Стилист (книга). Книга стилист


Книга Стилист читать онлайн Александра Маринина

Александра Маринина. Стилист

Каменская - 13

Туго натянутая струна

 «У нее есть дело, и она его делает. Как умеет», – такими словами заканчивается роман Александры Марининой «Стилист». «Она» – это, разумеется, главная героиня криминальной саги писательницы – Анастасия Каменская, своего рода «alter ego» автора. Критики, пишущие о «феномене Марининой», львиную долю своих размышлений посвящают именно Каменской. Да и сама А. Маринина не прочь порассуждать в многочисленных интервью о своей героине. Стало общим местом упоминание о фантастической лени Насти, о ее не менее фантастическом умении превращаться из невзрачной тихони в умопомрачительную красавицу, о ее гастрономических пристрастиях (кажется, кофе и сигареты), о ее холодноватой отстраненности от всего (в том числе и от искренне любящего ее мужа), что не касается ее профессиональных интересов, ее дела.

Пожалуй, имеет смысл отвлечься от чисто внешних, лежащих на поверхности, деталей и присмотреться к делу Насти Каменской, к тому, что, собственно, оно для нее значит. Думается, что, заглянув в «лабораторию» старшего оперуполномоченного Каменской (разумеется, лишь в первом приближении, не охватывая всего свода романов), мы отчасти приблизимся к пониманию феномена Каменской, а заодно и феномена Марининой.

Наверное, самое трудное в детективном романе – создать убедительный человеческий облик сыщика. Можно припомнить немало романов (особенно далеких теперь советских времен), в которых авторы старательно «утепляли» образ своего «Мегрэ», нагрузив его в придачу к чисто служебным обязанностям еще и женой-занудой (варианты: жена и дочь, теща, старики-родители…) Расследуя очередное преступление, он время от времени вспоминает жену и даже звонит ей, чтобы получить дежурную взбучку и вновь приняться за опасный и трудный розыск. Надо ли говорить, что подобные ухищрения выглядят ужасающе ходульно и ничуть не «очеловечивают» сурового сыскаря, вернее, ту романную функцию, которую он олицетворяет. Его условность только подчеркивается этими псевдодостоверными деталями.

Каменская тоже погружена в быт, причем автор не скупится на подробности (муж, кухня, косметика, здоровье, одежда, родители, общественный транспорт и т. п.). Детективная интрига любого романа о Каменской буквально тонет в них. Но вот Анастасия берется за дело, и в сюжете мгновенно натягивается какая-то чрезвычайно чуткая и звонкая струна. И вдруг оказывается, что все это довольно монотонное, будничное существование, все эти приметы быта чуть ли не обязательное условие для дела Анастасии Каменской, для ее внезапных и пронзительных озарений. Впору припомнить тысячекратно цитированные строчки Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…» Ведь Каменская не делит жизнь на личную и служебную, не проводит границы между преступником и обычным человеком, между миром обывательских будней и миром криминала. Жизнь для нее – единый нечленимый поток, и максимальная погруженность в нее питает аналитические способности Каменской. Потому-то так органичен и достоверен быт, на фоне которого разворачивается детектив Марининой: он равноправный участник захватывающего, как правило, сюжета. Из бытовых деталей, из каких-то чуть ли не физиологических ощущений начинает стремительно вырастать яркая и неожиданная версия. И тогда забывается все, забывается горечь, что в свое время выбрала эту работу, отдала предпочтение «зловонным трупам, плачущим пострадавшим и сомнительным радостям разоблачения преступников». Стоит обратить внимание на слово «сомнительным». По Каменской (эта мысль не раз звучала и из уст А. Марининой), преступление может совершить кто угодно. Та или иная ситуация, стечение обстоятельств, в конце концов, нелепая случайность, и человек совершает преступление.

knijky.ru

Читать Стилист - Маринина Александра Борисовна - Страница 1

Александра Маринина

Стилист

Туго натянутая струна

«У нее есть дело, и она его делает. Как умеет», – такими словами заканчивается роман Александры Марининой «Стилист». «Она» – это, разумеется, главная героиня криминальной саги писательницы – Анастасия Каменская, своего рода «alter ego» автора. Критики, пишущие о «феномене Марининой», львиную долю своих размышлений посвящают именно Каменской. Да и сама А. Маринина не прочь порассуждать в многочисленных интервью о своей героине. Стало общим местом упоминание о фантастической лени Насти, о ее не менее фантастическом умении превращаться из невзрачной тихони в умопомрачительную красавицу, о ее гастрономических пристрастиях (кажется, кофе и сигареты), о ее холодноватой отстраненности от всего (в том числе и от искренне любящего ее мужа), что не касается ее профессиональных интересов, ее дела.

Пожалуй, имеет смысл отвлечься от чисто внешних, лежащих на поверхности, деталей и присмотреться к делу Насти Каменской, к тому, что, собственно, оно для нее значит. Думается, что, заглянув в «лабораторию» старшего оперуполномоченного Каменской (разумеется, лишь в первом приближении, не охватывая всего свода романов), мы отчасти приблизимся к пониманию феномена Каменской, а заодно и феномена Марининой.

Наверное, самое трудное в детективном романе – создать убедительный человеческий облик сыщика. Можно припомнить немало романов (особенно далеких теперь советских времен), в которых авторы старательно «утепляли» образ своего «Мегрэ», нагрузив его в придачу к чисто служебным обязанностям еще и женой-занудой (варианты: жена и дочь, теща, старики-родители…) Расследуя очередное преступление, он время от времени вспоминает жену и даже звонит ей, чтобы получить дежурную взбучку и вновь приняться за опасный и трудный розыск. Надо ли говорить, что подобные ухищрения выглядят ужасающе ходульно и ничуть не «очеловечивают» сурового сыскаря, вернее, ту романную функцию, которую он олицетворяет. Его условность только подчеркивается этими псевдодостоверными деталями.

Каменская тоже погружена в быт, причем автор не скупится на подробности (муж, кухня, косметика, здоровье, одежда, родители, общественный транспорт и т. п.). Детективная интрига любого романа о Каменской буквально тонет в них. Но вот Анастасия берется за дело, и в сюжете мгновенно натягивается какая-то чрезвычайно чуткая и звонкая струна. И вдруг оказывается, что все это довольно монотонное, будничное существование, все эти приметы быта чуть ли не обязательное условие для дела Анастасии Каменской, для ее внезапных и пронзительных озарений. Впору припомнить тысячекратно цитированные строчки Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…» Ведь Каменская не делит жизнь на личную и служебную, не проводит границы между преступником и обычным человеком, между миром обывательских будней и миром криминала. Жизнь для нее – единый нечленимый поток, и максимальная погруженность в нее питает аналитические способности Каменской. Потому-то так органичен и достоверен быт, на фоне которого разворачивается детектив Марининой: он равноправный участник захватывающего, как правило, сюжета. Из бытовых деталей, из каких-то чуть ли не физиологических ощущений начинает стремительно вырастать яркая и неожиданная версия. И тогда забывается все, забывается горечь, что в свое время выбрала эту работу, отдала предпочтение «зловонным трупам, плачущим пострадавшим и сомнительным радостям разоблачения преступников». Стоит обратить внимание на слово «сомнительным». По Каменской (эта мысль не раз звучала и из уст А. Марининой), преступление может совершить кто угодно. Та или иная ситуация, стечение обстоятельств, в конце концов, нелепая случайность, и человек совершает преступление. Но становится ли он при этом преступником? Что в нем остается от человека? Ведь не так уж и часто среди преступников встречаются отъявленные «отморозки». Вот это интересно Каменской. Это интересно Марининой. Пройти по следам человека и уловить тот миг, тот мотив, ту ситуацию, которая заставила его преступить закон. Ведь человек этот такой же, как ты и я… Потому-то так органичен и неизбежен в своей неэкзотичности быт Анастасии Каменской. Автору нет нужды дополнительно «утеплять» ее образ. Да и не только ее. Вот замечательное по своей тонкости и точности наблюдение: «Николай Селуянов был влюблен, впервые за несколько лет чувствовал себя счастливым, а потому, как и многие влюбленные, хотел, чтобы всем было хорошо и все окружающие были тоже по возможности счастливы». Это уже удача не Каменской, а Александры Марининой, это и есть те самые житейские подробности, которые делают литературный персонаж живым человеком.

«За столом могу сидеть сутками: писать, анализировать, составлять таблицы, графики. Для меня в этом ни с чем не сравнимое наслаждение» – это признание А. Марининой, прозвучавшее в одном из ее интервью. «Она обожала свою работу, готова была не спать неделями и не уходить в отпуск, если надо…» – а это уже об Анастасии Каменской. Разумеется, не надо отождествлять автора с его героем. Гораздо важнее, что писательница убедила нас, что ее героиня относится к делу не как к докучливой рутине, а как к творчеству. А творчество требует всей жизни, со всеми ее неурядицами, проблемами, плохой погодой, удачами, обретениями и потерями. Всей жизни, без остатка…

Владимир ЧЕРНИКОВ

Любое совпадение имен и событий этого произведения с реальными именами и событиями является случайным.

Глава 1

В последние месяцы он перестал любить ночь. Он начал ее бояться. В ночное время особенно остро ощущались беспомощность и уязвимость. В наступающей тишине каждый звук, даже самый невинный, был для него предвестником невидимой, но неуклонно надвигающейся опасности. Он гнал от себя эти мысли, но они возвращались снова и снова, и не было от них спасения.

Хотя, казалось бы, чего ему бояться? Никаких ценностей он в доме не хранит, только деньги на расходы. Гонорары в тот же день кладет в банк, каждые десять дней снимая проценты. На проценты и живет. Много ли ему надо, безногому инвалиду? Да и сам он разве нужен кому-нибудь? Чего он боится?

Ответа он не знал. Но все равно боялся. Каждую ночь. И проклинал тот день, когда природа решила одарить его хорошим слухом. Не каким-то сверхъестественным, а просто хорошим. Нормальным. Сколько людей на свете, которые из-за болезней или травм начинают хуже слышать! Ну почему он не такой? Слышал бы чуть-чуть похуже – и спал бы себе спокойно по ночам. Никакие звуки не тревожили бы его. Так нет, ноги теперь не ходят, почки плохо работают, даже зрение ухудшилось, а слух – как у новорожденного. Смеется над ним судьба.

Он повернулся на другой бок, удобнее устраиваясь в мягкой уютной постели. Через неделю у него день рождения. Сорок три стукнет. Много? Мало? Кто знает… С чем он придет к очередному рубежу?

