Электронная книга: Павел Бажов «Сказы». Книга сказы


Читать онлайн книгу Сказы и байки Жигулей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Назад к карточке книги

*

*

СКАЗЫ И БАЙКИ ЖИГУЛЕЙ

*

Ознакомительная версия. Чтобы прочитать книгу целиком, необходимо скачать её в формате pdf.

Книгу, написанную на основе сказок, преданий и легенд, собранных современным

автором в Жигулях, без всяких преувеличений можно назвать новой. Ибо краска печатной

буквы незнакома большинству входящих в неё произведений. Книга лишний раз

подтверждает слова выдающегося русского мыслителя Даниила Андреева о том, что

народы, пока они существуют, «не завершают творения своих мифов никогда. Меняются

формы выражения... от анонимных творцов фольклора и обряда задача мифотворчества

переходит к мыслителям и художникам... но миф живёт. Живёт... наполняясь новым

содержанием, раскрывая в старых символах новые смыслы и вводя символы новые –

сообразно более высокой стадии общего культурного развития...»

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

 

В Подгорах у моих родителей был летний дом.

Рядом жил Михаил Фадеевич Богданов – старик, любивший по вечерам рассказать

что-нибудь про старину. Вот я и приохотился слушать от него разные сказки.

Еще Сашка Зябрев по прозвищу Норсулфазол умел интересно рассказать.

Петр Михайлович Иванов, библиотекарь, сотрудничавший в те годы с районной

газетой, умело масло в огонь подливал. К великому огорчению, его задавило потом

бревнами, съехавшими с прицепа, когда трактор спускался с горы…

Постепенно я этими сказками увлекся, стал по всем Жигулям собирать.

Зимою работал, копил деньги. А ранней весною, в апреле, ездил в Жигули,

непременно в какое-нибудь новое село, и снимал там на все летние месяцы домик.

Однажды, когда мои сказки уже в печати появляться стали, приехал в село

Александровка, чтоб домик там снять. У кого спросить, ведь никого здесь не знаю? Увидел

школу и направился к ней.

В учительской строгие женщины сидят. Рассказал им о цели своего приезда, а

женщины смотрят на меня косо, подозрительно.

– Так ваша фамилия Муханов?

– Да.

– А, извините, паспорт свой показать можете?

Я дал свой паспорт, женщины куда-то ушли.

Через короткое время приходят с директором и завучем. Вручают мне мой паспорт,

улыбаются.

– Извините, товарищ Муханов. Мы думали, что вы сто с лишним лет назад жили.

Пройдите, пожалуйста, в соседний класс: там по сказкам, которые вы собрали, дети

спектакль репетируют…

Так вот эти сказки и собирал.

*

Игорь Муханов

ЛАДОГРАД

Тот, кому доводилось бывать в Жигулях, видел или, по крайней мере, слышал от

местных жителей о небесном городе Ладограде. Появляется будто бы он при определенных

атмосферных условиях в небесах, над вершинами гор жигулевских. Крыши домов, башни

колоколен, маковки церквей в небесах так и сверкают. Только выстроен тот город будто бы

вовсе не из камня, а из невесомых солнечных лучей. Покрасуется Ладоград в небе недолгое

время, подразнит воображение зрителя мечтою заоблачной и распадется на глазах до

следующего раза. Сказка не сказка, мечта не мечта, мираж не мираж.

В жигулевском селе Подгоры об этом небесном городе рассказывают одну

необычную историю. Вот послушайте.

Купался как-то в Каменном озере Ванька по кличке Багор, известный в селе пьяница и

дебошир. Зеленых двустворчатых ракушек себе для рыбалки добывал. Добыл их с десяток,

вынес на берег и стал потрошить. Раскрыл очередную ракушку, а в ней крупная жемчужина

серебрится. Скользнула та жемчужина по ладони, упала в траву и обратилась девицей

прекрасноликой…

«Здравствуй, Иван!»

«Кто ты?» – опешил он.

«Я – жительница небесного города Ладограда, Анфисой зовусь. Превратил меня злой

волшебник в жемчужину и такое заклятие наложил: нашедший тебя волен будет судьбою

твоею распорядиться. Отпусти меня, Иван, в мою обитель небесную. Отпустишь – добро тебе

принесу, а не отпустишь – бедой обернусь».

Смотрит Ванька: девка – картина музейная! Одета в платье парчовое, взгляд

электрический какой-то, на руке кольцо изумрудное блестит. Не глупо ли кралю такую

отпускать? Давно уже пора ему жениться, да никто за него замуж не идет: кому нужен

отпетый пьяница?

Не отпустил Ванька Анфису на свободу. Обвенчался с ней в сельской церкви и в дом

к себе хозяйкой привел.

Работает Анфиса с утра до вечера в огороде и дома, а Ванька, знай себе, лежит на

лавке да бражку ядреную посасывает. Напьется до озверения, поколотит супругу свою

верную, а та молчком все обиды сносит!

Живут, в общем, и живут. Только замечать стал с некоторых пор Ванька, что Анфиса

его по ночам куда-то уходит. Решил он выследить, куда. Притворился однажды пьяным,

брякнулся на кровать и лежит себе поленом дубовым.

Анфиса в полночь за двери – и он за ней. Прошла она темным проулком к церкви, на

замок закрытой. Перекрестилась на двери железные – они сами собой и раскрылись. Вошла

Анфиса в церковный притвор, поднялась на колокольню. Высунулась в оконный проем, еще

раз перекрестилась и прыгнула вниз…

Видит Ванька с земли: протянулся от церкви до ближайшей горы Манчихи яркий луч

серебряный. Упала Анфиса прямо на этот луч, равновесие установила и пошла по нему, как

канатоходица. Не успел Ванька опомниться, как Анфиса уже с глаз исчезла. «В Ладоград

пошла, – ахнул Ванька, – не упустить бы!..»

Перекрестился он неумело и в раскрытые церковные двери вихрем влетел. Махнул с

колокольни вниз и... правую ногу себе поломал!

Уж как ухаживала за ним Анфиса, когда под утро домой вернулась! На руках носила,

из ложки кормила, колыбельные перед сном пела. Обещала ему клятвенно никогда больше в

Ладоград не ходить. А Ванька, знай себе, бил Анфису беспощадно да все заклятие у нее

выпытывал, которое в Ладоград допускает. Заело его, видать, сильно, что жена – его рабыня

безмолвная – туда вхожа, а он нет. Только не знала Анфиса никакого средства иного, в

Ладоград допускающего, кроме жизни безгрешной да молитвы непрестанной.

Быстро поправился Ванька: в ноге, вместо перелома, лишь трещина оказалась. Пошел

он в соседнее село к колдунье, попросил ее помочь в Ладоград ему проникнуть. Та цену

немалую за это дело заломила. Принес ей Ванька кольцо изумрудное, с которым Анфиса на

берегу в первый раз объявилась. И сам не знал, почему до сих пор его не пропил! Дала

колдунья Ваньке три черных зернышка, на мышиный помет похожих. Прежде чем снова

прыгнуть с колокольни, съесть эти зернышки наказала.

В следующую же ночь отправился Ванька к церкви. На двери железные

перекрестился – открылись. Взобрался на колокольню, три зернышка проглотил и прыгнул…

Страшно было второй раз ногу ломать! Но будто бы кто его под мышки придержал и

на яркий луч серебряный поставил. Пошел Ванька по тому лучу, усы от удовольствия

покручивая, и вскоре исчез за черной вершиной Манчихи…

День ждет Анфиса своего горемычного мужа домой, другой, третий, а он всё не

возвращается. Лишь через неделю приходит от него письмо без обратного адреса:

Живу преотлично в Ладограде.

Иван.

Узнала Анфиса от почтальона, что штемпель на конверте почтовым отделением

Троицкого рынка города Самары поставлен, собралась спешно и на волжскую переправу

пошла. Добралась до Самары и в одном из самых грязных кабаков, что возле Троицкого

рынка находился, своего Ивана, вдрезину пьяного, отыскала. Привезла его Анфиса обратно

домой, ни слова в упрек не сказала.

После этого случая шибко переменился, сказывают, Иван. Пить бросил совсем, стал

какой-то задумчивый, а когда к Анфисе прикасался, словно цветок в руки брал. Да только

недолго после этого Иван и жил: болезни, вишь, всякие, которые в наследство от прошлой

распутной жизни достались, его одолели!

Похоронила Анфиса своего мужа со слезами горькими, неподдельными, и в ту же

самую ночь навсегда исчезла из села…

Вот какую историю, связанную с небесным городом Ладоградом, рассказывают в

Подгорах.

ТРИ ПОДАРКА

Жил в селе Подгоры мальчик Ванюша, мечтатель и фантазер. Было ему в ту пору уже

более десяти лет, а камушек-блестяночку на дороге поднимет и любуется им день-деньской,

как малое дитя!

Раз пронесся над Жигулями страшный смерч. Никого в селе не потревожил, один

Ванюшин дом, как ореховую скорлупку, перевернул. Матушку его любимую куда-то унес.

Дом Ванюша с его отцом на прежнее место поставили, а матушку так и не нашли.

Женился вскоре его отец второй раз. Мачеха себе на уме попалась. Привела вместо

приданого паршивую корову. Взгляд, как озера пересохшие, худые бока в репьях и навозе.

Три дня била ее посреди двора плеткой-шлепугой (корова де у нее лучший сарафан съела!), а

на четвертый наказала отцу и сыну в лес ту корову спровадить, из леса – лишь шкуру ее

принести.

