Онлайн чтение книги Слезы, пустые слезы. Книга слезы


Книга Слезы счастья читать онлайн Сьюзен Льюис

Сьюзен Льюис. Слезы счастья

 

Данная книга — художественное произведение. Имена и персонажи являются плодом воображения автора, и любое сходство с реальными событиями и людьми (живущими ныне или умершими) абсолютно случайно.

Посвящается Джеймсу, с любовью

 

БЛАГОДАРСТВЕННОЕ СЛОВО

 

Огромное спасибо депутату Дэну Норрису, подарившему мне замечательную возможность взглянуть на английский парламент изнутри, а также достопочтенному Дэвиду Милибэнду, министру иностранных дел Великобритании, за то, что выкроил из своего напряженнейшего графика время, чтобы поболтать о своем мире политики.

Я глубоко признательна Тиму Пэрри из Британского исследовательского центра по изучению болезни Альцгеймера и Вивьен Хилл, рассказавшей о своей матери, которая, к огромному сожалению, страдает этой болезнью. Сара Куллум, врач-консультант по вопросам психиатрии пожилого возраста, и доктор Джуди Хоуорт, психиатр, занимающийся проблемами памяти, оказали мне неоценимую помощь, объяснив, как выявляется и диагностируется ранняя деменция. Я также очень обязана профессору Оксфордского университета Тони Бейли за то, что он помог мне разобраться в вопросе о синдроме Аспергера.

Кроме того, спасибо Робину Джонсону за помощь в работе над персонажем Джерри Сьюэллом, а также моим друзьям Урсуле Гантенбайн и Джорджу Венглу, которые очень помогли мне в описании эпизода в Цюрихе. Благодарю Ганса Муральта из организации «Выход» за рассказ о том, как происходит самоубийство с врачебной помощью. Еще одно большущее спасибо за помощь Карлу Гэдду из службы спасения. И огромная благодарность Саре Смит, которая поделилась со мной бесценными знаниями об интенсивной терапии.

Люблю и благодарю мою дорогую подругу Дениз Хэсти, познакомившую меня с долиной Чу-Вэлли, в которой по большей части разворачиваются события книги.

 

ГЛАВА 1

 

— О нет! Это как сон, который становится явью, — в панике объявила Лиза Мартин. — Что я буду делать, когда проснусь и обнаружу, что всего этого на самом деле не существует?

Она осматривала дом, в котором скоро должна была стать хозяйкой, и в нефритовой зелени ее глаз отражались равные доли веселья и опаски. Лиза не считала себя пессимисткой, но, когда жизнь обращалась с ней настолько хорошо, к ее радости невольно примешивалась капля тревоги.

— Ну да, как будто такое и правда может случиться, — закатив глаза, возразила ее племянница Рокси. — Нет, ничего больше не говори, или ты и впрямь начнешь действовать мне на нервы. Это совершенство, Лиза, и если ты не можешь принять совершенство, то сдавайся прямо сейчас. Правильно?

Вопрос адресовался ее матери, Эми, которая, по всей видимости, наслаждалась моментом, наблюдая за дочерью и сестрой.

— Правильно, — согласилась Эми.

— Ты не обязана всегда принимать ее сторону, — пожаловалась Лиза.

Эми подняла бровь.

— А ты хотела услышать от меня, что все это закончится катастрофой? — с вызовом проговорила она.

Лиза пристыженно понурила голову.

— С ума сойти! — продолжала восхищаться Рокси. — Раньше мы и носа не совали в такие дома, а теперь — подумать только! — он будет нашим...

— Нашим? — воскликнула Лиза, разыгрывая мини-сценку «возрождение из пепла».

— Ладно, ладно, твоим, — признала Рокси, — с Дэвидом. Не будем о нем забывать, ведь он за все это платит.

Расплываясь в улыбке и млея, как подросток, Лиза сказала:

— И вашим в любое время, когда вам захочется прийти.

— Отлично, — радостно пропела Рокси, — мы уже выбрали себе спальни.

Лиза удивленно посмотрела на племянницу.

— Выбрали? А где была я, когда это произошло?

— Как это где? Ты по телефону разговаривала, — напомнила Рокси.

knijky.ru

Книга слез

Page 1 of 2

книги для подростковКнига слез

Каждый из нас хоть раз в жизни плакал. От обиды или от радости, когда падал или смотрел фильм. Слезы совершенно различные. Кто-то стесняется плакать, кто-то ревет по любому поводу. Но мало кто задумывался, а что это вообще такое – слезы?

Что такое слезы

Слезы это жидкость, которую вырабатывают особые железы в нашем организме. Слезы обладают бактерицидными свойствами (за счет особого фермента – лизоцима). Это весьма полезно для маленьких детей, поскольку их долгий плач может сильно иссушить слизистую оболочку носа и горла, делая их уязвимыми к вредоносным вирусам и бактериям.

Какими бывают слезы

Слезы бывают различными. Они могут быть физиологическими, то есть необходимыми для увлажнения и защиты поверхности глаза (например: слезы от нарезки лука). Или эмоциональными, возникающими как реакция на какое либо событие (слезы радости или печали). Плакать из-за испытываемых эмоций умеют только люди.

Вильям Х. Фрей, ученый биохимик из США, выяснил, что эмоциональные слезы содержат большее количество белка. С чем это связанно пока не совсем ясно. В работе ему помогают добровольцы, которые плачут, смотря фильмы.

Слезы как успокоение

Когда человек плачет, ему становится легче. Это связано с тем, что в слезах содержатся психотропные вещества. Они уменьшают чувство тревоги и напряжения. Психологи считают люди, которые не плачут даже при сильных нервных потрясениях, находятся в группе риска по возникновению депрессии.

Состав слез

Слезы прозрачны, поскольку около 99% их состава – вода. Также в них присутствуют неорганические вещества (хлорид натрия, карбонат натрия и магния, сернокислый и фосфорнокислый кальций).

Синдром «сухих глаз»

Слезы смачивают и очищают поверхность глаза. Если вы чувствуете, что глаза стали сухими и болят, необходимо сделать перерыв в работе. Можно провести гимнастику для глаз, чтобы дать им отдохнуть.

Крокодиловы слезы

Существует легенда о том, что поедая свою жертву, крокодил плачет. Увы, это не так. У крокодилов есть специальные железы для выведения соли, которые расположены у самых глаз. Поэтому «плача» они всего лишь выводят лишнюю соль. Фразеологизм «крокодиловы слезы» означает фальшивые, неискренние слезы.

Мальчики не плачут

Специалисты взялись проверить это расхожее утверждение и выяснили, что примерно до 12 лет и мальчики, и девочки плачут одинаково. Однако после мальчики начинают плакать реже. Возможно, так происходит из-за особенностей воспитания детей разного пола. Кстати, сама способность плакать у ребёнка появляется лишь на 5-12 неделе жизни. До этого возраста слезы выделяются у младенца лишь для смачивания поверхности глаз.

