Решилась дописать для себя историю "Трудные дети". Книга трудные дети


Читать Трудные дети (СИ) - Молчанова Людмила - Страница 1

Пролог.

   Главное в искусстве обмана - не умение обманывать, а способность помнить свою ложь и не перемешивать ее с реальной жизнью. Александра.

   Он мой. Сейчас он спит, такой вроде бы спокойный и расслабленный, но по-прежнему серьезный и едва ли не угрожающий. Даже во сне. Хотя для обычных людей это самое беззащитное время.

   Его горячая рука с широкой, немного шершавой ладонью покоится на моей талии, прижимая к себе. Даже во сне не отпускает. Я это давно заметила. Стоило хотя бы сделать попытку отодвинуться, как он жестко придвигал меня назад, при этом продолжая спать. Словно у него срабатывал внутренний рефлекс - или как там это называется? - или я была его зависимостью, без которой он не мог прожить ни секунды.

   Прикольная мысль, кстати. Хотя нет, так говорить же нельзя. Интересная мысль. Да, интересная. Думать, будто я и есть его зависимость, без которой он никогда не сможет прожить. Такое знание окрыляет. Чувствуешь себя всемогущей, но есть одна маленькая загвоздка. Он - моя зависимость.

   И это не абстрактная мысль. Это правда. Себя-то я знаю. Это чужие чувства нельзя знать на сто процентов, но свои...Хотя кто-то и в своих путается, обожая все усложнять. Но я не любила сложности. Поэтому у меня все было просто. Он - мой. И я никому его не отдам.

   Приподнялась на локте, откидывая отросшие волосы за спину, и принялась его рассматривать. Не удержавшись, протянула руку, чтобы коснуться острых скул, скользнуть кончиками пальцев по мужественному подбородку. Касания к его коже, к нему самому были необходимы мне как воздух. Я к ним привыкла и уже без них не могла.

   Тоже достаточно интересно выходило. Он всегда просыпался от любого, едва слышного шороха, что уж тут говорить о касаниях, тем более до лица? В одной из десятков тех книжек, которые приносил мне он, я как-то прочла, что прикосновения к волосам и лицу - высшая степень доверия. Я не помнила ни названия книги, ни то, о чем она - только ее вид. В серо-коричневой обложке, неприметная такая и очень толстая. В ней было много всего, но запомнилось именно это.

   Он всегда чутко спал. И если бы кто-то коснулся его лица, он бы проснулся. Возможно, проснулся бы еще раньше, не позволяя этого сделать. Но я была исключением. Я могла трогать его, изучать и без того знакомые, впечатанные в память как клеймо черты. Мне это позволялось. И мне нравилось думать, что так происходит из-за того, что я - часть его.

   - Что ты делаешь? - прервал мои размышления хриплый спросонья голос.

   Что ж, может быть, мне и позволялось многое, он, тем не менее, всегда все контролировал.

   - На тебя смотрю.

   Хмыкнул.

   - И как?

   - Как обычно.

   - Что, ничего нового? - он притворно огорчился.

   - Нет. Только щетина появилась.

   - Печально.

   Я пожала плечами.

   - Мне нравится.

   - О чем ты думаешь?

   Я никогда не могла от него ничего скрыть. Конечно, он не обладал даром телепатии или чего-нибудь еще, но я была для него открытой книгой. Или почти открытой. Во всяком случае, малейшие мои колебания он всегда улавливал. Наверное, именно поэтому он когда-то смог меня удержать рядом. А что, отличная мысль, многое объясняющая.

   - О том, что ты мой.

   Он довольно усмехнулся, притянул меня к себе, заставив сесть сверху, и провел руками по ключицам и ниже.

   - Твой?

   - Мой, - уверенно кивнула и потянулась под его касаниями как кошка.

   - Когда ты успела поставить на мне свое тавро?

   - Неважно. Ты все равно мой. Я тебя люблю.

   - Ты эгоистка, - он покачал головой, но не в силах скрыть удовольствие и радость от моего признания, жестко поцеловал, властно притянув мою голову к себе. - Все я и я.

   - И что? Ты тоже эгоист, похлеще меня.

   - И все равно любишь?

   Я с вызовом сверкнула глазами.

   - Люблю.

   Я не знала, о чем он в тот момент подумал или что вспомнил. Просто неожиданно он притянул меня к себе, так что я касалась его лица носом, и выдохнул в губы:

   - Никому этого не говори. Никогда.