Он – состоятельный человек. Это несомненно. Двухэтажный кирпичный дом на юге Москвы, в районе коттеджной застройки. Счета в банке.

Он признанный специалист в своей области. Это тоже сомнению не подлежит. Достаточно взглянуть на книжные полки, уставленные его книгами. Его собственные труды по китайской литературе, по японской филологии, а также множество повестей и романов, на титуле которых стоит: «Перевод В. А. Соловьева». Он – уникальный филолог, работающий с двумя сложнейшими языками, японским и китайским.

Он – инвалид, передвигающийся в коляске. На костылях ходить он тоже может, но очень недолго. Из спальни – в ванную. Из кабинета – в туалет. Вот и все. Дом строили специально для него, между этажами – не лестница, а длинный пологий пандус. Хорошо, что к тому времени, как отказали ноги, он уже был достаточно богат. Деньги позволяют избежать многих унижений. И решают все проблемы. Ну, почти все.

У него есть сын. Но можно считать, что его нет. Он молод, ему всего девятнадцать, и ему не нужен отец-инвалид. Даже с деньгами и роскошным домом. Сын прекрасно живет себе в их городской квартире, водит туда девок, устраивает тусовки с выпивкой, наркотой и сексуальными излишествами. С тех пор как погибла Светлана, между сыном и отцом выросла стена. Мальчику было пятнадцать, когда он остался без матери, и все вокруг его жалели и прощали любые выходки. Ребенок получил такую травму, у него психологический шок, вы же понимаете… Надо с ним помягче, надо проявить понимание. Он проявлял понимание до тех пор, пока не увидел совершенно отчетливо, что сын нагло спекулирует их общим горем, считая, что получил индульгенцию на веки вечные. С сыном он теперь не видится.

online-knigi.com

Читать онлайн книгу «Стилист» бесплатно — Страница 1

Александра Маринина

Стилист

Туго натянутая струна

«У нее есть дело, и она его делает. Как умеет», – такими словами заканчивается роман Александры Марининой «Стилист». «Она» – это, разумеется, главная героиня криминальной саги писательницы – Анастасия Каменская, своего рода «alter ego» автора. Критики, пишущие о «феномене Марининой», львиную долю своих размышлений посвящают именно Каменской. Да и сама А. Маринина не прочь порассуждать в многочисленных интервью о своей героине. Стало общим местом упоминание о фантастической лени Насти, о ее не менее фантастическом умении превращаться из невзрачной тихони в умопомрачительную красавицу, о ее гастрономических пристрастиях (кажется, кофе и сигареты), о ее холодноватой отстраненности от всего (в том числе и от искренне любящего ее мужа), что не касается ее профессиональных интересов, ее дела.

Пожалуй, имеет смысл отвлечься от чисто внешних, лежащих на поверхности, деталей и присмотреться к делу Насти Каменской, к тому, что, собственно, оно для нее значит. Думается, что, заглянув в «лабораторию» старшего оперуполномоченного Каменской (разумеется, лишь в первом приближении, не охватывая всего свода романов), мы отчасти приблизимся к пониманию феномена Каменской, а заодно и феномена Марининой.

Наверное, самое трудное в детективном романе – создать убедительный человеческий облик сыщика. Можно припомнить немало романов (особенно далеких теперь советских времен), в которых авторы старательно «утепляли» образ своего «Мегрэ», нагрузив его в придачу к чисто служебным обязанностям еще и женой-занудой (варианты: жена и дочь, теща, старики-родители…) Расследуя очередное преступление, он время от времени вспоминает жену и даже звонит ей, чтобы получить дежурную взбучку и вновь приняться за опасный и трудный розыск. Надо ли говорить, что подобные ухищрения выглядят ужасающе ходульно и ничуть не «очеловечивают» сурового сыскаря, вернее, ту романную функцию, которую он олицетворяет. Его условность только подчеркивается этими псевдодостоверными деталями.

Каменская тоже погружена в быт, причем автор не скупится на подробности (муж, кухня, косметика, здоровье, одежда, родители, общественный транспорт и т. п.). Детективная интрига любого романа о Каменской буквально тонет в них. Но вот Анастасия берется за дело, и в сюжете мгновенно натягивается какая-то чрезвычайно чуткая и звонкая струна. И вдруг оказывается, что все это довольно монотонное, будничное существование, все эти приметы быта чуть ли не обязательное условие для дела Анастасии Каменской, для ее внезапных и пронзительных озарений. Впору припомнить тысячекратно цитированные строчки Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…» Ведь Каменская не делит жизнь на личную и служебную, не проводит границы между преступником и обычным человеком, между миром обывательских будней и миром криминала. Жизнь для нее – единый нечленимый поток, и максимальная погруженность в нее питает аналитические способности Каменской. Потому-то так органичен и достоверен быт, на фоне которого разворачивается детектив Марининой: он равноправный участник захватывающего, как правило, сюжета. Из бытовых деталей, из каких-то чуть ли не физиологических ощущений начинает стремительно вырастать яркая и неожиданная версия. И тогда забывается все, забывается горечь, что в свое время выбрала эту работу, отдала предпочтение «зловонным трупам, плачущим пострадавшим и сомнительным радостям разоблачения преступников». Стоит обратить внимание на слово «сомнительным». По Каменской (эта мысль не раз звучала и из уст А. Марининой), преступление может совершить кто угодно. Та или иная ситуация, стечение обстоятельств, в конце концов, нелепая случайность, и человек совершает преступление. Но становится ли он при этом преступником? Что в нем остается от человека? Ведь не так уж и часто среди преступников встречаются отъявленные «отморозки». Вот это интересно Каменской. Это интересно Марининой. Пройти по следам человека и уловить тот миг, тот мотив, ту ситуацию, которая заставила его преступить закон. Ведь человек этот такой же, как ты и я… Потому-то так органичен и неизбежен в своей неэкзотичности быт Анастасии Каменской. Автору нет нужды дополнительно «утеплять» ее образ. Да и не только ее. Вот замечательное по своей тонкости и точности наблюдение: «Николай Селуянов был влюблен, впервые за несколько лет чувствовал себя счастливым, а потому, как и многие влюбленные, хотел, чтобы всем было хорошо и все окружающие были тоже по возможности счастливы». Это уже удача не Каменской, а Александры Марининой, это и есть те самые житейские подробности, которые делают литературный персонаж живым человеком.

«За столом могу сидеть сутками: писать, анализировать, составлять таблицы, графики. Для меня в этом ни с чем не сравнимое наслаждение» – это признание А. Марининой, прозвучавшее в одном из ее интервью. «Она обожала свою работу, готова была не спать неделями и не уходить в отпуск, если надо…» – а это уже об Анастасии Каменской. Разумеется, не надо отождествлять автора с его героем. Гораздо важнее, что писательница убедила нас, что ее героиня относится к делу не как к докучливой рутине, а как к творчеству. А творчество требует всей жизни, со всеми ее неурядицами, проблемами, плохой погодой, удачами, обретениями и потерями. Всей жизни, без остатка…

Владимир ЧЕРНИКОВ

Любое совпадение имен и событий этого произведения с реальными именами и событиями является случайным.

Глава 1

В последние месяцы он перестал любить ночь. Он начал ее бояться. В ночное время особенно остро ощущались беспомощность и уязвимость. В наступающей тишине каждый звук, даже самый невинный, был для него предвестником невидимой, но неуклонно надвигающейся опасности. Он гнал от себя эти мысли, но они возвращались снова и снова, и не было от них спасения.

Хотя, казалось бы, чего ему бояться? Никаких ценностей он в доме не хранит, только деньги на расходы. Гонорары в тот же день кладет в банк, каждые десять дней снимая проценты. На проценты и живет. Много ли ему надо, безногому инвалиду? Да и сам он разве нужен кому-нибудь? Чего он боится?

Ответа он не знал. Но все равно боялся. Каждую ночь. И проклинал тот день, когда природа решила одарить его хорошим слухом. Не каким-то сверхъестественным, а просто хорошим. Нормальным. Сколько людей на свете, которые из-за болезней или травм начинают хуже слышать! Ну почему он не такой? Слышал бы чуть-чуть похуже – и спал бы себе спокойно по ночам. Никакие звуки не тревожили бы его. Так нет, ноги теперь не ходят, почки плохо работают, даже зрение ухудшилось, а слух – как у новорожденного. Смеется над ним судьба.

Он повернулся на другой бок, удобнее устраиваясь в мягкой уютной постели. Через неделю у него день рождения. Сорок три стукнет. Много? Мало? Кто знает… С чем он придет к очередному рубежу?

Он – состоятельный человек. Это несомненно. Двухэтажный кирпичный дом на юге Москвы, в районе коттеджной застройки. Счета в банке.

Он признанный специалист в своей области. Это тоже сомнению не подлежит. Достаточно взглянуть на книжные полки, уставленные его книгами. Его собственные труды по китайской литературе, по японской филологии, а также множество повестей и романов, на титуле которых стоит: «Перевод В. А. Соловьева». Он – уникальный филолог, работающий с двумя сложнейшими языками, японским и китайским.

Он – инвалид, передвигающийся в коляске. На костылях ходить он тоже может, но очень недолго. Из спальни – в ванную. Из кабинета – в туалет. Вот и все. Дом строили специально для него, между этажами – не лестница, а длинный пологий пандус. Хорошо, что к тому времени, как отказали ноги, он уже был достаточно богат. Деньги позволяют избежать многих унижений. И решают все проблемы. Ну, почти все.

У него есть сын. Но можно считать, что его нет. Он молод, ему всего девятнадцать, и ему не нужен отец-инвалид. Даже с деньгами и роскошным домом. Сын прекрасно живет себе в их городской квартире, водит туда девок, устраивает тусовки с выпивкой, наркотой и сексуальными излишествами. С тех пор как погибла Светлана, между сыном и отцом выросла стена. Мальчику было пятнадцать, когда он остался без матери, и все вокруг его жалели и прощали любые выходки. Ребенок получил такую травму, у него психологический шок, вы же понимаете… Надо с ним помягче, надо проявить понимание. Он проявлял понимание до тех пор, пока не увидел совершенно отчетливо, что сын нагло спекулирует их общим горем, считая, что получил индульгенцию на веки вечные. С сыном он теперь не видится.

