Текст книги "Страшные сказки. Истории, полные ужаса и жути (сборник)". Книга страшные сказки


Стивен Джонс «Страшные сказки. Истории полные ужаса и жути»

Говорю сразу: не ведитесь на название и на то,что на обложке стоит рейтинг 18+. Составитель антологии Стивен Джонс очень сильно приукрасил действительность (ну или меня уже трудно напугать). Я что-то не заметила ни одного рассказа, хоть отдаленного намека на ужасный ужас (уж простите меня за тавтологию!). Да мистика присутствует в каждом рассказе, да, есть и такие рассказы читать которые было несколько неприятно, но не более того.

Что же мне понравилось:

Первое что бросается в глаза — прекрасная работа издательства и иллюстратора Алана Ли. Держать такую книгу в руках одно удовольствие!

Далее — это то как Стивен Джонс расставил рассказы в антологии. Сначала идет сказка братьев Грим,а следом переделка современного автора.

Какие рассказы мне больше всего понравились и запомнились:

Самый первый рассказ «Угадай мое имя» Рэмси Кэмпбелл. Потрясающее начало антологии, задающее настроение. Прекрасный рассказ о любви бабушки к своему внуку и на что она готова пойти ради него.

Юн Айвиде Линдквист «Приидите ко мне» заключительный рассказ. Живой,интересный,необычный. Автор грамотно подал свое произведение. На протяжении всего рассказа мы потихоньку погружаемся в тайну семьи Эрика и сопереживаем главной героине Аннике.

Также хочу отметить следующие рассказы: «Фройлейн Бесстрашная», Лохматый Питер и его друзья; У Плакучих Ворот и т.д. Вообще в антологии достаточно хороших рассказов!

Какие рассказы не понравились:

«Пепельный мальчик» Кристофер Фаулер. Я искренне не понимаю,зачем в переделку «Золушки» нужно было вплетать геев! Я лично ничего против однополой любви не имею,но в этой сказке это не приемлимо и точка!

«Оборотень» Брайан Ламли. Если честно, вообще не поняла о чём ,собственно говоря, рассказ. Скучное, нудное разглагольствование ни о чём.

Вывод по антологии в целом. Ничуть не пожалела,что приобрела в свою личную библиотеку эту антологию. Да,есть,конечно, слабые,а порой и бредовые рассказы. Но я что-то не припомню ни одной антологии,где абсолютно все рассказы мне понравились. Если Вы ещё не прочитали эту книгу, то смело приступайте к чтению. Думаю,что все фанатам сказок братьев Гримм (да и просто фанатам мистики и фентези) будет интересно взглянуть,как старые сказки обретают новую жизнь.

fantlab.ru

Читать книгу Страшные сказки. Истории, полные ужаса и жути (сборник) Джоанн Харрис : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Страшные сказки (сборник)авт. – сост. Стивен Джонс

Посвящается Дот, с благодарностью

Edited by Stephen Jones

Fearie Tales

Печатается с разрешения издательства Quercus Editions Ltd (UK)

Selection and Editorial material Copyright

© Stephen Jones, 2013

© Е. Мигунова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2015

ВведениеНе пугайте детей

В самом начале XIX столетия немецкие лингвисты братья Якоб (1785–1863) и Вильгельм (1786–1859) Гримм начали собирать во всей Европе1   А точнее – по раздробленным немецким княжествам, которые еще ждали своего объединения в единую Германию. Здесь и далее прим. переводчика.

[Закрыть] народные сказки, стремясь не только найти в них отображение культурной самобытности Германии, но и сохранить сами эти истории, веками передававшиеся из поколения в поколение в устной традиции.

Это привело к возникновению множества различных версий одних и тех же сказок в разных регионах (в особенности во Франции), и братья Гримм не только впервые собрали их в цельный манускрипт, выслушивая истории в изложении друзей, членов семей и других рассказчиков и записывая их, но и сохранили отображенные в этих историях древние религиозные верования.

Можно без преувеличения назвать Якоба и Вильгельма Гримм создателями одной из первых антологий литературы ужасов. Это связано с тем, что, несмотря на последующее редактирование и переработку различными авторами (включая самого Вильгельма), многие оригинальные истории содержат сцены крайне жестоких расправ и неявно подразумеваемую сексуальность, что сделало их в глазах первых рецензентов совершенно неподходящими для самых юных читателей (которые, впрочем, изначально и не были, по сути дела, их целевой аудиторией).

В более поздние версии сказок были добавлены духовные и религиозные мотивы, чтобы сделать их более вдохновляющими в глазах читателей из среднего класса, а мотивы жестокости, сексуальности и антисемитизма в то же время были значительно смягчены. Братья Гримм даже добавили вступления, в которых советовали родителям убедиться в том, что их отпрыскам будут доступны только те сказки, которые подходят им по возрасту.

В контексте культуры того времени воспитание во многом базировалось на страхе, и зачастую подобные сказки служили своего рода «предостережением», чтобы дети не вели себя дурно, а не то с ними случится нечто ужасное (бросят в огонь или съедят заживо).

Между 1812 и 1862 годами «Kinder– und Hausmärchen» («Детские и семейные сказки», или «Сказки братьев Гримм», как они стали называться позднее) были напечатаны семнадцать раз и многократно переработаны, число сказок постепенно росло, увеличившись в некоторых наиболее полных изданиях от 86 до 200. Книга также часто перепечатывалась незаконно, так что другие составители часто добавляли туда различные народные сказки.

Сейчас, спустя два столетия после того, как Якоб и Вильгельм впервые опубликовали свое собрание, эти сказки популярны как никогда. Правда, Голливуд (и особенно студия Уолта Диснея) достаточно вольно обходился с наследием братьев Гримм практически с момента рождения кинематографа, а в последнее время мы буквально завалены их «переосмыслениями», такими как связанная с темой вервольфов «Красная Шапочка» (2011), «Гензель и Гретель: охотники на ведьм» (2013) и «Джек – покоритель великанов» (2013), не говоря уж о различных версиях «Белоснежки», а также популярных телесериалах, таких как «Однажды в сказке» (“Once upon a time”) и «Гримм» (оба выходят с 2011 г.).

На протяжении многих лет даже о самих братьях Гримм снимались биографические фильмы (в которые щедро добавлялись элементы фэнтези), такие как «Чудесный мир братьев Гримм» Джорджа Пэла и немного более мрачная картина «Братья Гримм» Терри Гиллиама (2005).

А для этого издания я предложил нескольким известным писателям представить свои трактовки классических сказок, вдохновленные братьями Гримм или фольклорными историями из других культур. Поскольку задумано оно было прежде всего как антология ужасов, я поставил перед авторами единственное обязательное условие – чтобы за образец брались ранние, не выхолощенные цензурой, версии сказок.

Я рад сообщить, что все писатели, работы которых вошли в это издание, блестяще справились со своей задачей и создали свои собственные, уникальные версии классических историй, при этом неуклонно придерживаясь исходного материала.

Их работы – по-настоящему жуткие и волнующие истории, достойные XXI столетия.

