Читать онлайн "Сломленная" автора де Бовуар Симона - RuLit - Страница 1. Книга сломленная


Сломленная читать онлайн, де Бовуар Симона

Симона де Бовуар

Симона де Бовуар

Сломленная

Понедельник, 13 сентября. Соляные копи.

Что за причудливая декорация: на окраине деревенского селения словно набросок города, существующего вне времени. Я прошла до середины амфитеатра, поднялась по лестнице центрального павильона и долго созерцала строгое величие зданий, построенных для чего-то, но никогда ничему не служивших. Они осязаемы, они существуют, однако заброшенность превратила их в фантастический призрак, спрашивается только, — чего. Теплая трава под осенним небом, запах опавшей листвы говорили мне, что я еще не покинула этот мир, но лишь лет на двести углубилась в прошлое. Я сходила к машине за вещами. Разложила на земле одеяло, подушки, поставила транзистор и, слушая Моцарта, курила. За двумя-тремя пыльными окнами угадывалась жизнь. У одной из тяжелых дверей остановился грузовик. Люди открыли дверь, погрузили в кузов какие-то мешки, и ничто более не нарушало послеполуденной тишины. Концерт кончился, и я принялась за чтение. Все казалось непривычным: заехала так далеко, на берег незнакомой реки; подняв глаза, вижу себя среди этих камней, вне моей настоящей жизни.

Ведь самое удивительное — это то, что я оказалась здесь и рада этому. Страшит как раз предстоящее одинокое возвращение в Париж. До сих пор, если не было Мориса, то уж девочки сопровождали меня во всех путешествиях. Я думала, радость будет неполной без восторгов Колетты, без придирчивости Люсьенны. Но вдруг, забытая, эта радость вернулась, уже в каком-то новом качестве. Свобода сделала меня моложе лет на двадцать. Закрыв книгу, я даже принялась писать для самой себя, как в двадцать лет.

Я никогда не расстаюсь с Морисом без тяжести на сердце. Конгресс должен продлиться всего неделю, и все же, пока мы ехали из Мужена на аэродром в Ниццу, я чувствовала спазмы в горле. И он тоже волновался. Когда громкоговоритель пригласил пассажиров, улетающих в Рим, Морис крепко обнял меня: «Не разбейся в машине», «Не разбейся в самолете». Прежде чем уйти, он снова обернулся: в его глазах была тревога, поразившая, меня. Что-то трагическое было и во взлете. Самолет оторвался от земли с жестокостью «прощай».

Но вскоре ощущение радости жизни вернулось ко мне. Нет, отсутствие дочерей меня не огорчало. Наоборот. Я могла вести машину быстро или медленно — как захочу. Могла ехать куда мне заблагорассудится, останавливаться, когда мне понравится. Я решила недельку побродяжничать. И вот я встаю с рассветом. Машина ждет меня во дворе, как верный конь. Она влажна от росы. Я протираю ей глаза и радостно, как будто надгрызаю орех, начинаю новый день, который только что озарило солнце. Возле меня белая дорожная сумка. В ней карты Мишлена, «Голубой гид», книги, теплый жакет, сигареты — мои скромные спутники. Никто не раздражается, когда я спрашиваю у хозяйки гостиницы, как она готовит цыпленка с раками.

Скоро настанет вечер, но еще тепло. Это одно из тех волнующих мгновений, когда земля в столь полном согласии с людьми, что кажется невозможным, чтобы кто-нибудь из них был несчастлив.

Вторник, 14 сентября.

Одна из моих черт, восхищавших Мориса, — это сила того, что он называл «чуткостью к жизни». Она жила во время этого краткого пребывания наедине с собой. Теперь, когда Колетта вышла замуж, а Люсьенна в Америке, у меня есть время ее развивать. «Тебе скучно. Ты должна пойти работать», — говорил Морис в Мужене. Он настаивал. Но я не хочу. По крайней мере, сейчас. Я хочу, наконец, немного пожить для себя. И насладиться вместе с Морисом тем уединением, которого мы так долго были лишены. У меня в голове куча планов.

Пятница, 17 сентября. Во вторник я позвонила Колетте. У нее грипп. Она заспорила, когда я ей сказала, что сейчас же возвращаюсь в Париж: Жан-Пьер прекрасно ухаживает за ней. Но я беспокоилась и вернулась в тот же день. Застала ее в постели, очень похудевшей. У нее температура каждый вечер. Уже в августе, когда я ездила с ней в горы, ее здоровье беспокоило меня. Скорее бы Морис осмотрел ее, и я бы хотела, чтобы он посоветовался с Тальбо.

Еще одно существо оказалось на моем попечении, В среду, во второй половине дня, когда я ушла от Колетты, погода стояла такая теплая, что я проехалась до Латинского квартала и присела на террасе кафе. Я курила. Девчонка за соседним столом пожирала глазами мою пачку «Честерфилда», потом попросила сигарету. Я заговорила с ней. Она уклонилась от расспросов и поднялась, что-бы уйти. Лет пятнадцати. Не школьница, не проститутка. Она заинтересовала меня. Я предложила подвезти ее. Она отказалась. Потом, поколебавшись, в конце концов сказала, что не знает, где будет ночевать. Сегодня утром она убежала из Центра, куда ее поместило благотворительное общество. Два дня я держала ее у себя. Мать у нее умственно неполноценная, отчим ее ненавидит. Они отказались от нее. Юрист, ведущий это дело, обещал поместить ее в приют, где она сможет научиться ремеслу. Но с тех пор она уже полгода «временно» живет в том доме, откуда никогда не выходит, разве только по воскресеньям, когда их водят к мессе, — и где ей ничего не дают делать. Там около сорока девочек-подростков. В материальном отношении они обеспечены всем необходимым, но чахнут от скуки, отвращения и отчаяния. По вечерам каждой из них дают снотворное. Они ухитряются припрятывать его, и в один прекрасный день проглатывают весь запас. «Бегство, попытка самоубийства — это нужно, чтобы напомнить судье о нас», — говорила Маргарита. Побеги не представляют трудности, часты и, если не слишком затягиваются, то не влекут за собой применения санкций.

Я поклялась ей поставить всех на ноги и добиться, чтобы ее поместили в приют. Она подчинилась уговорам н вернулась в Центр. Я вся кипела, глядя, как она входит в дверь, с опущенной головой, волоча ноги. Это красивая девочка, неглупая, очень славная, и она просит только работы. Ей же калечат юность — ей и тысячам других. Завтра буду звонить судье Баррону.

Как давит Париж! Даже несмотря на мягкие осенние дни, эта тяжесть гнетет меня. Сегодня вечером я чувствую какую-то необъяснимую депрессию. Я задумала переделать комнату девочек в общую комнату, более интимную, чем кабинет Мориса и наша приемная. Я четко сознаю, что Люсьенна больше никогда не будет здесь жить. Жизнь в доме скоро потечет совсем спокойно. Волнуюсь я, главным образом, из-за Колетты. Счастье, что завтра возвращается Морис.

Среда, 22 сентября. Вот одна из причин — главная — почему у меня нет никакого желания закабалиться работой: я не могла бы вынести, если бы не была в полном распоряжении тех, кому я нужна. Почти все дни провожу у постели Колетты. Температура не падает. Морис говорит, что ничего серьезного. Но Тальбо назначил анализы. В голову лезут страшные мысли.

Сегодня утром меня принял судья Баррон. Очень сердечный человек. Он удручен случаем с Маргаритой Дрэн: а ведь есть тысячи подобных случаев. Вся трагедия в том, что этих детей некуда селить, нет персонала, который бы занимался ими должным образом. Правительство ничего не предпринимает. В результате усилия юристов, занимающихся детьми, и деятельниц благотворительных обществ наталкиваются на непробиваемую стену. Центр, где находится Маргарита, — всего лишь перевалочный пункт. Через три-четыре дня ее переведут в другое место — но куда? Неизвестно. Там, где эти дети содержатся, абсолютно не предусмотрена организация их занятий и досуга. Все же он постарается найти где-нибудь место для Маргариты. И он будет рекомендовать сотрудникам Центра разрешить мне навещать ее. Родители не подписали документа, окончательно лишающего их родительских прав, но нечего и думать, что они заберут девочку. Они и сами этого не хотят, и для нее этот вариант был бы наихудшим.

Из Дворца правосудия я вышла, полная возмущения столь безалаберной системой: Пропасть, перед которой оказываются молодые правонарушители, все глубже. А иных мер, кроме удвоенной строгости, не предпринимают. Я была рядом с церковью Сент-Шапель и вошла, поднявшись по винтовой лестнице. Не было никого, кроме туристов-иностранцев да парочки, которая, держась за руки, рассматривала витражи, Я смотрела рассеянно.