   - Только тебе?

   - Да.

   Я рассмеялась прямо ему в лицо. Хватка усилилась, не давая мне выпрямиться и поднять голову.

   - Эгоист.

   - Я знаю.

   - Хорошо, я никому не скажу, что люблю. Но ведь я всегда могу ответить "я тебя тоже" или "да". Это же не считается.

   Теперь он зарычал с угрозой и резко перекатился на постели, подминая меня под себя. Голова у меня закружилась.

   - Не зли меня. Ты моя, ясно? Я тебя люблю и никогда не отпущу. Запомни это.

   Я любила его. Разного, и такого тоже. Властного, очень жесткого, так что я сама становилась рядом с ним слабой и по-женски нежной. Мне нравилось, как его сила и нежность, приправленная мужской суровостью и скупостью, обволакивают меня, укутывая в мягкий теплый кокон.

   Не в силах сопротивляться, я губами потянулась к нему, чувствуя знакомый и как всегда сильный удар желания, прошедший по всему телу с кончиков пальцев ног до макушки. И он тоже это чувствовал. Так же сильно, как и я, если не больше.

   А дальше не осталось ничего, кроме смятых простыней, мешающих и поэтому полетевших на пол. Голых, горячих тел, сплетающихся между собой. Тяжелого дыхания, когда дышать можно, только прислонившись лбом к влажному лбу другого и дожидаясь, пока тот другой, от которого зависит твое дыхание, даст тебе воздуха.

   И взрыв. Такой сильный, ослепляющий и отправляющий тебя за грань. Это очень сложно - не умереть после этого. Еще сложнее - ждать следующего раза, который будет еще сильнее и яростнее, чем этот. Это как доза. Неосознанно она с каждым разом увеличивается, пока, наконец, сердце не выдерживает и останавливается. Или не выдерживает что-то еще.

   - Я люблю тебя, Аль, - намного позже прошептал мне он, мягко и щекотно целуя в шею. - Ты только моя. Ты не уйдешь от меня. Я тебя везде найду.

   А ее это пугает. Если бы он так вел себя с ней, она бы испугалась. Она его и так боялась, непонятно почему, но после такого - убежала бы далеко. Она - не я. Я такая же, как и он.

   - Это я тебя не отпущу. Ты не сможешь от меня уйти. Никогда.

   Знали бы мы, как оба были правы...

   Глава 1.

   Середина 90х, Москва.

   Я не могла ошибиться. Не сегодня, когда от моей вылазки зависит так много. Твою мать, сколько же здесь машин?!

   Передо мной раскинулся...как это называется? Короче, машин около супер-крутого универа стояло много. И все как на подбор, но вот в конце ряда притулился старенький запорожец. Смотрелся он здесь не к месту, да и мне был не нужен.

   Я сплюнула на землю и выкинула скуренный под ноль бычок себе под ноги. Не смогла удержаться и воровато оглянулась. Вон они. Две шестерки, которых послал Барс за мной следить. В свете фонаря мелькнула красная спортивная шапка щербатого. Двое. Сплоховать нельзя. Если я не справлюсь, будет пи***ц. У Барса еще не так плохо. И районы у него хорошие.

   Я вздрогнула от сильного порыва ветра и сильнее запахнула куцый ворот драной серой куртки. Площадка была открытой, хорошо освещенной фонарями, и единственное дерево здесь - раскидистый дуб, под которым в данный момент я и стояла.

   Дело дрянь. Если бы мне приказали обобрать какого-нибудь алкаша или пьяного - а таких у их метро было много - я без труда справилась бы. А так...они мне еще бы приказали дом грабануть.

   Я еще раз содрогнулась и начала бочком приближаться к машинам. С самого начала я приметила красную пятерку, стоявшую в паре метров от меня. Не самая тут крутая машина, но зато на заднем сиденье валялась барсетка. И...ого, я восхищенно присвистнула. Даже кейс. Главное, успеть.

   Это было достаточно просто. Сколько раз я такие вскрывала? Не сравнить, конечно, со старыми жигуленками и запорожцами, ездящими у меня в городе, - эта машина была новой - но талант не пропьешь.

   Я легко и бесшумно вскрыла тачку и оглянулась по сторонам. Никого. Только мелькает красная шапка щербатого в стороне.

online-knigi.com

Решилась дописать для себя историю "Трудные дети". : liska20

Была в моей жизни пора когда  казалось , что всё , конец, разруха и всё такое...Потерялся вкус к  жизни, всё стало ненужным и  таким серым.Это был  очень тяжёлый период, реальность мне не нравилась, мне  было жутко не комфортно ,до каких  мыслей я доходила, и вспоминать страшно.