В 1884 году в Англии был опубликован новый перевод сказок братьев, сделанный британской романисткой Маргарет Хант (матерью писательницы-фантаста Вайолет Хант). Я не только использовал некоторые из этих переводов как основу для современных сказок, но и поместил их в сборнике, вперемежку с оригинальным материалом.

Не все истории, написанные для этой книги, были созданы под влиянием именно братьев Гримм, но в этих случаях я постарался подобрать аналоги из числа более старых их сказок, либо связанных тематически, либо послуживших отправной точкой для более современных историй, сложенных после них. И, поскольку это как-никак антология ужасов, я позволил себе пополнить книгу парой малоизвестных «страшилок», изначально входивших в коллекцию немецких братьев.

Ну и, наконец, повторим предупреждение Якоба и Вильгельма, которое они адресовали своим читателям двести лет назад: несмотря на то что истории, вошедшие в это издание, основаны на сюжетах народных сказок и мифов, они, возможно, не совсем подходят для юных читателей.

Если, конечно, вы не хотите наполнить ужасом их крохотные умишки!

Стивен Джонс

Лондон, Англия

2013 год

Непослушное дитя

Жила-была своевольная девочка, которая не слушалась маму. Бог разгневался на девочку за ее своенравие и послал ей болезнь, да такую, что никто из врачей не сумел ее вылечить и вскоре она умерла.

Девочку опустили в могилку и засыпали землей, как вдруг из-под земли высунулась детская ручка и помахала. Могилу снова и снова засыпали свежей землей, да только все было напрасно, рука каждый раз высовывалась наружу.

Пришлось матери прийти на могилку девочки и ударить по руке розгой. Как только она это сделала, рука убралась под землю, и непослушное дитя обрело, наконец, покой под землей.

Рэмси КэмпбеллУгадай мое имя

Дорин проснулась внезапно и попыталась понять, что же ее разбудило. На дальнем конце теннисного корта лаяла собака, другая вторила ей со стороны гольф-клуба, а затем Дорин услышала звуки из бывшей комнаты Анны. Там в кроватке заворочался Бенджамин – «радионяня» одновременно искажала и усиливала звук. Дорин собиралась уже тихонько заглянуть к нему в комнату, но малыш затих, и она снова уронила голову на подушку. Перед тем как закрыть глаза, она бросила взгляд на прикроватные часы – те показывали полночь. Женщина совсем было задремала, когда до нее донесся тихий голос. «Теперь ты мой, Бенджамин», – сказал он.

Казалось, ночь навалилась на нее своей удушливой тяжестью и придавила, и все же Дорин сумела разлепить непослушные губы.

– Никогда этому не бывать. Убирайся, Денни, не то я вызову полицию.

– Я не отец мальчика. Его мать получила то, чего хотела, теперь мой черед.

Это наверняка был сон – в пустом доме некому было вступать с Дорин в разговор – но ее сковал ужас.

– И чего же хотела Анна?

– Чтобы сын был с ней, пока ему не исполнится год.

– Половину этого времени отец ребенка мучил ее и издевался. Может, этого она тоже хотела?

– Она пожелала – я исполнил. Она знала, какова цена.

От горя у Дорин навернулись слезы.

– Она сполна расплатилась за свою ошибку.

– Мы не о том говорим! – В голосе зазвучало раздражение. – Возможно, она надеялась обвести меня вокруг пальца, – продолжал он. – Но меня никому не обмануть, так что даже не пытайся. Настало мое время.

Дорин сама не понимала, что она пытается сделать – понять его или проснуться.

– Какое еще твое время?

– Твой год с Бенджамином почти на исходе, так что попрощайся с ним, пока еще можешь, Дорин.

– А вас как зовут, раз уж вы знаете мое имя?

– Моего не знает никто. – Дорин услышала приглушенный смешок, хотя, возможно, кто-то просто поскреб по пластиковому микрофону. – Увидимся в день его рождения, – произнес голос. – Я оставлю тебе знак.

Снова залаяли собаки, к ним присоединились другие. Их лай был реальным, и, Дорин это почувствовала, других звуков в ночи больше не раздавалось – поняв это, она заснула.

Поздним утром, лежа в постели, Дорин вспоминала свой сон. Возможно, она действительно боится, что к ним заявится отец Бенджамина, пронюхав, что ее муж уехал на совещание директоров? Но суд постановил, чтобы Денни держался от ребенка подальше, и в случае чего можно было вызвать полицию. А может, ей так тревожно потому, что ровно год назад, в свой первый день рождения, Бенджамин лишился матери. Именно поэтому Дорин хотелось постараться на этот раз устроить внуку настоящий праздник, и она обдумывала, как это сделать, когда услышала, что мальчик возится.

По утрам малыш всегда сонно бормотал какую-то невнятицу, будто его языку требовалось время, чтобы проснуться. «Пелена ветров, жир, цепь», ей почти верилось, что она может различить в его лепете нечто подобное, а то и такое: «Вепрь жарен во теплице» – и где он только берет эти слова? Лет тридцать назад она приходила в восторг, вслушиваясь в младенческие монологи Анны, но теперь старалась этого не вспоминать. Тем временем Бенджамин заговорил с Носиком и Ворчуном, плюшевыми мишками, которые спали с ним в кроватке. Когда он принялся колотить по деревянным рейкам, не то изображая барабанщика, не то требуя свободы, Дорин вошла в детскую.

Бенджамин стоял, держась за спинку кроватки, лицом к двери, и ей опять невольно вспомнилась Анна. Его крошечное личико было почти копией материнского – светлые волосы, высокий лоб, маленький вздернутый нос, пухлые губы, упрямый подбородок. Только брови у Анны в последнее время были постоянно нахмурены, а волосы она красила в самые разные цвета, но ни один из них не помогал привести ее супруга в мирное расположение – впрочем, его вообще мало что могло утихомирить. В прошлом году глаза у Анны потухли и стали безжизненными, как камни, а улыбка – Дорин видела ее совсем редко – больше походила на мольбу о помощи, даже после того, как она решилась порвать с Денни. По крайней мере, Анна практически довела дело до суда, но, возможно, из-за этого она боялась еще сильнее? Дорин предполагала, что так все и было.

– Готов к приключениям? – обратилась она к Бенджамину.

– Мщениям2   Игра слов: adventures – приключения, avengers – мститель.

[Закрыть].

– Ах ты, маленький попугайчик! – улыбнулась Дорин и вдруг вздрогнула. Микрофон «радионяни», который она всегда ставила сверху на синий комод, валялся на полу. Было совершенно ясно, что Бенджамин не сумел бы дотянуться до провода, и она похолодела, осознав, что не слышала шума падения. Мелькнула мысль, что это ее ошибка: она сама что-то упустила – видно, стареет.

– Больше так не делай, Бенджамин, – сказала она, ставя микрофон на место.

Мальчик упрямо выпятил нижнюю губу.

– Я не делал, ба.

– Ну-ка, не шали. Если не ты, то кто же?

– Дядя.

– Какой еще дядя?

– Ходит ко мне.

