Валентин Никитин: Мудрость Соломона или «вещь в себе». Книга соло моно


рецензия на книгу «Соло Моно. Путешествие сознания пораженца»

Мудрость Соломона или «вещь в себе» (о романе Александра Потёмкина «Соло Моно»)   

Интригующе музыкально и загадочно звучит  название нового романа Александра Потёмкина, поневоле озадачивая читателя, словно нуждаясь в дешифровке. «Соло Моно» - что означает сие?  Что возвещает нам писатель, ставя рядом два древних иноязычных  синонима - соло (от лат. solus - один) и моно (от греч. monos - один)?

В музыкальном словаре под «соло» подразумевается  самостоятельная партия, исполняемая одним певцом, с сопровождением или без него. Слово «моно» обозначает не только «один», «одиночный», но и «единый»; оно входит в состав нескольких сложных слов  с греческими корнями. Из них наиболее созвучны предлежащему роману монолог (речь одного лица) и монография (капитальный труд, посвященный одной проблеме).

Но что такое соло моно?

Русским эквивалентом этого странного, но очень ёмкого словосочетания будет, на наш взгляд, один-одинёшенек (совершенно один, совсем один). Мысль эта поражает своей   простотой. Или так кажется на первый взгляд, неискушенный  и поверхностный?  Не вернее ли передать смысл этого наименования иначе: сам по себе?

Соло Моно – Соломоново – так воспринимается на слух (чисто фонетически) благозвучное наименование романа. И мгновенно возникает   ассоциативная связь с именем библейского царя Соломона, известного своей справедливостью. Царь Соломон обладал несравненным здравомыслием и  обширной памятью, вобравшей в себя огромный житейский опыт, то есть, именно теми началами, из которых слагается истинная мудрость. И даже во сне (что по достоинству вменяется  ему в особую заслугу) он просил у Бога лишь о ниспослании ему мудрости.

Увы, главный герой романа «Соло Моно», одинокий мыслитель, грезящий наяву и впадающий в отрешенность, несмотря на свою гениальность (или именно по этой причине?) не нуждается в идее Бога. И об этом он прямо  заявляет в своём самоуверенном  метафизическом бунте, цитируя Жана-Поля Сартра:

«Ты видишь эту пустоту над нашими головами? Видишь этот пролом в дверях? Это Бог. Видишь эту яму в земле? Это Бог. Молчание – это Бог. Отсутствие – это Бог. Бог – это одиночество людей». «Бог умер!» -  еще раньше и громче возвестил миру Фридрих Ницше. И он тоже не прав! Его нет, и не было, его не будет!». 

Сказано сильно, с подлинным трагизмом и неизбывной горечью…

                                    ***   ***   ***

Зачин «Соло Моно» экстравагантен и оригинален. Автор сразу же берёт «с места в карьер» и ограждает себя от возможных нападок со стороны непонятливых читателей, чей уровень интеллекта или т.н. HIC («эйч ай си», высшее выражение сознания, higher intelligence consciousness) меньше ста  единиц. Предупреждая, что в книге нет любовных и детективных историй, он как бы небрежно, но на самом деле очень предусмотрительно призывает не выбрасывать книгу в мусорное ведро (не сдавать ее в макулатуру, не сбрасывать, как балласт).

Преамбула романа содержит анкетные данные главного героя: Федор Михайлович Махоркин, 17.04.1985 года рождения. Над своей «значащей» фамилией герой добродушно  подтрунивает по ходу повествования:  «Наверняка она ведёт к предку, который  выращивал дешевый табачок или жадно его покуривал». Из Сивой Маски (городка в республике Коми) Махоркин отправляется пешком в Астрахань, к бизнесмену Пенталкину, надеясь, что тот сможет спонсировать его грандиозный биоинженерный проект.

Оставляя в стороне перипетии этого путешествия, обратимся к чрезвычайно важной идейной проблематике романа и его настойчивой дискуссионности.

                                   ***   ***   ***

«Соло Моно» преемственно связан с более ранним произведением Александра Потёмкина – романом «Человек отменяется» (2007 г.), о котором я уже писал[1]. Оба романа представляют собой практически неисчерпаемые кладези информации, энциклопедический свод поразительных проектов, захватывающих воображение. В них  отражены глобальные проблемы, волнующие читателей - от сотворения мира и  его биологической эволюции до его грядущего социально-инженерного переустройства.

Отличие состоит в том, что в романе «Человек отменяется» писатель предлагал нам стимулировать появление сверхчеловека (не называя его «Соло Моно») методами генетической коррекции и селекции.  В новом романе он развивает еще более захватывающие, даже обескураживающие, но, безусловно, перспективные идеи молекулярно-атомной сборки, конструирования сверхчеловека на основе нанотехнологий.

Согласно выведенной героем «математической формуле родственности», примерно через 30 поколений в человеческом роде все земляне станут генетически неполноценными «кровниками». Чтобы этого избежать, настала пора взять эволюцию под сознательный контроль генной инженерии и создать сверхчеловека - Соло Моно, «рукотворное, интеллектуальное  детище». 

  Идея эволюционного возрастания (от простого к сложному и от разумного  к сверхразумному) вспыхивает в сознании главного героя романа Федора Михайловича Махоркина как озарение. Она порождает неуёмное стремление стать биоинженером нового поколения, овладеть техникой и искусством молекулярно-атомного моделирования и сборки, создать сверхмощный интеллект - супер-Махоркина или Соло Моно.  

Бог создал человека по своему божественному образу и подобию. Писатель, уподобляясь Демиургу, побуждает своего героя создать сверхчеловека - Соло Моно – по-своему собственному, человеческому образу и подобию,  как своего «приемного сына».

 «Соло Моно будет рождаться в колбе, без половых животных движений» - убеждён Махоркин. И нам тоже ясно, что именно в этом направлении будет двигаться научная мысль, отталкиваясь от средневековых представлений о Гомункулусе. Приходится это признать, как нечто неизбежное.

Если Бог создал праотца Адама по Своему образу и подобию, как венец природы, то почему человека так просто лишить жизни?  - «ножичком в сердце, кирпичиком по темечку, шилом в печень, каплей цианида на язычок» - вопрошает с убийственной откровенностью главный герой романа Федор Михайлович Махоркин. И это отнюдь не риторический вопрос. И отнюдь не случайно этот персонаж «унаследовал» имя и отчество Ф.М. Достоевского, который был гениальным вопрошателем своей эпохи. И в новом своем романе Потёмкин старается следовать в магистральном русле своего великого предшественника.

Будучи идейным рупором Потёмкина, гласом вопиющего в пустыне, Махоркин утверждает далее, что  движущей силой эволюции является не её целеполагающая устремленность к точке Омега (как считал Тейяр де Шарден, апологет единства науки и религии), а всего лишь слепые мутации. «В основе всего сила стихии, случайность, стечение природных обстоятельств, закрепленных в каждом виде на некий обозримый срок» - такова одна из концептуальных идей в потоке его напряженного сознания.

 «Поток сознания» - излюбленный Александром Потёмкиным литературный приём,  восходящий   к Марселю Прусту, Джеймсу Джойсу и Василию Розанову, которых  в этом аспекте можно считать его предшественниками (наряду с Ф.М. Достоевским и М.Е. Салтыковым-Щедриным).  Термин «поток сознания» был заимствован  литературоведами у американского философа Вильяма Джемса (1842-1910),  профессора Гарвардского университета. В его книге «Научные основы психологии»  сознание человека уподобляется  течению реки со всеми её причудливыми особенностями.

Роман Потёмкина кристаллизовался в своей сущности именно как поток сознания, оставив за бортом сюжетные линии и условности традиционного романа. В этом очевидно новаторское дерзание писателя, его склонность и страсть к творческому эксперименту. Этот поток является неуклонно  расширяющимся внутренним монологом, который можно сравнить с многоярусным каскадом.  Но кажущаяся спонтанность его обманчива, на самом деле он внутренне очень последователен, мотивирован и запрограммирован, определяя собой всю стилистику произведения.

Отсюда и синтаксическая выверенность фразы, и её строгая  упорядоченность,  использование  прямой и непрямой речи, множество реминисценций, лирические и нелирические отступления, сложные ассоциативные  связи.  В этом потоке сознания писатель  мастерски формирует само художественное время, которое свободно перетекает из настоящего в воображаемое будущее, но может включать в себя и прошлое, как нечто желанное, хотя и неосуществленное.

