«Тщеславие» Джейн Фэйзер читать онлайн - страница 1. Книга тщеславие


Читать онлайн книгу «Тщеславие» бесплатно — Страница 1

Джейн Фэйзер

Тщеславие

ПРОЛОГ

Суссекс, Англия, 1762 год

Три мальчугана карабкались по крутому травянистому склону к утесу, возвышавшемуся над Бичи-Хэд. Порыв ветра рванул парящего в ослепительно голубом небе змея. Подтянув бечевку, Филипп Уиндхэм намотал ее на руку и упрямо полез вверх.

Старший из троицы, Джервас, остановился, чтобы отдышаться. Он был астматиком, и дыхание с болезненным хрипом вырывалось из его груди. Каллум подхватил брата и потащил к вершине. Джервас был старше на два года, но для крепыша Каллума легкое тельце брата казалось пушинкой. Когда мальчики догнали Филиппа, оба уже весело хохотали.

Минуту все трое постояли, вглядываясь в стены утеса, обрывавшиеся далеко внизу, у бившего о зазубренные скалы прибоя.

Джервас сгорбился, и его худенькие плечи пронзила дрожь. Эта крутизна всегда завораживала мальчика. Казалось, она манила, звала его броситься в неумолимо суживающийся провал и полететь по нему в неистовом, стремительном водовороте ветра туда, на дно, прямо на покрытые пеной каменные зубья.

Мальчик отступил от края обрыва.

– Дай змея, теперь моя очередь. – Он схватил Филиппа за руку.

– А вот и нет. Договаривались на полчаса, – огрызнулся, вырываясь, Филипп.

– Полчаса уже прошло, – с привычной властностью возразил Джервас, потянувшись к бечевке.

Стараясь отобрать друг у друга змея, мальчики топтались на краю обрыва, а над ними тенью на фоне белых пушистых облаков парила чайка.

Поскользнувшись на траве, Каллум упал, а Джервас бросился к бечевке, которую держал насмешливо хихикающий Филипп. Синевато-серые глаза младшего из мальчиков внезапно сузились, и, когда Джервас подпрыгнул, чтобы схватить Филиппа за руку, тот сделал шаг в сторону.

Крик Джерваса продолжался бесконечно долго, и ему вторили пронзительные голоса чаек. Наконец все смолкло.

Двое ребят смотрели с утеса на то, что с высоты казалось неподвижно лежащим на плоской скале тряпичным кулем.

– Ты это сделал, – проговорил Филипп. – Ты подставил ему подножку.

Каллум взглянул на брата. На его лице отразились потрясение и ужас. Они были близнецами, но от Уиндхэмов унаследовали лишь единственную общую черту – необыкновенные серые глаза-. У – Филиппа была внешность ангелочка: его лицо обрамляли золотистые кудри; он был худощав, но не так болезненно хрупок, как Джервас. Каллум же, с копной темно-каштановых волос, был силен и широк в кости.

– Ты о чем? – затравленно прошептал он.

– Я все видел, – едва слышно сказал Филипп, глядя на брата по-прежнему суженными глазами. – Ты его сбил.

– Нет, – снова прошептал Каллум. – Не я. Я сам упал… А вот ты…

– Нет, ты! – перебил его Филлипп. – Я всем расскажу, что я видел, и мне поверят. Ты это прекрасно знаешь. – Он посмотрел на брата, и Каллум ощутил, как его охватывает леденящее чувство безысходности: в ангельских глазах брата горело злое торжество. Поверят ему. Так было всегда. Все верили Филиппу.

Он круто повернулся и побежал вдоль обрыва, пытаясь найти путь вниз, к безжизненному телу Джерваса. Филипп остался наверху и наблюдал за братом, пока тот не скрылся из виду. Последнее, что он увидел, были руки Каллума, хватавшиеся за дерн, когда мальчик начал предательски крутой спуск к скале у моря.

Филипп недобро засмеялся и направился к полого спускающейся вниз тропинке, которая вела к имению Уиндхэмов. С его губ уже готов был сорваться рассказ о гибели старшего сына графа, на глаза послушно навернулись слезы.

Он по-прежнему сжимал в руке бечеву змея, высоко и весело вившегося над ним.

Глава 1

Лондон, февраль 1780 года

С самого рассвета улицы города заполнили толпы людей. Лондонцы устремились к площади Тайберн, стараясь занять там места получше, но лишь счастливчикам удалось протиснуться к самой виселице. Несмотря на редкий снег и сырой ветер, атмосфера царила праздничная. В предвкушении развлечения со всего графства съехались фермеры с женами и теперь делились с соседями содержимым своих корзин; то и дело из толпы выбегали ребятишки и устраивали шумную возню на мостовой. Находчивые владельцы домов, стоящих вдоль дороги, по которой должна была проехать повозка, называли цены за место у окна или на крыше.

Зрелище того стоило. Можно было заплатить за то, чтобы увидеть казнь Джеральда Аберкорна и Дерека Гринторна – двух самых известных джентльменов с большой дороги, чуть ли не десятилетие наводивших страх в пригороде Патни.

– Как думаешь, раз поймали вот этих, может, поймают и других? – спросила розовощекая женщина, жуя пирог со свининой.

Ее муж вытянул из вместительного кармана просторного пальто бутылку рома.

– Лорда Ника им не поймать, попомни мои слова, женщина. – Он сделал изрядный глоток и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Что это вы так уверены, сэр? – раздался удивленный голос. – Почему поймать Лорда Ника сложней, чем его невезучих приятелей?

Человек с бутылкой рома потер нос и многозначительно ответил:

– Да потому что он очень умен. Хитрей, чем целая стая обезьян. Каждый раз обводит легавых вокруг пальца. Рассказывают, он может исчезать в облаке дыма. Он и его белая лошадь. Прямо как и его тезка Старина Ник[1] – настоящий дьявол, – пояснил фермер.

Его собеседник улыбнулся слегка насмешливо, но ничего не сказал. Он стоял у самого края толпы, возвышаясь над остальными зрителями почти на голову. Отсюда он мог свободно наблюдать за тем, что происходит у виселицы. Однако улыбка слетела с его лица, как только он расслышал возбужденный гул на дороге: этот гул означал, что приближалась повозка с приговоренными. Не обращая внимания на негодующие возгласы и проклятия, он протолкался сквозь толпу к эшафоту.

Палач Джон Деннис уже расположился на широком помосте под петлей и, смахивая снег с черного рукава, разглядывал сквозь густо повалившие хлопья подъезжавших подопечных.

– На пару слов, сэр.

Деннис посмотрел со своего насеста вниз. Перед ним стоял скромно одетый человек в коричневом камзоле и пронзительными серыми глазами смотрел на него.

– Сколько причитается за тела? – Человек вытащил из кармана богато звякнувший кожаный кошелек и перекинул с ладони на ладонь. Глаза Денниса загорелись, и он изучающе оглядел незнакомца. Простая одежда того была хорошо сшита и из добротной ткани. Сорочка без единого пятнышка, шляпа щедро украшена серебряным галуном. Острый взгляд палача задержался на мягких кожаных сапогах с пряжками, в которых Деннис безошибочно узнал серебро. У людей с большой дороги – или по крайней мере у господ Аберкорна и Гринторна – приличные друзья.

– Пять гиней, – не задумываясь ответил он. – И три за одежду.

Губы незнакомца искривились. На лице промелькнуло отвращение, но, не говоря ни слова, он открыл кошелек.

Деннис нагнулся, протянул руку, и человек в коричневом камзоле отсчитал золотые монеты в его ладонь. Затем повернулся и, кивком головы подозвав четырех здоровенных возчиков, толкавшихся у своих колымаг поодаль от толпы, дал каждому по гинее, властно сказав:

– Тела переправите в таверну «Королевский дуб», что в Патни.

– Не так-то это просто, господин, – заметил один. – Придется подраться с посланными от хирурга.

– Доставите в порядке в «Королевский дуб», получите еще по гинее, – холодно проронил человек в коричневом и, повернувшись на каблуках, стал проталкиваться сквозь толпу. Он выполнил то, зачем пришел: тела его друзей не окажутся на лабораторном столе под ножом хирурга. Но видеть их смерть он не хотел.

Ему удалось пробраться в самую середину толпы, когда послышался шум, означавший приближение узников. Возбуждение толпы достигло наивысшей точки, люди стали напирать в сторону виселицы, и дальше уже невозможно было сделать ни единого шага. Человек в коричневом прекратил всякие попытки пробиться, а старался лишь устоять на ногах под напором всей этой толкающейся, ругающейся, бьющейся за лучшее место массы. Несмотря на падавший снег и пронизывающий ветер, атмосфера вокруг накалялась.

– Ну-ка в сторону, женщина! – Грубый окрик сопровождался столь же грубым толчком в немыслимое соединение соломы и бледно-розовых перьев.

Их хозяйка, краснолицая, благоухающая джином жена возчика, разразилась целым потоком площадной брани. Впрочем, ответ она получила достойный. Человек в коричневом вздохнул и слегка поморщился от резкого запаха спиртного. Вдруг что-то коснулось его камзола, прошлось по поясу. Тут же встревожившись, он пощупал карман и, как и ожидал, не нашел часов.

