьев, склоняющих ветви из-за забора, и подышать воздухом, напоенным нежными ароматами сада. Повеял свежий ветерок и остудил распаленное лицо Синдбада. Мысли пришли в порядок, силы стали возвращаться, и в это мгновение услышал носильщик звуки струн лютни, которые долетали из глубины двора. Благословенные ароматы сада смешивались с пением птиц, которые перекликались и прославляли Аллаха великого на всевозможных языках. Различил Синдбад-носильщик голоса горлинки, персидского соловья, дроздов и певчих куропаток. Любопытство овладело бедняком, и, подойдя к воротам, он заглянул внутрь. Забор скрывал от прохожих тенистый сад, а в глубине сада – дом с распахнутыми дверями, откуда слышались голоса, звучала музыка, а временами в шуме говора ухо могло уловить стихотворную строку, такую возвышенную и прекрасную, что замирало сердце.

Увидел Синдбад и слуг, рабов, прислужников, и челядь. В суете их не было беспорядка, они вносили в распахнутые двери чудесные кушанья, ароматы которых доносились до носа носильщика. Неторопливые виночерпии несли кумганы такой неслыханной красоты, что найти их можно, наверное, лишь у царей и султанов. Драгоценные чаши были полны вин и прекрасных напитков, а огромные блюда наполняли фрукты и яства всех стран.

Удивился носильщик подобной роскоши, поднял глаза к небу и возблагодарил Аллаха всемогущего и милосердного за то, что дарит он избранным своим счастье, достаток и спокойствие. Носильщик не роптал, ибо верил, что придет день, и ему выпадет счастливая доля. А потому произнес нараспев:

 Усилилось ныне мое утомленье,Дела мои дивны, тяжка моя ноша.Другой же – счастливец, не знает несчастья,И в жизни не нес он и дня моей ноши.Все люди возникли из капли одной,Другому я равен, и тог мне подобен,Но все же меж нами различие есть, —Мы столь же различны, как вина и уксус.Но я говорю, не ропща на тебя:«Ты мудрый судья и судил справедливо».1   Здесь и далее стихи в переводе М. Салье.

[Закрыть]

 

Голос Синдбада окреп и возвысился, и не заметил он, как в доме наступила тишина. Казалось, что птицы умолкли, внимая прекрасным словам, льющимся из самой души. Утих ветерок, на деревьях не шевелилась листва, даже время замедлило свой бег. Высоко в небе показалась огромная тень – неведомая птица своими крылами затмила на миг солнечный свет…

Произнеся стихи, Синдбад-носильщик собирался уже поднять свою ношу и двигаться дальше, но вдруг из ворот к нему вышел слуга – юноша, еще почти мальчик, в роскошных одеждах, высокий и прекраснолицый. Он схватил носильщика за руку и сказал ему: «Мой господин, да продлит Аллах его дни без счета, приглашает тебя в дом».

Носильщик хотел отказаться от приглашения, но не смог этого сделать – так велико было его любопытство, настолько хотелось ему узнать, за что же так щедро был вознагражден хозяин этого необыкновенного дома… Синдбад оставил поклажу у привратника при входе и вошел со слугой. Теперь он разглядел, что дом прекрасен, лежит на нем печать достоинства и уюта, а хозяин, видно по всему, всегда рад гостям. Носильщик сделал еще несколько шагов в глубь дома. Перед ним открылся роскошный зал для приемов, полный благородных и нарядно одетых господ. Гости располагались на подушках, что лежали по пушистым коврам, вытканным самыми искусными мастерицами. На низких столиках стояли кумганы с винами отборных виноградных лоз, блюда ломились от изысканных кушаний и сластей, а высокие вазы у стен благоухали цветами. Изумительный порядок, роскошь и уют зала изумляли и слепили любого, а тем более такого неискушенного зрителя, как Синдбад. Заметил он и драгоценные музыкальные инструменты в руках прекрасных рабынь, которые сидели вдоль стен. Несколько минут стоял Сндбад молча, разглядывая роскошные покои, куда привел его слуга.

Посреди зала сидел человек, достойный и по виду знатный. Его бороды чуть коснулась седина, но благородное и мудрое лицо его оставалось прекрасным. Оторопел Синдбад-носильщик – так величествен был хозяин этого необыкновенного дома. (По гостеприимному выражению лица и неспешным движениям, полным уважения, понял Синдбад, что это и есть владелец райских хором.)

Синдбад-носильщик воскликнул про себя: «Клянусь светом, это место наверняка перенеслось сюда желанием Аллаха прямо из райских садов! А может быть, это тайный дворец султана? Или царя какой-нибудь далекой и богатой страны – ведь надо же и царям других стран жить где-то, если они собираются в гости к нашему султану!»

Эти мысли помогли носильщику вновь стать самим собой. Он понял, что все это время простоял молча, не говоря ни слова, лишь восторженно пялясь по сторонам. Но ведь даже самый несмышленый малыш в стране Синдбада-носильщика знает, что надо вести себя вежливо и в первую очередь пожелать всем присутствующим мира и согласия, призвать к хозяевам милость Аллаха, дарующую благополучие и долгие лета благоденствия. Так Синдбад и поступил. Он поцеловал землю у ног хозяина, пожелал гостям мира и попросил Аллаха благословить эту достойную обитель. Затем он замолчал, низко опустив голову.

И хозяин встал ему навстречу и указал на место рядом со своим.

– Добро пожаловать, незнакомец! – голос хозяина был глубок и благозвучен. – Присоединяйся к нам, отведай яств и послушай прекрасную музыку струн, ибо прекраснейшая из моих рабынь будет услаждать наш слух игрой на старинном уде.

Девушка прямо за спиной хозяина взяла в руки инструмент, уложила его на колени и коснулась шелковых струн. На пальцах ее блеснули ноготки-плектры из панциря черепахи. Чарующие звуки наполнили воздух.

Рядом с Синдбадом появился слуга-нубиец с блюдом изысканных яств. Они источали манящие ароматы, и Синдбад еще раз удивился невиданному гостеприимству хозяина. Кушанья были столь горячи, что гость подумал, будто они только что сняты с огня.

Носильщик, произнеся имя Аллаха, стал есть и ел, пока не насытился, а потом воскликнул:

– Слава Аллаху всемилостивейшему и милосердному! Да продлит он дни и годы каждого из сидящих здесь! Да будет благословенно твое имя и твоя жизнь, о радушный хозяин!

Синдбад вымыл руки и, довольный, откинулся на шелковые подушки. В тот же миг смолкла нежная музыка, а хозяин дома заговорил:

– Добро пожаловать в мой дом, благословен день прихода твоего. Как твое имя и каким ты занимаешься ремеслом?

– О господин! – отвечал Синдбад. – Мое имя – Синдбад-носильщик, я ношу на голове чужие вещи, а люди мне платят за это.

Улыбка хозяина стала еще шире. Он обнял носильщика за плечи и сказал:

– Знай же, что нас с тобой нарекли одним именем, я – Синдбад-Мореход. Но я хочу, о носильщик, чтобы ты еще раз произнес те прекрасные стихи, которые декламировал, стоя у ворот.

Смутился Синдбад-носильщик (когда говорил он те строки, не знал, что его кто-то слышит, надеялся лишь, что благосклонный Аллах не оставит его):

– Ради Аллаха, хозяин, не взыщи! Усталость, труд и малый достаток повергают человека в невежество и учат косноязычию. Робею я читать стихи, рожденные в моей душе, а не в благородном разуме великих сказителей…

– Не смущайся, – ответил хозяин, – войдя под мой кров, ты стал моим братом. Прочитай же мне стихи! Они были столь прекрасны, а голос твой от ворот доносился так легко и мощно…

И носильщик начал читать. Голос его возвысился и долетел до ушей каждого из гостей, а в словах Синдбада-носильщика было столько благоговения, что хозяин дома не смог сдержать восторга.

Когда смолк гость, поднялся хозяин, низко поклонился и произнес торжественно:

– Знай же, носильщик: я – Синдбад-Мореход. История моя удивительна. Я расскажу тебе обо всем, что со мной случилось, как я пришел к такому счастью и сел в том месте, где ты меня видишь. Я достиг и благоденствия и мира в доме моем после многих лет странствий, долгих дорог ужаса и лишений… Сколь были велики тяготы странствий, испытанные мною, ты поймешь и сам, когда выслушаешь историю о семи моих путешествиях в разные страны света. Да, я совершил семь путешествий, каждое из которых было настоящим странствием в неизвестность, каждое было тяжелее и страшней предыдущего, но все они приносили также и радость. Рассказы мои приводят умы слушателей в смятение, но я не произнесу ни слова лжи, не скажу ничего, что не было бы истиной, чистой, как вода горного ручья, и сладкой, как желанный глоток в палящий полдень. Каждое из моих путешествий было предопределено судьбой. И нет ничего более безжалостного и более величественного, чем желание Аллаха возвысить нас, преподав нам урок, пусть и жестокий, но, как я понял по прошествии времени, мудрый и памятный. От того, что записано в Книге судеб, некуда скрыться и нигде не найти убежища.

Макама2   Макама – жанр плутовской новеллы в средневековой литературе Востока.

[Закрыть]

первая

Гости обратились в слух, а Синдбад-носильщик с благоговением обернулся к хозяину дома.

Тем временем наступил вечер. Воздух стал свеж и прозрачен, тени удлинились, а аромат цветов был едва уловим. Синдбад-гость пригубил напиток из чаши, которую незаметно наполнила молоденькая рабыня, неизвестно откуда появившаяся и неведомо куда исчезнувшая.

Синдбаду почудилось, что все вокруг как-то странно изменилось… Где-то очень далеко слышались голоса, но разобрать слова не получалось. Временами, казалось, налетал ветерок, который нес запахи мускуса и амбры, воздух наполнили капельки воды, вдалеке зазвучали крики караванщиков. Синдбад не мог понять, что происходит. Вдруг его ухо различило чуть слышный девичий смех, но прекрасные рабыни у стен даже не улыбнулись, их пальчики больше не перебирали струны изысканных инструментов. Серебряный перезвон браслетов возник ниоткуда и исчез в никуда.

Синдбад-носильщик оглянулся, пытаясь понять, что происходит с ним, но не увидел покоев, где только что пировал… Комната, убранная богато и совершенно круглая, опоясанная диваном… Мраморные изваяния гурий поддерживают потолок. Диван, стены и пол убраны мехами – драгоценными, мягкими и нежными, как самый пушистый ковер. Шкуры брошены друг на друга, и кажется, будто под ногами густая трава или мягкая постель.

Синдбад почувствовал странное превращение. Вся усталость этого, да и многих других дней улетучивалась, как в самую первую минуту отдыха. Его тело приобрело бесплотную легкость, мысли невыразимо просветлели, а чувства необыкновенно обострились. Стены круглой комнаты истаяли, горизонт расширился – голубой, прозрачный, необозримый, каким он бывает лишь посреди океана, доселе носильщиком невиданного. Синдбада объял блеск солнца и благоухание свежего ветра. Мелодия, что уже утихла, вновь зазвучала и стала громче. Прекрасные изваяния двинулись к нему – лица гурий были нежны, а движения плавны, словно мелкая волна, что накатывает на берег в тихий утренний час.

Они приблизились и обступили его с четырех сторон. Они безмолвно взирали на Синдбада-носильщика, а взгляды их просили: выбери кого-то из нас, позволь доставить тебе минуты несказанного наслаждения. Синдбад поднял руку и указал на одну из гурий, чьи формы показались ему самыми сладострастными, а глаза более глаз иных прелестниц были исполнены любовью и негой, что обещана пророком каждому правоверному в тот час, когда он входит в чертоги небесные.

Дева приблизилась к ложу и протянула мраморную руку… ее пальцы, холодные, но нежные, коснулись горящей кожи, легко, словно крылья бабочки, прошлись по обнаженным плечам. Руки сладко обняли стан, и жаждущие холодные губы прижались к обнаженному торсу. Страсть и боль, наслаждение и ужас охватили душу Синдбада-носильщика, когда он почувствовал, как эти бесстыдные губы ласкают его чресла. Не способный противиться, Синдбад лишь стонал от прикосновений, что одновременно и мучили, и приносили неслыханное блаженство. Когда же, не сдерживаемый более, из горла носильщика вырвался хриплый крик, вдруг оказалось, что и комната, и прекрасная нагая мраморная любовница исчезли.

Вокруг по-прежнему были гости Синдбада-Морехода и комната была все той же. Снова тихонько пели струны под умелыми пальцами прекрасной музыкантши, а сам хозяин восседал на помосте посреди покоев, опершись о подушки.

Голос хозяина перекрыл остальные звуки, и пред Синдбадом-гостем стали проплывать удивительные картины из повествования Морехода, который неспешно начал…

…Рассказ о первом путешествии

Знайте же, о благородные гости и ты, Синдбад-носильщик, что мой отец был купцом. И был он именит и знатен, владел большими деньгами и умер, когда я был маленьким мальчиком, оставив мне все, что нажил за свою полную трудов жизнь: и деньги, и земли, и деревни.

Я вырос и вступил во владение всем унаследованным, ел прекрасную пищу и пил изумительные напитки. Я наряжался, выбирая самые прекрасные ткани и самые богатые одежды, часами гулял с друзьями, покупал прекрасных рабынь и пользовался благосклонностью матушек, желавших сосватать своих дочерей за молодого и богатого юношу, каким был тогда. Дни мои протекали весело и беспечно, и думал я, что все это продлится до той минуты, когда придет ко мне Разрушительница всех желаний.