Драгоценные слезы

В старинных литовских песнях слезы именовали янтарной россыпью, ацтеки сравнивали их с бирюзой, а древние русичи с жемчугом.

Новые статьи

Новые игры для детей
игры для детей онлайнОни имеют несложные правила, и не требуют погружения в игровой процесс, в отличие от более серьезных игр для детей и взрослых. Далее:  мини игры для детей
Мода игры одевалки
игры одевалкиКаждая модница изучает новейшие тенденции мировых подиумов, адаптируяидеи "haute couture" для своего гардероба. Далее: модные тренды лета
Игры и социальные сети
трафик из Google plusПредлагаю вашему вниманию несколько проверенных практикой советов по использованию G+ для привлечения трафика. Далее: Продвигаем фан-сайт

play.mirchar.ru

Читать онлайн электронную книгу Слезы, пустые слезы - бесплатно и без регистрации!

Фредерик разразился слезами посреди Риджент-парка. Его мать, видя, к чему идет, прикрикнула:

– Фредерик, как можно, прямо посреди Риджент-парка!

По правде говоря, расплакался он не посреди, а в углу парка, одном из тех бойких его уголков, прямо за большими воротами, где сходятся две дорожки и переброшен мостик через прелестное изогнутое озерцо. Мимо торопливо сновали люди, мостик гудел от их шагов. Тополя возносили в небо свои хрупкие зеленые метелки; прозрачные сквозные ветки плакучих ив, чей плач никого не возмущал, трепетали над озером. Майское солнце брызгалось золотом сквозь колышущиеся деревья; тюльпаны хоть и совсем распустились, пестрели все так же весело; длинная лодка, на борту которой сидели три девушки, влетела под мост. Фредерик – колени у него подгибались – уткнулся красным, перекошенным лицом в живот матери так, словно хотел зарыться в нем. Она выхватила платок и стала вытирать его лицо под серой фетровой шляпой, горестно приговаривая:

– Нельзя же так, ты ведь давно вышел из пеленок!

Ее слова привлекли к ним внимание – промолчи она, и вокруг сочли бы, что у него вынимают соринку из глаза.

Он уже вышел из того возраста, когда плачут, – просто стыд и срам. На нем был серый фланелевый костюмчик с бриджами, и он вполне мог сойти за школьника, хотя ему исполнилось всего семь лет и он еще занимался дома. Мама говорила ему чуть не каждую неделю:

– Не представляю себе, что только о тебе подумают, когда ты пойдешь в школу.

Она настолько стыдилась его плаксивости, что даже ни с кем о ней не говорила; никакая постыдная телесная немочь не удручала ее сильнее. Раз она даже было взялась за перо: решила написать в колонку «Голос матери» одного весьма дельного женского журнала. «Я вдова, – начала он, – молодая, с хорошим характером, и мои друзья говорят, что у меня редкостное самообладание. А вот мой мальчик…» Она хотела подписаться – «миссис Д. Суррей», но что-то ее удержало; нет, решила она, не стоит, все-таки он сын Топпи… Элегантная, подтянутая дама, вот и сегодня на прогулку она вышла в костюме с черно-бурой лисой, белых перчатках и темно-синем токе – чуть-чуть, в самую меру, надвинутом на лоб; такой даме не к лицу гулять по Риджент-парку с зареванным сыном. У нее, конечно, могут быть сыновья, но не такие, нет, ей и впрямь куда больше подошло бы прогуливать собачку,

– Пошли! – сказала она, словно вид моста, тополей, зевак, глазеющих на них, стал ей непереносим. И быстро зашагала по берегу озерца мимо деревьев вдоль дорожек, мимо темных величественных окон Корнуолл-террас, глядящих на нее поверх зарослей боярышника. Они собирались пойти в зоопарк, но теперь пошли в другую сторону: Фредерик не заслужил зоопарка.

Фредерик плелся рядом; он так пал духом, что ничего не заметил. Мать редко карала его открыто, зато часто вымещала злобу по мелочам. Он знал, что это только справедливо. Его неумение сдерживать слезы так же удручало, угнетало, унижало его, как и ее. Он сам не понимает, что с ним творится, – ледяная черная, бездонная яма разверзается у него внутри, раскаленная проволока пронзает его насквозь от ледяной ямы желудка до провалов глаз. Из глаз его льются жаркие, липкие слезы, лицо перекашивается, он чувствует, как рот его растягивает уродливая гримаса, – и вот уже он сам себя стыдится, сам себе ненавистен. Отчаяние ветром завывает у него внутри, перед его застланным взглядом все дрожит. Кто ни окажись поблизости – хуже всего, если мама, – и он уже не может с собой совладать. Когда он оставался один, он никогда так не плакал.

Плач делал его таким жалким, таким отверженным, что он плакал навзрыд уже от одного отчаяния. Его плач не был безотчетным, как у ребенка, плач выставлял напоказ всю его неприглядность. Ничего удивительного, что он всех отталкивал. В жалких людях есть нечто такое, отчего даже в самых добрых сердцах пробуждается жестокость. Сквозь заросли боярышника окна величественных особняков глядели на него строго, как судьи. Девушки, сидевшие заложив ногу на ногу на скамейках, отрывали глаза от своих книжек и, недобро усмехаясь, поглядывали на него. Он безучастно плелся за ней – то ли не заметил, то ли не жалел, что поход в зоопарк отменяется, и это вывело миссис Дикинсон, его мать, из себя. Голосом, дрожащим от неприязни, она сказала:

– Я не возьму тебя в зоопарк.

– Ууу… ууу… ууу, – надрывался Фредерик.

– Знаешь, я часто задаюсь вопросом, что бы сказал твой отец…

– Уууу… ууу… ууу…

– Он так гордился тобой… Мы с ним часто мечтали о том, каким ты вырастешь. Перед смертью он сказал: «Фредерик о тебе позаботится». А сейчас я даже рада, что его нет с нами, – так ты себя ведешь.

– Ууууу…

– Что ты сказал?

– Я с… с… стараюсь перестать.

– Все на тебя смотрят, как ты не понимаешь.

Она была из тех женщин, которые безошибочно чувствуют, чего не следует говорить, и никогда не упускают случая это сказать: не иначе, как отчаяние, упрямство или несокрушимая добродетель толкают их на это. Вдобавок ей внушали ужас все отклонения, и она спешила побороть их, чтобы они не побороли ее. Муж ее, военный летчик – он погиб через два дня после страшной аварии, за эти два дня у него всего два-три раза наступали мучительные периоды просветления, – никогда не давал ей повода стыдиться и не ставил ее в неловкое положение. И их близость, и даже самая его смерть отличались дерзкой естественностью.

– Учти, я пройду вперед, – сказала мать Фредерика, вздергивая подбородок гордым, решительным движением, которое так многих пленяло. – Ты стой здесь и смотри на эту утку пока не прекратишь реветь. А до тех пор не смей меня до. гонять. Стыд какой!

