Лучшие книги по солнечной энергетике. Книга солнечная


Книга Солнечная читать онлайн Иэн Макьюэн

Иэн Макьюэн. Солнечная

 

Часть первая

2000

 

Дождался. Четыре его прежние жены, Мейзи, Рут, Элеонора, Карен, все еще интересовавшиеся издали его жизнью, торжествовали бы, и он надеялся, что им не расскажут. Ни один из его браков не длился больше шести лет, и это было своего рода достижение, что он остался бездетным. Его жены быстро понимали, насколько печальна или пугающа перспектива иметь в доме такого отца, они предохранялись и уходили. Ему нравилось думать, что если он и приносит несчастья, то ненадолго, не зря же какие-то отношения со всеми бывшими женами у него сохранились.

Но не с нынешней. В лучшие времена он мог бы вообразить, как мужественно устанавливает для себя двойные стандарты, с приступами грозной ярости, возможно, с эпизодом пьяных криков ночью в садике за домом или разгромом ее машины и рассчитанным ухаживанием за женщиной помоложе, этакое самсоновское обрушение матримониального храма. Но теперь он был парализован стыдом, размерами своего унижения. Хуже того, он изумлялся своей несвоевременной страсти к жене. Вожделение нападало вдруг, как желудочный спазм. Ему приходилось посидеть в одиночестве, пока оно не отпустит. Видимо, есть такая порода мужей, которых возбуждают мысли о том, что жена сейчас с другим. Такой мужчина мог бы попросить, чтобы его связали и с кляпом во рту посадили в шкаф в трех метрах от его лучшей половины, занятой этим делом. Или Биэрд обнаружил в себе наконец склонность к сексуальному мазохизму? Ни одна женщина не была еще так желанна, как эта жена, которой он вдруг не мог обладать. Он демонстративно отправился в Лиссабон, к старой подруге, но это были безрадостные три ночи. Ему нужна была жена, и он не осмеливался оттолкнуть ее угрозами, или криками, или яркой вспышкой безумства. Но и умолять было не в его характере. Он оцепенел, он был жалок, он не мог думать ни о чем другом. В первый раз, когда она оставила ему записку: «Сегодня ночую у Р. ц. ц. П», – отправился ли он к псевдотюдоровскому дому с запеленатой моторкой и горячей ванной на заднем дворике, чтобы размозжить хозяину голову его же разводным ключом? Нет, он пять часов в пальто смотрел телевизор, выпил две бутылки вина и пытался не думать. Не удалось.

Но ему только и оставалось, что думать. Когда другие жены узнавали о его романах, они гневались, холодно или слезливо, устраивали собеседования до рассвета, чтобы изложить свои мысли об обманутом доверии, потребовать развода и всего, что из него вытекало. А Патриция, наткнувшись на несколько электронных писем от Сюзанны Рубен, математика из Гумбольдтовского университета в Берлине, вопреки ожиданиям возликовала. В тот же день она перенесла свою одежду в гостевую спальню. Он был потрясен, когда раздвинул дверцы гардероба и убедился в этом. Он понял сейчас, что эта шеренга шелковых и хлопчатобумажных платьев была роскошью и утешением, слепками ее, выстроившимися для его удовольствия. Их больше нет. Даже вешалок. В тот вечер за ужином она улыбалась, объясняя ему, что намерена тоже быть «свободной», и не прошло недели, как она завела роман. Что ему оставалось? Однажды за завтраком он стал извиняться, говорить, что эта случайная интрижка ничего не значит, давал ей широкие обещания, всерьез веря, что может их сдержать. Он никогда еще не был так близок к пресмыкательству. Она сказала, что ничего не имеет против его поступка. Она делает то же самое – тут она и назвала своего любовника, строителя со зловещим именем Родни Тарпин, который был чуть не на двадцать сантиметров выше и на двадцать лет моложе рогоносца и еще тогда, когда он смирно штукатурил и подтесывал у Биэрдов в доме, похвастался, что не читает ничего, кроме спортивного раздела бульварной газетенки.

Одним из первых симптомов горя у Биэрда была дисморфия или, наоборот, внезапное излечение от дисморфии. Он наконец-то понял, что́ собой представляет. Выходя из душа и мельком увидев в запотевшем высоком зеркале розовую коническую массу, он протер стекло, встал перед ним и уставился на себя изумленно.

knijky.ru

Читать книгу Солнечная Иэна Макьюэна : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Иэн МакьюэнСолнечная

Посвящается Полли Байд (1949–2003)

Когда Кролик видит, как растрачиваются богатства мира, и понимает, что и земля тоже смертна, ему доставляет удовольствие мысль, что и он богат.

Джон Апдайк. Кролик разбогател (перевод Т. Кудрявцевой)

Часть первая2000

Он принадлежал к той разновидности мужчин – невзрачных, часто лысых, низкорослых, толстых, умных, – которые необъяснимо нравятся некоторым красивым женщинам. По крайней мере, он верил, что нравится, и благодаря этому как будто действительно нравился. К тому же некоторые женщины верили, что он гений, которого надо спасать. Но нынче Майкл Биэрд был человеком с суженным сознанием, не радующимся жизни, человеком одной темы, ушибленным. Пятый брак его распадался, и ему полагалось бы знать, как себя вести, видеть вещи в перспективе, сознавать свою вину. Разве женитьбы, его женитьбы, не были похожи на прибой? Едва одна откатывалась, тут же накатывалась другая. Но в этот раз было иначе. Он не знал, как себя вести, перспектива его мучила, и вины за собой он не видел. Это жена его завела роман – завела вызывающе, в отместку ему и без малейших угрызений совести. В сумятице чувств он обнаруживал у себя острые приступы стыда и любовного томления. Патриция встречалась со строителем, их строителем, который перекрасил их дом, оборудовал кухню, настелил плитку в ванной, – с тем самым дюжим мужиком, который однажды в перерыве показал Майклу фото своего дома, в тюдоровском стиле, собственноручно оттюдоренного, с моторкой на прицепе под викторианским фонарным столбом, бетонной дорожкой и местом, на котором будет воздвигнута списанная красная телефонная будка. Биэрд с удивлением обнаружил, как непросто быть рогоносцем. Страдать нелегко. Пусть никто не скажет, что человек в его возрасте защищен от непривычных переживаний.

Дождался. Четыре его прежние жены, Мейзи, Рут, Элеонора, Карен, все еще интересовавшиеся издали его жизнью, торжествовали бы, и он надеялся, что им не расскажут. Ни один из его браков не длился больше шести лет, и это было своего рода достижение, что он остался бездетным. Его жены быстро понимали, насколько печальна или пугающа перспектива иметь в доме такого отца, они предохранялись и уходили. Ему нравилось думать, что если он и приносит несчастья, то ненадолго, не зря же какие-то отношения со всеми бывшими женами у него сохранились.

Но не с нынешней. В лучшие времена он мог бы вообразить, как мужественно устанавливает для себя двойные стандарты, с приступами грозной ярости, возможно, с эпизодом пьяных криков ночью в садике за домом или разгромом ее машины и рассчитанным ухаживанием за женщиной помоложе, этакое самсоновское обрушение матримониального храма. Но теперь он был парализован стыдом, размерами своего унижения. Хуже того, он изумлялся своей несвоевременной страсти к жене. Вожделение нападало вдруг, как желудочный спазм. Ему приходилось посидеть в одиночестве, пока оно не отпустит. Видимо, есть такая порода мужей, которых возбуждают мысли о том, что жена сейчас с другим. Такой мужчина мог бы попросить, чтобы его связали и с кляпом во рту посадили в шкаф в трех метрах от его лучшей половины, занятой этим делом. Или Биэрд обнаружил в себе наконец склонность к сексуальному мазохизму? Ни одна женщина не была еще так желанна, как эта жена, которой он вдруг не мог обладать. Он демонстративно отправился в Лиссабон, к старой подруге, но это были безрадостные три ночи. Ему нужна была жена, и он не осмеливался оттолкнуть ее угрозами, или криками, или яркой вспышкой безумства. Но и умолять было не в его характере. Он оцепенел, он был жалок, он не мог думать ни о чем другом. В первый раз, когда она оставила ему записку: «Сегодня ночую у Р. ц. ц. П», – отправился ли он к псевдотюдоровскому дому с запеленатой моторкой и горячей ванной на заднем дворике, чтобы размозжить хозяину голову его же разводным ключом? Нет, он пять часов в пальто смотрел телевизор, выпил две бутылки вина и пытался не думать. Не удалось.

Но ему только и оставалось, что думать. Когда другие жены узнавали о его романах, они гневались, холодно или слезливо, устраивали собеседования до рассвета, чтобы изложить свои мысли об обманутом доверии, потребовать развода и всего, что из него вытекало. А Патриция, наткнувшись на несколько электронных писем от Сюзанны Рубен, математика из Гумбольдтовского университета в Берлине, вопреки ожиданиям возликовала. В тот же день она перенесла свою одежду в гостевую спальню. Он был потрясен, когда раздвинул дверцы гардероба и убедился в этом. Он понял сейчас, что эта шеренга шелковых и хлопчатобумажных платьев была роскошью и утешением, слепками ее, выстроившимися для его удовольствия. Их больше нет. Даже вешалок. В тот вечер за ужином она улыбалась, объясняя ему, что намерена тоже быть «свободной», и не прошло недели, как она завела роман. Что ему оставалось? Однажды за завтраком он стал извиняться, говорить, что эта случайная интрижка ничего не значит, давал ей широкие обещания, всерьез веря, что может их сдержать. Он никогда еще не был так близок к пресмыкательству. Она сказала, что ничего не имеет против его поступка. Она делает то же самое – тут она и назвала своего любовника, строителя со зловещим именем Родни Тарпин, который был чуть не на двадцать сантиметров выше и на двадцать лет моложе рогоносца и еще тогда, когда он смирно штукатурил и подтесывал у Биэрдов в доме, похвастался, что не читает ничего, кроме спортивного раздела бульварной газетенки.

Одним из первых симптомов горя у Биэрда была дисморфия1   Дисморфия – психическое расстройство, когда человек чрезмерно обеспокоен дефектами или особенностями своего телосложения. (Здесь и далее прим. перев.)

[Закрыть] или, наоборот, внезапное излечение от дисморфии. Он наконец-то понял, что́ собой представляет. Выходя из душа и мельком увидев в запотевшем высоком зеркале розовую коническую массу, он протер стекло, встал перед ним и уставился на себя изумленно. Какие механизмы самовнушения помогали ему столько лет пребывать в уверенности, что подобное выглядит соблазнительно? Эта дурацкая полоска растительности от уха до уха, подпирающая лысину, оладьи сала под мышками, невинные выпуклости утробы и зада. Когда-то он мог улучшить свою зеркальную персону, расправив плечи, выпрямившись и втянув живот. Теперь этот смальц сводил на нет его усилия. Как он мог удержать такую красивую женщину? Неужели он правда думал, что статуса для этого достаточно, что его Нобелевская премия привяжет Патрицию к брачной постели? Голый, он позорище, идиот, квашня. Он не в силах даже восемь раз отжаться. А Тарпин взбегает по лестнице в их спальню с пятидесятикилограммовым мешком цемента под мышкой. Пятьдесят? Это приблизительно вес Патриции.