Но настал день, когда мне пришлось очнуться от беспечности и лени, прогнать из своего дома таких же бездельников, каким был и я сам, ибо разум мой открылся и я увидел, что деньги мои ушли (а с ними исчезли и товарищи, и свахи, и купцы, до сего дня наводнявшие мой двор). Придя в себя, я испугался и растерялся – и вспомнились мне слова, которые я много раз слышал от своего отца. Поучая меня, когда я был еще совсем мал, он частенько повторял слова великого мудреца Сулеймана, сына Дауда (мир с ними обоими!), который говорил: «Есть три вещи, что лучше трех других: день смерти лучше дня рождения, живой пес лучше мертвого льва и могила лучше бедности». Стало ясно, что положение мое изменилось и пора брать свою судьбу в собственные руки.

Я решился и продал все, что еще оставалось: и земли, и дома, и вещи, и драгоценности. А продав все это, я стал совершенно свободен. Карман мой, напротив, был туго набит, ибо от всех продаж я собрал три тысячи дирхемов.

Теперь, когда я был свободен и даже богат, пришло мне в голову, что разумно было бы отправиться в чужие страны. Ведь сказал поэт древности:

 В труде достигнуть высот лишь возможно;Кто ищет, тот не знает сна ночами.Ныряет в море жаждущий жемчужин,Богатство, власть за то он получает.Но ищет кто высот без утомленья,Тот губит жизнь в бессмысленных стремленьях. 

Слова эти придали мне решимости, я посоветовался с друзьями отца (которых не призвал еще к себе Аллах всемилостивый) и накупил товаров для продажи да в придачу и кое-чего из припасов для долгого странствия. Душа моя возрадовалась тому, что отказался я от праздности, и подсказала, что лучшим будет путешествие по морю.

Вместе с другими торговцами, и более опытными в делах торговых, и такими же новичками, как я сам, оказался я в Басре, откуда и начинается для всякого купца или человека торгового настоящий, полный забот, невзгод и прибылей морской путь. А там сел я на корабль из тех, что нас, купцов, возят по всему миру.

Дни и ночи видели мы только буруны и гладкое море, слышали только шум волн и крики чаек, любовались только закатами и рассветами… Проплывали мы и мимо островов, переходя из моря в море, видели перешейки, что соединяли сушу полночную с сушей полуденной. И везде, где бы ни появлялись, мы продавали, покупали и выменивали товары.

Странствие длилось уже не один день. Повидали мы и моря теплые, и моря холодные. Видели земли обильные и скудные, населенные и безлюдные. Как-то раз после долгого перехода, когда запасы подходили к концу, достигли мы одного острова. Он был подобен прекраснейшему из райских садов.

Хозяин корабля пристал к острову, бросил якорь и спустил сходни. Все, кто был на корабле, сошли на берег. Как сладки первые шаги по земле после долгих дней странствия по волнам! Сначала нас немного пошатывало, потом силы стали возвращаться, а вместе с ними вернулся к нам и аппетит. А что может быть лучше для сильного молодого мужчины, чем хороший кусок мяса, зажаренный над огнем! Вот так и получилось, что мы разожгли костры, и пока дрова прогорали, умылись в водах быстрого ручейка, что тек рядом с нашим временным лагерем. Вода в нем была чистой и до того холодной, что обжигала разгоряченную кожу, и казалось, будто окунаешься в жидкий огонь. Солнце грело; до начала пира, как мы надеялись, оставалось уже немного времени. Вот тогда мы с товарищами и решили прогуляться по островку в надежде, что Аллах дарует нам сладкие плоды к ужину.

Мы отошли довольно далеко – мачты корабля почти скрылись из виду. Стих и шум временной стоянки, не доносился до нас и запах костра. Мы гуляли по островку и дивились тому, что не растут на нем ни пальмы, ни деревья высокие, ни благословенные фруктовые сады. Лишь травы поднимались здесь и там да на полянках росли ягоды, которые, как я узнал много позже, жители далеких полночных земель называли земляникой. Мы вернулись к временному лагерю и наконец смогли вкусить горячего мяса и чистой воды из ручейка. И так сладостна была эта простая пища, что казалось, будто вкушаем мы райские яства как праведники, наконец представшие пред очи самого повелителя правоверных.

И вдруг страшный вопль прорезал тишину, до того нарушавшуюся лишь пением птиц и нашими голосами. Капитан, стоя на палубе судна, бил в железный лист и что-то отчаянно кричал. Мы прислушались.

– Скорее, путники! Бросайте все! Торопитесь на корабль! Случилось страшное!

Мы недоуменно переглядывались, не спеша последовать мудрому совету опытного человека. А он тем временем продолжал кричать. Испуг звучал в его голосе, и нам тоже становилось жутко.

– Оставьте вещи и бегите, спасая душу! Убегайте, пока вы еще не погибли!

Слова капитана наконец проникли в наши умы и мы поняли, что надо торопиться так, как не торопились никогда в жизни, мчаться столь стремительно, будто за нами гонится стая вечно голодных волков.

На самом же деле все было куда ужаснее. Клочок суши, на котором мы так вольно пировали, по которому так благодушно гуляли, оказался вовсе не островом. То была чудовищная рыба, быть может, самая огромная из всех, что рождало море. Попав в теплое течение, она затаилась, наслаждаясь. Долгие дни прошли с тех пор, на рыбину нанесло песка, появилась и не один раз выросла и пожухла трава, потекли ручейки, свили гнезда птицы.

Когда же мы разожгли костры, почувствовала эта рыбина жар и попыталась избавиться от досадного неудобства. Мы ощутили под ногами шевеление, а затем чудовищная судорога пробежала вдоль рыбьей спины, которая была велика, как сотня полей, заросших пышными травами.

Капитан первым понял, что за беда постигла нас. Ведь рыбина, почувствовав жар, собиралась охладиться и погрузиться в воду… Выход был только один – бросая все, торопиться на корабль, чтобы отчалить и так спастись от погружения в бездонные пучины вместе с чудовищем.

Мои товарищи заторопились к кораблю. Как быстро мы ни бежали, но до спасительной палубы успели добраться единицы…

Рыбина погрузилась в пучину, и сомкнулось над ней ревущее море. Смогли спастись лишь немногие счастливцы. Капитан не ждал никого. Он торопился отчалить от коварного берега, чтобы водоворот не закрутил его кораблик подобно щепке, когда чудовище погрузится на океанское дно. Я и мои друзья оказались в воде. Аллах был милостив к нам – вскоре рядом с нами всплыли пустые сундуки из тех, что стояли в нашем временном пристанище на коварном островке. На одном из них смог удержаться и я.

Минуты тянулись как годы; наконец волнение вод улеглось. И тут оказалось, что из некогда большой компании дружных купцов, не один день торговавших вместе, выжил в волнах лишь я один. Одному мне Всемилостивейший решил даровать жизнь. Но что это была за жизнь! Ведь я болтался посреди океана, отталкиваясь ногами как веслами, и волны играли со мной, бросая направо и налево. Куда бы я ни повернул голову, в какую бы сторону ни посмотрел, – везде была лишь бесконечная синяя и безжалостно бескрайняя водная гладь, и тогда я понял, что гибну.

Пришла страшная ночь. Воды несли меня неизвестно куда. Висели надо мной безжалостные и безмолвные звезды. Тщетно взывал я к Аллаху, прося попеременно то забрать меня к себе и тем наконец освободить от страха безвестности, то указать дорогу к обитаемым землям, дабы вознес я повелителю правоверных горячую молитву… Наконец рассвело.

Положение мое было жалким. Я все так же болтался посреди бескрайнего океана, но страх мой куда-то ушел, и смог я восхититься великим искусством Аллаха, сотворившего наш мир.

Рассвет из темно-розового постепенно стал золотым, а потом из-за горизонта медленно поднялось солнце – прекрасное, как самая совершенная драгоценность в сокровищнице эмира. Вместе с солнцем, казалось, возродилась и жизнь вокруг меня.

Но не только радостным было для меня такое возрождение. Вскоре показался невдалеке огромный плавник. За месяцы плавания я уже видал самых разных рыб, и плавник этот, по моему разумению, принадлежал рыбине, что была крупнее всех виденных мною ранее. Наш капитан рассказывал, что акулы – так он называл страшных охотниц океана – чуют запах очень далеко. А если бы ноги мои были изранены или хоть одна капля крови попала в воду, они уже разорвали бы меня на куски.

Но испугаться я не успел – сделав вокруг меня несколько неспешных кругов, рыбина исчезла в глубинах. Мою радость, казалось, разделяли и крошечные серебристые создания, которые высоко выпрыгивали из воды и, пролетев сверкающей дугой, снова падали в воду. Если б я не знал, что в море водятся только рыбы, я бы подумал, что это стайки птичек вспархивают и перелетают с ветки на ветку.

Аллах смилостивился надо мной – весь день царило безветрие и лишь течение куда-то влекло меня. Проходили минуты и часы, утро сменилось полуднем, его жар вскоре сменился вечерней прохладой, потом опять на безбрежные воды опустился звездно-синий полог ночи. И вновь возблагодарил я Аллаха.

Быть может, думал я, это мои последние часы. Но несмотря на неизвестность, в которой я перебывал, и жажду, томившую меня, то, что предстало перед глазами, исполнило меня благоговения перед великой милостью Создателя, ибо подобных красот, величественных в своем совершенстве, не видел доселе ни один правоверный. А может быть, и видел, но не понял, какая милость Творца ему оказана.

Этой ночью я уже не призывал Аллаха, а лишь молился о том, чтобы дожить до того дня, когда смогу я найти земли, обитаемые человеком, дабы рассказать об озарении, что снизошло на меня этой звездной ночью.

И услышаны были мои молитвы. Не успело еще солнце подняться над морем, как появилась вдали темная полоска земли, которая оказалась островом. Скалы вздымались над водой, но я увидел небольшую бухточку. Туда и несло меня течение. Наконец мое суденышко, в которое превратился старый сундук, вынесло на берег.

Почти теряя сознание, выбрался я на песок. Ноги мои отекли, руки и лицо были опалены солнцем. Меня терзала жестокая жажда. Силы покинули меня, и, безмолвный и недвижимый, пролежал я почти сутки до нового восхода. И был я так неблагодарен, что не вознес молитвы Всевышнему, а лишь мечтал о воде и покое.

Вновь надо мной взошло солнце. Лучи его были горячи и безжалостны. Они погнали меня в глубь острова. Искал я и воды, и тени, и пристанища, дабы обдумать, что же делать дальше. Временами я то полз, то шел; след мой напоминал более след улитки, чем человеческий. И вот нашел я ручей. Вода была сладка и холодна. Она придала мне сил оглянуться по сторонам. И увидел я растущие вокруг деревья, а на них спелые плоды. И уже вкушая первый из них, подумал я, что этот остров наверняка не рыбина-чудовище: и скалы и деревья нам не встречались на том предательском островке.

Плоды подкрепили меня, вода освежила. Теперь я мог начать исследовать то пристанище, куда забросила меня судьба.

Прекрасны были берега, и земли, и виды вокруг. Я осторожно шел, опасаясь диких зверей. (Хотя, говоря по чести, опасаться-то надо было не зверей, а самого страшного из них – себе подобного, человека. Ибо нет ничего страшнее зверя, скрывающегося за человеческой личиной.)

Остров казался тихим и безлюдным. Утро сменилось полуднем, а за ним пришел и вечер, но я никого не находил.

Ноги мои передвигались все тяжелее, я начал искать пристанище для ночлега и осматривался по сторонам. На горизонте высились горы, а у их подножья темнели леса. Прозрачный воздух позволял разглядеть все до листика на дереве. И привиделось мне, что где-то там, у кромки леса, созданные рукой человека, стоят дома. Быть может, это был мираж. Хотя откуда взяться миражу на прекрасном щедром зеленом острове? Я решил найти пристанище на ночь, а утром попытаться добраться до тех построек. Даже если они покинуты, то это будет мне лучшим приютом, чем опушка леса или шалаш из ветвей.

И вот, как раз тогда, когда я, смирившийся со своей участью, стал подыскивать небольшую площадку, чтобы попытаться устроиться на ночлег, я заметил что-то живое и огромное.

Страха не было в моей душе, а только любопытство. Ибо откуда взяться страху, когда радуешься всему, что избавляет от одиночества и безвестности?

Это оказался конь. Вернее, кобыла. Невиданной мною доселе породы – изумительно красивая, с точеными высокими ногами, горячими глазами и невероятно высокая. Она нетерпеливо заржала, увидев меня, и начала бить копытом, но с места не сходила. Удивившись такому странному поведению, я подошел ближе и увидел, что красавица-лошадь привязана. Значит, где-то здесь есть и человек. Ибо только человеку может прийти в голову остановить бег прекрасного животного.

Я сделал еще несколько шагов в сторону кобылы и услышал рассерженный шепот, идущий от самой земли. Но говорил со мной не дух острова. Это был бородатый человек, который спрятался в кутах и старался быть как можно более незаметным:

– Ты не можешь идти тише, незнакомец?

Невольно я сдержал шаг, стал почти красться. Но недовольный наблюдатель не унимался:

– Да не топай ногами! Лучше подползи ко мне ближе! Видишь же: еще мгновение, и она испугается!

Я послушно опустился на землю и, стараясь двигаться бесшумно, подполз к недовольному бородачу.

– Кто ты? И что делаешь здесь, на заповедных землях нашего повелителя, царя аль-Михрджана? – спросил тот.

– Я Синдбад-купец. Страшное несчастье в один миг сделало меня из богатого бедным, из счастливого несчастным, из жителя щедрого и роскошного Багдада потерявшимся путешественником…

Я вынужден был замолчать, ибо ладонь человека, сидевшего в засаде, зажала мне рот. Сердитый голос прошипел:

– Говори потише, а лучше прошепчи мне все это на ухо… Наши кони так боятся громкого голоса, тем более сейчас, когда должны из пучины прийти их суженые – морские крылатые кони, счастье и богатство нашего острова и царя аль-Михрджана, да продлит Аллах всемогущий его годы!

