Читать бесплатно книгу Специалист - Константинов Андрей. Книга специалист


Читать книгу Специалист »Константинов Андрей »Библиотека книг

СпециалистАндрей Константинов

Александр Новиков

Бандитский Петербург #11Нет никого опаснее человека, которому больше нечего терять — в этом убедился Андрей Обнорский, директор Агентства журналистских расследований, когда у него оказалась рукопись неизвестного автора. В ней рассказывалось о похищении жены и маленькой дочки охранника известного бизнесмена. Похитили по ошибке, перепутав с семьей самого бизнесмена. Бизнесмен отказался заплатить выкуп, женщина и девочка погибли. Потерявший самое дорогое, что у него было, охранник, бывший спецназовец по прозвищу Профи, решает мстить всем виновникам, начиная от похитителей и заканчивая бывшим хозяином. Прочитав рукопись, Андрей начинает подозревать, что изложенное не вымысел, и начинает искать Профи...

Андрей Константинов

Александр Новиков

Специалист

ПРОЛОГ

Главный редактор Агентства журналистских расследований Андрей Обнорский не любил понедельники. И совсем не потому, что они были расплатой за бурные воскресные вечера, — Обнорский почти не пил сам, да и в своем агентстве установил практически «сухой закон», из-за чего подчиненные Андрея глухо роптали. Обнорский, впрочем, на этот ропот плевал (по его собственному выражению) «с высокой башни».

— Пока я здесь директор, — говорил Обнорский «комсоставу» агентства, — пить на рабочих местах никто не будет. После работы и в выходные — пожалуйста! Ради Бога! Хоть упейтесь. Но! — Тут Андрей прерывал свой монолог эффектной паузой, воздевая указательный палец к потолку и медленно обводя взглядом лица своих замов и начальников отделов (те привычно опускали очи долу). — Но если кто-то появится на службе с перегаром, небритый-немытый-нечесаный, то… То я сделаю вывод, что этому сотруднику работа мешает пить. А в таких ситуациях надо бросать работу… А так — пожалуйста, пейте, если здоровье позволяет… Но мой советник в Йемене, умный был мужик, помню, говорил мне: «Запомни, Андрюша, не родился на свет еще тот богатырь, который бы сильнее зеленого змия оказался…» А поэтому — будьте любезны… Мы — журналисты, мы работаем и с людьми и с блядьми, и с людями и с нелюдями, работаем в основном «мордой лица», а поэтому — и то и другое должно быть в порядке. Я понятно излагаю?

«Комсостав», слушавший подобные проповеди как минимум раз в неделю (у Обнорского было еще несколько любимых тем — например, о нечищеной обуви и об опрятности в одежде) и успевший выучить их чуть ли не наизусть, уныло кивал головами. Все знали: когда на Андрея «накатывает» и он начинает «вещать» — с ним лучше не то чтобы даже не спорить, с ним лучше просто молчать. Потому что были прецеденты — Марина Борисовна Агеева, например, пару раз пыталась высказаться в том духе, что, мол, ничего страшного и не было бы, если бы прямо в агентстве люди могли отмечать дни рождения и всякие другие праздники — и при этом выпивать и закусывать… У-у-у!… Тут такое начиналось… Воспитательные монологи Обнорского могли запросто перевалить отметку и сорок минут, и даже шестьдесят. Наученные горьким опытом, остальные представители «комсостава» (два заместителя Обнорского — Коля Повзло и Алеша Скрипка, заведующий отделом расследований Глеб Спозоранник и заведующий репортерским отделом Володя Соболин — вот и весь «комсостав») чуть ли не на коленях умоляли, чтобы Агеева перед летучками не цеплялась к шефу и не спорила с ним — себе ж дороже обходится.

Агеева всегда обещала сдерживаться, но обещания свои выполняла не всегда, а под настроение. А если у нее настроение не соответствовало, — она могла устроить такую перепалку, что в нее как-то незаметно втягивались все участники «мерлезонского балета». Поэтому еженедельные летучки в Агентстве журналистских расследований проходили то тихо-мирно-быстро, то долго, бурно и с такими криками, что иногда от них вздрагивала даже секретарша Обнорского Ксюша, много чего перевидавшая на своем веку. (Она, кстати, Ксюшей позволяла себя называть далеко не всем в агентстве: «Кому Ксюша, а кому — Ксения Михайловна! Я вам не девочка двадцатипятилетняя!». Ксюша на лгала, ей действительно было уже не двадцать пять, а целых двадцать девять.)

Еженедельные летучки, на которых подводились итоги прошедшей недели и ставились задачи на начавшуюся, всегда проходили в агентстве по понедельникам. Поэтому-то, собственно говоря, Обнорский и не любил понедельники. Андрей считал, что на летучку он обязан являться обязательно в костюме и в галстуке, а такую «официальную» одежду он не слишком жаловал, предпочитая, в принципе, гораздо более комфортные свитера и джинсы… Но Обнорский полагал, что положение обязывает. Обязывает не только надевать пиджак и галстук (по понедельникам), но и «воспитывать личный состав». К тому же именно на летучках постоянно высвечивались разные проблемы агентства — в основном они носили материально-технический характер, хотя случались, конечно, и чисто журналистские «проколы», и… Да много чего случалось в агентстве, потому что, как говаривал товарищ Сухов из «Белого солнца пустыни», — «люди тут подобрались душевные, можно сказать — с огоньком». У Обнорского постоянно болела голова на тот предмет, где бы раздобыть денег, потому что срочно нужны дополнительные компьютеры, телефоны, факсы, принтеры, ксероксы, а также мебель, факс-модем и ремонт во всех кабинетах, — а по понедельникам… По понедельникам Андрей иногда просто зверел от того, что вместо одной решенной проблемы тут же появляются две нерешенные. Или еще веселее — решение одной проблемы влечет за собой необходимость срочно решить еще три. В общем, как те головы у гидры. Или у Змея. Короче — у «твари конченой», как любил выражаться Обнорский. А если к высветившимся проблемам объективного характера прибавлялись еще и перепалки с любимыми подчиненными, то… То становилось совсем понятно, почему Андрей так не любил понедельники и самого себя в них — официального, «на костюме — на галстуке» и скучно-занудного в своих «проповедях». Но вместе с тем Обнорский понимал, что Агентство журналистских расследований еще очень молодое средство массовой информации, коллектив разношерстный и не вполне сработавшийся, отношения только-только складываются, технологические процессы и цепочки только-только выстраиваются и «устанавливаются». И надо было как-то пытаться дирижировать этим «несыгранным» оркестром, и как-то крутиться, чтобы все «музыканты» были по крайней мерс сыты-одеты-обуты… А «продукцию», изготовленную в агентстве, — статьи расследования и оперативную ленту-сводку криминальных и чрезвычайных происшествий, случавшихся в городе, — самые разные СМИ соглашались брать охотно, неохотно они платили за взятое. Неохотно, нерегулярно, и, что самое печальное, совсем немного… Приходилось искать всякую «халтуру», а делать ее было далеко не всегда приятно…

Если бы летом 1996 года, когда Андрей еще только начал разрабатывать идею будущего агентства, если бы тогда он знал, как трудно, как тяжело будет воплотить идею в жизнь…

Обнорский сам себе часто задавал этот вопрос — если бы тогда знать, как все непросто пойдет… то что? Да ничего. Андрей каждый раз отвечал сам себе однозначно — все равно бы впрягся в эту телегу. Другое дело, если заранее все знать, можно было бы кое-каких ошибок избежать, шишек не набивать, или набивать их не так много… А с другой стороны — от шишек мудреешь. Или — просто идиотом становишься, разумеется. Шишки — они ведь тоже случаются разные, иногда даже смертельные бывают…

Вообще— то сама идея создания независимого Агентства журналистских расследований зародилась в голове Обнорского давно -еще тогда, когда он работал в городской «молодежке». Андрей понимал, что расследовать сложные темы в одиночку — задача практически нереальная с учетом всех нюансов российской действительности, тем более что все нюансы этой самой действительности и учесть-то было невозможно.

Это на Западе журналист-инвестигейтор мог месяцами (а то и годами) разрабатывать некую тему, после чего отписывал сенсационный материал, продавал его по хорошей цене в какую-нибудь газету, а потом на вырученные деньги спокойно жил и работал до следующего материала… Западные расследователи объединялись в ассоциации — национальные и международные, ассоциации эти обладали влиянием и авторитетом, а потому получали поддержку — и государственную, и от серьезных финансовых структур. Поддержка эта позволяла Организовать разные некоммерческие фонды, которые выделяли гранты многим журналистам — опять же, чтобы они могли спокойно работать по заявленной теме и не думать о хлебе насущном. В России девяностых годов ничего подобного не было. То есть гранты какие-то периодически кому-то выдавались, но… Для Обнорского всегда было загадкой, кто и каким образом их получал. С точки зрения Андрея некоторые западные фонды, действовавшие в России, спонсировали очень… как бы это поделикатнее выразиться…

Странных журналистов, разрабатывавших не менее странные темы… Ну да что об этом говорить — в новой «демократической» России вообще было много чего странного…

Обнорский считал, что всерьез расследовать журналистскими методами темы, связанные с организованной преступностью и коррупцией, в России можно только методом «бригадного подряда» — когда достаточно большая группа профессионалов будет координировать свои усилия в разных направлениях, только при таком раскладе можно добиться интересных результатов в относительно сжатые сроки. То есть одни копают в одну сторону, другие — в другую, третьи осуществляют архивно-аналитическое обеспечение, четвертые занимаются текучкой, «быстрым реагированием» по событиям, случившимся буквально только что… Короче говоря, Андрей считал, что от полупартизанской работы расследователей-одиночек надо переходить к созданию специализированной структуры…

Обнорский к 1996 году был уже достаточно известным в Петербурге журналистом (читатели, правда, знали его в основном по псевдониму — Серегин), которого приглашали к себе на работу самые престижные в городе СМИ. Поначалу Андрей пытался использовать эти приглашения как возможность рассказать главным редакторам о своих задумках. Серегин наивно полагал, что за его идею тут же кто-нибудь ухватится… Его ждало полное разочарование. Таких богатых средств массовой информации, которые могли бы «потянуть» организацию и материальное обеспечение внутри себя отдельной расследовательской структуры, просто не было. Все упиралось в деньги. Все прекрасно понимали, что структура, задуманная Обнорским, способна выдавать интересные (и даже очень интересные) материалы, но никто не верил в ее рентабельность.

Однажды, правда, Серегину все же улыбнулась удача. В середине девяносто седьмого он сумел договориться с одним из трех совладельцев очень крупного рекламно-газетного концерна — тот был заинтересован в поднятии тиражей своих изданий и посчитал, что имя Серегина, появившись на страницах его газет, привлечет много новых читателей. Обнорский перейти на работу в «Рекламу-Плюс» (так именовался концерн) согласился, но только при одном условии — если пригласят не его одного, а целую группу журналистов, которые будут работать в автономном режиме и выпускать интересную и читабельную расследовательскую продукцию. Газетно-рекламный магнат подумал, подумал и согласился — денег у него в ту пору было много. Обнорский немедленно составил штатное расписание Службы журналистских расследований — так он решил назвать свою структуру. Предполагалось, что она будет состоять из трех отделов: архивно-аналитического, оперативного (или репортерского) и собственно отдела расследований. Под каждую позицию в штатном расписании Андрей заложил достаточно высокий оклад. Обнорский полагал, что журналисты будут полностью сосредоточены на своей работе лишь тогда, когда будут получать приличные деньги. В противном случае они начнут работать «налево», или, что еще печальнее, их могут вообще перекупить те люди и структуры, в отношении которых и предполагалось проводить расследования… Люди есть люди, все подвержены искушениям. А нищета — она часто порождает убогость… Магнат штатное расписание утвердил. Серегин обалдел от счастья и начал собирать людей под свои знамена. Сначала он переговорил с Колей Повзло — с ним Андрей еще в «молодежке» работал, потом судьба их развела. Коля переходил в разные газеты, даже пытался собственное рекламное агентство создать. Агентство лопнуло — бизнесмен из Коли оказался никудышный, так что, когда Обнорский нашел его, Повзло сидел на мели и размышлял, в какой из городских газет он еще не работал. Коля был очень хорошим профессионалом, а на одном месте долго не задерживался в основном из-за того, что не очень умел находить общий язык с главными редакторами. Повзло хорошо разбирался в политике и поэтому всегда обостренно реагировал на то, когда газета, где он работал, начинала заниматься, как он выражался, «политическим блядством». У Коли еще сохранились какие-то «демократические иллюзии» относительно таких понятий, как «свобода слова» и «неангажированность прессы», и расставался с этими иллюзиями Повзло весьма неохотно. На предложение Обнорского Коля ответил категорическим согласием, и дальше они набирали личный состав уже вместе.

Коллективчик подобрался довольно пестрый — и Серегин, и Повзло сами-то не заканчивали факультет журналистики, а потому и полагали, что искать людей нужно не среди «профессионалов по диплому», а среди тех, кто любит определенный образ жизни и способен хоть что-то связно излагать ручкой на бумаге…

Начинали со скрипом — Андрей поначалу не мог понять, что его собственные идеи хорошо понятны лишь ему одному (сколько он с ними прожил, как он их вынянчивал!), а ребята далеко не всегда сразу врубались в то, чего хочет от них начальник. Серегин злился, заводился и даже орал иногда, но потом осознал все-таки одну простую истину: часто выполнение задачи зависит в первую очередь от ее грамотной постановки… Тем не менее, худо-бедно дело сдвинулось с мертвой точки, вышли и первые расследовательские материалы, и целые блоки репортерской информации в разных газетах. Службу заметили, начали названивать читатели, — в общем, резонанс в городе появился. Да и как ему было не появиться, если Серегин переманил к себе из разных газет все сливки криминальной журналистики Питера. Репортерский отдел возглавил Володя Соболин, расследовательский — Глебушка Спозоранник, и хотя Обнорский до их приглашения на работу в Службу знал ребят не очень близко, сработались они довольно быстро, хотя характеры у обоих были еще те. Но ведь и Обнорский подарком не был. Так что — сработались.

www.libtxt.ru

Читать Специалист - Константинов Андрей Дмитриевич - Страница 1

Андрей Константинов

Александр Новиков

Специалист

ПРОЛОГ

Главный редактор Агентства журналистских расследований Андрей Обнорский не любил понедельники. И совсем не потому, что они были расплатой за бурные воскресные вечера, – Обнорский почти не пил сам, да и в своем агентстве установил практически «сухой закон», из-за чего подчиненные Андрея глухо роптали. Обнорский, впрочем, на этот ропот плевал (по его собственному выражению) «с высокой башни».

– Пока я здесь директор, – говорил Обнорский «комсоставу» агентства, – пить на рабочих местах никто не будет. После работы и в выходные – пожалуйста! Ради Бога! Хоть упейтесь. Но! – Тут Андрей прерывал свой монолог эффектной паузой, воздевая указательный палец к потолку и медленно обводя взглядом лица своих замов и начальников отделов (те привычно опускали очи долу). – Но если кто-то появится на службе с перегаром, небритый-немытый-нечесаный, то… То я сделаю вывод, что этому сотруднику работа мешает пить. А в таких ситуациях надо бросать работу… А так – пожалуйста, пейте, если здоровье позволяет… Но мой советник в Йемене, умный был мужик, помню, говорил мне: «Запомни, Андрюша, не родился на свет еще тот богатырь, который бы сильнее зеленого змия оказался…» А поэтому – будьте любезны… Мы – журналисты, мы работаем и с людьми и с блядьми, и с людями и с нелюдями, работаем в основном «мордой лица», а поэтому – и то и другое должно быть в порядке. Я понятно излагаю?