В ярости он обернулся. Перед ним – искаженные лица, горящие в предвкушении зрелища глаза, полуоткрытые от острого любопытства рты. Его быстрый взгляд остановился на поднятом к нему лице: девушка стояла так близко, что ее волосы цвета корицы касались его плеча. Безупречный овал бледных щек, широко раскрытые золотисто-карие глаза под трепещущими темными ресницами, красивые, тревожно подрагивающие губы. Лицо Мадонны.

Внезапно над толпой пронесся крик:

– Берегите карманы! Кругом полно чертова ворья! Люди возмущенно загудели, захлопали себя по одежде. Увы! Пропажу обнаружили многие.

Почти тотчас же стоявшая перед уже знакомым нам человеком в коричневом девушка покачнулась, всхлипнула и стала опускаться на землю. Машинально он подхватил ее, уберег от топчущихся на мостовой тяжелых сапог. Девушка безвольно повисла на его руках, лицо побелело и покрылось капельками пота.

Неожиданно темные ресницы затрепетали, она пробормотала:

– Прошу прощения, сэр, – и снова обмякла. Поддерживая девушку, он попытался протиснуться сквозь толпу.

– Дайте пройти. Леди дурно, – то и дело повторял он.

Его зычный голос сделал свое дело: ему наконец удалось выбраться из человеческой массы, которая теперь целиком и полностью была поглощена зрелищем на эшафоте. Он уже вышел на относительно свободное место, когда рев толпы сказал ему, что из-под Джеральда и Дерека выбили скамью. Человек посуровел лицом и на секунду закрыл глаза, серые и холодные как лед.

– Спасибо вам, сэр. – Девушка слабо пошевелилась. – В давке я потеряла друзей и испугалась, что меня затопчут. Но теперь все в порядке, я справлюсь сама.

Голос оказался на удивление низким и сочным. Плащ расстегнулся, когда они продирались сквозь толпу, и обнаружил простое платье из тонкого муслина и белую косынку, говорившую о том, что ее хозяйка происходит из хорошей семьи; руки покоились в бархатной муфте.

– А как вы намереваетесь искать своих друзей? – Человек в коричневом взглянул на людское море. – Здесь не место для хорошо воспитанной молодой леди.

– Умоляю, не беспокойтесь больше обо мне, – попросила она. – Я уверена, что смогу их найти… Да они и сами станут меня искать. – Девушка настойчиво попыталась высвободиться из его объятий, и человек в коричневом насторожился.

Он вспомнил всю последовательность событий, и у него мелькнуло подозрение. Все сходилось… но, конечно же, он ошибается. Такое прелестное, невинное существо не способно шарить по карманам.

Неожиданно в памяти всплыло лицо Филиппа – Филиппа, когда он был еще ребенком, мягким и льстивым ангелочком. Никто не верил ни одному дурному слову о нем: ни родители, ни няня, ни учитель – никто в доме, где безраздельно царил юный Филипп.

– Отпустите меня, сэр! – Возмущенное восклицание толчком вернуло его к действительности.

– Пожалуй, через минуту, – задумчиво произнес он, – а пока займемся поисками ваших друзей. Где вы их потеряли?

– Если бы я знала, сэр, мне не составило бы никакого труда их найти. – Ответ прозвучал достаточно едко. – Вы были ко мне чрезвычайно добры, можно сказать, спасли меня, и мой дядя будет вам очень благодарен. Сообщите мне ваше имя и где вас искать, и, уверяю вас, вознаграждение будет вам незамедлительно отправлено. – Она снова попыталась освободиться, на этот раз очень решительно.

Однако человек в коричневом лишь крепче сжал ее в объятиях и самым учтивым тоном возразил:

– Вы меня обижаете, дорогая мэм. Было бы неблагородно с моей стороны бросить столь юную особу в подобных обстоятельствах. – Он оглянулся вокруг с живым интересом. – Нет, нет, я должен сам доставить вас родным. – И снова взглянул на свою пленницу.

Лицо девушки выражало необычайное раздражение, куда-то внезапно исчезли все повадки беспомощной мисс, оказавшейся в затруднительном положении.

– Если бы вы назвали мне свое имя, мы смогли бы навести кое-какие справки, – мягко предложил человек в коричневом.

– Октавия, – сквозь зубы произнесла девушка, моля про себя, чтобы он поскорее опустил ее на землю. Уж на земле-то она через секунду будет свободна. – Октавия Морган. И уверяю, вам больше нет никакой необходимости опекать меня.

Мужчина улыбнулся, убедившись, что все-таки был прав.

– А я думаю по-другому, мисс Морган. Октавия… какое необычное имя.

– Мой отец – ученый, – машинально ответила та. Ум Октавии работал очень быстро: он с ней играет. Но зачем? Неужели собирается воспользоваться ее теперешней беспомощностью? Ее «спаситель» не производит впечатления человека, способного обидеть несчастную девушку. Говорит как джентльмен, хотя простая одежда и ненапудренные волосы свидетельствуют о том, что к светскому обществу он не принадлежит. Но отчего же тогда он не дает ей уйти?

Плоды ее дневных трудов были спрятаны в мешочке, привязанном к поясу под нижней юбкой. К нему можно добраться только сквозь разрез, через который она обычно придерживает обруч кринолина, когда проходит в узкую дверь. Почувствовал ли он ее тайник, когда прижимал к себе? Так или иначе, но пора положить конец их пугающей близости.

Октавия резко высвободила руку из муфты, уперлась ладонью ему в подбородок и толчком запрокинула назад голову. В тот же самый миг она извернулась и сильно укусила его за руку.

Мужчина выпустил Октавию из рук, словно это был раскаленный кирпич, и она бросилась бежать, с проворством отчаяния продираясь сквозь толпу и чувствуя, что он преследует ее по пятам. Нырнув в переулок, Октавия судорожно перевела дыхание, надеясь, что ускользнула, но в этот самый миг он с решительным лицом появился из-за угла.

Кинувшись прочь, она снова оказалась в гудящей толпе, к тому времени уже поредевшей. В воздухе витало раздражение, отовсюду раздавались грубые крики, там и сям возникали стычки. Октавия влилась в людской поток. Оборачиваясь через плечо, она молила Бога, чтобы ее преследователь отстал. Казалось, он не спешил, но, проталкиваясь сквозь толпу, все же нагонял. В его упорстве была какая-то безжалостность, и Октавия почувствовала, что ее начинает охватывать паника: гулко забилось сердце, по спине пробежали мурашки. Его часы у нес. Если он догадался и намерен доставить ее в суд, то встреча с палачом для нее так же неминуема, как для тех двух, чья смерть развлекла народ сегодняшним утром.

Рука Октавии скользнула в разрез юбки и нащупала тугой мешочек. Одной рукой она никак не смогла бы его отвязать, чтобы тут же и выбросить. К тому же расставаться с ним ей вовсе не хотелось. Так малодушно погубить всю утреннюю работу! За это утро в мешочке набралось довольно ценностей, чтобы заплатить за жилье, выкупить любимые папины книги, купить ему лекарство и целый месяц ставить на стол приличную еду. Она выбросит свой улов, и что ей делать потом? Снова с замирающим от страха сердцем и тошнотворным ощущением в груди лезть в чужие карманы?

Октавия решительно выдернула руку из разреза юбки и протиснулась сквозь дружно рыдающее семейство, потерявшее в этой толчее ребенка. Громко ругаясь, члены семейства пропустили ее, и Октавия оказалась прямо перед носильщиками портшезов. Один из носильщиков распахнул перед ней дверцу.

– Шордич, – бросила она, забираясь внутрь.

– Не спешите, мисс Морган, – раздался спокойный насмешливый голос, и Октавия почувствовала, как ее плечо сжала уже знакомая рука. – Я и в самом деле считаю, что обязан препроводить вас в целости и сохранности в лоно семьи.

Она попалась! Но не мог же ее преследователь знать наверняка, что его часы у нее. По одежде она вряд ли похожа на обычную воровку, и единственной зацепкой является лишь то, что она стояла рядом, когда раздался предостерегающий крик: «Берегите карманы!» Октавия надменно тряхнула головой:

– Сэр, ваше внимание начинает мне докучать. Надеюсь, мне не придется прибегать к услугам констебля.

В серых глазах, обращенных к ней с такой ироничной заботливостью, мелькнуло изумление:

– Напротив, мэм, думаю, это мне придется звать констебля.

Октавия не знала, что ей ответить на столь откровенный вызов.

– Леди, так вы едете в Шордич или нет? – Свирепый вопрос носильщика прервал этот неприятный разговор.

– Конечно, еду. – Она с облегчением отвернулась от него, намереваясь сесть в портшез.

– Нет, – произнес несносный спутник тем же приветливым тоном. – Полагаю, что не едете. – И, взяв со значением ее под локоть, отвел от вереницы носильщиков. – Нам нужно немного поговорить, мисс Морган.

– О чем, сэр?

. – Думаю, вы понимаете сами. Пару слов по поводу личной собственности и противоправных действий против нее. Но для начала давайте-ка выберемся из давки.

Выбора у Октавии не было. Может быть, он удовлетворится, получив назад свои часы? Она ничего не ответила и, перестав сопротивляться, позволила увести себя.

Внезапно толпа заволновалась. Послышались испуганные возгласы; они становились все громче и наконец переросли в панический рев.

– Черт возьми, – выругался спутник Октавии, когда понял, в чем дело, и крепче сжал пальцы на ее локте. – Призовите отряд вербовщиков, если нужна хорошая давка, чтобы влезть в карман.