И тогда вполголоса, вернее, полушепотом, я поведал бородачу свою историю от того дня, как решил сделаться странником, и до того мига, как, смирившийся, собрался искать хоть какого-то убежища на ночь.

– Повесть твоя печальна, Синдбад-чужестранец! Знай же: ты попал на остров царя аль-Михрджана, владыки самого богатого в мире конного царства и самых прекрасных в мире коней! А я Джафар – первый конюх его Восточной конюшни!

Я поклонился, приветствуя Джафара. (Хотя кланяться лежа на земле было совсем неудобно – но разве неудобство остановит правоверного, чтобы пожелать здоровья и процветания ближнему?)

– Теперь нам надо затаиться, Синдбад-чужеземец! Вот-вот из моря должны появиться крылатые кони. Их мы и ждем. Видишь, красавица Алхас привязана! Сегодня она должна понести от морского коня. А когда родится жеребенок, станет он дороже целого мешка золота, ибо крылатые кони царя аль-Михрджана уже от момента рождения предназначены самым могущественным магам подлунного мира…

– А скажи мне, о Джафар, Алхас единственная ждет сейчас коня морского?

– Ну что ты, чужеземец, – улыбка конюха в полутьме была чуточку насмешливой. – Хороши б мы были, если б у нас была только одна кобыла-невеста! Сейчас по всему берегу привязаны наши красавицы, которые ждут своих мужей. Ведь крылатые морские кони привязываются на всю жизнь, а соединившись, становятся парой до самого дня смерти. Когда жеребец удовлетворяет свое желание, он всегда стремится увести за собой кобылу. И только крепкие веревки не дают ему сделать этого. Знал бы ты, как страшно кричат они тогда, когда приходит миг расставания! Их зовет в пучину безжалостная судьба. И только знание, или, быть может, надежда на встречу через год не дает прекрасным морским крылатым коням и нашим кобылам замертво упасть на месте. Так продолжается из года в год уже не одно столетие, а когда рождаются жеребята, происходит еще одно чудо – жеребчики, едва родившись, взмывают в небо. А там, словно точно зная этот час, кружат их отцы… И только кобылки и их матери остаются с нами…

В голосе первого конюха Восточной конюшни царя было столько гордости, что я невольно позавидовал ему.

– Я свидетель этих чудес уже почти два десятилетия, но великое таинство соединения и изумительной верности наполняет мое сердце благоговением перед чудесами повелителя всех правоверных, Аллаха всемилостивейшего и милосердного! Вот если бы он и людям давал такую же любовь!

– Да ты поэт, Джафар! Я завидую и тебе, и твоему нелегкому, но прекрасному ремеслу!

– Спасибо на добром слове, чужеземец… Скоро начнется таинство. Нам здесь больше нечего делать. Крики крылатых коней призовут нас в срок. А теперь удалимся и дадим совершиться чуду воссоединения и рождению новых жизней!

Ползком мы проделали недлинный путь, и вскоре Джафар указал мне на какую-то странную дыру в земле. Это оказалась дверь. За ней ступеньки вели вниз, к глубоким и уютным комнатам под землей. Здесь все уже было готово для ожидания.

iknigi.net

Синдбад-мореход - читать сказку онлайн

Во времена правления халифа Харуна ар-Рашида жил в городе Багдаде бедный человек по имени Синдбад. Чтобы прокормиться, он переносил за плату тяжести на голове. Но таких, как он, бедняков-носильщиков было много, и поэтому Синдбад не мог попросить за свой труд столько, сколько ему полагалось.

Приходилось ему довольствоваться жалкими грошами, так что он едва не умирал с голоду.

Однажды нёс он на голове тяжёлые ковры, еле-еле ноги передвигал, пот катился с него градом, голова гудела, и бедняге казалось, что он вотвот потеряет сознание. Синдбад проходил как раз мимо одного дома, и из ворот на него повеяло прохладой, а от запаха вкусных кушаний закружилась голова. Перед домом в тени стояла каменная скамейка. Синдбад не выдержал, положил ковры на землю и сел на лавку, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом. Из дома доносились весёлые голоса, слышалось дивное пение, звон бокалов и посуды.

Синдбад вздохнул и начал читать вслух стихи, которые только что пришли ему в голову:

Кому такая жизнь нужна?

Один лишь голод и нужда.

Другие, нежась от безделья,

Проводят дни свои в веселье,

Не зная горя и

нужды.

А ведь они, как я и ты,

И хоть богатства их несметны, —

В конце концов, — все люди смертны.

Ну разве это справедливо,

Что лишь богач живёт счастливым?

Когда он кончил, из ворот вышел молодой слуга в дорогом платье.

— Мой господин слышал твои стихи, — сказал юноша. — Он приглашает тебя поужинать с ним и провести вместе вечер.

Синдбад испугался и стал говорить, что не сделал ничего плохого. Но юноша приветливо улыбнулся ему, взял его за руку, и носильщику пришлось принять приглашение. Такой роскоши, какая была в том доме, Синдбад ещё в жизни не видел. Слуги сновали взад и вперёд с блюдами, полными редких яств, повсюду слышалась чудесная музыка, и Синдбад решил, что всё это ему снится. Юноша провёл носильщика в маленькую комнату. Там за столом сидел важный господин, скорее похожий на учёного, чем на обманщика. Хозяин кивнул Синдбаду и пригласил его к столу.

— Как тебя звать? — спросил он носильщика.

— Синдбад-носильщик, — ответил бедняк.

— Меня тоже зовут Синдбад, люди прозвали меня Синдбад-мореход, и ты сейчас узнаешь почему. Я слышал твои стихи, и они понравились мне. Так знай же, что не только тебе пришлось испытать нужду и невзгоды. Я расскажу тебе обо всём, что я испытал, прежде чем добился почёта и богатства, которое ты здесь видишь. Но сначала ты должен поесть.

Синдбад-носильщик не заставил себя уговаривать и набросился на еду. А когда Синдбад-мореход увидел, что гость наслаждается отдыхом и уже сыт, он молвил:

— Я уже сто раз рассказывал то, что ты сейчас услышишь. Мне уже некому об этом рассказывать. И мне кажется, что ты

поймёшь меня лучше, чем другие. Синдбад-носильщик не отважился что-либо возразить, он только кивнул, и его тёзка Синдбад-мореход начал свой рассказ.

Мой отец был богатым купцом, а я был его единственным сыном. Когда он умер, мне в наследство досталось всё его имущество. И всё, что отец скопил в течение своей жизни, я умудрился растратить за один год в обществе подобных мне бездельников и лентяев. Остался у меня только виноградник. Я продал его, на вырученные деньги накупил разных товаров и присоединился к каравану купцов, которые собирались отправиться в далёкие заморские страны. Я надеялся, что продам там с выгодой свои товары и снова разбогатею.

Отправились мы с купцами в плавание по морю. Плыли мы много дней и ночей, время от времени приставали к берегу, обменивали или продавали наши товары и покупали новые. Путешествие мне нравилось, кошелёк мой становился всё толще, и я уже перестал жалеть о легкомысленной и беззаботной жизни. Внимательно смотрел я, как живут люди в чужих странах, интересовался их обычаями, изучал их языки и чувствовал себя превосходно.

И еще много дней и ночей плыл корабль Синдбада из моря в море. И вот однажды матрос на мачте закричал:

— Берег! Берег!

Так приплыли мы к чудесному острову, поросшему густым лесом. Деревья были усеяны плодами, невиданные цветы благоухали, и повсюду шумели ручьи с кристально-чистой водой. Мы спустились на берег, чтобы отдохнуть от качки в этом райском уголке. Одни наслаждались сочными плодами, другие развели костёр и стали варить пищу, третьи купались в прохладных ручьях или гуляли по острову.

Так наслаждались мы покоем, как вдруг услышали громкий крик капитана, который остался на корабле.

Он размахивал руками и кричал:

— Спасайтесь, кто может! Бегите на корабль! Это не остров, а спина огромной рыбы!

И действительно, это был не остров, а спина чудовищной рыбы, возвышавшаяся над водой. За долгие годы на неё нанесло песку, ветер занёс туда семена растений, и там выросли деревья и цветы. Всё это случилось только потому, что рыба уснула сто лет назад и не двигалась с места, пока ее не разбудил огонь,

который мы зажгли. Рыба почувствовала, как что-то жжёт ей спину, и повернулась.

Один за другим прыгали мы в море и плыли к кораблю. Но не всем удалось спастись. Внезапно рыба-остров ударила хвостом по воде и опустилась в глубь моря. Над деревьями и цветами сомкнулись ревущие волны, и я вместе с другими очутился под водой.

К счастью я уцепился за деревянное корыто, которое мы захватили на остров, чтобы набрать в него пресной воды. Я не выпускал корыта из рук, хоть душа у меня ушла в пятки. Оно крутилось со мной под водой, пока я не вынырнул, наконец, на поверхность. Я сел на корыто верхом, начал грести ногами и проплавал в этом странном челне один день и одну ночь; вокруг, куда ни кинешь взор, была вода, бесконечный морской простор.

Я изнемогал под палящими солнечными лучами, страдал от голода и жажды. И вдруг, когда мне казалось, что близится мой конец, я увидел на горизонте зелёную полоску земли. Я напряг последние силы и, когда солнце уже начало опускаться в море, приплыл на своём корыте к острову. С острова доносилось пение птиц и аромат цветов.

Я сошёл на берег. Первое, что бросилось мне в глаза, был родник, бивший из скалы, которая поросла папоротником. Я припал к нему горящими устами и пил до тех пор, пока словно убитый не свалился на траву. Шум моря и пение птиц убаюкали меня, а дивный аромат цветов подействовал словно дурман.

Проснулся я на другой день, когда солнце было уже высоко. Поев фруктов и напившись из родника, я отправился в глубь острова, чтобы осмотреться.

Я шёл под развесистыми кронами деревьев, пробирался сквозь заросли, усеянные цветами, но нигде не встретил ни души. Только пару раз вспугнул я робких обезьян.

Несколько дней бродил я по берегу моря, высматривая, не покажется ли где-нибудь парус. Наконец я увидел большой корабль. Капитан корабля заметил меня на берегу острова и велел остановить судно. Тогда я поднялся на борт и поведал капитану о необычайном приключении на Рыбе-острове.

И началось мое новое путешествие. Много дней плыл корабль в открытом море. Наконец вдали показался причудливый остров. Огромный белый купол возвышался над ним.

Корабль пристал к берегу. Купцы и матросы бросились к белому куполу и пытались пробить его ломами и крючьями.

— Остановитесь! Вы погибните! — крикнул я. — Этот купол — яйцо хищной птицы Рухх. — Если птица Рухх увидит, что яйцо разбито,- не миновать всем смерти!

Но никто меня не послушал. Купцы и матросы еще сильнее били по яйцу. Когда скорлупа треснула, из яйца показался огромный птенец.

И вдруг высоко в небе послышался громкий свист и оглушительное хлопанье крыльев. Купцы в ужасе бросились к кораблю. Высоко над их головами летела птица Рухх. Увидев, что яйцо разбито, она страшно закричала, сделала несколько кругов над островом и улетела.

Матросы подняли якоря, распустили паруса, и корабль поплыл все быстрее и быстрее, спасаясь от страшной птицы. Внезапно послышался страшный шум. Птица Рухх летела прямо на корабль. Рядом с нею, широко размахивая крыльями, летел Рухх-самец. В когтях у птиц бали зажаты огромные камни.

Раздался оглушительный удар, точно выстрел из пушки. Один из камней упал на корму. Корабль затрещал, накренился и стал тонуть.

Мне очень повезло, под руками случайно оказался обломок корабельной доски, за который я ухватился мертвой хваткой. Два дня и три ночи плыл я в открытом море.

На третий день волны прибили меня к берегам неведомой земли. Выбравшись на берег я увидел город, окруженный высокими горами.

Я решил войти в этот город и немного побродить по его улицам. На большой площади находился рынок. Здесь торговали купцы всех стран — персы, индийцы, франки, турки, китайцы. Я стоял посреди рынка и смотрел по сторонам. Мимо меня прошел человек в халате и большом белом тюрбане на голове.

Я бросился к нему:

— «О, почтенный купец, скажи откуда ты родом, — может быть из Багдада?»

— «Приветствую тебя, о земляк!» — радостно ответил багдадский купец Мансур.

Мансур привел меня к себе в дом.

— «О, земляк, я хочу спасти тебе жизнь. Ты должен иcполнять все что я тебе скажу!»

Вечером я и Мансур отправились к морю. Мимо, спотыкаясь и падая, бежали к пристани мужчины, женщины и дети.

— «Сейчас в город войдут обезьяны, — сказал Мансур. — Они приходят сюда каждую ночь, и плохо придется тому, кто останется в городе.» Поэтому мы не мешкая сели в лодку и быстро отчалили от берега.

И вот как только стемнело, все горы покрылись движущимися огоньками. Это обезьяны спускались с гор. В руках они несли факелы, освещая себе путь.

Обезьяны рассыпались по всему рынку, сели в лавках и начали торговать. Одни продавали, другие покупали. Обезьяны-покупатели выбирали одежду, посуду, материю, ссорились и дрались.

На рассвете они построились в ряды и ушли из города, а жители вернулись в свои дома.

Мансур привел меня домой и сказал:

— «Я долго живу здесь и стосковался по родине. Скоро мы с тобой отправимся в Багдад, но сначала надо раздобыть денег побольше.»

На следующий день мы взвалили мешки, наполненные камнями, и пошли в лес.В большой пальмой роще мы с Мансуром увидели много обезьян. Когда мы подошли совсем близко, обезьяны вскарабкались на верхушки деревьев.

Развязав свои мешки, мы принялись бросать камни в обезьян, а разъяренные срывали орехи с кокосовых пальм и швыряли из вниз, стараясь при этом попасть в нас.

Каждый из нас быстро наполнил свои мешок отборными орехами и вернулись в город. Мы получили много денег за кокосовые орехи, которые в этих местах очень ценились.