Я все беспокоилась о Колетте. Читать не могу. Единственное, что могло бы мне помочь, — это разговор с Морисом, но он не придет раньше полуночи. Со времени возвращения из Рима он проводит все вечера в лаборатории с Тальбо и Кутюрье. Говорит, они уже у цели. Я могу понять, что он всем жертвует ради своих исследований. Но это первый случай в нашей жизни, когда у меня возникло серьезное затруднение, а он не разделяет его со мной.

Воскресенье, 26 сентября. Итак, это случилось. Это случилось со мной.

Понедельник, 27 сентября. Ну, что же. Да! Это случилось со мной. Это НОРМАЛЬНО. Я должна убедить себя, что это так, и обуздать гнев, сотрясавший меня в течение вчерашнего дня. Да, Морис мне лгал; это тоже нормально. Он мог продолжать лгать и не говорить мне этого. Хоть и с опозданием — я должна быть благодарна ему за откровенность. Я в конце концов уснула в ту субботу. Время от времени я протягивала руку к соседней кровати: постель была заправлена. (Я люблю засыпать раньше него, когда он работает в своем кабинете. Сквозь сон я слышу, как льется вода, чувствую легкий запах одеколона, протягиваю руку — его тело проступает сквозь простыни — и погружаюсь в блаженство.) Громко хлопнула входная дверь. Я крикнула: «Морис!» Было три часа утра. Они не могли работать до трех! Они пили и болтали. Я села в постели:

— В котором часу ты приходишь домой? Где ты был? Он сел в кресло. В руке у него был стакан виски.

knigogid.ru

«Сломленная. Книга первая» — Кэтрин Коин

Чем шире ты раскрываешь объятия,

тем легче тебя распять.

Фридрих Ницше

Редактор Екатерина Андреевна Кочева

© Кэтрин Коин, 2018

ISBN 978-5-4490-2353-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

Далеко не все люди рождаются в состоятельных семьях, где не знают нужды в деньгах, уважении, внимании и жизнь похожа на картинку из глянцевого журнала – такая же яркая, безупречная, без изъянов. Далеко не все находят взаимную любовь, которая длится до последней минуты, до последнего вздоха, до гробовой доски. Иногда за свое счастье приходится бороться, выживая в суровом обществе, день за днем доказывая, что у тебя есть право быть в этом мире.

Главная героиня – Эмма – родилась в бедной семье и не знала счастливого детства. Да и школьные годы – не то, что можно вспомнить с улыбкой на лице. Несмотря на это, она продолжает улыбаться и радоваться каждому прожитому моменту, ища во всем только хорошее. Но жизнь то и дело заставляет девушку и ее семью переживать все новые и новые испытания. Сможет ли Эмма справиться с этими трудностями и не сломаться?

Пролог

Все мечтают о признании в виде трех слов: «Я тебя люблю» – три слова, десять букв, море счастья, восторга, полное отключение мозга и режим «розовые очки». Но я – не все. Я мечтаю, наконец, обрести свободу, освободить саму себя от этих сетей, разорвать невидимые веревки, которые связали меня и привязали к нему. Я больше не хочу испытывать это «прекрасное» чувство, потому что после кратковременного счастья, трепета и окрыленности приходит пожирающая ненависть и разрушающая все на своем пути боль.

Не бывает любви без боли. Эти два чувства не могут существовать друг без друга. Согласитесь, часто случается так: любишь человека, а он об этом догадывается и делает все для того, чтобы высмеять твои чувства. И что тогда? Боль. Или другой пример: все замечательно, вы счастливы и безумно любите друг друга. Но тут появляется «третий лишний» и переклеивает свой ярлычок на тебя. И тогда ты становишься этим самым «третьим лишним». И снова боль.

Я мечтаю о пяти словах: «Я больше не люблю тебя». Я так сильно хочу признаться в этом самой себе.

Я хочу возненавидеть его всей душой и больше никогда не слышать о существовании этого человека.

Я хочу видеть в его глазах ту же боль, которую он причинил мне.

Я хочу сбежать ото всех, закрыться и остаться наедине с собой.

Интересно узнать, как я дошла до этого? Тогда начнем с самого начала…

Глава 1

Дверь в комнату тихонько приоткрывается. В следующий момент заходит мама, и я чувствую легкое касание ее мягких губ к щеке. Это заставляет открыть глаза.

– Просыпайся, – шепчет и нежно проводит ладонью по моим волосам.

Я уже давно проснулась и просто лежала с закрытыми глазами, дожидаясь, когда она придет меня будить. У мамы всегда это получается как-то по-особенному. Нежно и с любовью. В то время как у папы это выходит раздражающе. Не подумайте, я очень люблю своего отца, но ненавижу, когда он меня будит. Наверное, все дело в его глухом тембре голоса.

– Доброе утро, – улыбаюсь маме и потягиваюсь.

– Доброе. – Перебирает мои вещи, которые я обычно складирую на спинке стула. – Опять с вечера не подготовила одежду. Что будешь одевать?

Поднимаюсь с кровати и, заправив за уши волосы, тяжело вздыхаю.

– Мам, выбор невелик.

– У тебя полно вещей. Если бы перебрала все, то, я уверена, узнала о существовании еще целой горы одежды.

– Того, что я могу надеть в школу, не так уж и много.

Конечно, мне, как любой девушке, хочется носить модную одежду и не париться по поводу того, что надеть. Но, к сожалению, я не могу себе это позволить. Наша семья и так еле сводит концы с концами, поэтому даже речи не идет о покупке новых вещей. Приходится довольствоваться тем, что достается от двоюродной сестры или же от девушки моего брата. К счастью, они носят нормальную одежду. Так что, когда мне «сбрасывают» старые шмотки, это прямо-таки праздник.

Выхожу из комнаты и ленивой походкой иду в ванную. Здесь еще витает запах папиного одеколона – такого сильного, что у меня глаз подергивается. Как можно быстрее умываюсь и завязываю волосы в высокий хвост.

Когда я выхожу из ванной, мама уже крутится у плиты.

– А где папа? – спрашиваю у нее.

– Уже уехал. Успел взять хороший заказ.

– Ясно, – вздыхаю и сажусь за стол.

Мой отец работает в такси. После того как прогорел его бизнес, нам приходится экономить каждую копейку и буквально выживать. Все, что он зарабатывает, – а это не так много – уходит на еду и погашение кредита. Мама попала под сокращение, поэтому сейчас не работает. Да и папа против того, чтобы она устраивалась на новую работу. Объясняет это тем, что ему спокойнее, когда она дома.

– Ешь быстрее и одевайся. Тебе скоро выходить. – Ставит передо мной тарелку с сырниками и чашку с чаем.

Ненавижу завтракать перед школой. Кусок в горло не лезет. С трудом съедаю один сырник и выскакиваю из кухни прежде, чем мама заставит меня съесть еще.

На кровати уже лежат вещи: узкие темно-синие джинсы и легкая белая рубашка. Спасибо маме. Но я больше люблю черный цвет: он отлично сочетается с моими золотистыми волосами. Да и фигуру стройнит. Хотя выбирать не приходится. Надеваю рубашку и закатываю рукава до локтя. Со стола хватаю несколько тонких кожаных браслетов и надеваю все на одну руку.

– Эмуся, следи за временем, – кричит из прихожей мама.

– Я уже собралась, – отвечаю ей и беру со стула сумку с тетрадями.

Перед тем как выйти из квартиры, целую маму.

– Я положила тебе во внутренний карман сумки немного денег. Купишь что-нибудь в столовой.

Каждый раз, когда она так делает, я ужасно себя чувствую. Знаю, как деньги важны для нашей семьи, поэтому никогда не трачу их, а по возвращению домой кладу обратно в мамин кошелек.

– Спасибо, – улыбаюсь и выхожу.

Перед подъездом меня уже ждет моя лучшая подруга Даша. Приветствуем друг друга, обмениваемся поцелуями в щеку и направляемся в сторону школы.

– Сегодня вечером футбол, – напоминает Даша. – Пойдем?

– Конечно.

Еще бы мы пропустили игру! Сегодня будут соревноваться две команды из разных школ: нашей и соседней. Наверное, странно, но мы с Дашкой болеем за другую школу. А причина в нашем общем друге Юре. Кстати говоря, он мой сосед и мы дружим с пятого класса. Я первая, с кем он познакомился, когда они с семьей переехали в квартиру напротив.

Юра всегда пользовался популярностью у девчонок: зеленоглазый блондин, футболист и душа компании. Сейчас же его «ценность» растет в геометрической прогрессии. К своим почти восемнадцати годам он выглядит как модель с обложки InStyle Man. У него очень мужественный вид, что сильно выделяет его на фоне сверстников.

Люди часто принимают нас за пару, но мы просто друзья и никогда не переступали эту границу. Он мне почти как брат, поэтому я даже не представляю серьезных отношений между нами. Тем более Даша находится в числе его поклонниц, но тщательно это скрывает. Это еще одна причина, по которой я не встречаюсь с Юрой.