Повели отец с Ванюшей – куда деваться? – паршивую в лес. По дороге отец, малины

решив нарвать, отстал маленько. Смотрит Ванюша, а пятна на коровьих боках чистым

золотом отливают. Каждое пятно – с большой каравай! Солнечные зайчики по ним бегают,

глаза слепят… Залюбовался этими пятнами Ванюша и красавицей паршивую корову назвал.

Глядь, а та шкуру сбросила, в девицу-купаву обратилась!

«Здравствуй, Ванюша, – говорит. – Я – добрая волшебница, обращенная твоей

мачехой-колдуньей в корову. Разглядел ты во мне красавицу – снял заклятие злое. Побывай

же, Ванюша, у меня в гостях, три подарка получишь!»

«А где ты живешь?» – спрашивает Ванюша.

«Живу я на острове в океане. Коровья шкура тебе подскажет, как меня найти...»

Сказала это волшебница, в птаху обратилась и улетела.

Вскоре и Ванюшин отец возвратился. Коровью шкуру увидел – глазами от удивления

заморгал. Взвалил ту шкуру на плечи и домой зашагал.

Ванюша о том, что случилось, ни гу-гу: злой мачехи боится. А та шкуру на забор

повесила и ходит возле нее, как часовой. Словно загадку какую разгадать хочет, да никак не

может!

Раз проходит Ванюша мимо той шкуры, а мачехи и нет (в погреб как раз за чем-то

полезла). Смотрит, а пятна на шкуре – точь-в-точь материки на карте географической. И

место одно помечено репьем. Дотронулся Ванюша до него – шкура сорвалась с места,

подхватила Ванюшу и полетела с ним в даль неизвестную!

Очутился Ванюша на острове в океане, встретила его там добрая волшебница.

Приняла она Ванюшу с почетом великим: не знала, куда посадить и чем угостить. Подарила

ему на прощанье сундук, полный золотых червонцев, а за вторым подарком отцу прилететь

наказала.

Вернулся домой Ванюша, и всё отцу рассказал.

Мачеха сундук с золотом тут же куда-то спрятала: и собака охотничья не найдет! На

другой день отец лететь собрался, а шкуры и нет. На ней, как выяснилось, мачеха уже

улетела!

Вернулась коровья шкура под вечер домой, а на ней вместо мачехи черная кошка

сидит. Ощетинилась, замяукала – и в Жигули дремучие убежала!

Слетал отец к доброй волшебнице и радостную новость привез. Матушка их,

оказывается, жива, в жигулевской пещере неволится. Занес ее туда страшный смерч,

который мачеха-колдунья наслала!

Привели отец и сын матушку домой, и зажили они, как прежде. Сундук в огороде

откопали и золото между всеми подгорцами поделили. А кто из соседних сел с нуждой

приходил, и те в обиде не остались!

Привез отец от доброй волшебницы наказ: шкуру по прибытию домой сжечь

непременно. Ванюша, однако, спешить не стал. Выпросил ту шкуру у отца и над своей

кроватью повесил – для любования!

Вырос Ванюша, пришла пора ему жениться. Полюбил он девку Марьянку, босоногую

хохотушку, а та на него и смотреть не хочет. «Ты, – говорит, мечтательный какой-то. А мне

нужен мужик – канифасовые портки, кирзовые сапоги, до подвига дюжий!»

Сохнет Ванюша по своей Марьянке, что делать – не знает. Пишет ей героические

стихи. Марьянка их только слушать начнет, и тут же зевать начинает.

Решил Ванюша к доброй волшебнице слетать. Третьего-то подарка от нее он так и не

получил!

Вынес в поле шкуру. Только до репья знакомого дотронулся – шкура возьми, да и

загорись. Словно бы ее керосином облили, а после подожгли!

Сгорела шкура дотла, на месте ее бездонная яма открылась. Заглянул Ванюша в ту

яму – могильным холодом разит! Махнул рукой и побрел домой печальником неутешным.

На другой день проходила мимо той ямы Марьянка. Выскочили из нее три огромных

медведя и давай бедную девку стращать. Того и гляди разорвут на кусочки! Ванюша из

огорода разглядел и бросился, ног не чуя, ей на помощь. Увидели медведи Ванюшу – морды

свои к земле прижали и в яму обратно попрыгали!

Марьянка после такого героического случая с охотой, конечно, за Ванюшу замуж

пошла.

Видать, та яма с медведями и была третьим подарком от доброй волшебницы!

ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР

Подгорянку Наталью, круглую сироту, давно съедала кручина. В девках-то, вишь,

больно засиделась, никто замуж ее не брал!

Как-то осенью стукнула дверь и в избушку, в которой жила Наталья, влетел Ветер.

Поднимая сухие листья до потолка, сказал ей Ветер такое:

«Я – один из десяти тысяч ветров, рожденных над Жигулями. Только и умею, что

вращать колеса ветряных мельниц. Выходи, Наталья, замуж за меня!»

Сироты, горя хлебнувшие сполна, люди, как известно, не капризные. Стала Наталья с

тем Ветром жить, Ветром Ивановичем его величать.

Целыми днями летал Ветер Иванович над Русью, колеса ветряных мельниц усердно

крутя. А как домой под вечер вернется – улицу подметет, дров наколет, огонь раздует в печи.

Спал Ветер Иванович всегда в глиняном кувшине. Научил он Наталью, когда та к

нему немного привыкла, себя соломинкой из любой дали вызывать. Дунешь в ту соломинку

со всей силой, покормишь вылетевшего из нее Ветреныша избяным сквознячком, и он тут же

в Ветра Ивановича превратится!

Жила Наталья со своим мужем, не считая дни, и вот родился у них сын – Воробей.

Шустрым, как все воробьи, родился! Научил он Наталью, когда та к нему немного привыкла,

птичий язык понимать.

Дружная у них получилась семья, хоть и не совсем необычная. Один другому

помогает, учится другого, что знает он сам.

И вот позарился однажды на недюжую силу Ветра Ивановича мельник из соседнего

села. Забрался он ночью к Наталье и кувшин, в котором спал ее муж, украл. Принес его на

мельницу и приковал Ветра Ивановича к мельничному колесу.

Три дня и три ночи гремел Ветер Иванович цепями, поднимая до потолка мучную

пыль, а после мученической смертью почить изволил.

Не утешить ничем Натальино горе, текут и текут из глаз ее ручейки. И вот слышит

она однажды, как чирикают за ее окном воробьи:

«Нет Ветра Ивановича больше на свете, некому и облака на небе пасти. Случится в

Жигулях засуха великая, многие люди с голоду умрут!»

Забыла Наталья про свое горе, услышав такие слова. Нашла в сарае соломинку и стала

в нее дуть. Прилетели к ней вскоре десять тысяч жигулевских ветров, закадычных друзей

Ветра Ивановича. Захлопали юбками, сушившимися на дворе, словно корабельными

парусами. Принес каждый ветер в подарок Наталье по шустрому сквознячку. Съел их

Ветреныш, вылетевший из соломинки, одним разом, и тут же в Ветра Ивановича

превратился!

Попробовал Ветер Иванович для начала свою силу – попытался приподнять крышу у

избы. Легко, как былинка, та крыша пошла!

Уяснила тогда себе Наталья, что муж ее бессмертен, и успокоилась за его судьбу.

Стала она целыми днями прясть возле окна, слушая птичьи разговоры.

Слышит однажды Наталья разговор двух орлов, летающих всех выше в поднебесье:

«Скоро над Жигулями красное облако пролетит, на нем сундук сосновый стоять

будет. Не простой, а волшебный тот сундук! Если скинуть его на землю, чудо совершится.

Муж и сын Натальи плоть человечью обретут, в людей обратятся!»

Не сказала Наталья Ветру Ивановичу, что от орлов она узнала. Лишь попросила на

красное облако ее отнести. Ветер Иванович тут же и исполнил ее просьбу.

Ступила Наталья на то облако и видит: стоят на нем, кроме соснового, еще двенадцать

дубовых сундуков. Скинула она сосновый сундук на землю, а заодно и все остальные

сундуки. В тот же самый миг обратился ее муж-ветер в мужика, а сын-птица – в мальчишку.

И двенадцать бездетных баб, живших в жигулевских селах, нашли у себя за печкой по сынку.

А Наталья полетела на том облаке дальше.

Летит облако по небу, тает, словно льдинка, на глазах. Обратился ее Ветер Иванович

в человека, крылья свои прежние потерял. Рад бы он был спустить Наталью на землю, да как

это сделаешь теперь?

Не пожелала Наталья родные Жигули покидать. Чуя свой близкий конец, прыгнула

она с облака вниз, на острые камни!

Похоронили отец и сын Наталью, темным дневное небо увидали. Долгие годы после

этого прошли, а небо для них все не светлеет.

Подросли тем временем двенадцать сыновей, бездетным бабам подаренных. Говорят

они своим матерям:

«Пойдем в Жигули к отшельникам-чародеям, попросимся к ним в ученики. Поможем

Наталью, нашу благодетельницу, отцу и сыну вернуть!»

Попали сыновья сначала к младшему отшельнику. Тот только и умел, что превращать

глину в хрусталь. Проучились у него сыновья три года, слепили глиняный шар и превратили

его в хрустальный. Подарили тот шар отцу и сыну, а что делать дальше, не знают.

Снова пришли двенадцать сыновей к младшему отшельнику. Тот строгое испытание

им учинил. Отобрал из них четырех и в ученики к среднему отшельнику направил.

Три года проучились у среднего отшельника сыновья, научились давать безумные

советы. Пришли к отцу и сыну и говорят:

«Сын должен на хрустальном шаре жениться!»