И еще у него есть жизнь, наполненная работой, которую он любит. Работой, которая приносит доход. И эту жизнь ему придется как-то прожить, хочет он этого или нет. Потому что обрывать свою жизнь до срока он не намерен ни при каких обстоятельствах. Интересно, удастся ли ему когда-нибудь убедить себя в том, что возможность заниматься любимой работой – это и есть то самое счастье, «о котором так долго говорили большевики»? Когда было здоровье и были любимые женщины, ему казалось, что интересной работы вполне достаточно для того, чтобы быть довольным жизнью, особенно если эта работа приносит весьма неплохой доход. А теперь, когда нет ничего, кроме той самой любимой и доходной работы, он горько тоскует по тем временам, когда ноги его были сильными, мышцы упругими и тренированными, когда рядом были женщины, которых можно было любить, становясь от этого счастливым и делая счастливыми их.

Что делать с днем рождения? Отмечать или нет? Впрочем, что тут отмечать, дата не круглая. Но люди, наверное, придут, и неудобно получится, если он окажется не готовым к их появлению. Великолепная «тройка» из «Шерхана» явится обязательно в полном составе – генеральный директор, коммерческий директор и главный редактор. Эти никогда не забывают его поздравить, у них работа с авторами и переводчиками отлажена, стараются никого не забыть и не обидеть. Кто еще? Коллеги и друзья – китаисты, японисты, переводчики, филологи, литераторы, публицисты. Раньше, в той жизни, когда он был здоров, их собиралось много на его дни рождения, Светлана была прекрасной хозяйкой, гостеприимной, веселой, приветливой, его дом был открыт для всех и любим всеми. После ее смерти он не стал отмечать день рождения, настроение было не то. А к следующему дню рождения он уже был болен. Многолетняя традиция всего за два года умерла, будто ее и не было. Вряд ли кто сейчас соберется приехать. Ну, может, двое-трое явятся, не больше. Любопытно, вспомнит ли сосед? В прошлом году он зашел случайно, кое-какой инструмент попросить, увидел красиво сервированный стол, удивился. Пришлось сказать про день рождения. Сосед вроде даже смутился, пробормотал что-то типа извинений, что ворвался в такой день со своими бытовыми проблемами, однако через час вернулся с нарядной коробкой в руках и открыткой со стихами. Стихи были по-настоящему хорошими, остроумными, с неожиданными, но очень точными рифмами. Соловьев тогда пригласил его к столу, но к тому времени уже приехали руководители «Шерхана», и сосед, услышав голоса в комнате, заходить не стал, поздравил сердечно и исчез. Интересно, припомнит ли в этом году или отнес подарок, слова сказал и из головы выбросил? Вообще-то он мужик, кажется, симпатичный, можно было бы с ним сойтись поближе, по-соседски.

Надо завтра же сказать Андрею, новому помощнику, чтобы позаботился о приеме гостей, если таковые все-таки будут. Пусть закупит хорошего спиртного и съездит в «Прагу» за готовыми закусками. Продуктами следует запастись такими, которые не пропадут, если некому будет их съесть через неделю. Не придут гости – и не надо, даже обидно не будет. За то время, что Соловьев живет в инвалидном кресле, восприятие жизни сильно у него изменилось. Нельзя обижаться на людей за то, что они избегают общения с калекой. Нельзя требовать, чтобы они приезжали к нему в гости – метро рядом нет, автобусных линий тоже нет, визит к Соловьеву доступен только тем, у кого есть машина. Да и времени эта поездка занимает…

Господи, ну почему же ему так страшно по ночам?

* * *

А юноши все продолжали исчезать. С сентября прошлого года – девять парней в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет. Разумеется, пропадали не только они. Заявлений родственников о том, что сын «ушел и не вернулся», было куда больше. Но эти девятеро стояли особняком. Из всех других пропавших их выделяло то, что их находили. Но уже мертвыми. И еще одно: все девять юношей были удивительно похожи друг на друга – смуглые, черноволосые, семитского типа, с большими темными глазами. Прямо родные братья. И причина смерти у всех была одна и та же – передозировка наркотиков. По заключению судебных медиков, состояние ануса свидетельствовало о том, что эти юноши вели активную гомосексуальную половую жизнь. В том, что злоупотребляющий наркотиками юноша погибает от передозировки, ничего необычного нет. Случается сплошь и рядом. И то, что наркотики тесно соседствуют с гомосексуальными контактами, тоже часто бывает. Но внешность…

Потом появилась одна тоненькая ниточка, совсем тонюсенькая, и вообще непонятно было, от того ли она клубка. На одном из проспектов, соединяющих центр Москвы с южной окраиной, работник ГАИ пытался остановить голубую «Волгу», превысившую скорость. Водитель по сигналу не остановился, и сержант ГАИ передал сведения о нарушителе на следующий пост. Однако мимо второго поста машина не проследовала. Сержант, внимательно читавший ориентировки и мечтавший о карьере великого сыщика, обратил внимание на то, что в машине вместе с водителем сидел черноволосый паренек, посему поразмышлял немного и сообщил об этом на Петровку. Когда выяснилось, что мимо второго поста голубая «Волга» не проезжала, начали поиски в соответствующем районе Москвы. Машину нашли довольно быстро – она стояла, грустная и неприкаянная, в то время как ее владелец метался по кабинетам УВД Северо-Западного округа с просьбами найти автомобиль, угнанный у него в тот день после обеда. Ближайшим от места обнаружения «Волги» жилым массивом был район коттеджной застройки с романтическим названием «Мечта». Это и было единственной зацепкой в непонятном деле об исчезающих смуглых черноглазых мальчиках. Когда через несколько дней появилось очередное заявление об ушедшем и не вернувшемся сыне, фотографию разыскиваемого показали сержанту ГАИ. Но показали по всем правилам, в числе нескольких других, на которых тоже были изображены темноволосые смуглые юноши.

– Нет, – честно признался сержант после того, как минут пятнадцать вглядывался в снимки, – типаж тот же, а конкретно сказать не могу. Скорость у машины большая была. Хорошо, что у меня зрение отличное, я хоть парнишку углядел, а лицо в деталях, конечно, рассмотреть не успел.

Но эфемерная связь пропадающих мальчиков с коттеджами на юге Москвы была все-таки лучше, чем совсем ничего. И жителей «Мечты» начали отрабатывать. Двадцать двухэтажных кирпичных домиков. Двадцать семей.

Сведения о людях, проживающих в коттеджах, ежедневно стекались на стол к старшему оперуполномоченному уголовного розыска Анастасии Каменской. Ее коллега Коля Селуянов, большой поклонник всяческих наглядных чертежей, планов и карт, сделал специально для нее огромную, во всю стену, схему застройки, под чертежом каждого коттеджа приклеив конверт, куда, по его замыслу, должны складываться сведения о хозяевах. Насте это показалось разумным, и плод селуяновских трудов она приняла с благодарностью, тут же повесив схему на стену в своем кабинете, прямо напротив стола. Но в результативность разработки этой линии ей верилось слабо.

Основные усилия оперативников были направлены на изучение окружения пропавших юношей. Должно же быть хоть что-то общее между ними! С кем дружили? Чем интересовались? Куда направлялись в тот день, когда ушли и не вернулись? Занимались ли спортом? Вопросов ставилось великое множество, на поиски ответов уходили силы и время, а результат был нулевой. Ни одного пункта, который объединял бы всех пропавших, пока они еще были живы. Ни одного. Кроме внешности. Но какую версию на этом выстроишь?

– Может, это какой-нибудь подпольный публичный дом для гомосексуалистов? – недоумевающе спрашивал Юра Коротков.

– Тогда уж для одного-единственного гомосексуалиста, – отвечала ему Настя. – Пропавшие мальчики все на одно лицо. У разных мужчин должны быть разные вкусы. Блондины, брюнеты, рыженькие, белокожие, смуглые. Но зачем их накачивают наркотиками? Чтобы послушными были? Чтобы сели на иглу и не пытались убежать? Я бы могла это понять, если бы мальчики были разными и предназначались для многих клиентов. Но если все это для одного-единственного человека, то логики не вижу. Зачем ему столько партнеров? Да еще и одинаковых. Нашел бы одного и любил бы его в полное свое удовольствие.

– Ася, он же сумасшедший, это совершенно очевидно. А ты хочешь какую-то логику.

– Хочу. – Она упрямо мотнула головой. – Потому что у сумасшедших тоже есть логика. Она не такая, как у нас, но она есть.

– И ты думаешь, что этот псих живет в одном из коттеджей «Мечты»?

– Не обязательно. Там может жить его помощник, тот, который подыскивает мальчиков. Хотя ты прав, Юрик, у сумасшедших помощников не бывает. Помощник делает с хозяином вместе одно общее дело и должен хоть в какой-то степени разделять его интересы и участвовать в прибылях.

Она помолчала, старательно заваривая кофе в стакане, размешала ложечкой сахар, достала сигарету. Глубоко затянулась, выпустила дым.

– Или это должен быть очень состоятельный сумасшедший. Который может себе позволить нанять помощника за большие деньги. Если все дело во внешности мальчиков, то он действительно совершенно сумасшедший. Смотри.

Она протянула Короткову график, на котором были отмечены даты исчезновения юношей и даты, когда их находили мертвыми в разных частях города.

– Этот, как ты изволил выразиться, псих находит следующего, когда еще предыдущий жив-здоров. И даже не один. Первый потерпевший пропал в сентябре, умер в декабре, а к этому времени пропали еще трое. Зачем он собирает у себя этот гарем, ты можешь мне объяснить? Я могла бы еще понять, если бы каждый следующий пропадал после того, как умирал предыдущий. Ну нравятся ему смуглые черноволосые мальчики, ну не хотят они заниматься с ним любовью на нормальную голову, надо посадить их на иглу. Приучил к наркотикам, держит возле себя, кладет их в свою постель. Мальчик умер от передозировки – ищет следующего. Вот в таком раскладе есть логика. А тут?

Она выразительно взмахнула рукой, очертив в воздухе непонятную фигуру.

– Почему они все умирают от передозировки?

– А может, он их специально убивает, – предположил Коротков. – Например, они ему надоедают.

– Ага, надоедают, – подхватила Настя. – И он ищет себе на замену точно такого же. А в чем смысл? Шило на мыло менять. Ладно, допустим, ему перестал нравиться мальчик, который от больших доз наркотиков теряет свою привлекательность. Но ведь следующего он снова сажает на иглу, то есть заранее идет на то, что и этот ему быстро разонравится. Он что же, собирается всю жизнь этих несчастных юношей пропускать через свой конвейер? Одного нашел, привез к себе, через месяц – другого, хотя и предыдущий еще жив и здоров, еще через месяц – третьего. А первых двух куда? Они же тут, никуда не делись. Умрут-то они еще когда… Нет, Юрочка, что-то у нас с тобой не склеивается. Не так это все происходит.