Вторая причина… идет прямо в нашу сторону. Это Захар. Он учится в параллельном классе, и у него плохая репутация – главный хулиган в школе. Я схожу по нему с ума уже несколько лет, хотя мы знакомы с детства. Он живет со мной в одном доме, только в другом подъезде. Несмотря на это, мы почти никогда не общались нормально. Не могу сказать, что Захар меня не замечает. Наоборот. Он то и дело ведет себя как пятиклашка: дергает меня за волосы, на переменах ворует сумку, а как на улице потеплело, начал обливать водой.

– Привет, девчонки, – Захар одаривает нас умопомрачительной улыбкой, от которой каждый раз по моей спине пробегают мурашки.

– Привет, – отвечаем ему в один голос.

Я стараюсь показать равнодушие, хотя у Даши это получается намного лучше: она сразу же задирает подбородок и даже не смотрит в сторону парня. Подруга знает, как я неровно дышу к Захару. Каждый раз пытается убедить меня в том, что он не стоит моего внимания. Я это понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Сердцу же не прикажешь.

– На футбол придете? – Идет рядом с нами, но смотрит именно на меня. – Хотя… глупый вопрос. Конечно же, придете, – ухмыляется и ускоряет шаг.

– Придурок, – еле слышно произносит Даша, за что получает легкий удар локтем в бок.

В школу мы заходим как раз в тот момент, когда звучит звонок. Первый урок у нас химия. Ненавижу химию. Вообще-то, я могла бы поспать лишний час и прийти ко второму уроку. Конечно, если бы учитель химии не была нашим классным руководителем.

Поднимаемся с подругой на второй этаж и едва успеваем заскочить в кабинет перед Ларисой Анатольевной. Садимся за предпоследнюю парту в первом ряду – наше излюбленное место возле окна.

Последние деньки в школе навевают тоску. Даже не верится, что на следующей неделе мы уже будем сдавать выпускные экзамены. Скоро начнется взрослая жизнь.

Практически все мои одноклассники уже определились со своим будущим, решили, куда будут поступать после школы, а я все еще в раздумьях. Юристов, бухгалтеров и экономистов полно, менеджеров тоже. Хотя чувствую, что это совсем не мое. Я больше склонна к творчеству, но все, что умею, – петь и играть на гитаре. Думаю, мне пригодятся полученные навыки для заработка в подземном переходе. Это, конечно же, ирония, но тем не менее…

– Псс… Эмм, – слышу позади себя шепот одноклассника.

Убеждаюсь, что Лариса Анатольевна не смотрит в нашу сторону, и слегка поворачиваю голову.

– Ты домашку по истории сделала? – шепотом спрашивает Витя.

Киваю.

– Дай списать.

Даша издает тихий смешок и шепчет так, чтобы слышал Витя:

– Кто-то Эмму зубрилкой обзывал, а теперь просит списать.

– Самойлова и Давыдова! Может, всему классу расскажете, о чем болтаете? Наверное, обсуждаете что-то по теме урока? – Гневный взгляд Ларисы Анатольевны устремлен прямо на нас.

Вот так всегда. Даша с Витей болтают, а под раздачу попадаю и я.

– Извините, – произносит Даша и выпрямляет спину как прилежная ученица.

Дожидаюсь, пока классный руководитель отвернется к доске, и, достав из сумки тетрадь по истории, передаю ее однокласснику.

– Сенкс, – коротко отвечает он и принимается быстро списывать мою работу.

Странно, что такой ученик, как Витя, не забил на учебу. Почти половина нашего класса практически не появляется в школе. Домашнее задание тем более никто выполнять не будет. Мы с Дашей тоже далеко не отличницы. Оценки не особо повлияют на наше будущее, но стараемся не пропускать занятия, чтобы хоть как-то написать выпускные экзамены. Подруге все это вообще не нужно. Она мечтает стать певицей, и, я уверена, Дашка добьется успеха.

Несколько раз в неделю мы с ней вместе ходим на репетиции школьного хора, а также участвуем во всех праздничных концертах. Признаюсь, мне нравится петь, но делать это на публике я ужасно боюсь. Поэтому каждый раз мне приходится приложить немало усилий, чтобы выйти на сцену и не опозориться. Единственная мотивация, которая мне помогает: Захар может быть в зале. После того как я нахожу его среди зрителей, мы с Дашей выходим и прекрасно выступаем.

***

– Гоооол! – срываем глотки вместе с группой поддержки соседней школы.

Команда Юры ведет. Счет 2:0, а до конца игры осталось около десяти минут. Думаю, никто уже не сможет изменить положение игры, так что можно расслабиться. Сегодня Юрка будет в прекрасном настроении.

На последних минутах команде нашей школы все-таки удалось забить один гол, но это все равно не меняет того факта, что они проиграли.

Ждем с Дашей, пока Юра попрощается со своими товарищами, и втроем направляемся в сторону нашего дома. Нам повезло жить в одном подъезде: мы с Юрой – на первом этаже, а Дашка – на пятом. В детстве я практически все время проводила у подруги. Домой приходила только ночевать. Не представляю, что может разрушить нашу с ней дружбу. Я уверена: мы будем дружить до самой старости.

– Вы сегодня хорошо играли, – отвешивает комплимент Даша.

– Мы всегда хорошо играем, – смеется Юра.

– Скромняшка ты наш. – Щипаю его за бок и получаю в ответ лучезарную улыбку.

Подойдя к дому, замечаю на парковке нашу машину. Значит, папа уже приехал.

– Кстати, отец предложил отметить выпускной на даче, – сообщает наш друг. – Хотите?

Представляю, что сейчас творится в голове Даши. Наверняка все тараканы дружно взорвали хлопушки и открыли по бутылке шампанского.

– Супееер! – пищит подруга. – Хочу-хочу-хочу!

Смеюсь над ее реакцией и перевожу взгляд на Юру. Он, улыбаясь, смотрит на меня с… грустью? Наверное, мне показалось.

– Эмм, а ты?

Пожимаю плечами.

– Спрошу у родителей.

– Если что, расходы мы берем на себя, – предупреждает друг, – так что могут не волноваться на этот счет.

– Хорошо, – дарю ему улыбку, – я поговорю с ними.

Заходим в подъезд и, попрощавшись, расходимся в разные стороны. Войдя в квартиру, слышу голос отца, доносящийся из кухни. Сбрасываю балетки и иду к родителям.

– Привет, – улыбаюсь папе, подхожу к нему и целую в щеку.

– Привет, солнышко. Как дела?

– Нормально, – сажусь напротив и наблюдаю, как папа ужинает, – на футболе была. Юркина команда победила.

– Молодцы. Передай потом мои поздравления, – вымученно улыбается.

– А как у тебя дела? – заглядываю отцу в глаза.

Тяжело вздыхает и откладывает вилку. Плохой знак. Мне это очень и очень не нравится.

– Плохо. Заказов почти нет, платят мало. Из исполнительной службы пришло письмо. В общем, мы с мамой решили, что нужно продать квартиру.

Как продать?! Здесь прошла вся моя жизнь. Здесь мои друзья… Но я понимаю, что другого выхода нет.

– Мы просто не сможем расплатиться за кредит, – папа будто оправдывается передо мной. – Если не продадим, то у нас заберут квартиру. Тогда мы останемся вообще без копейки.

К горлу подступает ком, но я проглатываю его и согласно киваю.

– Я понимаю, – говорю еле слышно. – Все будет хорошо, – пытаюсь приободрить родителей, – у нас все будет хорошо…

mybook.ru

Книга "Сломленная (СИ)" автора Кэтрин Коин

 
 

Сломленная (СИ)

Автор: Кэтрин Коин Жанр: Современные любовные романы Язык: русский Страниц: 38 Статус: Закончена Добавил: Admin 8 Мар 18 Проверил: Admin 8 Мар 18 Формат:  FB2 (171 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Далеко не все люди рождаются в состоятельных семьях, где не знают нужды в деньгах, уважении, внимании и жизнь похожа на картинку из глянцевого журнала - такая же яркая, безупречная, без изъянов. Далеко не все находят взаимную любовь, которая длится до последней минуты, до последнего вздоха, до гробовой доски. Иногда за свое счастье приходится бороться, выживая в суровом обществе, день за днем доказывая, что у тебя есть право быть в этом мире. Главная героиня - Эмма - родилась в бедной семье и не знала счастливого детства. Да и школьные годы - не то, что можно вспомнить с улыбкой на лице. Несмотря на это, она продолжает улыбаться и радоваться каждому прожитому моменту, ища во всем только хорошее. Но жизнь то и дело заставляет девушку и ее семью переживать все новые и новые испытания. Сможет ли Эмма справиться с этими трудностями и не сломаться?

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Кэтрин Коин

Похожие книги

Комментарии к книге "Сломленная (СИ)"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Читать онлайн "Сломленная" автора де Бовуар Симона - RuLit

Симона де Бовуар Сломленная

Понедельник, 13 сентября. Соляные копи.