Сын так любил свою матушку, что тут же на хрустальном шаре и женился. Заботится

он о нем, как о своей законной жене, а матушка его все не возвращается.

Снова пришли четверо сыновей к среднему отшельнику. Тот выбрал из них одного и к

старшему отшельнику направил.

Три года провел у него избранник, научился сквозь стены проходить. Явился к отцу и

сыну и заявляет:

«Уведу, куда смертных не уводят, расскажу, что им лучше и не знать...»

Взял он сына за руку, и вошли они в хрустальный шар. Вышли же из шара не одни, а

вместе с Натальей!

Стали герои этой сказки жить, как прежде жили, и еще лучше.

ОТШЕЛЬНИК И СОЛОВЕЙ

 

Кто из вас, дорогие читатели, о Мордовой поляне, что в Жигулях, неподалеку от села

Подгоры расположена, не слышал? О той самой, значит, поляне, на которой родник с водой

врачующею имеется? Многие, думаю, из вас слышали. А вот про березу, росшую когда-то

возле этого самого родника, слышали немногие. Потому как сказ-то про нее имеется, да в

книжки всякие пока не попал. Ну, да ведь и я, байщик-обманщик, на то и родился, чтоб вас

потешать. Слушайте!

Береза та рослая была: верхушкой своей с облаками соседничала. Приятно было в

полдень, в самое пекло, в тени ее отдохнуть. И вот повадился под ту березу ходить один

жигулевский отшельник. Уж какой у него ранг был – у них ведь, у отшельников, тоже ранги

имеются – Бог его знает! Садился тот отшельник в траву, клал на колени толстую книжицу-

ижицу, на три застежки закрытую, поверх нее – свои руки, и начинал проповедовать. Кому,

спросите вы? Да сначала лишь пчелам да бабочкам, что весь день возле родника вились-

крутились. А спустя короткое время и подгорцы, кто посмелей да полюбопытней, стали под

ту березу приходить.

Проповеди у отшельника ладные всегда получались. Сильно намагничивали они

человека. О чем, спросите вы, он говорил? Да все больше безбожников мудрость

поддельную корил. Иногда и о людях духа рассказывал. О таких, значит, ангельских

существах, которые ныне на землю редко являются, но в будущем в превеликом количестве

придут.

Целое лето, почитай, тот отшельник проповедовал. Под конец почти все село

Подгоры к нему по вечерам приходить стало. А как осенние простудные дни наступили, в

горы отшельник засобирался.

Тут уж, понятное дело, все его упрашивать стали. Путеводи, дескать, нами и дальше!

Ну, да отшельник тот однодневным другом быть и не собирался, вновь весной обещал

прийти.

Сдержал отшельник свое слово – вернулся, лишь только оттепель пути рассметанила,

под березу свою. Сначала на голом-то месте, под ветром-свистуном, слово Божье ой как

зябко вещать было. Ну, да у весны дела ладятся: скоро вода по оврагам отжурчала, сочные

травы взошли!

И вот – дело уже в начале мая было – собрался народ в очередной раз у той березы.

Вздохнул отшельник полной грудью и только собрался начать свою проповедь, как вдруг

запел в молодой листве соловей. Эдакая-то серая пташка, каких в Подгорах и его

окрестностях видимо-невидимо по весне водится! Видать, только что из своей Африки

прилетел: перышки почистил, хвостиком дрыгнул и запел. Плескучая какая-то радость в той

песне была. Любовь, еще мало знакомая человеку, ко всему, живущему на земле, под землей

и на небе!

Недолго, совсем недолго пел соловей. А как замолчал, поднялся отшельник со своего

места, сверкнул глазами, в которых соловьиная песня радость зажгла, и в пояс подгорцам

поклонился. «Проповедь окончена, – возвестил. – Потому как все, о чем я намеревался

рассказать вам за целое лето, поведал в своей короткой песне соловей».

Странный был все же тот отшельник! Перекинул через плечо сермяжную свою сумку,

в которой звякнули чашка и кружка – единственные вещи, которые при нем тогда были – и в

горы ушел. Так больше и не возвратился.

А очередной весной – это и некоторые старики, еще живущие в Подгорах,

подтвердить могут – прилетел на ту березу соловей с человечьим лицом. И лицо у него

отшельника, что ушел и не возвратился, в точности было. Запел соловей так, что

загрезишься, однако осечка в этом вопросе вышла. Одни крылечные разговоры, полные

беспокойства, тот соловей и породил: к войне или к миру такое чудо?

Я, байщик-обманщик, так разумею, что каждому своя дорога на этой земле уготована.

И все полезно, что не скабрезно, что Белобога вызывает во тьме на подмогу, и что открывает

дверцу, ведущую к каждому сердцу.

Назад к карточке книги "Сказы и байки Жигулей"

itexts.net

Читать книгу Сказы Павла Бажова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Павел БажовСказы

© Бажов П. П., наследники, 2014

© Бабюк С. В., ил., 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *
Голубая змейка

Росли в нашем заводе два парнишечка, по близкому соседству: Ланко Пужанко да Лейко Шапочка.

Кто и за что им такие прозвания придумал, это сказать не умею. Меж собой эти ребята дружно жили. Под стать подобрались. Умишком вровень, силёнкой вровень, ростом и годами тоже. И в житье большой различки не было. У Ланка отец рудобоем был, у Лейка на золотых песках горевал, а матери, известно, по хозяйству мытарились. Ребятам и нечем было друг перед дружкой погордиться.

Одно у них не сходилось. Ланко своё прозвище за обиду считал, а Лейку лестно казалось, что его этак ласково зовут – Шапочка. Не раз у матери припрашивал:

– Ты бы, мамонька, сшила мне новую шапку! Слышишь, – люди меня Шапочкой зовут, а у меня тятин малахай, да и тот старый.

Дружбе ребячьей это не мешало. Лейко первый в драку лез, коли кто обзовёт Ланка Пужанком.

– Какой он тебе Пужанко? Кого испугался?

Так вот и росли парнишечки рядком да ладком. Рассорки, понятно, случались, да не надолго. Промигаться не успеют, опять вместе.

И то у ребят вровень пришлось, что оба последними в семьях росли. Повольготнее таким-то. С малыми не водиться. От снегу до снегу домой только поесть да поспать прибегут. Мало ли в ту пору у ребят всякого дела: в бабки поиграть, в городки, шариком, порыбачить тоже, покупаться, за ягодами, за грибами сбегать, все горочки облазить, пенёчки на одной ноге обскакать. Утянутся из дома с утра – ищи их! Только этих ребят не больно искали. Как вечером прибегут домой, так на них поварчивали:

– Пришёл, наше шатало! Корми-ко его!

Зимой по-другому приходилось. Зима, известно, всякому зверю хвост подожмёт и людей не обойдёт. Ланка с Лейком зима по избам загоняла. Одежонка, видишь, слабая, обувка жиденькая, – недалеко в них ускочешь.

Только и хватало тепла из избы в избу перебежать.

Чтоб большим под руку не подвёртываться, забьются оба на полати да там и посиживают. Двоим-то всё-таки веселее. Когда и поиграют, когда про лето вспоминают, когда просто слушают, о чём большие говорят.

Вот раз сидят этак-то, а к Лейковой сестре Марьюшке подружки набежали. Время к Новому году подвигалось, а по девичьему обряду в ту пору про женихов ворожат. Девчонки и затеяли такую ворожбу. Ребятам любопытно поглядеть, да разве подступишься. Близко не пускают, а Марьюшка по-свойски ещё подзатыльников надавала:

– Уходи на своё место!

Она, видишь, эта Марьюшка, из сердитеньких была. Который год в невестах, а женихов не было. Девушка будто и вовсе хорошая, да маленько косоротенька. Изъян вроде и невелик, а парни всё же браковали её из-за этого. Ну, она и сердилась.

Забились ребята на полати, пыхтят да помалкивают, а девчонкам весело. Золу сеют, муку по столешнице раскатывают, угли перекидывают, в воде брызгаются. Перемазались все, с визгом хохочут одна над другой, только Марьюшке не весело. Она, видно, изверилась во всякой ворожбе, говорит:

– Пустяк это. Одна забава.

Одна подружка на это и скажи:

– По-доброму-то ворожить боязно.

– А как? – спрашивает Марьюшка.

Подружка и рассказала:

– От бабушки слыхала – самое правильное гадание будет такое. Надо вечером, как все уснут, свой гребешок на ниточке повесить на поветях, а на другой день, когда ещё никто не пробудился, снять этот гребешок – тут всё и увидишь.

Все любопытствуют – как? А девчонка объясняет:

– Коли в гребешке волос окажется – в тот год замуж выйдешь. Не окажется волоса – нет твоей судьбы. И про то догадаться можно, какой волосом муж будет.

Ланко с Лейком приметили этот разговор и то смекнули, что Марьюшка непременно так ворожить станет. А оба в обиде на неё за подзатыльники-то. Ребята и сговорились:

– Подожди! Мы тебе припомним!

Ланко в тот вечер домой ночевать не пошёл, у Лейка на полатях остался. Лежат, будто похрапывают, а сами друг дружку кулачонками в бока подтыкают: гляди, не усни!

Как большие все уснули, ребята слышат – Марьюшка в сенки вышла. Ребята за ней и углядели, как она на повети залезала и в котором месте там возилась. Углядели и поскорее в избу. За ними следом Марьюшка прибежала. Дрожит, зубами чакает. То ли ей холодно, то ли боязно. Потом легла, поёжилась маленько и, слышно стало, – уснула. Ребятам того и надо. Слезли с полатей, оделись, как пришлось, и тихонько вышли из избы. Что делать, об этом они уж сговорились.