– А как?

– Очень умно, – фыркнула Настя. – Да если б я знала, как это происходит на самом деле, мы бы тут с тобой не сидели, изображая глубокую задумчивость. И вообще, давай перестанем философствовать, займемся будничными делами. Ты принес мне что-нибудь?

– Ну а как же, – широко улыбнулся Юра. – Очередную порцию биографических сплетен о жильцах комфортабельных коттеджей.

Настя никогда не понимала, как Коротков может работать с обрывочными и беспорядочными записями, при этом умудряясь ничего не напутать. Сама она относилась к информации бережно, как к хрупкой драгоценной вещи, которая при изменении только одной буквы, цифры или запятой меняет свое значение и теряет истинную ценность. Юра оставил на ее столе кучу бумажек – ксерокопии каких-то справок, свидетельств, листки, вырванные из блокнота, с записанными наспех сокращенными словами. Сама Настя была ужасно ленива во всем, что не касалось работы, она могла подолгу не убираться в квартире, но в информации у нее всегда царил идеальный порядок. Поэтому, повздыхав горестно над сваленными в кучку бумагами, она достала чистые листы и принялась аккуратно и систематизированно записывать вновь поступившие сведения об обитателях «Мечты».

Кто в основном живет в этих дорогих домиках? Конечно же, «новые русские». Для «старых» это не по карману. Но «новые», перебираясь в просторные кирпичные коттеджи, чаще всего оставляли в городских квартирах родителей. Среди двадцати семей нашлись только три, в которых имелись проживающие в «Мечте» бабушки и дедушки, присматривающие за детьми, пока их сыновья и дочери занимались бизнесом в своих офисах. Пожалуй, решила Настя, эти три семьи можно временно исключить, вряд ли мальчиков и юношей привозят в дом, где есть пожилые родственники. Остается семнадцать. Многовато, особенно если учесть, что вообще неизвестно, есть ли какая-то связь между похищением юношей и этими коттеджами. Силы и время уйдут на тщательную отработку всех жильцов, а потом окажется, что все впустую.

Было в этом деле одно обстоятельство, которое серьезно затрудняло работу. О девяти пропавших юношах, чем-то выделяющихся из всей массы «ушедших и не вернувшихся», знали только они, сотрудники отдела по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями Управления уголовного розыска ГУВД Москвы. И больше об этом не знала ни одна живая душа, за исключением, конечно, самих преступников. В прошлом году по всей России без вести пропали 58 тысяч человек, в позапрошлом – 48 тысяч, и в столице эта цифра тоже была достаточно велика. Никто не заметил в общей массе пропавших этих девятерых черноволосых, темноглазых смуглых мальчиков. Никто, кроме Анастасии Каменской, которая любила работать с информацией и знала, как это делать. Она рассказала о своих подозрениях начальнику, полковнику Гордееву, и тот, выслушав ее, согласился, что тут есть над чем поработать. Но оснований для придания делу официального статуса было маловато. Молодых людей, умерших от передозировки наркотиков, было много. И редко кто из них умирал в своей теплой чистой постели. Зато достаточно часто это случалось там, где обнаружение трупа было нежелательным, и таких покойников старались убрать от места смерти подальше. Их вывозили и бросали на улицах, в парках, в подвалах и подъездах. Сбрасывали в реку. Оставляли за городом. Многие из них были привычными потребителями наркотиков, образ жизни вели соответствующий, по нескольку суток, а то и недель, не являясь домой, так что в самой формуле «не жил дома и умер от наркотиков» заключался принцип, охватывающий довольно значительную группу людей. И объединять нескольких человек по признакам внешности никому бы и в голову не пришло. Заикнись Настя об этом следователю, он бы ее на смех поднял. А если бы не поднял, если бы усмотрел основания и возбудил дело по черноволосым смуглым юношам, то это дело и повесили бы на самого Гордеева и его подчиненных. И тогда бы уже начали спрашивать с них результат и требовать отчеты о проделанной работе. Именно поэтому работа велась потихоньку, без огласки. В рамках оперативной разработки по одному-единственному факту: по проверке причастности голубой «Волги» к исчезновению шестнадцатилетнего Димы Виноградова. А все остальное было чистой партизанщиной.

Переписывая начисто новые сведения, Настя задумчиво поглядела на листок, где крупными красными буквами было написано: «Соловьев Владимир Александрович». И ниже:

Год рождения: 1953, 5 апреля.

Место рождения: Москва.

Род занятий: переводчик.

Семейное положение: вдовец.

Совместно с ним проживают: –

Члены семьи, проживающие отдельно: сын, Соловьев Игорь Владимирович, 1976 г. рождения.

5 апреля, в пятницу, у него день рождения. Пожалуй, надо его навестить, подумала Настя. Поздравить, а заодно своими глазами посмотреть на эту коттеджную «Мечту».

* * *

Обсуждение вопросов, связанных с рекламой новых книг, было назначено на одиннадцать утра, но началось, как водится, почти в половине двенадцатого. Просто удивительно, почему люди, работающие в одной организации и сидящие в кабинетах, расположенных на одном этаже, никогда не могут собраться и начать совещание вовремя. Как будто из разных городов съезжаются. А всего-то десять метров пройти от своей комнаты до кабинета генерального директора.

Генеральный директор издательства «Шерхан» Кирилл Есипов, молодой невысокий бородач, любил свое детище и пестовал его со всем присущим ему пылом. Начинал он свою карьеру в качестве редактора крупного издательства и совершенно случайно напал на золотую жилу, на которую и сделал ставку, пойдя на риск и организовав собственную фирму. Этой жилой была литература стран Востока. Отсюда и название – «Шерхан». Кто же не помнит знаменитого тигра, обитающего в индийских джунглях, из сказки Киплинга? Начинал Есипов с серии «Восточный бестселлер», влез в долги, взял кредиты. Первые несколько книг расходились плохо, любителей изысканной восточной прозы в России было немного, но Кирилл твердо верил в свою звезду. Он вовсе не имел намерения прививать российскому читателю любовь к сложной, наполненной непонятными европейцу образами литературе. Он издавал детективы и триллеры и ждал, когда они найдут своего читателя. И дождался. Любители детективной литературы наконец «раскусили» серию и начали с энтузиазмом раскупать книжки, на обложках которых красовался затейливый вензель «ВБ». Вложенные деньги окупились, и Есипов запустил вторую серию – «Любовный роман Востока». Здесь тоже вначале дело буксовало, но Кирилл умел ждать. Он сумел углядеть то зерно, которое должно было сделать эти книги широко читаемыми. Зерно это называлось «европеизация». Истинно восточными в книгах были только имена авторов и множество экзотических деталей, сильно украшавших произведение. Действие же в основном разворачивалось в Европе и Америке, и значительная часть персонажей была отнюдь не восточного происхождения. Однако на родине авторов такая проза спросом не пользовалась и издательского интереса не вызывала, в Японии и Китае чтили и культивировали традиционную литературу, мало привлекающую невзыскательного современного читателя, выросшего в странах европейской цивилизации. В самом деле, много ли найдется в сегодняшней России людей, способных оценить изысканный образ: «Не удержать слезы, упавшей на щеку, и не забыть мне человека, который показал, что все – лишь горсть песка…»

Издательство «Шерхан» становилось на ноги, и появилась финансовая возможность вкладывать деньги в рекламу. Это стало постоянным камнем преткновения в спорах между Есиповым и коммерческим директором Автаевым, жадно считающим каждую копейку и трясущимся над каждым рублем. Сегодня им предстояло обсудить план рекламной кампании по новой книге из серии «Восточный бестселлер», и Есипов заранее готовился к тому, что придется тратить красноречие в попытках убедить коммерческого директора вложить в это деньги.

– Серия и так достаточно раскрученная, – громко и возмущенно говорил Автаев. – Реализация находится на хорошем уровне, и я не считаю, что нужно заниматься дополнительной рекламой.

Средний уровень реализации означал, что книга со склада издательства продается оптовикам в течение не более четырех месяцев. При хорошей реализации тираж уходил со склада в течение двух месяцев, и это позволяло быстро обернуть вложенные деньги и получить прибыль, минимально страдающую от инфляции.

1 2 3 4 5 6 7

www.litlib.net

Стилист (книга) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Стили́ст — детективный роман Александры Марининой, опубликованный в 1999 году.

Роман затрагивает проблемы отношения к гомосексуальности в обществе[1].

Краткая аннотация

Во время расследования серии убийств молодых парней следы приводят Настю Каменскую в коттеджный поселок, где живёт профессиональный переводчик японской литературы, инвалид, прикованный к креслу, Владимир Соловьев — мужчина, которого она когда-то любила. Использовав этот предлог, Настя часто посещает коттедж Соловьёва, надеясь напасть на след серийного убийцы.

А вскоре в коттедже Соловьева происходит двойное убийство.

Персонажи

  • Анастасия Каменская
  • Владимир Соловьев — профессиональный переводчик с японского и китайского, высокооплачиваемый сотрудник издательства «Шерхан», инвалид, не способный ходить. В молодости был любовником Каменской, не испытывая при этом к ней каких-либо чувств. Потерял жену, разорвал отношения с сыном. Живёт в коттеджной застройке «Мечта» под Москвой.
  • Михаил Черкасов — основной подозреваемый в убийстве юношей из-за своего пристрастия к определённому типу внешности. Гомосексуал, в юности несколько раз пытавшийся «быть как все» и встречаться с девушками, но в итоге отказавшийся от этого. Обладает математическими талантами, но при этом не сумел получить высшее образование — его исключили из института за любовную связь с другим студентом.
  • Оксана — манекенщица, любовница главы «Шерхана» Кирилла Есипова, агент некоего Вадима, собирающегося впоследствии шантажировать Есипова на основании собранного компромата.
  • Анатолий Хвастунов — работник тира[2].