Что за причудливая декорация: на окраине деревенского селения словно набросок города, существующего вне времени. Я прошла до середины амфитеатра, поднялась по лестнице центрального павильона и долго созерцала строгое величие зданий, построенных для чего-то, но никогда ничему не служивших. Они осязаемы, они существуют, однако заброшенность превратила их в фантастический призрак, спрашивается только, — чего. Теплая трава под осенним небом, запах опавшей листвы говорили мне, что я еще не покинула этот мир, но лишь лет на двести углубилась в прошлое. Я сходила к машине за вещами. Разложила на земле одеяло, подушки, поставила транзистор и, слушая Моцарта, курила. За двумя-тремя пыльными окнами угадывалась жизнь. У одной из тяжелых дверей остановился грузовик. Люди открыли дверь, погрузили в кузов какие-то мешки, и ничто более не нарушало послеполуденной тишины. Концерт кончился, и я принялась за чтение. Все казалось непривычным: заехала так далеко, на берег незнакомой реки; подняв глаза, вижу себя среди этих камней, вне моей настоящей жизни.

Ведь самое удивительное — это то, что я оказалась здесь и рада этому. Страшит как раз предстоящее одинокое возвращение в Париж. До сих пор, если не было Мориса, то уж девочки сопровождали меня во всех путешествиях. Я думала, радость будет неполной без восторгов Колетты, без придирчивости Люсьенны. Но вдруг, забытая, эта радость вернулась, уже в каком-то новом качестве. Свобода сделала меня моложе лет на двадцать. Закрыв книгу, я даже принялась писать для самой себя, как в двадцать лет.

Я никогда не расстаюсь с Морисом без тяжести на сердце. Конгресс должен продлиться всего неделю, и все же, пока мы ехали из Мужена на аэродром в Ниццу, я чувствовала спазмы в горле. И он тоже волновался. Когда громкоговоритель пригласил пассажиров, улетающих в Рим, Морис крепко обнял меня: «Не разбейся в машине», «Не разбейся в самолете». Прежде чем уйти, он снова обернулся: в его глазах была тревога, поразившая, меня. Что-то трагическое было и во взлете. Самолет оторвался от земли с жестокостью «прощай».

Но вскоре ощущение радости жизни вернулось ко мне. Нет, отсутствие дочерей меня не огорчало. Наоборот. Я могла вести машину быстро или медленно — как захочу. Могла ехать куда мне заблагорассудится, останавливаться, когда мне понравится. Я решила недельку побродяжничать. И вот я встаю с рассветом. Машина ждет меня во дворе, как верный конь. Она влажна от росы. Я протираю ей глаза и радостно, как будто надгрызаю орех, начинаю новый день, который только что озарило солнце. Возле меня белая дорожная сумка. В ней карты Мишлена, «Голубой гид», книги, теплый жакет, сигареты — мои скромные спутники. Никто не раздражается, когда я спрашиваю у хозяйки гостиницы, как она готовит цыпленка с раками.

Скоро настанет вечер, но еще тепло. Это одно из тех волнующих мгновений, когда земля в столь полном согласии с людьми, что кажется невозможным, чтобы кто-нибудь из них был несчастлив.

Вторник, 14 сентября.

Одна из моих черт, восхищавших Мориса, — это сила того, что он называл «чуткостью к жизни». Она жила во время этого краткого пребывания наедине с собой. Теперь, когда Колетта вышла замуж, а Люсьенна в Америке, у меня есть время ее развивать. «Тебе скучно. Ты должна пойти работать», — говорил Морис в Мужене. Он настаивал. Но я не хочу. По крайней мере, сейчас. Я хочу, наконец, немного пожить для себя. И насладиться вместе с Морисом тем уединением, которого мы так долго были лишены. У меня в голове куча планов.

Пятница, 17 сентября. Во вторник я позвонила Колетте. У нее грипп. Она заспорила, когда я ей сказала, что сейчас же возвращаюсь в Париж: Жан-Пьер прекрасно ухаживает за ней. Но я беспокоилась и вернулась в тот же день. Застала ее в постели, очень похудевшей. У нее температура каждый вечер. Уже в августе, когда я ездила с ней в горы, ее здоровье беспокоило меня. Скорее бы Морис осмотрел ее, и я бы хотела, чтобы он посоветовался с Тальбо.

Еще одно существо оказалось на моем попечении, В среду, во второй половине дня, когда я ушла от Колетты, погода стояла такая теплая, что я проехалась до Латинского квартала и присела на террасе кафе. Я курила. Девчонка за соседним столом пожирала глазами мою пачку «Честерфилда», потом попросила сигарету. Я заговорила с ней. Она уклонилась от расспросов и поднялась, что-бы уйти. Лет пятнадцати. Не школьница, не проститутка. Она заинтересовала меня. Я предложила подвезти ее. Она отказалась. Потом, поколебавшись, в конце концов сказала, что не знает, где будет ночевать. Сегодня утром она убежала из Центра, куда ее поместило благотворительное общество. Два дня я держала ее у себя. Мать у нее умственно неполноценная, отчим ее ненавидит. Они отказались от нее. Юрист, ведущий это дело, обещал поместить ее в приют, где она сможет научиться ремеслу. Но с тех пор она уже полгода «временно» живет в том доме, откуда никогда не выходит, разве только по воскресеньям, когда их водят к мессе, — и где ей ничего не дают делать. Там около сорока девочек-подростков. В материальном отношении они обеспечены всем необходимым, но чахнут от скуки, отвращения и отчаяния. По вечерам каждой из них дают снотворное. Они ухитряются припрятывать его, и в один прекрасный день проглатывают весь запас. «Бегство, попытка самоубийства — это нужно, чтобы напомнить судье о нас», — говорила Маргарита. Побеги не представляют трудности, часты и, если не слишком затягиваются, то не влекут за собой применения санкций.

www.rulit.me

Сломленная

Далеко не все люди рождаются в состоятельных семьях, где не знают нужды в деньгах, уважении, внимании и жизнь похожа на картинку из глянцевого журнала – такая же яркая, безупречная, без изъянов. Далеко не все находят взаимную любовь, которая длится до последней минуты, до последнего вдоха, до гробовой доски. Иногда за своё счастье приходится бороться, выживая в суровом обществе, день за днём доказывая, что у тебя есть право быть в этом мире.        Главная героиня – Эмма – родилась в бедной семье и не знала счастливого детства. Да и школьные годы – не то, что можно вспомнить с улыбкой на лице. Несмотря на это, она продолжает улыбаться и радоваться каждому прожитому моменту, ища во всём только хорошее. Но жизнь то и дело заставляет девушку и её семью переживать всё новые и новые испытания. Сможет ли Эмма справиться с этими трудностями и не сломаться?

Категории: Остросюжетные любовные романы, Современные любовные романы, Драма и мелодрама

Дата размещения: 18.07.2017, 20:16

Дата обновления: 11.10.2017, 11:19

1521 просмотров | 0 комментариев | 2 в избранном | 0 наград

Часть текстадля всех Размер: 7,24 алк / 289776 знаков / 20 стр

Хэштег: #испытания,_боль

Произведение наградили Что такое награждение?

Данное произведение еще не награждали.

prodaman.ru

Читать онлайн книгу Сломленная (СИ)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Назад к карточке книги

Кэтрин КоинСломленная

Кэтрин Коин

Сломленная

Чем шире ты раскрываешь объятия,

тем легче тебя распять.

Фридрих Ницше

Аннотация

Далеко не все люди рождаются в состоятельных семьях, где не знают нужды в деньгах, уважении, внимании и жизнь похожа на картинку из глянцевого журнала – такая же яркая, безупречная, без изъянов. Далеко не все находят взаимную любовь, которая длится до последней минуты, до последнего вздоха, до гробовой доски. Иногда за свое счастье приходится бороться, выживая в суровом обществе, день за днем доказывая, что у тебя есть право быть в этом мире.

Главная героиня – Эмма – родилась в бедной семье и не знала счастливого детства. Да и школьные годы – не то, что можно вспомнить с улыбкой на лице. Несмотря на это, она продолжает улыбаться и радоваться каждому прожитому моменту, ища во всем только хорошее. Но жизнь то и дело заставляет девушку и ее семью переживать все новые и новые испытания. Сможет ли Эмма справиться с этими трудностями и не сломаться?

Пролог

Все мечтают о признании в виде трех слов: "Я тебя люблю" – три слова, десять букв, море счастья, восторга, полное отключение мозга и режим "розовые очки". Но я – не все. Я мечтаю, наконец, обрести свободу, освободить саму себя от этих сетей, разорвать невидимые веревки, которые связали меня и привязали к нему. Я больше не хочу испытывать это "прекрасное" чувство, потому что после кратковременного счастья, трепета и окрыленности приходит пожирающая ненависть и разрушающая все на своем пути боль.