И она зашагала вперед. На самом-то деле не так уж громко он и ревел. Судорожно всхлипывая, он замер, глядя во все глаза на утку, которая свернулась белым лоснящимся вензелем у самого берега озерца, поросшего зеленой густой травой. Когда утка, чуть приоткрыв глаз, обводила взглядом берег, глаз глядел как-то незряче, и это успокаивало Фредерика. Под веселой тенью деревьев мама уходила все дальше и дальше, она поспешно ускоряла шаг, лисий хвост за ее спиной развевался. Она вспоминала недавний ленч с майором и миссис Уильяме, думала о предстоящем визите: в пять ей снова идти в гости, но сначала надо закинуть Фредерика к тете Мэри; что подумает тетя Мэри, когда увидит его с таким зареванным лицом? Она убыстрила шаг, уходя все дальше от Фредерика, – прелестная женщина в одиночестве прогуливается по парку.

Все давно заметили, с каким мужеством она держится; вокруг только и говорили: «Какой сильный характер у миссис Дикинсон!» Прошло пять лет после трагической гибели ее мужа, а она все еще вдовела, так что твердость ее характера не давала забыть о себе. Она помогала приятельнице, у которой был магазинчик под названием «Изобел» неподалеку от их дома, в Суррее, разводила щенков на продажу, все же остальное время посвящала Фредерику – воспитывала из него мужчину. Она мило улыбалась и высоко несла голову. Два дня, пока Топпи умирал, ради него она не подавала и виду, каково ей неизвестно было, когда он очнется. Даже если она не сидела у его изголовья, она все равно оставалась в госпитале. Священник – он не отходил от нее – и врач благодарили бога за то, что на свете есть такие женщины; ее приятельница, жена другого офицера, сказала, что держаться так стойко даже вредно. Когда Топпи, наконец, умер, эта женщина усадила несокрушимую вдову в такси и отвезла домой.

– Плачь, милая, плачь, тебе станет легче, – повторяла она. Она заварила чай и расставила чашки, приговаривая:– Не обращай на меня внимания, милая, тебе надо хорошенько выплакаться.

Слезы безудержно текли по ее лицу. Миссис Дикинсон смотрела на нее невидящим взглядом и вежливо улыбалась. Опустевший домик, где ветер шуршал занавесками, все еще хранил запах трубки Топпи, под стулом стояли его шлепанцы. Тогда приятельнице миссис Дикинсон, на нервной почве с трудом сдерживавшей смех, вспомнились стихи Теннисона, которые она учила в детстве. И она сказала: «Где Фредерик? Он затих. Как вы думаете, он заснул?»[1]Обыгрывание песни из поэмы А. Теннисона «Принцесса»:

Мужа принесли с войны,

Слез вдова не пролила.

Слуги ошеломлены:

Как бы вдруг не померла.

Шепчут ей: он храбрым был,

Как чиста его душа…

Госпожу он так любил…

Но не плачет госпожа.

И тогда с его лица

Слуги сняли полотно,

Но при виде мертвеца

Не рыдала все равно.

Принесли ей малыша,

И тогда, сильней дождя,

Разрыдалась госпожа:

– Жизнь моя – мое дитя!

Вдова машинально встала и отвела ее в комнату, где лежал в своей кроватке Фредерик. Нянька поднялась со стула рядом с кроваткой, бросила на них скорбный взгляд и поспешно вышла. Двухлетний разрумянившийся мальчуган лежал, свернувшись в клубок под голубым одеялом, сжимая пустой кулачок, верхняя губа во сне у него вздернулась – точь-в-точь как у отца. Его вид, похоже, поразил, пронзил, потряс мать – она поникла у кроватки и, зарывшись лицом в пушистое одеяло, стала наматывать его на кулаки. Ее трясло, что было вполне естественно, но оттого не менее страшно. Приятельница выскользнула на кухню и просидела там полчаса, переговариваясь вполголоса с няней. Они снова заварили чай и дали миссис Дикинсон вволю выплакаться. Ничем не нарушаемая тишина выманила их в детскую. Миссис Дикинсон так и заснула на коленях у кроватки, вжавшись профилем в одеяло и одной рукой обхватив мальчугана. Придавленный материнской рукой, неподвижный, как изваяние, Фредерик лежал с широко открытыми глазами, не издавая ни звука. Странный взгляд ребенка, его молчание испугали женщин. Нянька сказала приятельнице:

– Можно подумать, он все понимает.

Подруги вскоре отдалились от миссис Дикинсон – она не слишком позволяла себя жалеть, зато мужчин именно это очень в ней привлекало: не один узрел в ее открытом взгляде невольный призыв к нему, и только к нему, куда более волнующий, нежели кокетство, волнующий глубоко, в благородном смысле; не один хотел жениться на ней. Но мужество возродило в ней девичью гордость какого-то особо непреклонного свойства, она очень дорожила ею и не могла ею поступиться.

– Нет, нет, и не настаивайте, – говорила она обычно, вздергивая подбородок и улыбаясь своей спокойной, смелой улыбкой. – Пусть все остается по-старому. Не могу передать, как много для меня значила ваша поддержка. Но вы же знаете: у меня есть Фредерик. И другого мужчины в моей жизни больше не будет. Его интересы для меня должны быть на первом месте. А это было бы несправедливо по отношению к вам, верно? – И после этого, что бы ей ни говорили, она только качала головой в ответ.

Она стала лучшей подругой тех мужчин, которым хотелось жениться, но нравилось оставаться холостяками, а также тех женатых мужчин, которые не прочь были слегка расчувствоваться, но не хотели, чтобы их разбередили всерьез.

Фредерик перестал плакать. Он был начисто опустошен и теперь уставился отсутствующим взглядом на утку, на ее лепные перья, фарфоровой гладкости шею. Жгучая клубящаяся пелена спала с глаз, грудь вздохнула свободнее, будто его отпустила тошнота. Он забыл, о чем горевал, забыл о маме и с радостью смотрел из-под опухших век на трепещущую ветку ивы, которая клонилась прямо перед ним, – чистую и сильную, словно после потопа. Мысль его ухватилась за эту иву, слабую, хрупкую и все равно счастливую. Он понимал, что теперь может идти к маме, но не хотел идти к ней – и при этом не чувствовал себя ни виноватым, ни ослушником. Он перешагнул через перила, сторожа поблизости не оказалось, остановить его было некому, и нежно и благоговейно потянулся к хвосту белой утки. Утка, невозмутимо, с врожденной неприступностью отвергнув поклонение Фредерика, ускользнула в озеро. Колыхая на зеленом зеркале вод свое прелестное фарфорово-белое тело, утка плавно обогнула излучину озера. Фредерик упоенно наблюдал, как лениво работают ее смутно различимые в воде перепончатые лапы.

– Смотри, сторож тебе задаст, – раздался голос за его спиной.