После этого мы с купцом Мансуром пошли к морю, выбрали самый большой корабль и отправились на родину. Как же радостно встретили меня родные и друзья. Долго еще ходили ко мне багдадские купцы слушать рассказы об удивительных путешествиях Синдбада-морехода. Синдбад-мореход окончил свой рассказ и ждал, что скажет Синдбадносильщик. Но тот молчал. Тогда богатый хозяин налил ему в кубок вина и сказал:

— Видно, ты не понял, зачем я рассказывал тебе о своих злоключениях. Я думал, что это будет поучительным для тебя, я хотел сказать тебе, чтобы ты не отчаивался, не проклинал свою судьбу, даже если жизнь кажется невыносимой. Всё, что у меня есть, я заработал тяжёлым трудом. Не вешай голову, ведь мне приходилось тяжелее, чем тебе, а посмотри по сторонам — теперь я живу как в раю.

Синдбад-мореход предложил Сидбаду-носилбщику до самой смерти жить в его доме. — Ты будешь сочинять для меня стихи, — сказал он своему гостю, — и мы вместе будем размышлять о жизни. Но Синдбад-носильщик вежливо поблагодарил его за это предложение и за гостеприимство, попрощался с Синдбадом-мореходом и вышел из дому. На улице уже было прохладно. Синдбад-носильщик положил на голову тяжёлые ковры и пошёл своей дорогой. Синдбад-мореход смотрел ему вслед из окна и слышал, как тот повторял свои стихи:

Кому такая жизнь нужна?

Один лишь голод и нужда.

Другие,

нежась от безделья,

Проводят дни свои в веселье,

Не зная горя и нужды,

А ведь они, как я и ты,

И пусть богатства их несметны,

В конце концов, — все люди смертны».

skazachok.ru

Читать книгу Приключения Синдбада-морехода Народного творчества : онлайн чтение

Путешествие четвёртое

– Друзья, мой вчерашний рассказ оживил в памяти другой случай, когда, если бы не милость Аллаха, меня могли съесть заживо. Это произошло во время одного из торговых рейсов. Наше судно попало в страшный шторм. Волны и ветер были чудовищной силы. Корабль перевернулся, и мы едва не утонули, но всё же сумели кое-как доплыть до берега. Едва отдышавшись и не успев опомниться, мы услышали резкие крики и увидели толпы дикарей, бежавших с горного склона прямо к нам. Как мы ни сопротивлялись, нас схватили и потащили в деревню. Впрочем, туземцы, казалось, не замышляли ничего плохого: наоборот, их вождь встретил нас весьма сердечно и с помощью жестов, поскольку язык дикарей был нам непонятен, пригласил путников на пир, в котором участвовало всё племя.

Скрестив ноги, мы уселись среди странно ухмылявшихся хозяев, и нам подали огромные блюда с мясом, поджаренным на огне. Все жадно набросились на угощение. Мне же не понравился запах мяса, и вместо него я съел немного фруктов.

А дикари не скупились на угощение, и чем больше мои товарищи ели это странное мясо, тем сильнее разгорался их аппетит. И вот они уже рвали мясо зубами, с хрустом разгрызали кости, а потом тянулись испачканными жиром пальцами за новыми кусками. При этом они так чавкали и сопели, что невозможно было смотреть без отвращения.

Когда наконец трапеза закончилась и я взглянул на своих спутников, то с удивлением обнаружил, что они невероятно растолстели. Их животы раздулись, как огромные арбузы, а глаза, нос и подбородок скрылись под жировыми складками. И тут меня осенило: мы попали к каннибалам, и они намереваются нас съесть, как только достаточно откормят.

Каждый день мои попутчики ели это странное мясо, хотя я умолял их воздержаться от еды. Они не только ужасно растолстели от такой пищи, но и стали совершенно равнодушны к своей судьбе. Я же, в отличие от них, всё больше худел от голода и тревожных ожиданий, ведь, отказавшись от мяса, питался в основном ягодами и фруктами. В результате вскоре дикари перестали обращать на меня внимание, решив, вероятно, что я неподходящая пища для их вождя, а я понял, что не в силах спасти своих компаньонов. Как-то вечером, по время очередного пиршества, я незаметно ускользнул в темноту и пошёл наугад вдоль берега. Так я шагал почти неделю, стёр до крови ноги и обессилел от голода, но в конце концов добрался до какого-то города. Добрые люди, выслушав рассказ о моих злоключениях, пожалели меня: одели и накормили. Потом меня пригласил к себе их владыка – таков был обычай в той гостеприимной стране.

По пути во дворец я увидел стражников, которые ехали на великолепных скакунах, но без сёдел и шпор. Отдав полагающиеся почести их султану, я осмелился спросить, почему его люди ездят верхом таким вот образом. Он очень удивился и сказал, что никогда не видел, чтобы ездили иначе. Тогда я попытался объяснить, что с помощью седла и шпор легче управлять лошадью, и владыка изъявил желание посмотреть, как это выглядит.

Я показал придворному плотнику, как вырезать деревянное седло. Мы подбили его мягкой тканью и украсили в соответствии с государственными штандартами. Потом под моим руководством кузнец выковал пару серебряных шпор, и я преподнёс их вместе с седлом султану. Когда повелитель проехался в новом седле вокруг дворца, позвякивая серебряными шпорами, то пришёл в такой восторг, что повелел как можно скорее изготовить подобные сёдла для всей стражи.

Мне было пожаловано звание главного седельника, и моё ремесло стало самым процветающим в столице. Вскоре все всадники ездили в сёдлах и со шпорами, а Синдбад-мореход снова разбогател.

Как-то раз, явившись в кузницу за новой партией шпор, посланник султана объявил:

– Великий государь – да будет благословенно его имя! – весьма доволен твоим усердием и намеревается одарить тебя женой.

Я было обрадовался, но неженатый кузнец предостерёг меня:

– Смотри: если жена умрёт прежде мужа, то, по местному обычаю, мужа хоронят заживо с ней вместе.

– Но ведь наш султан – да продлятся годы его жизни, – по-моему, очень добрый человек, – пробормотал я, огорчённый его словами.

– Да, и очень заботливый, – согласился со мной кузнец. – Он всегда сопровождает вдовцов на их похоронах и лично выбирает для них надгробный камень. Обычай есть обычай, и никто не может противиться ему. Но лично мне больше по душе холостяцкая жизнь!

Я решил, что тоже, пожалуй, обойдусь без жены, и, торопливо взяв у кузнеца выкованные шпоры, надел их на сапоги и поспешил домой, чтобы забрать все свои деньги и лошадь, а потом поскакал в порт и сел на первый попавшийся корабль.

После этого целых три года я не решался отправиться в новое путешествие, но потом…

О том, что произошло потом, султан услышал только на следующую ночь, потому что уже наступил рассвет и пора спать.

Путешествие пятое

– Надумал я посетить Райский остров, который славился как самое прекрасное место в целом свете, – начал Синдбад. – Только на сей раз на собственном корабле, который купил и превосходно оснастил, затем нанял в Басре капитана и команду. С нами отправились ещё несколько купцов. После долгих недель плавания под ясными небесами наш корабль наконец достиг острова, где жили огромные птицы рух. Из гавани, где мы встали на якорь, виднелось одно из их яиц, и, несмотря на мои предостережения, кто-то из попутчиков швырнул камень в это яйцо, и по скорлупе пошла трещина. Она стала быстро расширяться, а потом яйцо раскололось и оттуда показался сначала острый клюв, а затем и птенец величиной со слонёнка. Выбравшись из скорлупы, он издал пронзительный крик, а в ответ сразу же послышался шум тяжёлых крыльев.

Увы, я слишком хорошо знал этот звук, поэтому приказал матросам и купцам немедленно вернуться на корабль, и мы на всех парусах отчалили. Это не спасло нас от гнева родителей птенца. Птицы с огромными камнями в клювах нас опередили. Однако, вероятно, самка промахнулась и бросила камень за кормой нашего корабля. Всплеск был такой силы, что волны смыли с палубы нескольких моряков. Самец сбросил камень точно на палубу и пробил в ней огромную дыру. В пробоину хлынула морская вода, корабль накренился и пошёл ко дну, унося с собой почти всех, кто остался в живых, а гигантские птицы с оглушительными криками улетели прочь.

Снова мне пришлось бороться за свою жизнь среди бурного моря. Вцепившись в обломок мачты, я болтался на волнах, словно пробка. В моих лёгких было больше воды, чем воздуха. Мало-помалу волны улеглись. Но, оглядевшись по сторонам и не увидев никого из своих спутников, я с грустью заключил, что все они утонули, и принялся грести в сторону Райского острова.

Наконец мои покрасневшие от соли глаза его увидели, и пришло осознание, что не зря его так назвали. Вся земля здесь была устлана ковром благоухающих цветов. С ветвей тенистых деревьев свисали спелые плоды. Повсюду слышалось завораживающее пение ярких птиц, которым вторило мелодичное журчание прозрачных, словно хрусталь, водопадов.

Я почти поверил, что попал в сады Аллаха, но вскоре пришлось спуститься с небес на землю.

Рассказчица тоже вернулась в этот момент к реальности и умолкла, увидев, что рассвет близок, но на следующую ночь суровый султан и юная сестра его молодой жены услышали продолжение истории.

– Не успел я перевести дух и полакомиться золотыми плодами, как вдруг заметил, что на острове я не один. Неподалёку от меня сидел старик, одежду которого составлял лишь ворох листьев. Решив, что он такой же, как и я, бедолага, потерпевший кораблекрушение, я подошёл к нему и пожелал мира. Старик ответил дрожащим голосом:

– Мир и твоему дому, сын мой, да не оставит удача тебя и твоих близких.

Я вежливо поблагодарил старика за добрые пожелания и спросил, могу ли я ему чем-нибудь помочь.

– Перенеси меня вон через тот ручей, – сказал старик и с удивительной для его лет ловкостью вскочил мне на спину.

Я перенёс его на другой берег и опустился на колени, словно обученный верблюд, чтобы старику было легче спуститься на землю, но, к моему негодованию, он вовсе не собирался слезать, а на мои возражения лишь расхохотался:

– Эге-гей! Теперь ты мой раб, сын глупого корабельного кока! До конца своих дней будешь таскать меня на горбу!

И действительно, как я ни пытался, мне так и не удалось сбросить его со спины. В конце концов, смирившись, я пошёл туда, куда хотелось мерзкому старикашке.

Каждый день я ходил по острову, словно вьючное животное, и останавливался под деревьями, чтобы старик мог нарвать фруктов. Потом резким пинком в рёбра он заставлял меня рысью бежать в какое-то другое место. Он засыпал с наступлением ночи, но даже тогда не слезал с моей спины. Я ничего не мог с этим поделать и ужасно страдал от унижения. Полный решимости любой ценой вернуть себе свободу, день и ночь я думал, и однажды мне в голову пришла мысль, которая вселила в меня надежду.

Как-то ночью, когда мой ненавистный наездник, как обычно, спал на моих натруженных плечах (и, как обычно, храпел мне в ухо), я сорвал тыкву, сделал в ней отверстие, через которое вынул сердцевину, и заполнил ёмкость виноградным соком. На следующий день я поставил тыкву на солнце, и вскоре сок забродил и превратился в вино.

Старик с удивлением наблюдал, как, глотнув вина, я прикинулся, что опьянел, и пустился в пляс, и, не выдержав, закричал:

– Ну-ка уймись! Что ты скачешь, как баран? Как ты смеешь пить вино и веселиться, пёс поганый, когда у твоего хозяина и повелителя в глотке пересохло? Немедленно дай мне тыкву или пожалеешь!

А мне только это и было нужно. Противный старикашка одним глотком осушил тыкву, и через некоторое время руки его уже не так крепко держались за мои плечи. Вскарабкавшись на вершину утёса, я подошёл к обрыву, под которым плескалось море, и резко наклонился вперёд, так что старик не удержался и, перелетев через мою голову, упал в морскую пучину.

Никогда уже больше он никому не причинит вреда.

Если бы вы только знали, с каким облегчением я наконец выпрямился и вновь стал сам себе хозяин!

Тут мне повезло ещё раз: с обрыва я увидел, как в заливе бросил якорь корабль, и, охваченный радостью, бросился на берег поприветствовать моряков, которые как раз высаживались на остров, чтобы пополнить запасы пресной воды и фруктов.

Капитан корабля охотно согласился взять меня с собой на ближайший остров, куда они направлялись, но посоветовал набрать на берегу побольше камней.

Тут я заметил, что все члены команды заняты именно этим, и последовал их примеру, после чего присоединился к группе моряков. Мне выдали большой белый мешок – такие же были у всех, – и мы направились в долину, где росли высокие кокосовые пальмы, буквально усыпанные орехами, только росли они слишком высоко – не добраться.

Когда я увидел прыгающих по деревьям шустрых обезьянок, стрёкот которых наполнял долину, стало понятно, зачем нужны камни. Мои спутники стали кидаться ими в обезьян, а те в ответ принялись швырять в нас кокосовые орехи. Ловко уворачиваясь, мы собирали их в мешки, а потом отнесли в город, где обменяли на серебро.

Я решил остаться на том острове и продолжить собирать кокосовые орехи таким образом и выменивать на серебро. Скопив вполне приличную сумму, я нанял лодку и поплыл туда, где добывали жемчуг, там нанял нескольких ныряльщиков, и вскоре к моему серебру добавились драгоценные жемчужины. Всё это с немалой выгодой я продал и вернулся на родину куда богаче прежнего.

– Вот и хочу я подарить тебе, носильщик Синдбад, сто золотых монет: если с умом распорядишься ими, то сможешь изменить свою жизнь, как я. Но завтра всё равно приходи ко мне: расскажу о своём шестом путешествии, ещё более удивительном, чем все предыдущие.