– Кто к тебе приходит, Бенджамин? Это не твой… – выпалила она от волнения и нехотя договорила, – не твой отец? Это не папа?

– Не папа, – сказал малыш и засмеялся.

Дорин заподозрила, что он, возможно, просто повторяет за ней слова.

– А кто же тогда, Бенджамин?

Ребенок с озадаченным видом помолчал, потом произнес:

– Темно.

– То есть ты его не видел. А знаешь почему? Он не настоящий. Это просто сон.

– Потрясен.

– Порой мне кажется, что ты меня дразнишь… – сказала Дорин, хотя сама в это не верила.

Конечно, Бенджамин наверняка задел микрофон, просыпаясь. Дорин взяла малыша на руки, и он, теплый со сна, обнял ее за шею. Ему не терпелось поскорее оказаться на полу и пробежаться по комнатам. Дорин догнала его на кухне и помогла снять ночной комбинезончик. Сняв с горшка и похвалив за то, что все сделал, одела его, стараясь делать все так, чтобы малышу казалось, что он оделся практически сам. Потом усадила внука в высокий стульчик, приготовила завтрак, а потом смотрела, как он управляется с хлопьями, почти не пролив молоко и не перепачкавшись. Тем не менее щеки ему она тщательно вытерла – Бенджамин изо всех сил старался увернуться – и спросила:

– Чем же нам с тобой заняться сегодня утром?

– Смотреть поезда.

Бенджамин болтал без умолку, пока они шли полмили по широкой пригородной дороге. «Там прыгают за мячиком», – сказал он у теннисных кортов, и «Какая маленькая машинка», – возле площадки для гольфа. «Пошли читать», – сообщил он, проходя мимо безлюдного школьного двора. Дорин знала: внук вспомнил, как она объясняла, что и он будет ходить в школу. «Кувшины разбойников», – объявил Бенджамин у витрины антикварного салона, и она поняла: сейчас он думает о сказке про Али-Бабу, которую она ему читала. Посетительниц парикмахерской он назвал «тети-космонавты» из-за формы фенов, под которыми они сидели, а у витрины цветочной лавки произнес: «Куда идут цветы», и Дорин, услышав это, постаралась отогнать мысли о похоронах. Когда добрались до железной дороги, она покрепче сжала его доверчивую теплую ручонку. «Красный звон», – сказал Бенджамин. В самом деле, когда зажигались красные сигнальные огни, раздавался резкий звонок. Когда по обе стороны переезда опустились шлагбаумы, им пришлось остановиться, и Бенджамин нетерпеливо зашевелил пальчиками, зажатыми в кулаке Дорин. Когда поезд отошел от станции, Дорин стало любопытно, и она спросила: «На что он похож?»

– На много марок.

Бенджамин до сих пор не забыл, как они клеили марки на конверты к прошлому Рождеству – полоса вагонных окон их ему напомнила. Анна в его возрасте обожала облизывать рождественские марки перед тем, как приклеить. Сейчас их просто отделяли от липкой основы, а следующее поколение, подумалось Дорин, и этого, пожалуй, не узнает, если поздравления будет рассылать компьютер. Мимо них проехало шесть поездов и трижды опускался шлагбаум, прежде чем Бенджамин согласился пойти домой.

Уложив его спать, Дорин приготовила обед и позаботилась об ужине. После обеда они пешком, мимо Клуба консерваторов и Масонского зала, добрались до детской группы «Малыши-крепыши».

– О, прибыл наш говорун! – издали воскликнул Ди Мейтланд, когда Бенджамин устремился навстречу к своей подружке Дейзи, такой же болтушке, как и он сам. Обычно Дорин не доверяла внука посторонним людям – она ведь даже вышла на пенсию прежде времени, чтобы заботиться о внуке, – но на сей раз спросила Джонквиль, маму Дейзи, не согласится ли та завтра забрать Бенджамина после группы, пока она будет печь внуку именинный торт.

– С радостью – охотнее, чем любого другого ребенка, – ответила Джонквиль, и Дорин отчего-то припомнился ее полуночный сон.

Дома она удивилась, увидев, какой кавардак устроил Бенджамин – игрушки были раскиданы по всему этажу. А ведь утром он даже помогал ей убираться – и когда только успел разбросать все снова? Дорин напомнила себе, что не успеет она оглянуться, как мальчик станет старше, и заранее загрустила, что лишится всей этой кутерьмы, а после еды помедлила, не торопясь вытирать его запачканные щеки. Окончательно она успокоилась, когда позвонил Губерт.

– Где глава семьи? – поинтересовался он.

– В настоящий момент – под присмотром женщины.

– Вот оно как… – Кажется, ее тон озадачил Губерта. – Дома все в порядке?

– Просто непривычно, что тебя нет рядом.

– К главному дню я вернусь, ты же знаешь. А в остальном-то у вас все нормально?

– Да, в общем и целом все, как обычно. – Дорин чувствовала: именно это муж надеется услышать, именно этих слов ждет от нее. – А ты как? – спросила она.

– Не особенно. Представь, мне предстоит еще три дня слушать, как нам улучшить имидж банков в глазах общественности. Я бы предпочел по возможности улучшать их работу, уж если на то пошло. – Губерт говорил слишком громко, рискуя быть услышанным коллегами, чьи голоса раздавались неподалеку. – Но… хватит брюзжать. Позволишь мне поговорить с молодым человеком на сон грядущий?

– Он еще и не ложился, – ответила Дорин, переключаясь на громкую связь, – Слышишь, кто это, Бенджамин?

– Дядя. – Но когда Губерт поздоровался с Бенджамином, голосок мальчика зазвучал куда радостнее: – Дедуля!

– Как дела у молодой смены? Еще всего три ночи, и мы с тобой увидимся.

– Смотри, ночи!

– Ну да, три ночи. Ты слушаешься бабулю? Присматривай за ней и следи, чтобы с ней не случилось ничего плохого, пока я на совещании.

На миг Дорин показалось, что малыш встревожен.

– Ничего плохого.

– Ничего не случится, – уверила его Дорин. – А теперь пожелай дедушке спокойной ночи. Он устал и хочет отдохнуть.

– Спокойной ночи, дедушка, – произнес Бенджамин с таким воодушевлением, что бабушка и дед дружно рассмеялись.

Перед купанием внук помогал Дорин убирать игрушки.

– Горячо, – серьезно сказал он, когда Дорин проверяла воду, а потом: – Теперь нет.

Дорин едва ли могла назвать себя религиозной – она уделяла этому аспекту даже меньше внимания, чем ее родители, оттого-то, видно, ее молитвы за Анну, казалось бы, такие истовые, не достигали цели – и все же каждый раз при виде Бенджамина, сидящего в ванночке, ей невольно приходили на ум купель и крещение. Дорин вытерла внука, расцеловала и поклялась себе оберегать его, пока жива – пусть это и звучало как-то напыщенно.