На площади появился отряд солдат с дубинками в руках. Солдаты без разбора хватали мужчин и юношей, почти мальчиков. Женщины рыдали, когда уводили сыновей и мужей, и их плач смешивался с криками протеста и испуганными воплями.

Началась давка. В поисках спасения мужчины, женщины, дети стремились прорваться к улицам и переулкам, отходившим от площади. Посреди этого людского потока единственным якорем для Октавии стал тот, от «заботы» которого она так упорно стремилась избавиться. Если бы не он, Октавия упала бы на булыжник под ноги обезумевшей толпы и, вероятно, была бы растоптана.

Крики несчастных, участь которых она чуть не разделила, перешли в бесконечный стон отчаяния и боли, а безжалостные каблуки топтали и топтали упавшие тела. Октавия чувствовала ободряющую, сильную руку своего спутника, и они вместе барахтались в людском море. Перед глазами мелькали чьи-то руки, спины, искаженные страхом глаза. Вдруг боковым зрением она увидела спасительный остров.

– Сюда! – Пригнув голову, Октавия метнулась в сторону, к дому, стоявшему у дороги. Спутник тоже поднажал, и в конце концов они пробились к краю потока и укрылись в глубоком дверном проеме.

– Слава Богу! – Октавия прижалась спиной к двери и перевела дыхание. Шпильки выскочили из волос, косынка разорвалась, обнажив молочную белизну груди. Внезапно Октавия плотнее запахнула плащ, прикрывая растерзанную одежду. Она вдруг явственно ощутила пристальный взгляд своего спутника и почувствовала вес мешочка на бедре.

– У вас острый взгляд, мисс Морган, – бесстрастно заметил мужчина, наблюдая за проносившимся мимо людским ураганом. – Останемся здесь, пока все не кончится.

– Полагаю, сэр, у вас есть имя. – Октавия попыталась обрести прежнюю уверенность.

– Вне всяких сомнений, – согласился тот и, достав из кармана лакированную табакерку, взял щепоть табака.

Больше не последовало ни слова.

– Я могу его узнать?

Мужчина насмешливо изогнул бровь:

– Клянусь, я не придал вашему вопросу никакого значения. Но если угодно… – Он попытался в их тесном прибежище изобразить изящный поклон. – В данный момент Лорд Ник, к вашим услугам, мисс Морган.

Октавия уставилась на него, стараясь припомнить, где раньше слышала это имя. И что означало его «в данный момент»?

– Ох! – наконец произнесла она. – Лорд Ник – разбойник с большой дороги?

Он улыбнулся и пожал плечами:

– Какая нелепость! Не знаю, откуда берутся все эти рассказы.

Октавия потрясла головой, словно хотела привести в порядок свои мысли. Так, значит, перед ней грабитель с большой дороги, которого из-за сверхъестественной способности ускользать от закона в народе прозвали Лордом Ником. Но если он действительно тот, за кого себя выдает – а в представлении Октавии разбойники с большой дороги выглядели совсем по-другому, – он вряд ли потащит ее в суд. Тем не менее самым разумным будет незамедлительно вернуть ему часы. Рука Октавии скользнула в разрез платья, но тут же опустилась: Октавия увидела язвительные искорки в его глазах.

Ей не понравилось выражение этих иссиня-серых глаз. К тому же здесь было слишком людно, чтобы добровольно каяться в грехах даже собрату-грабителю.

Поток людей постепенно редел, плач и крики замирали вдали.

– Пошли, – проронил Лорд Ник. – Думаю, можно выходить.

– Идите своей дорогой, сэр, а я отправлюсь своей – – Октавия вышла из дверного проема. Носильщиков и след простыл: они предпочли убраться подобру-поздорову, как только раздались крики, предупреждающие о появлении вербовщиков. Носильщики были крепкими парнями, а посему превосходными кандидатами в матросы его величества.

– Для женщины, у которой, я уверен, светлая голова на плечах, вы на редкость несообразительны. – В его тоне почувствовалось легкое раздражение. – Разве вы забыли, нам предстоит еще немного потолковать? – Он огляделся вокруг и продолжил в своей прежней манере:

– Моя лошадь в «Розе и короне»… Кажется, это туда.

Их «небольшой разговор» казался неизбежным. Октавия сдалась и позволила отвести себя по замусоренным, уже пустым улицам в «Розу и корону».

Вместо того чтобы войти в таверну, они отправились на конюшенный двор.

– Как вы предпочитаете ехать: впереди или сзади меня? – с небрежной учтивостью спросил Лорд Ник, подзывая конюха.

– Никак, – ответила Октавия. Каждый раз, когда она полагала, что начинает что-то понимать, ее спутник снова тасовал карты в колоде.

Мужчина вздохнул:

– Раньше меня не упрекали, что я неясно излагаю мысли… Эй, парень, веди сюда лошадь… Нам еще ехать пять миль, мисс Морган. Так что… решайте быстрее.

Горячая волна раздражения захлестнула Октавию. Довольно плясать под его дудку! Он и так уже достаточно долго пользуется ее положением. И все из-за этого проклятого кожаного мешочка под юбкой!

– Я с вами не еду! – Лишь расширенные зрачки и резкая бледность выдавали ее ярость. – Не знаю, что у вас на уме, но если вы попытаетесь взять меня силой, я закричу так громко, что сбегутся все констебли в округе.

Казалось, он ее не слышал: все его внимание занимал конюх, подводивший к ним коня.

– Так впереди или сзади, мисс Морган? – снова повернулся к ней Лорд Ник. – Уверяю, вам будет удобно и там, и там. Питер надежен, как скала.

– Вы что, туги на ухо? – Голос Октавии прозвучал низко и зло. Она круто повернулась и бросилась вон со двора.

Все время, что она шла по двору, девушка ожидала: вот-вот на ее плечо опустится тяжелая рука. Но никто ее не остановил. Она беспрепятственно вышла со двора «Розы и короны» и попала на узенькую, мощенную булыжником улочку.

От снега дорога была скользкой. Октавия поежилась – скорее от усталости, чем от холода. Часы на соборе пробили девять. Девушка удивилась: еще так рано, а уже произошло столько событий! Отец, наверное, сейчас с головой погружен в свои книги и забыл об окружающем мире. Может быть, даже не знает, что ее нет дома. Если дочь не откликнется на его зов, придет квартирная хозяйка миссис Форстер. Миссис Форстер они должны двухнедельную плату за жилье. Теперь она сможет все уладить. От этой мысли Октавии стало легче.

Девушка торопливо шагала по середине мостовой, сторонясь грязных луж и сточных канав с отбросами.

Стук копыт поначалу не прервал ее мечтаний. Она очнулась, лишь когда конь был уже совсем рядом.

– Чума бы тебя побрала, проходимец, – далеко не женственно выругалась Октавия, когда грязь из сточной канавы заляпала ботинки и подол плаща. – Чтоб тебе… – Проклятие замерло на ее губах: она не успела даже сообразить, что происходит, как оказалась в седле. Крепкие руки обвили девушку и буквально пригвоздили ее к нему.

Октавия пронзительно закричала. В окнах показались удивленные лица, но никто не спешил ей на помощь.

– Может быть, вы желаете наведаться в городской магистрат? – промурлыкал ей на ухо Лорд Ник. – Уверен, там проявят интерес к тому, что вы прячете под юбкой.

Вопли замерли в холодном, мглистом воздухе.

– А я полагаю, им будет интересно узнать, кто выдвигает обвинение, – прошипела девушка. – Двух ваших дружков сегодня уже вздернули и с радостью возьмутся за третьего.

– А кто может меня опознать, дражайшая мисс Морган?

Он был прав. У Октавии не было других доказательств, кроме его собственного признания. Зато улику ее преступления он мог представить правосудию, всего лишь приподняв юбку. Октавия безмолвно признала свое поражение.

Они свернули с улицы. Снег повалил еще сильнее. Октавия не понимала, куда они направляются, ей была незнакома эта часть города.

– Куда вы меня везете? – пытаясь развеять дурные предчувствия, мрачно спросила она.

– За город. В одно тихое местечко, где мы сможем спокойно поговорить.

– Мне нечего вам сказать, – слабо запротестовала девушка.

– Зато мне есть что сказать вам.

– Опустите меня на землю и заберите свои проклятые часы!

– Конечно, конечно, вы мне их вернете, – безмятежно согласился Лорд Ник. – Но все в свое время, мисс Морган. В свое время.

Глава 2

Дорога в лабиринте улиц стала еще уже и хуже, когда они выехали к реке. По мере того как знакомый Лондон оставался позади, Октавии казалось, что она с фантастической быстротой погружается в кошмарный сон. В один безумный миг она решила спрыгнуть с крупа коня, но размокшая земля казалась такой далекой, а руки спутника держали крепче, чем требовала обычная предосторожность. Женщин часто крали с улиц, иногда даже из собственных домов, но обычно это были состоятельные вдовы или богатые наследницы, которых принуждали к женитьбе. Октавия не относилась ни к тем, ни к другим. Неужели этот бандит просто собирался ее изнасиловать?

– Что вы от меня хотите? – требовательно спросила она. – Какой вам интерес в обычной воровке?