«Комсостав», слушавший подобные проповеди как минимум раз в неделю (у Обнорского было еще несколько любимых тем – например, о нечищеной обуви и об опрятности в одежде) и успевший выучить их чуть ли не наизусть, уныло кивал головами. Все знали: когда на Андрея «накатывает» и он начинает «вещать» – с ним лучше не то чтобы даже не спорить, с ним лучше просто молчать. Потому что были прецеденты – Марина Борисовна Агеева, например, пару раз пыталась высказаться в том духе, что, мол, ничего страшного и не было бы, если бы прямо в агентстве люди могли отмечать дни рождения и всякие другие праздники – и при этом выпивать и закусывать… У-у-у!… Тут такое начиналось… Воспитательные монологи Обнорского могли запросто перевалить отметку и сорок минут, и даже шестьдесят. Наученные горьким опытом, остальные представители «комсостава» (два заместителя Обнорского – Коля Повзло и Алеша Скрипка, заведующий отделом расследований Глеб Спозоранник и заведующий репортерским отделом Володя Соболин – вот и весь «комсостав») чуть ли не на коленях умоляли, чтобы Агеева перед летучками не цеплялась к шефу и не спорила с ним – себе ж дороже обходится.

Агеева всегда обещала сдерживаться, но обещания свои выполняла не всегда, а под настроение. А если у нее настроение не соответствовало, – она могла устроить такую перепалку, что в нее как-то незаметно втягивались все участники «мерлезонского балета». Поэтому еженедельные летучки в Агентстве журналистских расследований проходили то тихо-мирно-быстро, то долго, бурно и с такими криками, что иногда от них вздрагивала даже секретарша Обнорского Ксюша, много чего перевидавшая на своем веку. (Она, кстати, Ксюшей позволяла себя называть далеко не всем в агентстве: «Кому Ксюша, а кому – Ксения Михайловна! Я вам не девочка двадцатипятилетняя!». Ксюша на лгала, ей действительно было уже не двадцать пять, а целых двадцать девять.)

Еженедельные летучки, на которых подводились итоги прошедшей недели и ставились задачи на начавшуюся, всегда проходили в агентстве по понедельникам. Поэтому-то, собственно говоря, Обнорский и не любил понедельники. Андрей считал, что на летучку он обязан являться обязательно в костюме и в галстуке, а такую «официальную» одежду он не слишком жаловал, предпочитая, в принципе, гораздо более комфортные свитера и джинсы… Но Обнорский полагал, что положение обязывает. Обязывает не только надевать пиджак и галстук (по понедельникам), но и «воспитывать личный состав». К тому же именно на летучках постоянно высвечивались разные проблемы агентства – в основном они носили материально-технический характер, хотя случались, конечно, и чисто журналистские «проколы», и… Да много чего случалось в агентстве, потому что, как говаривал товарищ Сухов из «Белого солнца пустыни», – «люди тут подобрались душевные, можно сказать – с огоньком». У Обнорского постоянно болела голова на тот предмет, где бы раздобыть денег, потому что срочно нужны дополнительные компьютеры, телефоны, факсы, принтеры, ксероксы, а также мебель, факс-модем и ремонт во всех кабинетах, – а по понедельникам… По понедельникам Андрей иногда просто зверел от того, что вместо одной решенной проблемы тут же появляются две нерешенные. Или еще веселее – решение одной проблемы влечет за собой необходимость срочно решить еще три. В общем, как те головы у гидры. Или у Змея. Короче – у «твари конченой», как любил выражаться Обнорский. А если к высветившимся проблемам объективного характера прибавлялись еще и перепалки с любимыми подчиненными, то… То становилось совсем понятно, почему Андрей так не любил понедельники и самого себя в них – официального, «на костюме – на галстуке» и скучно-занудного в своих «проповедях». Но вместе с тем Обнорский понимал, что Агентство журналистских расследований еще очень молодое средство массовой информации, коллектив разношерстный и не вполне сработавшийся, отношения только-только складываются, технологические процессы и цепочки только-только выстраиваются и «устанавливаются». И надо было как-то пытаться дирижировать этим «несыгранным» оркестром, и как-то крутиться, чтобы все «музыканты» были по крайней мерс сыты-одеты-обуты… А «продукцию», изготовленную в агентстве, – статьи расследования и оперативную ленту-сводку криминальных и чрезвычайных происшествий, случавшихся в городе, – самые разные СМИ соглашались брать охотно, неохотно они платили за взятое. Неохотно, нерегулярно, и, что самое печальное, совсем немного… Приходилось искать всякую «халтуру», а делать ее было далеко не всегда приятно…

Если бы летом 1996 года, когда Андрей еще только начал разрабатывать идею будущего агентства, если бы тогда он знал, как трудно, как тяжело будет воплотить идею в жизнь…

Обнорский сам себе часто задавал этот вопрос – если бы тогда знать, как все непросто пойдет… то что? Да ничего. Андрей каждый раз отвечал сам себе однозначно – все равно бы впрягся в эту телегу. Другое дело, если заранее все знать, можно было бы кое-каких ошибок избежать, шишек не набивать, или набивать их не так много… А с другой стороны – от шишек мудреешь. Или – просто идиотом становишься, разумеется. Шишки – они ведь тоже случаются разные, иногда даже смертельные бывают…

Вообще– то сама идея создания независимого Агентства журналистских расследований зародилась в голове Обнорского давно -еще тогда, когда он работал в городской «молодежке». Андрей понимал, что расследовать сложные темы в одиночку – задача практически нереальная с учетом всех нюансов российской действительности, тем более что все нюансы этой самой действительности и учесть-то было невозможно.

Это на Западе журналист-инвестигейтор мог месяцами (а то и годами) разрабатывать некую тему, после чего отписывал сенсационный материал, продавал его по хорошей цене в какую-нибудь газету, а потом на вырученные деньги спокойно жил и работал до следующего материала… Западные расследователи объединялись в ассоциации – национальные и международные, ассоциации эти обладали влиянием и авторитетом, а потому получали поддержку – и государственную, и от серьезных финансовых структур. Поддержка эта позволяла Организовать разные некоммерческие фонды, которые выделяли гранты многим журналистам – опять же, чтобы они могли спокойно работать по заявленной теме и не думать о хлебе насущном. В России девяностых годов ничего подобного не было. То есть гранты какие-то периодически кому-то выдавались, но… Для Обнорского всегда было загадкой, кто и каким образом их получал. С точки зрения Андрея некоторые западные фонды, действовавшие в России, спонсировали очень… как бы это поделикатнее выразиться…

online-knigi.com

Читать книгу Специалист Андрея Константинова : онлайн чтение

Андрей Константинов

Александр Новиков

Специалист

ПРОЛОГ

Главный редактор Агентства журналистских расследований Андрей Обнорский не любил понедельники. И совсем не потому, что они были расплатой за бурные воскресные вечера, – Обнорский почти не пил сам, да и в своем агентстве установил практически «сухой закон», из-за чего подчиненные Андрея глухо роптали. Обнорский, впрочем, на этот ропот плевал (по его собственному выражению) «с высокой башни».

– Пока я здесь директор, – говорил Обнорский «комсоставу» агентства, – пить на рабочих местах никто не будет. После работы и в выходные – пожалуйста! Ради Бога! Хоть упейтесь. Но! – Тут Андрей прерывал свой монолог эффектной паузой, воздевая указательный палец к потолку и медленно обводя взглядом лица своих замов и начальников отделов (те привычно опускали очи долу). – Но если кто-то появится на службе с перегаром, небритый-немытый-нечесаный, то… То я сделаю вывод, что этому сотруднику работа мешает пить. А в таких ситуациях надо бросать работу… А так – пожалуйста, пейте, если здоровье позволяет… Но мой советник в Йемене, умный был мужик, помню, говорил мне: «Запомни, Андрюша, не родился на свет еще тот богатырь, который бы сильнее зеленого змия оказался…» А поэтому – будьте любезны… Мы – журналисты, мы работаем и с людьми и с блядьми, и с людями и с нелюдями, работаем в основном «мордой лица», а поэтому – и то и другое должно быть в порядке. Я понятно излагаю?

«Комсостав», слушавший подобные проповеди как минимум раз в неделю (у Обнорского было еще несколько любимых тем – например, о нечищеной обуви и об опрятности в одежде) и успевший выучить их чуть ли не наизусть, уныло кивал головами. Все знали: когда на Андрея «накатывает» и он начинает «вещать» – с ним лучше не то чтобы даже не спорить, с ним лучше просто молчать. Потому что были прецеденты – Марина Борисовна Агеева, например, пару раз пыталась высказаться в том духе, что, мол, ничего страшного и не было бы, если бы прямо в агентстве люди могли отмечать дни рождения и всякие другие праздники – и при этом выпивать и закусывать… У-у-у!… Тут такое начиналось… Воспитательные монологи Обнорского могли запросто перевалить отметку и сорок минут, и даже шестьдесят. Наученные горьким опытом, остальные представители «комсостава» (два заместителя Обнорского – Коля Повзло и Алеша Скрипка, заведующий отделом расследований Глеб Спозоранник и заведующий репортерским отделом Володя Соболин – вот и весь «комсостав») чуть ли не на коленях умоляли, чтобы Агеева перед летучками не цеплялась к шефу и не спорила с ним – себе ж дороже обходится.

Агеева всегда обещала сдерживаться, но обещания свои выполняла не всегда, а под настроение. А если у нее настроение не соответствовало, – она могла устроить такую перепалку, что в нее как-то незаметно втягивались все участники «мерлезонского балета». Поэтому еженедельные летучки в Агентстве журналистских расследований проходили то тихо-мирно-быстро, то долго, бурно и с такими криками, что иногда от них вздрагивала даже секретарша Обнорского Ксюша, много чего перевидавшая на своем веку. (Она, кстати, Ксюшей позволяла себя называть далеко не всем в агентстве: «Кому Ксюша, а кому – Ксения Михайловна! Я вам не девочка двадцатипятилетняя!». Ксюша на лгала, ей действительно было уже не двадцать пять, а целых двадцать девять.)

Еженедельные летучки, на которых подводились итоги прошедшей недели и ставились задачи на начавшуюся, всегда проходили в агентстве по понедельникам. Поэтому-то, собственно говоря, Обнорский и не любил понедельники. Андрей считал, что на летучку он обязан являться обязательно в костюме и в галстуке, а такую «официальную» одежду он не слишком жаловал, предпочитая, в принципе, гораздо более комфортные свитера и джинсы… Но Обнорский полагал, что положение обязывает. Обязывает не только надевать пиджак и галстук (по понедельникам), но и «воспитывать личный состав». К тому же именно на летучках постоянно высвечивались разные проблемы агентства – в основном они носили материально-технический характер, хотя случались, конечно, и чисто журналистские «проколы», и… Да много чего случалось в агентстве, потому что, как говаривал товарищ Сухов из «Белого солнца пустыни», – «люди тут подобрались душевные, можно сказать – с огоньком». У Обнорского постоянно болела голова на тот предмет, где бы раздобыть денег, потому что срочно нужны дополнительные компьютеры, телефоны, факсы, принтеры, ксероксы, а также мебель, факс-модем и ремонт во всех кабинетах, – а по понедельникам… По понедельникам Андрей иногда просто зверел от того, что вместо одной решенной проблемы тут же появляются две нерешенные. Или еще веселее – решение одной проблемы влечет за собой необходимость срочно решить еще три. В общем, как те головы у гидры. Или у Змея. Короче – у «твари конченой», как любил выражаться Обнорский. А если к высветившимся проблемам объективного характера прибавлялись еще и перепалки с любимыми подчиненными, то… То становилось совсем понятно, почему Андрей так не любил понедельники и самого себя в них – официального, «на костюме – на галстуке» и скучно-занудного в своих «проповедях». Но вместе с тем Обнорский понимал, что Агентство журналистских расследований еще очень молодое средство массовой информации, коллектив разношерстный и не вполне сработавшийся, отношения только-только складываются, технологические процессы и цепочки только-только выстраиваются и «устанавливаются». И надо было как-то пытаться дирижировать этим «несыгранным» оркестром, и как-то крутиться, чтобы все «музыканты» были по крайней мерс сыты-одеты-обуты… А «продукцию», изготовленную в агентстве, – статьи расследования и оперативную ленту-сводку криминальных и чрезвычайных происшествий, случавшихся в городе, – самые разные СМИ соглашались брать охотно, неохотно они платили за взятое. Неохотно, нерегулярно, и, что самое печальное, совсем немного… Приходилось искать всякую «халтуру», а делать ее было далеко не всегда приятно…

Если бы летом 1996 года, когда Андрей еще только начал разрабатывать идею будущего агентства, если бы тогда он знал, как трудно, как тяжело будет воплотить идею в жизнь…

Обнорский сам себе часто задавал этот вопрос – если бы тогда знать, как все непросто пойдет… то что? Да ничего. Андрей каждый раз отвечал сам себе однозначно – все равно бы впрягся в эту телегу. Другое дело, если заранее все знать, можно было бы кое-каких ошибок избежать, шишек не набивать, или набивать их не так много… А с другой стороны – от шишек мудреешь. Или – просто идиотом становишься, разумеется. Шишки – они ведь тоже случаются разные, иногда даже смертельные бывают…

Вообще– то сама идея создания независимого Агентства журналистских расследований зародилась в голове Обнорского давно -еще тогда, когда он работал в городской «молодежке». Андрей понимал, что расследовать сложные темы в одиночку – задача практически нереальная с учетом всех нюансов российской действительности, тем более что все нюансы этой самой действительности и учесть-то было невозможно.

Это на Западе журналист-инвестигейтор мог месяцами (а то и годами) разрабатывать некую тему, после чего отписывал сенсационный материал, продавал его по хорошей цене в какую-нибудь газету, а потом на вырученные деньги спокойно жил и работал до следующего материала… Западные расследователи объединялись в ассоциации – национальные и международные, ассоциации эти обладали влиянием и авторитетом, а потому получали поддержку – и государственную, и от серьезных финансовых структур. Поддержка эта позволяла Организовать разные некоммерческие фонды, которые выделяли гранты многим журналистам – опять же, чтобы они могли спокойно работать по заявленной теме и не думать о хлебе насущном. В России девяностых годов ничего подобного не было. То есть гранты какие-то периодически кому-то выдавались, но… Для Обнорского всегда было загадкой, кто и каким образом их получал. С точки зрения Андрея некоторые западные фонды, действовавшие в России, спонсировали очень… как бы это поделикатнее выразиться…

Странных журналистов, разрабатывавших не менее странные темы… Ну да что об этом говорить – в новой «демократической» России вообще было много чего странного…

Обнорский считал, что всерьез расследовать журналистскими методами темы, связанные с организованной преступностью и коррупцией, в России можно только методом «бригадного подряда» – когда достаточно большая группа профессионалов будет координировать свои усилия в разных направлениях, только при таком раскладе можно добиться интересных результатов в относительно сжатые сроки. То есть одни копают в одну сторону, другие – в другую, третьи осуществляют архивно-аналитическое обеспечение, четвертые занимаются текучкой, «быстрым реагированием» по событиям, случившимся буквально только что… Короче говоря, Андрей считал, что от полупартизанской работы расследователей-одиночек надо переходить к созданию специализированной структуры…

Обнорский к 1996 году был уже достаточно известным в Петербурге журналистом (читатели, правда, знали его в основном по псевдониму – Серегин), которого приглашали к себе на работу самые престижные в городе СМИ. Поначалу Андрей пытался использовать эти приглашения как возможность рассказать главным редакторам о своих задумках. Серегин наивно полагал, что за его идею тут же кто-нибудь ухватится… Его ждало полное разочарование. Таких богатых средств массовой информации, которые могли бы «потянуть» организацию и материальное обеспечение внутри себя отдельной расследовательской структуры, просто не было. Все упиралось в деньги. Все прекрасно понимали, что структура, задуманная Обнорским, способна выдавать интересные (и даже очень интересные) материалы, но никто не верил в ее рентабельность.