Спасли меня в прямом смысле книги,  тогда у меня был довольно устоявшийся и даже я бы сказала консервативный вкус .Классика, классика и ещё раз классика.Наверное я устала быть правильной и всем хорошей.Я с головой нырнула в море книг, убегая от реальности, и попала в параллельный мир фантастики, изданное , неизданное, потом кругозор расширялся и расширялся:фантастика, историчекое, женские романы(всем иногода  хочется красивой сказки). Я тоннами читала всё подряд, жила книгами,  просто живя, не копаясь в себе и не анализируя,со временем всё потихонечку наладилось, я вновь стала ощущать  этот мир таким , какой он есть.

Теперь я тоже иногда убегаю, но не запоями , на  два-три дня, мне хватает.В тот период неясный своей жизни я познакомилась с самиздатом, не помню - кто-то что-то посоветовал, и покатилось.Я стараюсь не читать недописанное, я проживаю маленькую жизнь с героями книги за два, максимум три дня, иногда за ночь, а ждать пока автор будет писать  книгу год два, это не моё, мне сложно так  читать, я считаю , что это издевательство.Хотя некоторых  все равно так читаю.

Так же по чьему то совету я познакомилась с самиздатовским творчеством Молчановой Людмилы, это была  довольно "горячая  история"  "Любовь танцовщицы".Это и по сей день одна из моих любимых историй, пусть и не популярно нынче признаваться , что читаешь нечто подобное,но мне в принципе все равно.

Я  читаю под настроение, и эта история достойна прочтения.Познакомилась я с ней(истроией) практически на момент дописания,продолжение писалось очень активно и  большими объёмами. Это была первая вещь, которую я читала по мере написания,и это был первый автор , с которым я начала  читать новую история с самого момента её написания.История очень известная в кругах  читаталей самиздата,"Трудные дети " называется. Автор начала её писать аккурат на новый 2012 год, полгода активного написания, с довольно внушительным объемом, были конечно паузы, но роман не отпускал. Когда читаешь представляешь главных героев, как они себя ведут, раскладывая поступки и слова по полочкам, рисуя свою картину происходящего.

Судя по всему  история близилась к завершению, какая то часть даже переписывалась,но у автора  что-то произошло,слухов и домыслов очень много, а она сама  скромно написала на страничке"Ушла в декрет, вернусь не скоро" И всё, ни ответа , ни привета на все  просьбы отозваться и  хоть капельку прояснить ситуацию.И уже  больше трёх лет она там не появляется.

Меня же история девочки с улицы  прошедшей через слишком многое не отпускает, я переодически наведывалась , а вдруг?Но увы и ах, как говорится.Кто- то из девочек писал автору на почту, с просьбой ответить, будет ли она заканчивать  роман, но по словам писавшей ответ был отрицательным.

Я считаю, что эта история не должна быть брошенной на произвол , у неё должен быть конец.

Если его нет , то можно написать, история не выходит из головы, периодически всплывая.А всё потому , что не закончена!На эту мысль меня натолкнул фильм "Чернильное сердце", где  девочка-чтец на руке переписывала историю по свОему и сразу же читала её.Так , как она видела  окончание  той истории.

Поэтому, чтобы  успокоить наконец свою душеньку я решила написать своё окончание истории " Трудные дети", искренне надеюсь , что автор не обидется на меня за самоуправство.Если кому -то будет интересно почитать  финал, как вижу его я, буду только рада.(читать без основной истории  не имеет смысла, несколько следующих постов будутназваться "Финал  истории "Трудные дети", как его вижу я")

liska20.livejournal.com

Трудные дети читать онлайн, Молчанова Людмила

Пролог.

Главное в искусстве обмана - не умение обманывать, а способность помнить свою ложь и не перемешивать ее с реальной жизнью. Александра.

Он мой. Сейчас он спит, такой вроде бы спокойный и расслабленный, но по-прежнему серьезный и едва ли не угрожающий. Даже во сне. Хотя для обычных людей это самое беззащитное время.