Она держала его на дистанции убийственной веселостью. Это были добавочные оскорбления: ее напевные «здравствуй», утренние перечни домашних дел и ее вечерних отлучек, и все это ничего бы не значило, если бы он мог хоть немного ее презирать или намеревался отделаться от нее. Тогда они приступили бы к короткому, неприятному демонтажу пятилетнего бездетного брака. Конечно, она его наказывала, но когда он сказал об этом, она пожала плечами и ответила, что с таким же правом могла бы сказать то же самое о нем. Она просто дожидалась повода, сказал он, а она засмеялась и сказала, что в таком случае она ему благодарна.

В помраченном своем состоянии он был убежден, что перед лицом потери нашел идеальную жену. Этим летом 2000 года она одевалась по-другому, дома выглядела по-другому – в обтягивающих линялых джинсах, вьетнамках, грубой розовой кофте поверх футболки, с коротко остриженными светлыми волосами и возбужденно потемневшими голубыми глазами. Она была худенькая, и теперь стала похожа на подростка. По магазинным пакетам с веревочными ручками и упаковочной бумаге, которые она оставляла на кухонном столе для его ознакомления, он заключил, что она покупает новое нижнее белье, чтобы снимал его Тарпин. В свои тридцать четыре года она сохранила молочный румянец двадцатилетней. Она его не дразнила, не изводила насмешками, не кокетничала с ним – это было бы хоть какое-то общение, – но неуклонно упражнялась в бодром безразличии, дабы его уничтожить.

Ему нужно было избавиться от нужды в ней, но желание не отступало. Он хотел ее хотеть. Однажды душной ночью, сбросив одеяло, он попробовал освободиться мастурбацией. Его беспокоило, что он не видит своих гениталий, если не подложит под голову двух подушек, и в фантазии его беспрестанно вмешивался Тарпин – словно бестолковый рабочий сцены, который влезает со стремянкой и ведром во время акта. Хоть один человек на планете, кроме него, пытался сейчас удовлетворить себя мыслями о жене, находящейся от него в десяти шагах? Этот вопрос отвлекал Биэрда от цели. И было слишком жарко.

Друзья говорили ему, что Патриция похожа на Мэрилин Монро, по крайней мере, в определенных ракурсах и при определенном освещении. Он с удовольствием принимал это престижное сравнение, но сам особого сходства не видел. Прежде. Теперь увидел. Она изменилась. Нижняя губа стала полнее; когда она опускала взгляд, это обещало неприятность; подстриженные волосы призывно, по-старомодному курчавились на затылке. Конечно, она была красивее, чем Монро, когда плыла по дому и саду в выходные дни белокурым, розовым и голубым облаком. На какую же подростковую цветовую гамму он стал падок – в его-то возрасте.

В июле ему исполнилось пятьдесят три; она, естественно, игнорировала его день рождения и будто бы вспомнила через три дня, весело, по теперешнему обыкновению. Подарила ему широченный галстук люминесцентного зеленого колера, сказав, что этот стиль «возрождают». Да, выходные были хуже всего. Она входила в комнату, где он сидел, не для разговора, а, вероятно, для того, чтобы ее увидели, озиралась с легким удивлением и рассеянно удалялась. Она все оценивала заново, не только его. Он видел ее в конце сада под конским каштаном – она лежала с газетами на траве, в густой тени, дожидалась, когда начнется ее вечер. Тогда она уходила в гостевую комнату, чтобы принять душ, одеться, накраситься и надушиться. Словно читая его мысли, она жирно красила губы красной помадой. Возможно, Родни Тарпин приветствовал модель Монро – и Биэрд теперь был обязан разделять его вкусы.

Если он оставался дома, когда она уходила (он очень старался уезжать по делам вечерами), то не мог устоять перед желанием обогатить свою страсть и муку наблюдением за ней из окна наверху, за тем, как она выходит на вечерний воздух Белсайз-Парка, идет по садовой дорожке – и какой же изменой звучал теперь всегдашний несмазанный взвизг калитки, – садится в свою машину, маленький, шустрый черный безалаберно приемистый «пежо». Она с таким нетерпением давала газ, отъезжая от бордюра, что его douleur2   Боль скорбь (фр.)

[Закрыть] удваивалась: он знал, что она знает про его наблюдательный пост. Затем ее отсутствие повисало в летних сумерках, как дым садового костра, – эротический заряд ненаблюдаемых частиц заставлял его застыть бесцельно на долгие минуты. Это не сумасшествие, твердил себе Биэрд, но понимал, что хватил его горький глоток, почувствовал его вкус.

Его поражало то, что он ни о чем другом не может думать. Читая книгу, выступая с докладом, он на самом деле думал о ней или о ней и Тарпине. Нехорошо было оставаться дома, когда она уезжала к любовнику, но после Лиссабона у него пропало желание видеться со старыми подругами. Вместо этого он прочел цикл вечерних лекций по квантовой теории поля в Национальном географическом обществе, участвовал в дискуссиях на радио и телевидении и эпизодически подменял заболевших коллег. Пусть философы науки морочат себя сколько угодно, физика свободна от человеческих наносов, она описывает мир, который все равно бы существовал, если б мужчины, и женщины, и горести их исчезли. В этом убеждении он был солидарен с Эйнштейном.

Но, даже ужиная допоздна с друзьями, он возвращался домой обычно раньше нее и, хотел того или нет, вынужден был ждать ее возвращения, притом что оно ничего не меняло. Она шла прямо в свою комнату, а он оставался в своей, не желая встретиться с ней в ее сонном посткоитальном состоянии. Даже лучше, наверное, было, когда она оставалась ночевать у Тарпина. Может быть, и лучше, но стоило ему бессонной ночи.

Однажды в два часа ночи, в конце июля, он лежал в халате, слушал радио и, услышав, как она вошла, тут же, без предварительного плана, разыграл сцену для того, чтобы вызвать ее ревность, лишить ее уверенности, чтобы она захотела вернуться к нему. По Всемирной службе Би-би-си женщина рассказывала о деревенских обычаях турецких курдов – убаюкивающий бубнеж о жестокостях, несправедливостях, нелепостях. Уменьшив громкость, но не снимая пальцев с регулятора, Биэрд произнес нараспев отрывок из детского стишка. Он рассчитал, что она в своей комнате услышит его голос, но не расслышит слов. Закончив фразу, он на несколько секунд сделал громче женский голос, потом прервал его отрывком из своей сегодняшней вечерней лекции, после чего дал женщине высказаться подольше. Он проделывал это минут пять: его голос, затем женский, иногда искусно накладывая один на другой. Дом безмолвствовал и, конечно, слушал. Он пошел в ванную, открыл кран, спустил воду в унитазе и громко засмеялся. Патриция должна понять, что любовница у него с юмором. Потом он негромко, радостно ухнул. Патриция должна понять, что ему весело.

В ту ночь он спал мало. В четыре, после долгого молчания, знаменовавшего безмятежную близость, он открыл дверь своей спальни и с оживленным шепотком стал спускаться задом по лестнице, согнувшись и отшлепывая ладонями по ступеням шаги своей спутницы вперебивку с собственными. Это был по-своему логичный план, который мог прийти в голову только сумасшедшему. Проводив подругу до передней, с неслышными поцелуями попрощавшись и захлопнув входную дверь так, что звук разнесся по всему дому, он поднялся к себе и после шести погрузился наконец в дрему, тихо приговаривая: «Судите меня по моим результатам». Поднялся он через час, чтобы наверняка столкнуться с Патрицией перед ее уходом на работу и показать ей, как он вдруг повеселел.

В дверях она остановилась с ключами от машины в руке и набитой книгами сумкой, лямка которой врезалась в плечо ее цветастой блузки. Никаких сомнений: вид у нее был расстроенный, изнуренный, хотя голос звучал, как всегда, бодро. Она сказала ему, что приглашает сегодня Родни на ужин, возможно, он останется на ночь, и она будет признательна Майклу, если он не будет появляться на кухне.

В этот день ему надо было ехать в Центр, в Рединг. Обалделый от усталости, он смотрел в грязное окно вагона на лондонские пригороды с их удивительным сочетанием хаоса и унылости и проклинал себя за дурацкую затею. Его очередь прислушиваться к голосам за стеной? Немыслимо – он где-нибудь заночует. Выгнан из собственного дома любовником жены? Немыслимо – он останется и встретится с ним лицом к лицу. Драться с Тарпином? Немыслимо – его втопчут в паркет передней. Ясно было, что он не в том состоянии, чтобы принимать решения и строить планы, и с этой минуты он должен учитывать ненадежное состояние своей психики, действовать консервативно, пассивно, честно, не нарушать правил, избегать крайностей.

В последующие месяцы он нарушил каждый пункт своего решения, но оно забылось уже к вечеру, потому что Патриция приехала с работы без продуктов (в холодильнике было пусто) и строитель на ужин не явился. В этот вечер он увидел ее только раз, когда она шла по передней с кружкой чая, понурая и серая, не столько кинодива, сколько усталая учительница начальной школы, чья личная жизнь дала трещину. Может быть, зря корил он себя в поезде, и план его удался, и она от огорчения отменила ужин?

Он размышлял о прошлой ночи и удивлялся тому, что после стольких настоящих измен ночь с воображаемой любовницей оказалась ничуть не менее волнующей. Впервые за эти недели он немного повеселел и даже насвистывал эстрадную песню, разогревая в микроволновке ужин. А в прихожей, увидев себя в зеркале с золотой рамой, подумал, что лицо его чуть похудело, выглядит значительным и появился даже намек на скулы. При свете тридцативаттной лампочки в нем проступило нечто благородное – возможно, сказался сладкий антихолестериновый йогурт, который он заставлял себя пить по утрам. В постели он не включил радио, притушил свет и лежал, дожидаясь покаянного стука ноготков в дверь.

Стука не последовало, но он не обеспокоился. Пусть проведет бессонную ночь, пересматривая свою жизнь и что в ней было существенно, пусть взвесит на весах человеческой ценности мозолистого Тарпина с его запеленатой моторкой и всемирно известного, одухотворенного Биэрда. Следующие пять вечеров, насколько он мог судить, она оставалась дома, у него же была лекция, другие встречи и ужины, и, приезжая домой, обычно после двенадцати, он надеялся, что его уверенные шаги в темном доме прозвучат так, будто он возвращается со свидания.