Однажды, правда, Серегину все же улыбнулась удача. В середине девяносто седьмого он сумел договориться с одним из трех совладельцев очень крупного рекламно-газетного концерна – тот был заинтересован в поднятии тиражей своих изданий и посчитал, что имя Серегина, появившись на страницах его газет, привлечет много новых читателей. Обнорский перейти на работу в «Рекламу-Плюс» (так именовался концерн) согласился, но только при одном условии – если пригласят не его одного, а целую группу журналистов, которые будут работать в автономном режиме и выпускать интересную и читабельную расследовательскую продукцию. Газетно-рекламный магнат подумал, подумал и согласился – денег у него в ту пору было много. Обнорский немедленно составил штатное расписание Службы журналистских расследований – так он решил назвать свою структуру. Предполагалось, что она будет состоять из трех отделов: архивно-аналитического, оперативного (или репортерского) и собственно отдела расследований. Под каждую позицию в штатном расписании Андрей заложил достаточно высокий оклад. Обнорский полагал, что журналисты будут полностью сосредоточены на своей работе лишь тогда, когда будут получать приличные деньги. В противном случае они начнут работать «налево», или, что еще печальнее, их могут вообще перекупить те люди и структуры, в отношении которых и предполагалось проводить расследования… Люди есть люди, все подвержены искушениям. А нищета – она часто порождает убогость… Магнат штатное расписание утвердил. Серегин обалдел от счастья и начал собирать людей под свои знамена. Сначала он переговорил с Колей Повзло – с ним Андрей еще в «молодежке» работал, потом судьба их развела. Коля переходил в разные газеты, даже пытался собственное рекламное агентство создать. Агентство лопнуло – бизнесмен из Коли оказался никудышный, так что, когда Обнорский нашел его, Повзло сидел на мели и размышлял, в какой из городских газет он еще не работал. Коля был очень хорошим профессионалом, а на одном месте долго не задерживался в основном из-за того, что не очень умел находить общий язык с главными редакторами. Повзло хорошо разбирался в политике и поэтому всегда обостренно реагировал на то, когда газета, где он работал, начинала заниматься, как он выражался, «политическим блядством». У Коли еще сохранились какие-то «демократические иллюзии» относительно таких понятий, как «свобода слова» и «неангажированность прессы», и расставался с этими иллюзиями Повзло весьма неохотно. На предложение Обнорского Коля ответил категорическим согласием, и дальше они набирали личный состав уже вместе.

Коллективчик подобрался довольно пестрый – и Серегин, и Повзло сами-то не заканчивали факультет журналистики, а потому и полагали, что искать людей нужно не среди «профессионалов по диплому», а среди тех, кто любит определенный образ жизни и способен хоть что-то связно излагать ручкой на бумаге…

Начинали со скрипом – Андрей поначалу не мог понять, что его собственные идеи хорошо понятны лишь ему одному (сколько он с ними прожил, как он их вынянчивал!), а ребята далеко не всегда сразу врубались в то, чего хочет от них начальник. Серегин злился, заводился и даже орал иногда, но потом осознал все-таки одну простую истину: часто выполнение задачи зависит в первую очередь от ее грамотной постановки… Тем не менее, худо-бедно дело сдвинулось с мертвой точки, вышли и первые расследовательские материалы, и целые блоки репортерской информации в разных газетах. Службу заметили, начали названивать читатели, – в общем, резонанс в городе появился. Да и как ему было не появиться, если Серегин переманил к себе из разных газет все сливки криминальной журналистики Питера. Репортерский отдел возглавил Володя Соболин, расследовательский – Глебушка Спозоранник, и хотя Обнорский до их приглашения на работу в Службу знал ребят не очень близко, сработались они довольно быстро, хотя характеры у обоих были еще те. Но ведь и Обнорский подарком не был. Так что – сработались.

Но заработать в полную силу Служба не успела – в концерне «Реклама-Плюс» разразился кризис, и магнат, пряча глаза, уведомил Серегина, что платить им он почти ничего не сможет – остальные два компаньона сильно возражали, считали такую трату денег делом абсолютно никчемным, а следовательно вредным… Вот так… структура еще и года не проработала, и из ползункового возраста не вышла. Хорошо еще, что сразу на улицу не выгнали – разрешили несколько месяцев посидеть в занимаемых помещениях…

И вот тут, когда идея создания расследовательской службы, казалось, уже близка была к воплощению в жизнь, но эта жизнь получила удар поддых. Вот тут Обнорский разозлился. Собрав всех сотрудников, он честно обрисовал ситуацию, а потом сказал:

– Из любого кризиса возможны только два выхода: либо резко вверх, либо резко вниз. Мы сейчас в кризисе. Даже хуже – мы просто в жопе. Стало быть, либо мы развалимся и разбежимся, либо… Либо мы создадим свое собственное независимое агентство, в котором будет работать еще больше людей, и жить мы станем еще лучше и интереснее. Но, братки, любое счастье нужно выстрадать. Мне нужна ваша помощь и ваше терпение. Это в том случае, если, конечно, вы решите не разбегаться…

Не разбежались… Выдержала Служба проверку жизнью – одна только дама из расследовательского отдела ушла – Элла Коряпина. Она сказала, что работать за бесплатно ей не позволяют принципы. Ее никто не удерживал, хотя она и была неплохим профессионалом. Остальные остались и перебивались случайными заработками, перепадавшими Службе от разных халтур, в то время как Серегин и Повзло носились по городу и пытались найти инвесторов, спонсоров, меценатов, чтобы можно было учредить независимое средство массовой информации. Долгое время у них ничего не получалось. Они оба осунулись, стали угрюмыми и раздраженными и все чаще втайне друг от друга боролись с внутренними сомнениями – а может, не стоит и пытаться? Может, и правда – время не пришло в России для таких журналистских специализированных агентств? Вслух, правда, никто никаких паникерских настроений не высказывал. Все держались. И в конце концов – получилось! Часть денег (и существенную) дали шведы (тут Ларе Тингсон помог, старый приятель Обнорского, еще со времен запуток с «Эгиной»), часть вырвал у «Демократического фонда защиты гласности» Коля Повзло, да и Никита Кудасов (он по-прежнему работал в РУОПе все в той же должности начальника пятнадцатого отдела) помог «сориентироваться» парочке напуганных, но очень богатых бизнесменов… Через Колины связи в городской Администрации удалось по сказочно низкой цене (СМИ положены большие льготы) арендовать хорошее помещение в самом Центре, на улице Зодчего Росси. Хоромы были невелики (пять комнат и коридор), да и состояние их оставляло желать лучшего, но все были все равно счастливы…

Вот так и появилось летом 1998 года в Петербурге Агентство журналистских расследований. Почти сразу же злоязыкие коллеги журналисты прицепили агентству кличку «Золотая пуля», так называлась одна из статей Обнорского, написанная еще в начале 1992 года. Как ни странно, но название прижилось, и даже сами сотрудники агентства называли свою контору «Золотой пулей», конечно не в присутствии Серегина, который страшно злился, Когда слышал это словосочетание. Название-прозвище стало таким популярным в городе, что многие воспринимали его как настоящее.

Работать всем приходилось много и тяжело, но никто не жаловался, постепенно появлялось все больше и больше «клиентов» – то есть покупателей на расследовательские, оперативные и аналитические материалы… Но до самоокупаемости агентству было еще далеко, а деньги, собранные на «запуск», таяли… Чем быстрее росло агентство, тем больше, появлялось разных проблем, и соответственно меньше времени оставалось у Обнорского для чистого журналистского творчества. Андрей административную работу не любил, но куда деваться… Каждую неделю он надеялся, что со следующего понедельника все пойдет немного легче, но понедельник методично разбивал надежды… Так что Андрей имел все основания ненавидеть первый день недели…

Понедельник же 15 февраля 1999 года выдался особенно мерзким. Во-первых, зима заканчивалась, а межсезонье Обнорский не любил. В феврале и марте у него часто болела голова, да и вообще – оттепели начинались, слякоть. Во-вторых, через неделю наступал день выплаты зарплаты сотрудникам, а это означало, что все предстоящие семь дней нужно будет носиться по «клиентам» и выдавливать из них чертовы деньги, с которыми и раньше-то они расставались неохотно, а уж в ситуации обрушивавшегося на страну кризиса тем более ждать энтузиазма в плане выполнения контрактно-долговых обязательств не приходилось. В-третьих, 15 февраля был днем рождения одной небезразличной Андрею дамы, – а он еще никак не определился с подарком и, более того, понимал, что скорее всего на праздничный ужин опоздает и обидит этим именинницу со всеми вытекающими последствиями – со слезами, упреками и всем остальным стандартным женским набором…

…Летучка настроение Обнорскому обгадила окончательно. Юрист агентства Аня Лукошкина уведомила «высокое собрание», что Максу Кононову из отдела Глебушки Спозоранника вчиняют иск о защите чести и достоинства за одну статейку, написанную им под псевдонимом для «Калейдоскопа». Глеб уверял, что Макс написал статью не для «левого заработка», а исключительно «по старой дружбе» с одной милой дамой, занимающей ныне пост заместителя редактора этого желтого издания. Учитывая специфику «Калейдоскопа», Макс порезвился в статье неплохо. Не стесняясь в выражениях, он лихо прошелся насчет одной судьи – она была нечиста на руку, но прямые доказательства отсутствовали, и Макс явно переборщил с убийственно-ироничными намеками… Конечно, в суд оскорбленная служительница Фемиды подала не на Агентство, а на «Калейдоскоп» и на Кононова персонально. Но когда лажается сотрудник агентства, это все равно, что офоршмачилось все Агентство в целом – так любил повторять Обнорский. К тому же Макс нарушил прямой запрет относительно несанкционированной работы с другими изданиями…

Потом «порадовал» Глебушка Спозоранник – их отдел не закончил разработку двух тем, материалы по которым Лешка Скрипка уже заочно продал «Комсомольской правде».

– Глеб, а в чем причина, чего затягиваете? – не предвещавшим ничего хорошего тоном поинтересовался у заведующего отделом расследований Серегин.

– Андрей Викторович, вы же знаете, отдел перегружен. У нас на каждом сотруднике по три-четыре темы одновременно висят, – спокойно ответил Спозоранник.

Это спокойствие взбесило Серегина:

– У вас, Глеб Георгиевич, сотрудники настолько загружены, что у них находится время во всякие «Калейдоскопы» писать!

Тут Серегин, конечно, немного передернул. Макс статейку в «Калейдоскоп» написал больше двух месяцев назад, а тогда такой запарки в агентстве не было. Просто выплыла вся эта история на свет Божий именно тогда, когда расследователи еще и две темы просрочили.

Мудрый Спозоранник однако никак оправдываться не стал, заметив, как у шефа забегали желваки по скулам:

– Вы абсолютно правы, Андрей Викторович, это наша серьезная недоработка. Мы постараемся все исправить в самое ближайшее время.

В принципе в агентстве почти все были между собой на «ты», но на летучках часто переходили на «вы» – чтобы не скатываться на рабочем совещании на уровень панибратских посиделок.

– Володя, что у тебя? – Серегин повернулся к Соболину.

У начальника репортерского отдела все было нормально и даже хорошо с выходом ленты оперативной информации в течение всей недели. Нехорошо оказалось с сотрудницей отдела Светой Завгородней – главной секс-бомбой всего агентства. Светочка была приглашена на день рождения заместителя прокурора Центрального района, там она поднакушалась в приятной компании прокурорских работников и по пьяной лавочке в легком трепе засветила источник в УРе того же самого Центрального района. Причем засветила так, что у парня очень быстро возникли реальные проблемы… Опера из Центрального РУВД быстро все просчитали и конкретно послали далеко и надолго ребят из Володиного отдела, когда те, как обычно, сунулись к ним за информацией… Соболин закончил доклад просьбой о выделении средств на оперативные расходы для восстановления рабочих отношений…

Серегин нехорошо молчал, сопел и нервно затягивался сигаретой. Марина Борисовна Агеева не выдержала гнетущей паузы и бросилась Светку защищать, хотя Серегин не сказал еще ни слова. Лучше бы она этого не делала, потому что Андрей взорвался:

– Да вы что, издеваетесь надо мной?! Эта… м… м… манекенщица, – слово «манекенщица» он произнес как ругательство, – мало того что с прокурорскими набухалась, так еще и источник спалила. Давайте ей премию за все эти художества выпишем! Из оперативных расходов! Сейчас, ага! Володя, пусть она оперов теперь из своей зарплаты поит, до тех пор, пока не простят. Хотя я бы на их месте… Пусть что хочет делает, хоть удовлетворяет их всех сразу… Сама напакостила – сама пусть и исправляет ситуацию… А тебе, Володя, я сто раз говорил – у тебя в отделе разгильдяйство и сплошное хи-хи, да ха-ха… Плотнее надо с личным составом заниматься, чтобы не расслаблялись!

Серегин скрипнул зубами и повернулся к Агеевой:

– Марина Борисовна, что у вас? Аналитическая справка по Груберу готова?

Агеева поправила прическу и с достоинством ответила:

– Практически была готова, но с утра сегодня у нас компьютер полетел… А я, кстати, предупреждала, что он на ладан дышит…

Серегин раздавил в пепельнице сожженный до фильтра окурок и устало сказал, закрыв глаза:

– Все, хватит… Вы меня точно сегодня доконать решили. Всем спасибо, все свободны…

«Комсостав» загремел стульями и, толкаясь в дверях, покинул кабинет. Андрей сидел в кресле с закрытыми глазами, а когда он их открыл, то увидел, что Коля Повзло задержался:

– Андрюха, ну не психуй ты так… Ну, всякое же случается…

Серегин вздохнул и усмехнулся невесело:

– Это не случается, Коля… Это мы так живем… У нас постоянно – то понос, то золотуха… Повзло покачал головой:

– Андрей, ты просто вымотался, вот и воспринимаешь все слишком обостренно. Люди есть люди, только роботы не ошибаются… Я согласен – и дисциплина нужна, и порядок… Но ты хочешь, чтобы агентство работало как часы швейцарские… Тебе бы расслабиться немного, отдохнуть… Ты же уже не замечаешь, как по любому поводу на всех гавкаешь…

Андрей удивленно поднял брови:

– Ты про сегодняшнюю летучку?