Рассказчица улыбнулась и сказала, что им тоже придётся дождаться следующей ночи, чтобы услышать эту историю.

Путешествие шестое

– В это трудно поверить, – начал Синдбад, когда все гости снова собрались, – да-да, но роскошь и довольство я опять променял на ещё одно, куда более опасное путешествие. Мне, как и всегда, стало скучно, и я отправился в неведомые края.

Первые недели путешествия прошли без каких-либо особенностей, но однажды утром мой крепкий сон был прерван пронзительным скрежетом, за которым последовал шум льющейся воды. Каюта накренилась, и меня выбросило из койки. Поспешно одевшись, я выбежал на палубу и увидел капитана, который в отчаянии дёргал себя за бороду и вопил что есть мочи:

– Помилуй нас Аллах! Мы налетели на риф!

Времени на разговоры не было, так как корабль уже погружался в море и волны гуляли по палубе. Не теряя присутствия духа, поскольку уже не раз бывал в таких переделках, я схватился за грот-мачту и стал карабкаться на неё. Другие пассажиры и моряки прыгали за борт и пытались плыть к берегу, но их затягивало в воронку от тонувшего корабля и тащило на дно. Вот и тюрбан капитана скрылся под водой.

Когда корабль лёг на дно, я уже добрался до самого верха грот-мачты, так что над водой торчала только моя голова. Дождавшись, когда улягутся волны, я поплыл к берегу – к счастью, оказавшемуся не слишком далеко, – и вскоре ступил на твёрдую землю. Прямо передо мной высились отвесные скалы, совершенно неприступные, а на песке валялись разбитые деревянные бочки и полусгнившие тюки с когда-то, видимо, дорогими товарами, которые прибило сюда волнами с других судов, потерпевших кораблекрушение. Неподалёку я заметил ручей, из которого исходило странное сияние, а подойдя ближе и присмотревшись, понял, что всё дно его покрыто золотыми слитками и драгоценными камнями. По инерции я наполнил свои карманы рубинами, алмазами и жемчугом, хотя и знал, что всё это едва ли пригодится мне на пустынном берегу. Надежды на спасение почти не было – ни один корабль не сможет подплыть к острову, не налетев на опасный риф, но что ещё хуже, узкая береговая полоса представляла собой мёртвую каменистую зону, лишённую какой бы то ни было растительности. Залезть на отвесные скалы я тоже не мог, поэтому мне грозила неминуемая смерть от голода.

Тут находчивая рассказчица замолчала, поскольку забрезжил рассвет и ей пришлось оставить Синдбада в столь затруднительной ситуации до следующей ночи.

– Меня охватил ужас при одной мысли, что я умру тут, на этом неведомом берегу, и моё бездыханное тело будут терзать стервятники, – продолжил Синдбад. – Я предался столь глубокому отчаянию, что море сделалось ещё солонее от моих горючих слёз, но через некоторое время всё-таки взял себя в руки и стал думать, как спастись.

Выход из этой ловушки был один – по подземному ручью, который протекал через скалы.

Несколько часов ушло у меня на то, чтобы подобрать куски древесины и крепёж от разбитых бочек и построить плот. Как вы помните, мне уже приходилось этим заниматься, поэтому с задачей я и на сей раз справился успешно, а потом приволок плот к пещере, столкнул на воду и вскарабкался на него.

Не раз во время этого подземного путешествия в кромешной тьме мне хотелось вернуться назад, на залитый солнцем берег, но бурный поток нёс мой утлый плот в глубь горы под осклизлыми каменными сводами. Постоянно я натыкался на острые выступы, меня задевали своими холодными крыльями летучие мыши, и казалось, что эти испытания никогда не кончатся.

Стараясь избежать новых травм, я лёг навзничь и, вероятно, устав от всех волнений, уснул. Очнулся я оттого, что стало непривычно светло: плот благополучно вынес меня из подземелья, и его кто-то привязал к берегу. Осмотревшись, я увидел темнокожих мужчин. Те, заметив, что я смотрю на них, дружелюбно предложили мне пищу и питьё, а выслушав рассказ о моих злоключениях, решили отвести к своему повелителю.

Владыка с интересом выслушал меня, а после того как я преподнёс ему самый лучший рубин из тех, что нашёл на морском берегу, и вовсе предложил погостить у него.

Это был великолепный остров: как выяснилось, та гора, сквозь которую я проплыл по подземной речке, самая высокая в мире. Было здесь и множество других уникальных мест. А с владыкой мы подружились и стали как братья, часто и подолгу вели беседы на самые разные темы. Его живо интересовало, кто правил моей страной и как, и я поведал о нашем халифе, великом Гаруне аль-Рашиде, да будет благословенно его имя!

И вот, когда я объявил о своём намерении вернуться на родину, владыка острова велел своим ювелирам изготовить из огромного рубина изысканный ларец, потом наполнил его превосходным жемчугом величиной с грецкий орех и попросил меня передать этот ларец, а также другие не менее роскошные дары нашему халифу.

Распрощавшись с гостеприимным народом и его повелителем, я вернулся с попутным кораблём в Басру, где попросил владыку об аудиенции, на которой передал ему драгоценные дары темнокожего царя. Халиф был очень доволен, а услышав, как я добыл свои сокровища, приказал записать весь мой рассказ на царский свиток, чтобы его потом могли прочесть и другие люди.

Вот так я не только приумножил своё богатство, но и прославил родную землю. А это, друзья мои, дороже всех самоцветов мира.

Так завершила премудрая рассказчица шестую историю, чтобы на следующую ночь перейти к последнему повествованию.

Путешествие седьмое (и последнее)

– Жизненный путь уводил меня всё дальше и дальше от молодости, – сказал Синдбад-мореход Синдбаду-носильщику и остальным гостям. – С возрастом всё меньше хочется рисковать, и в конце концов я полюбил покой и домашний уют, но, как всегда, судьба внесла свои коррективы в мою жизнь, уготовив для меня ещё одно путешествие.

Вы, конечно, помните, что наш халиф и повелитель Гарун аль-Рашид остался очень доволен дарами, которые прислал ему темнокожий владыка острова самой высокой горы. И вот однажды мой повелитель призвал меня к себе и сказал:

– Я хочу, чтобы темнокожий царь в ответ на свою щедрость тоже получил подарки. И доставишь их ты, Синдбад-мореход!

– Твоя воля для меня закон, о повелитель правоверных, – ответил я, старательно скрыв свою неохоту.

Тогда халиф вручил мне сердоликовый сосуд, до краёв наполненный слитками золота, несколько кусков нежнейшего шёлка, трёх арабских скакунов превосходных кровей и чёрную жемчужину величиной со страусиное яйцо. Всё это предназначалось владыке острова самой высокой горы. Для моего путешествия уже был снаряжён корабль из собственного флота халифа, с опытной командой, и на нём гордо реял флаг.

Мы покинули порт Басру с пышными почестями, под приветственные крики горожан, которые махали нам с пристани, а когда вышли в открытое море, я стал молиться Аллаху, чтобы моё седьмое путешествие оказалось не столь опасным, как предыдущие. Но мои мольбы не были услышаны. Всё было спокойно до тех пор, пока мы не увидели на горизонте несколько островов, поднимавшихся из моря. Капитан не смог найти эти земли на карте и направил наш корабль к ближайшему острову. Вообразите наш ужас, когда мы обнаружили, что острова вовсе не острова, а части тела гигантского морского чудовища, которое в этот момент высунуло из воды голову, и, разинув огромную пасть, проглотило наш корабль со всем содержимым! Только у меня одного хватило храбрости в последний момент спрыгнуть – перескочить с кормы корабля на нос монстра, – и из-за моих малых габаритов чудовище меня не заметило. Я вскарабкался на его голову, а оттуда, страшно скользя, направился по его покрытому слизью телу к торчавшему на хвосте плавнику, высокому, как дерево. Ухватившись за него, я выдержал бешеную гонку по бурному океану, а потом, когда мы плыли уже по неведомой реке, я постучал по боку чудовища и крикнул:

– Эй, капитан, ты слышишь меня? Это Синдбад.

Еле слышный голос ответил мне:

– Да, Синдбад, хвала Аллаху, все живы и наш корабль тоже цел, но тут мало воздуха и скоро мы задохнёмся, если ты не вызволишь нас!

Я достал нож и попытался прорезать дыру в шкуре, но чешуя была очень прочной, и лишь погнул лезвие.

На этом месте красавица замолчала и продолжила свой рассказ лишь на следующую ночь.

– Я попал в тяжёлое положение, – сказал Синдбад. – Корабль, на мачте которого развевался флаг самого халифа, погибал вместе с командой в брюхе морского чудовища. Что же мне делать? Я размышлял над этой проблемой, когда мчался в брызгах пены по реке, и не находил никакого выхода.

Внезапно я услышал грохот мощных струй и увидел, что впереди нас воды реки падают в глубокое ущелье. Морское чудовище, явно не осознавая опасности, направлялось прямо туда, и я ещё сильнее вцепился в плавник, так как понимал, что скоро мы рухнем вниз.

Мы подплыли к уступу водопада. Чудовище наконец-то подняло голову и, изогнув своё длинное туловище, попыталось обогнуть опасный участок, но течение оказалось сильнее и, схватив огромное чешуйчатое тело, швырнуло в бурлящую пропасть. Я изо всех сил держался за плавник и, хотя меня швыряло так, что стучали зубы, ухитрился не сорваться с огромного хвоста.

Мы упали с оглушительным всплеском, а чудовище так изогнулось, что лопнуло и из его брюха выплыл наш корабль с гордо развевавшимся флагом.

Капитан и вся команда встали на колени и возблагодарили всемогущего Аллаха за спасение. Я выбрался из-под мёртвого чудовища и тоже поднялся на палубу. Наш корабль был исправен, хотя и потерял управление, и я велел всем сесть на вёсла. Потратив немало сил, мы сумели выплыть на спокойную воду, подальше от опасного места.

К счастью, дары халифа были тщательно упакованы и ничуть не пострадали, попав в брюхо чудовища. Потом мы сумели благополучно доплыть до острова самой высокой горы, где нас сердечно встретили его добрые жители. Их темнокожий повелитель обрадовался возможности повидаться со своим старым другом и с восторгом принял подарки от халифа.

Вечером в нашу честь был устроен пышный пир, и меня попросили рассказать о встрече с морским чудовищем. Когда мы собрались в обратную дорогу, я получил щедрый подарок – большой груз драгоценной слоновой кости, – который, вернувшись в Басру, продал со значительной выгодой.

Итак, друзья мои, это седьмое – и последнее – путешествие принесло мне богатство, почёт и возможность вести отныне спокойную жизнь. И клянусь бородой пророка, что я ничего не придумал и всё было именно так.

– Вот и всё, – заключила находчивая рассказчица, прекратив дозволенные речи, когда над горами занялась заря, – что я знаю про Синдбада-морехода. Теперь, мой повелитель, ты можешь приказать меня казнить.

Но султан передумал лишать жизни свою молодую жену, потому что был уверен: ей известно множество других историй, – и оказался прав: за этой последовали другие. Так продолжалось тысячу и одну ночь, и за это время султан полюбил не только сказки своей премудрой жены, но и саму красавицу.

Молодая жена султана, сумевшая сохранить благодаря мастерству рассказчицы свою голову, стала всеобщей любимицей, и люди прозвали её Шахерезадой, что на нашем языке означает «спасительница города».

iknigi.net

Приключения синдбада-морехода

Юрьев. Приключения Синдбада-морехода.

список книг / Приключения Синдбада-морехода

Юрьев

Рязань, "Альманах", 1991 г.

Аудио волшебные сказки "Приключения Синдбада-морехода" - памятник устного народного творчества арабского народа в пересказе А. Юрьева. Синдбад-мореход при всей фантастике, игре воображения надолго западает в память, увлекает слушателей неожиданными поворотами сюжета, вмешательством волшебных сил и случая. В конце сказок о Синдбаде-мореходе неизменно торжествует справедливость, а порок оказывается наказанным. "Синдбад-мореход" своими корнями восходит не к сказочному фольклору, а к различным средневековым географическим сочинениям, живописавшим необычайные приключения и необыкновенные страны. Читатель или слушатель испытывает явное сопереживание к отважному мореходу купцу Синдбаду, который, конечно, стремится не упустить свою выгоду, "барыш", но в не меньшей степени целью его путешествий является желание увидеть новые страны, испытать необычайные приключения. Предлагаем вашему вниманию читать краткое содержание волшебных сказок о Синдбаде -мореходе, а также слушать их онлайн или скачать бесплатно и без регистрации.