Не бывает любви без боли. Эти два чувства не могут существовать друг без друга. Согласитесь, часто случается так: любишь человека, а он об этом догадывается и делает все для того, чтобы высмеять твои чувства. И что тогда? Боль. Или другой пример: все замечательно, вы счастливы и безумно любите друг друга. Но тут появляется "третий лишний" и переклеивает свой ярлычок на тебя. И тогда ты становишься этим самым "третьим лишним". И снова боль.

Я мечтаю о пяти словах: "Я больше не люблю тебя". Я так сильно хочу признаться в этом самой себе.

Я хочу возненавидеть его всей душой и больше никогда не слышать о существовании этого человека.

Я хочу видеть в его глазах ту же боль, которую он причинил мне.

Я хочу сбежать ото всех, закрыться и остаться наедине с собой.

Интересно узнать, как я дошла до этого? Тогда начнем с самого начала...

Глава 1

Дверь в комнату тихонько приоткрывается. В следующий момент заходит мама, и я чувствую легкое касание ее мягких губ к щеке. Это заставляет открыть глаза.

– Просыпайся, – шепчет и нежно проводит ладонью по моим волосам.

Я уже давно проснулась и просто лежала с закрытыми глазами, дожидаясь, когда она придет меня будить. У мамы всегда это получается как-то по-особенному. Нежно и с любовью. В то время как у папы это выходит раздражающе. Не подумайте, я очень люблю своего отца, но ненавижу, когда он меня будит. Наверное, все дело в его глухом тембре голоса.

– Доброе утро, – улыбаюсь маме и потягиваюсь.

– Доброе. – Перебирает мои вещи, которые я обычно складирую на спинке стула. – Опять с вечера не подготовила одежду. Что будешь одевать?

Поднимаюсь с кровати и, заправив за уши волосы, тяжело вздыхаю.

– Мам, выбор невелик.

– У тебя полно вещей. Если бы перебрала все, то, я уверена, узнала о существовании еще целой горы одежды.

– Того, что я могу надеть в школу, не так уж и много.

Конечно, мне, как любой девушке, хочется носить модную одежду и не париться по поводу того, что надеть. Но, к сожалению, я не могу себе это позволить. Наша семья и так еле сводит концы с концами, поэтому даже речи не идет о покупке новых вещей. Приходится довольствоваться тем, что достается от двоюродной сестры или же от девушки моего брата. К счастью, они носят нормальную одежду. Так что, когда мне "сбрасывают" старые шмотки, это прямо-таки праздник.

Выхожу из комнаты и ленивой походкой иду в ванную. Здесь еще витает запах папиного одеколона – такого сильного, что у меня глаз подергивается. Как можно быстрее умываюсь и завязываю волосы в высокий хвост.

Когда я выхожу из ванной, мама уже крутится у плиты.

– А где папа? – спрашиваю у нее.

– Уже уехал. Успел взять хороший заказ.

– Ясно, – вздыхаю и сажусь за стол.

Мой отец работает в такси. После того как прогорел его бизнес, нам приходится экономить каждую копейку и буквально выживать. Все, что он зарабатывает, – а это не так много – уходит на еду и погашение кредита. Мама попала под сокращение, поэтому сейчас не работает. Да и папа против того, чтобы она устраивалась на новую работу. Объясняет это тем, что ему спокойнее, когда она дома.

– Ешь быстрее и одевайся. Тебе скоро выходить. – Ставит передо мной тарелку с сырниками и чашку с чаем.

Ненавижу завтракать перед школой. Кусок в горло не лезет. С трудом съедаю один сырник и выскакиваю из кухни прежде, чем мама заставит меня съесть еще.

На кровати уже лежат вещи: узкие темно-синие джинсы и легкая белая рубашка. Спасибо маме. Но я больше люблю черный цвет: он отлично сочетается с моими золотистыми волосами. Да и фигуру стройнит. Хотя выбирать не приходится. Надеваю рубашку и закатываю рукава до локтя. Со стола хватаю несколько тонких кожаных браслетов и надеваю все на одну руку.

– Эмуся, следи за временем, – кричит из прихожей мама.

– Я уже собралась, – отвечаю ей и беру со стула сумку с тетрадями.

Перед тем как выйти из квартиры, целую маму.

– Я положила тебе во внутренний карман сумки немного денег. Купишь что-нибудь в столовой.

Каждый раз, когда она так делает, я ужасно себя чувствую. Знаю, как деньги важны для нашей семьи, поэтому никогда не трачу их, а по возвращению домой кладу обратно в мамин кошелек.

– Спасибо, – улыбаюсь и выхожу.

Перед подъездом меня уже ждет моя лучшая подруга Даша. Приветствуем друг друга, обмениваемся поцелуями в щеку и направляемся в сторону школы.

– Сегодня вечером футбол, – напоминает Даша. – Пойдем?

– Конечно.

Еще бы мы пропустили игру! Сегодня будут соревноваться две команды из разных школ: нашей и соседней. Наверное, странно, но мы с Дашкой болеем за другую школу. А причина в нашем общем друге Юре. Кстати говоря, он мой сосед и мы дружим с пятого класса. Я первая, с кем он познакомился, когда они с семьей переехали в квартиру напротив.

Юра всегда пользовался популярностью у девчонок: зеленоглазый блондин, футболист и душа компании. Сейчас же его "ценность" растет в геометрической прогрессии. К своим почти восемнадцати годам он выглядит как модель с обложки InStyle Man. У него очень мужественный вид, что сильно выделяет его на фоне сверстников.

Люди часто принимают нас за пару, но мы просто друзья и никогда не переступали эту границу. Он мне почти как брат, поэтому я даже не представляю серьезных отношений между нами. Тем более Даша находится в числе его поклонниц, но тщательно это скрывает. Это еще одна причина, по которой я не встречаюсь с Юрой.

Вторая причина... идет прямо в нашу сторону. Это Захар. Он учится в параллельном классе, и у него плохая репутация – главный хулиган в школе. Я схожу по нему с ума уже несколько лет, хотя мы знакомы с детства. Он живет со мной в одном доме, только в другом подъезде. Несмотря на это, мы почти никогда не общались нормально. Не могу сказать, что Захар меня не замечает. Наоборот. Он то и дело ведет себя как пятиклашка: дергает меня за волосы, на переменах ворует сумку, а как на улице потеплело, начал обливать водой.

– Привет, девчонки, – Захар одаривает нас умопомрачительной улыбкой, от которой каждый раз по моей спине пробегают мурашки.

– Привет, – отвечаем ему в один голос.

Я стараюсь показать равнодушие, хотя у Даши это получается намного лучше: она сразу же задирает подбородок и даже не смотрит в сторону парня. Подруга знает, как я неровно дышу к Захару. Каждый раз пытается убедить меня в том, что он не стоит моего внимания. Я это понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Сердцу же не прикажешь.

– На футбол придете? – Идет рядом с нами, но смотрит именно на меня. – Хотя... глупый вопрос. Конечно же, придете, – ухмыляется и ускоряет шаг.

– Придурок, – еле слышно произносит Даша, за что получает легкий удар локтем в бок.

В школу мы заходим как раз в тот момент, когда звучит звонок. Первый урок у нас химия. Ненавижу химию. Вообще-то, я могла бы поспать лишний час и прийти ко второму уроку. Конечно, если бы учитель химии не была нашим классным руководителем.

Поднимаемся с подругой на второй этаж и едва успеваем заскочить в кабинет перед Ларисой Анатольевной. Садимся за предпоследнюю парту в первом ряду – наше излюбленное место возле окна.

Последние деньки в школе навевают тоску. Даже не верится, что на следующей неделе мы уже будем сдавать выпускные экзамены. Скоро начнется взрослая жизнь.

Практически все мои одноклассники уже определились со своим будущим, решили, куда будут поступать после школы, а я все еще в раздумьях. Юристов, бухгалтеров и экономистов полно, менеджеров тоже. Хотя чувствую, что это совсем не мое. Я больше склонна к творчеству, но все, что умею, – петь и играть на гитаре. Думаю, мне пригодятся полученные навыки для заработка в подземном переходе. Это, конечно же, ирония, но тем не менее...

– Псс... Эмм, – слышу позади себя шепот одноклассника.

Убеждаюсь, что Лариса Анатольевна не смотрит в нашу сторону, и слегка поворачиваю голову.

– Ты домашку по истории сделала? – шепотом спрашивает Витя.

Киваю.

– Дай списать.

Даша издает тихий смешок и шепчет так, чтобы слышал Витя:

– Кто-то Эмму зубрилкой обзывал, а теперь просит списать.

– Самойлова и Давыдова! Может, всему классу расскажете, о чем болтаете? Наверное, обсуждаете что-то по теме урока? – Гневный взгляд Ларисы Анатольевны устремлен прямо на нас.