Шестой вечер у него был свободен, он остался дома, и тогда ушла она, потратив больше обычного времени в душе и с феном. Со своего места на промежуточной лестничной площадке перед вторым этажом из утопленного маленького окна он наблюдал, как она проходит по садовой дорожке, задерживается у кустов алых роз, задерживается так, как будто ей неохота уходить, протягивает руку, чтобы осмотреть цветок. Она сорвала его двумя пальцами с только что накрашенными ногтями, подержала, рассматривая, и уронила под ноги. Летнее платье, бежевое, без рукавов, с одной складкой на пояснице, было новым, и он не знал, как истолковать этот знак. Она пошла к калитке; ему показалось, что шагает она сегодня тяжелее, что нетерпения в походке меньше обычного и «пежо» взял с места не так резво.

Однако ночью он дожидался ее приезда в менее приподнятом настроении, он сомневался в своих расчетах и думал уже, что, кажется, был прав – проделка с радио сыграла против него. Чтобы лучше думалось, он налил виски и стал смотреть футбол. Вместо ужина съел ванночку клубничного мороженого и расшелушил полкилограмма фисташек. Спокойствия не было, тревожило безадресное вожделение, и он пришел к выводу, что стоит, пожалуй, завести новый роман или возобновить какой-нибудь старый. Он листал свою телефонную книжку, долго смотрел на телефон, но трубку так и не снял.

Он выпил полбутылки, около одиннадцати уснул на кровати одетый, не выключив верхний свет, и несколько секунд не мог понять, где находится, а потом вдруг ночью его разбудил голос внизу. Часы на тумбочке показывали половину третьего. Внизу Патриция разговаривала с Тарпином, и у Биэрда под бодрящим действием выпитого возникло желание объясниться. Он стоял посреди комнаты и, пошатываясь, заправлял рубашку в брюки. Потом тихо открыл дверь. Свет горел во всем доме, и это было кстати; он стал спускаться по лестнице, не задумываясь о последствиях. Патриция еще разговаривала, и по пути через переднюю к открытой двери гостиной у него создалось впечатление, что она смеется или поет и сейчас он нарушит их маленький праздник.

Но она была одна и плакала, сидела, согнувшись, на диване, а на длинном стеклянном журнальном столике лежали, повалившись набок, ее туфли. Звук был непривычный – задавленный и горестный. Если она когда-нибудь и плакала так из-за него, то в его отсутствие. Он остановился в дверях, и она увидела его не сразу. На нее было больно смотреть. В руке – скомканный платок или салфетка, хрупкие плечи согнуты и вздрагивают – Биэрда охватила жалость. Он понял, что час примирения настал, достаточно только нежного прикосновения, ласковых слов и никаких вопросов, и она припадет к нему, и он заберет ее наверх, хотя даже в этом приливе теплых чувств он сознавал, что отнести ее туда не сможет, даже на обеих руках.

Когда он шагнул в комнату, под ним скрипнула половица, и Патриция подняла голову. Глаза их встретились, но всего на секунду, потому что она поспешно закрыла лицо руками и отвернулась. Он произнес ее имя, а она помотала головой. Потом неловко, спиной к нему, поднялась с дивана и, двигаясь почти боком, споткнулась о шкуру белого медведя, вечно скользившую по вощеному полу. Однажды он сам чуть не сломал из-за нее лодыжку и с тех пор терпеть ее не мог. Ему не нравилась и оскаленная пасть с пожелтелыми от долгого пребывания на свету зубами. Они так и не потрудились закрепить ее каким-нибудь образом на полу, а о том, чтобы выбросить, не могло быть и речи – это был свадебный подарок ее отца. Патриция удержалась на ногах, схватила со стола туфли и, прикрыв свободной рукой глаза, торопливо прошла мимо него; он хотел тронуть ее за плечо, но она отпрянула и снова заплакала, уже в голос, и побежала наверх.

Он погасил в комнате свет и лег на диван. Бессмысленно идти за ней, раз она его не хочет – но теперь это не имело значения, потому что он видел. Она не успела закрыть ладонью синяк под правым глазом, стекавший на скулу, черный с красной оторочкой, набухший под нижним веком, так что глаз закрылся. Он громко вздохнул, покорившись судьбе. Выбора не было, долг требовал, чтобы он сел сейчас в машину, поехал в Криклвуд и жал на звонок, пока не поднимет Тарпина с постели, и там, прямо под четырехгранным фонарем, он ошеломит отвратного соперника своей быстротой и натиском. Сузив глаза, он продумывал это снова и снова, задерживаясь на том, как хрустнет носовой хрящ под его правым кулаком, а потом, с незначительными поправками, разыгрывал эту сцену с закрытыми глазами и не пошевелился до утра, когда был разбужен стуком захлопнутой двери – это Патриция уезжала на работу.

Он занимал почетный университетский пост в Женеве, но там не преподавал; его имя и титул, профессор Биэрд, лауреат Нобелевской премии, значились на бланках, в научных организациях, фигурировали в международных «инициативах», в Королевской комиссии по финансированию науки, популярным языком он рассказывал по радио об Эйнштейне, фотонах и квантовой механике, помогал составлять заявки на гранты, был редактором-консультантом в трех научных журналах, рецензировал работы коллег, интересовался сплетнями, политикой науки, карьерными новостями, расстановкой сил, распределением фондов, устрашающим национализмом, выбиванием колоссальных сумм у невежественных министров и чиновников на очередной ускоритель или аренду приборного пространства в очередном спутнике, присутствовал на гигантских конференциях в США – одиннадцать тысяч физиков в одном месте! – выслушивал доклады пост-докторантов об их исследованиях, читал с минимальными вариациями циклы лекций о математическом аппарате, использованном в Сопряжении Биэрда – Эйнштейна, принесшем ему Нобелевскую премию, сам присуждал премии и медали, принимал почетные степени, произносил послеобеденные речи и панегирики выходящим на пенсию или ожидающим кремации коллегам. В закрытом, специализированном мире он благодаря Стокгольму был знаменитостью и катился по инерции из года в год, слегка уставший от себя, лишенный альтернатив. Все волнующее и непредсказуемое осталось только в личной жизни. Возможно, большего и не требовалось, возможно, он достиг всего, чего мог достигнуть, за то единственное ослепительное лето в молодости. Одно было несомненно: двадцать лет прошло с тех пор, когда он последний раз сидел в тишине и одиночестве с карандашом и блокнотом и часами думал, нянчил оригинальную гипотезу, крутил ее, подманивал к жизни. С тех пор не представлялось случая… нет, это слабое оправдание. У него не было воли, не было материала, искры не было. У него не было новых идей.

Но было новое государственное исследовательское учреждение на окраине Рединга, вплотную к шумному восточному шоссе и в подветренной стороне от пивного завода. Центр замышлялся как аналог Национальной лаборатории возобновляемых источников энергии в Голдене, Колорадо, недалеко от Денвера – с такими же задачами, пусть не такими площадями и фондами. Майкл Биэрд был первым главой нового центра, хотя реально занимался работой ответственный чиновник Джок Брейби. Административные здания, часть перегородок в которых содержала асбест, не были новыми; не были новыми и лаборатории, созданные в свое время для исследования вредных стройматериалов. Новым был только трехметровой высоты забор из колючей проволоки с бетонными столбами и размещенными на равных расстояниях знаками «Вход воспрещен», построенный вокруг Национального центра возобновляемых источников энергии без согласования с Биэрдом или Брейби. Как они вскоре выяснили, забор съел семнадцать процентов бюджета первого года. У местного фермера было куплено десять гектаров сырого, заболоченного поля, и уже начались проектные работы по дренажу.

Биэрд не вполне скептически относился к глобальному потеплению. Это была одна из постоянного перечня проблем или надвигающихся горестей, составлявших фон новостных сообщений. Он читал об этом со смутным осуждением и полагал, что правительства должны объединиться и предпринять какие-то действия. Он знал, разумеется, что молекула двуокиси углерода поглощает энергию в инфракрасном диапазоне и что человечество выпускает эти молекулы в атмосферу в нарастающих количествах. Но ему и без того было над чем подумать. Его мало трогали панические пророчества, что Земля «в опасности», что человечество катится к катастрофе, когда прибрежные города скроются под водой, урожаев не будет и сотни миллионов беженцев, гонимые засухой, наводнениями, голодом, бурями, нескончаемыми войнами за скудеющие ресурсы, хлынут с континента на континент. В этих предостережениях слышалось нечто ветхозаветное, мотив нашествия жаб и язвенной напасти, знаменовавший глубинную и вечную потребность, проявлявшуюся из века в век, – потребность верить, что ты живешь в конце времен, что твоя личная гибель связана с гибелью мира и поэтому в ней больше смысла или уместности. Конец света никогда не назначался на сегодня, где и показал бы себя фантазией, а всегда на близкое завтра; завтра он не наступал, и тогда возникала новая тема, новая дата. Старый мир очистится пламенем войн и отмоется кровью неспасенных – так это было с христианскими миллениаристскими сектами: смерть неверным! И у советских коммунистов – смерть кулакам! И у нацистов с их фантазией о тысячелетнем рейхе – смерть евреям! А теперь истинно демократический современный эквивалент, ядерная война – смерть всем! Войны не случилось, и после того, как советскую империю сожрали внутренние противоречия и не осталось других всеомрачающих проблем, кроме надоевшей неукротимой глобальной бедности, апокалипсическое мышление вызвало к жизни очередного зверя.

Но Биэрд всегда присматривал себе официальную роль с прилагающимся жалованьем. Пара долговременных синекур недавно закрылись, его университетская зарплата, гонорары за лекции и выступления по радио и телевидению оставляли желать большего. К счастью, в конце века правительство Блэра пожелало или возвестило о своем желании практически, а не только риторически озаботиться проблемой изменения климата и объявило о некоторых инициативах, в том числе – о создании Центра для фундаментальных исследований во главе со смертным, увенчанным стокгольмскими лаврами. На политическом уровне был назначен новый министр, честолюбивый манчестерец с популистским флером, гордящийся индустриальным прошлым своего города. На пресс-конференции он заявил, что «обратится к гению» британского народа, предложив людям присылать свои идеи и чертежи, касающиеся использования чистой энергии. Он пообещал перед камерами, что каждое предложение будет изучено. За полтора месяца команда Брейби – полдюжины плохо оплачиваемых молодых физиков со степенью, размещенных в четырех временных домиках посреди моря грязи, – получила сотни проектов. По большей части – от одиноких людей, проектирующих в садовом сарае, и несколько – от новорожденных компаний с затейливыми логотипами и патентами «на стадии оформления».