Фредерик опасливо обвел запухшими глазами все окрест. К нему обращалась девушка – она сидела неподалеку на скамейке, рядом с ней лежала полевая сумка. Из-под легкого крепдешинового платья выпирали крупные костлявые коленные чашки, на ней не было шляпы, и волосы стояли вокруг ее головы красивым пушистым венчиком, но на носу у нее сидели очки, и кожу докрасна опалило солнце; в ее улыбке, посадке головы было что-то дерзкое, энергичное, вовсе не девичье.

– А почему он мне задаст?

– Ты залез на его траву. И еще его утке сыплешь соль на хвост.

Фредерик осмотрительно переступил назад через низкие перила.

– У меня и соли-то нет.

Он окинул взглядом дорожки – матери не было видно, но от моста надвигался сторож, пока еще далекий, но грозный.

– Бог ты мой, – сказала девушка. – Ты чего скис?

Фредерик смешался.

– Держи, – сказала она. – Вот тебе яблоко.

Она открыла чемоданчик, набитый промасленной бумагой, наверно из-под бутербродов, и нашарила там яркое глянцевитое яблоко. Фредерик подошел, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, как лошадка, но яблоко все же взял. Горло у него перехватило, говорить ему не хотелось.

– Давай жуй быстрей, – сказала девушка. – Тебе враз станет легче дышать. Куда подевалась твоя мама? Из-за чего такой шум-гам?

Фредерик в ответ только разинул рот как можно шире и не спеша вонзил зубы в яблоко. Девушка переменила ноги местами и подоткнула крепдешиновый подол под другое колено.

– Что ты натворил? Нагрубил маме?

Фредерик задвинул яблоко за щеку.

– Нет, – ответил он. – Плакал.

– Плакал – не то слово, ты воем выл. Я следила за тобой, когда ты шел сюда.

Голос ее звучал задумчиво, поэтому Фредерик ничуть не обиделся; она глядела на него, как на актера, с успехом исполнившего свой номер. Он стоял поодаль, мусолил, грыз яблоко, но тут подошел поближе и сел на другой конец скамейки.

– Как это у тебя получается? – спросила девушка.

Вместо ответа Фредерик отвернулся, уши у него вспыхнули.

– Что на тебя нашло?

– Сам не знаю.

– Может, тебя кто расстроил? Я знаю еще одного паренька, он точь-в-точь так же надрывается, как ты, только он постарше. Сожмется, бывает, в клубок, и воет воем.

– Как его зовут?

– Джордж.

– А он ходит в школу?

– Господь с тобой, нет; это один паренек с моей прежней работы. – Она откинулась на скамейке, подняла руку, стала следить, как четыре пластмассовых браслета разных цветов заскользили к локтю, где и застряли. – Он и сам не знает, что на него находит, – сказала девушка. – Но удержаться не может. Словно ему что привиделось. А спросить его и не спросишь. Кое-кто считал его чокнутым, девчонки, те особенно. Я – никогда. Вроде он что-то такое знал, чего ему бы лучше не знать. Я ему как-то говорю: выкладывай, в чем дело, а он и говорит: если б я мог сказать, в чем дело, ничего бы такого не случалось. Я и говорю: ну, скажи же хоть, почему ты так надрываешься, а он и говорит: а почему бы и нет? Я его когда-то хорошо знала.

Фредерик выплюнул два семечка, опасливо огляделся по сторонам – нет ли поблизости сторожа, и забросил огрызок за скамейку.

– А где этот Джордж живет?

– Теперь уж и не знаю, – сказала она. – Но я часто думаю о нем. Когда меня уволили с той работы, он ушел сразу же за мной, и больше я его не видела. И ты, если можешь, отучись от этой привычки пораньше, пока ты не дорос до Джорджевых лет. Не то неприятностей не оберешься. Все дело в том, как смотреть на вещи. Глянь, а вон и твоя мама идет. А ну быстрей к ней, иначе снова не миновать беды. – девушка пожала Фредерику руку так бодро, так решительно, что разноцветные браслеты на запястье заплясали. – Ты и Джордж! Это надо же – встретить сразу двоих таких, как вы. Прощай, Генри, не вешай носа!

– Меня Фредериком зовут.

– Тогда прощай, Фредди, не вешай носа!

Фредерик пошел навстречу матери, а девушка аккуратно расправила промасленную бумагу и защелкнула чемоданчик. Потом просунула пальцы под уши и покрепче надвинула очки. На ее ненакрашенных губах, бледной чертой пересекавших лицо, все еще блуждала свирепо-добродушная улыбка. Она скрестила руки на животе под плоской грудью, обхватила себя за локти и, лениво покачивая ногой в бежевой сандалии, неотрывно глядела на озерцо и думала о Джордже. Работы у нее не было, и весь день был ее. Она представляла, как Джордж отнимает руки от лица – жалкого, покрытого красными пятнами над крахмальным воротничком. Глаза Джорджа и Фредерика казались ей ранами на теле мира, сквозь которые вечно, неиссякаемо кровоточит его подспудная, страшная, неутоленная и неизбывная скорбь.

Миссис Дикинсон шла по дорожке, окаймленной деревьями, нарочито спокойная, бегло обводя взглядом все вокруг в поисках Фредерика: его отсутствие затянулось. Но тут она увидела Фредерика – вот он пожал руку какой-то девушке и теперь направляется к ней. Она быстро отвратила открытый доброжелательный взгляд к озерцу, на гладь которого, словно навстречу ей, выплыл лебедь. Легким жестом вскинула лису на плечо. Такой матери каждый позавидует!

– Ну что же, Фредерик, – сказала она, когда он подошел поближе. – Пошли?

Ветер подбросил в воздух охапку цветов боярышника. Она не трогалась с места, ждала, когда Фредерик подойдет к ней. Никак не могла решить, что теперь делать: ведь к тете Мэри идти только через час. И повела себя еще более спокойно и решительно.

Фредерик что было мочи подпрыгнул, во все горло закричал:

– Мама, мама, послушай, я чуть-чуть не поймал утку!

– Фредерик, голубчик, не говори глупостей – этого быть не могло!

– Да нет же, еще как могло! Просто у меня соли с собой не было, чтобы насыпать ей на хвост!

Много лет прошло, а Фредерик все еще вспоминал – охотно, с удовольствием, – всякий раз будто заново освобождаясь от своего постыдного изгойства, невозмутимую белую утку, огибающую излучину берега. Но подружка Джорджа в браслетах и напасть Джорджа тут же улетучились у него из памяти, словно в дыру провалились.

librebook.me

Самая тайная книга, Книга слез. Книга Отца. Старец Каллиник Афонский

А мне тайна сия открыта не потому,

чтобы я был мудрее всех живущих,

но для того, чтобы открыто было

царю разумение и чтобы ты узнал

помышления сердца твоего.