Аудио "Сказка о Синдбаде-носильщике" в переводе на русский М. Салье стоит в начале волшебных сказок о 7 чудесных путешествиях Синдбада-морехода, рассказанных мудрой девушкой, обречённой на казнь, Шахразадой (Шахерезадой) правителю Шахрияру, начиная с 536 ночи. Желая наставить царя ( а вместе с ним и читателей и слушателей) на путь истинной... Волшебная аудио сказка арабского народа о купце-путешественнике Синдбаде-мореходе "Первое путешествие Синдбада-морехода", в котором он попал на остров-рыбу, затем на остров, на который выходили морские жеребцы, а после в страну индейцев, "где люди живут в наслаждении и мире". Отец Синдбада-морехода был богатым и знатным купцом. Но умер, когда... Арабская народная волшебная аудио сказка "Второе путешествие Синдбада-морехода" о птице Рух, которая кормит своих птенцов слонами. "Жил я счастливо и беззаботно,.. но однажды захотелось мне снова поехать в чужие страны, поглядеть на новые земли и острова, поторговать и заработать. И я решился... Путешествие наше было безоблачным, ветер... Арабская, народная волшебная аудио сказка "Путешествия Синдбада-морехода", Третье путешествие Синдбада, где он попадает на остров людоеда. "...Моё третье путешествие ещё более удивительно, чем предыдущие.После второго путешествия я жил радостно и весело, но вскоре захотелось мне снова прогуляться, развеять свою душу... Однажды мы очутились... Арабская народная, волшебная аудио сказка "Путешествия Синдбада-морехода", Четвёртое путешествие Синдбада-морехода, на острове магов. "...Мне захотелось отправиться в новое путешествие, чтобы завести дружбу с разными людьми и посмотреть на диковинный мир... На море разразилась буря... И вот мы вместе с несколькими купцами тесно прижались друг к... Арабская волшебная сказка "Пятое путешествие Синдбада-морехода". "...Душа моя вскоре снова истосковалась по чужим странам и островам. Я решился на новое путешествие. Купил себе прекрасный красивый корабль, нанял капитана и матросов, взял всяких товаров и отправился в путь... Однажды достигли большого острова, где не было людей... Диковинным был... Арабская волшебная аудио сказка "Шестое путешествие Синдбада-морехода". Однажды Синдбад, счастливо и безмятежно живя в своём доме в Багдаде, увидел проходящих мимо купцов. На Синдбада-морехода нахлынули воспоминания и ему очень захотелось вновь путешествовать. Началось шестое путешествие Синдбада. В одном из морей оказалось, что капитан... Народная арабская сказка "Приключения Синдбада-морехода", Седьмое путешествие Синдбада - в страну шайтанов, и в небеса. Вновь отправился Синдбад-мореход в путешествие - это было его седьмое путешествие. Однажды пошёл сильный дождь, корабль Синдбада оказался в последнем море на свете. Выплыли к ним три рыбы и закружили вокруг корабля. Но не...

myaudiolib.ru

Читать онлайн книгу Синдбад-мореход - Олег Ула-Хо бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Назад к карточке книги

Ула-Хо ОлегСиндбад-мореход

Посвящаю В. Гусакову

Вслед за сединой, как стон, как холод, вошла в сердце Синдбада тоска. Тоска черная: он и вкус утратил и сон потерял. В то время гостил у него индийский маг: «Синдбад, – сказал он, – твоя душа смущена неизбежностью смерти: ты не можешь смириться с тем, что однажды исчезнешь, а мир будет длиться без тебя». – «Что можешь ты предложить?» – «Я дам тебе эликсир молодости, от весны и до первых заморозков ты будешь молодым, но не больше. Этот срок достаточен, чтобы обогнуть континент Джамбудвипу. Отправляйся в странствия, ищи эликсир бессмертия».

Купил корабль Синдбад и вместе с друзьями вышел из Басры в море. Чтобы пополнить запасы пресной воды, бросили якорь у острова Табрубани. Две реки, что берут начало из горного озера, делят остров надвое. По одну строну живет Красный конь, по другую – Черный бык. Они греются под одним солнцем, пьют одну воду, едят одну траву, но никогда не встречаются.

У водопада Синдбад набрал чистой воды.

Ангарака.1   Марс (санскр.)

[Закрыть]

Шли кораблем вдоль восточного берега ал-Хинда. В одной рыбацкой деревушке услышал Синдбад, что в лесу бродит белый слон-отшельник, помнящий свое прежнее существование. Может он пригодится в поисках эликсира бессмертия? Отправился Синдбад в джунгли, а с ним трое спутников. Днем в пути наблюдали: нет ли потертой коры или высоких обломанных веток. Ночь проводили у костра, опасаясь тигров и свирепых рашкасов. Они шли сквозь джунгли, как по острию ножа.

Однажды на закате они вышли к одинокой бамбуковой хижине, крытой пальмовыми листьями. Ни голоса, ни души. Как вдруг из лесу появился старик в черной шкуре, наброшенной на голое тело. Назвавшись хозяином, предложил заночевать у него. Недобрый странный блеск его глаз поразил Синдбада и он спросил: «Старик, почему у тебя под ногтями кровь?» И только старик посмотрел на свои руки, как Синдбад выхватил нож и отсек ему голову. Голова покатилась в сторону, тело в черной шкуре метнулось в другую и скрылось в чаще. Подошел к голове Синдбад и указал на пустые глазницы: «Смотрите, это ветала выел глаза мертвеца и жил в его облике». «Не искал бы ты врагов себе», – заметил Аббас.

Синяя ночь в стрекоте цикад, в криках обезьян. Тени и блуждающие вокруг костра запахи. Мерцает Млечный путь. Юсуф пьет чистую воду из кувшина: «Из чего состоит волшебный эликсир? Из смешения яда скорпиона и радуги? Крови и молнии?» Синдбад ворошит жаркий пепел. Он думает: «Не бога я ищу, но бессмертие. Кто знает тайну? Всего несколько слов. Много я странствовал, разных видел чудес. Слезы давно высохли в моих глазах, и больше я их не знал. Я не верю ни в ад, ни в рай. Чтобы выжить, я убивал. А впереди только бездна».

Росистым утром, среди поросли бамбука они увидели белого слона. Слон космический в своей погруженности, загадочный в медленных безумных движениях. Отвлекшись от созерцания, благородный слон угостил спутников едой и выслушал Синдбада.

– Если ты думаешь, что амрита дает бессмертие, то заблуждаешься. В прошлом рождении я был богом и жил на третьем небе в кругу богов. Я вкушал амриту, но, как видишь, боги смертны, они, как все живое, включены в круговорот сансары и после смерти возрождаются в новых телах. Ты говоришь, что утратил вкус к жизни, не мудрено. Ведь бытие – это СТРАДАНИЕ. Бесконечное беспокойство. Восемь видов мучения..2   мучение рождения, старости, от болезни, умирания; мучение, исходящее от того, кого мы любим; вызванное тем, что приходится быть рядом с тем, кого ненавидишь; от невозможности достичь того, чего желаешь; от привязанности к пяти скандалам

[Закрыть] Три яда,3   алчность, гнев, болезнь

[Закрыть] сокрушающее сердце. Заблуждения, которые привязывают тебя к новым и новым перерождениям, новым страданиям.

Этот мир иллюзорен – марево, колыхание жара. Лишь Брахман космический океан пустоты – единственно сущий и вечный. Твое Я мельчайший неделимый Атман – это Брахман, явленный в мире. Твое желание всегда чревато страданием, именно желание ввергает тебя во власть кармы. Я предлагаю тебе тщетным поискам бессмертия предпочесть иной путь. Удались из мира, потому что жить в миру и не действовать – невозможно; отбрось желания, совершенствуйся в йоге. Только продвижение по четырем ступеням медитации даст выход за три границы – прошлое, настоящее, будущее. Достигнув нирваны, ты выйдешь из круга перерождений и твой Атман сольется с великим Брахманом.

И вновь костер – ночь на обратном пути. Темнота сжимает кольца вокруг костра. Их кожа слишком светла для такой ночи. Синдбад вошел в темноту. Облегчившись, обернулся и изумился: пылали два огня – слева и справа. Ночью, посреди леса, вдалеке от людских жилищ, откуда мог взяться второй костер? Словно кто-то протягивал две руки – выбирай. Налево повернул Синдбад, наудачу. Он шел, но смутный огонь не приближался, а другой остался далеко позади, и уже невидим за ветвями и лианами. Дремотный свет костра не ближе, а дальше, дальше. И вот исчез. Темнота сомкнулась. Синдбад выхватил из-за пояса нож – но куда идти? Закричал и замер, вслушиваясь. Как будто тихий отклик замерцал и растворился. Он обратился на звук. Что за кружение красных огней? А голос возник на другой стороне. Он рванулся к нему и услышал за спиной шепот: «Синдбад…». И он дрогнул. Он бросился сквозь джунгли прочь от кровавых зрачков. Они дышат сырым мясом. Их когти скребут землю. Он бежал, лихорадочно уклоняясь шорохов на пути. Вдруг оступился и полетел в яму. Синдбад упал на спину и прочертил перед собой молнию ножом, но никто не кинулся сверху. Тишина. Он притаился: только кровь и открытые глаза напротив Ночи. Казалось, он слышал колебания древесных корней под землей и скрипящую шерсть. Тишина. Неведомо сколько времени прошло, когда увидел Синдбад над краем ямы человеческое лицо. Тот смотрел, не мигая, а затем бросил Синдбаду конец веревки. Синдбад поблагодарил судьбу, ухватился за веревку и тут же отшатнулся, словно ожегшись – в руках у него побывал пятнистый змеиный хвост. «Ну же, смелее, – усмехнулась голова, – или ты никогда не видел нага?» – «Я видел даже дерево уак-уак». Синдбад подошел к хвосту и дал обвить свою грудь. Как только он выбрался, наг пополз, указывая дорогу: «Мой господин приглашает тебя поиграть с ним в кости». Возле бородатого дерева, с попугаем на изогнутой ветке, он остановился. «Выпей», – указал он Синдбаду на пенистый сок, собравшийся в чашечке листа. Выпил Синдбад и одежды сделались ему велики, деревья и камни вокруг стали большими и рыхлыми, а время медленным и тягучим. Он делал странно-протяжные шаги, как будто шел сквозь воду. Лицо нага искажалось, менялось, голос звучал глухо, отдаленно. Наг привел его к заброшенному муравейнику, они вошли в него и Синдбад оказался в подземных чертогах царя нагов. Царь провел его по богато украшенным залам, угостил разными яствами. В колышущемся зеркале Синдбад увидел себя карликом. За восьмигранной резной доской они беседовали и играли. «Я е знаю как тебе найти вечную жизнь. Хочешь, я погружу тебя в вечный сон. В Упанишадах сказано: когда человек спит, он достигает высшего бытия, достигает самого себя. Мы – наги – порождение сна. Тебе будут сниться другие и ты будешь приходить в сны других, но ты не будешь связан с внешним, ты будешь равен самому себе». Синдбад поблагодарил, но отказался. Проснулся Синдбад у костра в кругу друзей.

Буря отбросила корабль к югу. Но вот волнение стихло и моряки вздохнули свободно. В море они нашли человека с затонувшего корабля. Когда он пришел в чувство, Синдбад обратился к нему с расспросами.

Что я могу сказать о своем прошлом? Мир – это волнение дхарм.4   элементы

[Закрыть] Дхармы вспыхивают и угасают, они мгновенны. А теперь скажи: можно ли уловить прошлое, если его нет? Стоит ли пытаться установить связи между минувшими дхармами? Человек, дерево, зверь, камень – наборы дхарм. «Я» – пучок элементов и поток сознания, «я» – нет, «я» – иллюзия, потому что жизнь человека – сантана – это пламя, которое объединяет наборы дхарм и каждый новый миг пламя другое, каждый миг языки пламени новые и новые. Стоит ли пытаться искать соответствий в прихотливой игре дхарм? Я последователь Будды, он указал путь спасения из мира страдания.

Среди камней правит закон однородности, среди деревьев – закон роста, среди людей и зверей – закон кармы.

Пламя гаснет, уходит в жар – смерть, разгорается снова – новая жизнь. И это бесконечно – это колесо жизни – сансара. Бесконечное перерождение. Первая спица в колесе жизни – это неведенье, незнание истины. Истина в том, что конечная цель мирового движения в покое. Вторая спица из двенадцати – это карма. Зная истину, сможешь подавить волнение дхарм, умиротворить и привести к внутреннему успокоению. В трансе ты погасишь дхармы, лишишь карму топлива – навсегда погаснет пламя жизни, и ты достигнешь нирваны – небытия.

Впереди неизвестный остров. Скалы отвесно обрывались в глубину океана – пристать к острову невозможно. И все же… вот глубокая трещина в скале. Сквозь нее моряки вошли в тихую лагуну. Открылся берег в пальмах, солнечные лучи играли на воде. По берегу прохаживались павлины, распуская свои сине-зеленые хвосты. Моряки ступили на землю, утомленные плаванием разбрелись по острову. Эти развели костер, те собирали кокосовые орехи, а Синдбад прилег в тени отдохнуть. Но только он смежил веки, как почувствовал, что сильные руки прижали его к земле. Над ним стояли морские разбойники. Связали, поволокли к неведомо откуда появившейся башне из черного камня, и оставили у ног бронзового истукана. Появилась первая звезда. Звезда ясная, как голос. Синдбад смотрел в проем стены и думал: «Вот и конец моим поискам. Принесут меня в жертву… Но пираты такие же как и я богохульники, также они выходят против океанских валов, неба и людей, ставят свою жизнь на кон, расплачиваются кровью. Нет, они распорядятся моей жизнью иначе… Хотя, кто знает их лихорадочные мысли, лихорадочные желания». А пираты бросили Синдбада вместе с награбленным хабаром в быстроходную лодку и вышли в ночь. Павлины исчезли, не увидел Синдбад и своих моряков.

Черная вода, лениво струящаяся за бортом, приглашала смирится со своей участью, а звезда смотрела вниз, на лодки, гонимые ветром, похожие на акулий выводок посреди гигантского вогнутого диска океана. Утром звезда попрощалась и растаяла.

Гигантская тень пробежала по морю, вобрав в себя и лодки пиратов. Это была летающая гора. Она высвободила свои корни и летела, размахивая, как крыльями, облаками. Синдбад смотрел и дивился, пираты были невозмутимы. Гора прошла небосвод и скрылась за окоемомб оставив легкие облачка, которые как пух кружились в небе.