Зимой 1999 года во время своих еженедельных визитов в Центр Биэрд просматривал кипы проектов, рассортированных на импровизированном столе. В этой лавине грез ясно обозначались сквозные мотивы. В некоторых проектах в качестве автомобильного топлива использовалась вода, а выхлоп – водяной пар – утилизировался и поступал обратно в двигатель. В некоторых проектах электромотор или генератор давали больше энергии, чем потребляли, черпая энергию вакуума, якобы найденную в космосе, или, насколько понял Биэрд, за счет нарушения закона Ленца. Все это были варианты вечного двигателя. Изобретатели-самоучки, по-видимому, не знали долгой истории своих устройств и того, что если бы они работали, то разрушили бы физику до основания. Изобретатели страны сражались с первым и вторым законами термодинамики – с глухой свинцовой стеной. Один из сотрудников предложил сортировать проекты в соответствии с тем, какой закон они нарушают – первый, второй или оба сразу.

Была еще одна общая тема. Некоторые конверты не содержали чертежей, а только письма, иногда на полстраницы, иногда на десять. Автор с сожалением объяснял, что он – это всегда был он – решил не прилагать детальный план, поскольку хорошо известно, что правительственные организации боятся такого рода бесплатной энергии, которую будет производить его машина, ибо это перекроет важные источники налоговых поступлений. Или же военные ухватятся за его идею, засекретят ее и употребят для своих нужд. Или поставщики обычной энергии пошлют бандитов, чтобы избить изобретателя до полусмерти и тем сохранить свое господство в бизнесе. Или кто-то украдет идею и заработает на этом состояние. Такие печальные случаи известны, иногда добавлял автор. Посему с чертежами может ознакомиться по определенному адресу сотрудник Центра, прибывший единолично, – и только с привлечением посредников.

Стол в «Хижине два» представлял собой пять досок, положенных на козлы, и нес на себе тысячу шестьсот писем и распечаток электронной почты, рассортированных по датам. Чтобы не подвести министра, на все надлежало ответить. Брейби, сутулый мужчина с большой челюстью, был возмущен напрасной тратой времени. Возмущен, но покорился. Биэрд предлагал пересылать письма в аппарат министра в Лондоне, присовокупив несколько типовых ответов. Но Брейби полагал, что стоит в очереди на рыцарское звание, миссис Брейби очень хотела звания, а недовольство министра, известного близостью к премьеру, чревато потерей места в очереди. Так что молодых физиков усадили за работу, а первый проект Центра – ветряной генератор для городских крыш – был отложен на несколько месяцев.

Тем больше возможностей для Биэрда в полунемом эндшпиле его пятого брака отвлечься на изучение «гениев», как их прозвали между собой физики. Его привлекал душок одержимости, паранойи, бессонницы, исходивший от этих кип. И главное, они навевали грусть. Ему пришло в голову, что в каких-то письмах он встречает себе подобных, двойников Майкла Биэрда, только из-за пьянства, секса, наркотиков или просто невезения не изучивших систематически физику и математику. Необразованных, но думающих. Некоторые из них были в самом деле умны, но непомерные амбиции побуждали их изобретать колесо, а потом, через сто двадцать лет после Николы Теслы, – индукционный мотор, потом читать, не понимая и с неоправданной надеждой, о квантовой теории поля, чтобы найти эзотерическое топливо прямо у себя под носом, в вакууме, в пустом воздухе своих сараев или свободных спален – свою нулевую энергию.

iknigi.net

Солнечная книга. Разговор в письмах

Солнечная книга

Из ответа заочнику

Дорогой Н. Н.!

Получил сразу два ваших письма. Рад, что мое пришло на этот раз вовремя, и опять за вас огорчился. Бросается в глаза прежде всего крайне несправедливая, ЧУДОВИЩНО заниженная самооценка. «Умственно почти дебильное существо», «полный развал души» — эти ваши самоопределения, ей-богу же, граничат с бредом, это уже самоуничижение на грани глубокого мазохизма. Да как вы смеете себя так обзывать?.. Поверьте, с некоторой поры, в силу опыта, я сужу по письму об интеллекте и душевном состоянии человека с малой долей ошибок — и говорю вам, без малейшей доли психотерапевтической смазки, что ум ваш далеко превышает средний уровень, а эмоциональный механизм в высшей степени сохранен и, более того, — тонок, незауряден, как и ваш интеллект.

Медаль, повернутая другой стороной. Вам почти всегда, почти непрерывно плохо, плохо и еще раз плохо. Душевный аппарат ваш непрерывно работает в режиме «ада», исключительно настроен, натренирован на этот самый «ад». Вы, можно сказать, атлет, титан, рекордсмен отрицательных эмоций. У «ада» вашего какой-то невероятный, зверский, зверинейший аппетит…

Все это, впрочем, вы прекрасно понимаете сами.

Но вы еще пока не понимаете другого. Не понимаете еще (а потому и не верите), что психика, душа ваша может работать и в «райском» режиме. Что сила положительных эмоций ПОТЕНЦИАЛЬНО у вас ничуть не меньше, чем сила отрицательных. ПОТЕНЦИАЛЬНО вы такой же атлет и эмоций положительных, титан радости, рекордсмен счастья.

Но всю жизнь вы культивировали в себе отрицательный полюс и развили «мускулы ада» неимоверно, оставив «рай» в хилости и запустении. Всю жизнь смотрели на оборотную сторону медали, упирались в нее, не догадываясь повернуть. Весь ваш пессимизм, вся «жизнь — пытка», идет отсюда, и заниженная самооценка — отсюда же.

Да, жизнь — пытка. Но жизнь и НЕ ТОЛЬКО пытка. Жизнь — еще и радость, и наслаждение, и буйство красок и сил, и экстаз, и умиротворение, и тихое благорасположение… Эти краски, эти тона и полутона еще вами не исследованы, не опробованы, не изучены, не обжиты. А между тем они в вас живут — живут молча, таясь, неведомо — и ждут своего часа…

Дождутся ли?

Составьте свою Солнечную книгу. Я настоятельно советую вам с сегодняшнего же дня, буквально с этой вот минуты заняться вживанием в положительный спектр вашей эмоциональной палитры. Вы, например, сию секунду (так кажется мне) ощущаете какой-то малюсенький приливчик надежды, чуточку бодрости, чуточку радости — я угадал? (Вы уже писали мне однажды о действии получаемых писем…). Задержите же на этом свое внимание — поподробнее, пообстоятельнее! Поймайте себя на этом: АГА! ЭТО ВОЗМОЖНО! Я ЭТО МОГУ! Я МОГУ И ЭТО! И ЭТО — ХОРОШО!

Ведь это ошибка: думать, будто читаемые сейчас строчки — причина этих ваших маленьких положительных эмоций… Ведь они, строчки эти, — лишь повод, пусковой механизм для вскрытия возможности, заложенной в ВАС, только в вас! Вы просто ОТКРЫЛИ свой «рай» этому поводу, просто дали ему поработать, погулять, порезвиться, потому что такова ваша воля (пока — бессознательная), таков ваш настрой.

Только открытость тем или иным поводам творит наши чувства. Творит как бы извне, а на самом деле — изнутри, изымая все из сундучков нашего собственного существа. Не отражение, а проявление пленки.

Ваша стратегия — односторонняя, ошибочная — была до сих пор в том, чтобы убегать, спасаться от отрицательных эмоций, чем вы их только упражняли и развивали. Ибо само ведь «спасение» совершается через отрицательные эмоции!..

Нынешняя же, новая стратегия должна быть: идти навстречу положительным. Развивать их, упражнять, культивировать! Растить «рай» радости, наслаждения, не пренебрегая и самым малейшим, самой крошечной крохой!

Давайте-ка обозрим и перечислим наши богатства, составим реестр наших радостей, наших блаженств, наших наслаждений, удовольствий, приятностей — и не каких-нибудь заоблачных, а тутошних, повседневных, хорошо нам знакомых, доступных ежечасно и ежесекундно. Да-да, займемся этим всерьез, основательно, неторопливо, они того заслуживают! Внимание и еще раз внимание! Мы сказочные богачи! И вы, и вы, и вы тоже! Вы — Крез, вы — Рокфеллер или кто там еще? Вы — Аладдин райских возможностей. Вы живете посреди клада сокровищ, в волшебной горе райских блаженств — они валяются у вас под ногами, они повсюду, они всегда там, где вы!

Вы умеете смеяться и умеете думать — разве этого мало?.. ПОЗВОЛЬТЕ СЕБЕ ЭТО!

Никогда не поздно научиться благодарности жизни. Мне хочется снова напомнить вам о той дисгармонии вашей внутренней философии, которую вы сами так удачно назвали — «сдвиг в будущее». Из-за этого и парадокс: вы все время тревожны и полны забот о какой-то вам предстоящей жизни, а эта самая жизнь так никогда и не наступает. Все время готовитесь «начать жизнь» и уж, почитай, который десяток лет… Каждому мгновению придаете значение как залогу каких-то других, «настоящих» мгновений, поэтому-то никакое мгновение не дает вам удовлетворения и не ценится по достоинству…

Из этого заколдованного круга (в котором долгое время метался и я, порой ненароком вкручиваюсь и по сей день) есть лишь один выход.

Учиться смотреть на жизнь в целом. Не забывать смотреть на жизнь в целом.

Тогда мы увидим, что каждый возраст, каждый период жизни, каждое мгновение имеют свои права, друг перед другом равные. Свои обязанности, одинаково важные.

У человека только одно детство, только одна молодость, только одна зрелость, только одна старость. Только одна жизнь и только одна смерть. Так? Так — но и не совсем так. Вглядевшись внимательно в свою жизнь, в любой ее год, час, мгновение, — мы обнаружим, что множество раз переживаем и старость в молодости, и молодость в старости; что в нашем детстве то и дело мелькает взрослость, а в зрелости полным-полно детства; что мы и умираем, и воскресаем бессчетно…

Нет никаких особых привилегий ни у прошлого, которого нет, потому что оно прошло; ни у будущего, которого нет, потому что оно еще не наступило; ни у настоящего, которого нет, потому что оно постоянно, как песок, утекает меж пальцев. А правильнее сказать так: у всех этих трех времен свои особые привилегии. И прошлое, и будущее, и настоящее всегда есть — потому что есть Вечность.

Равно драгоценны и минута, и век, в котором всего-навсего пять миллионов двести двадцать шесть тысяч минут. Ни один миг жизни нельзя рассматривать ни как полностью самоценный, ни как лишь служебный, подготовительный для других. Но: и подготовительный, и самоценный.

И то, и другое — всегда. И то, И другое!..

Забота о будущем должна занимать некоторое место во всякое время, но только некоторое. И скажем точнее: ровно такое же, как и забота о прошлом и настоящем. Тогда можно надеяться на гармонию в распределении наших духовных и физических сил, в соотношении работы и отдыха, удовольствия и страдания, серьезности и веселья.

…Спросим же себя, отчего же, откуда — этот наш постоянный «сдвиг в будущее»? Есть много тому причин, внешних и внутренних, индивидуальных и общих… Но главная, по-моему, в том, что мы не умеем делать настоящее настоящим. Бедность, слабость нашего духа. Бегство от себя.