Коля отвел взгляд:

– Да нет, сегодня, конечно… действительно «наложили». Я вообще… И даже если «налажали», спокойнее надо реагировать – от крика все равно никакого толку…

– Тут ты прав, старик, – Обнорский кивнул, поскольку отличительной чертой его характера была не только вспыльчивость, но и отходчивость.

Повзло хлопнул Андрея по плечу и вышел из кабинета. Обнорский закурил, откинулся в кресло, выпустил струю синего дыма в потолок и подумал: «Коля прав, конечно… Нервы совсем ни к черту стали. Только гоняю всех… Ребята – они же живые, а я их все понукаю и понукаю… А они иногда, как дети малые, не хотят понимать, что мне на них орать – удовольствия-то никакого… Лучше бы уж на меня кто-нибудь орал – только пусть бы и ответственность за все на нем бы и лежала…».

Размышления Андрея прервал скрип открываемой двери. Ксения иногда позволяла себе заходить к начальнику без стука, поскольку была не просто секретаршей, но и в какой-то степени доверенным лицом – она всегда перепечатывала все материалы Серегина (Обнорский не умел ни набирать текст на компьютере, ни печатать на машинке), и обе его книги отпечатала тоже она, еще до того, как Служба организовалась. Ксюша по-женски жалела Серегина, и он чувствовал это теплое отношение, а потому прощал ей разные вольности.

– Что, Ксюша, – Андрей посмотрел на секретаршу и улыбнулся. – Только не говори, что и у тебя что-нибудь в компьютере сломалось…

Ксения фыркнула:

– У меня пока тьфу-тьфу-тьфу… Андрей, там к тебе человек какой-то пришел.

– Что за человек?

– Не знаю, он ничего толком не объяснил. – Ксения пожала плечами. – Говорит, что по личному вопросу.

– Псих?

Вопрос был задан не случайно. Городские сумасшедшие очень любили приходить в агентство с жалобами на воздействие психотропного оружия, на заговоры сионистов, антисемитов с целью похищения биополей и с разной другой ерундой. Особенно активизировались они в межсезонье, весной и осенью. Многие поначалу производили впечатление нормальных.

Ксюша снова пожала плечами:

– Вроде нормальный… Сказал, что ему обязательно с тобой надо переговорить… У него с собой папка какая-то…

Обнорский вздохнул:

– Ну, запускай… Ежели с папкой… Секретарша вышла, и через несколько секунд в кабинет зашел мужчина чуть выше среднего роста, сухощавый и, что сразу автоматически отметил про себя Серегин, одетый в легкую кожаную куртку, хотя на улице было еще достаточно холодно. Посетитель мягко развернулся, закрывая за собой дверь, – Андрей оценил пластичность его движений, поднялся из кресла и встретился с вошедшим глазами… Во взгляде незнакомца не плескалось безумие, но и нормальными такие глаза назвать было трудно… Таких глаз Обнорский навидался в своей жизни достаточно – он до сих пор безошибочно именно по глазам определял тех, кому пришлось в жизни хлебнуть по полной войны, крови и горечи утрат… В таких глазах словно невидимые клейма стоят, и ничем эти клейма не вытравить… Короткие русые волосы посетителя были густо пробиты сединой, а на левой щеке змеился глубокий шрам – от глаза почти до самого подбородка…

– Здравствуйте, – сказал Андрей и показал рукой на стул. – Садитесь, пожалуйста.

– Спасибо, – кивнул человек и сел, примостив на коленях прозрачную пластиковую папку средней толщины. Мужчина явно волновался, хотя умело волнение свое скрывал.

– Андрей Викторович, вы извините, что я вас отвлекаю, но мне очень нужно было поговорить именно с вами… Я читал ваши статьи и книги, поэтому…

Незнакомец умолк, словно говорить ему было трудно, затем неожиданно спросил:

– Говорят, вы офицером были? Серегин удивленно повел подбородком:

– А откуда вы, собственно? Незнакомец усмехнулся одними губами:

– Слухом земля полнится… Один мой бывший сослуживец пересекался с вашим бывшим шефом… С Громовым Дмитрием Геннадьевичем. Помните такого?

– Конечно. – Андрей закурил, пытаясь скрыть ощущение тревоги, которое появлялось всякий раз, когда он вспоминал о Йемене, где подполковник Громов был советником командира седьмой парашютно-десантной бригады спецназа ГРУ ГШ МОНДРЙ, а Обнорский при нем переводчиком. – А где сейчас Дмитрий Геннадьевич? Мы как-то с тех самых пор потеряли друг друга… Его раненого из Адена эвакуировали в восемьдесят пятом…

Посетитель кивнул, провел рукой по волосам и вздохнул:

– Где сейчас, не знаю, а пять лет назад еще служил под Новосибирском. Генералом так и не стал, а полковника он еще в восьмидесятых получил. Я с ним сам не был знаком, это один мой хороший… друг… служил с ним вместе. Громов про вас часто вспоминал, он, кстати, знал, что вы журналистом стали…

Серегин почувствовал укор совести – надо же, Громов о нем помнил и даже, видимо справки наводил, а вот он, Андрей, так и не удосужился Дмитрия Геннадьевича найти и хотя бы раз написать ему. Все некогда было… Да и не очень любил Обнорский вспоминать о Йемене и обо всем, что с ним было связано… Андрей глубоко затянулся сигаретным дымом и спросил:

– А вы… вы тоже – офицер?

Гость медленно покачал головой и чуть прикрыл глаза, как от бесконечной, давно вымотавшей его и ставшей уже привычной головной боли:

– Был… когда-то… Бригада спецназа, ГРУ ГШ, офицерская рота глубинной разведки…

– Вот как? – оживился Обнорский. – Стало быть, мы некоторым образом, чуть-чуть совсем, бывшие коллеги… За кордоном, наверное, тоже приходилось бывать?

Шрам на щеке незнакомца дернулся, в глазах промелькнул металлический отблеск, сказавший Андрею немного больше лаконичного ответа:

– Приходилось.

– Ну а сейчас чем занимаетесь?

– Да… в общем-то ничем. Всякой ерундой.

– Понятно, – Серегин кивнул, потушил сигарету и задал новый вопрос, даже не один, а два. – Ну а что вас привело к нам? Простите, вас как зовут?

Посетитель чуть замялся.

– Зовут… Владимиром… Хотя это не так важно. Я… Андрей Викторович, тут такое дело. У меня здесь, – Владимир, или человек, назвавшийся этим именем, чуть прихлопнул рукой папку, лежавшую у него на коленях, – как бы это сказать… рукопись… Я бы очень хотел… если это, конечно, возможно, чтобы вы ее прочитали… Мне очень важно узнать ваше мнение… Я никогда ничего не писал. А тут… обстоятельства так сложились, что было время… Я не знаю, представляет ли это какую-нибудь ценность в литературном плане… Хотя, наверное, к этому вряд ли подходит слово «литература»… И все-таки для меня это очень важно. По целому ряду обстоятельств…

iknigi.net

Читать Специалист - Залевский Сергей - Страница 1

Сергей Залевский

Специалист

Наш современник Макс Шнитке в далеких мирах звездного Содружества продолжает новую жизнь вдали от своей первой родины. Торговый Союз Брилар – так называется государство, какое предоставляет ему гражданство и возможность начать эту жизнь. Тяжелая, но прибыльная профессия технолога по обработке смесей позволяет ему неплохо зарабатывать. В ходе своих путешествий в новом мире он нередко сталкивается с непредвиденными сложностями своей профессии и различными любителями легкой наживы. Высокий уровень знаний, надежный корабль и профессиональные навыки помогают ему каждый раз находить выход из сложных ситуаций. Судьба благосклонна к нему – здесь он находит свою женщину – маленькую рыжеволосую красавицу по имени Юли – дальше они решают развиваться вместе. Парочка учится, летает, зарабатывает кредиты – как все люди в этом Содружестве. Не все проходит гладко и красиво, но у них есть цель, и ради нее они будут прилагать максимум усилий, особенно Макс – наш главный герой.

(Вторую часть приключений Макса Шнитке читайте в книге «Гражданин»)

Глава 1

Новый день начался с того, что Юли захотелось осмотреть «Фортер» – неугомонная любительница летающих штучек не отвязалась от парня, пока он не дал ей такую возможность. Красотка пропала внутри кораблика на полчаса – что она там все это время делала, для технолога оставалось загадкой. Уж если его самого бортовой мозг корабля игнорировал, так как навыков, необходимых для того, чтобы управлять кораблем у него пока не было, то, что могло так задержать рыженькую внутри, никак не укладывалось у парня в голове. Наконец, любопытная дамочка вышла из шлюза и направилась к партнеру:

– Этот искусственный умник там слишком наглый – вот выучу шестой ранг и проведу с ним воспитательную работу – подруга мило хмурила личико и обиженно дула губки.

– А что ты хотела там вообще-то? Навыков нет, знаний тоже – одна нейросеть подходит только под требования системы – думала сразить это чудо инженерной мысли своей рыжей прической?

– Много ты понимаешь… – задумчиво глядя на шлюз «Фортера», ответила подруга – кровать там конечно получше чем в «Белзе»,… их там даже две, хи-хи… Интересно, для чего их две?

– Потому, что экипаж может состоять из одного или двух пилотов – вот выучишь шестой ранг, сама все поймешь. Все, давай собираться – пора возвращаться домой на планету, ты ведь помнишь наш план по учебе?

– Да, конечно – ты говорил, что есть какой-то вариант, который нам поможет с шестым рангом…

Собрались быстро: все повседневные вещи остались на планете, так что, быстренько плотно позавтракали и выдвинулись на летную палубу станции. Рыженькая снова стала настаивать на спуске на планету в орбитальном лифте, поэтому сели на внутрисистемный бот, который курсировал между корпоративной станцией «Грантуш-1» и торговой «Лайна-С02», к которой был присоединен этот огромный девайс. Заплатив тысячу кредитов за двоих, час глазели по сторонам, подключившись к внешним сенсорам бота, пока тот пыхтел по маршруту. Особенно было интересно девушке: парня картины внутрисистемных и орбитальных зарисовок уже не цепляли – первоначальный интерес иссяк. Но на подругу хаотичное движение разнокалиберных кораблей производило неизгладимое впечатление, и она что-то сосредоточенно бормотала время от времени – вероятно, давала всему увиденному свою женскую оценку.

Проезд на орбитальном лифте стоил всего четыреста кредитов с носа – заплатив за двоих, парочка уселась на свободные места, и спустя некоторое время они почувствовали, что платформа пришла в движение. Сам лифт представлял собой круглую площадку около ста метров в диаметре, которая плавно опускалась вниз с небольшим, плавным ускорением. Специалист заметил, что конструкция не имела никаких боковых тросов, тяг и тому подобных вещей – подъем на орбиту и спуск на планету осуществлялся с помощью мощных антигравов. Эту информацию он успел усвоить еще на станции в свои первые дни пребывания в ТС Брилар, изучая различные новости в местной инфосети. Тогда ему все было очень интересно, и он поглотил в то время много ценного и не очень материала из сети.

Так вот, несмотря на то, что везде утверждалось, что эти конструкции чрезвычайно надежны и процент отказов там почти нулевой, так как дублирование двигателей перекрывало даже невероятную случайность поломки почти половины антигравов одновременно – все равно, землянину это транспортное средство не нравилось. Сам себе он этого не мог объяснить – скорее всего, его тяготила большая масса людей вокруг него в одном месте – вся внутренняя часть площадки была забита комфортными креслами, где сидели разумные, путешествовавшие с ним вместе. Свободными были только подходы к смотровым окнам – где-то около двух метров по окружности площадки.

Приблизительное количество одновременно перевозимых гуманоидов составляло около шести тысяч пассажиров – все что-то говорили, жевали, ходили туда-сюда к окнам и назад – в общем, эта масса людей создавала постоянный низкий гул. Вот именно это и не нравилось Максу на подсознательном уровне: большое скопление людей на небольшом участке. Поэтому, он предпочитал регулярные рейсовые шатлы – там было уютнее и тише, поскольку обычно, эти кораблики перевозили от десяти до сорока разумных, в зависимости от модели и популярности маршрута. В этот раз он пошел навстречу пожеланиям подруги, но эта поездка только утвердила его нежелание в будущем пользоваться лифтами.

А сама Юли, между тем, не сидела на месте, постоянно перемещаясь между смотровыми окнами, выбирая себе каждый раз новую точку обзора. Ее внешний вид говорил о том, что она очень довольна происходящим – парень мысленно похвалил себя, что учел пожелание своей избранницы – мелочь, а приятно. Так как длительность спуска платформы составляла около шести часов, то технолог уселся поудобнее в пустое кресло и занялся самым полезным делом в этой ситуации – стал нагло спать. Проснулся от толчков своей спутницы, которая укоризненно смотрела на него:

– Макс, как ты мог такое проспать – это такое захватывающее и красивое зрелище, особенно, когда платформа прошла слой облаков, и внизу открылся вид на планету – просто волшебно. Сначала все было мелким, потом, постепенно проявлялись все новые и новые детали… очень красиво и интересно. А ты все время продрых – соня ты мой любимый – погладила волосы мужчины и нежно поцеловала в лоб.

– Я рад, что тебе понравилось, но больше я на нем не поеду – мне тут некомфортно как-то. И вообще, мне пришла в голову гениальная мысль: поднимем шестой ранг и купим себе личный шатл – деньги у нас есть, оба пилоты – не будем ни к кому и ни к чему привязаны. Захотел – спустился, захотел – поднялся… как тебе такая идея?

– Я только за! – поддержала подружка – места в ангаре хоть хватит еще на один малый корабль?

– Вообще, как только выучим шестой ранг, сразу продадим «Белз» – тогда места точно хватит, он свое отслужил для нас – пора двигаться дальше.

Специалист, которого порекомендовал им военный врач со станции снабжения 12-го флота, отозвался на вызов сразу:

– Слушаю, кто это? – голос был немного недовольный, но отступать было нельзя, и технолог представился.

– Здравствуйте уважаемый Трент, мне посоветовали к вам обратиться по поводу экспериментальных методов ускоренного изучения баз знаний… – завершить фразу ему не дали.

– Кто посоветовал? Этот старый хрен с бугра под названием «Лайна-Б04», да?

– Кхм… вообще то, да – он… только я бы не сказал, что он такой старый, как… – опять его прервали.

– Все вопросы лично у меня – не люблю общаться с разумными на серьезные темы таким вот образом, лови координаты и подходи прямо сейчас – поговорим – и тут же отключился.

– Какой занятный типаж, весь такой резкий и необщительный – придется идти знакомиться вживую.

Предупредил свою девушку, что идет по делам и отправился в путь – нейросеть услужливо рисовала маршрут наиболее оптимального продвижения к точке назначения.

online-knigi.com

Читать онлайн электронную книгу Специалист Specialist - бесплатно и без регистрации!

Фотонный шторм разразился без предварительного предупреждения, обрушился на Корабль из-за плеяды красных звезд-гигантов. Глаз едва у спел с помощью Передатчика подать второй и последний сигнал тревоги, как шторм уж бушевал вовсю.

Для Передатчика это был третий дальний перелет и первый в жизни шторм световых лучей. Когда Корабль заметно отклонился от курса, принял на себя удар фронта волны и чудовищно накренился, Передатчик перепугался не на шутку. Однако страх тотчас рассеялся, уступив место сильнейшему возбуждению.

«Чего бояться, — подумал Передатчик, — разве не готовили меня как раз к таким аварийным ситуациям?»