Что касается самой стилистики нового романа Александра Потёмкина, то и тут писатель остаётся верен себе, используя типично-излюбленные приёмы, позволяющие говорить о его индивидуальном творческом почерке, своеобразной «потёмкинской манере». Мы именуем его художественный стиль  нео-маньеризмом, подразумевая под маньеризмом не столько раннюю фазу барокко, сколько   выражение формотворческого, «претенциозного» начала в литературе и искусстве, начиная ещё с античности. Как видим, в наше постиндустриальное и «постхристианское» время этот стиль вновь востребован и побуждает писателя прибегать к гротеску и сюрреализму.

Однако автор, увы, сознательно ограничивает свою богатую художественную палитру, свой огромный творческий диапазон, не желая создавать образы привлекательных (положительных) героев, презирая всё «человеческое, слишком человеческое» (выражение Фридриха Ницше) в нашей природе. Ибо считает эту природу несовершенной, заслуживающей преодоления и совершенствования  - причём самым радикальным образом! Эта тенденция давно обозначилась в его  сочинениях, и в новом романе сохраняется не только по инерции, но и в силу его неумолимой и последовательной    идейно-концептуальной логики.

                                                        ***

Ещё античные философы различали умопостигаемые явления и предметы, постигаемые только умом, доступные лишь интеллектуальному созерцанию. Гений Платона дал таковым наименование  ноуменов, -  в отличие от феноменов, объектов чувственного восприятия. 

В интерпретации Эммануила Канта ноумен - недостижимая для человеческого опыта объективная реальность, синоним понятия «вещь в себе» - «Ding an sich» (точнее было  бы перевести  «вещь сама по себе»).  Она обозначает   вещь как таковую, независимо от нашего восприятия, и указывает  на  пределы  человеческого познания, ограниченного миром явлений. 

Именно в таком вот кантовском контексте можно воспринимать и легче понять потёмкинского героя как уникальную личность, которая проходит земную юдоль  сама  по себе,  одинокая и единственная в своей индивидуальной неповторимости. Героический трагизм её бытия в том, что личность эта хочет свои идеи усвоить всему роду человеческому,  сделать их «вещью для нас»; точнее сказать - сознанием для нас, всеобщим сознанием планетарного масштаба. В сознании же Потёмкина утопия и антиутопия сливаются в нечто неслиянно/нераздельное, то ли синтез, то ли симбиоз.

Безусловно, интересными  и конструктивными представляются нам выдвинутые в романе различные идеи в области экологии и демографии.  А идеи в области  нанотехнологий просто сногсшибательны! В этом отношении писатель серьезно и далеко продвинулся и намного опередил современников. Радует умный и проницательный, полемически заостренный  историософский анализ общей ситуации в эпоху глобализации, принципиально важные обобщения о значении религиозных конфликтов, использовании «религиозной карты» и активно-мобилизационной роли религиозной идеи в сфере политики. Математическая формула родственности производит сильное впечатление, кажется вполне убедительной. Захватывает воображение и кажется очень перспективной технология будущего, которая могла пригрезиться лишь основоположнику русского космизма Н.Ф. Фёдорову:

«Применение  светового потока в зонде вместо механического острия иглы современных атомно-силовых микроскопов избавят от опасности механических повреждений исследуемых объектов сверхмалых размеров – фотонов, бозонов, лептонов и прочих. Эти исследования позволят создать аттометровый пинцет, способный перемещать элементарные частицы и конструировать Соло Моно. Мезон, глюон, гравитон, андрон, опять и опять, склеиваю их в атом, потом  второй, третий, пятый… Получаю молекулу, вторую, пятую. После этого начинаю из молекул лепить клетку, одну, другую, десятую…»

Писатель чрезвычайно чутко улавливает, откуда и куда «дует ветер эпохи», выявляет, фиксирует и описывает тенденции и вектор развития  современного, почти обезумевшего, мира – и это делает ему честь, как выдающемуся мыслителю.

Острые и животрепещущие идеи в романе дают много импульсов для полемики. Прежде всего, вызывает возражение протест против Бога, Который создал всё живое и человека как венец творения - по Своему образу и подобию - но в то же время сотворил гюрзу, тарантула, шакалов   и им подобных существ, враждебных человеку. У писателя в этом аспекте вопиющая фигура умолчания – нет никакого упоминания, нет ни слова о супостате Творца, Его противнике - Диаволе…

С воодушевлением, с заразительным пафосом превозносит писатель идеи эволюции, но умалчивает о серьезных возражениях против ревнителей эволюционных воззрений со стороны современных религиозных ученых, сторонников креационизма (например, членов Папской Академии наук при Ватикане).

Слишком категорично звучит следующая фраза: «Тем, кто подчинил свое сознание религиозным доктринам, полезно знать: в их мозгах не остается места для истинной науки». Здесь писателю вполне резонно могут возразить выдающиеся ученые современности, глубоко верующие христиане – мусульмане – иудеи. 

Представление о совести  как «конструкции генов памяти добра и зла» кажется нам недопустимо упрощенным, хотя мысль о целесообразности  «биологического изучения совести» в контексте общих умозрений героя (и автора) вполне органична. Но когда герой романа заявляет об этом неоднократно и подчеркивает, что ему «не до морали», что в его творческих экстраполяциях морали нет никакого места, то этот нигилизм невольно проецируется и на самого автора. О чём нам приходится сожалеть.

Не выдерживает критики, на мой взгляд, обличение веры в загробную жизнь, которая якобы   «непоправимо затормозила» развитие  человечества: «Самое дурацкое клише сознания – это, конечно,  неистребимая вера в загробную жизнь. Придумали страшилку о вечной жизни в аду! Или примитивную обманку о ковровой дорожке в рай! Этим тысячелетним мифом гомо сапиенс непоправимо затормозил собственное развитие».

Как раз наоборот! Без религиозной веры  само существование Человека разумного представляется невозможным. Здесь наши точки зрения диаметрально противоположны. У Вселенной уже есть Творец (и Хозяин) – это Бог, а не проектируемый героем Соло Моно, который при всей перспективности проекта является измышлением искушенного разума (хорошо, что на этот раз – не извращенного). В этой связи кажутся совсем  не вздорными самооценки героя: «Я воспринимаю себя исключительно как создателя сверх-существа, которое абсолютно уникально для Вселенной. Не сумасшествие ли это, не паранойя ли?»

Очень аргументировано пишет Потёмкин о деградации сивомасковцев,  жителей Сивой Маски, и какой здесь глубокий обобщающий подтекст! Деградация эта в наше время продолжается с невидимым размахом и должна неминуемо привести к полному краху, - предупреждает писатель. Но почему-то игнорирует предупреждения Церкви о конце мира, религиозные  пророчества на этот счёт и эсхатологическую составляющую в богословских воззрениях мыслителей прошлого и настоящего. А если об этом и упоминает, то вскользь, с недопустимым пренебрежением, легкомысленно  отмахиваясь: «Никакой агонии не предвидится и апокалипсических картин мир не станет лицезреть». Ой, ли?!

Нам очевидно, что в глубинах подсознания у Махоркина все же есть религиозно-мистические интуиции, ведь он вдохновляется, как завороженный,  «гениальным предвидением» святителя Василия Великого: «Бог создал человека, чтобы человек стал Богом».  В уста Махоркина писатель вкладывает в конце романа замечательные слова:  «Ответ на вопрос, когда и почему человек начал творить, пока не найден. В этом процессе много мистического. Творчество – это таинство!»

  «Мне казалось, что я единственный субъект среди землян» - в этой фразе передан солипсизм героя. Его гениальные идеи оказываются невостребованными, потому что слишком намного опередили свое время. Разговор Махоркина с предпринимателем Пенталкиным в заключительной части романа выписан Потёмкиным очень талантливо. Герою  романа, несмотря на хорошо аргументированную речь и представленный им чертёж «Сборщика атомов», включающий технологический модуль и нанопинцет,  не удаётся убедить Пенталкина в целесообразности финансирования своего уникального проекта. «Надежнее вкладывать труд и материальные ресурсы в строительство домов и производство щебня для дорожного покрытия» - отвечает он. «Не мечите бисер перед свиньями» (Мф. 6,7) - вспоминается евангельское изречение Христа.

Финал романа, повествующий о самоубийстве героя, написан на одном дыхании и очень впечатляющ; он поражает и огорчает, можно  сказать, травмирует своим глубоким трагизмом – «на разрыв аорты» (выражение О.Мандельштама), несмотря на саркастический оттенок, который чудится в последней фразе:  «Потом то же самое пробормотал себе под нос. Правда, тут же почувствовал, как в носу защекотало... После чего сознание Федора Махоркина погасло». Этому предшествует мгновенный перелом, происшедший в сознании героя, когда он, потерпев крах в своих лучших устремлениях, другими глазами взглянул на  окружающую реальность, словно она   изнанка жизни, а «давно известно, что изнанка жизни – это потусторонний, загробный мир».