Научиться жить настоящим — первейшая забота о всяком будущем. И состоит эта наука в умении принимать жизнь как есть и радоваться доступным радостям — проще говоря, в благодарности жизни. А кто не умеет быть благодарным настоящему, каким бы оно ни было, тот несчастен воистину: у такого человека нет никаких шансов на какой-либо просвет в будущем, даже при наиблагосклоннейших изворотах судьбы. Ибо и туда, в будущее, он принесет с собою свою неблагодарную слепоту, и там тоже ему будет казаться, что радоваться нечему. А ему просто — НЕЧЕМ…

Составьте же — я серьезно настаиваю! — теперь ПО-СВОЕМУ подробнейший перечень, каталог, Солнечную книгу своих радостей и удовольствий, всех рангов и уровней — актуальных и потенциальных, крупных и маленьких, испытанных хоть однажды, хоть намеком, хоть в воображении… Составьте эту книгу и вживайтесь в нее, как актер вживается в новую роль.

Вы обретете внутренний противовес. Вы увидите, убедитесь… Мало-помалу ваш «рай» начнет просыпаться… Оживление второй, наилучшей вашей половины пригасит ту, «адскую», которая сейчас держит вас в непрерывном затмении. Вы не убьете отрицательные эмоции — нет, но вы их уравновесите, поставите их на место (без них-то ведь совсем и неинтересно!). Да — страх, да — депрессия, да — все прочие прелести… Пусть будут, говорите вы себе, пускай функционируют и коптят. Только МНЕ, говорите вы, отныне до этого никакого дела нет, меня это не касается. Я занят отныне исключительно другой своей половиной и наверняка лучшей!..

Как мало нужно, чтобы жить.

Я удивляюсь виноградине:

кто догадался ей внушить,

что дух вина — вот в этой впадине

с едва заметным волоском,

с непостижимой червоточиной,

а не в бутылке с коньяком,

своей ценою озабоченной?

Открой глаза, не надо спать,

дыша в обнимку с полотенцами,

пора в общение вступать

с небесными переселенцами,

летят деревья и мосты,

летит земное притяжение,

вот это я, вот это ты,

а это — вечное движение.

Как мало нужно, чтобы петь.

Всего-то лишь себе понравиться,

взмахнуть руками и взлететь,

всего-то лишь с собой не справиться.

А те, кому взлетать нельзя

без риска головокружения,

пускай живут себе ползя —

весьма полезный вид движения.

Как заботиться о беззаботности. Да, заботиться о себе. Но вот КАК?..

Ведь та тяжкая забота, которой вы заботились о себе до сих пор, — она же и привела вас к нынешнему состоянию! Ведь из-за нее-то вы и превратились в улитку, спрятавшуюся в свою раковину!

Многолетнее путешествие вокруг себя, вокруг своих страхов, своих состояний, своих проблем. Катастрофическая задолженность самому себе. Глухая безнадежная оборона. Отсутствие активности по отношению к миру, к людям. «Да куда же мне — мне, такому-то и такому-то?..»

А я вот уверен, я просто ЗНАЮ, что на войне вы были бы в первых рядах, да, были бы и смелы, и бодры, и находчивы. Такие-то «меланхолики», такие вот «психастеники» и оказываются храбрецами — но! — только в ситуациях, когда требуется САМОЗАБВЕНИЕ. Когда самозабвение становится настоящей жизненной РОЛЬЮ — ПОЗИЦИЕЙ — МИССИЕЙ.

А сейчас у вас позиция страдающего, роль «меланхолика», миссия «психастеника». Роль, в которую вы вжились, увы, не без тайного горького удовольствия… Этой-то ролью вы и превращаете себя в «черный генератор», создаете собственное эмоциональное поле и пробуждаете к себе соответствующее отношение.

Вот вы и в больнице, как сами пишете, обливали всех помоями своего пессимизма — а почему, а зачем?..

А затем, наверное, чтобы получить что-нибудь вроде сочувствия, чтобы взять взаймы чужой оптимизм, пусть и под видом ответного пессимизма. Не было у вас внутренней задачи: если и не излучать оптимизм, то хотя бы уберегать окружающих от излияний своего «ада», поддерживать хотя бы нейтральность.

Вы вообще, очевидно, сознательно не настраиваетесь на какое-либо воздействие на окружающих, вам это и голову не приходит. Позиция «воспринимателя», «переживателя». Пережевывание переживаний, переживание пережевываний…

ОШИБКА. Потребительская позиция, которая вам же и мстит — непрестанно!

А что же необходимо?..

Научиться хотя бы на час в день забывать о себе! Ну хотя бы на полчаса, в которые вы для себя — не цель, а всего лишь средство!

Леча других, лечусь сам. Для начала необходимо найти себе хотя бы одного подопечного, покровительствуемого вами — человека, человечка или хотя бы звереныша, хоть котенка или щенка. Кого-то, нуждающегося в чьей-то — почему бы и не в вашей?! — душевной помощи, духовной поддержке, как вы сегодня нуждаетесь, например, в моей. Знаете, как быстрее всего научиться быть счастливым? Постараться этому научить кого-нибудь. А вы, именно вы и могли бы научить многих, ибо у вас огромный опыт: вы знаете, как НЕ БЫТЬ счастливым, вам и карты в руки — сытый-то ведь голодного не разумеет, не так ли?.. ВСЕРЬЕЗ — вы тоже МОГЛИ БЫ писать психотерапевтические письма многим и многим, ничуть не хуже меня. МОГЛИ БЫ!

Попробуйте же — экспериментально хотя бы! Возьмите на себя какое-нибудь, ну самое незначительное неофициальное опекунство. Риска нет никакого, просто нормальный способ человеческого существования… Нуждающихся — не оберешься, невпроворот!

Приняв эту позицию, отдавшись ей искренне, вы почувствуете совершенно НОВОЕ состояние духа, войдете в небывалое качество… Не хочу предвосхищать его пространными описаниями. Это новое состояние не сделает вас новеньким, не изменит вашей физиологии, не решит проблем, но оно даст вам новую возможность СОСУЩЕСТВОВАНИЯ со всеми этими проблемами, поставит их на место… А иногда (вы заметите, если захотите заметить), иногда вообще вся физиология и все проблемы и проблемки, вроде удаления зубов, будут куда-то улетучиваться или проваливаться в преисподнюю, а возвращаясь, будут выглядеть уже слегка потрепанными, а потому не такими страшными. В вас поселится, короче говоря, новое «я». Безо всяких рассуждений и красивых словес вы ПОЧУВСТВУЕТЕ СМЫСЛ ЖИЗНИ.

…А без ЭТОГО — скажу без обиняков — пропадете заживо, никто и ничто не поможет вам.

Имейте в виду, что ваш подопечный вовсе необязательно должен быть «слабее», «глупее» или «хуже» вас — нет! Все дело только в позиции. Приняв позицию более сильного (умного, хорошего…), вы и в самом деле сделаетесь таковым. Хотя бы только на время общения…

Кстати, об удалении зубов. И в этом страдании вы не одиноки. Один из моих подопечных точно так же регулярно грохался в обморок при подходе к зубодробильному агрегату, в связи с чем регулярно обходил оный в радиусе 50 км, не оставив уже, кажется, ни одного здорового зуба в запасе. Но вот однажды я, ради некоторой психотерапии, признался ему, что боюсь идти ремонтировать один свой запущенный зуб — ну не то что боюсь, а так, неохота как-то… И что вы думаете? Мой меланхолик и психастеник, взыграв гневом и презрением сапожника без сапог, схватил меня, как котенка, за шкирку и поволок. Для ободрения пошел САМ ПЕРВЫМ. Геройски выдержал расправу с пятью сразу зубами. Правда, потом признался, что за час перед процедурой принял две с половиной таблетки реланиума, предварительно глотнув валерьянки…

Вы тоже можете воспользоваться и тем и другим средством — то есть потащить с собой к зубному в порядке индивидуального шефства какого-нибудь психотерапевта (можно и любого другого товарища по несчастью).

(…) А теперь разрешите предложить вам два необходимейших упражнения для развития самых важных из ваших мускулов.

Как развить мускул радости. Упражняйтесь в удаче. Зачем, как вы думаете, мальчишка 50 раз подряд втыкает ножик в землю?.. И каждый раз добивается, чтобы ножик падал как надо и каждый раз как-то по-разному?.. Чтобы научиться втыкать в землю ножик, только для этого? Чтобы похвастаться — вот как я умею в землю ножик?.. Нет, он не собирается ни перед кем демонстрировать своего умения, он даже слегка стыдится… Он просто упражняется в удаче. Он развивает мускулы радости.

Зачем этот пес лаем требует, чтобы хозяин бросил мячик, а он, пес, мог бы его схватить и опять принести?.. Чтобы просто поиграть в мячик? Нет, далеко не просто. Чтобы поупражняться в радости, чтобы потренироваться в удаче.

Чтобы мускул радости не атрофировался, чтобы переживание удачи не забывалось, а жило в вас и развивалось, вопреки всему и несмотря ни на что, каждый день — совершенно необходимо! — делать что-либо, что у вас ПОЛУЧАЕТСЯ, и получается ХОРОШО.

Что?! Да ведь вы же знаете это лучше меня. И вы можете узнать это еще лучше, если будете разнообразить свою деятельность, если действование приобретет для вас самоценность, как для молодого игривого зверька, как для ребенка. Загнать в лузу три подряд бильярдных шара. Превосходно вымыть посуду, а потом до невероятного блеска начистить ботинки. Непостижимым способом зажечь спичку, починить чьи-нибудь часы, разобрать (а желательнее собрать) радиоприемник… Написать гениальное (ну пускай даже и не совсем гениальное) стихотворение… Вы все поняли — действуйте же!

Разжигайте в себе удачу сперва мелкими щепками, хворостом — подкладывайте, подкидывайте все более крупные, — и она разгорится в неугасимый костер.

Как развить мускул любви. Вы любите кошек?.. А собак?.. А людей?.. А кого вы любите, если не секрет? Ну кто вам хоть чуть-чуть нравится?.. Бабочки, попугаи, цветы? Лягушки?! Прекрасно. Непременно заведите себе лягушку. Одну, две, три — много лягушек! Кормите их самыми вкусными комарами, поите нектаром, хольте-лелейте. Отдайтесь своей симпатии, упражняйте ее, культивируйте, развивайте! А кто еще вам нравится, если не секрет, кроме лягушек?.. Ну не может же быть, чтобы больше никто, так ведь не бывает. Ведь симпатии наши, равно как и благодарность, и любовь, и все прочие добрые чувства, никогда не имеют и не могут иметь четких границ. Как и чувства противоположного знака, они склонны расширяться, распространяться, переноситься с предмета на предмет, с существа на существо, с человека на человека…

Если каждый день (каждый час — каждую минуту — всю жизнь…) вы будете находить себе предмет или существо для симпатии, если будете с ним общаться, то есть симпатию свою выражать, и если только не будете эту свою симпатию искусственно ограничивать… Вы все поняли. Единственный способ стать симпатичным человеком.