Вот так всегда. Даша с Витей болтают, а под раздачу попадаю и я.

– Извините, – произносит Даша и выпрямляет спину как прилежная ученица.

Дожидаюсь, пока классный руководитель отвернется к доске, и, достав из сумки тетрадь по истории, передаю ее однокласснику.

– Сенкс, – коротко отвечает он и принимается быстро списывать мою работу.

Странно, что такой ученик, как Витя, не забил на учебу. Почти половина нашего класса практически не появляется в школе. Домашнее задание тем более никто выполнять не будет. Мы с Дашей тоже далеко не отличницы. Оценки не особо повлияют на наше будущее, но стараемся не пропускать занятия, чтобы хоть как-то написать выпускные экзамены. Подруге все это вообще не нужно. Она мечтает стать певицей, и, я уверена, Дашка добьется успеха.

Несколько раз в неделю мы с ней вместе ходим на репетиции школьного хора, а также участвуем во всех праздничных концертах. Признаюсь, мне нравится петь, но делать это на публике я ужасно боюсь. Поэтому каждый раз мне приходится приложить немало усилий, чтобы выйти на сцену и не опозориться. Единственная мотивация, которая мне помогает: Захар может быть в зале. После того как я нахожу его среди зрителей, мы с Дашей выходим и прекрасно выступаем.

***

– Гоооол! – срываем глотки вместе с группой поддержки соседней школы.

Команда Юры ведет. Счет 2:0, а до конца игры осталось около десяти минут. Думаю, никто уже не сможет изменить положение игры, так что можно расслабиться. Сегодня Юрка будет в прекрасном настроении.

На последних минутах команде нашей школы все-таки удалось забить один гол, но это все равно не меняет того факта, что они проиграли.

Ждем с Дашей, пока Юра попрощается со своими товарищами, и втроем направляемся в сторону нашего дома. Нам повезло жить в одном подъезде: мы с Юрой – на первом этаже, а Дашка – на пятом. В детстве я практически все время проводила у подруги. Домой приходила только ночевать. Не представляю, что может разрушить нашу с ней дружбу. Я уверена: мы будем дружить до самой старости.

– Вы сегодня хорошо играли, – отвешивает комплимент Даша.

– Мы всегда хорошо играем, – смеется Юра.

– Скромняшка ты наш. – Щипаю его за бок и получаю в ответ лучезарную улыбку.

Подойдя к дому, замечаю на парковке нашу машину. Значит, папа уже приехал.

– Кстати, отец предложил отметить выпускной на даче, – сообщает наш друг. – Хотите?

Представляю, что сейчас творится в голове Даши. Наверняка все тараканы дружно взорвали хлопушки и открыли по бутылке шампанского.

– Супееер! – пищит подруга. – Хочу-хочу-хочу!

Смеюсь над ее реакцией и перевожу взгляд на Юру. Он, улыбаясь, смотрит на меня с... грустью? Наверное, мне показалось.

– Эмм, а ты?

Пожимаю плечами.

– Спрошу у родителей.

– Если что, расходы мы берем на себя, – предупреждает друг, – так что могут не волноваться на этот счет.

– Хорошо, – дарю ему улыбку, – я поговорю с ними.

Заходим в подъезд и, попрощавшись, расходимся в разные стороны. Войдя в квартиру, слышу голос отца, доносящийся из кухни. Сбрасываю балетки и иду к родителям.

– Привет, – улыбаюсь папе, подхожу к нему и целую в щеку.

– Привет, солнышко. Как дела?

– Нормально, – сажусь напротив и наблюдаю, как папа ужинает, – на футболе была. Юркина команда победила.

– Молодцы. Передай потом мои поздравления, – вымученно улыбается.

– А как у тебя дела? – заглядываю отцу в глаза.

Тяжело вздыхает и откладывает вилку. Плохой знак. Мне это очень и очень не нравится.

– Плохо. Заказов почти нет, платят мало. Из исполнительной службы пришло письмо. В общем, мы с мамой решили, что нужно продать квартиру.

Как продать?! Здесь прошла вся моя жизнь. Здесь мои друзья... Но я понимаю, что другого выхода нет.

– Мы просто не сможем расплатиться за кредит, – папа будто оправдывается передо мной. – Если не продадим, то у нас заберут квартиру. Тогда мы останемся вообще без копейки.

К горлу подступает ком, но я проглатываю его и согласно киваю.

– Я понимаю, – говорю еле слышно. – Все будет хорошо, – пытаюсь приободрить родителей, – у нас все будет хорошо...

Глава 2

– И куда вы переедете? Новую квартиру купите? – не унимается с расспросами Даша.

По пути в школу я рассказала друзьям о решении родителей продать квартиру. Мне до сих пор не верится, что мы скоро отсюда съедем. Я так люблю это место, этот дом, нашу квартиру. Здесь я родилась и выросла, поэтому для меня переезд будет очень тяжелым. Не хочется расставаться с родными стенами, но еще больше – с друзьями.

– Да, наверное, – пожимаю плечами, – сейчас главное найти покупателя, а потом решим.

– Надеюсь, вы найдете жилье недалеко отсюда, – тяжело вздыхает подруга и берет меня под руку.

Поправляю сумку на плече и перевожу взгляд на Юру. Друг молчит с тех пор, как я сообщила новость. Он о чем-то задумался и заметно поник. У меня тоже настроение хуже некуда. Я долго не могла уснуть, поэтому не выспалась. Полночи меня мучили мысли о переезде, долгах, работе отца, экзаменах и выпускном. Если о первых трех ситуациях я не могу позаботиться и что-то изменить, то последние две – зависят только от меня.

Экзамены совсем скоро, так что все мое свободное время уходит на зубрежку материала. Я не особо заморачиваюсь насчет экзаменов: уверена, что хорошо сдам. А вот по поводу выпускного переживаю. Ведь это то, о чем я буду вспоминать всю жизнь. Хочется, чтобы празднование прошло идеально. А у меня до сих пор даже выпускного платья нет.

– А что насчет дачи Юры? – словно прочитав мои мысли, спрашивает Даша. – Говорила с родителями?

– Еще нет, – виновато отвечаю, – было не до этого.

Даже не знаю, как заговорить об этом с родителями. Несмотря на то, что Юра сказал мне не думать о деньгах, хоть какую-то сумму все равно нужно будет вложить. В любом случае это мероприятие требует затрат, а мы и так не в лучшем положении. Может, взять взаймы у родственников?

– Сегодня поговорю.

Прощаемся с Юрой и наблюдаем за его отдаляющейся фигурой. Не понимаю, почему он не поступил в нашу школу, когда переехал сюда. Возможно, мы были бы в одном классе. Хотя сейчас это уже не важно.

– На кого засмотрелись, девчонки? – между нами вклинивается Витя.

– А тебе все надо знать, – отвечает ему Даша и тянет меня за руку ко входу, – идем.

Поднимаемся по ступенькам, и Витя спешит следом за нами.

– Эмма, ты домашку по биологии сделала? – спрашивает он, поравнявшись со мной.

Резко останавливаюсь и с ужасом смотрю на одноклассника.

– А разве что-то задавали?

– Это же Черепаха! – (Так мы называем нашу преподавательницу). – Конечно, задавали, – смеется Витя.

– Блин, – хлопаю себя по лбу, – я, наверное, не записала. Хоть бы меня не спросила.

Конец учебного года, выпускной класс, а некоторые учителя до сих пор не дают нам спуску. Заваливают домашними заданиями и тщательно их проверяют.

– Тебя и спросит. Сто процентов, – насмехается одноклассник.

К счастью, когда мы заходим в кабинет, где проходит первый урок, Даша дает мне свою тетрадь по биологии. Так что мне удается переписать домашнюю работу.

Сегодня вторник, а это значит, что из важных предметов у нас только биология, литература, история и физика. Остальные три урока – два часа информатики и физкультура. Кстати, о физкультуре. По вторникам я ее просто обожаю. И причина тому – Захар. Сегодня у нас будет проходить урок совместно с их классом. Дождавшись звонка на перемену, мы с Дашей спешим в раздевалку.

– Я не видела сегодня твоего ненаглядного, – говорит подруга, спеша за мной.

– Я тоже.

– Может, он не пришел сегодня и нам не нужно переодеваться на физру? – спрашивает с мольбой в голосе.

– Сейчас узнаем.

Подходим к двери раздевалки, и поворачиваю ручку. На нас тут же устремляются взгляды всех девчонок. Здороваемся со всеми и занимаем свободное место на скамье. Рядом со мной оказывается Аня – одноклассница Захара. Мы дружим с ней еще с младших классов, поэтому мой предмет обожания для нее не тайна.

– Привет, – целует меня в щеку, повторяет то же действие с моей подругой и садится между нами.

– Захар пришел сегодня? – сразу спрашивает Даша.

– Да, – неуверенно отвечает Аня и переводит на меня взгляд, – как раз только что пришел.