Дан. 2, 30

 

Есть книги, которые принимаются и легко усваиваются современным человеком, жителем мегаполисов, приверженцем «виртуального мира». Такие книги становятся «бестселлерами», переводятся на многие языки мира, экранизируются. Но есть книги и иного рода, книги «не для всех». Они обычно переживают своих создателей и долго скрываются от глаз человека, как редкие животные или птицы. Такие книги предпочитают жить «своей жизнью», бесконечно далеко от книжных полок супермаркетов.

 

В мире много «понятных книг», но очень мало «непонятных». Читатель в тоске от понятных книг устремляется к поиску непонятных, которые смогли бы утолить голод его любознательности или навеять новые впечатления, как путешествие по незнакомой стране. Даже самые «экзотические» переживания современного ему мира не производят уже на него никакого впечатления…

И вот перед ним возникает «непонятная» книга, в которой написано совсем не то, что, казалось бы, он ожидал. Она не вписывается в «виртуальный мир» как нечто более сильное и живое, чем сам этот мир. Поэтому мысль читателя невольно вынуждена «изменить курс» и жить по иным законам, законам «непонятной» книги. Такое, например, может случиться с читающим японский сборник Дзисэй (Стихи смерти), в который включены предсмертные стихи самураев, книги христианского мистика Дионисия Ареопагита, эллинистического философа Плотина или суфийских поэтов, таких как Руми.

Когда знакомый из Салоник сообщил нам, что один греческий монах с Афона ищет в России человека, имеющего возможность опубликовать «некий необычный текст», причем настаивает на предварительной личной встрече, — это прозвучало интригующе. Тем не менее встреча состоялась, и «пáтэр Софрóниос» (отец Софроний) с улыбкой положил перед нами затертую тетрадку в клетку, исписанную неразборчивым мелким почерком, и распечатку набранного с нее каким-то понтийцем «файла».

В 2004 году отец Софроний случайно обнаружил «текст» среди бумаг покойного старца Симеона Корфиотиса († 1962) в одном из скитов центральной части Афона. Старец Каллиник, духовный преемник старца Симеона, хорошо владевший русским языком (почти небывалое явление на Афоне!), написал эту таинственную книгу за три года до своей смерти († 1975) как духовное завещание своему русскому ученику, имени которого наш афонский друг не назвал. Отец Софроний поведал нам, что одним из самых ярких впечатлений одного из его путешествий по Святой Горе была встреча с «настоящим отшельником», жившим с двумя послушниками (один из которых был русским) в полуразрушенной «каливе». Софроний, конечно, не застал их старца (Каллиника) в живых; греческие монахи, подвизавшиеся тогда в той пýстыни, почти ничего не рассказали о его кончине, но разрешили забрать хранимые ими «тетрадки геронты Каллиника». Сами они, не зная русского языка, не могли прочесть эти его бумаги. Отец Софроний заказал «понтийцам» ново-греческий перевод и, прочитав книгу, решил, что она непременно должна быть издана в той стране, на языке которой была написана. По разным причинам исполнение этого решения несколько раз откладывалось, но теперь эта удивительная книга готова предстать перед русским читателем.

Возможно, мы имеем дело даже с тремя независимыми друг от друга сочинениями, созданными в разные годы. Оставляем эти рассуждения филологам и представляем читателю тексты именно так, как были записаны в той тетрадке: Самая тайная книга, Книга слез и, самая краткая и самая загадочная, — Книга Отца. Эти книги любви и о любви (даже лучше — Любви и о Любви), написанные подчас языком «боевых искусств», могут быть названы одними из самых необычных и загадочных духовных книг конца XX столетия, написанных на русском языке. Возможно, современному читателю будет непросто воспринять их «главы». Они создавались внутри «узкого круга» исчезнувшего ныне афонского монашеского братства, на языке, широко использующем образы Дионисия Ареопагита, Симеона Нового Богослова и других Святых Отцов. Мы не взяли на

себя смелость скрупулезно редактировать текст рукописи или даже подробно комментировать его. Только в тех случаях, где имеют место цитаты из Библии (прямые или скрытые) или «технические термины» и «понятия» аскетической литературы, дается ссылка или указание на параллельные места у Святых Отцов. Мы сознательно не высказываем и своего отношения к этим книгам и представляем их как литературный «феномен» и не более, оставляя право нравственной оценки читателю. Не понять их или, прочитав, забыть о них вполне естественно. Ведь у этих книг «есть право» остаться не понятыми, «книгами не для всех», словом, самыми

тайными книгами.

 

Д. К. Румиев

 

 

Самая тайная книга, Книга слез.  Книга Отца

Старец Каллиник Афонский

 

Посвящается моему Старцу

 

Ты мне оставил одни руины.

Ты абсолютно разрушил меня.

Руины будут цвести весной,

Ожидая вечно тебя,

Самый любимый из смертных…

 

Два вида любви

Если ты хочешь испытать и постигнуть настоящую любовь, ты прежде всего должен понять, что есть человеческая любовь — чувство, которое знакомо всем, — и есть божественная любовь, чувство, знакомое единицам. Между этими двумя видами любви есть нечто общее и есть различия. Все зависит от того, чего ищет человек, какой вид любви он преследует.

Выбор любви

Изначально в человеке содержатся и живут две «возможности к переживанию» любви: человеческой (естественной) и божественной (выше естественной). Человек по свободе воли сам выбирает более желанную ему любовь: естественную или божественную. Залогом такого выбора служит наслаждение, содержащееся в каждом из указанных видов любви.

Источник наслаждения в любви

Источником наслаждения в божественной и естественной любви бывает сам человек. В отношении божественной любви «водой» этого источника наслаждения бывает Святой Дух, Которому человек причащается ощутимо1. При священном наслаждении «вода» смешивается с «вином» Имени Иисусова.

1. Один из важных элементов учения исихастов, например, святого Григория Паламы († 1359) и преподобного Каллиста Ангеликуда († ок. 1390).

Зарождение и отношения двух видов любви

Божественная любовь приходит «извне» через «умное чувство»1. Естественная любовь «прорастает» внутри человека, как росток из семени, как бы «рождается». Иногда естественная любовь бывает союзником божественной любви, а иногда — противником. Порой божественная любовь действует через естественную любовь, но никогда естественная любовь не действует через божественную. У божественной любви есть способность «имитировать» естественную, а у естественной такой способности нет.

1. Аскетический термин, использовавшийся бл. Диадохом Фотикийским († ок. 474) и другими аскетическими писателями и Святыми Отцами.

Виды естественной любви

Не всякий вид естественной любви стоит отвергать. Некоторые виды очень полезны и бесценны для человека. Из таких видов можно выделить два: просто естественная (иногда направлена к ближним или Старцу, то есть Учителю) и естественная божественная (направлена только к Богу или к Старцу, в которого «вселился» Бог). И оба эти вида уступают божественной-в-собственном-смысле-слова любви, бывающей от Бога, или «любви Бога». Этот вид частично доступен человеку только в состоянии «обожения», и тогда он называется «любовью богов»: «простые образы» сменяет «безвидность», а ее — «слепота» совершенного прозрения. Уясни это хорошенько. Будь открыт к истине, и тогда слова мои станут для тебя понятными. Если, конечно, ты или кто-то другой успеете при жизни вкусить подобные состояния.