Возвращение займа. Вам (…) лет. Прожита энная часть жизни. Легкой она для вас не была, эта часть, что и говорить, «план» страдания перевыполнен на много лет вперед, пожалуй, что и не на одну жизнь. Но впереди другая часть, и можно твердо сказать, что хуже она не будет, поскольку вроде бы и некуда хуже. Но не этим, разумеется, я хочу напоследок вас вдохновить. Учитывая стремление природы к стихийному равновесию, можно рассчитывать, что теперь настал ваш черед… Следующая часть жизни, конечно, легкой тоже не будет, и не может, и не должна быть легкой. Но она должна быть ДРУГОЙ. Качественно иной. Просветленной.

Вы должны еще жить долго и продуктивно. «Счастливо» — не говорю, ибо зависит сие лишь от внутреннего соглашения с собою самим: что же считать этим самым счастьем?

…И все же — счастливо!..

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

psy.wikireading.ru

Книга "Солнечная Рей" из жанра Современные любовные романы

Последние комментарии

 
 

Солнечная Рей

Автор: Смелтзер Микаэла Жанр: Современные любовные романы Язык: русский Год: 101 Издатель: Microsoft Добавил: Admin 28 Мар 16 Проверил: Admin 28 Мар 16 Формат:  FB2 (338 Kb)  RTF (307 Kb)  TXT (289 Kb)  HTML (336 Kb)  EPUB (475 Kb)  MOBI (1659 Kb)  JAR (236 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 4.5/5 (Всего голосов: 2)

Аннотация

Солнечная Рей

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Похожие книги

Комментарии к книге "Солнечная Рей"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Солнечная книга

Из ответа заочнику

Дорогой Н. Н!

Получил сразу два ваших письма. Рад, что мое пришло на этот раз вовремя, и опять за вас огорчился. Броса­ется в глаза прежде всего крайне несправедливая, ЧУДОВИЩ­НО заниженная самооценка. «Умственно почти дебильное су­щество», «полный развал души» — эти ваши самоопределения, ей-богу же, граничат с бредом, это уже самоуничижение на грани глубокого мазохизма. Да как вы смеете себя так обзы­вать?.. Поверьте, с некоторой поры, в силу опыта, я сужу по письму об интеллекте и душевном состоянии человека с малой долей ошибок — и говорю вам, без малейшей доли психотера­певтической смазки, что ум ваш далеко превышает средний уровень, а эмоциональный механизм в высшей степени сохра­нен и, более того, — тонок, незауряден, как и ваш интеллект.

Медаль, повернутая другой стороной. Вам почти всегда, почти непрерывно плохо, плохо и еще раз плохо. Душевный аппарат ваш непрерывно работает в режиме «ада», исключи­тельно настроен, натренирован на этот самый «ад». Вы, мож­но сказать, атлет, титан, рекордсмен отрицательных эмоций. У «ада» вашего какой-то невероятный, зверский, зверинейший аппетйт...

Все это, впрочем, вы прекрасно понимаете сами.

Но вы еще пока не понимаете другого. Не понимаете еще (а потому и не верите), что психика, душа ваша может рабо­тать и в «райском» режиме. Что сила положительных эмоций ПОТЕНЦИАЛЬНО у вас ничуть не меньше, чем сила отрица­тельных. ПОТЕНЦИАЛЬНО вы такой же атлет и эмоций поло­жительных, титан радости, рекордсмен счастья.

Но всю жизнь вы культивировали в себе отрицательный полюс и развили «мускулы ада» неимоверно, оставив «рай» в хилости и запустении. Всю жизнь смотрели на оборотную сторону медали, упирались в нее, не догадываясь повернуть. Весь ваш пессимизм, вся «жизнь — пытка», идет отсюда, и заниженная самооценка — отсюда же.

Да, жизнь — пытка. Но жизнь и НЕ ТОЛЬКО пытка. Жизнь — еще и радость, и наслаждение, и буйство красок и сил, и экстаз, и умиротворение, и тихое благорасположение... Эти краски, эти тона и полутона еще вами не исследованы, не опробованы, не изучены, не обжиты. А между тем они в вас живут — живут молча, таясь, неведомо — и ждут своего часа...

Дождутся ли?

Составьте свою Солнечную книгу. Я настоятельно советую вам с сегодняшнего же дня, буквально с этой вот минуты заняться вживанием в положительный спектр вашей эмоцио­нальной палитры. Вы, например, сию секунду (так кажется мне) ощущаете какой-то малюсенький приливчик надежды, чуточку бодрости, чуточку радости — я угадал? (Вы уже писали мне однажды о действии получаемых писем...). Задержите же на этом свое внимание — поподробнее, пообстоятельнее! Пой­майте себя на этом: АГА! ЭТО ВОЗМОЖНО! Я ЭТО МОГУ! Я МОГУ И ЭТО! И ЭТО — ХОРОШО!

Ведь это ошибка: думать, будто читаемые сейчас строчки — причина этих ваших маленьких положительных эмоций... Ведь они, строчки эти, — лишь повод, пусковой механизм для вскрытия возможности, заложенной в ВАС, только в вас! Вы просто ОТКРЫЛИ свой «рай» этому поводу, просто дали ему поработать, погулять, порезвиться, потому что такова ваша воля (пока — бессознательная), таков ваш настрой.

Только открытость тем или иным поводам творит наши чувства. Творит как бы извне, а на самом деле — изнут­ри, изымая все из сундучков нашего собственного существа. Не отражение, а проявление пленки.

Ваша стратегия — односторонняя, ошибочная — была до сих пор в том, чтобы убегать, спасаться от отрицательных эмоций, чем вы их только упражняли и развивали. Ибо само ведь «спасение» совершается через отрицательные эмоции!..

Нынешняя же, новая стратегия должна быть: идти навстре­чу положительным. Развивать их, упражнять, культи­вировать! Растить «рай» радости, наслаждения, не пренебре­гая и самым малейшим, самой крошечной крохой!

Давайте-ка обозрим и перечислим наши богатства, соста­вим реестр наших радостей, наших блаженств, наших наслаж­дений, удовольствий, приятностей — и не каких-нибудь заоб­лачных, а тутошних, повседневных, хорошо нам знакомых, доступных ежечасно и ежесекундно. Да-да, займемся этим всерьез, основательно, неторопливо, они того заслуживают! Внимание и еще раз внимание! Мы сказочные богачи! И вы, и вы, и вы тоже! Вы — Крез, вы — Рокфеллер или кто там еще? Вы — Аладдин райских возможностей. Вы живете посреди клада сокровищ, в волшебной горе райских блаженств — они валяются у вас под ногами, они повсюду, они всегда там, где вы!

Вы умеете смеяться и умеете думать — разве этого мало?.. ПОЗВОЛЬТЕ СЕБЕ ЭТО!

Никогда не поздно научиться благодарности жизни. Мне хочется снова напомнить вам о той дисгармонии вашей внут­ренней философии, которую вы сами так удачно назвали — «сдвиг в будущее». Из-за этого и парадокс: вы все время тревожны и полны забот о какой-то вам предстоящей жизни, а эта самая жизнь так никогда и не наступает. Все время готовитесь «начать жизнь» и уж, почитай, который десяток лет... Каждому мгновению придаете значение как залогу ка­ких-то других, «настоящих» мгновений, поэтому-то никакое мгновение не дает вам удовлетворения и не ценится по досто­инству...

Из этого заколдованного круга (в котором долгое время метался и я, порой ненароком вкручиваюсь и по сей день) есть лишь один выход.

Учиться смотреть на жизнь в целом. Не забывать смотреть на жизнь в целом.

Тогда мы увидим, что каждый возраст, каждый период жизни, каждое мгновение имеют свои права, друг перед дру­гом равные. Свои обязанности, одинаково важные.

У человека только одно детство, только одна молодость, только одна зрелость, только одна старость. Только одна жизнь и только одна смерть. Так? Так — но и не совсем так. Вглядевшись внимательно в свою жизнь, в любой ее год, час, мгновение, — мы обнаружим, что множество раз переживаем и старость в молодости, и молодость в старости; что в нашем детстве то и дело мелькает взрослость, а в зрелости полным - полно детства; что мы и умираем, и воскресаем бессчетно...

Нет никаких особых привилегий ни у прошлого, которого нет, потому что оно прошло; ни у будущего, которого нет, потому что оно еще не наступило; ни у настоящего, которого нет, потому что оно постоянно, как песок, утекает меж паль­цев. А правильнее сказать так; у всех этих трех времен свои особые привилегии. И прошлое, и будущее, и настоящее всегда есть — потому что есть Вечность.

•Равно драгоценны и минута, и век, в котором всего-навсего пять миллионов двести двадцать шесть тысяч минут. Ни один миг жизни нельзя рассматривать ни как полностью самоцен­ный, ни как лишь служебный, подготовительный для других. Но: и подготовительный, и самоценный.

И то, и другое — всегда И то, И другое!..

Забота о будущем должна занимать некоторое место во всякое время, но только некоторое. И скажем точнее: ровно такое же, как и забота о прошлом и настоящем. Тогда можно надеяться на гармонию в распределении наших духов­ных и физических сил, в соотношении работы и отдыха, удовольствия и страдания, серьезности и веселья.

...Спросим же себя, отчего же, откуда — этот наш постоян­ный «сдвиг в будущее»? Есть много тому причин, внешних и внутренних, индивидуальных и общих... Но главная, по-моему, в том, что мы не умеем делать настоящее настоящим. Бедность, слабость нашего духа. Бегство от себя.

Научиться жить настоящим — первейшая забота о всяком будущем. И состоит эта наука в умении принимать жизнь как есть и радоваться доступным радостям — проще говоря, в благодарности жизни. А кто не умеет быть благо­дарным настоящему, каким бы оно ни было, тот несчастен воистину: у такого человека нет никаких шансов на какой-либо просвет в будущем, даже при наиблагосклонней­ших изворотах судьбы. Ибо и туда, в будущее, он принесет с собою свою неблагодарную слепоту, и там тоже ему будет казаться, что радоваться нечему. А ему просто — НЕЧЕМ...

Составьте же — я серьезно настаиваю! — теперь ПО-СВО­ЕМУ подробнейший перечень, каталог, Солнечную книгу сво­их радостей и удовольствий, всех рангов и уровней 1— актуаль­ных и потенциальных, крупных и маленьких, испытанных хоть однажды, хоть намеком, хоть в воображении... Составьте эту книгу и вживайтесь в нее, как актер вживается в новую роль.