Когда налетел шторм, Передатчик беседовал с Питателем, но сразу же резко оборвал разговор. Он надеялся, что Питатель благополучно выпутается. Жаль юнца — это его первый дальний рейс.

Нитевидные проволочки, составляющие большую часть тела Передатчика, были протянуты по всему Кораблю. Передатчик быстро поджал их под себя — все, кроме тех, что связывали его с Глазом, Двигателем и Стенками. Теперь все зависело от них. Пока не уляжется шторм, остальным членам Команды придется рассчитывать только на свои силы.

Глаз расплющил по Стенке свое дисковидное тело и высунул наружу один из органов зрения. Остальные он сложил и, чтобы сосредоточиться, втянул их внутрь.

Пользуясь органом зрения Глаза Передатчик вел наблюдение за штормом. Чисто зрительные восприятия Глаза он переводил в команды для Двигателя, который направлял Корабль наперерез волнам. Почти одновременно Передатчик увязывал команды по курсу со скоростью; это делалось для Стенок, чтобы те увеличили жесткость и лучше противостояли ударам.

Действия координировались быстро и уверено: Глаз измерял силу волн. Передатчик сообщал информацию Двигателю и Стенкам. Двигатель вел Корабль вперед в очередную волну, а Стенки смыкались еще теснее, чтобы принять удар.

Увлекшись стремительной, слаженной общей работой, Передатчик и думать забыл о собственных страхах. Думать было некогда. В качестве корабельной системы связи он должен был с рекордной быстротой переводить и передавать сигналы, координируя информацию и командуя действиями.

Спустя каких-нибудь несколько минут шторм утих.

— Отлично, — сказал Передатчик. — Посмотрим, есть ли повреждения. — Во время шторма нити его спутались, но теперь он распутал их и протянул по всему Кораблю, включив каждого члена Команды в свою цепь. — Двигатель!

— Самочувствие превосходное, — отозвался Двигатель. Во время шторма он активизировал челюсти-замедлители, умеряя атомные взрывы в своем чреве. Никакой буре не удалось бы застигнуть врасплох столь опытного астронавта, как Двигатель.

— Стенки!

Стенки рапортовали поочередно, и это заняло уйму времени. Их было более тысячи — тонких прямоугольников, составляющих оболочку Корабля. Во время шторма они, естественно, укрепляли стыки, повысив тем самым упругость всего Корабля. Однако в одной или двух появились глубокие вмятины.

Доктор сообщил, что он цел и невредим. Он состоял в основном из рук и во время шторма цеплялся за какой-то Аккумулятор. Теперь он снял со своей головы нить, тянущуюся от Передатчика, отключился таким образом от цепи и занялся изрешеченными Стенками.

— Давайте-ка побыстрее, — сказал Передатчик, не забывая, что предстоит еще определить местонахождение Корабля. Он предоставил слово четырем Аккумуляторам. — Ну, как вы там? — спросил он.

Ответа не было. Аккумуляторы сладко спали. Во время шторма их рецепторы были открыты, и теперь все четверо раздувались от избытка энергии. Передатчик подергал своими ниточками, но аккумуляторы не шелохнулись.

— Пусти-ка меня, вызвался Питатель. Бедняга не сразу догадался прикрепиться к Стенке своими всасывающими трубками и успел-таки хлебнуть лиха, но петушился ничуть не меньше, чем всегда. Из всех членов Команды Питатель был единственным, кто никогда не нуждался в услугах Доктора: его тело регенерировало самостоятельно.

Он торопливо пересек пол на своих щупальцах — их было около двенадцати — и лягнул ближайший — Аккумулятор. Огромный конус, напоминающий гигантскую копилку, приоткрыл было один глаз, но тут же закрыл его снова. Питатель вторично лягнул Аккумулятор, на этот раз вовсе безрезультатно. Тогда он дотянулся до предохранительного клапана, расположенного в верхней части Аккумулятора, и выпустил часть запаса энергии.

— Сейчас же прекрати, — буркнул Аккумулятор.

— А ты проснись и рапортуй по всей форме.

Аккумуляторы раздраженно заявили, что они вполне здоровы и что любому дураку это ясно. На время шторма их пригвоздили к полу монтажные болты.

Остальная часть поверки прошла быстро. Мыслитель был здоров и бодр, а Глаз восторженно расхваливал красоты шторма. Произошел только один несчастный случай.

Погиб Ускоритель. Двуногий, он не был так устойчив, как остальные члены Команды. Шторм застал его посреди пола, швырнул на Стенку, которая к тому моменту успела резко увеличить свою жесткость, и переломал ему какие-то жизненно важные кости. Теперь даже Доктор был бессилен помочь.

Некоторое время все молчали. Гибель какой-то части Корабля — дело не шуточное. Корабль — это единое целое, состоящее исключительно из членов Команды. Утрата одного из них — удар по всей Команде.

Особенно серьезно обстояло дело именно сейчас. Корабль только-только доставил груз в порт, отделенный от Центра Галактики несколькими тысячами световых лет. После шторма координаты Корабля были совершенно неизвестны.

Глаз подполз к одной из Стенок и выставил орган зрения наружу. Стенки пропустили его и тотчас сомкнулись снова. Высунувшись из корабля, орган зрения удлинился настолько, чтобы обозревать всю звездную сферу. Картина была сообщена Передатчику, который доложил о ней Мыслителю.

Мыслитель — гигантская бесформенная глыба протоплазмы лежал в углу каюты. В нем хранилась память всех его предков-космопроходцев. Он рассмотрел полученную картину, мгновенно сравнил ее с массой других, запечатленных в его клетках, и сообщил:

— В пределах досягаемости нет ни одной планеты, входящей в Галактическое Содружество.

Передатчик машинально перевел каждому сообщение, которого опасались больше всего на свете.

С помощью Мыслителя Глаз определил, что Корабль отклонился от курса на несколько сот световых лет и находится на окраине Галактики.

Каждый член Команды хорошо понимал, что это означает. Без Ускорителя, который разгоняет Корабль до скорости, во много раз превышающей световую, им никогда не вернуться домой. Обратный перелет без Ускорителя продлится дольше, чем жизнь каждого из них.

— Нам остается избрать одну из двух возможных линий поведения. Первая: пользуясь атомной энергией Двигателя, направить Корабль к ближайшей галактической планете. Это займет приблизительно двести световых лет. Возможно, Двигатель и доживет до конца пути, но остальные наверняка не доживут. Вторая: найти в зоне нашего местонахождения примитивную планету, населенную потенциальными Ускорителями. Выбрать одного из них и обучить, чтобы он разгонял наш Корабль на пути к галактической территории.

Изложив все варианты, отысканные в памяти предков, Мыслитель умолк.

После быстро проведенного голосования оказалось, что все склоняются в пользу второго предложения Мыслителя. Да и выбора-то по правде говоря, не было. Только второй вариант оставлял хоть какую-то надежду на возвращение домой.

— Хорошо, — сказал Мыслитель. — А теперь поедим. Полагаю, все мы это заслужили.

Тело погибшего Ускорителя сбросили в пасть Двигателя, который тут же проглотил его и преобразовал атомы в энергию.

Из всех членов Команды только Двигатель питался атомной энергией.

Чтобы накормить остальных, Питатель поспешно подзарядился от ближайшего Аккумулятора. После этого он преобразовал находящиеся внутри него питательные вещества в продукты, которые потребляли другие члены Команды. Химия тела у Питателя непрестанно изменялась, перерождалась, адаптировалась, приготовляя различные виды питания.

Глаз употреблял в пищу только сложные цепочки молекул хлорофилла. Изготовив для него такие цепочки, Питатель скормил Передатчику углеводороды, а стенкам — хлористые соединения. Для Доктора он воспроизвел точную копию богатых кремнием плодов, к которым тот привык на родине.

Наконец трапеза окончилась, и Корабль снова был приведен в порядок. В углу сном праведников спали Аккумуляторы.

Глаз расширял свое поле зрения, насколько мог, настраивая главный зрительный орган на высокочувствительную телескопическую рецепцию. Даже в столь чрезвычайных обстоятельствах Глаз не устоял перед искушением и начал сочинять стихи. Он объявил во всеуслышание, что работает над новой эпической поэмой «Периферическое свечение». Поскольку никто не желал выслушать эту поэму, Глаз ввел ее в Мыслителя, который сберегал в памяти решительно все, хорошее и плохое, истинное и ложное.

Двигатель никогда не спал. По горло полный энергией, полученной из праха Ускорителя, он вел Корабль вперед со скоростью, в несколько раз превышающей скорость света.

Стенки спорили, кто из них во время последнего отпуска был пьянее всех.

Передатчик решил расположиться поудобнее. Он отцепился от Стенок, и его круглое тельце повисло в воздухе, подвешенное на сети пересекающихся нитей.

На мгновение он вспомнил об Ускорителе. Странно — ведь все они дружили с Ускорителем, а теперь сразу о нем позабыли. Дело тут отнюдь не в черствости, а в том, что Корабль — это единое целое. Об утрате одного из членов скорбят, но при этом главное — чтобы не нарушилось единство.

Корабль проносился мимо солнц галактической окраины.

Мыслитель рассчитал, что вероятность отыскать планету Ускорителей составляет примерно четыре к пяти, и проложил спиральный маршрут поисков. Неделю спустя им повстречалась планета первобытных Стенок. На бреющем полете можно было увидеть, как эти толстокожие прямоугольники греются на солнце, лазают по горам, смыкаются в тоненькие, но широкие плоскости, чтобы их подхватил легкий ветерок.

Все корабельные Стенки тяжело вздыхали, охваченные острой тоской по родине. До чего же похоже на их родную планету!

Со Стенками вновь открытой планеты еще не вступала в контакт ни одни галактическая экспедиция, и они не подозревали о своем великом предназначении — влиться в обширное Содружество Галактики.

Спиральный маршрут проходил мимо множества миров — и мертвых, и слишком юных для возникновения жизни. Повстречали планету Передатчиков. Паутина линии связи раскинулась здесь чуть ли не на половину континента.

Передатчик жадно рассматривал планету, прибегнув к помощи Глаза. Его охватила жалость к самому себе. Вспомнился дом, семья, друзья. Вспомнилось и дерево, которое он собирался купить, когда вернется.

На какое-то мгновение Передатчик удивился: что делает он в заброшенном уголке Галактики, и к тому же в качестве корабельного прибора?

Однако он стряхнул с себя минутную слабость. Обязательно найдется планета Ускорителей — надо только поискать как следует.

По крайней мере он на это надеялся.

Корабль стремительно несся по неисследованной окраине, мимо длинной вереницы бесплодных миров. Но вот на пути попалась целая россыпь планет, населенных первобытными Двигателями, которые плавали в радиоактивном океане.

— Какая богатая территория, — обратился Питатель к Передатчику, — Галактике следовало бы выслать сюда отряд контакторов.

— Возможно, после нашего возвращения так и поступят, ответил Передатчик.

Они были очень дружны между собой — их связывало чувство еще более теплое, чем всеобъемлющая дружба членов Команды. Дело не только в том, что оба были младшими членами Команды, хотя их взаимная привязанность объяснялась и этим. Оба выполняли сходные функции — вот где коренилось родство душ. Передатчик переводил информацию, Питатель преобразовывал пищу. Они и внешне-то были схожи. Передатчик представлял собой центральное ядро с расходящимися во все стороны нитями, Питатель — центральное ядро с расходящимися во все стороны трубочками.

Передатчик считал, что после него наиболее сознательное существо на Корабле — это Питатель. По-настоящему Передатчик нйкоща не понимал, как протекают сознательные процессы у некоторых членов Команды.

Еще солнца, еще планеты. Двигатель начал перегреваться. Как правило, он применяется только при старте и посадке, а также при точном маневрировании внутри планетной системы. Теперь же в течение многих недель он работал беспрерывно со сверхсветовой и досветовой скоростью. Начинало сказываться напряжение.

С помощью Доктора Питатель привел в действие систему охлаждения Двигателя. Грубое средство, но приходилось довольствоваться малым. Перестроив атомы азота, кислорода и водорода, Питатель создал охлаждающую жидкость. Доктор порекомендовал Двигателю длительный отдых. Он предупредил, что бравый ветеран не протянет и недели при таком напряжении.

Поиски продолжались, но настроение Команды постепенно падало. Все понимали, что в Галактике Ускорители встречаются редко, не то что расплодившиеся Стенки и Двигатели.

От межзвездной пыли на Стенках появились оспины. Стенки жаловались, что по приезде домой разорятся, так как им необходимо будет пройти полный курс лечения в косметическом салоне. Передатчик заверил их, что все расходы примет на себя фирма.

Даже Глаз налился кровью, оттого что непрерывно таращился в пространство.

Подлетели еще к одной планете. Сообщили ее характеристики Мыслителю, который надолго задумался над ними.

Спустились поближе — так, что можно было различить отдельные предметы.

Ускорители! Примитивные Ускорители!

Стремительно развернулись назад, в космос, строить дальнейшие планы. Питатель приготовил двадцать три опьяняющих напитка, чтобы отпраздновать событие.

Корабль на трое суток вышел из строя.

— Ну как, все готовы? — еле слышно спросил Передатчик на четвертые сутки. Он мучился: с похмелья горели все нервные окончания.

Ну и хватил же он лишку! У него сохранилось смутное воспоминание о том, как он обнимал Двигателя и приглашал по возвращении поселиться на одном дереве.

Сейчас Передатчик содрогался при одной мысли об этом. Остальные члены Команды чувствовали себя не лучше. Стенки пропускали воздух — они слишком ослабли, чтобы сомкнуться как следует. Доктор валялся без чувств.

Хуже всех пришлось Питателю. Поскольку его система приспосабливалась к любому горючему, кроме атомного, он отведал все им же приготовленные зелья, в том числе неустойчивый иод, чистый кислород и взрывчатый сложный эфир. Вид у него был весьма жалкий. Трубочки, обычно красивого цвета морской воды, покрылись оранжевыми подтеками. Его пищеварительный тракт работал вовсю, очищаясь от всевозможной гадости, и Питатель маялся поносом.

Трезвыми остались только Мыслитель и Двигатель. Мыслитель пить не любил — свойство необычное для астронавта, но характерное для Мыслителя, а Двигатель не умел.

Все прислушались к поразительным сообщениям, которые без запинки выкладывал Мыслитель. Рассмотрев поверхность планеты при помощи Глаза, Мыслитель обнаружил там металлические сооружения. Он выдвинул устрашающую гипотезу, будто Ускорители на этой планете создали у себя механическую цивилизацию.

— Так не бывает, — категорически заявили три Стенки, и большинство Команды с ними согласилось. Весь металл, по их мнению, или был запрятан глубоко под землей или валялся в виде ничего не стоящих ржавых обломков.

— Не хочешь ли ты сказать, будто они делают из металла вещи? — осведомился Передатчик. — Прямо из обыкновенного мертвого металла? А что из него можно сделать?

— Ничего нельзя сделать, — решительно сказал Питатель. Такие изделия беспрерывно ломались бы. Ведь металл не чувствует, когда его разрушает усталостный износ.

Однако Мыслитель оказался прав. Глаз увеличил изображение, и каждый увидел, что Ускорители понаделали из неодушевленного металла большие укрытия, экипажи и прочие предметы.