Дорин помогла малышу надеть ночной комбинезон, затем уложила его в кроватку. Сидя рядом, она перелистывала страницы старой книги Анны, и взгляд ее упал на заглавие одной из сказок. Той, которую Анна любила больше всего. Неудивительно, что Дорин привиделось во сне нечто подобное, но сейчас ей не захотелось читать Бенджамину именно эту историю.

– Много лет тому назад, – начала она вместо этого, – жил-был бедный дровосек со своей женой и двумя детьми; мальчика звали Гензель, а девочку – Гретель…

Печь и страшную опасность, грозившую детям, она пропустила. Дети были спасены, и Бенджамин безмятежно заснул. Дорин выключила свет, а приемник «радионяни» унесла вниз и, пока ужинала, держала его перед собой на кухонном столе. День с Бенджамином утомил ее, как обычно, но иного она для себя и не хотела бы. Легла Дорин рано.

Проснулась она внезапно, как от толчка, и сразу заметила нули на циферблате – прикроватные часы показывали полночь. Не хватало еще, подумала она, чтобы это вошло в привычку – просыпаться каждую ночь в одно и то же время, – и тут раздался голос. Он звучал так приглушенно, будто раздавался у нее в голове.

– Это снова ты? – прошептала, или подумала, она. – Чего ты хочешь на этот раз?

– Того, что всегда получаю.

– В сказке ты это не получил, верно? Потому что твое имя угадали.

– Ты об этом старье? Не верь всему, что читаешь.

– А что, разве тебя зовут не Румпельштильцхен?

– Это просто сказочка. – Издав сдавленный смешок, похожий на дребезжание множества мелких зубок, голос продолжал: – Кое-что там правда. Я знаю, когда нужен.

– Тогда ты должен понимать, когда совсем не нужен.

– Твоей дочке был нужен, когда ей потребовался свидетель.

– Не смей о ней говорить. – Дорин даже удалось выдавить смешок. – Что я вообще с тобой разговариваю? Ты же просто сон.

– Ты что же, до сих пор думаешь, что спишь? – Голос определенно был оскорблен. – Увидишь. Будет еще один знак.

И он пропал, оставив ее одну. Впрочем, Дорин до сих пор сомневалась, что он вообще был. Вдруг она поймала себя на том, что не может вспомнить свидетеля по делу Анны, давшего тогда показания в ее пользу. Он жил этажом ниже под их с Денни квартирой и подтвердил, что Денни избивал и жену, и ребенка. Сейчас Дорин, как ни старалась, не могла припомнить ни имени его, ни даже внешности, разве только то, что ростом он был намного ниже среднего, почти карлик.

Когда проснулся Бенджамин, апрельское солнце поднялось уже высоко. Она лежала, наслаждаясь причудливым монологом ребенка, пока не задумалась над тем, что его болтовня звучит еще более странно, чем обычно. Ну не мог же он в самом деле выговорить подобное: «Жертва – овен, цепь перил», а тем более «В пол венец пережарить». Почудится же такое… Бормотание звучало необычно, голос словно был удален – он раздавался издалека, и Дорин вдруг представилось, будто внука от нее уносят. Она выскочила из постели и со всех ног, чуть не упав по дороге, метнулась в соседнюю комнату.

Дверь приоткрылась на несколько дюймов и застряла, наткнувшись на препятствие. Бенджамин, по крайней мере, был у себя в кроватке и сонно заулыбался, когда Дорин протиснулась в комнату. У двери валялся пластиковый микрофон, в нескольких метрах от его места на полке, оторванный от провода. Дорин подняла его с пола, руки у нее ходили ходуном.

– Кто его сюда бросил, Бенджамин? – спросила она ласково.

– Дядя, – ответил ребенок с едва заметной ноткой вызова. – У дяди зубы.

– О чем ты?

– Мно-ого зубов. – И словно демонстрируя, как их много, мальчик широко открыл рот и пальцами растянул углы, сделав его еще шире. – Много, – повторил он. – Ходит, когда я сплю.

Дорин очень хотелось бы думать, что внук хвалится собственными зубами.

– Помнишь, что я тебе сказала про того дядю?

– Приходит, когда я сплю.

Дорин начала расправлять его одеяльце, когда в голову ей пришла новая мысль.

– Скажи-ка, а ты можешь отсюда вылезти ко мне?

Бенджамин поднялся на ножки, но смотрел на нее укоризненно.

– Лучше ты меня возьмешь.

Эти слова не доказывали, что малыш не смог бы выбраться из кроватки, но сейчас он тянулся к Дорин, и она подняла его на руки. Женщина с трудом удержалась, чтобы не стиснуть его в объятиях – этим его все равно не защитишь. Пока внук обследовал комнаты, она ходила за ним по пятам, не отставая ни на шаг, размышляя о том, как ей трудно с ним расстаться, даже на минуту. Усадив малыша в высокий стульчик, Дорин постаралась как можно быстрее покончить со всеми утренними процедурами.

– Куда отправимся сегодня? – спросила она, переведя дух.

– Менять книжки.

– На редкость удачная мысль, – отозвалась Дорин, сообразив, что еще она может предпринять.

Библиотека находилась в противоположной стороне от железной дороги, за ближним парком, в котором она обещала Бенджамину погулять. Дорин подписала петицию против закрытия шести библиотек и немного посидела, наблюдая, как внук хватает книжки с низкого столика в детском отделении. Устроив его в низеньком креслице, Дорин подсела к компьютеру. Она отдавала себе отчет в том, что накануне годовщины смерти дочери ее, скорее всего, мучают галлюцинации, но тем не менее разыскала адрес последней съемной квартиры Анны и имя домовладельца.

Дома пришлось прочитать Бенджамину целых три книжки из взятых в библиотеке, пока его, наконец, сморил сон. Ей удалось, не разбудив, отнести его наверх и уложить в кроватку. «Радионяню» она перенесла к себе в комнату. Слыша, как колотится сердце, она набрала на телефоне номер и долго ждала, пока женский голос не ответил:

– Домовладение Уэсли.

– Мне необходимо выяснить имя одного из ваших съемщиков.

– Простите, мы не предоставляем такую информацию.

– Я понимаю, но тут необычный случай: он был свидетелем на суде у моей дочери, Анны Маршалл. Она жила в том же доме. Год назад она умерла.

Сердце у Дорин билось теперь вдвое чаще обычного. Наконец, женщина заговорила:

– И вы запрашиваете имя того джентльмена, потому что…

– Я не могу его вспомнить, а сейчас оно мне необходимо, чтобы сохранить опеку над внуком.

– Я проконсультируюсь, не вешайте трубку, пожалуйста.

Сердцебиение Дорин еще усилилось за ту минуту, пока она ждала ответа. Наконец, до нее донесся приглушенный шепот, и она приникла к «радионяне», чтобы проверить, не оттуда ли исходят голоса. Еще одну долгую минуту Дорин слышала только свой бешено скачущий пульс, потом в трубке раздался новый голос:

– Это миссис Маршалл? Я Тони Уэсли. Соболезную вашей утрате.

– У меня еще есть внук, мистер Уэсли.

– Джейн так и сказала. Я помню вашу дочь и печальные обстоятельства ее гибели. Я очень хотел бы быть вам полезным.