Вы обретете внутренний противовес. Вы увидите, убеди­тесь... Мало-помалу ваш «рай» начнет просыпаться... Оживле­ние второй, наилучшей вашей половины пригасит ту, «ад­скую», которая сейчас держит вас в непрерывном затмении. Вы не убьете отрицательные эмоции — нет, но вы их урав­новесите, поставите их на место (без них-то ведь совсем и неинтересно!). Да — страх, да — депрессия, да — все прочие прелести... Пусть будут, говорите вы себе, пускай функциони­руют и коптят. Только МНЕ, говорите вы, отныне до этого никакого дела нет, меня это не касается. Я занят отныне исключительно другой своей половиной и наверняка лучшей!..

Как мало нужно, чтобы жить.

Я удивляюсь виноградине: кто догадался ей внушить, что дух вина — вот в этой впадине с едва заметным волоском, с непостижимой червоточиной, а не в бутылке с коньяком, своей ценою озабоченной?

Открой глаза, не надо спать, дыша в обнимку с полотенцами, пора в общение вступать с небесными переселенцами, летят деревья и мосты, летит земное притяжение, вот это я, вот это ты, а это — вечное движение.

Как мало нужно, чтобы петь.

Всего-то лишь себе понравиться, взмахнуть руками и взлететь, всего-то лишь с собой не справиться.

А те, кому взлетать нельзя без риска головокружения, пускай живут себе ползя — весьма полезный вид движения.

Как заботиться о беззаботности. Да, заботиться о себе. Но вот КАК?..

Ведь та тяжкая забота, которой вы заботились о себе до сих пор, — она же и привела вас к нынешнему состоянию! Ведь

Из-за нее-то вы и превратились в улитку, спрятавшуюся в свою раковину!

Многолетнее путешествие вокруг себя, вокруг своих страхов, своих состояний, своих проблем. Катастро­фическая задолженность самому себе. Глухая безнадежная оборона. Отсутствие активности по отношению к миру, к людям. «Да куда же мне — мне, такому-то и такому-то?..»

А я вот уверен, я просто ЗНАЮ, что на войне вы были бы в первых рядах, да, были бы и смелы, и бодры, и находчивы. Такие-то «меланхолики», такие вот «психастеники» и оказыва­ются храбрецами — но! — только в ситуациях, когда требует­ся САМОЗАБВЕНИЕ. Когда самозабвение становится настоя­щей жизненной РОЛЬЮ — ПОЗИЦИЕЙ — МИССИЕЙ.

А сейчас у вас позиция страдающего, роль «меланхолика», миссия «психастеника». Роль, в которую вы вжились, увы, не без тайного горького удовольствия... Этой-то ролью вы и превращаете себя в «черный генератор», создаете собственное эмоциональное поле и пробуждаете к себе соответствующее отношение.

Вот' вы и в больнице, как сами пишете, обливали всех помоями своего пессимизма — а почему, а зачем?..

А затем, наверное, чтобы получить что-нибудь вроде сочув­ствия, чтобы взять взаймы чужой оптимизм, пусть и под видом ответного пессимизма. Не было у вас внутренней задачи: если и не излучать оптимизм, то хотя бы уберегать окружающих от излияний своего «ада», поддерживать хотя бы нейтральность.

Вы вообще, очевидно, сознательно не настраиваетесь на какое-либо воздействие на окружающих, вам это и голову не приходит. Позиция «воспринимателя», «переживателя». Пере­жевывание переживаний, переживание пережевываний...

ОШИБКА. Потребительская позиция, которая вам же и мстит — непрестанно!

А что же необходимо?..

Научиться хотя бы на час в день забывать о себе! Ну хотя бы на полчаса, в которые вы для себя — не цель, а всего лишь средство!

Леча других, лечусь сам. Для начала необходимо найти себе хотя бы одного подопечного, покровительствуемого ва­ми — человека, человечка или хотя бы звереныша, хоть ко­тенка или щенка. Кого-то, нуждающегося в чьей-то — почему бы и не в вашей?! — душевной помощи, духовной поддержке, как вы сегодня нуждаетесь, например, в моей. Знаете, как быстрее всего научиться быть счастливым? Постараться этому

249

Научить кого-нибудь. А вы, именно вы и могли бы научить многих, ибо у вас огромный опыт: вы знаете, как НЕ БЫТЬ счастливым, вам и карты в руки — сытый-то ведь голодного не разумеет, не так ли?.. ВСЕРЬЕЗ — вы тоже МОГЛИ БЫ писать психотерапевтические письма многим и многим, ничуть не хуже меня. МОГЛИ БЫ!

Попробуйте же — экспериментально хотя бы! Возьмите на себя какое-нибудь, ну самое незначительное неофициальное опекунство. Риска нет никакого, просто нормальный способ человеческого существования... Нуждающихся — не оберешь­ся, невпроворот!

Приняв эту позицию, отдавшись ей искренне, вы почув­ствуете совершенно НОВОЕ состояние духа, войдете в небы­валое качество... Не хочу предвосхищать его пространными описаниями. Это новое состояние не сделает вас новеньким, не изменит вашей физиологии, не решит проблем, но оно даст вам новую возможность СОСУЩЕСТВОВАНИЯ со всеми эти­ми проблемами, поставит их на место... А иногда (вы заметите, если захотите заметить), иногда вообще вся физиология и все проблемы и проблемки, вроде удаления зубов, будут куда-то улетучиваться или проваливаться в преисподнюю, а возвраща­ясь, будут выглядеть уже слегка потрепанными, а потому не такими страшными. В вас поселится, короче говоря, новое «я». Безо всяких рассуждений и красивых словес вы ПО­ЧУВСТВУЕТЕ СМЫСЛ ЖИЗНИ.

...А без ЭТОГО — скажу без обиняков — пропадете зажи­во, никто и ничто не поможет вам.

Имейте в виду, что ваш подопечный вовсе необязательно должен быть «слабее», «глупее» или «хуже» вас — нет! Все дело только в позиции. Приняв позицию более сильного (умного, хорошего...), вы и в самом деле сделаетесь таковым. Хотя бы только на время общения...

Кстати, об удалении зубов. И в этом страдании вы не одиноки. Один из моих подопечных точно так же регулярно грохался в обморок при подходе к зубодробильному агрегату, в связи с чем регулярно обходил оный в радиусе 50 км, не оставив уже, кажется, ни одного здорового зуба в запасе. Но вот однажды я, ради некоторой психотерапии, признался ему, что боюсь идти ремонтировать один свой запущенный зуб — ну не то что боюсь, а так, неохота как-то... И что вы думаете? Мой меланхолик и психастеник, взыграв гневом и презрением сапожника без сапог, схватил меня, как котенка, за шкирку и

250 поволок. Для ободрения пошел САМ ПЕРВЫМ. Геройски вы­держал расправу с пятью сразу зубами. Правда, потом при­знался, что за час перед процедурой принял две с половиной таблетки реланиума, предварительно глотнув валерьянки...

Вы тоже можете воспользоваться и тем и другим средст­вом — то есть потащить с собой к зубному в порядке индиви­дуального шефства какого-нибудь психотерапевта (можно и любого другого товарища по несчастью).

(...) А теперь разрешите предложить вам два необходимей­ших упражнения для развития самых важных из ваших мус­кулов.

< Предыдущая Следующая >
 

www.vash-psiholog.info

Книга Солнечная буря читать онлайн Оса Ларссон

Оса Ларссон. Солнечная буря

Ребекка Мартинссон - 1

 

Растет древо гнева

За лобной костью

С красными, синими, белыми листьями!

Древо,

чья крона трепещет на солнце.

И я разрушу

твой дом, и ничто

не будет мне чуждо,

даже самое

человеческое,

как древо изнутри

вырывается на волю

и рушит

дом-череп

и светит,

как фонарь в лесу

среди тьмы.

 

Йёран Сонневи

 

И был вечер, и было утро

День первый

 

Виктор Страндгорд умирает, но это происходит с ним не в первый раз. Он лежит на спине посреди церкви «Источник силы» и смотрит через широкие окна в потолке. Кажется, ничто не отделяет его от темного зимнего неба за этими окнами.

«Ближе уже некуда», — думает он. Когда добрался до церкви на вершине горы на краю света, небо от тебя так близко, что можно протянуть руку и потрогать его.

За окнами, как огромный дракон, извивается северное сияние. Звезды и планеты вынуждены уступать дорогу этому исполинскому существу, сотканному из мерцающих огней, которое не спеша прокладывает себе путь по небесному своду.

Виктор Страндгорд следит за его движением.

«Может быть, оно поет? — думает он. — Как одинокий кит в море?»

Словно его мысль достигла цели — северное сияние на секунду останавливается, прервав свое неудержимое движение. Рассматривает Виктора Страндгорда своими холодными зимними глазами. Он и впрямь прекрасен, как икона. Темная кровь будто нимб вокруг его светлых волос. Он уже не ощущает своих ног. Все точно в тумане. Ему не больно.

Как ни странно, лежа на полу и глядя в глаза дракона, он думает о своей прошлой смерти. Тогда, в самом начале весны, он ехал на велосипеде по длинному спуску в сторону перекрестка улиц Адольф-Хединсвеген и Яльмар-Лундбумсвеген — веселый, счастливый, с гитарой на спине. Он помнит, как переднее колесо велосипеда беспомощно скользнуло по льду, когда он попытался затормозить. Как он увидел ее, приближающуюся справа, — женщину в красном «фиате». Как они посмотрели друг на друга, одновременно осознав одно и то же: сейчас это произойдет, ледяная горка ведет прямо к смерти.

С этой картиной на сетчатке Виктор Страндгорд умирает — во второй раз. Приближаются шаги, но он не слышит их. Его глаза уже не видят блестящего лезвия ножа. Тело лежит на полу церкви, как пустая скорлупа, в которую вонзается нож. Раз за разом. А сказочный дракон продолжает свой путь по небу, словно ничего не случилось.

 

* * *

 

17 февраля, понедельник

Ребекка Мартинссон проснулась от собственного резкого вдоха, когда на нее накатила тревога. Она открыла глаза в темноте. Где-то на полпути между сном и реальностью возникло ощущение, что в квартире кто-то есть. Она прислушалась, лежа неподвижно, но услышала лишь биение собственного сердца, которое скакало в груди, как перепуганный заяц. Потянувшись к будильнику на ночном столике, она нащупала кнопку освещения. Без четверти четыре. Она легла в постель четыре часа назад и с тех пор уже во второй раз проснулась.

«Наверное, это все от работы, — подумала она. — Я слишком много работаю, поэтому мысли по ночам скачут, как хомяки в скрипучем колесе».