Возникновение и прекращение жизни содержит в себе некую тайну, происходит не только по законам природы, которые наука успешно разгадывает и изучает, ставит себе на службу. Ведь сами эти законы имеют неведомое нам происхождение, и невозможно доказать, что они не установлены Высшим Началом.

Провозглашая приоритет безоглядного интеллектуализма, «буйство разума, раскладывающего по цезиевым ячейкам сверхмалые элементы в ювелирной кладке нового сверхсущества», Махоркин провозглашал, что ему  не до морали, что её место в  сознании должно быть крайне ограничено, что  стремление создать Соло Моно срабатывает уже на уровне инстинкта. 

Но без морали любая идея заведомо деструктивна, она не может воодушевить и увлечь за собой, и, безусловно, права мудрая поговорка: «без Бога не до порога».

Апология новой эры, поднимающей на планетарный щит биотехнологию, заставляет вспомнить предостережение Н.Ф. Реймерса в его знаменитом «Экологическом манифесте»: «Биотехнология – великое достижение. Но и она несет с собой массу угроз. Закон экологии гласит: уничтожая вредное, мы вызываем к жизни иное, быть может, не менее вредоносное; порождая новое, мы вытесняем старое, возможно, более нужное всем нам. Это старое может быть и генетическим наследием предков, т.е. тем, что только и дает нам способность жить».[2] 

Оставаясь идейным оппонентом Александра Потёмкина в вопросах религии, от  души приветствую рождение его нового романа. По богатству и значительности идей, по их разнообразию и продуктивности «Соло Моно» заслуживает олимпийских лавров, являя собой пример настоящего творческого подвижничества. Есть все основания полагать, что выход в свет этого удивительного произведения  явится резонансным событием – и не только в литературе (так рождаются шедевры), но и в социально-общественной жизни (так рождаются теории и идеологии, утопии и манифесты).

Валентин Никитин, д-р философии, акад. РАЕН, член Союза писателей России и Союза писателей Грузии

 

[1] См.: «Человек отменяется» или “Advocatus diaboli”. О новом романе Александра Потемкина. – «Форум». Международный журнал. № I-II. 2007. С. 227-232.

[2] Н.Ф. Реймер. Надежды на выживание человечества: Концептуальная экология. М.,“Россия Молодая”, 1992.

idporog.ru

«СОЛО МОНО Путешествие сознания пораженца»

В начале мая выйдет из печати новый роман Александра Потёмкина Соло Моно. Путешествие сознания пораженца. Роман затрагивает актуальные проблемы современности – антропологичесий кризис нашей цивилизации, возможность генетической модификации человека, опасность искусственного интеллекта.

Новый роман Потёмкина оказался в самой гуще наисовременнейшего, я бы сказал, литературно-космологического тренда, возникшего в недавнее время. Конечно, и авторским замыслом, и сюжетом, который, кстати, едва прощупывается, поскольку по замыслу автора носит вторичный характер, и интеллектуально изысканным стилем, и даже архитектоникой – один абзац длиной в триста страниц, роман Соло Моно по-потёмкински абсолютно индивидуален.

Анатолий Салуцкий, член Союза писателей России

Новый роман Александра Потемкина удивил своей сложностью даже самых его прилежных читателей. Это роман-вызов, и уже в авторской аннотации задан тон: Уважаемые читатели! Если уровень вашего HIC (эйч ай си, высшее выражение сознания, higher intelligence consciousness) меньше, чем 100, то, пожалуйста, не приобретайте эту книгу - вряд ли вы получите удовольствие от ее чтения. При таком посыле не каждый решит признаться в своей несостоятельности, и читатель книге обеспечен – начинаешь погружаться в причудливую ткань текста. Если автор хотел добиться того, чтобы роман был прочитан даже помимо воли, – он этого достиг.

Уровень HIC и является основным составляющим романа, причем уровень интеллекта напрямую связывается с судьбой человечества, что даже в контексте нынешнего повышенного интереса к возможностям человеческого сознания и мышления представляется оригинальным. А уж выбор персонажа, который взял на себя миссию усовершенствования человечества, просто поразителен.

Мария Филина, доктор филологических наук, профессор ТГУ им. Ив.Джавахишвили

Романы Александра Потемкина всегда отличала уникальная позиция повествователя. Речь не о том, что рассказ ведётся от первого лица, не о том, что личность рассказчика раздваивается, но о том, кто является адресатом рассказа. Им становится вся современная цивилизация, и в книге Соло Моно автор доводит этот приём до совершенства. Исповедь главного героя, Фёдора Михайловича Махоркина, не только адресована виду человеческому в целом, но в неё вкраплены четыре прямых обращения к людям Земли.

Роман Багдасаров, культуролог

Собственно, роман Александра Потёмкина – это тоже картина Дали в слове. Бесконечное путешествие в себе героя романа, как и в истории человеческих интеллектуальных открытий, смотрятся примерно так же, как оплавленное, текучее  время на фоне пустынного, голого пейзажа в работе Постоянство памяти. Привычный порядок разрушен. Очевидное становится невероятным. И наоборот.

Капитолина Кокшенева, литературный и театральный критик, доктор филологических наук

В конце романа читатель обнаруживает, что Соло Моно в некотором роде Künstlerroman, герой – не просто сумасшедший, но художник, собирающийся конструировать мир. Его помешательство – притворно, как помешательство Гамлета или Раскольникова, это не помешательство в медицинском смысле. И только на последних страницах романа мы понимаем, что Потемкина занимает развитие идеи утопии, воплощение и дальнейшее развитие фантазии Гете о Гомункуле, размышление о современной цивилизации, времени, человечестве как биологическом виде, нанотехнологиях, современной физике и многом другом.

Ирина Багратион-Мухранели, доцент Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета

idporog.ru

рецензия на книгу «Соло Моно. Путешествие сознания пораженца»

Если под «интеллектуальной литературой» понимать  стиль, который медленно завоевывает мир, то  Александр Потёмкин предложил  свой отказ от старых стандартов

Роман «Соло Моно» выходит в год столетия  Революции 1917-го года  – нет сомнения, что в нем тоже содержится тот революционный конструкт,  который двигал и художниками той поры. Жажда нового, фантастические футуристические проекты страстного деятеля начала XX века через сто лет нашли у А. Потёмкина «продолжение». И не только в виде интеллектуальной утопии, – в романе есть реальная научная «плоть». В нем размещены новейшие идеи разных областей науки, дана острая критика современного состояния мира, а также – злободневная  публицистика.  Автор смело включил в роман статьи (их пишет герой), актуальная всеохватность которых, быть может, еще через сто лет много скажет жаждущему знания потомку о политических и гуманитарных «буднях» начала XXI века. Напечатав три статьи внутри романа на русском, и тут же дав переводы на испанский, английский, немецкий и китайский языки, автор этим приемом вынес роман вообще за скобки принятых литературных норм. А изящные китайские иероглифы смотрятся тут совершенно  эстетски.

 

Перед нами интеллектуальный роман. Перед нами тотальный роман.

 

В ожидании Соло Моно

Мне запомнилась реклама американской кампании, страхующей жизнь: «Это – первый день жизни, которая вам еще осталась». Звучит почти нагло. Беспардонно бросается в лицо обывателю напоминание о том, что жизнь есть всего лишь «движение к концу». А смерть, в сущности, «лишена содержания». Вот этот самый мировой обыватель, коллективный герой и станет вторым «действующим лицом» романа «Соло Моно». А первым? Первым, центральным, героем-идеей будет Федор Михайлович Махоркин (в каждом потемкинском романе есть «достоевская рефлексия», и хотя этот роман совершенно глобалистский по эстетике, «национальная родинка» на его «лице» все же осталась.).

Огромную мировую идею («свою максиму») – создание сверхразумного, сверхмощного интеллекта «человека нового типа»,  имя которому «Соло Моно» – продумывает и наконец-то решает воплотить в жизнь тот самый Махоркин, фамилия которого звучит несколько нелепо для такой суперзадачи. (Вообще у Потёмкина образы главных героев часто иронически снижены, а внешнее их убожество сильно и намеренно преувеличено).

Интеллектуальное  создание (на основе реальной биологической матрицы) хорошо тем, что его не будут  одолевать желания «гомо сапиенса» – «половой инстинкт, желание убивать, гордыня, алчность, чревоугодие». В Соло Моно (как, впрочем, и в самом герое, подготовившего свой разум для такого фундаментального эксперимента) не будет никакой «отвратительной природной порчи, внесенной в биокупаж … стихийными мутациями».