Отзывы и критика

Литературный критик Евгений Ермолин, анализируя роман «Стилист», называет Маринину «мастером стандартных конструкций», относя это, в частности и к сюжету романа:

Маринина — мастер стандартных конструкций. И пожалуй, не только в жанровой области, но и в области психоидеологии. Ее чистый, наивный, но притом чутко реагирующий на общепринятые модели миропредставления жанр в исключительно доступном виде доносит до нас то, о чём иначе, не всегда столь просто и ясно, говорится в более изощрённой прозе. И стандарт, стало быть, таков: коммерция, оказывается, неизбежно сопряжена с преступлением. Предпринимательская активность и мораль несовместимы. Заслон этому могут поставить только честные, свободные от материальной корысти работники милиции, вычищающие общество от всей этой социальной дряни. [3]
Ермолин допускает, что «в прозе Марининой о коварных издателях, возможно, есть изюминка с социально-психоаналитической подоплёкой. Может быть, тут работает не такой уж примитивный механизм гиперкомпенсации обид и комплексов.»[3]

О стандартных шаблонах в творчестве Марининой рассуждает и Гелена Гошило в статье «Российское предпринимательство в 1990-е годы: культурный аспект», выделяя образ «новых русских» в романе[4]

Ада Горбачева считает, что «Стилиста» Маринина писала с соавтором:

...один автор сочиняет (или заимствует) интригу позакрученней, другой облекает её в приемлемую литературную форму. ... Всё, что касается “утепления образа” Анастасии Каменской, всякие Лёшики, солнышки, больные спинки, обмороки от утомления и прочая слюнявая дамская дребедень кажутся написанными одной рукой, а история “адаптации” безграмотных сочинений некоего японца талантливым переводчиком — другой, если угодно, более профессиональной. [5]

Журнал «Литературное обозрение» называет две основных причины популярности романа у читателей, «в том числе интеллигентных и даже профессиональных филологов»: первая — время действия «в наши дни», события романа разворачиваются в современном и знакомом читателю мире, вторая причина — динамика: «читатель на безрыбье довольствуется механической, примитивной фабульной динамикой детектива»[6].

Спустя 10 лет после издания книга продолжала оставаться популярной, например в опросе «Что вы сейчас читаете» она заняла 4 место[7].

Экранизация

4-серийная телеверсия вышла в 2003 году в рамках третьего сезона сериала «Каменская»[8].

Интересные факты

  • В романе использованы строки из классической японской поэзии.
  • Владимир Жуков пишет, что ситуация с издательством «Шерхан» в романе имеет прототипом ситуацию самого автора — Александры Марининой — с издательством «Эксмо»: «Говорят, та ситуация с „Эксмо“ описана в романе „Стилист“ (1996), где Настя Каменская с коллегами-муровцами разоблачает алчных совладельцев „Шерхана“, „самого богатого из московских издательств“: те обманывают доверчивого переводчика-литобработчика Соловьева и организуют серию преступлений, чтобы поставить того в полную зависимость от себя. Сама Маринина, правда, подтверждала лишь то, что в основу романа легли реальные события; при этом известно, что именно в период написания „Стилиста“ писательница, хоть и ненадолго, но все же уходила от „Эксмо“ в малоизвестное издательство. В этой связи в „Стилисте“ любопытен пассаж, описывающий конфликт некой авторисы, выведенной Марининой с явным сочувствием, со своими издателями из „Шерхана“.»[9]

Напишите отзыв о статье "Стилист (книга)"

Примечания

  1. ↑ доклад Браяна Бэра (Кентский университет) «Под подозрением: гомосексуальная паника в постсоветском детективе» на международном семинаре «Masculinities in Russia», Иллинойсский университет, Урбана-Шампейн, США, 19—23 июня 2003 г.: цит. по Сергей Ушакин, Мария Литовская [magazines.russ.ru/nlo/2003/63/lit47-pr.html Мужественность в России] «НЛО» 2003, № 63 — Анализируя детективы А. Марининой «Стилист» и Б. Акунина «Коронация», автор доклада показывает, что центральной в них является тема кризиса мужественности в российском обществе, который проявляется, в частности, в характерном для рубежа XIX—XX и XX—XXI веков кризисе половой идентичности. См. также Brian James Baer. Other Russias. Homosexuality and the Crisis of Post-Soviet Identity — Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2009. - 202 p. (Chapter 3)
  2. ↑ [www.dddkursk.ru/number/608/new/003472/ Курский милиционер стал героем романа Марининой.] еженедельник «Друг для друга» (Курск) № 22 (608) от 30 мая 2006
  3. ↑ 1 2 Евгений Ермолин [magazines.russ.ru/voplit/2001/4/erm.html Между ворчанием и бунтом. Буржуазность как предмет русской словесности в конце ХХ века.] Журнал «Вопросы литературы», 2001, № 4
  4. ↑ Гелена Гошило [magazines.russ.ru/continent/1999/102/gg11.html Российское предпринимательство в 1990-е годы: культурный аспект.] журнал «Континент» 1999, № 102 — «Маринина не столь прямолинейна, но и у нее „типичные“ новые русские — это подозрительные прагматики, связанные с мафией, или самовлюблённые авантюристы, помешанные на бьющей в глаза роскоши (см. особенно ее роман „Стилист“).»
  5. ↑ Ада Горбачева [magazines.russ.ru/znamia/1998/2/nabl3.html Милорды, вперёд!] журнал «Знамя» 1998, № 2
  6. ↑ [magazines.russ.ru/project/arss/novikov/chetyr.html Четыре литературных конъюнктуры ХХ века. К постановке вопроса.] Журнал «Литературное обозрение» 1999, № 1.
  7. ↑ [www.mdk-arbat.ru/news/651/ Какие книги Вы читаете?] «Московский Дом Книги», 04.07.07 — «В Когалыме, Нижневартовске, Сургуте, Ханты-Мансийске и Урае прошел первый этап социологического опроса „Какую книгу вы читаете на данный момент?“. В опросе участвовало 150 жителей каждого города в возрасте от 15 лет и старше.»
  8. ↑ Оксана Фомина [www.kp.ru/daily/23123/23549/ Полковник Каменская ловит фаната Анжелики Варум! На канале «Россия» - премьера третьей части популярного сериала.] «Комсомольская правда», 25 сентября 2003
  9. ↑ Владимир Жуков [magazines.russ.ru/neva/2008/1/zh27-pr.html#_ftn41 Писатель и его век-торгаш.] журнал «Нева» 2008, № 1, со ссылкой на «Московский комсомолец» от 8 августа 2003

Ссылки

Отрывок, характеризующий Стилист (книга)

В ту минуту, как он входил, он увидал, что нянька с испуганным видом спрятала что то от него, и что княжны Марьи уже не было у кроватки. – Мой друг, – послышался ему сзади отчаянный, как ему показалось, шопот княжны Марьи. Как это часто бывает после долгой бессонницы и долгого волнения, на него нашел беспричинный страх: ему пришло в голову, что ребенок умер. Всё, что oн видел и слышал, казалось ему подтверждением его страха. «Всё кончено», подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу! Он растерянно подошел к кроватке, уверенный, что он найдет ее пустою, что нянька прятала мертвого ребенка. Он раскрыл занавески, и долго его испуганные, разбегавшиеся глаза не могли отыскать ребенка. Наконец он увидал его: румяный мальчик, раскидавшись, лежал поперек кроватки, спустив голову ниже подушки и во сне чмокал, перебирая губками, и ровно дышал. Князь Андрей обрадовался, увидав мальчика так, как будто бы он уже потерял его. Он нагнулся и, как учила его сестра, губами попробовал, есть ли жар у ребенка. Нежный лоб был влажен, он дотронулся рукой до головы – даже волосы были мокры: так сильно вспотел ребенок. Не только он не умер, но теперь очевидно было, что кризис совершился и что он выздоровел. Князю Андрею хотелось схватить, смять, прижать к своей груди это маленькое, беспомощное существо; он не смел этого сделать. Он стоял над ним, оглядывая его голову, ручки, ножки, определявшиеся под одеялом. Шорох послышался подле него, и какая то тень показалась ему под пологом кроватки. Он не оглядывался и всё слушал, глядя в лицо ребенка, его ровное дыханье. Темная тень была княжна Марья, которая неслышными шагами подошла к кроватке, подняла полог и опустила его за собою. Князь Андрей, не оглядываясь, узнал ее и протянул к ней руку. Она сжала его руку. – Он вспотел, – сказал князь Андрей. – Я шла к тебе, чтобы сказать это. Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку. Князь Андрей посмотрел на сестру. Лучистые глаза княжны Марьи, в матовом полусвете полога, блестели более обыкновенного от счастливых слёз, которые стояли в них. Княжна Марья потянулась к брату и поцеловала его, слегка зацепив за полог кроватки. Они погрозили друг другу, еще постояли в матовом свете полога, как бы не желая расстаться с этим миром, в котором они втроем были отделены от всего света. Князь Андрей первый, путая волосы о кисею полога, отошел от кроватки. – Да. это одно что осталось мне теперь, – сказал он со вздохом.