Тактика божественной любви — нападение

Свойство божественной любви («любви Бога») — «кротко» нападать на естественную божественную любовь и «убивать» ее. У «любви Бога» есть два «меча»: длинный для дальнего боя (предназначен для поражения естественной, то есть человеческой любви) и короткий для ближнего боя (предназначен для поражения естественной божественной любви). Короткий меч наносит «смертельные раны» естественной божественной любви. Темпоритм этого нападения и технику нанесения удара Бог держит в строжайшей тайне, не открывая ее даже Херувимам. О такой «победе» одной любви над другой пишет и преподобный Симеон Новый Богослов в своей книге Томления божественных гимнов 1. «Любовь Бога» не только «лишает сил» и «убивает» естественную божественную любовь в поединке, но и одновременно (вот чудо!) воскрешает и оживотворяет ее и заставляет цвести 2, как весеннее деревце. Это деревце цветет внутри груди (наверху), то есть в сердце, «на вершине» сердца.

1. См.: Преподобный Симеон Новый Богослов, Томления божественных гимнов, гимн XXIX, ст. 320–348 [Symeon Neos Theologos, Hymnen, Prolegomena und krit. Text, besorgt von A. Kambylis, in: Supplementa Byzantina, 3, Berlin–New York: Walther de Gruyter, 1976]. Толкование автора дает свою интерпретацию учению преподобного Симеона, который в этом отрывке учил о двух видах естественной божественной любви, один из которых (более сильный) «подавляет» второй (более слабый).

2. Преподобный Симеон Новый Богослов, Томления божественных гимнов, гимн XXIX, ст. 348 [Kambylis].

Жизнь божественной любви

Божественная любовь «нерожденно» рождается и живет своей, непричастной миру и времени жизнью. В жизни человека божественная любовь, как и естественная, бывает не постоянно, а временами, вызывая слезы и восторги упоений. Но естественная любовь приносит пресыщение, а божественная — никогда.

Действия божественной и естественной любви

Божественная любовь действует сначала на ум, а потом — на все тело, и естественная любовь точно так же. Но эти действия настолько различны, насколько «да» отличается от «нет». Не испытавший не узнает насколько. Исследуй любовь и, может быть, поймешь разницу.

Чувство, которое Бог держит в тайне

Божественная любовь Бога есть Его тайное страстное влечение к человеку, смешанное с желанием воскресить, исцелить человека, сделать абсолютно счастливым и равным Богу. Бог скрывает Свои «запретные» чувства к человеку и не позволяет человеку познать всю их глубину, упрощая для смертного язык «любовных знаков». Господь наш Иисус Христос изъяснялся притчами, и Бог часто в «умных притчах»1 являет Свою божественную любовь. Не понимай под этими «притчами» назидательные рассказы. Это ребячество. Окунись в волны состояний — и постигнешь. Вкушай притчи как «божественную манну»2, как яство «самарат»3 с неба — и распробуешь их вкус. Пусть твой Старец, как отец, тайно кормит тебя ими ночью и днем. Это и есть истинный путь Любви, самый короткий. Кто игнорирует путь «умных притч», тот собьется с пути Любви и пойдет по пути рассудка, став 4 «ученым» и попав в рабство своего ума. Многие вещи невозможно исчерпывающе объяснить словами. Изучай начертанное на практике.

1. Вероятно, аналог понятия «умное чувство», «умная молитва».

2. Ср. Чис. 11, 7.

3. Это слово нами не идентифицировано. Вероятно, название какого-то изысканного блюда.

4. В оригинале над строкой вписано: «…как выражался мой Старец…».

Старец Каллиник АфонскийСамая тайная книга, Книга слез.  Книга Отца

© Д. К. Румиев, публикация, комментарии, 2010

© Издательство «ИнформБюро», 2010

 

http://arculture.ru/library/book_kallinik_fragment.pdf



ravshir.livejournal.com

Книга Слезы дракона читать онлайн Дин Кунц

Дин Кунц. Слезы дракона

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

ЭТОТ ДРЕВНИЙ ВЕРТЕП ДЛЯ ДУРАКОВ

 

ОДИН

 

1

 

Вторник выдался на славу: стоял погожий калифорнийский день, полный солнца и надежд… пока Гарри Лайон вовремя ленча не застрелил человека.

За завтраком, устроившись за столом у себя на кухне, он съел горячие булочки с лимонным мармеладом, запивая крепким ямайским черным кофе. Щепотка корицы придавала напитку дополнительный пряный аромат.

Из окна кухни открывался вид на зеленый пояс, широкой извилистой дугой обегавший Лос-Габос, привольно раскинувшийся жилищный кооператив в Ирвине. Как председатель кооператива, Гарри особое внимание уделял работе садовников, строго контролируя их, в результате чего деревья, кусты и трава содержались в таком образцовом порядке, словно за ними ухаживали сотни сказочных эльфов, ежедневно подстригавших их маленькими садовыми ножницами.

Ребенком он обожал волшебные сказки. В мире, созданном воображением братьев Гримм и Ганса Христиана Андерсена, весенние холмы всегда бывали покрыты безукоризненной, бархатистой, изумрудного цвета травой. Порядок был во всем. Зло всегда терпело крах, а добродетель торжествовала - хотя и вынуждена была идти к этому торжеству через ужасные страдания. Ханзель и Гретель не погибали в печи у ведьмы, старуха сама сгорела в ней. Не сумев выкрасть королевскую дочь, Румпельштилскин в гневе разрывал себя на части.

В последнем десятилетии двадцатого века, в реальной жизни, королевская дочь так или иначе, но, скорее всего, досталась бы Румпельштилскину. Он бы пристрастил ее к наркотикам, сделал бы из нее проститутку, конфисковывал бы все ее доходы, избивал бы ее ради собственного удовольствия и в конце концов расчленил бы ее на части, сумев избежать при этом наказания со стороны правоохранительных органов, выступив с заявлением, что во всем повинна вопиющая нетерпимость общества к злобным и недоброжелательным троллям, помутившая ему разум.

Допив остатки кофе, Гарри вздохнул. Как и большинство людей, он хотел бы жить в более пристойном мире.

Перед тем как отправиться на работу, он тщательно перемыл всю посуду, насухо вытер ее и убрал в шкафчик. Беспорядок претил ему.

В передней, у зеркала рядом с входной дверью, Гарри остановился, чтобы поправить галстук. Надев темно-синего цвета фланелевую спортивную куртку, проверил, не выпирает ли из-под мышки револьвер в кобуре.

В течение последних шести месяцев в утренние часы пик он старательно избегал ездить по забитым машинами центральным улицам Лагуна-Нигуэль, добираясь до специализированного центра по пресечению особо опасных криминогенных ситуаций по маршруту, который тщательно продумал и выверил, до минимума сократив время проезда к месту работы. В кабинет он неизменно входил где-то в промежутке между 8.15 и 8.28 утра, и еще не было случая, чтобы он опоздал.