У Лейка, видишь, мерин был, не то чалый, не то бурый, звали его Голубко. Ребята и придумали этого мерина Марьюшкиным гребешком вычесать. На поветях-то ночью боязно, только ребята один перед другим храбрятся. Нашли на поветях гребешок, начесали с Голубка шерсти и гребешок на место повесили. После этого в избу пробрались и крепко-накрепко заснули. Пробудились позднёхонько. Из больших в избе одна Лейкова мать была – у печки топталась.

Пока ребята спали, тут вот что случилось. Марьюшка утром поднялась раньше всех и достала свой гребешок. Видит – волосу много. Обрадовалась – жених кудрявый будет. Побежала к подружкам похвастаться. Те глядят – что-то не вовсе ладно. Дивятся, какой волос чудной. Ни у одного знакомого парня такого не видывали. Потом одна разглядела в гребешке силышко от конского хвоста. Подружки и давай хохотать над Марьюшкой.

– У тебя, – говорят, – женихом-то Голубко оказался.

Марьюшке это за большую обиду, она разругалась с подружками, а те знай хохочут. Кличку ей объявили: Голубкова невеста.

Прибежала Марьюшка домой, жалуется матери – вот какое горе приключилось, а ребята помнят вчерашние подзатыльники и с полатей поддразнивают:

– Голубкова невеста, Голубкова невеста!

Марьюшка тут вовсе разревелась, а мать смекнула, чьих это рук дело, закричала на ребят:

– Что вы, бесстыдники, наделали! Без того у нас девку женихи обходят, а вы её на смех поставили.

Ребята поняли – вовсе неладно вышло, давай перекоряться:

– Это ты придумал!

– Нет, ты!

Марьюшка из этих перекоров тоже поняла, что ребята ей такую штуку подстроили, кричит им:

– Чтоб вам самим голубая змейка привиделась!

Тут опять на Марьюшку мать напустилась:

– Замолчи, дура! Разве можно такое говорить? На весь дом беду накличешь!

Марьюшка в ответ на это своё говорит:

– Мне что до этого! Не глядела бы на белый свет!

Хлопнула дверью, выбежала в ограду и давай там снеговой лопатой Голубка гонять, будто он в чём провинился. Мать вышла, сперва пристрожила девку, потом в избу увела, уговаривать стала. Ребята видят – не до них тут, утянулись к Ланку. Забились там на полати и посиживают смирнёхонько. Жалко им Марьюшку, а чем теперь поможешь. И голубая змейка в головёнках застряла. Шёпотом спрашивают один у другого:

– Лейко, ты не слыхал про голубую змейку?

– Нет, а ты?

– Тоже не слыхивал.

Шептали, шептали, решили у больших спросить, когда дело маленько призамнётся. Так и сделали. Как Марьюшкина обида позабылась, ребята и давай разузнавать про голубую змейку. Кого ни спросят, те отмахиваются: не знаю, да ещё грозятся:

– Возьму вот прут да отважу обоих! Забудете о таком спрашивать!

Ребятам от этого ещё любопытнее стало: что за змейка такая, про которую и спрашивать нельзя?

Нашли-таки случай. По праздничному делу у Ланка отец пришёл домой порядком выпивши и сел у избушки на завалинке. А ребята знали, что он в такое время поговорить больно охоч. Ланко и подкатился:

– Тятя, ты видал голубую змейку?

Отец, хотя сильно выпивши был, даже отшатнулся, потрезвел и заклятье сделал.

– Чур, чур, чур! Не слушай, наша избушка-хороминка! Не тут слово сказано!

Пристрожил ребят, чтоб напредки такого не говорили, а сам всё-таки выпивши, поговорить-то ему охота. Посидел так, помолчал, потом и говорит:

– Пойдёмте на бережок. Там свободнее про всякое сказывать.

Пришли на бережок, закурил Ланков отец трубку, оглянулся на все стороны и говорит:

– Так и быть, скажу вам, а то ещё беды наделаете своими разговорами. Вот слушайте!

Есть в наших краях маленькая голубенькая змейка. Ростом не больше четверти и до того лёгонькая, будто в ней вовсе никакого весу нет. По траве идёт, так ни одна былинка не погнётся. Змейка эта не ползает, как другие, а свернётся колечком, головёнку выставит, а хвостиком упирается и подскакивает, да так бойко, что не догонишь её. Когда она этак-то бежит, вправо от неё золотая струя сыплется, а влево чёрная-пречёрная.

Одному увидеть голубую змейку – прямое счастье: наверняка верховое золото окажется, где золотая струя прошла. И много его.

Поверху большими кусками лежит. Только оно тоже с подводом. Если лишку захватишь, да хоть капельку сбросишь, всё в простой камень повернётся. Второй раз тоже не придёшь, потому место сразу забудешь.

Ну, а когда змейка двоим-троим либо целой артели покажется, тогда вовсе чёрная беда. Все перессорятся и такими ненавистниками друг дружке станут, что до смертоубийства дело дойдёт. У меня отец на каторгу ушёл из-за этой голубой змейки. Сидели как-то артелью и разговаривали, а она и покажись. Тут у них и пошла неразбериха. Двоих насмерть в драке убили, остальных пятерых на каторгу угнали. И золота никакого не оказалось. Потому вот про голубую змейку и не говорят: боятся, как бы она не показалась при двоих либо троих. А показаться она везде может: в лесу и в поле, в избе и на улице. Да ещё сказывают, будто голубая змейка иной раз человеком прикидывается, только узнать её всё-таки можно. Как идёт, так даже на самом мелком песке следов не оставляет. Трава, и та под ней не гнётся. Это первая примета, а вторая такая: из правого рукава золотая струя бежит, из левого – чёрная пыль сыплется.

Наговорил этак-то Ланков отец и наказывает ребятам:

– Смотрите, никому об этом не говорите и вдвоём про голубую змейку вовсе даже не поминайте. Когда в одиночку случится быть и кругом людей не видно, тогда хоть криком кричи.

– А как её звать? – спрашивают ребята.

– Этого, – отвечает, – не знаю. А если бы знал, тоже бы не сказал, потому опасное это дело.

На том разговор и кончился. Ланков отец ещё раз настрого наказал ребятам помалкивать и вдвоём про голубую змейку даже не поминать.

Ребята сперва сторожились, один другому напоминал:

– Ты гляди, про эту штуку не говори и не думай, как со мной вместе. В одиночку надо.

Только как быть, когда Лейко с Ланком всегда вместе и голубая змейка ни у того, ни у другого с ума не идёт? Время к теплу подвинулось. Ручейки побежали. Первая весенняя забава – около живой воды повозиться: лодочки пускать, запруды строить, меленки водой крутить. Улица, по которой ребята жили, крутиком к пруду спускалась. Весенние ручейки тут скоро сбежали, а ребята в эту игру не наигрались. Что делать? Они взяли по лопатке да и побежали за завод. Там, дескать, из лесу ещё долго ручейки бежать будут, на любом поиграть можно. Так оно и было. Выбрали ребята подходящее место и давай запруду делать, да поспорили, кто лучше умеет. Решили на деле проверить: каждому в одиночку плотинку сделать. Вот и разошлись по ручью-то. Лейко пониже, Ланко повыше шагов, поди, на полсотни. Сперва перекликались:

– У меня, смотри-ко!

– А у меня! Хоть завод строй!

Ну, всё-таки работа. Оба крепко занялись, помалкивают, стараются, как лучше сделать.

У Лейка привычка была что-нибудь припевать за работой. Он и подбирает разные слова, чтобы всклад вышло:

 Эй-ка, эй-ка,Голубая змейка!Объявись, покажись!Колеском покрутись! 

Только пропел, видит – на него с горки голубенькое колеско катится. До того лёгонькое, что сухие былинки, и те под ним не сгибаются. Как ближе подкатилось, Лейко разглядел: это змейка колечком свернулась, головёнку вперед уставила да на хвостике и подскакивает. От змейки в одну сторону золотые искры летят, в другую чёрные струйки брызжут. Глядит на это Лейко, а Ланко ему кричит:

– Лейко, гляди-ко, вон она – голубая змейка!

Оказалось, что Ланко это же самое видел, только змейка к нему из-под горки поднималась. Как Ланко закричал, так голубая змейка и потерялась куда-то. Сбежались ребята, рассказывают друг другу, хвалятся:

– Я и глазки разглядел!

– А я хвостик видел. Она им упрётся и подскочит.

– Думаешь, я не видел? Из колечка-то чуть высунулся.

Лейко, как он всё-таки поживее был, побежал к своему прудику за лопаткой.

– Сейчас, – кричит, – золота добудем!

Прибежал с лопаткой и только хотел ковырнуть землю с той стороны, где золотая струя прошла, Ланко на него налетел:

– Что ты делаешь? Загубишь себя! Тут, поди-ко, чёрная беда рассыпана!

Подбежал к Лейку и давай его отталкивать. Тот своё кричит, упирается. Ну, и разодрались ребята. Ланку с горки сподручнее, он и оттолкал Лейка подальше, а сам кричит:

– Не допущу в том месте рыться! Себя загубишь. Надо с другой стороны.

Тут опять Лейко набросился:

– Никогда этого не будет! Загинешь там. Сам видел, как в ту сторону чёрная пыль сыпалась.