Его горячая рука с широкой, немного шершавой ладонью покоится на моей талии, прижимая к себе. Даже во сне не отпускает. Я это давно заметила. Стоило хотя бы сделать попытку отодвинуться, как он жестко придвигал меня назад, при этом продолжая спать. Словно у него срабатывал внутренний рефлекс - или как там это называется? - или я была его зависимостью, без которой он не мог прожить ни секунды.

Прикольная мысль, кстати. Хотя нет, так говорить же нельзя. Интересная мысль. Да, интересная. Думать, будто я и есть его зависимость, без которой он никогда не сможет прожить. Такое знание окрыляет. Чувствуешь себя всемогущей, но есть одна маленькая загвоздка. Он - моя зависимость.

И это не абстрактная мысль. Это правда. Себя-то я знаю. Это чужие чувства нельзя знать на сто процентов, но свои...Хотя кто-то и в своих путается, обожая все усложнять. Но я не любила сложности. Поэтому у меня все было просто. Он - мой. И я никому его не отдам.

Приподнялась на локте, откидывая отросшие волосы за спину, и принялась его рассматривать. Не удержавшись, протянула руку, чтобы коснуться острых скул, скользнуть кончиками пальцев по мужественному подбородку. Касания к его коже, к нему самому были необходимы мне как воздух. Я к ним привыкла и уже без них не могла.

Тоже достаточно интересно выходило. Он всегда просыпался от любого, едва слышного шороха, что уж тут говорить о касаниях, тем более до лица? В одной из десятков тех книжек, которые приносил мне он, я как-то прочла, что прикосновения к волосам и лицу - высшая степень доверия. Я не помнила ни названия книги, ни то, о чем она - только ее вид. В серо-коричневой обложке, неприметная такая и очень толстая. В ней было много всего, но запомнилось именно это.

Он всегда чутко спал. И если бы кто-то коснулся его лица, он бы проснулся. Возможно, проснулся бы еще раньше, не позволяя этого сделать. Но я была исключением. Я могла трогать его, изучать и без того знакомые, впечатанные в память как клеймо черты. Мне это позволялось. И мне нравилось думать, что так происходит из-за того, что я - часть его.

- Что ты делаешь? - прервал мои размышления хриплый спросонья голос.

Что ж, может быть, мне и позволялось многое, он, тем не менее, всегда все контролировал.

- На тебя смотрю.

Хмыкнул.

- И как?

- Как обычно.

- Что, ничего нового? - он притворно огорчился.

- Нет. Только щетина появилась.

- Печально.

Я пожала плечами.

- Мне нравится.

- О чем ты думаешь?

Я никогда не могла от него ничего скрыть. Конечно, он не обладал даром телепатии или чего-нибудь еще, но я была для него открытой книгой. Или почти открытой. Во всяком случае, малейшие мои колебания он всегда улавливал. Наверное, именно поэтому он когда-то смог меня удержать рядом. А что, отличная мысль, многое объясняющая.

- О том, что ты мой.

Он довольно усмехнулся, притянул меня к себе, заставив сесть сверху, и провел руками по ключицам и ниже.

- Твой?

- Мой, - уверенно кивнула и потянулась под его касаниями как кошка.

- Когда ты успела поставить на мне свое тавро?

- Неважно. Ты все равно мой. Я тебя люблю.

- Ты эгоистка, - он покачал головой, но не в силах скрыть удовольствие и радость от моего признания, жестко поцеловал, властно притянув мою голову к себе. - Все я и я.

- И что? Ты тоже эгоист, похлеще меня.

- И все равно любишь?

Я с вызовом сверкнула глазами.

- Люблю.

Я не знала, о чем он в тот момент подумал или что вспомнил. Просто неожиданно он притянул меня к себе, так что я касалась его лица носом, и выдохнул в губы:

- Никому этого не говори. Никогда.

- Только тебе?

- Да.

Я рассмеялась прямо ему в лицо. Хватка усилилась, не давая мне выпрямиться и поднять голову.

- Эгоист.

- Я знаю.

- Хорошо, я никому не скажу, что люблю. Но ведь я всегда могу ответить "я тебя тоже" или "да". Это же не считается.

Теперь он зарычал с угрозой и резко перекатился на постели, подминая меня под себя. Голова у меня закружилась.

- Не зли меня. Ты моя, ясно? Я тебя люблю и никогда не отпущу. Запомни это.

Я любила его. Разного, и такого тоже. Властного, очень жесткого, так что я сама становилась рядом с ним слабой и по-женски нежной. Мне нравилось, как его сила и нежность, приправленная мужской суровостью и скупостью, обволакивают меня, укутывая в мягкий теплый кокон.