В тот вторник, когда он припарковал свою "хонду" на скрытой в тени двухэтажного здания автостоянке, было 8.21.

Это же время показывали и его наручные часы. Можно с уверенностью утверждать, что часы в кооперативной квартире Гарри, равно как и те, что стояли у него на столе врабочем кабинете, показывали в этот момент ровно 8.21.

Регулярно, два раза в неделю, он сверял время на всех своих часах.

Выйдя из машины и стоя рядом с ней, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы расслабиться. Воздух, омытый прошедшим ночью дождем, был свеж и чист. Лучи утреннего мартовского солнца окрасили все вокруг в золотисто-персиковые тона.

В соответствии с архитектурными стандартами Лагуна-Нигуэль двухэтажное здание. Специализированного центра было выполнено в средиземноморском стиле, с обегавшей его фасад колоннадой. Окруженное со всех сторон клумбами пышных азалий и буйными кружевными зарослями изумрудных кустов здание меньше всего походило на полицейский участок. Некоторые из полицейских, работавших в Центре, считали, что у него был излишне декадентский вид, но Гарри не видел в этом ничего плохого.

knijky.ru

«Немые слезы» - книга о домашнем насилии | Материнство

В издательстве «Никея» вышла книга Светланы Морозовой «Немые слезы. Книга для тех, кто хочет избавиться от давления и напряжения в семье». Отношения в паре, а позже в семье могут складываться непросто. Однако если близкий человек, мужчина, ведет себя властно, не считается с мнением и потребностями женщины, настаивает на своем праве определять и контролировать ее жизнь, речь идет о домашнем насилии. Оно имеет самые разные формы, часто далекие от рукоприкладства.

 

Эта книга родилась из опыта общения с женщинами, которые обращаются в Центр помощи людям, пережившим эпизоды насилия. Она рассказывает о том, как не попасть в отношения с мужчиной, который может стать домашним тираном, как узнать, что ваш муж — тиран, к чему приводит домашнее насилие и что делать, если оно стало частью вашей жизни.

 

Эта книга предназначена не только для женщин. Мужчина может почерпнуть из нее сведения, по каким признакам заподозрить, что близкая ему женщина оказалась в ситуации домашнего насилия, как помочь сестре или дочери, которая живет с домашним тираном. Он узнает, какие из его представлений о домашнем насилии правдивы, а какие – лживы. Если же эта книга попадет в руки тирана, она поможет ему убедиться, что тайное всегда становится явным.

 

«Немые слезы» - это первая книга в России, посвященная теме домашнего насилия, написанная специалистом-экспертом и адресованная широкой аудитории. На вопросы портала Материнство отвечает автор книги, Светлана Морозова – кандидат медицинских наук, психотерапевт, сотрудница Центра помощи людям, пережившим эпизоды насилия, «Сестры».

 

- Светлана, Ваша книга читается на одном дыхании, как приключенческий роман. Вот только «приключения», к несчастью, не вымышленные. Расскажите, пожалуйста, когда родилась идея книги о семейном насилии? Как долго Вы собирали материал для неё?

 

Глядя в прошлое, я понимаю, что материал собирала с самого детства: наблюдая за отношениями мужчин и женщин, ситуациями в разных семьях, я видела много такого, что меня ранило, но мне говорили: «всё в порядке», «это нормально», «так у всех». Когда я выросла, прошла обучение гештальт-терапии и ознакомилась со специальной литературой, я поняла, что мои ощущения были верны: не всё, что считается нормой в нашем обществе, является таковой. В рамках гештальт-консультирования я работала с клиентками, страдавшими от домашнего насилия, и осознание важности проблемы привело меня в центр «Сёстры», с которым я сотрудничаю в настоящее время и который предоставил мне новый материал для работы и размышления. Так что писала я свою книгу меньше года, а шла к ней, получается, значительную часть жизни.

 

- Работая в кризисном центре по оказанию помощи жертвам насилия, как бы Вы оценили масштаб проблемы? Насколько часто встречается домашнее насилие? Это, условно говоря, каждая вторая, каждая десятая или каждая сотая семья?

 

Существует официальная статистика, которая гласит, что 12-14 тысяч женщин ежегодно гибнут в России от рук своих партнёров (Е. Федуненко. Досье: Домашнее насилие в России. Журнал "Огонёк" №33 от 24.08.2015, стр. 29). И это, заметьте, только случаи, связанные с явным применением физического насилия! Что касается таких видов насилия, как экономическое и психологическое, они часто вообще не воспринимаются как насилие; о сексуальном же насилии в семье женщины практически никогда не говорят по собственной инициативе. Поэтому могу сказать, что истинный масштаб проблемы пока не виден.

- В своей книге Вы пишете о том, как важно сформировать позицию неприятия семейного насилия со стороны общества. Как Вам кажется, есть ли положительная динамика в этом смысле в последние годы?

 

У нас в публичном пространстве происходит интересное расслоение: часто под видом семейных ценностей преподносится откровенная дикость, но в то же время появляется всё больше грамотной информации по теме домашнего насилия; под интернетными новостями об известных людях, проявлявших насилие к своим жёнам, гораздо меньше комментов, обвиняющих жертву, чем 5-7 лет назад. Ко мне обращаются иногда весьма продвинутые клиентки, которые сформировали уже мнение по этой проблеме, много читали, хотя пока не знают, как с этим поступать в собственной жизни. Так что положительные сдвиги присутствуют.

 

 

- На форуме портала Материнство с 2009 года действует раздел «Мы сильные!», созданный специально в поддержку жертв домашнего насилия. Благодаря жестким правилам мы почти избавились от высказываний в духе «сама виновата, зачем довела/зачем терпела». Но прослеживается обратная тенденция: начитавшись об ужасах, которые творятся в некоторых семьях, участницы форума начинают видеть в каждом мужчине признаки мизогина и при любых семейных неурядицах советуют друг другу немедленно разводиться. Как Вам кажется, нет ли тут опасности перегнуть палку, «выплеснуть ребёнка вместе с водой»?

 

Когда речь идёт о личных взаимоотношениях, человек всегда слышит то, что хочет и может услышать на основании собственного, порой травматичного, опыта. Отказавшись от принципа «Я – женщина, а значит, обязана во всём угождать своему мужчине», некоторые резко переходят на другой полюс: «Все мужчины вокруг – насильники (мизогины, нарциссисты), а я – их жертва». Люди, выбравшие такую позицию, действительно склонны проецировать свой опыт на других. Я, однако, не считаю, что по-настоящему крепкие, хорошие отношения могут быть разрушены чьей-то интернетной репликой: скорее всего, женщина приходит на форум с рассказом о своей ситуации не просто так, от нечего делать, а потому, что её что-то беспокоит. Если ей пишут, что видят в её ситуации признаки домашнего насилия, она вправе принять эту информацию к сведению, а как она дальше с ней поступит, зависит от её убеждений, потребностей и уровня личностной зрелости.