Так вот и дрались. Один другого остерегает, а сами тумаки дают. До рёву дрались. Потом разбираться стали, да и поняли, в чём штука: видели змейку с разных сторон, потому правая с левой и не сходятся. Подивились ребята:

– Как она нам головы закружила! Обоим навстречу показалась. Насмеялась над нами, до драки довела, а к месту и не подступишься. В другой раз, не прогневайся, не позовём. Умеем, а не позовём!

Решили так, а сами только о том и думают, чтобы ещё раз поглядеть на голубую змейку. У каждого на уме и то было: не попытать ли в одиночку. Ну, боязно, да и перед дружком как-то нескладно. Недели две, а то и больше всё-таки о голубой змейке не разговаривали. Лейко начал:

– А что, если нам ещё раз голубую змейку позвать? Только чтоб с одной стороны глядеть.

Ланко добавил:

– И чтоб не драться, а сперва разобрать, нет ли тут обмана какого!

Сговорились так, захватили из дома по кусочку хлеба да по лопатке и пошли на старое место. Весна в том году дружная стояла. Прошлогоднюю ветошь всю зелёной травой закрыло. Весенние ручейки давно пересохли. Цветов много появилось. Пришли ребята к старым своим запрудам, остановились у Лейкиной и начали припевать:

 Эй-ка, эй-ка,Голубая змейка!Объявись, покажись!Колеском покрутись! 

Стоят, конечно, плечо в плечо, как уговорились. Оба босиком по тёплому времени. Не успели кончить припевку, от Ланковой запруды показалась голубая змейка. По молодой-то траве скоренько поскакивает. Направо от неё густое облачко золотой искры, налево – такое же густое – чёрной пыли. Катит змейка прямо на ребят. Они уже разбегаться хотели, да Лейко смекнул, ухватил Ланка за пояс, поставил перед собой и шепчет:

– Негоже на чёрной стороне оставаться!

Змейка всё же их перехитрила – меж ног у ребят прокатила. У каждого одна штанина золочёной оказалась, другая как дёгтем вымазана. Ребята этого не заметили, смотрят, что дальше будет. Голубая змейка докатила до большого пня и тут куда-то подевалась. Подбежали, видят: пень с одной стороны золотой стал, а с другой черным-чернёхонек и тоже твёрдый, как камень. Около пня дорожка из камней, направо жёлтые, налево чёрные.

Ребята, конечно, не знали вескости золотых камней.

Ланко сгоряча ухватил один и чует – ой, тяжело, не донести такой, а бросить боится. Помнит, что отец говорил: сбросишь хоть капельку, всё в простой камень перекинется. Он и кричит Лейку:

– Поменьше выбирай, поменьше! Этот тяжёлый!

Лейко послушался, взял поменьше, а он тоже тяжёлым показался. Тут он понял, что у Ланка камень вовсе не под силу, и говорит:

– Брось, а то надорвёшься!

Ланко отвечает:

– Если брошу, всё в простой камень обернётся.

– Брось, говорю! – кричит Лейко, а Ланко упирается: нельзя. Ну, опять дракой кончилось. Подрались, наревелись, подошли ещё раз посмотреть на пенёк да на каменную дорожку, а ничего не оказалось. Пень как пень, а никаких камней, ни золотых, ни простых, вовсе нет. Ребята и судят:

– Обман один эта змейка. Никогда больше думать о ней не будем.

Пришли домой, там им за штаны попало.

Матери отмутузили того и другого, а сами дивятся:

– Как-то им пособит и вымазаться на один лад! Одна штанина в глине, другая – в дегтю! Ухитриться тоже надо!

Ребята после этого вовсе на голубую змейку сердились:

– Не будем о ней говорить!

И слово своё твёрдо держали. Ни разу с той поры у них разговору о голубой змейке не было. Даже в то место, где её видели, ходить перестали.

Раз ребята ходили за ягодами. Набрали по полной корзиночке, вышли на покосное место и сели тут отдохнуть. Сидят в густой траве, разговаривают, у кого больше набрано да у кого ягода крупнее. Ни тот, ни другой о голубой змейке и не подумал. Только видят – прямо к ним через покосную лужайку идёт женщина. Ребята сперва этого в примету не взяли. Мало ли женщин в лесу в эту пору: кто за ягодами, кто по покосным делам. Одно показалось им непривычным: идёт, как плывёт, совсем легко. Поближе подходить стала, ребята разглядели – ни один цветок, ни одна травинка под ней не согнутся. И то углядели, что с правой стороны от неё золотое облачко колышется, а с левой – чёрное. Ребята и уговорились:

– Отвернёмся. Не будем смотреть! А то опять до драки доведёт.

Так и сделали. Повернулись спинами к женщине, сидят и глаза зажмурили. Вдруг их подняло. Открыли глаза, видят – сидят на том же месте, только примятая трава поднялась, а кругом два широких обруча, один золотой, другой чернокаменный. Видно, женщина обошла их кругом да из рукавов и насыпала. Ребята кинулись бежать, да золотой обруч не пускает: как перешагивать – он поднимется, и поднырнуть тоже не даёт. Женщина смеётся:

– Из моих кругов никто не выйдет, если сама не уберу.

Тут Лейко с Ланком взмолились:

– Тётенька, мы тебя не звали.

– А я, – отвечает, – сама пришла поглядеть на охотников добыть золото без работы.

Ребята просят:

– Отпусти, тётенька, мы больше не будем.

И без того два раза подрались из-за тебя!

– Не всякая, – говорит, – драка человеку в покор, за иную и наградить можно. Вы по-хорошему дрались. Не из-за корысти либо жадности, а друг дружку охраняли. Недаром золотым обручем от чёрной беды вас отгородила. Хочу ещё испытать.

Насыпала из правого рукава золотого песку, из левого чёрной пыли, смешала на ладони, и стала у неё плитка чёрно-золотого камня. Женщина эту плитку прочертила ногтем, и она распалась на две ровнёшенькие половинки. Женщина подала половинки ребятам и говорит:

– Коли который хорошее другому задумает, у того плиточка золотой станет, коли – пустяк, выйдет бросовый камешек.

У ребят давно на совести лежало, что они Марьюшку сильно обидели. Она хоть с той поры ничего им не говаривала, а ребята видели: стала она вовсе невесёлая. Теперь ребята про это и вспомнили, и каждый пожелал:

– Хоть бы поскорее прозвище Голубкова невеста забылось и вышла бы Марьюшка замуж!

Пожелали так, и плиточки у обоих стали золотые. Женщина улыбнулась.

– Хорошо подумали. Вот вам за это награда.

И подаёт им по маленькому кожаному кошельку с ременной завязкой.

– Тут, – говорит, – золотой песок. Если большие станут спрашивать, где взяли, скажите прямо: «Голубая змейка дала, да больше ходить за этим не велела». Не посмеют дальше разузнавать.

Поставила женщина обручи на ребро, облокотилась на золотой правой рукой, на чёрный – левой и покатила по покосной лужайке. Ребята глядят – не женщина это, а голубая змейка, и обручи в пыль перешли. Правый – в золотую, левый – в чёрную.

Постояли ребята, запрятали свои золотые плиточки да кошелёчки по карманам и пошли домой. Только Ланко промолвил:

– Не жирно всё-таки отвалила нам золотого песку.

Лейко на это и говорит:

– Столько, видно, заслужили.

Дорогой Лейко чует – сильно потяжелело у него в кармане. Еле вытащил свой кошелёк – до того он вырос. Спрашивает у Ланка:

– У тебя тоже кошелёк вырос?

– Нет, – отвечает, – такой же, как был.

Лейку неловко показалось перед дружком, что песку у них не поровну, он и говорит:

– Давай отсыплю тебе.

– Ну что ж, – отвечает, – отсыпь, если не жалко.

Сели ребята близ дороги, развязали свои кошельки, хотели выровнять, да не вышло. Возьмёт Лейко из своего кошелька горсточку золотого песку, а он в чёрную пыль перекинется. Ланко тогда и говорит:

– Может, всё-то опять обман.

Взял щепотку из своего кошелёчка. Песок как песок, настоящий золотой. Высыпал щепотку Лейку в кошелёк – перемены не вышло.

Тогда Ланко и понял: обделила его голубая змейка за то, что пожадничал на даровщину. Сказал об этом Лейку, и кошелёк на глазах стал прибывать. Домой пришли оба с полнёхонькими кошельками, отдали свой песок и золотые плиточки семейным и рассказали, как голубая змейка велела.

Все, понятно, радуются, а у Лейка в доме ещё новость: к Марьюшке приехали сваты из другого села. Марьюшка веселёхонька бегает, и рот у неё в полной исправе. От радости, что ли? Жених, верно, какой-то чубарый волосом, а парень весёлый, к ребятам ласковый. Скоренько с ним сдружились.