– Совсем не в обычной, – поправил он спокойно. – А в красивой, хорошо образованной, изящно одетой и необыкновенно искусной воровке. Притворство с обмороком было придумано очень умно. Вы украли у меня часы и меня же использовали, чтобы скрыться с места преступления. – Лорд Ник рассмеялся. – Каким же вы, должно быть, меня сочли простофилей.

– И вы задумали свести со мной счеты? – Тон ее спутника вовсе не казался мстительным. – И что же вы собираетесь делать? Ограбить меня, изнасиловать, убить?

– У вас живое воображение, мисс Морган. Насилие мне всегда претило. – Лорд Ник хмыкнул. – Даже рискуя показаться фатом, буду с вами вполне откровенен: чаще всего в насилии не было никакой необходимости.

Октавия не нашлась что ответить. Ей вдруг показалось, что его слова – совершенная правда. Несмотря на гнев и страх, она не могла не признать, что разбойник с большой дороги очень привлекателен.

– Хотя, – продолжал он, – если эта мысль вам пришлась по нраву, я уверен, мы сможем получить удовольствие и таким образом.

Октавия вспыхнула от гнева: не столько холодная оскорбительность его слов задела девушку, сколько то, что он словно прочел ее собственные мысли. Рука поднялась, чтобы стереть насмешливую улыбку с губ обидчика.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

www.litlib.net

Тщеславие читать онлайн - Джейн Фэйзер

Джейн Фэйзер

Тщеславие

ПРОЛОГ

Суссекс, Англия, 1762 год

Три мальчугана карабкались по крутому травянистому склону к утесу, возвышавшемуся над Бичи-Хэд. Порыв ветра рванул парящего в ослепительно голубом небе змея. Подтянув бечевку, Филипп Уиндхэм намотал ее на руку и упрямо полез вверх.

Старший из троицы, Джервас, остановился, чтобы отдышаться. Он был астматиком, и дыхание с болезненным хрипом вырывалось из его груди. Каллум подхватил брата и потащил к вершине. Джервас был старше на два года, но для крепыша Каллума легкое тельце брата казалось пушинкой. Когда мальчики догнали Филиппа, оба уже весело хохотали.

Минуту все трое постояли, вглядываясь в стены утеса, обрывавшиеся далеко внизу, у бившего о зазубренные скалы прибоя.

Джервас сгорбился, и его худенькие плечи пронзила дрожь. Эта крутизна всегда завораживала мальчика. Казалось, она манила, звала его броситься в неумолимо суживающийся провал и полететь по нему в неистовом, стремительном водовороте ветра туда, на дно, прямо на покрытые пеной каменные зубья.

Мальчик отступил от края обрыва.

— Дай змея, теперь моя очередь. — Он схватил Филиппа за руку.

— А вот и нет. Договаривались на полчаса, — огрызнулся, вырываясь, Филипп.

— Полчаса уже прошло, — с привычной властностью возразил Джервас, потянувшись к бечевке.

Стараясь отобрать друг у друга змея, мальчики топтались на краю обрыва, а над ними тенью на фоне белых пушистых облаков парила чайка.

Поскользнувшись на траве, Каллум упал, а Джервас бросился к бечевке, которую держал насмешливо хихикающий Филипп. Синевато-серые глаза младшего из мальчиков внезапно сузились, и, когда Джервас подпрыгнул, чтобы схватить Филиппа за руку, тот сделал шаг в сторону.

Крик Джерваса продолжался бесконечно долго, и ему вторили пронзительные голоса чаек. Наконец все смолкло.

Двое ребят смотрели с утеса на то, что с высоты казалось неподвижно лежащим на плоской скале тряпичным кулем.

— Ты это сделал, — проговорил Филипп. — Ты подставил ему подножку.

Каллум взглянул на брата. На его лице отразились потрясение и ужас. Они были близнецами, но от Уиндхэмов унаследовали лишь единственную общую черту — необыкновенные серые глаза-. У — Филиппа была внешность ангелочка: его лицо обрамляли золотистые кудри; он был худощав, но не так болезненно хрупок, как Джервас. Каллум же, с копной темно-каштановых волос, был силен и широк в кости.

— Ты о чем? — затравленно прошептал он.

— Я все видел, — едва слышно сказал Филипп, глядя на брата по-прежнему суженными глазами. — Ты его сбил.

— Нет, — снова прошептал Каллум. — Не я. Я сам упал… А вот ты…

— Нет, ты! — перебил его Филлипп. — Я всем расскажу, что я видел, и мне поверят. Ты это прекрасно знаешь. — Он посмотрел на брата, и Каллум ощутил, как его охватывает леденящее чувство безысходности: в ангельских глазах брата горело злое торжество. Поверят ему. Так было всегда. Все верили Филиппу.

Он круто повернулся и побежал вдоль обрыва, пытаясь найти путь вниз, к безжизненному телу Джерваса. Филипп остался наверху и наблюдал за братом, пока тот не скрылся из виду. Последнее, что он увидел, были руки Каллума, хватавшиеся за дерн, когда мальчик начал предательски крутой спуск к скале у моря.

Филипп недобро засмеялся и направился к полого спускающейся вниз тропинке, которая вела к имению Уиндхэмов. С его губ уже готов был сорваться рассказ о гибели старшего сына графа, на глаза послушно навернулись слезы.

Он по-прежнему сжимал в руке бечеву змея, высоко и весело вившегося над ним.

Глава 1

Лондон, февраль 1780 года

С самого рассвета улицы города заполнили толпы людей. Лондонцы устремились к площади Тайберн, стараясь занять там места получше, но лишь счастливчикам удалось протиснуться к самой виселице. Несмотря на редкий снег и сырой ветер, атмосфера царила праздничная. В предвкушении развлечения со всего графства съехались фермеры с женами и теперь делились с соседями содержимым своих корзин; то и дело из толпы выбегали ребятишки и устраивали шумную возню на мостовой. Находчивые владельцы домов, стоящих вдоль дороги, по которой должна была проехать повозка, называли цены за место у окна или на крыше.

Зрелище того стоило. Можно было заплатить за то, чтобы увидеть казнь Джеральда Аберкорна и Дерека Гринторна — двух самых известных джентльменов с большой дороги, чуть ли не десятилетие наводивших страх в пригороде Патни.

— Как думаешь, раз поймали вот этих, может, поймают и других? — спросила розовощекая женщина, жуя пирог со свининой.

Ее муж вытянул из вместительного кармана просторного пальто бутылку рома.

— Лорда Ника им не поймать, попомни мои слова, женщина. — Он сделал изрядный глоток и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Что это вы так уверены, сэр? — раздался удивленный голос. — Почему поймать Лорда Ника сложней, чем его невезучих приятелей?

Человек с бутылкой рома потер нос и многозначительно ответил:

— Да потому что он очень умен. Хитрей, чем целая стая обезьян. Каждый раз обводит легавых вокруг пальца. Рассказывают, он может исчезать в облаке дыма. Он и его белая лошадь. Прямо как и его тезка Старина Ник [Старина Ник — одно из простонародных названий дьявола н Англии.] — настоящий дьявол, — пояснил фермер.

Его собеседник улыбнулся слегка насмешливо, но ничего не сказал. Он стоял у самого края толпы, возвышаясь над остальными зрителями почти на голову. Отсюда он мог свободно наблюдать за тем, что происходит у виселицы. Однако улыбка слетела с его лица, как только он расслышал возбужденный гул на дороге: этот гул означал, что приближалась повозка с приговоренными. Не обращая внимания на негодующие возгласы и проклятия, он протолкался сквозь толпу к эшафоту.

Палач Джон Деннис уже расположился на широком помосте под петлей и, смахивая снег с черного рукава, разглядывал сквозь густо повалившие хлопья подъезжавших подопечных.

— На пару слов, сэр.

Деннис посмотрел со своего насеста вниз. Перед ним стоял скромно одетый человек в коричневом камзоле и пронзительными серыми глазами смотрел на него.

— Сколько причитается за тела? — Человек вытащил из кармана богато звякнувший кожаный кошелек и перекинул с ладони на ладонь. Глаза Денниса загорелись, и он изучающе оглядел незнакомца. Простая одежда того была хорошо сшита и из добротной ткани. Сорочка без единого пятнышка, шляпа щедро украшена серебряным галуном. Острый взгляд палача задержался на мягких кожаных сапогах с пряжками, в которых Деннис безошибочно узнал серебро. У людей с большой дороги — или по крайней мере у господ Аберкорна и Гринторна — приличные друзья.

— Пять гиней, — не задумываясь ответил он. — И три за одежду.

Губы незнакомца искривились. На лице промелькнуло отвращение, но, не говоря ни слова, он открыл кошелек.

Деннис нагнулся, протянул руку, и человек в коричневом камзоле отсчитал золотые монеты в его ладонь. Затем повернулся и, кивком головы подозвав четырех здоровенных возчиков, толкавшихся у своих колымаг поодаль от толпы, дал каждому по гинее, властно сказав:

— Тела переправите в таверну «Королевский дуб», что в Патни.

— Не так-то это просто, господин, — заметил один. — Придется подраться с посланными от хирурга.

— Доставите в порядке в «Королевский дуб», получите еще по гинее, — холодно проронил человек в коричневом и, повернувшись на каблуках, стал проталкиваться сквозь толпу. Он выполнил то, зачем пришел: тела его друзей не окажутся на лабораторном столе под ножом хирурга. Но видеть их смерть он не хотел.