Соло Моно – это существо, полностью занятое интеллектуальным рациональным содержанием, и напрочь лишенное каких-либо чувственных «разнузданных желаний»: «Соло Моно фактически стало частью моего собственного существа; кроме идеи создания жителя Вселенной, в голове моей ничего нет и быть не может».

Соло Моно «должен быть бесполым сверхсуществом». Оно (он) – «хозяин Вселенной», «новый бог», «новый житель вселенной», подобным которому станет и будущий человек. Он – фантастический кумир,  в котором будут радикально исправлены все «погрешности природы». (С помощью нано-пико-фемтопинцета и сборщика атомов можно будет «собирать» «нового человека» – и как бы фантастично это не звучало, такую задачу сегодня тоже решают ученые, создавшие уже «сборщики атомов»).

Соло Моно – это явление «созидательного разрушения», при появлении которого в точь так же не учитываются  «категории морали», как и при эволюции Вселенной (ведь нынче никто не печалится о «пещерном человеке» и его 15 HIC, – полагает герой). И тут Александр Потёмкин дерзко предлагает интеллектуалам, украшенным нобелевскими премиями,  менять ориентиры. Вместо популярного IQ как измерителя интеллекта, предлагает новый показатель HIC – «эйч ай си» – higher intelligence consciousness – с предельным значением 200. Таким образом,  HIC – единица высшего выражения сознания.

Соло Моно  будет обладать интеллектом в  25 тысяч HIC («эйч ай си»), но «не станет этим пользоваться для корыстных и криминальных целей». Хотя, конечно, мировой обыватель общаться с таким сверхсуществом не сможет – слишком разный интеллектуальный ранжир.  Впрочем, с Богом нынешний обыватель, как мы знаем, может общаться, а вот с всемогущим Соло Моно – нет.

«Все сбудется! Потому, что это нужно Вселенной!», – уверенность героя вполне тотальна.

В общем, вся эта история с проектированием Соло Моно развертывается в сознании путешествующего Махоркина – роман написан монологически, практически как разговор с самим собой, в нем нет даже абзацев, и каких-либо вообще композиционных делений. Герой движется с севера на юг страны, т.к. на юге находится потенциальный спонсор грандиозного мирового проекта. Спонсор откажется финансировать проект, и  Махоркин тут же «переведет» свое сознание с помощью примитивного «Боярышника» в иную плоскость и в мир иной, предварительно написав честное «Письмо ученым» об опасности создания искусственного интеллекта.         

Путешествие сознания закончится вполне традиционным и очень человеческим вопросом: так есть ли что-то ТАМ, по ту сторону нашего мира и жизни? Если ожидание Соло Моно – это бегство в бессмертие, то финал романа только подтверждает, что есть даже в таком фантастическом пораженце и путешественнике как Махоркин предчувствие и предвестие Того, Кто больше и Соло Моно.

В пьесе С. Беккета  «В ожидании Годо» тоже рассказывается история двух бродяг, проводящих дни в томительном ожидании Годо. Мир им представляется «чудовищной неразберихой», а Годо – некой упорядочивающей его силой. Но гораздо важнее, что само это ожидание становится «универсальной моделью человеческого существования».

Мне представляется, что Соло Моно – идея того же плана. И если русское ухо в Годо слышит бесконечно длящийся Год, то в соединении Соло + Моно (критическое усиление «одного», «единственного»)  передается как степень надежд героя (Махоркина), так и, смею, предположить, уверенность автора романа в пронизывающим наш мир моногамном ожидании тотального изменения человека. Впрочем, ухо улавливает и другое имя – еврейского царя Соломона, что переводится как шалом — «мир», в значении «не война»,  или шалем как «совершенный», «цельный». Идея зашкаливающей единственности и отдельности ассоциативно сопрягается с совершенным…

И такое «совершенное» не может не быть не спорным.

Мировой обыватель

Он назван в романе «сивомасковцем». Назван именем маленького городка (поселка городского типа) Сивая Маска (республики Коми), откуда происходит по рождению герой Махоркин, отказавшийся ради своей идеи Соло Моно от любых радостей жизни – «рвать ягодки, читать Пушкина, влюбляться в Машеньку, рожать детей» (от семьи и товарищества, от любви, счастья). Так что его душа для такого рода «гостеприимства закрыта, даже заколочена крупными гвоздями…». Презрение к человеку и человеческому в себе, – тоже отличительная черта героя (тут автор ухватил актуальный тренд современной культуры вообще).

 По сути,  перед нами «перевернутое монашество» (по типу «черной мессы») – самоограничение, самодисциплина,  аскетизм,  но … без Бога. Зато –  с Соло Моно…

Именно сивомасковский обыватель как мировой тип станет тем «внутренним оппонентом» Махоркина,  наблюдения за жизнью которого и привели героя к полному отказу от живой жизни с её всяческими радостями, да наслаждениями (но, конечно, и горестями, и бедами)  – с одной стороны, и к страстному желанию внедрить в мир «совершенного» Соло Моно с фантастическим HIC, – с другой (при этом он сам готов сам себя «чистить» и пересоздавать «под Соло Моно». (В сивомасковце нет никаких национальных особенностей; а название – Сивая Маска  – выбрано иронично-точно,  и даже несколько театрально. Ну как тут не вспомнить «Золотую Маску» нашей культуры, так самоуверенно и без достаточных, на мой вкус,  оснований противостоящей всякой «Сивой Маске»!)

Сивомасковец  в романе – это  «единица измерения» современного мирового мещанина-потребителя, его интеллектуальной  ограниченности, его нравственной невзыскательности. Сивомасковец распространен (и довольно плотно) по лицу всего земного шара. Сивомасковец «испорчен» стихийными вековыми природными мутациями, а потому в нем доминируют «половой инстинкт, желание убивать, гордыня, алчность, чревоугодие и прочее. …Одно из самых уязвимых его мест – это разнузданная гиперсексуальность... Меня жутко раздражает эгоизм граждан Сивой Маски. Моя жена, мой дом, моя собака,  моя зарплата... Вся реальность становится в их сознании некой собственностью …В форме аллегорий им насаждают политические и нравственные доктрины, которые совершенно не согласуются с  природными возможностями сивомасковцев. Например, тысячелетние призывы делать добро …остаются гласом вопиющего в пустыне». Конечно, для сивомасковцев Соло Моно «будет выглядеть как опасный супермонстр, однако ни при каких обстоятельствах оно не станет вредить им, насмехаться над их интеллектуальной беспомощностью. А если возникнет необходимость, даже окажет поддержку и помощь. Естественно, в необузданном веселье, в разгуле утробных развлечений, в пиршестве, в сексуальной истерии, характерных для времяпрепровождения моих сограждан, он не участник. Все это чуждо высокому интеллекту»… [Выделено мной. – К.К.]

Но,  с точки зрения сивомасковца и наш герой, не обладающий ничем «своим», и не ценящий то, что «ценят все» – абсолютный пораженец (не случайно, в финале путешествия так его и назовет отказывающийся финансировать проект бизнесмен Пенталкин – тоже из породы сивомасковцев).

Если же говорить о тех героях, что встречаются Махоркину во время путешествия по России, то все они – тот «несовершенный мутационный продукт»  (убивец, вздорные бабы, горькие пьянички, грубые мужики), который просто вопиет о необходимости интеллектуального усовершенствования (Потемкина критика не раз обвиняла в потакании идеологии сверхчеловека). Пожалуй, только одна иностранка из клуба «Индвидуалис» в некотором смысле работает на идею Соло Моно. Автор остроумно описывает идеологию аполитичности, акультурности, анаучности. (Члены этого мирового клуба «добровольно покинули цивилизацию»; их кредо – «отрешенность и индивидуализм: жить, ощущая себя частицей природы, а не частью социально-трудового ресурса, пусть даже успешного и эффективного общества»; они исключили «из своей жизни секс, амбиции обогащения, желание владеть имуществом», а на клубных встречах радуются только «сценам  гармонии в одиночестве»).

Нет сомнения, что HIC этой дамочки – пропагандистки и последовательницы  антицивилизации – выше всех прочих встретившихся персонажей, но и он не устраивает путешественника Махоркина…

Цивилизационный разгром

От отрицания сивомасковца как такового, герой романа, собственно приходит к тотальной критике современной цивилизации и учиняет своеобразный «цивилизационный разгром».  И мотивы для него находит такие: «Разве может быть что-либо более страшным, более неприемлемым, чем счастливая и долгая жизнь в должности менеджера по продаже пылесосов, аквариумов, бензина? Торговца кафелем, фруктами, мылом? Или в получении удовольствия от наблюдения за игрой в футбол? Или от примерки и ношения модной одежды? Или от смакования венского шницеля? Тьфу! Тьфу! Гадость! Позор! Проснись, очнись, сивомасковец! Поставь перед собой по-настоящему грандиозные задачи, опережающие века стихийных мутаций! Выпрыгни из своей затюканной индивидуальности, освежи себя космическим ветром, чтобы снести оковы пошлой нынешней цивилизации…».