Вскоре после своего приема в братство масонов, Пьер с полным написанным им для себя руководством о том, что он должен был делать в своих имениях, уехал в Киевскую губернию, где находилась большая часть его крестьян. Приехав в Киев, Пьер вызвал в главную контору всех управляющих, и объяснил им свои намерения и желания. Он сказал им, что немедленно будут приняты меры для совершенного освобождения крестьян от крепостной зависимости, что до тех пор крестьяне не должны быть отягчаемы работой, что женщины с детьми не должны посылаться на работы, что крестьянам должна быть оказываема помощь, что наказания должны быть употребляемы увещательные, а не телесные, что в каждом имении должны быть учреждены больницы, приюты и школы. Некоторые управляющие (тут были и полуграмотные экономы) слушали испуганно, предполагая смысл речи в том, что молодой граф недоволен их управлением и утайкой денег; другие, после первого страха, находили забавным шепелявенье Пьера и новые, неслыханные ими слова; третьи находили просто удовольствие послушать, как говорит барин; четвертые, самые умные, в том числе и главноуправляющий, поняли из этой речи то, каким образом надо обходиться с барином для достижения своих целей. Главноуправляющий выразил большое сочувствие намерениям Пьера; но заметил, что кроме этих преобразований необходимо было вообще заняться делами, которые были в дурном состоянии. Несмотря на огромное богатство графа Безухого, с тех пор, как Пьер получил его и получал, как говорили, 500 тысяч годового дохода, он чувствовал себя гораздо менее богатым, чем когда он получал свои 10 ть тысяч от покойного графа. В общих чертах он смутно чувствовал следующий бюджет. В Совет платилось около 80 ти тысяч по всем имениям; около 30 ти тысяч стоило содержание подмосковной, московского дома и княжон; около 15 ти тысяч выходило на пенсии, столько же на богоугодные заведения; графине на прожитье посылалось 150 тысяч; процентов платилось за долги около 70 ти тысяч; постройка начатой церкви стоила эти два года около 10 ти тысяч; остальное около 100 та тысяч расходилось – он сам не знал как, и почти каждый год он принужден был занимать. Кроме того каждый год главноуправляющий писал то о пожарах, то о неурожаях, то о необходимости перестроек фабрик и заводов. И так, первое дело, представившееся Пьеру, было то, к которому он менее всего имел способности и склонности – занятие делами. Пьер с главноуправляющим каждый день занимался . Но он чувствовал, что занятия его ни на шаг не подвигали дела. Он чувствовал, что его занятия происходят независимо от дела, что они не цепляют за дело и не заставляют его двигаться. С одной стороны главноуправляющий выставлял дела в самом дурном свете, показывая Пьеру необходимость уплачивать долги и предпринимать новые работы силами крепостных мужиков, на что Пьер не соглашался; с другой стороны, Пьер требовал приступления к делу освобождения, на что управляющий выставлял необходимость прежде уплатить долг Опекунского совета, и потому невозможность быстрого исполнения. Управляющий не говорил, что это совершенно невозможно; он предлагал для достижения этой цели продажу лесов Костромской губернии, продажу земель низовых и крымского именья. Но все эти операции в речах управляющего связывались с такою сложностью процессов, снятия запрещений, истребований, разрешений и т. п., что Пьер терялся и только говорил ему: – Да, да, так и сделайте. Пьер не имел той практической цепкости, которая бы дала ему возможность непосредственно взяться за дело, и потому он не любил его и только старался притвориться перед управляющим, что он занят делом. Управляющий же старался притвориться перед графом, что он считает эти занятия весьма полезными для хозяина и для себя стеснительными. В большом городе нашлись знакомые; незнакомые поспешили познакомиться и радушно приветствовали вновь приехавшего богача, самого большого владельца губернии. Искушения по отношению главной слабости Пьера, той, в которой он признался во время приема в ложу, тоже были так сильны, что Пьер не мог воздержаться от них. Опять целые дни, недели, месяцы жизни Пьера проходили так же озабоченно и занято между вечерами, обедами, завтраками, балами, не давая ему времени опомниться, как и в Петербурге. Вместо новой жизни, которую надеялся повести Пьер, он жил всё тою же прежней жизнью, только в другой обстановке. Из трех назначений масонства Пьер сознавал, что он не исполнял того, которое предписывало каждому масону быть образцом нравственной жизни, и из семи добродетелей совершенно не имел в себе двух: добронравия и любви к смерти. Он утешал себя тем, что за то он исполнял другое назначение, – исправление рода человеческого и имел другие добродетели, любовь к ближнему и в особенности щедрость. Весной 1807 года Пьер решился ехать назад в Петербург. По дороге назад, он намеревался объехать все свои именья и лично удостовериться в том, что сделано из того, что им предписано и в каком положении находится теперь тот народ, который вверен ему Богом, и который он стремился облагодетельствовать. Главноуправляющий, считавший все затеи молодого графа почти безумством, невыгодой для себя, для него, для крестьян – сделал уступки. Продолжая дело освобождения представлять невозможным, он распорядился постройкой во всех имениях больших зданий школ, больниц и приютов; для приезда барина везде приготовил встречи, не пышно торжественные, которые, он знал, не понравятся Пьеру, но именно такие религиозно благодарственные, с образами и хлебом солью, именно такие, которые, как он понимал барина, должны были подействовать на графа и обмануть его.

wiki-org.ru

Стилист (книга) Википедия

Стили́ст — детективный роман российского писателя Александры Марининой, опубликованный в 1996 году.

Роман затрагивает проблемы отношения к гомосексуальности в обществе[1].

Краткая аннотация

Во время расследования серии убийств молодых парней следы приводят Настю Каменскую в коттеджный поселок, где живёт профессиональный переводчик японской литературы, инвалид, прикованный к креслу, Владимир Соловьев — мужчина, которого она когда-то любила. Использовав этот предлог, Настя часто посещает коттедж Соловьёва, надеясь напасть на след серийного убийцы.

А вскоре в коттедже Соловьева происходит двойное убийство.

Персонажи

  • Анастасия Каменская
  • Владимир Соловьев — профессиональный переводчик с японского и китайского, высокооплачиваемый сотрудник издательства «Шерхан», инвалид, не способный ходить. В молодости был любовником Каменской, не испытывая при этом к ней каких-либо чувств. Потерял жену, разорвал отношения с сыном. Живёт в коттеджной застройке «Мечта» под Москвой.
  • Михаил Черкасов — основной подозреваемый в убийстве юношей из-за своего пристрастия к определённому типу внешности. Гомосексуал, в юности несколько раз пытавшийся «быть как все» и встречаться с девушками, но в итоге отказавшийся от этого. Обладает математическими талантами, но при этом не сумел получить высшее образование — его исключили из института за любовную связь с другим студентом.
  • Оксана — манекенщица, любовница главы «Шерхана» Кирилла Есипова, агент некоего Вадима, собирающегося впоследствии шантажировать Есипова на основании собранного компромата.
  • Анатолий Хвастунов — работник тира[2].

Отзывы и критика

Литературный критик Евгений Ермолин, анализируя роман «Стилист», называет Маринину «мастером стандартных конструкций», относя это, в частности и к сюжету романа:

Маринина — мастер стандартных конструкций. И пожалуй, не только в жанровой области, но и в области психоидеологии. Ее чистый, наивный, но притом чутко реагирующий на общепринятые модели миропредставления жанр в исключительно доступном виде доносит до нас то, о чём иначе, не всегда столь просто и ясно, говорится в более изощрённой прозе. И стандарт, стало быть, таков: коммерция, оказывается, неизбежно сопряжена с преступлением. Предпринимательская активность и мораль несовместимы. Заслон этому могут поставить только честные, свободные от материальной корысти работники милиции, вычищающие общество от всей этой социальной дряни. [3]

Ермолин допускает, что «в прозе Марининой о коварных издателях, возможно, есть изюминка с социально-психоаналитической подоплёкой. Может быть, тут работает не такой уж примитивный механизм гиперкомпенсации обид и комплексов.»[3]

О стандартных шаблонах в творчестве Марининой рассуждает и Гелена Гошило в статье «Российское предпринимательство в 1990-е годы: культурный аспект», выделяя образ «новых русских» в романе[4]

Ада Горбачева считает, что «Стилиста» Маринина писала с соавтором:

...один автор сочиняет (или заимствует) интригу позакрученней, другой облекает её в приемлемую литературную форму. ... Всё, что касается “утепления образа” Анастасии Каменской, всякие Лёшики, солнышки, больные спинки, обмороки от утомления и прочая слюнявая дамская дребедень кажутся написанными одной рукой, а история “адаптации” безграмотных сочинений некоего японца талантливым переводчиком — другой, если угодно, более профессиональной. [5]

Журнал «Литературное обозрение» называет две основных причины популярности романа у читателей, «в том числе интеллигентных и даже профессиональных филологов»: первая — время действия «в наши дни», события романа разворачиваются в современном и знакомом читателю мире, вторая причина — динамика: «читатель на безрыбье довольствуется механической, примитивной фабульной динамикой детектива»[6].

Спустя 10 лет после издания книга продолжала оставаться популярной, например в опросе «Что вы сейчас читаете» она заняла 4 место[7].

Владимир Жуков пишет, что ситуация с издательством «Шерхан» в романе имеет прототипом ситуацию самого автора — Александры Марининой — с издательством «Эксмо»: «Говорят, та ситуация с „Эксмо“ описана в романе „Стилист“ (1996), где Настя Каменская с коллегами-муровцами разоблачает алчных совладельцев „Шерхана“, „самого богатого из московских издательств“: те обманывают доверчивого переводчика-литобработчика Соловьева и организуют серию преступлений, чтобы поставить того в полную зависимость от себя. Сама Маринина, правда, подтверждала лишь то, что в основу романа легли реальные события; при этом известно, что именно в период написания „Стилиста“ писательница, хоть и ненадолго, но все же уходила от „Эксмо“ в малоизвестное издательство. В этой связи в „Стилисте“ любопытен пассаж, описывающий конфликт некой авторисы, выведенной Марининой с явным сочувствием, со своими издателями из „Шерхана“.»[8]

Переводы

Роман был переведён на несколько европейских языков. В Италии опубликован издательством «Пьемме» (Piemme)[9].

Экранизация

4-серийная телеверсия вышла в 2003 году в рамках третьего сезона сериала «Каменская»[10].

Примечания

  1. ↑ доклад Браяна Бэра (Кентский университет) «Под подозрением: гомосексуальная паника в постсоветском детективе» на международном семинаре «Masculinities in Russia», Иллинойсский университет, Урбана-Шампейн, США, 19—23 июня 2003 г.: цит. по Сергей Ушакин, Мария Литовская Мужественность в России «НЛО» 2003, № 63 — Анализируя детективы А. Марининой «Стилист» и Б. Акунина «Коронация», автор доклада показывает, что центральной в них является тема кризиса мужественности в российском обществе, который проявляется, в частности, в характерном для рубежа XIX—XX и XX—XXI веков кризисе половой идентичности. См. также Brian James Baer. Other Russias. Homosexuality and the Crisis of Post-Soviet Identity — Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2009. - 202 p. (Chapter 3)
  2. ↑ Курский милиционер стал героем романа Марининой. еженедельник «Друг для друга» (Курск) № 22 (608) от 30 мая 2006
  3. ↑ 1 2 Евгений Ермолин Между ворчанием и бунтом. Буржуазность как предмет русской словесности в конце XX века. Журнал «Вопросы литературы», 2001, № 4
  4. ↑ Гелена Гошило Российское предпринимательство в 1990-е годы: культурный аспект. журнал «Континент» 1999, № 102 — «Маринина не столь прямолинейна, но и у нее „типичные“ новые русские — это подозрительные прагматики, связанные с мафией, или самовлюблённые авантюристы, помешанные на бьющей в глаза роскоши (см. особенно ее роман „Стилист“).»
  5. ↑ Ада Горбачева Милорды, вперёд! журнал «Знамя» 1998, № 2
  6. ↑ Четыре литературных конъюнктуры XX века. К постановке вопроса. Журнал «Литературное обозрение» 1999, № 1.
  7. ↑ Какие книги Вы читаете? «Московский Дом Книги», 04.07.07 — «В Когалыме, Нижневартовске, Сургуте, Ханты-Мансийске и Урае прошел первый этап социологического опроса „Какую книгу вы читаете на данный момент?“. В опросе участвовало 150 жителей каждого города в возрасте от 15 лет и старше.»
  8. ↑ Владимир Жуков Писатель и его век-торгаш. журнал «Нева» 2008, № 1, со ссылкой на «Московский комсомолец» от 8 августа 2003
  9. ↑ Габриэлла Импости Расширение взгляда: кого из современных русских писателей переводят в мире. журнал «Знамя» 2009, № 7
  10. ↑ Оксана Фомина Полковник Каменская ловит фаната Анжелики Варум! На канале «Россия» — премьера третьей части популярного сериала. «Комсомольская правда», 25 сентября 2003

Ссылки

wikiredia.ru

Стилист (книга) Википедия

Стили́ст — детективный роман российского писателя Александры Марининой, опубликованный в 1996 году.