Голубую змейку с той поры ребята никогда не вызывали. Поняли, что она сама наградой прикатит, если заслужишь, и оба удачливы в своих делах были. Видно, помнила их змейка и чёрный свой обруч от них золотым отделяла.

iknigi.net

Павел Бажов. Сказы Павла Бажова

Павел БажовСказы Павла БажоваВ книгу вошли шесть сказов из "Малахитовой шкатулки" — Пермское книжное издательство, (формат: 70x90/16, 112 стр.) Подробнее...1984350бумажная книга
Бажов Павел ПетровичСказыСказы Павла Бажова. Иллюстрации Максима Митрофанова — Эксмо, Лучшие сказочники мира Подробнее...2018478бумажная книга
Бажов Павел ПетровичСказыСказы Павла Бажова. Иллюстрации Максима Митрофанова — Эксмо, Лучшие сказочники мира Подробнее...2008565бумажная книга
Павел БажовСказыСказы Павла Бажова. Иллюстрации Максима Митрофанова — ЭКСМО, (формат: 84x108/16 (~205x290мм), 184стр. стр.) Подробнее...2015319бумажная книга
СказыВ книгу вошли знаменитые"уральские сказы"писателя и сказочника Павла Бажова — (формат: Твердая бумажная, 256 стр.) Подробнее...470бумажная книга
Бажов Павел ПетровичП. Бажов. СказыСказы Павла Бажова. Иллюстрации Максима Митрофанова — ЭКСМО, (формат: 84x108/16 (~205x290мм), 184стр. стр.) Лучшие сказочники мира Подробнее...2011310бумажная книга
Бажов ПавелП. П. Бажов. Каменный цветок. Малахитовая шкатулка и другие сказы (Цифровая версия)Сказы Павла Бажова впитали сюжетные мотивы народных уральских преданий и легенд и рассказы горных мастеров и старателей. Реально-бытовые элементы соседствуют в них с фантастическими фольклорными… — Ардис, (формат: 84x108/16 (~205x290мм), 184стр. стр.) аудиокнига Подробнее...80аудиокнига
Бажов Павел ПетровичМалахитовая шкатулка. Уральские сказыСказки Павла Петровича Бажова, вобравшие в себя сюжетные мотивы, образы и язык народных уральских легенд горных мастеров, - подлинные драгоценные камни, любовно собранные и бережно обработанные… — Абрис, (формат: 84x108/16 (~205x290мм), 184стр. стр.) Сказки и мифы народов мира Подробнее...2018934бумажная книга
Бажов П.Малахитовая шкатулка. Уральские сказыСказки Павла Петровича Бажова, вобравшие в себя сюжетные мотивы, образы и язык народных уральских легенд горных мастеров, - подлинные драгоценные камни, любовно собранные и бережно обработанные… — Абрис Олма, (формат: Твердая бумажная, 256 стр.) Подробнее...2018792бумажная книга
26978 бажов п. уральские сказы (вч), р 76230В книгу вошли сказы Павла Бажова: 'Серебряное копытце', 'Голубая змейка', 'Огневушка-Поскакушка', 'Медной горы Хозяйка'. Иллюстрации О. Ионайтис, члена Московского союза художников, участницы… — (формат: 84x108/16 (~205x290мм), 184стр. стр.) Подробнее...95бумажная книга
Бажов П.П.Уральские сказыВ книгу вошли сказы Павла Бажова: «Серебряное копытце», «Голубая змейка», «Огневушка-Поскакушка», «Медной горы Хозяйка». Иллюстрации О. Ионайтис, члена Московскогосоюза художников, участницы… — Росмэн, Внеклассное чтение Подробнее...201784бумажная книга
Павел БажовПавел Бажов. СказыОт издателя:Сказы Павла Бажова. Иллюстрации Максима Митрофанова — (формат: 84x108/16 (~205x290мм), 184стр. стр.) Лучшие сказочники мира Подробнее...2010295бумажная книга
П. П. БажовУральские сказыВ книгу вошли сказы Павла Бажова: Серебряное копытце, Голубая змейка, Огневушка-Поскакушка, Медной горы Хозяйка . Иллюстрации О. Ионайтис, члена Московского союза художников, участницы… — РОСМЭН, (формат: 84x108/16 (~205x290мм), 184стр. стр.) ВНЕКЛАССНОЕ ЧТЕНИЕ Подробнее...201594бумажная книга
Малахитовая шкатулка. Сказы, П. БажовМалахитовая шкатулка. Сказы (ил. М. Митрофанова) – это сборник сказов Павла Бажова, созданный на основе горнозаводского фольклора Урала. В уральских сказах Павла Бажова оживают камни, открываются… — (формат: 84x108/16 (~205x290мм), 184стр. стр.) Подробнее...325бумажная книга
Бажов Павел ПетровичМалахитовая шкатулка. Уральские сказыСказки Павла Петровича Бажова, вобравшие в себя сюжетные мотивы, образы и язык народных уральских легенд горных мастеров, — подлинные драгоценные камни, любовно собранные и бережно обработанные… — ОЛМА Медиа Групп, Сказки и мифы народов мира Подробнее...2018740бумажная книга

dic.academic.ru

Электронная книга: Павел Бажов. Сказы

Бажов Павел ПетровичСказыСказы Павла Бажова. Иллюстрации Максима Митрофанова — Эксмо, Лучшие сказочники мира Подробнее...2018478бумажная книга
Бажов Павел ПетровичСказыСказы Павла Бажова. Иллюстрации Максима Митрофанова — Эксмо, Лучшие сказочники мира Подробнее...2008565бумажная книга
Бажов П.СказыСказы. Бажов. Для младшего и среднего школьного возраста — Астрель, (формат: Твердая глянцевая, 191 стр.) Подробнее...2012706бумажная книга
Павел БажовСказыСказы Павла Бажова. Иллюстрации Максима Митрофанова — ЭКСМО, (формат: Твердая глянцевая, 191 стр.) Подробнее...2015319бумажная книга
Бажов Павел ПетровичСказыЗнаменитые сказы П. П. Бажова - это особый мир, в котором реальность и фантастика порой неразличимы: там живут голубые змейки и волшебный козлик и расцветает дивный каменный цветок. О Медной горы… — Малыш (АСТ), Сказки Подробнее...2012706бумажная книга
Бажов Павел ПетровичСказыЗнаменитые сказы П. П. Бажова - это особый мир, в котором реальность и фантастика порой неразличимы: там живут голубые змейки и волшебный козлик, и расцветает дивный каменный цветок. О Медной горы… — Малыш, Подробнее...2012706бумажная книга
Павел БажовСказыПавел Петрович Бажов – большой мастер народного слова, он положил для создания своих сказов много труда, знаний, вдохновения. Теперь каждый из вас может открыть длясебя его «малахитовую шкатулку»… — Аудиокнига, аудиокнига можно скачать Подробнее...2014149аудиокнига
Михаил КочневСказыВ основу книги положены сказы М. Кочнева из сборника "Время-полымя" . Во всем творчестве М. Кочнева - его романах, сказах, рассказах, былях, очерках, публицистических выступлениях, стихах - Москва и… — Московский рабочий, (формат: 84x108/32, 608 стр.) Подробнее...1973260бумажная книга
Бажов, Павел ПетровичСказыУдивительно певучие, с необычными сюжетами, красивыми и сильными героями, сказы Петра Петровича Бажова покоряют сердца читателей сразу и навсегда. Книги его такиемощные, что, читая, испытываешь… — Астрель, (формат: 262.00mm x 198.00mm x 20.00mm, 192 стр.) Подробнее...2014630бумажная книга
Бажов П.П.СказыГоры Уральские — старые-старые… В их недрах таится множество сокровищ. Но сокровища эти достанутся лишь тому, кто упорно добивается своей цели, не отступает передтрудностями и по-настоящему умеет… — Издательство «АСТ», (формат: 262.00mm x 198.00mm x 20.00mm, 192 стр.) Библиотека начальной школы Подробнее...2017108бумажная книга
Бажов П.П.СказыУдивительно певучие, с необычными сюжетами, красивыми и сильными героями, сказы Петра Петровича Бажова покоряют сердца читателей сразу и навсегда. Книги его такиемощные, что, читая, испытываешь… — Издательство «АСТ», (формат: 262.00mm x 198.00mm x 20.00mm, 192 стр.) Бажов Подробнее...2018599бумажная книга
Павел БажовСказыЗнаменитые Сказы П. П. Бажова – это особый мир, в котором реальность и фантастика порой неразличимы: там живут голубые змейки и волшебный козлик, и расцветает дивный каменный цветок. О Медной горы… — ФТМ, (формат: Твердая глянцевая, 191 стр.) электронная книга Подробнее...249электронная книга
Павел БажовСказыЗнаменитые Сказы П. П. Бажова – это особый мир, в котором реальность и фантастика порой неразличимы: там живут голубые змейки и волшебный козлик, и расцветает дивный каменный цветок. О Медной горы… — АСТ, (формат: Твердая глянцевая, 191 стр.) Подробнее...2014бумажная книга
Павел БажовСказыЗнаменитые Сказы П. П. Бажова - это особый мир, в котором реальность и фантастика порой неразличимы: там живут голубые змейки и волшебный коз — АСТ, (формат: Твердая глянцевая, 191 стр.) Подробнее...2014329бумажная книга
Бажов Павел ПетровичСказыВ книгу "Сказы" вошли одни из самых известных произведений С. С. Бажова -"Серебряное копытце" и"Медной горы Хозяйка" . Удивительный язык Урала, богатства гор и лесов, доброта и честность людей и… — Малыш, (формат: Твердая глянцевая, 191 стр.) Читаем сами без мамы Подробнее...2018151бумажная книга

dic.academic.ru

Daggerfall Книга:Сказы о Киеране — Tiarum

Примечание библиотекаря:

...Записанные истории о Киране Барде делятся на 3 категории: Вудлендский цикл, "Замки и короли" и безымянный цикл непристойных историй (недавно утерянный в результате таинственной случайности). Кое-какие из них записаны собственной рукой барда, в то время как другие, бледное подобие оригиналов, остались только в сказках, которые рассказывают детям на ночь. Структура данного произведения служит прекрасным примером спиральной формы, предпочитаемой слушателями, которые сидят у очага длинными зимними ночами. Что же касается того, описывает ли оно реальные события, является аллегорией, или же просто фантазией, созданной, чтобы развлечь слушателей, пусть решает читатель.

I.