Александр Потёмкин расширяет литературное пространство романа тем, что наполняет его исторической памятью человечества. Эта память хранит как много боли и страданий, но и научных гипотез, мировых открытий. Как много проблем содержит в себе и современность – а истоки их, опять-таки, часто стоит искать в истории!

  Статьи, написанные героем, и вмонтированные автором в роман, не лишены, действительно, свежести взгляда и точного называния болевых точек современности. Украина, Сирия, развал СССР, Кельн, беженцы, исламисты, коррупция… Но не ради простого узнавания читателем того, что «на слуху» герой пишет свои статьи  «SOS: Где ты, моя религия?»; «Евросоюз, обновление стратегии!»; «Память – опасный провал». Его стратегическая задача иная – по сути, показать миру, что мир не понимает Мир, не видит своей «беременности злом». Если для Европы герой (и автор романа, надо полагать) видит выход в формуле «Единая Европа – Одно правительство, Один закон, Одна религия», то для всего мира – напоминание о забытом страхе перед ядерным потенциалом планеты. Если все типы агрессий (политическая, религиозная, социальная) захлестнули мир, то и отдельные страны – не спасутся. Человек же сегодня стоит «в очереди за жизнью», при том, что бесконечно разжигаются в нем «потребительская несдержанность, с жутким напором навязывающая бессмысленные товары! А ежедневные рекламные атаки на психику, которые при отсутствии необходимых финансов вызывают в массах комплекс неполноценности. А политическая конъюнктурная ложь, льющаяся из всех медийных источников! А мультикультурный радикализм, подавляющий национальное сознание!»…

Но, пожалуй, самый горький диагноз автора романа нашей цивилизации – это тотальное отсутствие установки на понимание и памятование; это «забывание и забвение» опыта истории (пример с национальной политикой в СССР очень тут показателен).

«Ад непонимания»  – он жжёт страницы романа, от него вскипает сознание героя.

Дали сознания от Сальвадоро Дали

Сальвадор Дали – это третий герой «романа сознания» Александра Потёмкина. В сознании Федора Михайловича Махоркина постоянно возникают сюрреалистические картины «великолепного испанца» Дали (1904-1979).   Это – «Аптекарь из Фигераса, не ищущий абсолютно ничего»; «Молодая девственница, развращаемая рогами собственного целомудрия»; «Геополитический ребенок, наблюдающий рождение нового человека»; «Предвестник смерти», «Ловля тунца», «Невидимый человек»; «Критически-параноидальное одиночество», «Нос Наполеона, превратившейся в беременную женщину, которая  меланхолично прогуливает свою тень среди руин». Не случайно роман завершает (герой пишет «Предупреждение миру» об искусственном интеллекте) видение картины Дали «Максимальная скорость Мадонны Рафаэля» с рассыпающимся на «атомы» образом.

Именно с Дали в романе связаны праздники безумств главного героя, его рефлексии о коммунизме, развале стран и искривлениях  мира. Именно Дали стал творческим резонатором того интеллектуального полета потёмкинского персонажа, который  или открывает «чарующие звуки Вселенной», или во снах, «увитых иррациональными видениями», видит и себя «разъятым» персонажем, созданным фантастическим испанцем («я был весьма уверен, что выгляжу именно по-сальвадоровски»).

Собственно, роман Александра Потёмкина – это тоже картина Дали в слове. Бесконечное «путешествие в себе» героя романа, как и в истории человеческих интеллектуальных открытий, смотрятся примерно так же, как оплавленное, текучее  время на фоне пустынного, «голого» пейзажа в работе «Постоянство памяти». Привычный порядок разрушен. Очевидное становится невероятным. И наоборот.

Способность А.Потёмкина к «предельному мыслительному содержанию» выдержать непросто (отчасти и по этой причине запрос на такую литературу – «лютый интеллектуальным террор», как сказал один знакомец – сегодня очень невелик).

Вечное ожидание своим героем Соло Моно писатель организует в линейной последовательности: день, ночь, дорога, цель. И всякий новый день начинается новым ожиданием, а ожидание постепенно превращается в невыносимое  – в пытку сознания. Время, как и у Дали, развоплощено (его реальные очертания мы видим, по преимуществу,   во «встроенных» в роман статьях,  –  своеобразная и крайне модная «публицистика.doc» получилась у автора). Повторение одних и тех же действий и мыслей героем романа создает эффект (опять же,  как у Дали) опрокинутости в «вечность».

Дали и дали Потёмкин сомкнул.

Композиция романа – линейная структура, упирающаяся  в запредельные  пространства. И из этой устремленности читатель может сделать свой вывод. Или перед нами стрела пути, демонстрирующего полнейшую бессодержательность жизни. Или указание на то, что жизнь вечна и за «горизонтом».

Весь род людской (мировой обыватель, сивомасковец) собран в роман (в сознании героя).  Он «стоит» и «смотрит», как «невероятный фокус умирания» мира, увиденный глазами Александра Потёмкина, для него все еще полон не смерти, но жизни. Ему все еще нравится «рвать ягодки, читать Пушкина, влюбляться в Машеньку, рожать детей». И совсем не бессмысленной видится череда жизней и смертей.

Читатель незаметно для себя переходит на сторону обывателя.

Писатель остается в привычном одиночестве, «меланхолично прогуливая» своего героя  среди руин цивилизации.

Капитолина Кокшенева, литературный критик, доктор филологических наук

idporog.ru

ItBOOK: Соло Моно

Сергей Шпаковский о новом романе Александра Потёмкина.

Свежий текст “Соло Моно” стал десятым по счёту романом Потемкина после “Игрока”, “Мании” и других крупных работ автора. В основе книги лежит замысловатое путешествие по чертогам сознания - герой романа бродит по миру идей, концепций, заблуждений и лжи.

Всё начинается с того, что некий Фёдор Михайлович Махоркин – протагонист, от чьего лица и ведётся повествование - делится с читателем своими размышлениями о разуме и интеллекте.

Отсюда мы узнаём, что в своих вычислениях Махоркин ориентируется не на IQ, а на некий HIC - higher intelligence consciousness, высшее выражение сознания. Именно с помощью эйч-ай-си исследователь человеческих дум пытается понять людскую природу и суть самого себя.

Себя любимого Махоркин превозносит на интеллектуальный уровень Менделеева и Ньютона, Достоевского (о, сколько же здесь Достоевского!) и Дали, Канта и Конфуция. В общем и целом - именно с ними и ведёт беседы Фёдор Михайлович.

Как и любой постмодернистский текст в эпоху постконцептуализма, “Соло Моно” вмещает в себя миллиарды смыслов. От мыслей о инженерном происхождении самого себя Махоркин переходит к основам религии,  восстанию машин, политическим заговорам и миру колдунов. Хитросплетения идей позволяют автору и рассказчику удалиться от сюжетной литературы, но об этом писатель предупреждает заранее.

Ещё в самом начале “Путешествия сознания пораженца” Потёмкин заявляет, что в книге не рассматриваются вопросы любви и ненависти, а также отсутствуют криминальные истории и детективные ходы. “Соло Моно” более чем соответствует названию - это одноголосые размышления индивидуума-интроверта, которому комфортнее общаться с собственным внутренним миром, чем с обычными людьми. Герой  даже признаётся, что его не интересуют женщины, как и секс в целом, он давно потерял возможность судить о красоте и уродстве. Ему безразличен окружающий мир, который только и делает, что отвлекает Махоркина от размышлений. Единственным другом героя становится Время. Оно подсказывает и направляет, даёт знаки и возможность быть самим собой. Хотя иногда у него появляются живые собеседники, ссоры с которыми всё равно больше походят на разговоры с зеркалом. Меняется все, только когда появляется приёмный сын Махоркина - Соло Моно - Фёдор Михайлович собирается породить своим сознанием нового сверхчеловека или даже сверхразум.

“Мне достаточно подключить к мозгу существующую в сознании информацию, касающуюся устройства наносборщика, и в воображении возникнет образ нового существа - я мечтаю назвать его Соло Моно или Сам в Себе. Конструктивные решения, дерзкие идеи посыплются из него, как из рога изобилия. А если к тому же я еще и прищурю глаза, то Соло Моно, мой приёмный сын, воспарит между галактиками, и настоящая жизнь, о которой я мечтаю, начнется только после этого творческого взлета”. Таков полёт фантазии Фёдора Махоркина.