Ему удалось пробраться в самую середину толпы, когда послышался шум, означавший приближение узников. Возбуждение толпы достигло наивысшей точки, люди стали напирать в сторону виселицы, и дальше уже невозможно было сделать ни единого шага. Человек в коричневом прекратил всякие попытки пробиться, а старался лишь устоять на ногах под напором всей этой толкающейся, ругающейся, бьющейся за лучшее место массы. Несмотря на падавший снег и пронизывающий ветер, атмосфера вокруг накалялась.

— Ну-ка в сторону, женщина! — Грубый окрик сопровождался столь же грубым толчком в немыслимое соединение соломы и бледно-розовых перьев.

Их хозяйка, краснолицая, благоухающая джином жена возчика, разразилась целым потоком площадной брани. Впрочем, ответ она получила достойный. Человек в коричневом вздохнул и слегка поморщился от резкого запаха спиртного. Вдруг что-то коснулось его камзола, прошлось по поясу. Тут же встревожившись, он пощупал карман и, как и ожидал, не нашел часов.

В ярости он обернулся. Перед ним — искаженные лица, горящие в предвкушении зрелища глаза, полуоткрытые от острого любопытства рты. Его быстрый взгляд остановился на поднятом к нему лице: девушка стояла так близко, что ее волосы цвета корицы касались его плеча. Безупречный овал бледных щек, широко раскрытые золотисто-карие глаза под трепещущими темными ресницами, красивые, тревожно подрагивающие губы. Лицо Мадонны.

Внезапно над толпой пронесся крик:

— Берегите карманы! Кругом полно чертова ворья! Люди возмущенно загудели, захлопали себя по одежде. Увы! Пропажу обнаружили многие.

Почти тотчас же стоявшая перед уже знакомым нам человеком в коричневом девушка покачнулась, всхлипнула и стала опускаться на землю. Машинально он подхватил ее, уберег от топчущихся на мостовой тяжелых сапог. Девушка безвольно повисла на его руках, лицо побелело и покрылось капельками пота.

Неожиданно темные ресницы затрепетали, она пробормотала:

— Прошу прощения, сэр, — и снова обмякла. Поддерживая девушку, он попытался протиснуться сквозь толпу.

— Дайте пройти. Леди дурно, — то и дело повторял он.

Его зычный голос сделал свое дело: ему наконец удалось выбраться из человеческой массы, которая теперь целиком и полностью была поглощена зрелищем на эшафоте. Он уже вышел на относительно свободное место, когда рев толпы сказал ему, что из-под Джеральда и Дерека выбили скамью. Человек посуровел лицом и на секунду закрыл глаза, серые и холодные как лед.

— Спасибо вам, сэр. — Девушка слабо пошевелилась. — В давке я потеряла друзей и испугалась, что меня затопчут. Но теперь все в порядке, я справлюсь сама.

Голос оказался на удивление низким и сочным. Плащ расстегнулся, когда они продирались сквозь толпу, и обнаружил простое платье из тонкого муслина и белую косынку, говорившую о том, что ее хозяйка происходит из хорошей семьи; руки покоились в бархатной муфте.

— А как вы намереваетесь искать своих друзей? — Человек в коричневом взглянул на людское море. — Здесь не место для хорошо воспитанной молодой леди.

— Умоляю, не беспокойтесь больше обо мне, — попросила она. — Я уверена, что смогу их найти… Да они и сами станут меня искать. — Девушка настойчиво попыталась высвободиться из его объятий, и человек в коричневом насторожился.

Он вспомнил всю последовательность событий, и у него мелькнуло подозрение. Все сходилось… но, конечно же, он ошибается. Такое прелестное, невинное существо не способно шарить по карманам.

Неожиданно в памяти всплыло лицо Филиппа — Филиппа, когда он был еще ребенком, мягким и льстивым ангелочком. Никто не верил ни одному дурному слову о нем: ни родители, ни няня, ни учитель — никто в доме, где безраздельно царил юный Филипп.

— Отпустите меня, сэр! — Возмущенное восклицание толчком вернуло его к действительности.

— Пожалуй, через минуту, — задумчиво произнес он, — а пока займемся поисками ваших друзей. Где вы их потеряли?

— Если бы я знала, сэр, мне не составило бы никакого труда их найти. — Ответ прозвучал достаточно едко. — Вы были ко мне чрезвычайно добры, можно сказать, спасли меня, и мой дядя будет вам очень благодарен. Сообщите мне ваше имя и где вас искать, и, уверяю вас, вознаграждение будет вам незамедлительно отправлено. — Она снова попыталась освободиться, на этот раз очень решительно.

Однако человек в коричневом лишь крепче сжал ее в объятиях и самым учтивым тоном возразил:

— Вы меня обижаете, дорогая мэм. Было бы неблагородно с моей стороны бросить столь юную особу в подобных обстоятельствах. — Он оглянулся вокруг с живым интересом. — Нет, нет, я должен сам доставить вас родным. — И снова взглянул на свою пленницу.

Лицо девушки выражало необычайное раздражение, куда-то внезапно исчезли все повадки беспомощной мисс, оказавшейся в затруднительном положении.

— Если бы вы назвали мне свое имя, мы смогли бы навести кое-какие справки, — мягко предложил человек в коричневом.

— Октавия, — сквозь зубы произнесла девушка, моля про себя, чтобы он поскорее опустил ее на землю. Уж на земле-то она через секунду будет свободна. — Октавия Морган. И уверяю, вам больше нет никакой необходимости опекать меня.

Мужчина улыбнулся, убедившись, что все-таки был прав.

— А я думаю по-другому, мисс Морган. Октавия… какое необычное имя.

— Мой отец — ученый, — машинально ответила та. Ум Октавии работал очень быстро: он с ней играет. Но зачем? Неужели собирается воспользоваться ее теперешней беспомощностью? Ее «спаситель» не производит впечатления человека, способного обидеть несчастную девушку. Говорит как джентльмен, хотя простая одежда и ненапудренные волосы свидетельствуют о том, что к светскому обществу он не принадлежит. Но отчего же тогда он не дает ей уйти?

Плоды ее дневных трудов были спрятаны в мешочке, привязанном к поясу под нижней юбкой. К нему можно добраться только сквозь разрез, через который она обычно придерживает обруч кринолина, когда проходит в узкую дверь. Почувствовал ли он ее тайник, когда прижимал к себе? Так или иначе, но пора положить конец их пугающей близости.

Октавия резко высвободила руку из муфты, уперлась ладонью ему в подбородок и толчком запрокинула назад голову. В тот же самый миг она извернулась и сильно укусила его за руку.

Мужчина выпустил Октавию из рук, словно это был раскаленный кирпич, и она бросилась бежать, с проворством отчаяния продираясь сквозь толпу и чувствуя, что он преследует ее по пятам. Нырнув в переулок, Октавия судорожно перевела дыхание, надеясь, что ускользнула, но в этот самый миг он с решительным лицом появился из-за угла.

Кинувшись прочь, она снова оказалась в гудящей толпе, к тому времени уже поредевшей. В воздухе витало раздражение, отовсюду раздавались грубые крики, там и сям возникали стычки. Октавия влилась в людской поток. Оборачиваясь через плечо, она молила Бога, чтобы ее преследователь отстал. Казалось, он не спешил, но, проталкиваясь сквозь толпу, все же нагонял. В его упорстве была какая-то безжалостность, и Октавия почувствовала, что ее начинает охватывать паника: гулко забилось сердце, по спине пробежали мурашки. Его часы у нес. Если он догадался и намерен доставить ее в суд, то встреча с палачом для нее так же неминуема, как для тех двух, чья смерть развлекла народ сегодняшним утром.

Рука Октавии скользнула в разрез юбки и нащупала тугой мешочек. Одной рукой она никак не смогла бы его отвязать, чтобы тут же и выбросить. К тому же расставаться с ним ей вовсе не хотелось. Так малодушно погубить всю утреннюю работу! За это утро в мешочке набралось довольно ценностей, чтобы заплатить за жилье, выкупить любимые папины книги, купить ему лекарство и целый месяц ставить на стол приличную еду. Она выбросит свой улов, и что ей делать потом? Снова с замирающим от страха сердцем и тошнотворным ощущением в груди лезть в чужие карманы?

Октавия решительно выдернула руку из разреза юбки и протиснулась сквозь дружно рыдающее семейство, потерявшее в этой толчее ребенка. Громко ругаясь, члены семейства пропустили ее, и Октавия оказалась прямо перед носильщиками портшезов. Один из носильщиков распахнул перед ней дверцу.

— Шордич, — бросила она, забираясь внутрь.

— Не спешите, мисс Морган, — раздался спокойный насмешливый голос, и Октавия почувствовала, как ее плечо сжала уже знакомая рука. — Я и в самом деле считаю, что обязан препроводить вас в целости и сохранности в лоно семьи.

Она попалась! Но не мог же ее преследователь знать наверняка, что его часы у нее. По одежде она вряд ли похожа на обычную воровку, и единственной зацепкой является лишь то, что она стояла рядом, когда раздался предостерегающий крик: «Берегите карманы!» Октавия надменно тряхнула головой:

— Сэр, ваше внимание начинает мне докучать. Надеюсь, мне не придется прибегать к услугам констебля.