Подруга издает глухой рык и начинает переодеваться в спортивную форму.

– Что это с ней? – шепотом интересуется Аня.

– Не хотела идти на физру.

– Ясно, – хитро улыбается и обращается уже к нам двоим: – Как дела? Как подготовка к выпускному?

– Отлично. – Глаза Даши загораются. – У нас сегодня репетиция, а после нее я поеду покупать платье. Даже присмотрела один вариант. Он просто идеальный, – не скрывает восторга.

– Классно, – улыбается Аня и переводит на меня взгляд. – А у тебя как дела?

Расстегиваю молнию на своем черном сарафане и спускаю его вниз.

– Не так радужно, как у Даши, – пожимаю плечами и беру со скамьи спортивные штаны, – похвастаться нечем.

Пока Аня рассказывает о своих планах на выпускной, я надеваю простую черную футболку с надписью и обуваю кроссовки.

– После вручения аттестатов пойдем в кафе, а потом будем гулять до рассвета, – делится планами Аня.

– А мы еще в марте заказали теплоход, – не упускает возможности похвастаться Даша.

Заказать теплоход – недешевое удовольствие, но запоминающееся. Это стоило мне всех денег, которые я откладывала.

– А где вы будете рассвет встречать? – вклиниваюсь в разговор.

– Наверное, в нашем парке, или на озеро пойдем. Еще не решили.

Жаль, что наши классы не объединились для празднования выпускного, как это предлагал классный руководитель. У меня была бы возможность провести больше времени рядом с Захаром.

– Может, мы к вам присоединимся потом? – внезапно для самой себя задаю вопрос.

– Отличная идея! – поддерживает Аня. – Тогда ближе к выпускному договоримся, где будем встречать рассвет.

Звенит звонок, и в раздевалку заглядывает тренер.

– Выходим, девочки, – командует Валерия Николаевна.

Оставляю телефон в сумочке, аккуратно складываю вещи и выхожу следом за остальными. На улице между нашим и параллельным классом уже вовсю идет "война" за мяч. Среди ребят замечаю Захара, и на душе становится тепло. Если спросят, чем он меня привлекает, я, наверное, не смогу ответить. Потому что сама не знаю. Захар плохо учится, заносчив, высокомерен, нахален, но в то же время я знаю, что под этой маской скрывается добрый и отзывчивый парень.

– Эмка, лови! – В мою сторону летит футбольный мяч, и я едва успеваю его поймать прежде, чем он угодит мне в лицо.

– Бросай мне, – кричит Захар.

Рядом с ним появляется мой одноклассник и просит кинуть ему. Конечно же, я не думая выбираю Захара. Он ловит мяч и с самодовольной ухмылкой возвращается к остальным парням.

– Ты неисправима, – ворчит Даша и тянет меня на стадион.

Не дожидаясь стандартной команды тренера, начинаем наматывать круги по стадиону. Даша, как обычно, напевает какую-то мелодию, а я стараюсь незаметно поглядывать в сторону Захара. Тренер о чем-то говорит с парнями, после чего они также направляются на стадион. Мы бежим не спеша, поэтому через мгновение позади нас слышится топот.

– Ну, сейчас начнется, – вздыхает Даша и ускоряет темп.

Громкий шлепок – и жгучая боль расплывается по моей ягодице.

– Ай! – вскрикиваю от неожиданности.

– Шевели булками, Давыдова, – весело произносит Захар и подстраивается под мой ритм.

– Вообще-то, это больно, – прикладываю ладонь к ноющей части тела и бросаю на парня гневный взгляд.

– Надо быть быстрее, – подмигивает, – бери пример со своей подруги, – кивает в сторону Даши, которая уже отдалилась на значительное расстояние и присоединилась к нашим одноклассницам.

– Мне так нормально, – говорю как можно непринужденнее.

Стараюсь не показывать, как сильно сбилось мое дыхание, и продолжаю бежать рядом с человеком, от которого буквально подгибаются мои колени.

– Вы с Дашкой будете петь на выпускном? – спрашивает Захар, заглядывая мне в глаза.

– Да,– выдавливаю робкую улыбку.

От звука его голоса по спине пробегает холодок, а от близости меня бросает в жар.

– Мне нравится, как вы поете.

Его признание заставляет мое сердце биться быстрее. Чувствую, как щеки начинают гореть от смущения.

– Я рада... – делаю короткую паузу, – это слышать, – с трудом удается сформулировать нормальный ответ.

На его лице появляется фирменная ухмылка.

– Ладно, еще увидимся, – подмигивает мне и ускоряется.

Как только он отбежал на "безопасное" расстояние, шумно выдыхаю. Даша замечает, что Захар обогнал ее, поэтому замедляет бег и дожидается меня.

– Ого. Что он сказал? Ты такая красная, – смеется.

Так происходит практически каждый раз, когда Захар заводит со мной разговор. Прикладываю ладони к щекам и перехожу на ходьбу. Пересказываю подруге наш короткий диалог и пытаюсь выровнять дыхание.

***

– Эмма, шире рот открывай! Ты глушишь звук! – кричит на меня учитель музыки.

Никогда не видела, чтобы певцы так широко разевали рот. Но нашего учителя это не волнует. Мы должны петь как Алла Пугачева. Порой это ужасно раздражает, и хочется, чтобы репетиция поскорее закончилась.

На выпускном балу будем петь с хором и отдельно в дуэте с Дашей. Недолго думая, мы остановили выбор на песне "My Immortal" группы Evanescence. Мне безумно нравится эта композиция, а в дуэте она звучит еще лучше.

К счастью, закончив репетицию с хором, учитель оставляет нас одних, и мы можем спокойно отрепетировать нашу песню.

– Ты не брала воду? – спрашивает Даша. – А то у меня уже горло болит.

Достаю из сумки небольшую бутылку с водой и передаю подруге. За моей спиной приоткрывается дверь, и это заставляет нас обратить внимание на вошедшего в зал человека.

– О, девчонки, – улыбается Захар, – еще репетируете?

– Да. Так что шуруй отсюда, – грубо отвечает Даша, а я любуюсь видом мокрых темных волос парня.

Встречаемся с ним взглядами, и на его лице снова появляется эта обворожительная и наглая ухмылка. Он садится в кресло и кладет ногу на ногу.

– Я послушаю, – объявляет Захар и ждет, что мы начнем перед ним петь.

– Еще чего! Выметайся и не мешай нам, – командует подруга, а я все так же стою и жду, когда закончится их словесная перепалка.

Захара это явно веселит, и он переводит заинтересованный взгляд на меня.

– А ты, Эмма, хочешь, чтобы я ушел?

Его вопрос застает меня врасплох.

Даша легонько толкает меня локтем в бок – скорее, для того, чтобы я пришла в себя и ответила.

– Нам нужно репетировать, – пожимаю плечами, и мой ответ звучит как извинение.

Дверь в зал снова распахивается, и на пороге появляется друг Захара.

– Волга, ты чего тут завис? Погнали.

Друзья Захара называют его Волгой (сокращенно от фамилии – Волгин). Мне больше нравится обращаться к нему по имени.

– Блин, я хотел посмотреть, как они репетируют, – ворчит парень, но поднимается с кресла и идет к выходу. – Еще увидимся, – улыбается нам и выходит.

– Мне кажется, или он наконец-то заметил, как ты истекаешь слюнями по нему? – выдает Даша, когда дверь за парнями захлопывается.

– Не говори ерунды, – отмахиваюсь от нее и делаю несколько глотков воды.

– А что? Вчера лез к тебе, сегодня на физре и сейчас еще.

А она права. Это слишком подозрительно, но не думаю, что он заметил, как я на него реагирую. Разве что ему кто-то сказал...

– Может, Аня проболталась ему? – озвучиваю предположение.

Разводит руками и поднимается на сцену.

– Вряд ли. Хватит уже о нем говорить, давай лучше репетировать, пока еще кого-нибудь не занесло сюда.

Спустя примерно час мы выходим из школы и направляемся домой. На улице прекрасная погода, солнце приятно пригревает, а деревья цветут пышным цветом. Несмотря на то, что утром у меня было унылое настроение, сейчас оно просто прекрасное.

Попрощавшись с Дашей возле лифта, захожу в квартиру. Из кухни доносится незнакомый мне женский голос. Любопытство берет верх, и я сразу же направляюсь туда. За столом сидит мама и какая-то женщина.

– Здравствуйте, – здороваюсь я и остаюсь стоять на пороге.

Женщина приветствует меня и посылает в ответ добрую улыбку. На столе перед ней лежат бумаги и блокнот, в котором она делает пометки.

– Одну минутку, – извиняется перед ней моя мама и встает из-за стола.

Выходим в прихожую, и я сразу же задаю вопрос:

– Кто это?

– Риелтор, – тихо отвечает, – посиди в своей комнате, она скоро уйдет.