Удивительно, но роман, построенный на одних только спорах с вселенной, напоминающий философский труд, больше всего похож на жизнь в социальных сетях, где ты одновременно читаешь новости политики и споришь о литературе в комментариях к другому посту, где ты критикуешь друга за репост, не обращая внимания на то, что споришь с автором, которым может быть Ницше, Лао Цзы или Лев Троцкий. Тот мир, в котором мы общаемся с симулякрами мнений.

Махоркин даже обращается к жанру публичных заявлений - он призывает глав государств и конфессий к проведению конференции по установлению контроля над искусственным интеллектом. В том же самом письме он предлагает инвестировать в проект “Соло Моно”. Только с его помощью Фёдор Михайлович сможет оставить след в истории. Но исследователя ждёт другая судьба - мучения, страдания и бесконечная паранойя. 

Потёмкин смешивает в одно целое Достоевского и Ницше, подсыпает к ним немного интернет-эстетики, всевозможных теорий заговоров, а потом разбивает Махоркина о его же, махоркинское, горе от ума.

На правах рекламы.

itbook-project.ru

НОВЫЕ КНИГИ: " СОЛО МОНО. Путешествие сознания пораженца"

Не так давно  из незнакомого издательства прислали мне на рецензию только что изданную книгу (роман)  с просьбой посмотреть текст и решить - буду ли я писать об этом романе. Фамилия автора мне была неизвестна.  Принцип мой  в таких случаях прост: если я автора не знаю, просто читаю  отрывки из того, что  мне прислано, не заглядывая в интернет,не собирая об авторе информацию, и, только после того, как рецензия  написана ( если  текст чем-то меня заинтересовал или просто вполне профессионален ), я смотрю, что же это был за кот в литературном мешке ...Так получилось и в этом случае. Я стала читать роман, и возникло у меня впечатление  полной идентификации автора и рассказчика ( это роман - монолог), показалось, что совпадает все: молодой возраст, маргинальность, аутистический колорит мышления и эмоциональной сферы, образ жизни, политическая платформа  и так далее. Более того, я  по первой своей профессии очень хорошо представляю «завязание» на сверхценных идеях – и текст романа  тоже постоянно буксовал, вился кругами вокруг одной-единственной мысли – это стилистическое соответствие  «психологическому статусу»  героя мне очень понравилось ( редкая черта в прозе, надо признать) . Не соответствовал  только «зарубежный адрес», обозначенный в конце романа  -  нужно было бы автору,так сказать, «вживаться» в образ, идти в перевоплощении  до конца и поставить на последней странице место проживания героя - оно весьма  говорящее – Сивая Маска.А сверхценная идея героя романа - Ф.М. Махоркина такова: человечество  в своем развитии зашло в тупик, оно духовно деградирует, потому  необходимо срочно "переформатировать человеков". И,конечно, ТОЛЬКО гениальный, но никому не известный и всеми отринутый  Махоркин знает – КАК можно это сделать.Написала рецензию, отправила в издательство ( и в журнал) и стала смотреть в интернете, что же за автор все-таки  стоит за маргинальным героем  ( а все мы, писатели, теперь немного махоркины) – и  -  оказалось , что, во-первых, на книгу ( я читала только текст в пдф) уже была серьезная и подробная  рецензия Капитолины Кокшеневой, также в сети легко можно найти рецензию Льва Александровича Аннинского, который называет автора «замечательным писателем», С. Антоненко, гл. редактра журнала " Наука и религния", известного поэта и критика Бориса Кутенкова и других, –и, во-вторых, автор " Соло Моно",Александр Потемкин,  отнюдь не маргинал, а «крутая» фигура, стоящая в стороне от отечественного литературного мира, но,однако, возле которой обнаруживается то Захар Прилепин,, то  Рене Герра , даже делавший  доклад о творчестве автора ( кстати, профессионального журналиста, взращенного  «Комсомольской правдой», ныне доктора экономический наук, профессора МГУ и прочая, прочая, прочая).  Амплитуда оценок его творчества крайне полярна – так  сказать, «от герани до звезды», что тоже для тех, кто любит разбираться в литературе не по подсказке, очень  хороший стимул для прочтения романа, который , несомненно,  окажется идейно близок не только интеллектуальным мизантропам и маргиналам, но и всем, кому  порой хочется срочно переформатировать собственного  соседа  с его матом, пивом, сексом  и  футбольным матчами...

МБ

shveytsar.livejournal.com

рецензия на книгу «Соло Моно. Путешествие сознания пораженца»

(«Таежное» блуждание души)

Новый роман Александра Потемкина удивил своей сложностью даже самых его прилежных читателей. Это роман-вызов, и уже в авторской аннотации задан тон: «Уважаемые читатели! Если уровень вашего HIC («эйч ай си», высшее выражение сознания, higher intelligence consciousness) меньше, чем 100, то, пожалуйста, не приобретайте эту книгу - вряд ли вы получите удовольствие от ее чтения». При таком посыле не каждый решит признаться в своей несостоятельности, и читатель обеспечен – начинаешь погружаться в причудливую ткань текста. Если автор хотел добиться того, чтобы роман был прочитан даже помимо воли, – он этого достиг.

Уровень HIC и является основным составляющим романа, причем уровень интеллекта напрямую связывается с судьбой человечества, что даже в контексте нынешнего повышенного интереса к возможностям человеческого сознания и мышления представляется оригинальным. А уж выбор персонажа, который взял на себя миссию усовершенствования человечества, просто поразителен. Итак, молодой человек по фамилии Махоркин и со значащим именем Федор Михайлович, родом из городка Сивая Маска, что за Полярным Кругом, пешком отправляется из родных мест в Астрахань к возможному спонсору Пенталкину, способному финансировать воплощение в жизнь его,  махоркинской идеи.

Внутренний монолог персонажа длиною почти во весь роман начинается сообщением: «Сегодня я уже точно не помню, что именно меня вдруг обеспокоило: нога, рука, голова, живот.  Но боль оставалась в памяти. Именно после нее я, сам того не подозревая, впервые задумался: сейчас меня уже раздражает, почему эта мысль раньше не приходила мне в голову, а что это такое я сам?» То есть герой сразу определяет не просто свою необычность, но «неподчиненность» собственному организму – он не может определить, что же ему болит. Да собственно, на протяжении всего повествования Махоркин отказывается от любого проявления исконных человеческих чувств, интересов и ощущений. Сам он «угрюмый», лохматый, с почерневшими зубами, худой и неказистый. Махоркин подчеркивает свою неприглядоность, почти декларирует ее, хотя порой кажется, что именно собственная непривлекательность так мучит его, что он спасается от мира верой в гениальность своей идеи. Она родилась в его сознании и мало связана с реальностью,  мир реальный вообще живет параллельно с героем: «у меня отсутствует вкус на прекрасное или отвратительное. Мое сознание не оперирует такими характеристиками. Я вообще практически не замечаю внешний мир. Мне необходимо предельно сконцентрироваться, чтобы разглядеть его».

Все чувственные  радости и недомогания им отрицаются как  проявление низшего, присущего «сивомасковцам» существования, которые для него олицетворяет все пошлое, примитивное, недочеловеческое. Их стремление устроить свою жизнь, повысить благосостояние, любить, выпить-поесть, одеться и даже завести детей в Махоркине вызывает полного отторжение. Если «подпольный» персонаж Достоевского упивался своей зубной болью и вокруг нее возводил свои болезненные умственнные построения, то Махоркин – уже какой-то завершающий этап отказа от обычных человеческих проявлений, особенно позитивных. Если Махоркин вдруг ощущает в себе (а это случается) какие-либо чувства, близкие к «сивомасковским», он не просто отгоняет их, но стремится истребить: «Но как избавиться от всего этого чисто человеческого, которое я ненавижу не столько в других, но больше в самом себе? Конечно, меня сложно понять: если у них восхищение вызывает то, что они называют прекрасным и возвышенным, то у меня их восторги, кроме удрученности, ничего не рождают. Еще давно я сделал первые шаги по пути, удаляющему меня от людей: в школе и техникуме отказался от общения со знакомыми, единственным собеседником и другом для меня стало Время»... Персонаж пускается в путь с обмылком, полутора тысячью рублями, скудным запасом провианта и вполне современным, невесть откуда у него взявшимся, планшетом,. Да это и несущественно, поскольку необходимо для его идейного продвижения по тайге и редких включений в происходящее во внешнем мире.