Причину столь странного направления цивилизации трудно было установить сразу, но ясно было, что это недоброе предзнаменование. Однако, как бы там ни было, самое страшное осталось позади. Планета Ускорителей найдена. Предстояла лишь сравнительно легкая задача — уговорить одного из туземцев.

Едва ли это будет так уж сложно. Передатчик знал, что даже среди примитивных народов священные принципы Галактики — сотрудничество и взаимопомощь — нерушимы.

Команда решила не совершать посадки в густонаселенном районе. Разумеется, нет причин опасаться недружелюбной встречи, но установить связь с этими существами как с племенем — дело отряда контактеров. Команде же нужен только один индивид. Поэтому они выбрали почти необитаемый земельный массив и совершили посадку, едва эту часть планеты окутала ночь.

Почти сразу же удалось обнаружить одиночного Ускорителя.

Глаз адаптировался, чтобы видеть в темноте, и все стали следить за движениями Ускорителя. Через некоторое время тот улегся возле костра. Мыслитель разъяснил, что это распространенный среди Ускорителей обычай отдыха.

Перед самым рассветом Стенки расступились, а Питатель, Передатчик и Доктор вышли из Корабля.

Питатель ринулся вперед и похлопал туземца по плечу. Вслед за ним протянул линию связи и Передатчик.

Ускоритель раскрыл органы зрения, моргнул ими и сделал странное движение органом, предназначенным для поглощения еды. После этого он вскочил на ноги и пустился бежать.

Три члена Команды были ошеломлены. Ускоритель даже не дал себе труда выяснить, чего хотят от него трое инопланетян!

Передатчик быстро удлинил какую-то нить и на расстоянии пятнадцати метров ухватил Ускорителя за конечность. Ускоритель упал.

— Обращайтесь с ним поласковее, — посоветовал Питатель. — Возможно, его испугал наш вид. — У него даже все трубки затряслись от смеха при мысли, что Ускорителя, наделенного множеством органов, одного из самых чудных существ в Галактике, может испугать чей-то облик.

Вокруг упавшего Ускорителя засуетились Питатель и Доктор, подняли его и перенесли на Корабль.

Стенки снова сомкнулись. Ускорителя выпустили из цепкого захвата и приготовились к переговорам.

Едва освободясь, Ускоритель вскочил на ноги и метнулся к тому месту, где только что сомкнулись Стенки. Он неистово забарабанил в них верхними конечностями, отверстие для поглощения еды у него дрожало.

— Перестань, — возмутилась Стенка. Она напружинилась, и Ускоритель рухнул на пол. Мгновенно вскочив, он снова кинулся вперед.

— Остановите его, — распорядился Передатчик. — Он может ушибиться.

Один из Аккумуляторов проснулся ровно настолько, чтобы подкатиться под ноги Ускорителю. Ускоритель упал, снова поднялся и помчался вдоль Корабля.

Линии Передатчика тянулись и по передней части Корабля, так что он перехватил Ускорителя на самом носу. Ускоритель стал отдирать нити, и Передатчик поспешно отпустил его.

— Подключи его к системе связи! — вскричал Питатель. Быть может, удастся воздействовать на него убеждением!

Передатчик протянул к голове Ускорителя нить и замахал ею, подавая понятный всей Галактике знак установления связи. Однако Ускоритель вел себя поистине странно: он продолжал увертываться, отчаянно размахивая куском металла, который держал в руке.

— Как вы думаете, что он намерен делать с этой штукой? спросил Питатель. Ускоритель атаковал борт Корабля, заколотив металлом по одной из Стенок. Стенка инстинктивно ожесточилась, и металл звякнул об пол.

— Оставьте его в покое, — сказал Передатчик. — Дайте ему время утихомириться.

Передатчик посовещался с Мыслителем, но они так и не решили, что делать с Ускорителем. Тот никак не шел на установление связи. Каждый раз когда Передатчик протягивал ему свою нить. Ускоритель выказывал все признаки необоримого ужаса. До поры до времени дело зашло в тупик.

Предложение отыскать на этой планете другого Ускорителя Мыслитель тут же отверг. Он считал, что поведение Ускорителя типично и, если обратиться к другому, результат не изменится. Кроме того, первый контакт с планетой прерогатива отряда контактеров.

Если они не найдут общего языка с этим Ускорителем, то на данной планете уже не свяжутся с другим.

— Мне кажется, я понял, в чем беда, — заявил Глаз. Он вскарабкался на Аккумулятор, как на трибуну. — Здешние Ускорители создали механическую цивилизацию. Но каким способом? Вообразите только, они разработали свои пальцы, как доктор, и научились изменять форму металлов. Они пользовались своими органами зрения, как я. Вероятно, развивали и бесчисленное множество прочих органов. — Он сделал эффектную паузу. — Здешние Ускорители утратили специализацию!

По этому поводу спорили несколько часов. Стенки утверждали, что разумное существо без специализации немыслимо. В Галактике таких нет. Однако факты были налицо — города Ускорителей, их экипажи… Этот Ускоритель, как и остальные, по-видимому, умел многое.

Он умел делать все, только не ускорять!

Частично эту несообразность объяснил Мыслитель.

— Данная планета не первобытна. Она сравнительно древняя и должна была бы вступить в Содружество много тысячелетий назад. Поскольку этого не произошло, местные Ускорители несправедливо лишились прав, принадлежавших им от рождения. Они даровиты, их специальность — ускорение, но ускорять им было нечего. В итоге, естественно, их культура развивалась патологически. Что это за культура, мы можем только догадываться. Однако, если исходить из имеющихся данных, есть все основания полагать, что местные Ускорители… неконтактны.

Мыслителю была свойственна манера самые поразительные заявления делать самым невозмутимым тоном.

— Вполне возможно, — продолжал непреклонный мыслитель, что местные Ускорители не пожелают иметь с нами ничего общего. В таком случае вероятность того, что мы найдем другую планету Ускорителей, составляет приблизительно один к двумстам восьмидесяти трем.

— Нельзя с уверенностью утверждать, что он не станет сотрудничать, пока мы не добились контакта с ним, — заметил Передатчик. Ему было крайне трудно поверить, что разумное существо способно отказаться от добровольного сотрудничества.

— А как это сделать? — спросил Питатель.

Разработали план действий. Доктор медленно подошел к Ускорителю; тот попятился. Тем временем Передатчик просунул нить сквозь Стенку наружу, протянул вдоль Корабля и снова втянул внутрь, как раз позади Ускорителя.

Пятясь, Ускоритель уперся спиной в Стенку, и Передатчик ввел нить в его голову, во впадину связи, расположенную в центре мозга.

Ускоритель без чувств рухнул на пол.

Когда ускоритель пришел в себя, Питатель и Доктор держали его за руки и за ноги, иначе он оборвал бы линию связи. Тем временем Передатчик, пользуясь своим искусством, изучал язык Ускорителя.

Задача оказалась не слишком сложной. Все языки Ускорителей принадлежали к одной и той же группе, и этот случай не был исключением. Передатчику удалось уловить на поверхности коры достаточно мыслей, чтобы представить себе строй чуждой речи.

Он попытался наладить общение с Ускорителем.

Ускоритель хранил молчание.

— По-моему, он нуждается в пище, — сказал Питатель. Все вспомнили, что Ускоритель находится на борту Корабля почти двое суток. Питатель изготовил одно из стандартных блюд, любимых Ускорителями, и подал его чужаку.

— О господи! Бифштекс! — воскликнул Ускоритель.

По переговорным цепям Передатчика вся Команда испустила радостный клич. Ускоритель произнес первые слова!

Передатчик проанализировал слова и покопался в памяти. Он знал сотни две языков Ускорителей, а простейших диалектов — еще больше. Передатчик установил, что Ускоритель разговаривает на смешении двух наречий.

Насытившись, Ускоритель огляделся по сторонам. Передатчик перехватил его мысли и разнес их по всей Команде.

Ускоритель воспринимал окружающее как-то необычно. Корабль казался ему буйством красок. По Стенкам пробегали волны. Прямо перед ним находилось нечто вроде гигантского черно-зеленого паука, чья паутина опутала весь Корабль и протянулась к головам остальных невиданных существ. Глаз почудился ему странным зверьком без меха — существом, которое находилось где-то на полпути между освежеванным кроликом и яичным желтком (что это за диковинки, никто на Корабле не знал).

Передатчика покорила новая точка зрения, которую он обнаружил в мозгу Ускорителя. Никогда до сих пор не видел он мира в таком свете. Теперь, когда Ускоритель это заметил, Передатчик не мог не признать, что у Глаза и вправду смешная внешность. Попытались войти в контакт.

— Что вы за создания такие, черт вас возьми? — спросил Ускоритель; он заметно успокоился к исходу вторых суток. Зачем вы схватили меня? Или я просто свихнулся?

— Нет, — успокоил его Передатчик, — твоя психика вполне нормальна. Перед тобой торговый Корабль Галактики. Штормом нас занесло в сторону, а наш Ускоритель погиб.

— Допустим, но при чем тут я?

— Нам бы хотелось, чтобы ты присоединился к нашей команде, — ответил Передатчик, — и стал новым Ускорителем.

Ускорителю растолковали обстановку и он задумался. В мыслях Ускорителя Передатчик улавливал внутреннюю борьбу. Тот никак не мог решить, наяву ли все с ним происходит или нет. Наконец Ускоритель пришел к выводу, что он не сошел с ума.

— Слушайте, братцы, — сказал он, — я не знаю, кто вы такие, и в чем тут дело, но мне пора отсюда убираться. У меня кончается увольнительная, и если я не появлюсь в самое ближайшее время, мне не миновать дисциплинарного взыскания.

Передатчик попросил Ускорителя пояснить, что такое «дисциплинарное взыскание», и послал полученную информацию Мыслителю.

«Эти Ускорители заняты склокой» — таково было заключение Мыслителя.

— Но зачем? — спросил Передатчик. В мыслях он с грустью допустил, что Мыслитель, очевидно, прав: Ускоритель не выказывал особенного стремления сотрудничать.

С удовольствием выручил бы вас, ребята, — продолжал Ускоритель, — но откуда вы взяли, что я могу придать скорость такому огромному агрегату? Да ведь чтобы только-только сдвинуть ваш Корабль с места, нужен целый танковый дивизион.

— Одобряете ли вы войны? — спросил по предложению Мыслителя Передатчик.

— Никто не любит войну — особенно те, кому приходится проливать кровь.

— Зачем же вы воюете?

Органом приема пищи Ускоритель скорчил какую-то мину, которую Глаз зафиксировал и передал Мыслителю. «Одно из двух: или ты убьешь, или тебя убьют. А вам, друзья, известно, что такое война?»

— У нас нет войн, — отчеканил Передатчик.

— Счастливые, — горько сказал Ускоритель. — А у нас есть. И много.

— Конечно, — подхватил Передатчик. К этому времени он успел получить у Мыслителя исчерпывающее объяснение. — А хотел бы ты с ними покончить?

— Конечно.

— Тогда лети с нами. Стань Ускорителем.

Ускоритель встал и подошел к Аккумулятору. Усевшись на него. Ускоритель сжал кулаки.

— Какого черта ты тут мелешь? Как я могу прекратить все войны? — осведомился он. — Даже если бы я обратился к самым важным шишкам и сказал…

— Этого не нужно, — прервал его Передатчик. — Достаточно отправиться с нами в путь. Доставишь нас на базу. Галактика вышлет на вашу планету отряд контактеров. Тогда войнам придет конец.

— Черта с два, — ответил Ускоритель. — Вы, миляги, значит, застряли здесь? Ну и прекрасно. Никаким чудищам не удастся завладеть Землей.

Ошеломленный Передатчик пытался проникнуть в ход мыслей собеседника. Неужели Ускоритель его не понял? Или он сказал что-нибудь невпопад?

— Я думал, ты хочешь прекратить войны, — заметил он.

— Ну, ясно, хочу. Но не хочу, чтобы нас заставляли их прекратить. Я не предатель. Лучше уж буду воевать.

— Никто вас не заставит. Вы просто прекратите сами, потому что не будет необходимости воевать.

— А ты знаешь, почему мы воюем?

— Само собой разумеется.

— Неужто? Интересно послушать.

— Вы, Ускорители, слишком долго были отделены от основного потока Галактики, — объяснил Передатчик. У вас есть специальность — ускорение, но вам нечего ускорять. Поэтому у вас нет настоящего дела. Вы играете вещами металлами, неодушевленными предметами, — но не находите в этом подлинного удовлетворения. Лишенные Истинного призвания, вы воюете просто от тоски. Как только вы займете свое место в Галактическом Содружестве — и, смею вас уверить, это почетное место, ваши войны прекратятся. К чему воевать — ведь это противоестественное занятие, — когда можно ускорять? Кроме того, исчезнет ваша механическая цивилизация, поскольку нужды в ней уже не будет.

Ускоритель покачал головой — жест, который Передатчик истолковал как признак растерянности.

«А что это такое — ускорение?»

Передатчик попытался растолковать как можно яснее, но, поскольку ускорение не входило в его компетенцию, у него самого было лишь общее представление о предмете.

— Ты хочешь сказать, что этим и должен заниматься каждый житель Земли?

— Безусловно, — подтвердил Передатчик. — Это ваша великая профессия.

На несколько минут Ускоритель задумался.

«По-моему, тебе нужен врач-психиатр или что-нибудь в этом роде. Никогда в жизни я не мог бы это сделать. Я начинающий архитектор. К тому же… ну, да это трудно объяснить».

Однако Передатчик уже воспринял возражение Ускорителя, в мыслях которого появилась особь женского пола. Да не одна, а две или три. Притом Передатчик уловил ощущение одиночества, отчужденности.

Ускоритель был преисполнен сомнений.

Он боялся.

— Когда мы попадем в Галактику, — сказал Передатчик, горячо надеясь, что нашел нужные доводы, — ты познакомишься с другими Ускорителями. И с Ускорительницами. Вы Ускорители, все похожи друг на друга, так что ты с ними непременно подружишься. А что касается одиночества на Корабле, так здесь его просто не существует. Ты еще не понял, в чем суть Содружества. В содружестве никто не чувствует себя одиноким.

Ускоритель надолго задумался над идеей существования внеземных Ускорителей. Передатчик силился понять, почему эта идея настолько поразила его собеседника. Галактика кишит Ускорителями, Питателями, Передатчиками — и многими другими видами разумных существ в бесконечных вариантах и повторениях.

— Все же не верится, что кто-нибудь способен покончить со всеми войнами, — пробормотал Ускоритель. — Откуда мне знать, что это не ложь?

У Передатчика появилось такое ощущение, словно его ударили в самое ядро. Должно быть. Мыслитель был прав, утверждая, что эти Ускорители не станут сотрудничать. Значит, деятельность Передатчика прекратится? Значит, он вместе со своей Командой проведет остаток жизни в космосе только из-за тупости горстки Ускорителей?

Однако даже эти горькие мысли не приглушили чувства жалости к Ускорителю.

Какой ужас, думал Передатчик. Вечно сомневаться, не решаться, никому не верить. Если эти Ускорители не займут подобающего им места в Галактике, кончится тем, что они истребят друг друга. Им давным-давно пора вступить в содружество.

— Как мне убедить тебя? — воскликнул Передатчик.