Хорошего настроения как не бывало. Я не думала, что процесс продажи квартиры начнется настолько быстро.

– Я лучше у Юры посижу, – мой ответ прозвучал слишком резко, и я моментально чувствую вину. – Позовешь, когда уйдет.

Выбегаю из квартиры и звоню в дверь напротив. Друг уже должен быть дома. Меньше чем через минуту он открывает дверь и, замечая, что я расстроена, впускает внутрь. Без лишних слов иду прямиком в его комнату и падаю поперек кровати. Не знаю, о чем думает он, но меня беспокоит, что родители могут продать квартиру еще до выпускного. Конечно, если найдется покупатель.

Назад к карточке книги "Сломленная (СИ)"

itexts.net

Сломленная. Страница 1 - Книги «BOOKLOT.RU»

Симона де Бовуар

Сломленная

Понедельник, 13 сентября. Соляные копи.

Что за причудливая декорация: на окраине деревенского селения словно набросок города, существующего вне времени. Я прошла до середины амфитеатра, поднялась по лестнице центрального павильона и долго созерцала строгое величие зданий, построенных для чего-то, но никогда ничему не служивших. Они осязаемы, они существуют, однако заброшенность превратила их в фантастический призрак, спрашивается только, — чего. Теплая трава под осенним небом, запах опавшей листвы говорили мне, что я еще не покинула этот мир, но лишь лет на двести углубилась в прошлое. Я сходила к машине за вещами. Разложила на земле одеяло, подушки, поставила транзистор и, слушая Моцарта, курила. За двумя-тремя пыльными окнами угадывалась жизнь. У одной из тяжелых дверей остановился грузовик. Люди открыли дверь, погрузили в кузов какие-то мешки, и ничто более не нарушало послеполуденной тишины. Концерт кончился, и я принялась за чтение. Все казалось непривычным: заехала так далеко, на берег незнакомой реки; подняв глаза, вижу себя среди этих камней, вне моей настоящей жизни.

Ведь самое удивительное — это то, что я оказалась здесь и рада этому. Страшит как раз предстоящее одинокое возвращение в Париж. До сих пор, если не было Мориса, то уж девочки сопровождали меня во всех путешествиях. Я думала, радость будет неполной без восторгов Колетты, без придирчивости Люсьенны. Но вдруг, забытая, эта радость вернулась, уже в каком-то новом качестве. Свобода сделала меня моложе лет на двадцать. Закрыв книгу, я даже принялась писать для самой себя, как в двадцать лет.

Я никогда не расстаюсь с Морисом без тяжести на сердце. Конгресс должен продлиться всего неделю, и все же, пока мы ехали из Мужена на аэродром в Ниццу, я чувствовала спазмы в горле. И он тоже волновался. Когда громкоговоритель пригласил пассажиров, улетающих в Рим, Морис крепко обнял меня: «Не разбейся в машине», «Не разбейся в самолете». Прежде чем уйти, он снова обернулся: в его глазах была тревога, поразившая, меня. Что-то трагическое было и во взлете. Самолет оторвался от земли с жестокостью «прощай».

Но вскоре ощущение радости жизни вернулось ко мне. Нет, отсутствие дочерей меня не огорчало. Наоборот. Я могла вести машину быстро или медленно — как захочу. Могла ехать куда мне заблагорассудится, останавливаться, когда мне понравится. Я решила недельку побродяжничать. И вот я встаю с рассветом. Машина ждет меня во дворе, как верный конь. Она влажна от росы. Я протираю ей глаза и радостно, как будто надгрызаю орех, начинаю новый день, который только что озарило солнце. Возле меня белая дорожная сумка. В ней карты Мишлена, «Голубой гид», книги, теплый жакет, сигареты — мои скромные спутники. Никто не раздражается, когда я спрашиваю у хозяйки гостиницы, как она готовит цыпленка с раками.

Скоро настанет вечер, но еще тепло. Это одно из тех волнующих мгновений, когда земля в столь полном согласии с людьми, что кажется невозможным, чтобы кто-нибудь из них был несчастлив.

Вторник, 14 сентября.

Одна из моих черт, восхищавших Мориса, — это сила того, что он называл «чуткостью к жизни». Она жила во время этого краткого пребывания наедине с собой. Теперь, когда Колетта вышла замуж, а Люсьенна в Америке, у меня есть время ее развивать. «Тебе скучно. Ты должна пойти работать», — говорил Морис в Мужене. Он настаивал. Но я не хочу. По крайней мере, сейчас. Я хочу, наконец, немного пожить для себя. И насладиться вместе с Морисом тем уединением, которого мы так долго были лишены. У меня в голове куча планов.

Пятница, 17 сентября.Во вторник я позвонила Колетте. У нее грипп. Она заспорила, когда я ей сказала, что сейчас же возвращаюсь в Париж: Жан-Пьер прекрасно ухаживает за ней. Но я беспокоилась и вернулась в тот же день. Застала ее в постели, очень похудевшей. У нее температура каждый вечер. Уже в августе, когда я ездила с ней в горы, ее здоровье беспокоило меня. Скорее бы Морис осмотрел ее, и я бы хотела, чтобы он посоветовался с Тальбо.

Еще одно существо оказалось на моем попечении, В среду, во второй половине дня, когда я ушла от Колетты, погода стояла такая теплая, что я проехалась до Латинского квартала и присела на террасе кафе. Я курила. Девчонка за соседним столом пожирала глазами мою пачку «Честерфилда», потом попросила сигарету. Я заговорила с ней. Она уклонилась от расспросов и поднялась, что-бы уйти. Лет пятнадцати. Не школьница, не проститутка. Она заинтересовала меня. Я предложила подвезти ее. Она отказалась. Потом, поколебавшись, в конце концов сказала, что не знает, где будет ночевать. Сегодня утром она убежала из Центра, куда ее поместило благотворительное общество. Два дня я держала ее у себя. Мать у нее умственно неполноценная, отчим ее ненавидит. Они отказались от нее. Юрист, ведущий это дело, обещал поместить ее в приют, где она сможет научиться ремеслу. Но с тех пор она уже полгода «временно» живет в том доме, откуда никогда не выходит, разве только по воскресеньям, когда их водят к мессе, — и где ей ничего не дают делать. Там около сорока девочек-подростков. В материальном отношении они обеспечены всем необходимым, но чахнут от скуки, отвращения и отчаяния. По вечерам каждой из них дают снотворное. Они ухитряются припрятывать его, и в один прекрасный день проглатывают весь запас. «Бегство, попытка самоубийства — это нужно, чтобы напомнить судье о нас», — говорила Маргарита. Побеги не представляют трудности, часты и, если не слишком затягиваются, то не влекут за собой применения санкций.

Я поклялась ей поставить всех на ноги и добиться, чтобы ее поместили в приют. Она подчинилась уговорам н вернулась в Центр. Я вся кипела, глядя, как она входит в дверь, с опущенной головой, волоча ноги. Это красивая девочка, неглупая, очень славная, и она просит только работы. Ей же калечат юность — ей и тысячам других. Завтра буду звонить судье Баррону.

Как давит Париж! Даже несмотря на мягкие осенние дни, эта тяжесть гнетет меня. Сегодня вечером я чувствую какую-то необъяснимую депрессию. Я задумала переделать комнату девочек в общую комнату, более интимную, чем кабинет Мориса и наша приемная. Я четко сознаю, что Люсьенна больше никогда не будет здесь жить. Жизнь в доме скоро потечет совсем спокойно. Волнуюсь я, главным образом, из-за Колетты. Счастье, что завтра возвращается Морис.

Среда, 22 сентября.Вот одна из причин — главная — почему у меня нет никакого желания закабалиться работой: я не могла бы вынести, если бы не была в полном распоряжении тех, кому я нужна. Почти все дни провожу у постели Колетты. Температура не падает. Морис говорит, что ничего серьезного. Но Тальбо назначил анализы. В голову лезут страшные мысли.

Сегодня утром меня принял судья Баррон. Очень сердечный человек. Он удручен случаем с Маргаритой Дрэн: а ведь есть тысячи подобных случаев. Вся трагедия в том, что этих детей некуда селить, нет персонала, который бы занимался ими должным образом. Правительство ничего не предпринимает. В результате усилия юристов, занимающихся детьми, и деятельниц благотворительных обществ наталкиваются на непробиваемую стену. Центр, где находится Маргарита, — всего лишь перевалочный пункт. Через три-четыре дня ее переведут в другое место — но куда? Неизвестно. Там, где эти дети содержатся, абсолютно не предусмотрена организация их занятий и досуга. Все же он постарается найти где-нибудь место для Маргариты. И он будет рекомендовать сотрудникам Центра разрешить мне навещать ее. Родители не подписали документа, окончательно лишающего их родительских прав, но нечего и думать, что они заберут девочку. Они и сами этого не хотят, и для нее этот вариант был бы наихудшим.

www.booklot.ru