Александр Потемкин, как и всегда в своем творчестве,  обыгрывает целый пласт идей и сюжетов. Собственно, узнаваемая цитатность характерна для современного творческого, особенно постмодернистского мышления. В данном случае перед нами роман-путешествие, но также доведенный до логического предела.  Преодолевая в XXI  столетии тысячи километров пешком, персонаж по сути путешествует по закоулкам собственного сознания и постоянно декларирует это. Если молодой человек классического романа-путешествия к его завершению «воспитывался» приключениями, общением с новыми людьми, совершенствовался, то и Махоркин меняется к финалу, но эта эволюция  – от интереса к собственной идее – через полное погружение в нее – к абсолютному отчаянию и трагическому концу.

В начале пути Федор Михайлович определяет его цель и координаты: «В этом путешествии, и я должен это понимать, мне откроется не реальная картина мира, а ее искаженный образ, порожденный моим болезненным сознанием. В этом понимании мой эгоизм становится абсолютным. Свою жизнь я посвящаю лишь себе самому. И чихать я хотел на всех и даже на свой собственный биоресурс. Я одинок и не испытываю никакого желания иметь какое-либо имущество, кроме собственных, порой вздорных, мыслей».

Люди, по Махоркину, в основном обладают самым низким интеллектом, их потребности примитивны, а современное человечество выродилось безнадежно – люди истребляют себя и себе подобных (мотив расширения масштабов уничтожения, войны, ненависти пронизывает повествование): «...свою вершину человечество уже миновало. Последние тридцать лет оно катится в бездну, набирая скорость. Свет, озарявший души и разум, потускнел. Разгул потребительства и восторги от жалких мыслишек, напоминающих мелкие клочья былого, цельного и даже великого нынче писком наполняют Вселенную». Подобному человечеству нет места в Галактике, и хотя человек – результат случайных космических мутаций,  хаоса материи, этот продукт не удался. Единственный путь – создание  биоинженерным путем новой человеческой особи с несопостовимым с нынешним, высоким уровнем HIC.

Следует создать принципиально новый тип человека, и это берет на себя Махоркин из Сивой Маски. Продуктом нанокупажа станет Соло Моно. Поначалу Махоркин еще осознает, что ему не под силу создать нового человека, что все планы – лишь игра его воображения: «Я мечтаю совершенствовать свой вид, то есть, сивомасковцев во всем мире, но отлично понимаю, что для этого у меня нет Времени, и вот я нашел успокаивающий меня компромисс: мне важно не столько  само физическое перерождение, изменение собственной сути, сколько постоянное размышление об этом невероятном чуде...».

От непрекращающегося внутреннего монолога героя время от времени отвлекают события, составляющие некое развитие сюжета, мы подчеркиваем «некое», поскольку ведущим движением сюжета явлется развитие самого Махоркина от мечтаний к полному подчинению собственной идее. Он находит в тайге труп и документы, которые могут принадлежать убийце. Так и происходит,  Федор Михайлович на время «сбивается» со своей траектории  и оказывается в небольшом городке, где выслеживает убийцу – тупого братка, от которого чудом спасается. Далее он встречается с немкой – членом антиурбанистской организации «Индивидуалис». Девушка годами живет в лесу, изредка встречаясь со «своими» и обсуждая лишь насущные проблемы выживания. Касаться вопросов политики и современного быта запрещено. Следующей оказывается компания купальщиков, устроившая на берегу групповую оргию, затем пьяная компания, от которой едва Махоркин уносит ноги. И еще безумный тип, требующий общения, этот оказывает садистом и рассказывает, что может перемещаться из эпохи в эпоху, причем  проделывает свои скачки ежедневно – оказываясь то в застенках Гулага, то в среди современных экстремистов. Сам он отрубил голову человеку, который чем-то его рассердил. Галерея чудаков, дикарей, извращенцев и сумасшедших почти не затрагивает чувств Махоркина, он спасается погружением в мечты о нанопинцете, который необходим для создания нового человека на атомно-молекулярном уровне. Вообще он постоянно подчеркивает, что люди его не занимают, он вне этого мира страстей, да и встреченные им лишь убеждают, что человечество безнадежно и нужно поскорей заняться трансформацией людского рода. Моментами герой удивляется самому себе, декларируя одиночество как единственно приемлемую для него форму существования. Одиночество Махоркина абсолютно. Собственно, все герои А.Потемкина одиноки, но в данном случае оно непробиваемо. Да и персонажи, появившиеся на страницах романа лишь подтверждают – одиночество абсолютно, каждый бредет сам по мрачной тайге своих переживаний и мыслей. Природная тайга здесь не причем – она величественна и прекрасна, Махоркин изредка ощущает ее красоту, он чувствует повадки зверей. Но это также затрагивает его «по касательной». Тайга же его сознания мрачна и непроходима.

Однако постепенно возникает ощущение, что Махоркин по своему страдает от своей невписанности в реальность. «Я ничем и никогда во внешнем мире не очаровываюсь, потому, что его, мира, я вообще не вижу. Про себя я никогда не восклицал: «Как красиво!» или «Как безобразно!». Когда не замечаешь окружающую действительность, сказать, слава богу, нечего. Молчишь и раскидываешь умом». Лишь пару раз он тепло вспоминает библиотекаршу из родного городка, которая помогала ему. И однажды в его памати звучит: «Я лишь эпизодом вспомнил свою бабулю, и прервал работу памяти», «бабулю», по-видимому, сыгравшую главную роль в его детстве. Остальные – лишь ошибка мутаций: «Да-с, неудачный биоинженерный проект сотворения сивомасковцев вынуждает меня к его фундаментальному переделу. Потому что никто не желает признать, что недостаток разума ведет к разгулу чувственности. Но тут без генной инженерии желаемого результата добиться невозможно. Других инструментов, способных гасить соблазны потребления, воспитывать невосприимчивость к телесным искушениям, я не вижу. Однако, ампутация чувственности вызовет колоссальный социальный взрыв:   сокращение у граждан небольшого таежного городка потребительского спроса приведет к спаду производства, а это  послужит толчком к развитию экономического кризиса. Лопнут социальные программы».

Все в герое противоречиво и нескладно. С одной стороны, соотечественники его вообще не интересуют, с другой – он размышляет об экономическом кризисе, о котором при его образе жизни никак не должен заботиться. Возникает вопрос – а не эмоциональная ли тупость присуща Махоркину? Как известно, это понятие из области психиатрии, симптом  тяжелых заболеваний.

Да и свою идею герой часто называет навязчивой. Но чем дальше, тем больше она охватывает его целиком. «Их /то есть «сивомасковцев» - М.Ф./ для меня нет. Моя мечта - быть их противоположностью. И все! Единственная моя мысль, которая вызовет у них неприязнь ко мне, так это что я в своем сознании, а не публично утверждаю:  сивомасковцы - не конец эволюции, довольно скоро появится новое существо Соло Моно, мой приёмный сын». Писатель мастерски прослеживает, как сознание Махоркина становится все более воспаленным, герой моментами осознает это, но все реже и реже.  «Мне достаточно подключить к мозгу существующую в сознании информацию, касающуюся устройства наносборщика, и в воображении возникнет образ нового существа - я мечтаю назвать его  Соло Моно или Сам в Себе». Противоречия усугубляются: «Вообще же у меня нет никакого сомнения, что все связанное с моим главнейшим проектом, а значит, с этапами жизни Махоркина и с воспаленным сознанием Федора Михайловича, отмечено какой-то ниспосланной свыше сверхсилой». Какие же высшие силы, когда Махоркин абсолютно убежден в отсутствии высших, во всяком случае, божественных сил? К примеру, он утверждает: «Если я - мельчайшая часть общей материи, то и передо мной не должны возникать вопросы, что есть божественное, благородное, а что - дьявольское, антигуманное. Жизнь, материя, Вселенная - это продукты стихии, а я могу внести в этой необдуманный процесс интеллектуальное начало».

Постепенно проявляются черты мании величия. Махоркин начинает верить, что именно он создст Соло Моно: «Надеюсь, настанет день, когда я передам в дар миру идеальный образец великого Соло Моно. В его сознании моментально будет совершаться оценка любого глобального события, точная и всесторонняя».

Если одной из целей автора было создание ощущения безысходности, это удалось блестяще – читатель словно продирается через тайгу вместе с Махоркиным – тайгу реальную и непроходимую тайгу его воспаленного сознания. И постоянно герой видит перед собой полотна Сальвадора Дали, которые становятся лейтмотивом наррации, а возможно, и ключом к пониманию видений Махоркина. В романе, как у А.Потемкина во всех произвдениях, просматривается широкий культурологический ареал – перекличка с Ницше, Хайдегером, Федоровым, современными философами, сюжетные и персонажные цитаты из Гоголя, Салтыкова-Щедрина, из Маркеса. И, конечно, Достоевский, который, словно закулисный персонаж, присутствует в ткани романа, а его наследие является ведущим интертекстом.