В серых глазах, обращенных к ней с такой ироничной заботливостью, мелькнуло изумление:

— Напротив, мэм, думаю, это мне придется звать констебля.

Октавия не знала, что ей ответить на столь откровенный вызов.

— Леди, так вы едете в Шордич или нет? — Свирепый вопрос носильщика прервал этот неприятный разговор.

— Конечно, еду. — Она с облегчением отвернулась от него, намереваясь сесть в портшез.

— Нет, — произнес несносный спутник тем же приветливым тоном. — Полагаю, что не едете. — И, взяв со значением ее под локоть, отвел от вереницы носильщиков. — Нам нужно немного поговорить, мисс Морган.

— О чем, сэр?

. — Думаю, вы понимаете сами. Пару слов по поводу личной собственности и противоправных действий против нее. Но для начала давайте-ка выберемся из давки.

Выбора у Октавии не было. Может быть, он удовлетворится, получив назад свои часы? Она ничего не ответила и, перестав сопротивляться, позволила увести себя.

Внезапно толпа заволновалась. Послышались испуганные возгласы; они становились все громче и наконец переросли в панический рев.

— Черт возьми, — выругался спутник Октавии, когда понял, в чем дело, и крепче сжал пальцы на ее локте. — Призовите отряд вербовщиков, если нужна хорошая давка, чтобы влезть в карман.

На площади появился отряд солдат с дубинками в руках. Солдаты без разбора хватали мужчин и юношей, почти мальчиков. Женщины рыдали, когда уводили сыновей и мужей, и их плач смешивался с криками протеста и испуганными воплями.

Началась давка. В поисках спасения мужчины, женщины, дети стремились прорваться к улицам и переулкам, отходившим от площади. Посреди этого людского потока единственным якорем для Октавии стал тот, от «заботы» которого она так упорно стремилась избавиться. Если бы не он, Октавия упала бы на булыжник под ноги обезумевшей толпы и, вероятно, была бы растоптана.

Крики несчастных, участь которых она чуть не разделила, перешли в бесконечный стон отчаяния и боли, а безжалостные каблуки топтали и топтали упавшие тела. Октавия чувствовала ободряющую, сильную руку своего спутника, и они вместе барахтались в людском море. Перед глазами мелькали чьи-то руки, спины, искаженные страхом глаза. Вдруг боковым зрением она увидела спасительный остров.

— Сюда! — Пригнув голову, Октавия метнулась в сторону, к дому, стоявшему у дороги. Спутник тоже поднажал, и в конце концов они пробились к краю потока и укрылись в глубоком дверном проеме.

— Слава Богу! — Октавия прижалась спиной к двери и перевела дыхание. Шпильки выскочили из волос, косынка разорвалась, обнажив молочную белизну груди. Внезапно Октавия плотнее запахнула плащ, прикрывая растерзанную одежду. Она вдруг явственно ощутила пристальный взгляд своего спутника и почувствовала вес мешочка на бедре.

— У вас острый взгляд, мисс Морган, — бесстрастно заметил мужчина, наблюдая за проносившимся мимо людским ураганом. — Останемся здесь, пока все не кончится.

— Полагаю, сэр, у вас есть имя. — Октавия попыталась обрести прежнюю уверенность.

— Вне всяких сомнений, — согласился тот и, достав из кармана лакированную табакерку, взял щепоть табака.

Больше не последовало ни слова.

— Я могу его узнать?

Мужчина насмешливо изогнул бровь:

knizhnik.org

Книга Тщеславие, глава Тщеславие, страница 1 читать онлайн

Тщеславие

- Ты – мелкая, невзрачная ик!.. моль!

Светлана оперлась рукой о кафельную стенку туалета, чтобы удержать равновесие. Вот, чего не ожидала от этой роскошно одетой бизнес леди, так это потери контроля над собой. А ещё меньше – того, что она начнёт выяснять отношения прямо здесь.

Я нервно оглянулась по сторонам, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки – свидетельницами безобразной сцены в женском туалете стали три разряженные в пух и прах папины подчинённые.

- Тебе и так от папочки доставалось ик!.. всё чего хотелось! А я?! – Она размазала злые пьяные слёзы, смешанные с тушью по лицу и тяжело плюхнулась прямо в платье на крышку закрытого унитаза. – Мне мой отец ничего, кроме подзатыльников не давал!..

Её взгляд помутился, будто она ушла в воспоминания. Только икание не прекратилось ни на минуту – верный признак того, что скоро её вырвет. Правильно было бы сейчас промыть ей желудок, но не буду же я заниматься этим прямо здесь!

Я снова быстро глянула в сторону зрителей, которые и не собирались уходить. Видимо, уже прикидывали, в каких выражениях завтра будут обсуждать момент позора великой и ужасной Светланы Мазуровой – известной в нашем городе бизнес леди, про которую истории ходили одна невероятнее другой.

- Светлана, давайте я вызову Вам такси. - Я вцепилась ей в руку и даже вспотела, пытаясь приподнять с унитаза. Всё напрасно! Женщина будто и не слышала, что я ей говорю. Только икала и продолжала свободной от меня рукой размазывать по лицу косметику.

- Светлана! – Уже более настойчиво позвала я, и она, будто очнувшись, перевела мутный взгляд на меня. - Ты – мелкая рыжая кикимора! Ик!..

- Да, я знаю!

Я уже злилась. И даже не столько на неё – понятно, что она обижена на меня – имеет право. Сколько на этих вот клуш, которые не то, что не собирались уходить. Их ещё и прибавилось – только что в туалет, запыхавшись, вбежали ещё две тётки с такими же заинтересованными морд… лицами. Не иначе, как те, что здесь были, раззвонили новость в ватсапе.

С детства ненавижу повышенное внимание окружающих! Ещё с тех пор, когда в Новый год пятилетнюю меня заставили читать стихи перед всей папиной (тогда ещё, слава Богу, небольшой) компанией.

Помню, как стояла, не чувствуя под собой ватных ног, ладошки вспотели, а горло перехватило так, что я не могла выдавить из себя ни слова перед этой толпой чужих прокуренных мужиков и фальшиво улыбающихся тёток.

Похожих на тех, что сейчас стоят в дверях помещения и фальшиво-сочувственно смотрят на нас со Светланой.

- Ты ик!.. думаешь, я его любли... люблила… Тьфу, ты! Люблю? Думаешь, жить ик!.. без него не могу?! Ха-ха-ха! – Смех был таким же неестественно пьяным, как и слезы, минуту назад. – Мне нужно было просто, чтобы все увидели, ты понимаешь? Ик!.. Понимаешь меня?..

Я встряхнула её за плечи, пытаясь привести в чувство. Посмотрела прямо в глаза, пытаясь поймать взгляд. И сказала, чётко проговаривая каждое слово.

- Светлана, давайте оставим этот разговор на потом. Я сейчас вызову Вам такси.

Она долго – с минуту – пыталась сфокусировать взгляд. Наконец ей это удалось, и она посмотрела на меня уже почти нормальными глазами. - Ик!.. Меня водитель ждёт. Помоги дойти.

И шатаясь на тонких каблуках и непослушных ногах, мы медленно пошли на выход из общественного туалета шикарного отеля, где в честь нашей помолвки в банкетном зале проводил вечеринку мой будущий муж, Влад. По совместительству её бывший любовник.

*** Общими усилиями мы с водителем усадили Светлану в машину, я, поплескав себе в лицо прохладной водой всё в том же туалете, отправилась в банкетный зал искать своего суженного.

- Вероничка! А вот и ты, моё рыже солнышко!

Вот, чёрт! Да он выглядит не лучше Светланы – шатается, рубашка с одной стороны выехала из-под ремня, а галстук съехал на бок. Ещё и солнышком меня обозвал! Знает же, как я ненавижу свои рыжие волосы и любые намёки это!

Вздохнула и подошла ближе, стараясь сгладить неловкую ситуацию – на его громкий возглас обернулись все, кто находился рядом и с интересом уставились в нашу сторону. Мало мне было Светланы!

- Влад, тише. – Зашипела, кладя ему руки на плечи. – Давай потанцуем.

Я, как могла, мило улыбнулась и потащила его на танцпол. - Хорошо, что Светка ушла! – Он продолжал разглагольствовать в полный голос. – У нас ведь с ней несерьёзно было, ты не думай!

- Влад, можно мы завтра об этом поговорим? – Я уже ни на что не надеялась, просто наклонила голову, пытаясь спрятать лицо в лацканах его пиджака. – Или, хотя бы, чуть тише говори…

- Я бы никогда не женился на такой! – Громко зашептал он мне в ухо. Я вздрогнула и подняла взгляд на него, пытаясь понять, о чём он? – У неё ведь даже образования толком нет! Сама из какого-то захолустья…

- Влад, ты о чём? – Я не могла поверить, что слышу это от человека, за которого собираюсь замуж.

- Ну, она, конечно, молодец – ничего не могу сказать! Сама всего добилась. И даже предков своих припёрла в наш город. Видел я их!.. – Он перевёл мутный взгляд на меня, не понимая, почему я перестала танцевать.

А я стояла и смотрела, пытаясь понять, что случилось с моей реальностью, ещё вчера бывшей такой понятной и счастливой. Голова кружилась, и даже немного тошнило от близости этого человека.