– Так помогите мне, пожалуйста.

– Как я уже сказал, я очень хотел бы, но… Могу лишь предположить, что наша система регистрации дала сбой. Мы не располагаем записями о квартиросъемщике, который вас интересует.

Сердце у Дорин колотилось так громко, что заглушило голос в трубке.

– Что это значит, как это вы не располагаете записями?

– Факт сдачи в аренду, судя по всему, не был зафиксирован. Это был короткий период, всего пара недель, до этого там долго жила дама, которая тогда выехала, а потом поселилась другая дама, которая занимает квартиру до сих пор.

– Но ведь он там жил, не правда ли? Вы же знаете, что кто-то там жил.

– Разумеется, жил. – Однако голос Уэсли звучал неуверенно. – Простите нас, но никто здесь не смог даже вспомнить его имени. Да и вообще он никому толком не запомнился.

У Дорин было чувство, что Уэсли отнял у нее не просто имя, а нечто большее – он лишил ее уверенности, словно выбил опору из-под ног. Пробормотав благодарность, которой не испытывала, она долго сидела с онемевшей трубкой в дрожащей руке. Позвонить в суд? А вдруг там не окажется официального протокола допроса свидетеля? Подсознательно эта перспектива пугала Дорин даже сильнее, чем она осознавала. Конечно, откладывать звонок не следовало, но что, если эта нервозность – просто симптом подкравшейся старости? Она так и не собралась с духом, чтобы позвонить, а потом проснулся Бенджамин.

После обеда гуляли в парке. На опустевшей детской площадке раскачивались качели, будто кто-то с них соскочил и сбежал при их приближении. Дорин была уверена, что надежно запирала ворота, но уже не раз она, вернувшись, обнаруживала их открытыми. Табличка гласила, что вход с собаками на площадку запрещен, и все же Дорин не оставляло чувство, будто рядом прячется собака, припав брюхом к земле и ощерив зубы. Она усадила Бенджамина на качели и немного раскачала, потом покатала его на карусели, готовая подхватить, если упадет. И все это время ей упорно казалось, что на площадку прокрался непрошеный посетитель с полной зубов пастью и выжидает, прячась у нее за спиной.

Вернувшись с Бенджамином с прогулки, она снова невольно думала о визитере, затаившемся где-то в доме. Вдруг он клубком свернулся в камине и подглядывает за ней сквозь стеклянную дверь, а может, прячется где-то за диваном и уже изготовился к прыжку. Дорин не удивилась бы даже, обнаружив незваного гостя, развалившегося в кресле или, еще того хуже, в высоком стульчике Бенджамина. Конечно, нигде никого не оказалось. Дорин лихорадило, голова раскалывалась, она еле дождалась звонка Губерта и так торопилась ответить, что чуть было не уронила телефон.

– Как прошел день? – спросила она, словно его ответ мог вернуть ее к нормальной жизни.

– О, вполне по-деловому.

– Что обсуждали на этот раз?

– Массу идей, которые, безусловно, можно эффективно использовать.

Дорин поняла, что муж не хочет высказывать своего истинного мнения, чтобы его не подслушали. Ей мучительно хотелось, чтобы он оказался рядом, особенно когда он спросил: «Ну а у вас как день прошел?»

– Наш день?

Дорин не решилась рассказать ни о своих страхах, ни о своих поступках, ими продиктованных.

– Легко представить, – сказала она. – Библиотека и парк.

– Ну, следовательно, все благополучно, – ответил Губерт, и Дорин поняла по голосу, что он несказанно этому рад. – Дашь мне поговорить с нашим героем?

Когда она переключила на громкую связь, он спросил:

– Ты заботишься о нашей бабушке?

– Да, дедуля, – так важно и радостно ответил Бенджамин, что Дорин пришлось подавить нервный смех.

– Ну, что ж, молодец, продолжай в том же духе. Еще две ночи, и я приму у тебя пост.

Окончив разговор, Дорин обратилась к Бенджамину:

– Хочешь еще лучше позаботиться о бабушке?

– Да, – торжественнее прежнего произнес малыш.

– Тогда будешь спать со мной в комнате, пока не приедет дедушка. И нам будет не скучно, если проснемся.

Не слишком ли она над ним трясется? Иногда она раскаивалась в том, что не дрожала так же и над Анной – наверное, есть ее вина в том, что Анна выросла такой уязвимой, что она не смогла уберечь ее, защитить от смерти. Решившись, Дорин перетащила кроватку в большую спальню, Бенджамин энергично ей помогал. После купания она уложила его в кровать и посидела рядом, почитала про Золушку, выбрасывая из сказки все неприятные подробности, потом спустилась вниз, прихватив приемник «радионяни».

Читать Дорин не могла. Слишком нервировала тишина в приемнике и по всему дому. Вскоре она решила ложиться, но вместо этого неожиданно для себя села за ноутбук. Румпельштильцхен было не единственным именем, в различных версиях старой сказки это существо называли по-разному, и Дорин повторяла имена, пока они намертво не застряли у нее в памяти. Было стыдно, что она ведет себя, как выжившая из ума старуха, но разве можно хоть чем-то пренебречь ради спасения Бенджамина? Убедившись, что помнит имена, она на цыпочках пробралась к кровати.

Когда она забиралась под одеяло, Бенджамин прошептал что-то и затих. Дорин была уверена, что не сможет сомкнуть глаз, но проснулась в полной темноте уже перед самой полуночью. Поглядев на часы, она услыхала голос:

– Ты, стало быть, пыталась угадать мое имя? Пробуй все, что твоей душеньке угодно.

Голос был ближе к ней, чем к детской кроватке – возможно, он просто звучал у нее в голове. Прищурившись, чтобы лучше видеть, Дорин не заметила в комнате никаких незнакомых предметов, кроме кроватки.

– Ты нас оставишь в покое, если я назову тебя по имени? – спросила она так тихо, что едва слышала сама себя.

– Попробуй.

– Может, тебя зовут ведьма Вупити Стури?

– Не в этой жизни, – раздался издевательский фальцет.

– Ну так Том-Тит-Тот.

– И не тот, и не Том, и не для твоих титек.

– Тихогром – Руидокведито.

– Мимо, даже если бы ты сумела правильно это произнести.

Отвергнув и все остальные попытки, голос вкрадчиво произнес:

– А в суде ты не хочешь навести справки?

Дорин инстинктивно насторожилась.

– Тебе-то это зачем?

– Пусть убедятся, что в их протоколах нет имени свидетеля, глядишь, и назначат повторные слушания.

Неспроста интуиция подсказывала ей, что звонить в суд не нужно, похолодев, поняла Дорин.

– А тебе-то какая разница?

– Может, решат, что им нужно поговорить с отцом и дать ему шанс.

– Ну нет, – в гневе Дорин забыла о страхе, – ты им такое не подскажешь.

– Исключено. Больше меня никто не может услышать.

В кроватке заворочался Бенджамин – возможно, разбуженный вскриком Дорин, – а голос зазвучал снова:

– Я все же оставляю тебе знак. Или, может, ты думаешь, что сама все это творишь?