В отчаянии он подключил Ускорителя ко всем цепям. Он открыл Ускорителю грубоватую покладистость Двигателя, бесшабашный нрав Стенок; показал ему поэтические склонности Глаза и дерзкое добродушие Питателя. Он распахнул настежь собственный мозг и продемонстрировал Ускорителю свою родную планету, семью и дерево, которое мечтал приобрести по возвращении.

Он развернул перед Ускорителем картины, которые показали историю каждого из представителей разных планет. У них были разные моральные понятия, но всех их объединяли узы Галактического Содружества.

Ускоритель созерцал все это, никак не реагируя. Немного погодя он покачал головой. Ответ был выражен жестом неуверенным, смутным, но явно отрицательным.

Передатчик приказал Стенкам открыться. Те повиновались, и Ускоритель ошарашенно уставился в образовавшийся проем.

— Ты свободен, — сказал Передатчик. — Отключи только линию связи и ступай.

— А как же вы?

— Поищем другую планету Ускорителей.

— Какую? Марс? Венеру?

— Не знаем. Остается только надеяться, что поблизости есть другая.

Ускоритель посмотрел в проем — и перевел взгляд на Команду. Он колебался, и лицо его ясно отражало внутреннюю борьбу.

— Все, что вы мне показали, — правда?

Отвечать не пришлось.

— Ладно, — внезапно заявил Ускоритель, — поеду. Я, конечно, круглый дурак, но я поеду. Если вы так говорите, значит, так оно и есть.

Передатчик видел, что мучительные колебания, которых стоило Ускорителю согласие, лишили его ощущения реальности происходящего. Он действовал, как во сне, когда решения принимаются легко и беспечно.

— Осталось лишь маленькое затрудненьице, — прибавил Ускоритель с истерическим легкомыслием. — Ребята, будь я проклят, если умею ускорять. Вы, кажется, упоминали о сверхсветовой? Да я не дам и мили в час.

— Да нет же, уверяю тебя, ты умеешь ускорять, — убеждал его Передатчик, сам не вполне веря в то, что говорит. Он хорошо знал, на что способны Ускорители, но этот…

— Ты только попробуй.

— Обязательно, — согласился Ускоритель. — Во всяком случае, тогда я уж наверняка проснусь.

Пока Корабль готовили к старту, Ускоритель разговаривал сам с собой.

Странно, — бормотал ускоритель. — Я-то думал, что туристский поход — лучший отдых, а в результате у меня появились кошмары!

Двигатель поднял Корабль в воздух. Стенки сомкнулись еще раньше, а теперь Глаз направлял Корабль прочь от планеты.

— Мы вышли из зоны притяжения, — сообщил Передатчик. Прислушиваясь к Ускорителю, он молил судьбу пощадить разум этого бедняги. — Сейчас Глаз и Мыслитель зададут курс, я передам тебе, а ты ускоряй в заданном направлении.

— Ты сумасшедший, пролепетал Ускоритель. — Ты ошибся планетой. И вообще, хорошо бы вы исчезли, кошмарные видения.

— Ты теперь участник Содружества, — возразил доведенный до отчаяния Передатчик. — Вот тебе курс. Ускоряй!

Какое-то мгновение Ускоритель бездействовал. Он медленно стряхивал с себя оцепенение, начиная сознавать, что все это ему не приснилось. Он ощутил Содружество. Он ощутил спаянность Глаза с Мыслителем, Мыслителя с Передатчиком, Передатчика с Ускорителем, всех четверых со стенками, с остальными членами Команды — всех со всеми.

— Что это такое? — растерянно спросил Ускоритель. Он проникался единством Корабля, безмерной теплотой, близостью, достигаемой только в Содружестве.

Он стал ускорять.

Ничего не получилось.

— Попробуй еще разок, — взмолился Передатчик.

Ускоритель заглянул себе в душу. Ему открылся бездонный колодец сомнения и страха. Смотрясь в него, как в зеркало, он видел лишь искаженное ужасом лицо.

Мыслитель осветил ему этот колодец.

Ускорители веками не расставались с сомнением и страхом. Ускорители воевали из страха, убивали из сомнения.

Но на дне колодца… там скрывалась тайна ускорения!

Человек, Специалист, Ускоритель — теперь он целиком влился в Команду, растворился в ней и как бы обнял Мыслителя и Передатчика за плечи.

Внезапно Корабль рванулся вперед с восьмикратной световой скоростью. И эта скорость все возрастала.

librebook.me

Читать онлайн книгу «Технический специалист. Книга 2» бесплатно — Страница 1

Стародубов Алексей. Технический специалист. Книга 2

Пролог

Последняя неделя далась Константину нелегко. Пока большая часть команды "Тулузы" отдыхала на поверхности планеты, оставив на борту трейдера только минимальную дежурную вахту, ему самому с легкой тоской оставалось завидовать отдыхающим. Причина подобной загруженности была достаточно проста — проходила регистрация в администрации Оджибве частной компании, которая будет числиться вспомогательным подразделением инженерно-технической службы в Силах самообороны колонии.

До недавнего времени Константин даже не подозревал о наличии на родной планете такого развитого бюрократического аппарата. Чтобы добиться желаемого официального статуса, ему пришлось совершить множество совершенно необходимых для этого действий. Как-то: зарегистрировать новую компанию, получить в специальной комиссии разрешение на работу с пустотной техникой, зарегистрировать свою компанию в штабе Сил самообороны колонии в качестве вспомогательного подразделения инженерно-технической службы с внесением в реестр, получить разрешение на ведение деятельности за пределами звездной системы Оджибве. При этом в каждой инстанции требовалось присутствие владельца регистрируемой компании.

Не смотря на растянутые сроки, Константин не мог сказать, что его специально мучили бюрократической волокитой. Наоборот, чиновники действовали довольно оперативно. Их желанию помочь весьма поспособствовала проведенная Константином через своего отца неофициальная продажа Силам самообороны колонии дефицитного оборудования — двух современных военных комплексов тактической сети управления боевыми пустотниками производства КЮС. Однако даже с помощью нужных людей времени на выполнение всех необходимых формальностей ушло довольно много. Но полученный в итоге результат, по его мнению, стоил потраченных усилий. Наличие официального статуса давало не только дополнительные возможности выгодного найма, но и позволяло во многих развитых системах проводить торговые операции, недоступные для обычных торговцев.

Впрочем, трудиться вместо отдыха пришлось не только одному Константину. Пьер Жорж, его компаньон, последнюю неделю также оказался довольно сильно занят. Капитану "Тулузы" требовалось обеспечить получившую увольнительные команду обещанными премиями в местной валюте — бонах Оджибве. Так что с самого момента прибытия в систему Пьер Жорж активно занялся реализацией некоторых товаров и части трофеев.

Кроме проведения различных торговых операций, компаньон занимался набором перегонной команды для доставшегося им трофейного корабля, ранее принадлежавшего пиратам. Среднетоннажный трейдер производства КЮС носил название "Матозо". По регистрационному коду в качестве порта приписки борта значилась Сивльве-Монровия, одна из колоний Вольных Территорий. Не имея возможности сразу перегнать бывший пиратский борт, компаньоны были вынуждены оставить его в соседней с Оджибве транзитной системе, под присмотром всего лишь двух десятков добровольцев в качестве дежурной вахты.

Для официальной регистрации трофея в "Едином международном реестре космических межсистемных кораблей" требовалось внести изменения, связанные со сменой владельцев, и получить новые регистрационные коды. Для выполнения этой обязательной процедуры бывший пиратский борт следовало перегнать в одну из систем с оборудованием межзвездной связи. Ближайшей местом с действующим гравиретранслятором межзвездной связи была система Олдридж-порт.

Задачу капитана "Тулузы" по набору перегонной команды очень сильно облегчила помощь отца Константина, порекомендовавшего довольно много подходящих кандидатов. К концу первой недели пребывания в системе было набрано достаточное количество необходимых для перегона трофейного трейдера специалистов. Так как транзитная система, в которой был оставлен трейдер "Матозо", находилась на маршруте из Обжибве в Олдридж-порт, то стоявшая перед перегонной командой задача была сравнительно проста. Им надо было всего лишь совершить один-единственный переход до нужной системы.

После завершения набора перегонной команды у компаньонов еще два дня ушло на завершение всех текущих дел. Пьер Жорж проведенными на Оджибве сделками остался доволен, хотя и говорил при этом, что особо большой прибыли на операциях с периферийной колонии не получить. Впрочем, пребыванием на Оджибве остался доволен не только капитан "Тулузы", но и вся команда трейдера, которая сумела за это время неплохо отдохнуть, щедро тратя полученные премии. Так в очередной рейс экипаж "Тулузы" уходил с отличным настроением и предвкушением дополнительных доходов после продажи основной части трофеев.

Незадолго до отлета Константин предложил своей подруге Ирен официально зарегистрировать их брак. Неожиданно ставшая робкой и стеснительной девушка согласилась. Свадьбу довольно скромно отметили в доме родителей Константина. Большого количества гостей не было. Кроме самых близких родственников на свадьбе присутствовал только Пьер Жорж. Для всех остальной своей команды и экипажа "Тулузы" Константин обещал немного устроить хороший праздник на борту трейдера. Тем более что Ирен отправлялась в рейс вместе мужем.

— Постарайся иногда наведываться к нам. И не забудьте про детей. Мать хочет увидеть своих внуков, — на прощание с улыбкой сказал отец, провожая сына с невесткой на отлетающий на трейдер челнок.

— Мы с Ирен будем стараться, — улыбнулся в ответ Константин.

Глава 1

Доставка трофейного трейдера до Олдридж-порта оказалась не самым простым занятием. Но намного большими трудностями обернулась регистрация бывшего пиратского борта. Точнее, в самой процедуре регистрации в "Едином международном реестре" не было ничего особо сложного. Необходимо было только уплатить сумму сбора, вся остальная процедура проводилась за считанные часы. Трудность возникла с представителем администрации системы Олдридж-порт, отвечающим за визирование законности операций по переоформлению владения взятых в качестве трофеев пиратских бортов.

Данный чиновник явно рассчитывал неплохо нажиться за счет торговцев, которым каким-то чудом повезло захватить напавшего на них пирата. Не имея возможность отрицать законность приобретения трофея, что при наличии данных с корабельных ИскИнов и показаний пленных пиратов не ставилось под сомнение, он пытался заставить компаньонов продать пиратский трейдер за довольно символическую цену. Свои требования он мотивировал тем, что частные структуры, не имеющие статус воинского подразделения, не имеют полномочий на проведение войсковых операций по нейтрализации пиратов.

Тогда Константин довольно вежливо заметил, что действия по защите от пиратских нападений никак не попадают под определение войсковых операций, а право на самостоятельную защиту от пиратских нападений имеет любой частный борт за пределами Освоенного Космоса.

Данный далее чиновником ответ поражал своей наглостью и полным отсутствием связи с реальностью. Зарвавшийся бюрократ сообщил, что при защите не может быть и речи о взятие трофеев. Развивая свою мысль далее, чиновник утверждал, что если в результате защиты от пиратов все-таки были взяты трофеи, то любое доставшееся защитникам имущество нападавших должно быть немедленно передано представителям законных властей, которые назначат за него справедливое вознаграждение.

Выслушивать и дальше весь этот бред Константин не собирался. Поэтому он довольно невежливо перебил бюрократа:

— Мне очень интересно, что результаты боя с пиратами в необитаемой транзитной системе, которая никаким образом не попадает под определение пространства Лиги полисов Олдридж-порта, должны как-то регламентироваться представителями местной администрации. В подобных случаях действует стандартный свод международных правил. Тем более что подвергшийся нападению пиратов борт не принадлежит гражданину Лиги. Информация о подобных необдуманных действиях вряд ли обрадуют ваше руководство.

— У меня нет никакого руководства. Я отчитываюсь только перед государственным советом Лиги. Не думаю, что в государственном совете будут выслушивать жалобы какого-то торговца, — с откровенной усмешкой сообщил посетителю чиновник. — Если вы не захотите добровольно выполнять мои требования, то в этом случае придется применить силу для их выполнения. Естественно, что тогда ни на какую денежную компенсацию за трофейный борт рассчитывать не стоит.

— Утверждение, что у вас нет никакого руководства, выглядит очень странно. Кстати, говоря о руководстве, я совсем не имел в виду каких-либо должностных лиц Лиги полисов Олдридж-порта. С вопросом о вашей адекватности занимаемой должности я намерен обратиться в местное представительство корпорация "Embraer", — с не менее откровенной усмешкой ответил Константин. — Я уверен, что там ваше упорное нежелание придерживаться общепринятых правил будет оценено должным образом.

После этих слов улыбка бюрократа очень сильно увяла. Ни для кого не было секретом, кто на самом деле является настоящим хозяином системы. Формально независимое местное моносистемное государство на деле полностью зависело от транссистемной корпорации "Embraer". Зарвавшийся чиновник явно не учел, что региональному директорату корпорации не нужны никакие проблемы с соблюдением международных законов в подконтрольной им системе.

— Мда…, - сумел выдавить из себя растерянный бюрократ.

— Также хотел вам напомнить, что военный контингент вашей системы на семьдесят процентов состоит из наемников. Когда они узнают о вашем нежелании соблюдать общепринятые правила в отношении трофеев, то можно не сомневаться в их самой негативной реакции. Кроме редко встречающихся случаев, специально прописываемых в контрактах, право на взятые трофеи является одним из основных для наемников. На границе Освоенного космоса любое посягательство на это право может дорого стоить нанимателю. Так что не думаю, что в вашем государственном совете будут долго выслушивать оправдания не слишком умного человека, устроившего проблему на пустом месте. Не сомневаюсь, что простое увольнение со службы покажется вам недостижимой наградой.

Остатки былой самоуверенности совсем покинули чиновника. Страх потерять свое теплое место полностью овладел им. Ведь у занимающего высокий пост бюрократа всегда найдется немалое количество завистников и откровенных врагов, которые с удовольствием помогут окончательно утопить оступившегося.

— Я вижу, что вы полностью осознали свою неправоту, — сказал Константин, наблюдая за изменениями в поведении собеседника. — Тогда у вас есть ровно пять минут, чтобы найти причину, почему я не должен никому сообщать о ваших требованиях.

Не надо было обладать ментальными способностями, чтобы понять, насколько предъявленный ультиматум не понравился хозяину кабинета. Однако никакого несогласия и отказа он не высказал. Как оказалось, так неудачно подставившийся чиновник все же не до конца разучился соображать. Или, как вариант, полученная встряска порядком подстегнула его умственные способности. Во всяком случае, до окончания назначенного срока в пять минут, взволнованный бюрократ сумел выдать целых три предложения, довольно небезынтересных в плане получения прибыли.

Во-первых, чиновник предложил провести Константина и его компаньона под действие программы борьбы с пиратством. Как участники программы они имели право на вознаграждение за уничтожение банды пиратов. Так же им полагалось возмещение затрат на содержание пленных пиратов до момента их официальной передачи властям системы. Кроме того, участникам программы полагалась компенсировать потери в боевой технике, которые произошли в ходе столкновений с пиратами.

Выслушивая перечисление бонусов, причитающихся от участия в программе борьбы с пиратством, Константин мысленно присвистнул. Выгоды первого предложения были очевидны и очень существенны.

Второе предложение заключалось в получение официального контракта от властей системы на долговременную аренду трофейного трейдера, который предполагалось использовать в качестве мобильного медицинского центра. Приобретенное специально для этих целей медицинское оборудование имелось. Однако никаких работ по монтажу дополнительного оборудования на самом деле выполнять не требовалось.