Роман затрагивает проблемы отношения к гомосексуальности в обществе[1].

Краткая аннотация[ | код]

Во время расследования серии убийств молодых парней следы приводят Настю Каменскую в коттеджный поселок, где живёт профессиональный переводчик японской литературы, инвалид, прикованный к креслу, Владимир Соловьев — мужчина, которого она когда-то любила. Использовав этот предлог, Настя часто посещает коттедж Соловьёва, надеясь напасть на след серийного убийцы.

А вскоре в коттедже Соловьева происходит двойное убийство.

Персонажи[ | код]

  • Анастасия Каменская
  • Владимир Соловьев — профессиональный переводчик с японского и китайского, высокооплачиваемый сотрудник издательства «Шерхан», инвалид, не способный ходить. В молодости был любовником Каменской, не испытывая при этом к ней каких-либо чувств. Потерял жену, разорвал отношения с сыном. Живёт в коттеджной застройке «Мечта» под Москвой.
  • Михаил Черкасов — основной подозреваемый в убийстве юношей из-за своего пристрастия к определённому типу внешности. Гомосексуал, в юности несколько раз пытавшийся «быть как все» и встречаться с девушками, но в итоге отказавшийся от этого. Обладает математическими талантами, но при этом не сумел получить высшее образование — его исключили из института за любовную связь с другим студентом.
  • Оксана — манекенщица, любовница главы «Шерхана» Кирилла Есипова, агент некоего Вадима, собирающегося впоследствии шантажировать Есипова на основании собранного компромата.
  • Анатолий Хвастунов — работник тира[2].

Отзывы и критика[ | код]

Литературный критик Евгений Ермолин, анализируя роман «Стилист», называет Маринину «мастером стандартных конструкций», относя это, в частности и к сюжету романа:

Маринина — мастер стандартных конструкций. И пожалуй, не только в жанровой области, но и в области психоидеологии. Ее чистый, наивный, но притом чутко реагирующий на общепринятые модели миропредставления жанр в исключительно доступном виде доносит до нас то, о чём иначе, не всегда столь просто и ясно, говорится в более изощрённой прозе. И стандарт, стало быть, таков: коммерция, оказывается, неизбежно сопряжена с преступлением. Предпринимательская активность и мораль несовместимы. Заслон этому могут поставить только честные, свободные от материальной корысти работники милиции, вычищающие общество от всей этой социальной дряни. [3]

Ермолин допускает, что «в прозе Марининой о коварных издателях, возмож

ru-wiki.ru

Стилист (книга) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Автор:Жанр:Язык оригинала:Оригинал издан:Переводчик:Оформление:Серия:Издатель:Выпуск:Страниц:Носитель:ISBN:Цикл:Предыдущая:Следующая:
Стилист

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Александра Маринина

детектив

русский

1996

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

«Настя Каменская»

«Эксмо»

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

416

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

ISBN 5-699-05401-4

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Не мешайте палачу

Иллюзия греха

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Стили́ст — детективный роман Александры Марининой, опубликованный в 1999 году.

Роман затрагивает проблемы отношения к гомосексуальности в обществе[1].

Краткая аннотация

Во время расследования серии убийств молодых парней следы приводят Настю Каменскую в коттеджный поселок, где живёт профессиональный переводчик японской литературы, инвалид, прикованный к креслу, Владимир Соловьев — мужчина, которого она когда-то любила. Использовав этот предлог, Настя часто посещает коттедж Соловьёва, надеясь напасть на след серийного убийцы.

А вскоре в коттедже Соловьева происходит двойное убийство.

Персонажи

  • Анастасия Каменская
  • Владимир Соловьев — профессиональный переводчик с японского и китайского, высокооплачиваемый сотрудник издательства «Шерхан», инвалид, не способный ходить. В молодости был любовником Каменской, не испытывая при этом к ней каких-либо чувств. Потерял жену, разорвал отношения с сыном. Живёт в коттеджной застройке «Мечта» под Москвой.
  • Михаил Черкасов — основной подозреваемый в убийстве юношей из-за своего пристрастия к определённому типу внешности. Гомосексуал, в юности несколько раз пытавшийся «быть как все» и встречаться с девушками, но в итоге отказавшийся от этого. Обладает математическими талантами, но при этом не сумел получить высшее образование — его исключили из института за любовную связь с другим студентом.
  • Оксана — манекенщица, любовница главы «Шерхана» Кирилла Есипова, агент некоего Вадима, собирающегося впоследствии шантажировать Есипова на основании собранного компромата.
  • Анатолий Хвастунов — работник тира[2].

Отзывы и критика

Литературный критик Евгений Ермолин, анализируя роман «Стилист», называет Маринину «мастером стандартных конструкций», относя это, в частности и к сюжету романа:

« Маринина — мастер стандартных конструкций. И пожалуй, не только в жанровой области, но и в области психоидеологии. Ее чистый, наивный, но притом чутко реагирующий на общепринятые модели миропредставления жанр в исключительно доступном виде доносит до нас то, о чём иначе, не всегда столь просто и ясно, говорится в более изощрённой прозе. И стандарт, стало быть, таков: коммерция, оказывается, неизбежно сопряжена с преступлением. Предпринимательская активность и мораль несовместимы. Заслон этому могут поставить только честные, свободные от материальной корысти работники милиции, вычищающие общество от всей этой социальной дряни. [3] »
Ермолин допускает, что «в прозе Марининой о коварных издателях, возможно, есть изюминка с социально-психоаналитической подоплёкой. Может быть, тут работает не такой уж примитивный механизм гиперкомпенсации обид и комплексов.»[3]

О стандартных шаблонах в творчестве Марининой рассуждает и Гелена Гошило в статье «Российское предпринимательство в 1990-е годы: культурный аспект», выделяя образ «новых русских» в романе[4]

Ада Горбачева считает, что «Стилиста» Маринина писала с соавтором:

« ...один автор сочиняет (или заимствует) интригу позакрученней, другой облекает её в приемлемую литературную форму. ... Всё, что касается “утепления образа” Анастасии Каменской, всякие Лёшики, солнышки, больные спинки, обмороки от утомления и прочая слюнявая дамская дребедень кажутся написанными одной рукой, а история “адаптации” безграмотных сочинений некоего японца талантливым переводчиком — другой, если угодно, более профессиональной. [5] »

Журнал «Литературное обозрение» называет две основных причины популярности романа у читателей, «в том числе интеллигентных и даже профессиональных филологов»: первая — время действия «в наши дни», события романа разворачиваются в современном и знакомом читателю мире, вторая причина — динамика: «читатель на безрыбье довольствуется механической, примитивной фабульной динамикой детектива»[6].

Спустя 10 лет после издания книга продолжала оставаться популярной, например в опросе «Что вы сейчас читаете» она заняла 4 место[7].

Экранизация

4-серийная телеверсия вышла в 2003 году в рамках третьего сезона сериала «Каменская»[8].

Интересные факты

  • В романе использованы строки из классической японской поэзии.
  • Владимир Жуков пишет, что ситуация с издательством «Шерхан» в романе имеет прототипом ситуацию самого автора — Александры Марининой — с издательством «Эксмо»: «Говорят, та ситуация с „Эксмо“ описана в романе „Стилист“ (1996), где Настя Каменская с коллегами-муровцами разоблачает алчных совладельцев „Шерхана“, „самого богатого из московских издательств“: те обманывают доверчивого переводчика-литобработчика Соловьева и организуют серию преступлений, чтобы поставить того в полную зависимость от себя. Сама Маринина, правда, подтверждала лишь то, что в основу романа легли реальные события; при этом известно, что именно в период написания „Стилиста“ писательница, хоть и ненадолго, но все же уходила от „Эксмо“ в малоизвестное издательство. В этой связи в „Стилисте“ любопытен пассаж, описывающий конфликт некой авторисы, выведенной Марининой с явным сочувствием, со своими издателями из „Шерхана“.»[9]

Напишите отзыв о статье "Стилист (книга)"

Примечания

  1. ↑ доклад Браяна Бэра (Кентский университет) «Под подозрением: гомосексуальная паника в постсоветском детективе» на международном семинаре «Masculinities in Russia», Иллинойсский университет, Урбана-Шампейн, США, 19—23 июня 2003 г.: цит. по Сергей Ушакин, Мария Литовская [http://magazines.russ.ru/nlo/2003/63/lit47-pr.html Мужественность в России] «НЛО» 2003, № 63 — Анализируя детективы А. Марининой «Стилист» и Б. Акунина «Коронация», автор доклада показывает, что центральной в них является тема кризиса мужественности в российском обществе, который проявляется, в частности, в характерном для рубежа XIX—XX и XX—XXI веков кризисе половой идентичности. См. также Brian James Baer. Other Russias. Homosexuality and the Crisis of Post-Soviet Identity — Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2009. - 202 p. (Chapter 3)
  2. ↑ [http://www.dddkursk.ru/number/608/new/003472/ Курский милиционер стал героем романа Марининой.] еженедельник «Друг для друга» (Курск) № 22 (608) от 30 мая 2006
  3. ↑ 1 2 Евгений Ермолин [http://magazines.russ.ru/voplit/2001/4/erm.html Между ворчанием и бунтом. Буржуазность как предмет русской словесности в конце ХХ века.] Журнал «Вопросы литературы», 2001, № 4
  4. ↑ Гелена Гошило [http://magazines.russ.ru/continent/1999/102/gg11.html Российское предпринимательство в 1990-е годы: культурный аспект.] журнал «Континент» 1999, № 102 — «Маринина не столь прямолинейна, но и у нее „типичные“ новые русские — это подозрительные прагматики, связанные с мафией, или самовлюблённые авантюристы, помешанные на бьющей в глаза роскоши (см. особенно ее роман „Стилист“).»
  5. ↑ Ада Горбачева [http://magazines.russ.ru/znamia/1998/2/nabl3.html Милорды, вперёд!] журнал «Знамя» 1998, № 2
  6. ↑ [http://magazines.russ.ru/project/arss/novikov/chetyr.html Четыре литературных конъюнктуры ХХ века. К постановке вопроса.] Журнал «Литературное обозрение» 1999, № 1.
  7. ↑ [http://www.mdk-arbat.ru/news/651/ Какие книги Вы читаете?] «Московский Дом Книги», 04.07.07 — «В Когалыме, Нижневартовске, Сургуте, Ханты-Мансийске и Урае прошел первый этап социологического опроса „Какую книгу вы читаете на данный момент?“. В опросе участвовало 150 жителей каждого города в возрасте от 15 лет и старше.»
  8. ↑ Оксана Фомина [http://www.kp.ru/daily/23123/23549/ Полковник Каменская ловит фаната Анжелики Варум! На канале «Россия» - премьера третьей части популярного сериала.] «Комсомольская правда», 25 сентября 2003
  9. ↑ Владимир Жуков [http://magazines.russ.ru/neva/2008/1/zh27-pr.html#_ftn41 Писатель и его век-торгаш.] журнал «Нева» 2008, № 1, со ссылкой на «Московский комсомолец» от 8 августа 2003