Белокаменный город потомков Ханумана. По улицам расхаживали обезьяны в ярких нарядах, шествовали матроны со своими хвостатыми чадами, спешили во дворец правителя вельможи на колесницах. В цветах их одежд отражался весь день: розовый цвет, как остаток утренней зари, темно-синий, как намек о предстоящем вечере, золотистый, как знойный полдень. Синдбад видел белые купола храма – (белые бутоны). Громадного лежащего Будду, высеченного из благородного камня. Процессию обезьян – (цепочку муравьев). Пираты вели Синдбада дальше. Возле цирюльни седая обезьяна молоточками выводила затейливую мелодию на ксилофоне и гонгах, обезьяны помоложе пили вино, плясали, обнимали своих подруг. На базаре торговали рисом, ротарогом, сандаловым орехом, гвоздикой, мускатным орехом, носорожьим рогом, слоновыми бивнями, цветной бумагой. А вот и невольничий торг. В продаже темнокожие мужчины в татуировках и светлокожие женщины в браслетах. Чтобы не видеть позор, Синдбад закрыл глаза, тоска текла по венам его скованных рук. Подошел жующий бетель обезьяна-купец и принялся яростно торговаться с разбойниками, брызгая красной слюной. Расплатившись, он продел Синдбаду кольцо в нос и повел на цепочке в порт. Он приказал Синдбаду грузить товары на корабль. Стоило Синдбаду помедлить, как купец награждал его ударом тяжелой плети, оставляя жгучие полосы на спине. И только когда корабль был уже в море, обессиленный Синдбад забылся сном в ногах у хозяина. Его разбудили голоса. Он вышел на палубу. «Синдбад, посмотри в ту сторону. Мы подошли к островам Махараджи. Не правда ли красиво?» Небо озаряли багровые вспышки вулкана. «Это та самая гора, что летела по небу, – и вдруг он понял, что он на своем корабле, среди своих моряков и друзей-купцов. – Так что же произошло? Не понимаю… Остров павлинов, город обезьян…».

«Постой, Юсуф, а где тот человек с затонувшего корабля, которого мы недавно спасли?» – «Никого мы не спасали, ни одного незнакомца я не видел вот уже целую неделю. Только однажды альбатрос опустился на нашу палубу».

«Халид, что за птица садилась на палубу корабля?» – «Извини, Синдбад, я не помню никакой птицы. Два дня назад я видел плывущую ледяную гору с правого борта».

На островах, чтобы умилостивить богов разбушевавшегося вулкана, был объявлен праздник. Изобильное пиршество, ритуальные танцы, петушиные бои отвлекли Синдбада от неясных мыслей.

Тайбо5   Венера (кит.)

[Закрыть]

Уловили невиданно громадную черепаху. Лежала она на палубе, как небесный камень. На панцире черепахи проступал резкий черный знак. Хоть и не были робкими мореходы, но похолодели у них сердца – недоброе чувство рождал этот знак – бросая на него угрюмые взгляды повели они разговоры, что не под счастливой звездой вышли они в плавание. Тогда Аббас сказал: «Синдбад, сколько недель мы в пути и все безуспешно. Синдбад, этот знак предсказание нам свыше. Пора повернуть корабль, возвращаться к родным берегам; мы обменяли весь наш товар, мы в барыше. Синдбад, не искушай судьбу, откажись от своего замысла. Смертному никогда не стать бессмертным. Твоя гордыня опасна. Аллах велик, вернемся на родину».

Не сразу ответил Синдбад, он сказал: «Я продолжу свой путь. Кто пойдет со мной?» Никто не откликнулся. Тогда Синдбад оставил корабль, но перед тем, как сойти на берег, он перенес начертания с черепашьего панциря на свой пояс.

В приморском городе Синдбад встретил купцов-лодочников, что собрались вверх по течению за товаром в глубь страны, и он присоединился к ним. Проплывали мимо пагоды, рыбацкие селения. День был туманный. Синдбад смотрел как летели темные птицы: плавно опираясь о воздух или ровными черными махами смежая крылья. Их смутные тела обволакивал туман. Слышен был легкий свист. Птицы, летящие в тумане – красивые и страшные – это последнее, что он видел перед тем, как впал в забытье. Лихорадка скрутила его. Птицы неслись сквозь туман – в его голове. Жар был так силен, что он забыл свое имя. Временами дыхание покидало его, жизнь исчерпывалась. И тогда купцы оставили его заботам старого монаха. Не приходящего в себя монах кормил через бамбуковую трубку, поил лечебными отварами. Хворь прошла быстро, также как и схватила. Он увидел монаха в шафрановом одеянии, но не было звуков… И он бродил в горах, вспоминая себя… Однажды его глазам предстало беззвучное шествие стягов и знамен. Это с севера спускалось войско Владыки нефрита, а с юга поднялось войско Детей дракона. Панцирные войны оснащенные секирами, протазанами, боевыми молотами, кривыми мечами смешались в безумной рубке. В яростных бросках, в водоворотах биты падают, падают воины, и жизнь не удержать и стиснутыми зубами. Пьяные от крови, свирепея, круша на пути своем они летят навстречу, как камни судьбы. И Синдбад услышал звуки боя, грохот барабанов, боевой клич.

В келье монах пил чай. Синдбад вошел и спросил: «Чем закончится битва в ущелье?» Монах ответил: «Дети дракона сломают хребет войску Владыке нефрита, обратят в бегство и сбросят остатки в озеро». – «Твоя осведомленность удивительна. Я ищу путь к бессмертию, не поможешь ли советом?» Монах ответил: «Все, что постигнешь на своем пути, тебе уже известно, только обрати глаза внутрь. Ничего нового не придет – все твое ты уже носишь в себе. Нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего – одно во всем и все в одном. Мир – это ожерелье, сверкающее на солнце, и в каждом камне отражаются остальные. Нирвана и есть сансара, они ничем не отличаются. Вещи определяются только во взаимном отношении, отношения их непостоянны, связи их относительны. А все остальное – ложно, преходяще, иллюзорно. В отдельности вещи пусты – это и есть их „таковость“ – тахтата. И если отбросить причины и условия (то есть отношения), то мир равен абсолюту, сансара равна нирване, человек равен Будде. Каждый человек по природе Будда, но не каждый это сознает. Истину невозможно передать словами, истину можно только прозреть. Просветление – дуньу – это полное единение с миром – космическим телом Будды, это то состояние, когда путь и путник есть одно целое и нет противоречий. Именно просветление – путь спасения, преодоления страданий. Чтобы достигнуть просветления, Бодхихарма девять лет медитировал в своей пещере, сидя перед стеной. Он говорил: не опирайтесь на слова и учения, чтобы стать просветленным не нужен учитель. Позже Хуэйнэн говорил: просветление можно испытать в любом месте, в любое время, за любым занятием. Если ты доверяешь чистоте своей природы, просветление придет естественно, как дождь. Цзо-ван – сидячая медитация нужна, как посох, только тем, у кого не развита интуиция. Но наша медитация иная, нежели у йогов. Йоги сосредотачиваются на одной мысли, мы, буддисты чань, в созерцании рассредотачиваемся, объемля все мысли и ни на одной не останавливаясь. Просветление не достичь насильственным путем, поэтому наше непреднамеренное просветление подлинно и окончательно, а йоги без тренировки утрачивают достигнутое. Больше мне нечего сказать, просветление не передашь, его можно только испытать.»

Он помолчал и добавил: «А если это не твое, отправляйся на север многие там ищут эликсир бессмертия. Найдешь себе попутчиков.»

Чтобы достичь страны ас-Син, Синдбад сделал из шелка змея и, запутавшись в бороду ветра, перенесся через горы.

Остановился Синдбад на постоялом дворе. Ожидая ужина, заговорил с человеком в желтом, что сидел на последней циновке. «Я вижу, что ты путник. Вероятно, у тебя богатая память. Не встречался ли тебе когда-нибудь такой знак?» И Синдбад показал знак черепахи на своем поясе. «Я – даос Хуан Хао – желтый журавль. Да, я бродил в горах, собирая травы. А знак мне известен – несказанное. Молчание первично, как из небытия происходит бытие, так из молчания происходит слово. Постоянное слово не истинно. Истина познается не словами, но бессловесно. В изменчивости, безымянности начало неба и земли».

В это время вошел знатный господин, сопровождаемый свитой челядинцев. Одет он был в пятицветный шелк, пояс его украшен жемчугом. Он сумрачно осмотрел сидящих и сказал: «Вот уже неделю я преследую оборотня, который погубил мою дочь. Сейчас я загнал его, но но неуловим, так как меняет обличья. Того, кто поможет мне поймать его, я щедро награжу. Я свершу свою месть и оборотень никому больше не принесет вреда.» Вызвался Хуан Хао. Синдбад последовал за ним.

Пустырь оцепили. Медленно пошел вперед даос. Напротив зарослей кустарника он остановился, сел на пятки и застыл. Его мысли уползли как змеи, его мысль растаяла. Исполненный силы и ясности он встал. Из зарослей вышел человек. Лицо гримасничало, пальцы судорожно сжимались. Из рукава он достал железную дубинку, шагнул к даосу и направил удар в голову. Опережая движение, даос отбил дубинку, она полетела и, упав на землю, раскололась как стеклянная. У оборотня вырос хвост, и он упруго хлестнул хвостом, чтобы сбить с ног. Но даос мягко уклонился и хвост просвистел, не достигнув цели. От бешенства морда оборотня ощерилась, на руках выросли когти, и он прыгнул на даоса. Хуан Хао встретил его жестким ударом, коротким как молния, и все закончилось. Громадная мышь валялась, скорчившись, из пасти и ноздрей текла кровь.

Когда Синдбад продолжил разговор с Хуан Хао, тот сказал: «Искатели эликсира бессмертия отправляются на запад, к фее Сианму. Мои друзья не ищут эликсир бессмертия, а создают его внутри себя. Это называется внутренняя плавка. Я иду к им, если хочешь, идем со мной.»

Долгий путь Хуан Хао и Синдбада завершился в саду «Тигровые ворота». Они вошли… казалось трепетный воздух переливается радужными красками веют полы платьев, рукава… Воздух и движения… Дао-люди свободно переходят из формы в форму: белые лотосы становятся багряными смерчами. Любое мгновение их жизни не противоречит другому – это единый поток. Слова их легки, движения естественны. Каждый из них – вселенная, свобода их безгранична, потому что включает свободу всех… Они как ветер, как эхо.

Хуан Хао сказал: «В этом саду мои друзья пестуют жизнь. Жизнь – это НАСЛАЖДЕНИЕ. Все выплывает из Небытия и возвращается в Небытие. Бессмертным можно стать лишь с выходом за пределы Бытия и Небытия. Выбирая недеяние – увэй – отдаемся потоку Дао. Следуя естественному в себе цзыжань – пребываем в гармонии с ритмом космоса. Мы совершенствуем дух в упражнениях боевым искусством, каллиграфией, живописью, поэзией и находим духовное просветление. Все приемы внутренней плавки взаимосвязаны и переплетены, все способы посвящены гармонии энергетических полей и изменению потоков энергии в теле, но каждый даос выбирает основным для себя тот, который ему ближе: дыхание или двойное совершенствование в любви, вбирание телом ци6   энергия

[Закрыть] солнца, ци луны или вкушение малых эликсиров из трав и минералов, медитация в движении или сидячая медитация. Удаляясь из мира, мы полностью не порываем с ним. Способные путешествовать за гранью, возвращаемся в жизнь.»

Однажды утром Синдбад вышел из павильона «Белая тушь». В воздухе плыли редкие снежинки, они ложились на гладкую воду пруда. Дао-люди молчаливо созерцали первый снег, они стояли неподвижные, отрешенные. И вот плавно на вдохе они начали взлетать на высоту верхушек деревьев. И ему показалось, что снег падает вверх, и он почувствовал, как сердце стало большим, легким и внутренние листья расправились.

Семь дней жил Синдбад среди даосов. Затем он покинул сад «Тигровые ворота» и пошел в сторону моря. Отпущенный срок закончился: чары индийского мага теряют силу и он превратится в старика. Он пришел к кораблям, которые привели в ас-Син мореходы из дальних стран. И вдруг один старый моряк узнал его и поразился: «Синдбад из Багдада? Но ведь тридцать пять лет прошло с тех пор как ты сошел на берег. Мы считали тебя умершим. Я был юнгой на твоем корабле». И тогда Синдбад рассказал свою последнюю историю.

Назад к карточке книги "Синдбад-мореход"

itexts.net

Синдбад-мореход читать онлайн, Ула-Хо Олег

Вслед за сединой, как стон, как холод, вошла в сердце Синдбада тоска. Тоска черная: он и вкус утратил и сон потерял. В то время гостил у него индийский маг: «Синдбад, — сказал он, — твоя душа смущена неизбежностью смерти: ты не можешь смириться с тем, что однажды исчезнешь, а мир будет длиться без тебя». — «Что можешь ты предложить?» — «Я дам тебе эликсир молодости, от весны и до первых заморозков ты будешь молодым, но не больше. Этот срок достаточен, чтобы обогнуть континент Джамбудвипу. Отправляйся в странствия, ищи эликсир бессмертия».

Купил корабль Синдбад и вместе с друзьями вышел из Басры в море. Чтобы пополнить запасы пресной воды, бросили якорь у острова Табрубани. Две реки, что берут начало из горного озера, делят остров надвое. По одну строну живет Красный конь, по другую — Черный бык. Они греются под одним солнцем, пьют одну воду, едят одну траву, но никогда не встречаются.

У водопада Синдбад набрал чистой воды.

Ангарака.[1]

Шли кораблем вдоль восточного берега ал-Хинда. В одной рыбацкой деревушке услышал Синдбад, что в лесу бродит белый слон-отшельник, помнящий свое прежнее существование. Может он пригодится в поисках эликсира бессмертия? Отправился Синдбад в джунгли, а с ним трое спутников. Днем в пути наблюдали: нет ли потертой коры или высоких обломанных веток. Ночь проводили у костра, опасаясь тигров и свирепых рашкасов. Они шли сквозь джунгли, как по острию ножа.