Медленно отошла на два шага назад, оглянулась по сторонам, мельком отмечая счастливое лицо папы с мамой, танцующих, пьющих и спорящих о чём-то между собой гостей, роскошный интерьер зала. Всё, как в тумане.

Я соответствую его амбициям. Моя семья подходит под его требования. Опустила взгляд на свою правую руку – наверное, и этот бриллиант тоже правильный, с его точки зрения?

litnet.com

Тщеславие. Содержание - Лысенков Виктор Тщеславие

Лысенков Виктор

Тщеславие

Виктор Лысенков

Тщеславие

роман

Об авторе

Виктор Лысенков родился 23 августа 1936 жил в Таджикистане, работал в газетах и на телевидении, член союзов журналистов, кинематографистов, театральных деятелей. Снял более 10 документально-публицистических фильмов, автор монжества книг и и киносценариев. С 1993 года живет и работает в России.

Глава первая.

Вы даже не представляете себе, насколько я правдив перед Вами. На это у меня есть более чем веские основания, о которых я, как Вы поймете дальше, просто не могу пока сказать. Я понимаю, быть правдивым - не только моя привилегия: многие великие были исключительно честны (и это одно из основных условий, помимо таланта, что сделало их великими: в конце концов, вам известно немалое число талантливых мерзавцев). Понимаю, - умный читатель тут же возразит мне: разве в произведении важна только правдивость? (талант - мы просто выносим за скобки, ибо о каком произведении может идти речь без оного?). Разве в сочинениях великих мы видим мало заблуждений? И, может, твоя правдивость вся исходит из ложных представлений и выводов, и нам это не нужно, мы сами уже пожили (раз книжки читаем), многое чего поняли и не надо засорять нам мозги своими псевдооткрытиями. Абсолютно согласен с вами по поводу ошибок и заблуждений великих. Больше того: никто не назовет мне ни одного имени из великих писателей - от России, до Южной Америки, и дальше, за океан - в Японии, кто бы хоть в чем-нибудь, да не заблуждался. Поверьте, - я знаю, о чем говорю: в свое время я с отличием окончил филологический факультет университета, потом еще - и литературный институт (правда, заочный), читал-перечитал сколько только мог, так что предмет мне, как говорится, знаком. А кто не верит, может заглянуть ко мне домой: вес подвал завален литературными журналами - от "Иностранной литературы", которую я начал выписывать сразу после начала ее издания в 1955 году, и "Юности", начавшей выходить в том же году, до любимого мною в те годы "Нового мира", который выписывали еще мои родители до войны и с тридцать пятого года все номера в жестком переплете (тогда "Новый мир" выходил и в жестком переплете) лежат в подвале. Мы и вынесли журналы туда, так как за год все экземпляры, что мы выписывали, повторяю, от "Нового мира" и кончая средними, что ли, по толщине журналами типа "Науки и жизни" и даже "Уральского следопыта", не считая, конечно, "Вопросов литературы" (это я все хотел доискаться той самой правды в нашей литературе), и журналов "Театр" и "Искусств кино", которые читали все - и родители, и я. Да, забыл упомянуть: от одной из бабушек нам достался чуть ли не полный комплект "Нивы" с 1900 года, когда бабушка сама начала работать и могла позволить себе выписывать этот журнал и покупать кое-какие книги. Нам повезло: все это сохранилось в доме. Так что мне многое известно из истории "сшибки" умов и мнений, и мне лично теперь это совсем ни к чему - просто вот читателя хочется успокоить, что не серый лапоть подводит окончательные выводы, хотя о многом, наверное, догадывается и мой анонимный собеседник, только вот ему не хватает мужества признать правоту истин, на которые мы натолкнулись с ним, быть может одновременно, или почти одновременно, и разница между нами только та, что он либо, как я догадываюсь - не пошел до конца в выводах, а если даже сделал их, то решил просто: все же так живут!

А вот мне не удалось... Кому-то может, и удалось, только не мне... Хотя... Если трезво и смело посмотреть на судьбу тех, кто как и я пришел к финалу, пусть не такому как я, но ведь тоже крах! И еще какой! И стоило ради этого сражаться столько лет? Может, правы киники, и смысл жизни - в простоте, в слиянии с природой? Или циники, отвергающие все моральные установки общества? Как странно: одна и та же философская школа дала и тех, кто довольствуется малым, какой-нибудь бочкой и с фонарем в руке ищет днем истину, так и тех, для которых все нравственно, что не мешает, а вернее, содействует их личному обогащению, достижению ну через горло богатств и удовольствий комфорта. Вот, наверное, и остались у нас на слуху одни циники. И не в философском понимании, а как самое беспощадное и холодное племя потребителей, а киников - нет. Будь еще и киники, в противовес циникам, может, на земле все и уравновесилось бы? Черта с два! Кто-то словно только и думает о том и день и ночь старается, чтобы этих циников было как можно больше... Вот если по реке жизни, если ее действительно представить чем-то вроде реки в половодье, плывут разные мелкие щепки, трудно отличимые друг от друга, это - все люди-человеки. Плывут и плывут себе до своего тупика, до конца. А вот что возвышается над ними, ну или уже и не щепка, а нечто вроде полена, или даже коряга, это уже циники. И посмотрите, как в круговороте реки разворачивается от ветра ли, от течения ли - та же коряга. Щепки она словно веслом от себя отметает, и плывет быстрее, не в пример всей этой шушере. Зачем? Больше водой напитается, что ли? Ведь все равно тупик. Что там вечности и космосу до барахтаний на песчинке по имени земля? А сколько усилий прилагается! Боже ты мой! Во что только люди не рядятся: один - в маске начальника, другой - генерала (тоже начальник), есть, правда, другие, без должностных столов, погон, машин, но тоже очень важные. Они, видите ли, книгу написали. Или там симфонию. Или какой-нибудь проект необычно выдумали. Тоже мне, герои! Видел я, как плоды таких тщеславных подуг взрывали, чтобы на освободившемся месте поставить здание по другому "великому" проекту. Или вот мост через реку. Краса и гордость. И цемент там был какой-то необычной марки, и железнение перил провели по новейшей технологии. А вот пришлось выравнить дорогу для полчищ автомобилей, подняли уровень дороги и старый мост-ф-юсть! - под тридцатью метрами земли - вместе с особыми марками бетона, из которых были сделаны опоры, с этими гладкими перилами для прохожих. Новый мост - не для прохожих. И опоры другие. И перила - из металла. В общем, новое дерзание и новые достижения. Хорошо, хоть, не дожил тот гений мостостроения до своего последователя. А вот этих всех я знаю хорошо. О ком я? - Да не торопитесь, скоро все узнаете. Отмечу вот только одну странность: все мои знакомые ("мостостроители", "архитекторы", прочие творцы) закончили все свои дела (или с ними закончили?) - одни - в самом конце семидесятых, другие - в самом начале восьмидесятых. Невелик разброс по времени. Мне то кажется, что все это произошло почти одновременно в силу нашего возраста - родились тоже примерно одинаково - кто в год принятия конституции, кто годом позже, а кто двумя-тремя годами раньше, скажем, году в тридцать третьем или даже тридцать втором. Ну даже если и в двадцать восьмом - какая разница? Это ведь не двадцать шестой и не двадцать пятый, которые могли не дожить до нашего финиша - на войне убивало безотносительно того, что о себе думал человек, и кем он собирался стать - рядовой щепкой или корягой в погонах, или "творцом художественных ценностей", каким-нибудь там знаменитым кинодраматургом или чем-то вроде этого.

Так вот я о тех, кто финишировал со мной вместе - один чуть раньше, другие - чуть позже. Только не подумайте, ради бога, что все вдруг взяли - и умерли в возрасте сорока пяти. Или чуть больше. Или чуть меньше. Совсем нет! Просто я увидел их финиш и решил пристроиться к ним. Потом узнаете, почему. Просто мы - одна команда, хотя многие и не знали друг друга, разве что слыхали по фамилии. Вам это кажется странным? А мне - ничуть. По той простой причине, что я знаю немного больше вас. Хотя, может, и не знаю больше, а, как я вон там, чуть повыше, отметил, что не у всех хватает смелости (если ты даже не щепка) пойти до конца в своих выводах. Вот в чем фокус.