– Нет, не думаю, – начала Дорин… и почувствовала, что разговаривает сама с собой.

Чутко вслушиваясь в тишину, пытаясь обнаружить признаки чужого присутствия, она бодрствовала, но наступил момент, когда усталость взяла свое, и проснулась Дорин уже засветло, под утреннее бормотание Бенджамина. Только окончательно стряхнув сон, она вспомнила, почему детский голосок нынче слышится ближе обычного, но это не помогло лучше понять, что он там лопочет. Ну в самом деле, не мог же он выговаривать «Воин, верь паре, цеп лжет», не говоря уж про «Отрежь в павлине перец». Малыш, встретившись с ней взглядом, тут же что-то стал радостно рассказывать ей, но Дорин невольно осматривалась в поисках знака. Возможно, он оставлен не в этой комнате, если все это вообще не плод воображения смертельно испуганной немолодой женщины.

iknigi.net

Читать книгу Страшные сказки

Страшные сказки, рассказанные дедом Егором, крестьянином бывшего Чердынского уезда Пермской губернии

О том, как дедушка Карпа колдуном был

Вот ты спрашиваешь, как оно все в стародавние времена было. По-разному случалось. Вот я тебе сейчас расскажу, это все на факте было.

Дед у меня крестьянствовал — на земле, значит, был. Но и рыбку ловил, зверя бил, дарами лесными кормился. И был у него в соседях мужик, Николай Венедиктович. Дед Колян его звали. Разное про него говаривали. Как по губы-де пойдет, вмиг из лесу с полным лукошком возвращается. Рыбак и охотник был первейший — морды всегда ломятся, а уж куничку, белку ли — лучше всякого вываживал. Стали люди примечать: ведь неспроста такое, знать, пригонял ему кто-то. Известное дело — биси, без бисей такое уж никак не получится. Стали спрашивать у угланов.

«Нет,— говорят они, — не видали никаких бисей у дедушки. У нас в голбце только птички живут в решете. Дедушка их кормит, а нам не велит в голбец лазать. Баские такие птички, пестренькие — какие-то желтенькие, какие-то красненькие. Вона, Сережка в голбец лазил, игрался с имя, дак дедушка с покосу прибежал. И как почуял, далёко ить? Ох и отмутузил он Сережку!»

Птички-то, это биси и есть. Они деду Коляну были дадены в помощники. Так вот бывало.

Потому-то и боялись все Николая Венедиктовича. Шибко боялись. Он, когда с кем говорил, в глаза не глядел, все зырк-зырк по сторонам. Меня-то уж потом учили: коли уберечься хочешь, дак ты кукиш сложи да и носи в кармане, когда мимо колдуна идешь. Я так и делал.

А дедушка-то мой, Карпой его звали, раз с од-ним мужиком из-за межи рассорился. Тот у него крадом межу переносил. И добром говорили, и к волостному ходили, а толку — чуть, уж до поножовы едва не дошло. Шибко озлился дед-от. Тут его как заморока взяла. «Дай,— думает,— пойду к деду Коляну, может, он научит». Собрал гостинчик: печиво там, казенку — да и пошел. Только за порог ступил, Колян его уже и встречает.

— Знаю, — говорит, — за чем пожаловал. А дед-то еще и рта не раскрыл. Вот как он догадался? Все, значит, ему открыто было.

— Знаю, за чем пришел. Проходи, поговорим. Только дело это страшное. Не испужаешься?

— Не, Николай Венедиктович, не испужаюсь. Мне, знаешь, мужика одного спортить надо.

— Да уж знаю про твою печаль. Ну, коли готов, доставай гостинчик, разговаривать будем!

У деда аж волосы поднялись, кожа на голове зашевелилась. Слыхал, что через собаку лизть надо, чтобы чертей узнать.

Посидели они так, слово за слово, вечер за окном. Тут Николай Венедиктович и говорит:

— Коли, Карпуша, надумал, как полночь пробьет, приходи к бане нашей. Там ружье стоять будет. Заряди ты то ружье крестиком нательным, а как в баню зайдешь, стрели прямо в правый угол. Выйдет тогда из каменки собака огненная, дак ты в пасть к ней и полезай, не бойсь. А там уж сам увидишь, что делать.

У деда опять волосы заподнимало, закрестился он наотмашь. А дед Колян заворчал — осерчал, видать.

— А вот это ты брось, ни к чему тебе крест теперь. И думать забудь, коли научиться желаешь. Там это не жалуют.

Дед в избу свою вернулся. Полночь пробило, стал он собираться, а от божницы глаз отвесть неможет. Лики у святых строгие. Николай-угодник нахмурился, мол, не дело ты, паря, задумал! Не-ладно что-то деду стало. Как без креста, без молитвы прожить? Материнские золотые слова вспомнил: «Честным христианским трудом живите, детушки! Никакой черт тогда не страшен. Бесовское, оно хуже воровского. Проживете без хворости и беды, коли слова мои попомните». Золотые слова, поминка по бабке. Оно ведь как бывает? Вот у нас, уж при колхозах, председатель, наш же, деревенский, собрал по домам иконы, в кучу склал у сельсовета. Старухи воют, бабы причитают. На иконах-то дух домашний — каждый сучок, каждая царапинка сызмальства знакомы. Хоть и ругнешь когда в сердцах, а все одно — свое, не соседское. Плач, вой, мужики чуть не за колья хватаются, а председатель-то керосину плеснул и поджег. И как его на месте не вдарило-то! Пламя аж в звезды столбом жарнуло, Старухи говорят: сами видели, как святые по этому столбу дымному на небо ушли. За старух не скажу, правда, нет ли, а вот сам видал: Богородица-то в огне корчится, кровавыми слезами плачет. У ей же младенчик на руках, он хоть и безгрешен, а на небо тяжко не одной подниматься. Как замерло тогда в деревне. «Всё, — говорят старухи, — покинули святые домины наши грешные — не будет теперь ни праздника, ни работы». А председателю этот костер боком вышел. Беды с того самого дня на него посыпались. То телка пропадет, то двор сгорит. А потом, в аккурат на Пасху, сам на конюшне задавился.

Поглядел дедушка Карпа на иконы и поостерегся идти. С бабой уж не лег, забрался на лежанку, а сон не идет, хоть волком вой. Ворочался, ворочался на овчине, табаку высмолил чуть не полный кисет. А тут часы два ночи бьют. Слышит дед: на крыльце как шебуршится кто. Как был в исподнем, за дверь выскочил. А там дед Колян на четвереньках на крыльцо ладится. Стонет, на губах пена, весь изодранный. Глянул дедушка ему в глаза — и аж дух перехватило — глаза-то красные, кровью налились. Едва губами шевелит, лешакается.

— Что ж ты, мать твою, Карпуша, наделал! Ты ж меня так подвел, так подвел! Выблядок ты злокозненный! Они ж меня два часа по бане кидали, все кости перемололи, перещупали. Веришь ли, вверх ногами подвешивали, порты спускали, голубей заставляли голой жопой ловить. Уж какую муку принял через тебя, сучье ты отродье!