Однажды на закате они вышли к одинокой бамбуковой хижине, крытой пальмовыми листьями. Ни голоса, ни души. Как вдруг из лесу появился старик в черной шкуре, наброшенной на голое тело. Назвавшись хозяином, предложил заночевать у него. Недобрый странный блеск его глаз поразил Синдбада и он спросил: «Старик, почему у тебя под ногтями кровь?» И только старик посмотрел на свои руки, как Синдбад выхватил нож и отсек ему голову. Голова покатилась в сторону, тело в черной шкуре метнулось в другую и скрылось в чаще. Подошел к голове Синдбад и указал на пустые глазницы: «Смотрите, это ветала выел глаза мертвеца и жил в его облике». «Не искал бы ты врагов себе», — заметил Аббас.

Синяя ночь в стрекоте цикад, в криках обезьян. Тени и блуждающие вокруг костра запахи. Мерцает Млечный путь. Юсуф пьет чистую воду из кувшина: «Из чего состоит волшебный эликсир? Из смешения яда скорпиона и радуги? Крови и молнии?» Синдбад ворошит жаркий пепел. Он думает: «Не бога я ищу, но бессмертие. Кто знает тайну? Всего несколько слов. Много я странствовал, разных видел чудес. Слезы давно высохли в моих глазах, и больше я их не знал. Я не верю ни в ад, ни в рай. Чтобы выжить, я убивал. А впереди только бездна».

Росистым утром, среди поросли бамбука они увидели белого слона. Слон космический в своей погруженности, загадочный в медленных безумных движениях. Отвлекшись от созерцания, благородный слон угостил спутников едой и выслушал Синдбада.

— Если ты думаешь, что амрита дает бессмертие, то заблуждаешься. В прошлом рождении я был богом и жил на третьем небе в кругу богов. Я вкушал амриту, но, как видишь, боги смертны, они, как все живое, включены в круговорот сансары и после смерти возрождаются в новых телах. Ты говоришь, что утратил вкус к жизни, не мудрено. Ведь бытие — это СТРАДАНИЕ. Бесконечное беспокойство. Восемь видов мучения..[2] Три яда,[3] сокрушающее сердце. Заблуждения, которые привязывают тебя к новым и новым перерождениям, новым страданиям.

Этот мир иллюзорен — марево, колыхание жара. Лишь Брахман космический океан пустоты — единственно сущий и вечный. Твое Я мельчайший неделимый Атман — это Брахман, явленный в мире. Твое желание всегда чревато страданием, именно желание ввергает тебя во власть кармы. Я предлагаю тебе тщетным поискам бессмертия предпочесть иной путь. Удались из мира, потому что жить в миру и не действовать — невозможно; отбрось желания, совершенствуйся в йоге. Только продвижение по четырем ступеням медитации даст выход за три границы — прошлое, настоящее, будущее. Достигнув нирваны, ты выйдешь из круга перерождений и твой Атман сольется с великим Брахманом.

И вновь костер — ночь на обратном пути. Темнота сжимает кольца вокруг костра. Их кожа слишком светла для такой ночи. Синдбад вошел в темноту. Облегчившись, обернулся и изумился: пылали два огня — слева и справа. Ночью, посреди леса, вдалеке от людских жилищ, откуда мог взяться второй костер? Словно кто-то протягивал две руки — выбирай. Налево повернул Синдбад, наудачу. Он шел, но смутный огонь не приближался, а другой остался далеко позади, и уже невидим за ветвями и лианами. Дремотный свет костра не ближе, а дальше, дальше. И вот исчез. Темнота сомкнулась. Синдбад выхватил из-за пояса нож — но куда идти? Закричал и замер, вслушиваясь. Как будто тихий отклик замерцал и растворился. Он обратился на звук. Что за кружение красных огней? А голос возник на другой стороне. Он рванулся к нему и услышал за спиной шепот: «Синдбад…». И он дрогнул. Он бросился сквозь джунгли прочь от кровавых зрачков. Они дышат сырым мясом. Их когти скребут землю. Он бежал, лихорадочно уклоняясь шорохов на пути. Вдруг оступился и полетел в яму. Синдбад упал на спину и прочертил перед собой молнию ножом, но никто не кинулся сверху. Тишина. Он притаился: только кровь и открытые глаза напротив Ночи. Казалось, он слышал колебания древесных корней под землей и скрипящую шерсть. Тишина. Неведомо сколько времени прошло, когда увидел Синдбад над краем ямы человеческое лицо. Тот смотрел, не мигая, а затем бросил Синдбаду конец веревки. Синдбад поблагодарил судьбу, ухватился за веревку и тут же отшатнулся, словно ожегшись — в руках у него побывал пятнистый змеиный хвост. «Ну же, смелее, — усмехнулась голова, — или ты никогда не видел нага?» — «Я видел даже дерево уак-уак». Синдбад подошел к хвосту и дал обвить свою грудь. Как только он выбрался, наг пополз, указывая дорогу: «Мой господин приглашает тебя поиграть с ним в кости». Возле бородатого дерева, с попугаем на изогнутой ветке, он остановился. «Выпей», — указал он Синдбаду на пенистый сок, собравшийся в чашечке листа. Выпил Синдбад и одежды сделались ему велики, деревья и камни вокруг стали большими и рыхлыми, а время медленным и тягучим. Он делал странно-протяжные шаги, как будто шел сквозь воду. Лицо нага искажалось, менялось, голос звучал глухо, отдаленно. Наг привел его к заброшенному муравейнику, они вошли в него и Синдбад оказался в подземных чертогах царя нагов. Царь провел его по богато украшенным залам, угостил разными яствами. В колышущемся зеркале Синдбад увидел себя карликом. За восьмигранной резной доской они беседовали и играли. «Я е знаю как тебе найти вечную жизнь. Хочешь, я погружу тебя в вечный сон. В Упанишадах сказано: когда человек спит, он достигает высшего бытия, достигает самого себя. Мы — наги — порождение сна. Тебе будут сниться другие и ты будешь приходить в сны других, но ты не будешь связан с внешним, ты будешь равен самому себе». Синдбад поблагодарил, но отказался. Проснулся Синдбад у костра в кругу друзей.

Буря отбросила корабль к югу. Но вот волнение стихло и моряки вздохнули свободно. В море они нашли человека с затонувшего корабля. Когда он пришел в чувство, Синдбад обратился к нему с расспросами.

Что я могу сказать о своем прошлом? Мир — это волнение дхарм.[4] Дхармы вспыхивают и угасают, они мгновенны. А теперь скажи: можно ли уловить прошлое, если его нет? Стоит ли пытаться установить связи между минувшими дхармами? Человек, дерево, зверь, камень — наборы дхарм. «Я» — пучок элементов и поток сознания, «я» — нет, «я» — иллюзия, потому что жизнь человека — сантана — это пламя, которое объединяет наборы дхарм и каждый новый миг пламя другое, каждый миг языки пламени новые и новые. Стоит ли пытаться искать соответствий в прихотливой игре дхарм? Я последователь Будды, он указал путь спасения из мира страдания.

Среди камней правит закон однородности, среди деревьев — закон роста, среди людей и зверей — закон кармы.

Пламя гаснет, уходит в жар — смерть, разгорается снова — новая жизнь. И это бесконечно — это колесо жизни — сансара. Бесконечное перерождение. Первая спица в колесе жизни — это неведенье, незнание истины. Истина в том, что конечная цель мирового движения в покое. Вторая спица из двенадцати — это карма. Зная истину, сможешь подавить волнение дхарм, умиротворить и привести к внутреннему успокоению. В трансе ты погасишь дхармы, лишишь карму топлива — навсегда погаснет пламя жизни, и ты достигнешь нирваны — небытия.

Впереди неизвестный остров. Скалы отвесно обрывались в глубину океана — пристать к острову невозможно. И все же… вот глубокая трещина в скале. Сквозь нее моряки вошли в тихую лагуну. Открылся берег в пальмах, солнечные лучи играли на воде. По берегу прохаживались павлины, распуская свои сине-зеленые хвосты. Моряки ступили на землю, утомленные плаванием разбрелись по острову. Эти развели костер, те собирали кокосовые орехи, а Синдбад прилег в тени отдохнуть. Но только он смежил веки, как почувствовал, что сильные руки прижали его к земле. Над ним стояли морские разбойники. Связали, поволокли к неведомо откуда появившейся башне из черного камня, и оставили у ног бронзового истукана. Появилась первая звезда. Звезда ясная, как голос. Синдбад смотрел в проем стены и думал: «Вот и конец моим поискам. Принесут меня в жертву… Но пираты такие же как и я богохульники, также они выходят против океанских валов, неба и людей, ставят свою жизнь на кон, расплачиваются кровью. Нет, они распорядятся моей жизнью иначе… Хотя, кто знает их лихорадочные мысли, лихорадочные желания». А пираты бросили Синдбада вместе с награбленным хабаром в быстроходную лодку и вышли в ночь. Павлины исчезли, не увидел Си ...

knigogid.ru

Книга: Синдбад-мореход

Синдбад-мореход"Синдбад-мореход"- одна из сказок "Тысячи и одной ночи" . Кто в детстве не зачитывался похождениями купца, не раз оказывавшегося на краю гибели, но благодаря вере в своисилы и находчивости… — Игра слов, (формат: 70x100/32, 224 стр.) Сказка в кармане Подробнее...2014157бумажная книга
Синдбад-мореходСИНДБАД-МОРЕХОД, пожалуй, одна из самых интересных и увлекательных сказок из цикла ТЫСЯЧА И ОДНА НОЧЬ, рассказанных отважной и умной Шехерезадой жестокому царю Шахрияру. Необычные приключения героя… — Гриф, (формат: 60x90/8, 96 стр.) Подробнее...2014368бумажная книга
Елена СтрельцоваСиндбад-мореход"Синдбад-Мореход" - одна из самых захватывающих сказок сборника "Тысяча и одна ночь" - настоящий шедевр средневековой прозы в пересказе изве — Детгиз, (формат: 60x90/8, 96 стр.) Подробнее...2014299бумажная книга
Гребан К. (худ.)Синдбад-мореход"Синдбад-мореход" - классика мировой литературы, одна из самых известных сказок, входящих в цикл "Тысяча и одна ночь" . В книгу включены все семь путешествий легендарного моряка. Ему придётся… — Энас-Книга, (формат: Твердая бумажная, 33 стр.) Подробнее...2017366бумажная книга
Квентин ГребанСиндбад-мореход"Синдбад-мореход" -классика мировой литературы, одна из самых известных сказок, входящих в цикл"Тысяча и одна ночь" — (формат: 220х280 мм, 34 стр.) Сказочный калейдоскоп Подробнее...2016275бумажная книга
Кир БулычевСиндбад-мореход«Знаменитый путешественник Синдбад-мореход не всегда был мореходом. Когда он был маленьким, его звали Синдбадиком, а то и просто Бадиком, а когда подрос, стали называть Синдбадом…» — Эксмо, электронная книга Подробнее...20009.99электронная книга
Синдбад-мореходВ сборник "Синдбад-мореход" включены некоторые наиболее известные сказки из "Тысячи и одной ночи" : "Сказка о Синдбаде-мореходе", "Рассказ про Ала ад-Дина и волшебный светильник", "Рассказ про… — Художественная литература. Москва, (формат: 84x108/32, 352 стр.) Подробнее...1992120бумажная книга
Кир БулычевСиндбад-мореход«Знаменитый путешественник Синдбад-мореход не всегда был мореходом. Когда он был маленьким, его звали Синдбадиком, а то и просто Бадиком, а когда подрос, стали называть Синдбадом…» — Эксмо, (формат: 60x90/8, 96 стр.) Подробнее...2007бумажная книга
ГюдюльСиндбад-мореход 171;Синдбад-мореход 187;– классика мировой литературы, одна из самых известных сказок, входящих в цикл 171;Тысяча и одна ночь 187;. В книгу включены все семь путешествий легендарного моряка… — ЭНАС-КНИГА, (формат: 60x90/8, 96 стр.) Сказочный калейдоскоп Подробнее...2017305бумажная книга
ГюдюльСиндбад-мореход&171;Синдбад-мореход&187;классика мировой литературы, одна из самых известных сказок, входящих в цикл&171;Тысяча и одна ночь&187;. В книгу включены все семь путешествий легендарного моряка. Ему… — Энас-книга, (формат: 60x90/8, 96 стр.) Сказочный калейдоскоп Подробнее...2018242бумажная книга
Синдбад-мореходВ книгу вошли все семь сказочных рассказов о морских путешествиях и удивительных приключениях восточного купца по имени Синдбад. Путешествие первое - к острову, оказавшемуся громадной рыбой… — Мелик-Пашаев, (формат: 60x90/8, 128 стр.) Подробнее...2015646бумажная книга
Яхнин ЛеонидСиндбад-мореходВ книгу вошли все семь сказочных рассказов о морских путешествиях и удивительных приключениях восточного купца по имени Синдбад. Путешествие первое - к острову, оказавшемуся громадной рыбой… — Мелик-Пашаев, (формат: 60x90/8, 96 стр.) Книги в подарок Подробнее...20151021бумажная книга
Синдбад-мореходВ книгу вошли вес семь сказочных рассказов о морских путешествиях и удивительных приключениях восточного купца по имени Синдбад. Благодаря пересказу замечательного писателя и переводчика Леонида… — Мелик-Пашаев, (формат: 70x100/32, 224 стр.) Подробнее...20151122бумажная книга
Яхнин ЛеонидСиндбад-мореходВ книгу вошли все семь сказочных рассказов о морских путешествиях и удивительных приключениях восточного купца по имени Синдбад. Благодаря перескалу замечательного писателя и переводчика Леонида… — Мелик-Пашаев, (формат: 60x90/8, 128 стр.) Книги в подарок Подробнее...2015814бумажная книга
Дарья СоколоваСиндбад-мореходВ книгу вошли вес семь сказочных рассказов о морских путешествиях и удивительных приключениях восточного купца по имени Синдбад. Благодаря п — Мелик-Пашаев, (формат: 60x90/8, 96 стр.) Подробнее...2015529бумажная книга

dic.academic.ru