Ссылки

Отрывок, характеризующий Стилист (книга)

Я пока что никак не могла ответить на её, такой вроде бы простой вопрос, так как сама стояла совершенно опешив, не находя никакого объяснения этому «абсурдному» явлению... Стелла тихонько протянула ручку к своему близнецу и коснулась протянутых к ней таких же маленьких пальчиков. Я хотела крикнуть, что это может быть опасно, но, увидев её довольную улыбку – промолчала, решив посмотреть, что же будет дальше, но в то же время была настороже, на тот случай, если вдруг что-то пойдёт не так. – Так это же я... – в восторге прошептала малышка. – Ой, как чудесно! Это же, правда я... Её тоненькие пальчики начали ярко светиться, и «вторая» Стелла стала медленно таять, плавно перетекая через те же самые пальчики в «настоящую», стоявшую около меня, Стеллу. Её тело стало уплотняться, но не так, как уплотнялось бы физическое, а как будто стало намного плотнее светиться, наполняясь каким-то неземным сиянием. Вдруг я почувствовала за спиной чьё-то присутствие – это опять была наша знакомая, Атенайс. – Прости меня, светлое дитя, но ты ещё очень нескоро придёшь за своим «отпечатком»... Тебе ещё очень долго ждать, – она внимательнее посмотрела мне в глаза. – А может, и не придёшь вовсе... – Как это «не приду»?!.. – испугалась я. – Если приходят все – значит приду и я! – Не знаю. Твоя судьба почему-то закрыта для меня. Я не могу тебе ничего ответить, прости... Я очень расстроилась, но, стараясь изо всех сил не показать этого Атенайс, как можно спокойнее спросила: – А что это за «отпечаток»? – О, все, когда умирают, возвращаются за ним. Когда твоя душа кончает своё «томление» в очередном земном теле, в тот момент, когда она прощается с ним, она летит в свой настоящий Дом, и как бы «возвещает» о своём возвращении... И вот тогда, она оставляет эту «печать». Но после этого, она должна опять возвратиться обратно на плотную землю, чтобы уже навсегда проститься с тем, кем она была... и через год, сказав «последнее прощай», оттуда уйти... И вот тогда-то, эта свободная душа приходит сюда, чтобы слиться со своей оставленной частичкой и обрести покой, ожидая нового путешествия в «старый мир»... Я не понимала тогда, о чём говорила Атенайс, просто это звучало очень красиво... И только теперь, через много, много лет (уже давно впитав своей «изголодавшейся» душой знания моего удивительного мужа, Николая), просматривая сегодня для этой книги своё забавное прошлое, я с улыбкой вспомнила Атенайс, и, конечно же, поняла, что то, что она называла «отпечатком», было просто энергетическим всплеском, который происходит с каждым из нас в момент нашей смерти, и достигает именно того уровня, на который своим развитием сумел попасть умерший человек. А то, что Атенайс называла тогда «прощание» с тем, «кем она была», было ни что иное, как окончательное отделение всех имеющихся «тел» сущности от её мёртвого физического тела, чтобы она имела возможность теперь уже окончательно уйти, и там, на своём «этаже», слиться со своей недостающей частичкой, уровня развития которой она, по той или иной причине, не успела «достичь» живя на земле. И этот уход происходил именно через год. Но всё это я понимаю сейчас, а тогда до этого было ещё очень далеко, и мне приходилось довольствоваться своим, совсем ещё детским, пониманием всего со мной происходящего, и своими, иногда ошибочными, а иногда и правильными, догадками... – А на других «этажах» сущности тоже имеют такие же «отпечатки»? – заинтересованно спросила любознательная Стелла. – Да, конечно имеют, только уже иные, – спокойно ответила Атенайс. – И не на всех «этажах» они так же приятны, как здесь... Особенно на одном... – О, я знаю! Это, наверное «нижний»! Ой, надо обязательно туда пойти посмотреть! Это же так интересно! – уже опять довольно щебетала Стелла. Было просто удивительно, с какой быстротой и лёгкостью она забывала всё, что ещё минуту назад её пугало или удивляло, и уже опять весело стремилась познать что-то для неё новое и неведомое. – Прощайте, юные девы... Мне пора уходить. Да будет ваше счастье вечным... – торжественным голосом произнесла Атенайс. И снова плавно взмахнула «крылатой» рукой, как бы указывая нам дорогу, и перед нами тут же побежала, уже знакомая, сияющая золотом дорожка... А дивная женщина-птица снова тихо поплыла в своей воздушной сказочной ладье, опять готовая встречать и направлять новых, «ищущих себя» путешественников, терпеливо отбывая какой-то свой особый, нам непонятный, обет... – Ну что? Куда пойдём, «юная дева»?.. – улыбнувшись спросила я свою маленькую подружку. – А почему она нас так называла? – задумчиво спросила Стелла. – Ты думаешь, так говорили там, где она когда-то жила? – Не знаю... Это было, наверное, очень давно, но она почему-то это помнит. – Всё! Пошли дальше!.. – вдруг, будто очнувшись, воскликнула малышка. На этот раз мы не пошли по так услужливо предлагаемой нам дорожке, а решили двигаться «своим путём», исследуя мир своими же силами, которых, как оказалось, у нас было не так уж и мало. Мы двинулись к прозрачному, светящемуся золотом, горизонтальному «тоннелю», которых здесь было великое множество, и по которым постоянно, туда-сюда плавно двигались сущности. – Это что, вроде земного поезда? – засмеявшись забавному сравнению, спросила я. – Нет, не так это просто... – ответила Стелла. – Я в нём была, это как бы «поезд времени», если хочешь так его называть... – Но ведь времени здесь нет? – удивилась я. – Так-то оно так, но это разные места обитания сущностей... Тех, которые умерли тысячи лет назад, и тех, которые пришли только сейчас. Мне это бабушка показала. Это там я нашла Гарольда... Хочешь посмотреть? Ну, конечно же, я хотела! И, казалось, ничто на свете не могло бы меня остановить! Эти потрясающие «шаги в неизвестное» будоражили моё и так уже слишком живое воображение и не давали спокойно жить, пока я, уже почти падая от усталости, но дико довольная увиденным, не возвращалась в своё «забытое» физическое тело, и не валилась спать, стараясь отдохнуть хотя бы час, чтобы зарядить свои окончательно «севшие» жизненные «батареи»... Так, не останавливаясь, мы снова преспокойно продолжали своё маленькое путешествие, теперь уже покойно «плывя», повиснув в мягком, проникающем в каждую клеточку, убаюкивающем душу «тоннеле», с наслаждением наблюдая дивное перетекание друг через друга кем-то создаваемых, ослепительно красочных (наподобие Стеллиного) и очень разных «миров», которые то уплотнялись, то исчезали, оставляя за собой развевающиеся хвосты сверкающих дивными цветами радуг... Неожиданно вся эта нежнейшая красота рассыпалась на сверкающие кусочки, и нам во всем своём великолепии открылся блистающий, умытый звёздной росой, грандиозный по своей красоте, мир... У нас от неожиданности захватило дух... – Ой, красоти-и-ще како-о-е!.. Ма-а-амочка моя!.. – выдохнула малышка. У меня тоже от щемящего восторга перехватило дыхание и, вместо слов, вдруг захотелось плакать... – А кто же здесь живёт?.. – Стелла дёрнула меня за руку. – Ну, как ты думаешь, кто здесь живёт?.. Я понятия не имела, кем могут быть счастливые обитатели подобного мира, но мне вдруг очень захотелось это узнать. – Пошли! – решительно сказала я и потянула Стеллу за собой. Нам открылся дивный пейзаж... Он был очень похож на земной и, в то же время, резко отличался. Вроде бы перед нами было настоящее изумрудно зелёное «земное» поле, поросшее сочной, очень высокой шелковистой травой, но в то же время я понимала, что это не земля, а что-то очень на неё похожее, но чересчур уж идеальное... ненастоящее. И на этом, слишком красивом, человеческими ступнями не тронутом, поле, будто красные капли крови, рассыпавшись по всей долине, насколько охватывал глаз, алели невиданные маки... Их огромные яркие чашечки тяжело колыхались, не выдерживая веса игриво садившихся на цветы, большущих, переливающихся хаосом сумасшедших красок, бриллиантовых бабочек... Странное фиолетовое небо полыхало дымкой золотистых облаков, время от времени освещаясь яркими лучами голубого солнца... Это был удивительно красивый, созданный чьей-то буйной фантазией и слепящий миллионами незнакомых оттенков, фантастический мир... А по этому миру шёл человек... Это была малюсенькая, хрупкая девочка, издали чем-то очень похожая на Стеллу. Мы буквально застыли, боясь нечаянно чем-то её спугнуть, но девочка, не обращая на нас никакого внимания, спокойно шла по зелёному полю, почти полностью скрывшись в сочной траве... а над её пушистой головкой клубился прозрачный, мерцающий звёздами, фиолетовый туман, создавая над ней дивный движущийся ореол. Её длинные, блестящие, фиолетовые волосы «вспыхивали» золотом, ласково перебираемые лёгким ветерком, который, играясь, время от времени шаловливо целовал её нежные, бледные щёчки. Малютка казалась очень необычной, и абсолютно спокойной...

o-ili-v.ru