Дед-то опешил, подхватил Коляна, в избу втащил, отхаживать стал. Очнулся тот, глаза так и сверкают. Зябко дедушке стало, дрожь его бьет, хотя и у печи. В глазах у Коляна муть мельтешит. Принял он стакан водки, застонал протяжно так, потом унялся.

— Все, — говорит, — Карпуша, нет тебе обратной дороги. Что задумал, довершить надобно. Иначе смерть тебе мученическая будет. Завтра в то же время приходи. Только там еще парнишечка будет, Гриша, ты уж его наперед себя пропусти. Но смо-отри, на сей раз тебе спуску не будет.

Ушел Колян и дверью так хлопнул, что окна сдребезжали. Завила кручина тяжкая дедушку мово. Струмент в руки возьмет — он на пол валится, упряжь чинит — игла пальцы колет. Ни дела, ни работы. Баба вкруг его целый день крутится, чует неладное.

— Ты бы к батюшке сходил, исповедался, может, полегчает? Или вон с детишками поиграйся, а то каверзят друг дружке. Может, оно и не так все обернется?

— Молчи, дура! Знай свое место!

Ушла баба на женскую половину, на лавку села, а все одно мозолится — жалко мужика. Христианская ведь душа, а вон как мается.

Вот уж и вечер. У деда перед глазами Николай Венедиктович стоит, пальчиком грозит. Хочет дед глаза отвесть, али повернуться, а не может: в пальчике том необоримая сила заключена. Как веревками его опутало, — ни встать, ни сесть толком. Полночь пробило, пошел Карпа к бане. Огородами крался, аки тать в нощи. Стыдобушка! По своей-то деревне крадом. Они, вишь, широко привыкли ходить по своей-то по улице. И жили широко, на полные свои способности. А тут, как куренок общипанный. Идет дед и страшно ему, жутко. Собаки, говорит, где-то завыли, чуть штаны не испачкал. Про ту огненную вспомнил. Так до бани и добрел. А там, и верно, парнишечка стоит, Гриша, мнется. Ну, может, и не углан уже, а просто худобушка. Деда увидел, чуть в крапиву не сиганул.

— Мы,— говорит,— так не договаривались. Пущай Николай Венедиктович сам приходит.

Насилу дед его успокоил. А уж полночь минула, пора бы Грише и поторапливаться. Зашарил он за пазухой, крестик с гайтана рванул, в ружье забил и — в баню, как в воду студеную. Слушает дед, что ж дальше-то будет. Грохнуло за дверью, смяргал кто-то, и тихо стало, только ангелы Господни что-то молитвенное выводят. Дверь в сторону поехала, вышел из бани Грища, бормочет что-то. Мимо деда, как мимо стенки прошел. Глянул Карпа ему в спину, а парень с затылка аж светится.

Тогда Гриша с полгода ходил, как шальной, ни с кем слово не вымолвит. Потом уж только рассказывать стал.

— Зашел я в баню, — говорит, — в угол ружье нацелил, зажмурился и жахнул. Высунулась тут морда собачья из каменки, жаром страшным оттуда потянуло, а в углу вроде как засветлилось что-то. Вгляделся, а это Христово распятие. Вот как оно из угла показалось, собака смяргала и пропала. А распятие все на меня и на меня надвигается. Иисуса до каждой жилочки видно, тернии прямо в лоб высокий впились — кровь капает. Стал я кровушку с чела стирать, а он губы по-доброму так скривил — улыбается. Однако ж видно, что совсем замучился человек — губы спеклись, ребра все наружу торчат, а дыхания уж и не слышно почти. Как волна теплая у меня по телу прошла, благодать опустилась. Тут и ангельское пение началось. И выходит из угла Матерь Божия в прозрачных одеждах и ласково так меня по темечку гладит. Рука у нее легкая, невесомая. «Иди, — говорит, — с Богом». И вот я пошел, и пошел, и пошел...

Много он еще такого рассказывал, однако батюшка его не залюбил изрядно.

— Еретник, — говорит, — ты, Гриша, созлый. Анафема проклятая!

А тот уж ничего не отвечал, улыбался только странной своей улыбкой. Но дед тогда этого не ведал. Взбодрился, на Гришу глядя. Ничего страшного, наоборот, вон он какой просветленный вышел. За ружье крепко взялся — охотник ведь был, крестом зарядил — да и в баню. А там не то мылом, не то ладаном пахнет, может, и березовый дух стоял, дед уж этого не упомнит. Жутко опять стало, но пересилил себя, пальнул. Стены банные закачались, на каменку ровно кровью брызнули — пар солоноватый прошел, и жаром страшным потянуло так, что камни стали потрескивать. Чует дед: не один он стоит, хотя и не видать никого. Появилась тут собака огненная — сначала махонькая, потом все больше и больше, уж и на полке не помещается. Искрами брызжет, а на что похожа — и не углядишь, лик ее убегает куда-то. Пасть, однако, расщеперила, а с губы слюна каплет, пол земляной чуть не до камня прожигает. В этакую страсть-то прыгать! Зубища, как косари, по ним кровь черная бежит... Дальше дед никогда и не рассказывал. Очнулся, говорит, в той же бане, у столба. Чует: кто-то его за пятки щиплет — лебедь белая старается. И тоже ведь в пасти у ей зубья торчат. Понял дед, что еще испытание предстоит. И взаправду, лебедь пасть свою расщеперила: полезай, мол! Полез и — вот диво — оказался за дверью дубовой, в казенном каком-то помещении. Там все столы, столы понаставлены и юркие какие-то бегают. Стали они его от одного к другому подпихивать, пока разобрались, зачем мужик пожаловал. У деда уж и голова кругом пошла. Спрашивают они:

— Тебе сколько?

— Да чего?

— А за чем пришел.

— А-а, вон чего... Да мне одного мужика спортить, больше не надобно.

— Ишь ты какой! Мы меньше трех и не даем.

Насилу уломал их Карпа — одного посулили.

Тут опять закрутило его, заметелило, под зад коленом поддали — дед в дверь и вылетел. Глядит: опять в бане. А в окошко уже и утро видать. Стряхнул дед пыль с колен — и за дверь. Идет, а за ним парнишечка-углашек увязался какой-то незнакомый. Бежит вприпрыжку и канючит, ну, совсем как дите малое:

— Дяденька, дай работу, дай работу!

— Да какую ж я тебе, такому углану, работу дам?

— А вона, коров на выпас гонют, хоть одну спорть.

Колдуны-то, они, вишь, поначалу скотину портят, кошку там, собаку ли. Уж потом на людей переходят. Тогда от них самое зло большое и идет.

Ну, делать нечего, пришлось деду за корову взяться, сам и не знает, как такое получилось. Спортил он корову, а тут еще парнишечка откуда-то взялся, тоже за ним поспевает. Бегут и оба в голос блажат:

— Дяденька, давай работу! Дяденька, давай работу!