 

- Во время чтения Вашей книги моей первой мыслью было – дать ее прочитать своей 18-летней дочери, чтобы уберечь ее от ошибок при выборе спутника жизни. Но потом я испугалась, что после чтения таких мрачных историй дочь впадёт в депрессию: она и без того уверена, что найти достойного юношу в наше время очень трудно, а уж начитавшись об ужасах, которые случаются даже в православных семьях, она, пожалуй, решит вовсе замуж не выходить… Как Вы думаете, следует ли читать Вашу книгу молодым девушкам?

 

Я не думаю, что одна маленькая научно-популярная книга может подействовать так радикально, чтобы вынудить кого-либо остаться в вечном одиночестве: всё-таки в формировании взглядов человека на семью ведущая роль принадлежит его собственной семье. Что касается 18-летней девушки, вокруг неё – целый незнакомый мир, в нём много людей, с которыми она общается, учится взаимодействовать, определять, что в них ей подходит, а что нет. Моя книга может быть полезна тем, что в ней описываются виды насилия, которые обычно остаются скрыты, и лучше познакомиться с ними теоретически, чтобы узнать при встрече.

 

- В книге много внимания уделено развенчанию неверно понимаемой роли жены в православной семье – именно эта ошибка превращает женщину в жертву, что противно духу христианства. Как вы считаете, в православных семьях семейное насилие встречается чаще, чем в светских?

 

Вряд ли это можно с уверенностью сказать, не имея статистики, однако я неоднократно сталкивалась с тем, что оправдание семейного насилия берётся… даже не из Библии, а из расхожей православной литературы, которая тенденциозно подбирает цитаты, убеждающие женщину терпеть тиранию мужа, вплоть до убийства. Очень удобно для домашнего тирана! Однако православная среда неоднородна: есть места, где всё внимание уделяется строгости постов и имитации «благочестивого» Средневековья, а есть общины, придерживающиеся духа любви и свободы, где считается, что негоже приносить человека в жертву правилам, являющимся порождением определённого уклада общества, которого больше нет.

 

 

- А кому легче уйти от тирана – воцерковленной православной женщине или неверующей?

 

Как уже сказано выше, воцерковление бывает разное. Всё зависит от точки зрения, которую выбирает женщина. С одной стороны, воцерковлённой женщине труднее, потому что, если она попытается уйти или хотя бы изменить невыносимое для неё положение, на неё обрушится весь груз поучений, освящающих семейную тиранию, каких немало в православной литературе. С другой стороны, она может получить дополнительную поддержку, если будет думать: «Бог не хочет, чтобы меня, Его творение, били, унижали, озлобляли. Бог поможет мне».

 

- Как бы вы посоветовали действовать тому, кто предполагает возможное насилие в семье малознакомых людей (например, прихожан своего храма, которых он регулярно видит), но не имеет весомого подтверждения своих предположений? Можно ли тут вообще что-либо сделать, и стоит ли лезть не в свое дело?

 

Выражение «лезть не в своё дело» звучит уничижающе: сразу представляется нахал, который пристаёт ко всем с бестактными поучениями. Конечно, в случае семейного насилия сделать что-то человеку со стороны очень трудно: в большинстве случаев женщина не сразу может признать, что в её семье происходит что-то нехорошее, и проходит долгий путь, прежде чем решается с этим что-то сделать. Но этот путь может начаться с крошечного шажка – с того, что кто-то выслушает её и скажет: «Так значит, ты живёшь в постоянном страхе перед своим мужем, перед скандалами, которые он тебе устраивает… По-твоему, так выглядит любовь?» Или спросит о причине синяка, замазанного макияжем… Так что разговаривать всё-таки стоит. Женщина может отреагировать резко, но это покажет ей, что не весь мир выступает на стороне её тирана. И что происходящее с ней – ненормально.

 

- А что бы Вы посоветовали женщине, живущей с мужем-тираном, если духовник не благословляет ее что-либо менять?

 

Вспомнить, что духовник – не Бог, но всего лишь человек, а человеку свойственно заигрываться во власть, которой его наделяют другие люди. Если вы отказываетесь от участия в собственной жизни, передоверяете все решения в ней, от малых до важнейших, кому-то другому, не удивляйтесь, что какие-то из этих решений не совпадут с вашими интересами. Помните: если в результате семейной тирании вы станете инвалидом, убьёте мужа или погибнете от его руки, духовник не будет выплачивать вам пенсию, нанимать адвоката, растить ваших детей. Надо самой брать ответственность за свою жизнь, иначе итог может быть печален.

 

 

- Вы упоминаете семь психосоматических заболеваний, которые могут грозить жертве насилия. Не могли бы Вы рассказать об этом поподробнее? Следует ли понимать так, что эти заболевания всегда возникают в ответ на какие-то психологические проблемы?

 

Если человек не желает слышать свои эмоции, сигналящие, что с ним происходит что-то очень плохое и опасное, и внушает себе, что на самом деле всё в порядке, эмоции от этого не исчезают: тело реагирует на них – сужением и расширением сосудов, выбросом гормонов, от чего возникают так называемые психосоматические болезни. Вы можете столкнуться с разными списками знаменитой «чикагской семёрки», но если следовать Францу Александеру, который, собственно, и выделил группу психосоматических заболеваний, работая в Чикагском университете, в неё входят язва желудка и двенадцатиперстной кишки, язвенный колит, нейродермит, бронхиальная астма, артериальная гипертензия, гиперфункция щитовидной железы и ревматоидный артрит. Всегда ли они связаны с психологическими проблемами? Нет, не всегда: например, артериальная гипертензия может быть симптомом заболевания почек, а язва слизистой желудка – следствием приёма глюкокортикоидов. В общем, нужен индивидуальный подход. Нередки случаи, когда клиент психотерапевта, работая над беспокоящим симптомом, смог понять его происхождение и помочь себе. Однако хочу предостеречь читательниц: не отказывайтесь от медицинской помощи, решив «Как только я разберусь в собственной жизни, выздоровею безо всяких лекарств». От такой позиции можно серьёзно пострадать!

 

- Ваша книга вышла очень небольшим тиражом – всего 3000 экземпляров. Учитывая масштаб проблемы и важность темы насилия в семье, планируется ли второй тираж?

 

Это вопрос скорее не ко мне, а к издательству. Со слов моего редактора, могу обещать, что следующий тираж выйдет, как только распродадут этот. Если это случится скоро, я как автор порадуюсь, что написала интересную книгу. Однако то, что книга оказалась востребована, заставляет и грустить: ведь это означает, что проблема домашнего насилия до сих пор актуальна.

 

Фото - фотобанк Лори

Дата публикации 21.09.2017 Автор статьи: Подготовила Анна Хрусталева

materinstvo.ru