Киран шел по дороге из Рена в Фаертри, когда почувствовал, что на него навалилась вызванная полуденной жарой усталость. Сапоги были ему тесны, и он решил сесть в тени ближайшего дуба (а дуб - любимое дерево бардов) и разуться. Этот конкретный дуб был древним и сучковатым, с крепкими ветвями, которые клонились к земле, а когда в ветвях гулял ветерок, то и касались ее. Сидя в тени дуба, Киран наблюдал за резвящимися под теплыми лучами солнца лесными жителями. И кроме шелеста листьев высоко над головой, единственными звуками были песни птиц и шорох крыльев бабочек.

"Какой безмятежный день, -подумал Киран, наблюдая за полетом бабочки.- Какой прекрасный день. Нет, правда, с тех пор, как барды начали рассказывать свои истории, был ли день прекрасней и безмятежней этого?"

Он глотнул из бурдюка и, достав из мешка лютню, прочистил горло и запел:

"Ах, в Рене девицы такие милашки...

...Их груди - как дыни, как солнце - кудряшки..."

И только он успел сделать глубокий вздох, чтобы проорать еще одну строку своей непристойной серенады, как тихий женский голос произнес: "Добрый господин..."

С пылающим лицом он вскочил на ноги, в одних только носках.

- Кто здесь? - закричал он.

Тихий голосок повторил:

- Пожалуйста, господин, не будете ли вы так добры...

Киран огляделся, но не увидел никого, кто бы мог обращаться к нему.

- А ну-ка, - крикнул он, - покажись, или придется тебе познакомиться с моим кинжалом. - Он безнадежно попытался вспомнить, где же видел его в последний раз.- Друг ты или враг, ну-ка, выходи.

Тихий голос донесся откуда-то сверху:

- Добрый господин, у тебя нет причин бояться меня, а я нуждаюсь в помощи. Найдется ли в твоем сердце капелька сострадания ко мне?

Он посмотрел наверх, но увидел только гнездо маленькой малиновки на 3 снизу ветке. Быстро взобравшись наверх, он обнаружил в гнезде малиновку с 3 маленькими птенцами, широко развевавшими рты.

- Любезная госпожа малиновка, - спросил он, - не ты ли разговаривала со мной?

- Добрый господин, - ответила она, - я повредила крыло, и пройдет, по меньшей мере, день, прежде чем я смогу летать. Если моих детей поскорее не накормить, они умрут. Не были бы вы так добры, чтобы принести обильной, сочной еды? Не могли бы вы найти для моих деток гусеницу, дождевого червя или личинку жука?

Ну, у Кирана было доброе сердце, и не в его правилах было игнорировать мольбу, подобную этой, и потому он пошел в лес. Осматривая листья тутового дерева, он вскоре обнаружил маленькую зеленую гусеницу. Она показалась ему прекрасной едой для маленьких птенчиков малиновки.

Стащив ее с листа, который она обгрызала, он уж намеревался поспешить обратно к дубу, когда услышал тоненький голосок. Он раскрыл ладонь, и гусеница взглянула на него своими большими коричневыми глазами, расширившимися от страха.

- Добрый господин, - сказала она, - неужели ты убьешь меня столь бездумно?

Киран в замешательстве почесал затылок, а гусеница продолжила:

- Когда ты отдыхал в прохладной тени дуба, не порадовала ли тебя красота моих родителей, танцующих перед тобой в ярких лучах солнца? Я тоже скоро изменюсь. Неужели ты лишишь своих потомков удовольствия наблюдать за моим танцем? А если я не выживу, и у меня не будет детей, как же твои собственные дети смогут ощутить такую же радость? Пожалуйста, господин, разве дождевой червь меньше понравится птенцам малиновки, чем я?

Киран посмотрел в глаза гусеницы и понял, что он не сможет скормить ее птенцам. Он осторожно положил ее под ее родное тутовое деревце и продолжил свои поиски.

Неподалеку от стремительного ручейка Киран нашел плоский камень, подняв который, он обнаружил сочного дождевого червя, который нежился в прохладной сырой земле. "Ага, - подумал он. - Он такой же замечательный, какой могла бы быть гусеница, и, похоже, более подходящая еда для птенцов".

Едва он вытащил дождевого червя из прохладной глины (в которую тот яростно попытался зарыться), как услышал голос, настолько слабый, что, может быть, он ему послышался: "Добрый господин...". Нет, определенно, он его слышит! И Киран посмотрел на свою ладонь.

Червь продолжал:

- Я просто ничтожное создание, это правда, но могу я изложить имеющиеся у меня соображения?

Киран в отчаянии возвел глаза к небу, а червь приподнялся и тут же ухватился за выпавший ему шанс:

- Я не низкородный червь, как другие, которых вы можете во множестве здесь найти. Нет, я принц дождевых червей. Я происхожу из древнего рода. Мои предки рыли землю еще в те времена, когда из располагавшихся здесь повсюду черных ям извергался огонь. Я правлю миллионами себе подобных. Если бы не мои верные соратники, вы бы, добрый господин, уже были бы по уши в листьях, древесных стволах и гниющих останках. Я хочу предложить вам сделку. Если вы отпустите меня, а взамен возьмете для птенцов жалкую личинку, я отправлю целый клан дождевых червей, чтобы они до конца ваших дней содержали в чистоте пять земли впереди вас, и чтобы там не было вони. - Дождевой червь с надеждой посмотрел на Кирана (одновременно прикидывая, далеко ли до земли). - Что ты скажешь, добрый господин?

Терпение Кирана начало истощаться, но, оценив по достоинству предложение дождевого червя, он решил, что личинка и на самом деле будет вкусным лакомством для маленьких птенчиков. Он вернул дождевого червя в его влажный рай и осторожно придавил сверху плоским камнем. И, к его неописуемой радости, некоторое время спустя, на лесной поляне, под большим обломком брошенной лодки, Киран случайно обнаружил то, что искал: толстую белую личинку, которая позволит птенцам вырасти замечательными певунами. Он извлек ее из ее убежища и пустился в обратный путь. Действительно, прекрасный день.

II.

Неподалеку, в величественном Троубридже, жил король Каладан со своей прелестной дочерью Инлеей. Старик души не чаял в принцессе, и она была самой большой драгоценностью его маленького королевства. Он взирал на нее со слепой гордостью любящего отца, а она, со своей стороны, только лишь грелась и расцветала под щедрым теплом его любви.

Сейчас Троубридж - спокойное местечко, где привычны грохот тележных колес да вопли уличных торговцев, но так было далеко не всегда. Тремя годами ранее на западной границе (с Картаном) возник конфликт. Ничего серьезного, пограничный спор, но король уговорил чародея по имени Лозиард наняться к нему на службу и помочь в разрешении этого конфликта. В Троубридже Лозиарда никто не знал, сам же он сидел во дворце, покидая его и возвращаясь обратно, когда ему вздумается. Когда же победу одержал Троубридж (почти без потерь в живой силе), по такому случаю было организовано веселое празднество, которое продолжалось несколько недель.

Время шло, а Лозиард оставался. Король, не желая показаться неблагодарной свиньей, ничего не говорил, но чувствовал себя в присутствии чародея все более и более неуютно, и он жаждал его скорейшего отъезда.

На двадцатилетие Инлеи король Каладан решил устроить празднование по всему королевству. Втайне от своих подданных, он намеревался объявить о том, что он отрекается от трона и передает корону своей прекрасной дочери. Из одной только вежливости, ничего более, он предложил чародею Лозиарду помочь ему составить достойную речь.

Лозиард был в бешенстве. Он метался по своим покоям, его черные брови сошлись в одну линию, от одного его вида молоко у коров скисло бы.

- Почему, - вопил он, - этот старый фигляр так несправедливо обошелся со мной? Если бы не мои умения, то победа в этом пограничном споре, а может быть, и само королевство, были бы потеряны. Я заслуживаю большего. Я заслуживаю короны. Отдать ее этой своей разряженной, жеманной доченьке, которая не думает ни о чем, кроме своих капризов - пощечина, более оскорбительная, чем перчатка, брошенная в лицо. Но я добьюсь справедливости. Я им покажу, всем им покажу, что такое истинное могущество.

Вслед за тем Лозиард начал свои приготовления.

Празднование дня рождения принцессы началось летним утром. Все горожане и жители окрестных ферм собрались перед дворцом в ожидании начала праздника. На каждой крыше развевалось по вымпелу. Скрипачи пиликали, а танцоры танцевали. Пекари испекли по такому случаю чудесные сласти. Этот день должны были запомнить надолго.

Ровно в полдень король Каладан и принцесса Инлея, сопровождаемые приветственными криками жителей королевства, появились на главном балконе.

- Любезные граждане Троубриджа, - начал король. - Мы всего лишь крошечное королевство, но мы - процветающее королевство, не так ли?

Из стоящей внизу толпы послышались одобрительные выкрики (по большей части).

Ободренный, Каладан продолжил:

- Но теперь я стал стар. Пришел день, когда о нуждах и заботах королевства сможет лучше позаботиться молодая кровь. Мои подданные... Мои верные подданные и друзья... С почтением... и гордостью... и величайшими надеждами... я передаю свое королевство и корону моей любимой дочери. Все это я отдаю тебе (длинная пауза), Инлея".

Когда площадь разразилась аплодисментами, Каладан сделал величественный и широкий жест, стараясь, чтобы он был эффектным и в то же время выразил переполнявшую его гордость. Внезапно из его мантии послышалось отчетливое "чпок", и палец его указал на ... пустое место рядом с ним. Что это было? Куда она исчезла? там, где несколькими мгновениями ранее была Инлея, теперь не было ничего, кроме пустоты.