...Белые облака с белого потолка. А-А-А! - Вот оно как бывает, вот как туманом вдруг наплывает... Почти никогда не поверишь, пока сам не проверишь... Ерунда все, ерунда! - Истина - всегда тупикова... Это - точно. Порука - блеск жертвенного ножа. Куда это уплывают облака? И опять Земма? Зачем мне она через двадцать пять лет? А-а-а! - Все болит шишка на носу? Ах, ах! - сколько их! А-А-А! - Вот и другие носы! Тоже - с шишками! Эти уже я наставил! - Бамс-бас! Обмен любезностями. Как мы любим друг друга! Если бы тогда были калькуляторы и все засчитывать... Опять Земма! - Ну что привязалась! Будто в ней все дело!

www.booklot.ru

Книга: Снегирев А.. Тщеславие

Джейн ФэйзерТщеславиеНесправедливость и жестокость родных довели до отчаяния юного графа Каллума Уиндхема, лишили юношу всего - имени, состояния, будущего. Отныне нет благородного Каллума - есть лишь опасный и отважный… — АСТ, (формат: 84x104/32, 496 стр.) Шарм Подробнее...1997262бумажная книга
Сергей МасленниковТщеславиеМногие люди в мире любят творить добрые дела, чтобы испытывать приятное чувство самодовольства, а некоторые делают их напоказ, для похвалы человеческой, тогда приятность еще сильней, сладкий яд… — Мультимедийное издательство Стрельбицкого, (формат: 84x108/32, 656 стр.) электронная книга Подробнее...79.99электронная книга
Сергей МасленниковТщеславиеМногие люди в мире любят творить добрые дела, чтобы испытывать приятное чувство самодовольства, а некоторые делают их напоказ, для похвалы человеческой, тогда приятность еще сильней, сладкий яд… — Мультимедийное издательство Стрельбицкого, (формат: 84x108/32, 656 стр.) Подробнее...бумажная книга
Масленников С. (сост.)ТщеславиеВ Евангелии Христос сравнивает Царство Небесное с маленьким зернышком, которое, вырастая, становится громадным деревом, дающим приют для множества птиц. Так и страсти, живущие в нас, сначала… — Сибирская Благозвонница, (формат: Твердая глянцевая, 185 стр.) Подробнее...2011240бумажная книга
Тщеславие Макияж стол с овальным зеркалом свингТщеславие Макияж стол с овальным зеркалом свинг — (формат: 84x108/32, 656 стр.) Подробнее...2260.4бумажная книга
Тщеславие Макияж стол с Свинг зеркало MDFТщеславие Макияж стол с Свинг зеркало MDF — (формат: 84x108/32, 656 стр.) Подробнее...3470.85бумажная книга
Алексей ИвановТщеславие в рекламе. Как побудить клиентов к покупкеАргументация вашей рекламы может быть достоверной и логически безупречной. Но если она не задевает человека за живое, то он не сдвинется с места. Почему люди совершают те или иные поступки?Есть семь… — Библос, (формат: 84x108/32, 656 стр.) Эмоции в рекламе электронная книга Подробнее...201699электронная книга
Алексей ИвановТщеславие в рекламе. Как побудить клиентов к покупкеАргументация вашей рекламы может быть достоверной и логически безупречной. Но если она не задевает человека за живое, то он не сдвинется с места. Почему люди совершают те или иные поступки?Есть семь… — Библос, (формат: 84x108/32, 656 стр.) Эмоции в рекламе Подробнее...2016бумажная книга
ОтсутствуетТщеславие. Избранные места из творений святых отцовМногие люди в мире любят творить добрые дела, чтобы испытывать приятное чувство самодовольства, а некоторые делают их напоказ, для похвалы человеческой, тогда приятность еще сильней, сладкий яд… — Сибирская Благозвонница, (формат: 84x104/32, 496 стр.) Страсти – болезни души электронная книга Подробнее...201149.9электронная книга
Тщеславие. Избранные места из творений святых отцовМногие люди в мире любят творить добрые дела, чтобы испытывать приятное чувство самодовольства, а некоторые делают их напоказ, для похвалы человеческой, тогда приятность еще сильней, сладкий яд… — Сибирская Благозвонница, (формат: 84x108/32, 656 стр.) Страсти – болезни души Подробнее...2011бумажная книга
Масленников Сергей МихайловичШкола покаяния. Огласительные беседы. В. 6. Страсти - следы вечной смерти. Тщеславие и гордость(DVD)"Отсутствие плача, насыщение самим собою и наслаждение своим мнимо духовным состоянием обличают гордость сердца. Тщеславие и чада его - ложные наслаждения духовные, действующие в душе, не… — Уральская благозвонница, (формат: Твердая глянцевая, 185 стр.) Школа покаяния Подробнее...2015219бумажная книга
ОшоВласть, политика, изменения. Невинность, знания и ощущение чуда. Предназначение, судьба и карма. Слава, богатство и тщеславие. Оранжевые медитации (комплект из 5 книг)Более подробную информацию о книгах, вошедших в комплект, вы сможете узнать, пройдя по ссылкам: " Власть, политика, изменения. Что я могу сделать, чтобы мир стал лучше?", " Невинность, знания и… — ИГ "Весь", (формат: 84x108/32, 1376 стр.) Подробнее...20151084бумажная книга
Ошо, Клаус Дж. Джоул, В. Д. ФратерСлава, богатство и тщеславие. В чем реальное значение успеха? Элементарные законы Изобилия. Магия финансов. Как привлечь деньги и больше никогда не страдать от их недостатка (комплект из 3 книг)Более подробную информацию о книгах, вошедших в комплект, вы сможете узнать, пройдя по ссылкам: " Слава, богатство и тщеславие. В чем реальное значение успеха?", " Элементарные законы Изобилия" . "… — ИГ "Весь", (формат: 84x108/32, 1376 стр.) Подробнее...2014745бумажная книга
Ошо, Эстер и Джерри ХиксСлава, богатство и тщеславие. Деньги и Закон Притяжения. Том 1, 2 (комплект из 3 книг)Более подробную информацию о книгах, вошедших в комплект, вы сможете узнать, пройдя по ссылкам: "Слава, богатство и тщеславие. В чем реальное значение успеха?" "Деньгии Закон Притяжения. Как… — ИГ "Весь", (формат: 84x108/32, 656 стр.) Подробнее...2014473бумажная книга
Роуэн Дэвис, ОшоЖелания. Страсти. Фантазии. Нравственное, безнравственно, вненравственное. Невинность, знания и ощущение чуда. Слава, богатство и тщеславие. Власть, политика, изменения (комплект из 5 книг)Более подробную информацию о книгах, вошедших в комплект, вы сможете узнать, пройдя по ссылкам: "Слава, богатство и тщеславие. В чем реальное значение успеха?" "Нравственное, безнравственное… — ИГ "Весь", (формат: 84x108/32, 656 стр.) Подробнее...2015926бумажная книга

dic.academic.ru

Книга Ярмарка тщеславия читать онлайн Уильям Мейкпис Теккерей

Уильям Мейкпис Теккерей. Ярмарка тщеславия

Роман без героя  

Перед занавесом          Чувство глубокой  грусти  охватывает  Кукольника,  когда  он  сидит  на подмостках и смотрит на Ярмарку, гомонящую вокруг. Здесь  едят  и  пьют  без всякой меры, влюбляются и изменяют, кто плачет, а кто радуется; здесь курят, плутуют, дерутся и пляшут под пиликанье  скрипки;  здесь  шатаются  буяны  и забияка, повесы подмигивают проходящим, женщинам, жулье шныряет по карманам, полицейские глядят в оба, шарлатаны (не мы, а  другие,  -  чума  их  задави) бойко зазывают публику; деревенские  олухи  таращатся,  на  мишурные  наряды танцовщиц и на жалких, густо нарумяненных старикашек-клоунов, между тем  как ловкие воришки, подкравшись сзади,  очищают  карманы  зевак.  Да,  вот  она, Ярмарка Тщеславия; место  нельзя  сказать  чтобы,  назидательное,  да  ж  не слишком небелое, несмотря на царящий вокруг шум и гам. А  посмотрите  вы  на лица комедиантов и шутов, когда они не заняты делам и Том-дурак, смыв со щек краску, садится полдничать со своей  женой  и  маленьким  глупышкой  Джеком, укрывшись, за серой холстиной. Но скоро занавес  поднимут,  и  вот  уже  Том опять кувыркается через голову и орет во всю глотку: "Наше вам почтение!"

     Человек, склонный к раздумью, случись ему бродить по  такому  гульбищу, не  будет,  я  полагаю,  чересчур  удручен  ни  своим,  ни  чужим  весельем. Какой-нибудь смешной или трогательный эпизод, быть  может,  умилит  его  или позабавит:  румяный  мальчуган,  заглядевшийся   на   лоток   с   пряниками; хорошенькая плутовка, краснеющая от  любезностей  своего  кавалера,  который выбирает ей ярмарочный подарок; или Том-дурак - прикорнувший позади  фургона бедняга сосет обглоданную кость в кругу своей семьи,  которая  кормится  его скоморошеством. Но все же общее впечатление скорее грустное, чем веселое. И, вернувшись домой, вы садитесь, все  еще  погруженный  в  глубокие  думы,  не чуждые сострадания к человеку, и беретесь за книгу или за прерванное дело.      Вот и вся мораль, какую  я  хотел  бы  предпослать  своему  рассказу  о Ярмарке Тщеславия. Многие самого дурного мнения о ярмарках и  сторонятся  их со своими чадами и домочадцами; быть может, они и  правы.  Но  люди  другого склада, обладающие умом ленивым, снисходительным или  насмешливым,  пожалуй, согласятся заглянуть к нам на полчаса и посмотреть на  представление.  Здесь они   увидят   зрелища   самые   разнообразные:   кровопролитные   сражения, величественные и пышные карусели, сцены из великосветской жизни, а также  из жизни очень скромных людей, любовные эпизоды для  чувствительных  сердец,  а также комические, в  легком  жанре,  -  и  все  это  обставлено  подходящими декорациями и щедро иллюминовано свечами за счет самого автора.      Что   еще   может   сказать   Кукольник?   Разве   лишь   упомянуть   о благосклонности, с какой  представление  было  принято  во  всех  главнейших английских городах, где  оно  побывало  и  где  о  нем  весьма  благоприятно отзывались  уважаемые  представители  печати,  а  также  местная   знать   и дворянство.

knijky.ru