Голова и шея болели — должно быть, оттого, что она сжимала во сне челюсти. Пожалуй, лучше уж встать. Завернувшись в одеяло, она вышла в кухню. Ноги сами находили дорогу, ей даже не пришлось зажигать свет.

knijky.ru

Краткий обзор книг по солнечной энергетике

Тонкопленочные солнечные элементы

Чопра К., Дас С.Перевод с английского с сокращениями. – Москва: Мир, 1986. - 435 с. с иллюстрациями

Фундаментальная работа ученых из Индии, рассматривающая вопросы применения тонкопленочных фотопреобразователей. Большая часть исследований посвящена изучению свойств полупроводниковых пленок. Исследовательские работы проводились главным образом с кремниевыми пленками, а также с пленками на основе сульфида меди.

Целью данных работ было создание базиса для производства перспективных тонкопленочных фотопреобразователей и в конечном итоге изготовления легких, но мощных солнечных батарей.

Книга предназначена для разработчиков современной элементной базы солнечной энергетики.

Кремний – материал наноэлектроники

Н.Герасименко, Ю. Пархоменко.Москва: Техносфера, 2007. - 351 с. с иллюстрациями.

В этой монографии рассматриваются вопросы применения кремния в таких бурно развивающихся направлениях, как наноэлектроника и нанофотовольтаика. Исследуются эффекты и процессы в кванторазмерных пленочных структурах, возможности их практического использования при разработке и производстве тонкопленочных фотопреобразователей. Даны представления по физическим ограничениям. Также рассматриваются перспективные технологии по изготовлению наноразмерных кремниевых пленок.

Солнечная энергетика. Методы расчетов

В.И. Виссарионов, Г.В. Дерюгина, В.А. Кузнецова, Н.К.МалининМосква: "Солнечная энергетика" МЭИ, 2008. – 317 с.

Эта книга представляет интерес для специалистов, занимающихся проектированием систем гелиевой энергетики. Систематизированы основные положения этого направления. Для выполнения расчетов различных гелиевых энергоустановок разработана оригинальная методика. Рассматривается функционирование гелиевых энергетических установок в различных системах и в разных режимах. Дана методика расчетов полезной мощности солнечного излучения для приемных поверхностей с произвольными параметрами.

Кроме того, рассматриваются различные варианты компоновки технических средств, а также характеристики различных энергоустановок – солнечных коллекторов, фотоэлектрических преобразователей. Уделено внимание экологическим аспектам использования солнечной энергии.

20 конструкций с солнечными элементами

Байерс Т.Перевод с английского. – Москва: Мир, 1988. – 197 с. с иллюстрациями.

В этой книге, написанной американским инженером, просто и доходчиво рассказывается об устройствах, преобразующих энергию солнечного света в энергию электрическую. Подробно описывается конструкция двадцати устройств, работающих на солнечном электричестве. Каждое из этих устройств было продумано самым скрупулезным образом, его энергетическая часть тщательно рассчитана, детали были изготовлены и проверены, а сама конструкция в сборе прошла не одно испытание. Конструкции эти – самые разнообразные. От сувенирных моделей до мощных зарядных устройств, работающих на солнечных батареях.

Книга несомненно понравится любителям мастерить, делать разнообразные вещи своими руками.

Альтернативная энергетика без тайн

Стэн ГибилискоПеревод с английского. – Москва: Эксмо-Пресс, 2010. – 368 с. с иллюстрациями.

Стэн Гибилиско – талантливый радиоинженер, научный обозреватель, писатель, является автором многих работ в области электроники, прикладных наук, математики, вычислительной техники, энергетики. Его книги, написанные живым, доступным языком, порой с тонким юмором, быстро становятся бестселлерами. Не стала исключением и эта книга. В ней автор в доступной форме рассуждает о том, что может прийти на смену традиционным ископаемым источникам энергии.

Двенадцатая глава книги полностью посвящена солнечной энергетике. Автор рассматривает различные типы солнечных электростанций – от самых больших и до самых маленьких, домашних, анализирует различные виды фотопреобразователей, дает практические рекомендации по использованию солнечных батарей.

В конце книги автор предлагает читателям своеобразный экзамен – задания, дав ответы на которые, читатель сможет самостоятельно оценить, насколько хорошо он усвоил полученные знания.

Сооружение солнечных коллекторов для горячей воды (Практическое руководство)

Регина Дрексель, Ростом ГамисонияПеревод с немецкого. Публикация WECF e.V, Женщины Европы за всеобщее будущее: Апрель, 2010. – 28 с. с иллюстрациями.

WECF – международная экологическая сеть, в которую входят десятки женских организаций, а также природоохранных объединений из сорока стран, пропагандирует экологически чистую окружающую нас среду и осуществляет соответствующие проекты в Восточной Европе, на Кавказе, в Центральной Азии. Партнерами WECF являются Савойский университет и объединение SOLAR.

В этой брошюре рассказывается о солнечном горячем водоснабжении, рассматриваются различные модели солнечных коллекторов, а также приводится инструкция по самостоятельному изготовлению и установке дома недорогого солнечного водонагревателя. Все материалы доступны в любом магазине стройматериалов. Этот гелиевый коллектор, который вы соберете своими руками, будет надежно снабжать горячей водой круглый год, даже при очень низких температурах зимой.

Индивидуальные солнечные установки

Харченко Н.В.Москва: Энергоатомиздат, 1991. – 208 с.

В книге подробно описаны различные конструкции гелиевых установок для снабжения домов горячей водой. Приводятся методика и примеры расчетов типовых конструкций, даются советы по подбору необходимых комплектующих. В издании помещены инструкции по сбору солнечных установок для домов, ферм, бассейнов, отопления теплиц, организации комбинированного отопления загородных домов и дач от различных солнечных коллекторов.

Каждому отдельному случаю применения гелиевых коллекторов присущи свои, оригинальные конструктивные особенности. Тем не менее существуют общие для всех устройств принципы их построения, которые и описаны в данной книге. Описаны критерии целесообразности использования той или иной конструкции солнечных коллекторов для различных случаев применения.

Солнечный коллектор. Пособие по проектированию

Перевод с венгерского. ─ Будапешт: GB-GANZ Tüzelestechikai Kft, 2007. – 32 с. с иллюстрациями.

Очень полезная брошюра для специалистов, работающих в гелиевой энергетике и занимающихся проблемами обогрева и горячего водоснабжения домов. В книге дается общий обзор возможностей использования излучения Солнца как бесплатного вечного источника энергии. Рассматриваются вопросы применения различных типов солнечных коллекторов, их эффективность для получения желаемых результатов. Даны рекомендации по правильной и наиболее эффективной установке солнечных коллекторов различных типов.

Рассматриваются аспекты практического применения энергии солнечного излучения в системах с температурой ниже 70°С, а также специальные вопросы по использованию солнечной энергии. Подробно рассматриваются элементы систем конструкции гелиевых установок для горячего водоснабжения и отопления при использовании солнечных коллекторов различных типов. Даны типовые схемы подключения различных коллекторов к системе водоснабжения и отопления.

Альтернативные источники энергии и энергосбережение

практические конструкции по использованию энергии ветра, солнца, земли, воды, биомассыГерманович В., Турилин А.Санкт-Петербург: Наука и Техника, 2014. – 320 с.

Проблема замещения ископаемых энергоносителей становится актуальной не только в планетарном масштабе. Все чаще для удовлетворения потребностей в энергии – электрической или тепловой – используются альтернативные энергетические установки. Это могут быть солнечные, ветровые, гидравлические, биологические установки. В книге подробно анализируются различные варианты использования нетрадиционных источников энергии. Причем рассматриваются проблемы применения таких источников не только в масштабах какого-либо региона, района, но также и для индивидуального использования.

Несколько глав книги посвящено применению солнечной энергии для обеспечения электричеством и теплом индивидуальных построек: загородных домов, дач, теплиц и т.п. Рассматриваются как промышленные энергетические установки для индивидуального пользования, так и самодельные. Даны практические рекомендации по самостоятельному изготовлению гелиосистем. Приведены примеры конструкций для изготовления их своими руками, в частности солнечных батарей, коллекторов, систем отопления.

Ветрогенераторы, солнечные батареи и другие полезные конструкции

Кашкаров А.П.Москва: ДМК Пресс, 2011. ─ 144 с.

В книге, в числе прочего, читателям популярно рассказывается о том, каким образом происходит преобразование излучения Солнца в электрическую и в тепловую энергию. В специальном разделе подробно описываются нестандартные электронные устройства, которые так или иначе связаны с преобразователями энергии. В соответствующих разделах детально разбираются правила построения домашних электростанций.

Приводится подробный анализ и сравнение некоторых модификаций гелиевых панелей и их описание. Одновременно даны подробные описания, схемы, а также советы, как собрать своими руками некоторые электронные схемы управления для обустройства загородного жилища. Для практического применения приведен перечень мощных солнечных батарей, а также рекомендации по сборке различных элементов и конструкций домашних электростанций. В конце книги имеются различные справочники, а также другая информация, которая может пригодиться читателям, предпочитающим мастерить своими руками.

Применение солнечной энергии

Мак-Вейг Д.Москва: Энергоиздат, 1981. ─ 216 с.

Тематика этой книги имеет достаточно узкую направленность. Здесь рассматриваются механизмы использования энергии Солнца для обеспечения горячей водой и отоплением жилых помещений. Вначале изложены теоретические аспекты проблемы, изучаются различные подходы к решению конкретных задач по использованию солнечной энергии. После изложения теоретических основ автор переходит к практическим вопросам. Подробно рассматриваются по узлам многочисленные конструкции гелиевых коллекторов, причем для каждого типа коллектора даются узкоспецифические расчетные параметры и отношения.

Приводятся конкретные схемы солнечного горячего водоснабжения, отопления, а также кондиционирования воздуха, рассматриваются различные реализованные и успешно работающие установки. В качестве примера показаны эксплуатационные характеристики, полученные от гелиевых установок, работающих в реальных «солнечных» домах. Кроме этого, вкратце изложены и другие формы использования энергии солнечного излучения, например, для получения холода, опреснения воды и др.

Солнечный транспорт

Потапов А.С.Москва: Транспорт, 1996. ─ 166 с.

В книге рассказывается о перспективах развития гелиевой энергетики, об истории создания экологически чистых видов транспорта, работающих на электричестве, об автономных транспортных средствах, для двигателей которых энергию дает Солнце. Это солнечные автомобили, яхты, катера с гелиевыми панелями на борту, так называемые солнцелеты, крылья которых представляют собой гигантские солнечные батареи, это дирижабли, корпуса которых покрыты гелиевыми гибкими батареями…

Автор книги – молодой ученый, кандидат технических наук, руководит коллективом молодых энтузиастов солнечного транспорта – очень увлекательно донес до читателей достаточно сложный, но интересный материал, повествует о непосредственном участии в международных соревнованиях – ралли автомобилей, работающих на солнечной энергии. Книга рассчитана на широкий круг читателей, которых интересуют новейшие разработки в области гелиоэнергетики, экологически чистого транспорта.

solarb.ru