А время-то сенокосное было — самая пора. Привел их дед на двор — литовки наладил — и айда на покосы. Идут по улице, а Карпа удивляется: хоть и двое их, парнишков, однако никто их не замечает. Ну ладно, пришли, весь день пластались, косами махали, а парнишечки все не унимаются, работу просят. По дороге опять же кошку спортили, ан третий углан откуда-то взялся. А потом, говорит, чем дальше, тем больше. Поутру на покос пришел, а трава-то даже и не примята там, где биси-то косили. Парнишечки биси и есть. Ни травинка не ворохнулась, всё — как было, только та полоса, где хозяин сам шел, и выкошена. А парнишечки грозиться стали:

— Коли не дашь работу, тебя самого замучим! Сам себя съешь, грызь в требуху запустим. То-то мы на поминках попляшем!

Карпа уж и не знает, что делать: матюком крыть или в колокола бить. Биси пуще того изголяются:

— Расскажешь кому про нас, вовсе со свету сживем, кожу спустим. Наш ты теперя, никуда не денешься!

Так и глумятся.

Люди-то бисей не видят, не слышат. Одному деду их видать. Он попервости, вишь, думал,

www.bookol.ru

Страшные сказки. Истории, полные ужаса и жути (сборник) - Нил Гейман

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 4095

    Игрушка олигарха (СИ)

    Альмира Рай

    Он давний друг семьи. Мужчина, чей взгляд я не могу выдержать и десяти секунд. Я кожей ощущаю…

  • Просмотров: 4058

    Всё, что было, было не зря (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды утром неожиданно глубоко и прочно беременной в незнакомом месте, обзавестись в…

  • Просмотров: 4024

    Покорность не для меня (СИ)

    Виктория Свободина

    Там, где я теперь вынужденно живу, ужасно плохо обстоят дела с правами женщин. Жен себе здесь…

  • Просмотров: 3371

    Строптивица для лэрда (СИ)

    Франциска Вудворт

    До чего же я люблю сказки… Злодей наказан, главные герои влюблены и женятся. Эх! В реальности же…

  • Просмотров: 2970

    Соблазн двойной, без сахара (СИ)

    Тальяна Орлова

    Брутальная романтика, или два зайца под один выстрел. Да, черт возьми, мне нужна эта работа! Один…

  • Просмотров: 2882

    Домовая в опале, или Рецепт счастливого брака (СИ)

    Анна Ковальди

    Он может выбрать любую. Магиня-огневка, сильнейшая ведьма, да хоть демоница со стажем! Но…

  • Просмотров: 2457

    Тьма твоих глаз (СИ)

    Альмира Рай

    Где-то далеко-далеко, скорее всего, даже не в этой Вселенной, грустил… король драконов. А где-то…

  • Просмотров: 2416

    Он рядом (СИ)

    Фора Клевер

    Утро добрым не бывает… В моем случае оно стало просто ужасным! А всему виной он — лучший друг…

  • Просмотров: 2349

    Вдруг, как в сказке (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды глубоко и прочно беременной в незнакомом месте – это ли не счастье? Особенно, если…

  • Просмотров: 2186

    Графиня поневоле (СИ)

    Янина Веселова

    Все мы ищем любовь, а если она ждет нас в другом мире? Но ведь игра стоит свеч, не так ли?…

  • Просмотров: 2162

    Невеста из мести (СИ)

    Елена Счастная

    В королевстве Азурхил великое событие: рано овдовевший правитель ищет себе новую жену. Со всех…

  • Просмотров: 1878

    Между двух огней или попаданка планеты Пандора (СИ)

    Anastasia Orazdyrdieva

    Я обычная девушка учусь на втором курсе юрфака . Живу вполне обычно, но однажды все пошло не так…

  • Просмотров: 1852

    Твои грязные правила (СИ)

    Виолетта Роман

    Я не хотела, но он заставил... Искусный манипулятор, ему плевать на жизни других. Я думала, что…

  • Просмотров: 1696

    Хищник цвета ночи (СИ)

    Татьяна Серганова

    Мой начальник красив, умен, обворожителен. А еще Ник Н’Ери хищник, привыкший получать то, что…

  • Просмотров: 1653

    Невеста из проклятого рода 2

    Кристи Кострова

    Проклятие снято, и моя магия свободна. Однако появилась новая проблема: стихии выдали меня замуж,…

  • Просмотров: 1483

    Помощница лорда-архивариуса (СИ)

    Варвара Корсарова

    Своим могуществом Аквилийская империя обязана теургам, которые сумели заключить пакт с существами…

  • Просмотров: 1457

    Черная кошка для генерала (СИ)

    Валентина Елисеева

    Что делать, если вас оболгали, крупно скомпрометировали, а теперь принудительно волокут к алтарю…

  • Просмотров: 1401

    Деревенская сага. На круги своя, или под властью желания (СИ)

    Степанида Воск

    Расул — молод, сексуален, богат. Он устал от шума большого города и жаждет новых впечатлений.…

  • Просмотров: 1310

    Уютная, родная, сводная (СИ)

    Наталия Романова

    Всё смешалось в голове, перепуталось, прошлое и настоящее, о будущем Марк не думал. Воспоминания о…

  • Просмотров: 1228

    Книга правил (ЛП)

    Блэквуд Дженифер

    Несколько правил, которые должны быть нарушены.Руководство по выживанию второго помощника Старр…

  • Просмотров: 1216

    Пламенное сердце (ЛП)

    Джоанна Блэйк

    Я тушу пожары всю свою жизнь. Я чертовски хорош в этом. Я известен своей храбростью, мужеством и…

  • Просмотров: 1213

    Мой снежный князь (СИ)

    Франциска Вудворт

    Вы никогда не задумывались, насколько наша жизнь полна неожиданностей? Вроде бы все идет своим…

  • Просмотров: 1084

    Оборотень по объявлению. Альфа ищет пару (СИ)

    Наталья Буланова

    Станислав Суворов, альфа стаи волков, уверен – он легко найдет девушку, которая, как показали…

  • Просмотров: 1036

    Орхидея для демона (СИ)

    Наталья Буланова

    Что может быть проще для двух ведьм, чем приготовить зелье? Да раз плюнуть! А вот доставить его до…

  • Просмотров: 1018

    Василиса Прекрасная (СИ)

    Светлана Суббота

    Говорят, что Время отлично лечит. В принципе да, но прайс у него - поражающий, такой что волосы…

  • Просмотров: 991

    Академия Межрасовых отношений. Дри Ада (СИ)

    Светлана Рыськова

    Когда я убежала из дома и поступила в Академию Межрасовых отношений, то расслабилась, считая, что…

  • Просмотров: 909

    Брачная охота на главу тайной канцелярии (СИ)

    Ксюра Невестина

    Ошибка ангела смерти? Переезд в магмир? По моим правилам! Хочу быть аристократкой, сверхсильным…

  • Просмотров: 803

    Брачная охота на ректора магической академии (СИ)

    Ксюра Невестина

    Продали замуж за чудовище? Предала подруга? Улечу в академию магии! Хочу быть другой девушкой,…

  • itexts.net