Попутно Махоркин начинает высылать по электронной почте статьи-послания сильным мира сего – главам государств, высшему духоверству. Это размышление о мировых религиях и институте церкви, о политике и Евросоюзе. Он даже переводит их с помощью компьютера на английский и китайский, считая, что его посланиям должны внять все континенты, и одновременно сомневаясь, что на них отреагирует хоть один адресат. Эти вставки представляются менее органичными, во-первых, вряд ли Махоркину могут быть доступны все приведенные в них сведения, во-вторых, при своем воспаленном состоянии он скорее всего не мог бы логически построить какой-либо текст, хотя известны случаи,  когда люди, охваченные сверхъидеей, направляют свои тексты именно в высшие инстанции.

Последнее послание касается пагубности искусственного интеллекта и уверенности, что именно новый биочеловек должен населить планету: «Скажу, что материальной реальностью является лишь вещество. Соло Моно создается из материальной реальности, то есть из вещества; это творение из органики. Существуют причины, вынуждающие меня браться за свое детище без промедления. У меня есть конкуренты. Я бы выразился даже более жестко: у сивомасковцев есть противники, которые ни перед чем не остановятся. Это всемирно известные фирмы, основательно взявшиеся за создание искусственного интеллекта. Они намерены использовать не природные органические вещества, а пластик, металлы и прочую неорганику. Поэтому я не могу браться ни за какой другой проект. Соло Моно фактически стало частью моего собственного существа; кроме идеи создания жителя Вселенной, в голове моей ничего нет и быть не может».

И, наконец, герой на пике своего земного унижения начинает собственно себя ощущать первым новым человеком: «В этот момент в голову пришла совершенно неожиданная, обескураживающая сознание мысль. Если я так радикально отличаюсь от сограждан своей ментальностью, мировоззрением и дерзновенной устремленностью к созданию нового обитателя глобального мира, если я совершенно не испугался отправиться в преисподнюю, то возможно предположить нечто удивительное: некий неизвестный (или неизвестные) ученый уже сложил 27 лет назад из биологического строительного материала самого Федора Махоркина, первую версию Соло Моно?» Кто же этот Соло Моно? Субъект, обладающий высочайшим HIC, которому будет доступен диалог с разумными существами всей Галактики. Но каковы его душевные качества? Единственное, о чем рассуждает в этом направлении Махоркин – новый человек будет лишен всего суетного и не будет агрессивным. Неудивительно, что мечты Махоркина полны противоречий: то он говорит, что ничто из жизни гомо сапиенс не будет характерно для Соло Моно, то пытается наделить его именно лучшими человеческими качествами – душевными, а не только интеллектуальными... И все глубже в эти противоречия погружается.

Встреча с предполагаемым спонсором – реальным олигархом Пенталкиным состоялась и завершилась крахом. Поначалу бизнесмен даже заинтересовался проектом, но вскоре осознал, что перед ним безумец. А, возможно, оказался не способным оценить масштаб идеи. Если раньше  порой с параноидальным стремлением пытались создать вечный двигатель, то перед нами – задача создать новый тип человека, таков изобретатель XXI века. Фактически Пенталкин – единственный оппонент идей Махоркина, увидевший в нем обиженного, несостоявшегося человека, которому недоступны обычные чувства и занятия обывателя. Когда-то был задан вопрос: «Достаточно ли он сумасшедший, чтобы быть гениальным?» В отношении персонажа А.Потемкина этот вопрос остается открытым.

Герой совершает самоубийство – на последние деньги покупает в аптеке пенталгин и настойку боярышника и уходит из жизни. В последние мгновения угасающего сознания он надеется, что продолжит свой путь в ином измерении и там осуществит свою мечту.

Махоркин не раз размышлял о смерти и ему кажется банальным и непристойным обычное погребение. «Смерть должна быть праздником!» – заявляет человек, не способный ощущать радостей жизни. Мысль о том, как совершится погребение, нередко будируется в современной литературе. Так, героини пьесы польского писателя Ежи Пильха «Множество демонов» – юные сестры, наделенные сверхъестественными способностями,  решают быть сожженными после смерти. Это рассматривается как вызов, поскольку их отец – протестантский пастор.

Роман «Соло Моно» – еще более резкий и безжалостный, чем остальные произведения писателя. Если раньше А.Потемкин размышлял о падении человека внутри человеческих категорий и оценок, то ныне писатель представил персонаж, выведенный из системы человеческих чувств и ценностей. Если в центре предыдущих романов была, прежде всего, судьба России, то в «Соло Моно» выносится приговор нынешнему состоянию и «исчерпанности» всего человечества. Роман программный, написанный в уже известном нам авторском жанре – вплетенное во все пласты художественной ткани философское обоснование,  препарирование разрушенного  мира и человека в нем.   Отдельного персонажа и всего человечества в целом.

 Возникает вопрос, почему мысли и идеи, которые тревожат самого автора, доверены «пораженцу», человеку убогому?  Божественную миссию создания нового человека берет на себя некто, не верящий в Создателя. Но если  взглянуть с иной точки зрения – с позиции гуманическиой русской литературы – перед нами несчастный, недолюбленный, недоласканный человек, возможно, с большим нереализованным потенциалом. Однако  потенциал этот направлен на несоизмеримые с человеческим масштабом идеи, которые, созидательные по замыслу, оказываются для него разрушительными. Он мечтал расселить свое творение по всему Космосу, а бездна космоса и безграничное время обернулись для него тупиком. Хотя в своей творческой мысли Александр Потемкин почти всегда непредсказуем. Возможно, такой персонаж, пребывающий на грани полета интеллекта и мерцающего, воспаленного сознания, и может быть глашатаем прорыва в новые перспективы?

Многие вопросы остаются без ответа. В наши дни, когда всем мыслящим людям очевидно, что человечество достигло грани, за которой или бездна, или поиски принципиально новых путей, когда искусственный интеллект несет в себе реальную угрозу, которая, быть может, не за горами, размышления о возможных путях весьма актуальны. И роман А.Потемкина погружает в самые тяжелые, но неизбежные раздумья человечества.

Ведь, возможно, из дремучего таежного сознания есть выход. И раз человечество по крайней мере нужно не уничтожить, а улучшить, это может быть путем к надежде.

Мария Филина, доктор филологических наук, профессор ТГУ им. Ив.Джавахишвил

idporog.ru

Отзывы о Роман Александра Потёмкина Соло Моно

Читать я любила всегда, жаль, что придаваться своему любимому занятию приходится очень редко, суета и всё такое забирают большую часть жизни. Сначала мне нравились любовная тематика, потом в ход пошла эзотерика, психология, история.

Почему я обратила внимание на данный роман? Если честно, из интереса, ведь его активно рекламируют, причем по федеральным каналам. Вот сработал и так называемый эффект стадного чувства.

Но, в итоге, тема оказалась более чем интересной. Во-первых, я по натуре интроверт, поэтому мне стали близки размышления человека, углубленного в самого себя.

Если вам понятен Достоевский, Ницше, то Соло Моно понравится и вам. 

Книга Путешествие сознания пораженца, о чем она

Думаю, то, что я написала выше, вам не открыло полноту картины. Попробую немного раскрыть смысл.

Давайте копнем глубже в произведение. Во-первых, не ищите в романе единственного смысла, готовьтесь к тому, чтобы придется хорошенько поразмышлять. Тем раскрывается масса, начиная с религии, затрагивая политическую направляющую, при этом параллельно речь идет о восстании машин и мире колдовства. И автор сумел собрать всё это в единое целое, при этом каждая тематика работает самостоятельно.

Повествование идет от некого Фёдора Михайловича Махоркина, человека, которого не интересует внешний мир, ему гораздо комфортнее путешествие к глубинам подсознания, вернее разум и интеллект, вот что его интересует. Чтобы понять человеческую природу, этот человек полагается на higher intelligence consciousness, что означает высшее выражение сознания. Мечты, мечты, творческие полеты довлеют над героем.

В итоге, Махоркин обращается к главам государств за помощью, чтобы они инвестировали в его проект, дабы установить контроль над искусственным интеллектом. Ему так хочется оставить память о себе в истории, но, всё заканчивается очень печально.

Вы знаете, после прочтения книги вам захочется прочитать и другие его работы, что вполне понятно, правда, по стоимости они в разы ниже, да и в сети их можно прочесть в бесплатном режиме.

Другие произведения писателя

Я добавила те, которые признаны лучшими. Думаю, что названия говорят сами за себя.

Да, прочесть роман стоит, если вы глубокомысленный человек.

Автор публикации

308 Комментарии: 145Публикации: 542Регистрация: 22-02-2017

otzovichok24.ru