Как пояснил хозяин кабинета, сразу после заключения договора на аренду трейдера, на свет появлялось заключение специальной комиссии о непригодности устанавливаемого медицинского оборудования по причине его полностью неработоспособного состояния.

— Работники департамента, отвечающего за закупку оборудования, неплохо поимели от этой сделки. Причем сделали это за спиной своего начальника, которому теперь придется отвечать за их махинации, — прокомментировал текущую ситуацию чиновник.

Как предположил Константин, ориентируясь на ощущения от задействованного сенс-канала, работники департамента проявили свою "инициативу" явно с подачи хозяина кабинета.

Между тем чиновник продолжил свои объяснения. Заключенный ранее контракт прерывался по инициативе заказчика. Исполнителю выплачивалась солидная неустойка за досрочное прекращение договора. В качестве дополнения к получаемой неустойке можно было оставить у себя неисправное медицинское оборудование.

— Все оборудование полный хлам, но даже за него можно получить деньги, продав в какую-нибудь дыру. Впрочем, объяснять вольному торговцу подобные моменты не требуется, — подытожил чиновник свое второе предложение.

По подсчетам Константина, это предложение тянуло на пару тысяч конкредов при отсутствии каких-либо серьезных усилий с его стороны. Плюсом шла возможная прибыль от продажи неисправного оборудования.

Третье предложение поначалу вызвало у Константина желание сразу от него отказаться, так как оно заключалось в выдаче квоты на использование ресурсов большого орбитального дока, который принадлежал администрации Олдридж-порта. Как пояснил чиновник, на срок в два месяца за обладателем квоты в доке закреплялось место под один среднетоннажный транспортный борт для проведения ремонтно-восстановительных работ.

Сама по себе возможность воспользоваться услугами специализированного предприятия для восстановления и модернизации крупной космической техники выглядела достаточно перспективно. Однако в данный момент особо острой необходимости в таких работах не было. И "Тулуза", и трофейный борт "Матозо", не смотря на потребности в некотором ремонте, находились во вполне рабочем состоянии и могли спокойно эксплуатироваться без восстановительного ремонта в условиях дока еще не один год.

В данный момент Константин не видел необходимости тратить время и средства на подобные работы. Однако дальнейшие пояснения хозяина кабинета дали информацию, как можно из полученной квоты извлечь немедленную прибыль. Для этого ее предлагалось уступить местным военным.

— Наши вооруженные силы испытывают постоянную потребность в производственных мощностях орбитального дока, как для ремонта собственных бортов, так и для восстановления бортов заключивших контракты наемников. Если бы им дали возможность, то док обслуживал только потребности военных. Однако гражданская администрация системы оставила за собой право распоряжаться частью зарезервированных мощностей дока посредством выдачи квот. Так как часть квот в итоге не выбирается, военные используют и простаивающие зарезервированные мощности. Сейчас орбитальный док занят выполнением их внеочередного заказа. Но в случае выдачи очередной квоты приоритет естественно переходит к ее обладателю, что означает прекращение текущих работ для военных, — подробно пояснил чиновник. — Так что после оформления квоты от военных поступит предложение об уступке им всей квоты или хотя бы ее части. В качестве оплаты они наверняка предложат недорогую продажу из своих складских запасов, что для торговца должно быть особенно ценно в плане получения дополнительной прибыли.

В таком контексте предложение выдать квоту выглядело гораздо более привлекательно. Хотя из-за отсутствия информации о предложение военных точный подсчет возможной прибыли пока был затруднен. Но выгодность последнего предложения теперь не вызывала сомнения.

— Ну что же… Все озвученные вами предложения меня вполне устраивают. Я думаю, что в случае их выполнения можно забыть об имевших место разногласиях.

— Искренне рад, что вы оценили мои предложения, — с явным облегчением в голосе ответил чиновник.

Однако Константин отметил для себя, ориентируясь на ощущения от сенс-канала, что кроме облегчения хозяин кабинета испытывает чувство досады за допущенный им промах, чуть было не ставший для него концом карьеры. Никакого сочувствия и жалости к зарвавшемуся бюрократу парень не испытывал. Но продемонстрированная чиновником возможность использования занимаемой им должности в плане извлечения прибыли заслуживала пристального внимания. Константин принял решение перевести изначально конфликтную ситуацию разряд выгодного обеим сторонам сотрудничества, а задействованный сенс-канал позволил выбрать для этой цели оптимальный способ.

— Хотя первопричиной возникновения ваших предложений послужило возникшее между нами недоразумение, сами предложения с моей стороны заслуживают очень высокой оценки. Я нахожу, что после выполнения предложений соответствующее вознаграждение в твердой валюте… В размере полутора тысяч конкредов, будет достойным подтверждением этой высокой оценки.

Всплеск чувств, ощущаемый через сенс-канал, подсказал Константину, что он выбрал правильный способ расположить к себе хозяина кабинета. Предложение щедрого вознаграждения в ситуации, когда на него не рассчитывали, вдобавок с упоминанием оплаты в твердой валюте, дало необходимый эффект. В глазах чиновника неприятный и опасный посетитель превратился в довольно полезного человека, с которым стоит вести дела.

— Лучше всего будет сделать целевой взнос на поддержку моей научной деятельности в некоммерческий фонд "Развития перспективных исследований", — искренне улыбаясь, посоветовал хозяин кабинета, — Выдачей грантов фонд помогает моим исследованиям в области социологии. Работая с фондом, я также иногда провожу бесплатные лекции и семинары, слушатели которых обычно находят нужным поддерживать мои исследования.

Подобный способ получения взяток для Константина оказался довольно непривычным, за пределами Освоенного космоса обычно предпочитали обходиться более немудреными способами. Но так как каких-либо возражений у него не было, он предпочел просто уточнить процедуру будущей передачи денег у чиновника. После этого все еще остающийся не решенным вопрос с получением визы для регистрации трофейного борта был решен в течение нескольких минут.

Глава 2

Вместе с сообщением о проведенной регистрации трофейного трейдера Константин обрадовал своего компаньона рассказом о перепавших на их долю преференциях от местной администрации. Хотя в своем рассказе он не стал упоминать деликатные подробности их выбивания, Пьер Жорж явно догадывался, что с подобным расположением администрации дело было не совсем чистым.

— Надеюсь, все обошлось без жутких фокусов с пси? — с некоторой опаской поинтересовался компаньон. — Если вдруг выплывет, что тот бюрократ действовал под пси-воздействием, то у нас ждут более чем серьезные неприятности.

— Ничего подобного. Всего лишь банальная взятка, — поспешил успокоить собеседника Константин, рассказав о предстоящем взносе на поддержку научной деятельности чиновника. При этом он ничуть не отступил от действительности, ведь через сенс-канал никакого воздействия не производил.

— Сумма впечатляет, но расходы вполне оправданы. Так что затраты поделим поровну, — ответил заметно успокоенный компаньон, для которого коррупция среди чиновников любых звездных систем была привычным явлением. — Очень впечатляюще расстарался этот бюрократ даже для такой крупной взятки. Видимо совсем прижало с деньгами.

— Расстарался действительно неплохо, — согласился Константин. — Теперь уже от наших стараний зависит, насколько много с этого получиться получить.

Последующие несколько дней показали, что получить удалось очень даже хорошо. Один только размер вознаграждения за уничтожение пиратской банды, положенного для участников программы борьбы с пиратством, в переводе с местной валюты на конкреды, составил более трех тысяч. Еще на четыре сотни конкредов потянула компенсация за содержание пленных пиратов. Еще один приятный бонус за участие в программе удалось получить в качестве компенсации потерь в боевой технике во время боя с пиратами. Все два десятка получивших повреждения беспилотников с "Тулузы" были записаны в безвозвратные потери.

В другое время подобный фокус с местными интендантами вряд ли бы прошел. Они обязательно бы провели настоящее расследование для подтверждения каждого факта потери в бою единицы техники. Однако спущенное сверху указание оказать помощь заставило их ограничиться одной только записью боя, сделанной корабельным ИскИном "Тулузы", чем и воспользовались компаньоны. На записи отмечались только факты поражения и выхода из строя корабельных беспилотников от огня противника, без уточнения их реального состояния и ремонтопригодности после окончания боя.

Компенсацию за потери можно было получить или в виде денежной суммы, в которую оценивалась стоимость потерянной техники, или в виде предоставления аналогичной по классу техники. Но так как компаньоны знали, что предупрежденные своим начальством местные интенданты не подсунут им откровенное барахло, то они естественно выбрали вариант с заменой. В отличие от невысоких фиксированных расценок компенсации, за нормальные исправные беспилотники при их продаже можно было получить гораздо больше. Пьер Жорж рассчитывал выручить от их реализации никак не меньше двух тысяч конкредов.

Предложение от местных военных об уступке квоты на использование производственных ресурсов орбитальной верфи поступило буквально через час после того, как квота была выдана компаньонам. Переговоры с военными вылились в настоящий базарный торг, во время которого Пьер Жорж в очередной раз показал свои несомненные таланты.

За уступку квоты капитан "Тулузы" сумел вытянуть у военных большое количество ликвидных товаров, цены на которые были существенно ниже средне биржевых в системе Олдридж-порт. Помня о потребностях своего компаньона, Пьер Жорж в своем выборе отдавал предпочтение запчастям, комплектующим и расходным материалам для пустотной техники. В итоге на оплату отобранного товара ушли не только все средства, недавно полученные от программы борьбы с пиратством, но и значительная часть редкоземельных металлов, вырученных со сделок в системе Оджибве.

Получение неустойки за несостоявшуюся аренду "Матозо" должно было пройти позднее, через неделю, так что пока пришлось обойтись без этих денег. В отличие от денег за аренду, неисправное медицинское оборудование было уже получено и находилось в трюмах трейдера. Вот только выручить сколь-нибудь существенные средства от его продажи в Олдридж-порте было нельзя, так что неисправное медоборудование просто хранилось в трюме до более подходящего случая.

По кратким комментариям капитана "Тулузы", за приобретенные у военных товары было заплачено более десяти тысяч конкредов. Не смотря на столь значительные траты, оба компаньоны прекрасно понимали выгодность заключенной сделки. Ведь даже самая обычная перепродажа через местную биржу позволяла вернуть затраченные средства с полуторакратным увеличением. При перепродаже в менее развитых системах доход как минимум удваивался. В случае использования приобретенных запчастей и комплектующих для восстановления пустотной техники возможный доход увеличивался в два-три раза.

Естественно, что в плане доходности были более выгодны те звездные системы, где собственные производственные мощности по ремонту пустотной техники отсутствовали или были недостаточны. Олдридж-порт нельзя было отнести к категории мест без собственных ремонтных предприятий и компаний, но действия местных военных явно говорили об имеющемся дефиците в этой области.

Константин прекрасно понимал, что серьезный ремонт межсистемных бортов ему не потянуть. Но вот теперь, при наличии солидного запаса запчастей и комплектующих, практически любой ремонт мелкотоннажной пустотной техники будет вполне по силам. Пока же его команда корабельных техников и погонщиков сервоботов во главе с Александром Фабьеном, кроме текущего мелкого ремонта различных систем обоих трейдеров, занималась восстановлением наименее пострадавшего трофейного десантного челнока.

Так как для более выгодной реализации части трофеев и донабора экипажа "Матозо" компаньоны решили на ближайшее время задержаться в системе Олдридж-порта, Константин озаботился поиском подходящей работы для своей команды. Кроме обычного анализа ресурсов местных инфосетей с целью заключения контрактов на ремонт пустотной техники, он решил попробовать и другой вариант приложения сил — недорого приобрести какие-нибудь неисправные пустотные платформы для их последующего ремонта и перепродажи.

Если с контрактами на ремонт пока ничего подходящего не просматривалось, то с приобретением за бесценок "мусорной" техники дела обстояли гораздо лучше. По цене немногим превышающую стоимость металлолома Константин купил полтора десятка строительно-монтажных сервоботов с модулями пространственной мобильности. Ему уже приходилось ранее иметь дело с подобной техникой, которая представляла собой монтажных сервов, смонтированных на платформе легких дронов и способных благодаря этому к самостоятельному пустотному перемещению. Хотя данные экземпляры находились в плохом состоянии и были порядком разукомплектованы, наличие тестового стенда, запасных частей и специализированных инженерных сервоботов позволяло полностью восстановить работоспособность техники.

Похожим образом ситуация обстояла и с другим приобретением — двумя беспилотными пустотными платформами-рудовозами, с вконец изношенными двигателями и силовой установкой, а также следами повреждений корпусов. Однако силовые каркасы платформ находились в полном порядке, без какой-либо степени деформации. Исходя из этой информации, решение привести в порядок рудовозы собственными силами было вполне реально и рентабельно. К тем же самым выводам после ознакомления с покупками пришел и Пьер Жорж:

— Вполне ходовой товар, себестоимость которого невелика даже с заменой части узлов и комплектующих. Так что восстанавливай, а я найду, куда с хорошей выгодой можно будет пристроить исправную технику.

Команду корабельных техников "Тулузы" свалившийся на них объем работ откровенно порадовал, ведь за восстановление каждой очередной единицы техники ремонтникам была гарантирована хорошая премия. Еще одним поощрением стало обещание дополнительных увольнительных на одну из местных транзитных станций. Так что люди вполне охотно взялись за дополнительную работу.

Поначалу Константин также собирался полностью погрузиться в процесс восстановления техники. Однако надолго осуществить это намерение у него не получилось, и вскоре пришлось серьезно отвлечься для других дел. На связь с ним вышел Эшли Марцан — хорошо знакомый парню бюрократ из местной администрации. Чиновник успел получить "взнос на поддержку научной деятельности", и теперь уже по собственной инициативе желал продолжить сотрудничество, предлагая участие в новой комбинации.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

www.litlib.net

Книга "Технический специалист" автора Стародубов Алексей

 
 

Технический специалист

Автор: Стародубов Алексей Жанр: Космическая фантастика Серия: Вселенная EVE-online: Империя Аратан Язык: русский Добавил: Admin 17 Окт 14 Проверил: Admin 17 Окт 14 Формат:  FB2 (416 Kb)  RTF (500 Kb)  TXT (350 Kb)  HTML (410 Kb)  EPUB (596 Kb)  MOBI (2035 Kb)  JAR (307 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Фанфик по Скифу… Космос. Отдалённое будущее. Главный герой оказывается практически в безвыходной ситуации, когда его космический истребитель во время атаки пиратов, оказывается повреждён и полностью обездвижен. После боя победители обязательно станут собирать любую подбитую технику и поврежденный КИП вместе с ним самим в этом случае окажется в руках пиратов. Такая перспектива его откровенно не радовала. Парень прекрасно знал, как пираты обращаются с пленными. В самом лучшем случае его "уступят" какой-нибудь небольшой корпорации работником с пожизненным контрактом, или, скорее всего, продадут в качестве раба на одном из неоварварских миров в нейтральном космосе. В худшем случае очередного пленника просто замучают во время регулярных изуверских развлечений пиратов.Время выходило, у него не оставалось даже призрачного шанса на спасение.Помощь пришла внезапно, и была ли это действительно «помощь»?

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Стародубов Алексей

Другие книги серии "Вселенная EVE-online: Империя Аратан"

Похожие книги

Комментарии к книге "Технический специалист"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me