- Э... Инлея..? - неуверенно позвал Каладан. Но ответа не было. Тишина опустилась на парк и двор. Люди боязливо поглядывали друг на друга.

А старый Лозиард в восторге потирал руки. Он танцевал. Он поздравлял себя, непрестанно смеясь. "Как чудно... - кричал он. - Какой же я изумительно великолепный чародей". Так как, конечно же, он избавился от Инлеи раз и навсегда. Одним ударом, искусным и коварным, он удалил из дворца пустое создание. ничто более не преграждало ему путь к тому, чего он так желал.

Ну, магия - штука коварная. Как и все прочие силы в мире, она должна находиться в равновесии. Так же неизменно, как то, что день уравновешивает ночь, а зима - лето, так и добрая магия должна уравновешивать злую. Чтобы горе не затопило мир, на каждое заклинание, калечащее или уничтожающее что-либо, должно быть что-то равно доброе или милосердное. На каждого черного чародея должен быть белый. На каждое боевое заклинание уничтожения должно быть заклинание исцеления. Помните об этом... если все, кто занимается магией, использовали бы только заклинания исцеления или защиты, темные, ужасные силы нарастали бы до тех пор, пока хаос и разрушение не вырвались бы на волю и обрушились на нас, обрекая на гибель. Таким образом, заклинания исцеления могут быть разрушены оскорблением, а самые худшие заклинания разрушает милосердие.

Зная все это, Лозиард хорошо продумал свою месть. Чтобы уж навсегда избавиться от Инлеи (не убивая ее сразу же), он должен составить заклинание настолько хитрое, чтобы никакое доброе дело не смогло его разрушить. Однажды поздним вечером, вытаскивая из своей длинной бороды вшей, он внезапно рассмеялся. Он превратит ее во что-нибудь... отвратительное.

"Я превращу ее в лягушку, - он рассмеялся, затем нахмурился. - Нет... уже было. Теперь люди этого ожидают и шляются повсюду, как безмозглые идиоты, разыскивая лягушек в надежде получить королевский выкуп и зацеловывают их до смерти".

И вот ему в голову пришла блестящая мысль. "Я превращу ее в жука, насекомое, ЧЕРВЯ... - он чуть не подавился вином. - Ох. Просто идеально... Я превращу ее во что-нибудь настолько тошнотворное, что она проведет остаток своей маленькой жучьей жизни в ужасе перед перспективой быть раздавленной первым же, кто ее увидит". Он визгливо засмеялся, его кольца нестройно позвякивали, складки жира тряслись, а брызги вина веером вылетели у него из носа. "Ох, это же совершенно очаровательно..."

Так он и сделал. Пока король Каладан и его подданные чесали затылки в смущении, никто не заметил маленькую толстую белую личинку, которая шлепнулась на булыжники под главным балконом и немедленно свернулась в комочек, блестящий и трепещущий.

III.

Инлея была в ужасе. Что случилось? Ну, она видела достаточно магии Лозиарда, чтобы понять, что именно случилось. Но почему? Почему он так поступил с ней? Но ей не дали возможности спокойно обдумать этот вопрос. Большая черная охотничья собака, в сотни раз больше ее, подбежала к булыжникам, на которых лежала Инлея, и почти уж слизнула ее своим огромным языком. Откуда-то Инлея нашла в себе силы перекатится в сторону и спрятаться в щель между камнями. ОГРОМНЫЙ жадный собачий язык последовал за ней, неумолимый и алчущий ураган горячего зловонного дыхания надвинулся на нее. Но как раз в тот момент, когда этот язык уже почти слизнул ее в ожидающее добычу брюхо, хозяин собаки дернул за цепь и потащил чудовище домой.

Безусловно, было правдой то, что Инлея в своей человеческой жизни потакала своим капризам и не стремилась прилагать усилия или проявлять находчивость в достижении чего бы то ни было, но это просто потому, что у нее не было в этом необходимости. В последующие дни она обнаружила в себе бездну и того, и другого. После происшествия с гончей она решила, что должна уйти подальше от людей и собак. И кроме того, она знала, кто обедает личинками. Она спала, укрывшись под листьями, в тех местах, где бы никто не догадался искать личинок.

Но даже так дни Инлеи были наполнены ужасными приключениями. Днем в небе кружили ястребы, а ночью – совы. Медведь, дерущий ствол упавшего дерева, сотнями пожирал ничем не отличающихся от Инлеи личинок, а она, парализованная страхом, наблюдала за этим, притаившись под близлежащим валуном. Маленький ручеек теперь казался огромным, стремительно несущимся яростным потоком, через который нужно было с величайшим риском переправиться в ореховой скорлупке. Инлея выдержала это испытание, как и многие другие, и выдержала их с честью.

На десятый день этой ее жизни грубый сапог отшвырнул обломок лодки, под которым она пряталась от солнечных лучей. Ослепнув от внезапного света, она услышала высоко сверху восклицание. Затем, прежде чем она смогла отреагировать, с неба опустились два пальца, вытащили ее и положили в огромный кулак.

Десять дней назад Инлею бы парализовало от страха. Но то было десять дней назад. Ее мысли понеслись вскачь. "Кто, в конце концов, этот неуклюжий идиот? ", подумала она. "И что, ради всех богов, ему нужно от личинки древесного жука? По крайней мере, он не раздавил меня на месте. Это обнадеживает, правда? Он наверняка появился здесь, чтобы спасти меня."

Она дергалась и извивалась в кулаке, пока не смогла увидеть его лицо, высоко над ней, сквозь дыру между двух пальцев. "Фу. Борода. Уж если меня должен кто-то спасти, то почему бы не прекрасный молодой принц?" Но тут ей пришло в голову, что она так говорит по старой привычке. "Интересно, кто из этих щеголеватых мальчиков смог бы пережить эти 10 дней?" Она засмеялась, вспомнив о них. "Мало кто, ставлю все, что угодно. Те, которые немедленно не свалились и не умерли, уже бы хныкали и просились к маме". Она снова посмотрела на Кирана. "Ну,.. может, он выглядел бы получше, если бы я не пялилась прямо в его ноздри. Ох. Почему бы ему не обращаться со мной поосторожнее?"

И тут Инлее пришло в голову, что если бы этот неотесанный болван действительно собирался ее спасти, он бы, наверное, сказал ей что-нибудь.

"Ой-ой." Сердце Инлеи бешено заколотилось, и она начала яростно извиваться, представляя себе самую худшую из возможных смертей. "Он, наверное, идет на рыбалку".

В нынешнем своем положении Инлея могла очень немногое, но она могла плеваться. И она плевалась. В количествах, невообразимых для такой маленькой личинки. Она плевалась, и плевалась, и плевалась, пока ее крохотный ротик не пересох настолько, что уже не способен был выделить даже каплю слюны. Она ворочалась в руке Кирана и думала: "Это действует..."

IV.

Кирану на самом деле было противно. Плохо было уже то, что он вынужден был прикоснуться к покрытой слизью твари, но теперь она начала что-то там выделять и вертеться. В конце концов, почти уже добравшись до дуба малиновки, он почувствовал, что больше уже не в силах это выдерживать. Он остановился и стал рассматривать существо, которое держал в руке. Белое, толстое и блестящее, оно, по правде говоря, вызывало отвращение. Однако несчастная тварь была явно в ужасе. Она уставилась на него тем, что по его представлениям было малюсенькими глазками личинки, безмолвно умоляя. Киран вспомнил о гусенице и дождевом черве, и его сердце не выдержало. Глубоко и покорно вздохнув, он отыскал прелестный чистый корень и положил на него личинку.

Вот тогда-то заклинание Лозиарда и рухнуло.

Невозможно было удивиться сильнее, чем удивилась Инлея, обнаружив, что она снова выросла до своих прежних размеров, исключая, разве что Кирана, который едва не умер от страха. Он едва успел перевести дыхание, когда к Инлее уже вернулась способность соображать. Наставив на него указательный палец, она приказала ему не говорить ни ЕДИНОГО слова и выхватила у него плащ, в который тут же и завернулась. Затем, сверкая яростным взглядом и собрав все свое достоинство, какое только смогла наскрести, она направилась в сторону Троубриджа, оставив Кирана стоять с раскрытым ртом и смотреть вслед ее удаляющейся фигуре.

Инлея понимала, что она не может вот так запросто пойти в город и сразиться с Лозиардом. Да он, едва ее увидит, просто наложит на нее еще какие-нибудь чары. Поэтому, переодевшись пастухом, она отыскала на болотах заброшенный дом и начала составлять свой собственный план. Что случилось дальше - достойная внимания история. Но она для другого вечера. Вернее, это история, рассказывать которую придется много вечеров, промывая просохшее горло хорошим кувшином эля.

А что же малютки-птенчики? Кирану ничего не оставалось, как взобраться на дерево и вытащить из своего мешка последний кусок жирной баранины. Разорвав его на мелкие волокна, он отдал его благодарной матери-малиновке, которая накормила мясом свое семейство.

Спустившись на землю, Киран вначале посмотрел в сторону Фаертри, куда он шел до этого, а затем, ухмыляясь, отправился вслед за удивившей его юной барышней, которой он хотел задать очень много вопросов.

- Кто знает, - крикнул он малиновке и ее семейству, - вдруг это судьба. И, кроме того, мне нужен мой плащ."

И чуть позже, вечером, можно было услышать его голос где-то на дороге к Троубриджу:

"В Троубридже девицы такие милашки...

...Их груди - как дыни, как солнце - кудряшки..."

tiarum.com