Не в силах сопротивляться, я губами потянулась к нему, чувствуя знакомый и как всегда сильный удар желания, прошедший по всему телу с кончиков пальцев ног до макушки. И он тоже это чувствовал. Так же сильно, как и я, если не больше.

А дальше не осталось ничего, кроме смятых простыней, мешающих и поэтому полетевших на пол. Голых, горячих тел, сплетающихся между собой. Тяжелого дыхания, когда дышать можно, только прислонившись лбом к влажному лбу другого и дожидаясь, пока тот другой, от которого зависит твое дыхание, даст тебе воздуха.

И взрыв. Такой сильный, ослепляющий и отправляющий тебя за грань. Это очень сложно - не умереть после этого. Еще сложнее - ждать следующего раза, который будет еще сильнее и яростнее, чем этот. Это как доза. Неосознанно она с каждым разом увеличивается, пока, наконец, сердце не выдерживает и останавливается. Или не выдерживает что-то еще.

- Я люблю тебя, Аль, - намного позже прошептал мне он, мягко и щекотно целуя в шею. - Ты только моя. Ты не уйдешь от меня. Я тебя везде найду.

А ее это пугает. Если бы он так вел себя с ней, она бы испугалась. Она его и так боялась, непонятно почему, но после такого - убежала бы далеко. Она - не я. Я такая же, как и он.

- Это я тебя не отпущу. Ты не сможешь от меня уйти. Никогда.

Знали бы мы, как оба были правы...

Глава 1.

Середина 90х, Москва.

Я не могла ошибиться. Не сегодня, когда от моей вылазки зависит так много. Твою мать, сколько же здесь машин?!

Передо мной раскинулся...как это называется? Короче, машин около супер-крутого универа стояло много. И все как на подбор, но вот в конце ряда притулился старенький запорожец. Смотрелся он здесь не к месту, да и мне был не нужен.

Я сплюнула на землю и выкинула скуренный под ноль бычок себе под ноги. Не смогла удержаться и воровато оглянулась. Вон они. Две шестерки, которых послал Барс за мной следить. В свете фонаря мелькнула красная спортивная шапка щербатого. Двое. Сплоховать нельзя. Если я не справлюсь, будет пи***ц. У Барса еще не так плохо. И районы у него хорошие.

Я вздрогнула от сильного порыва ветра и сильнее запахнула куцый ворот драной серой куртки. Площадка была открытой, хорошо освещенной фонарями, и единственное дерево здесь - раскидистый дуб, под которым в данный момент я и стояла.

Дело дрянь. Если бы мне приказали обобрать какого-нибудь алкаша или пьяного - а таких у их метро было много - я без труда справилась бы. А так...они мне еще бы приказали дом грабануть.

Я еще раз содрогнулась и начала бочком приближаться к машинам. С самого начала я приметила красную пятерку, стоявшую в паре метров от меня. Не самая тут крутая машина, но зато на заднем сиденье валялась барсетка. И...ого, я восхищенно присвистнула. Даже кейс. Главное, успеть.

Это было достаточно просто. Сколько раз я такие вскрывала? Не сравнить, конечно, со старыми жигуленками и запорожцами, ездящими у меня в городе, - эта машина была новой - но талант не пропьешь.

Я легко и бесшумно вскрыла тачку и оглянулась по сторонам. Никого. Только мелькает красная шапка щербатого в стороне.

Схватила тяжелую барсетку, засунула ее за пазуху и глянула на черный кейс. Вряд ли там бабки. Какие-нибудь документы или прочая хрень, но сам кейс...даже я вижу, что он качественный. Может быть, даже кожаный. Такой в круглую сумму влетит. Еще раз оглянувшись по сторонам и убедившись в отсутствии людей, я коленом оперлась о водительское сиденье и потянулась на заднее - за кейсом. Между сиденьями он застрял. Пришлось переворачивать его боком. Но я справилась. Теперь тикаем.

Я вылезла из тачки, тяжело дыша, и покрепче сжала чемоданчик. Нашла взглядом щербатого. Тот, возбужденно подпрыгнув в воздухе, так что помпон упал ему на лицо, поманил меня к себе. Я...справилась?

Времени радоваться не оказалось. Почему-то щербатый, как-то на мгновение застыв в воздухе, дернул головой и стремительно развернулся, улепетывая вниз по улице.

Мозг еще не успел додумать и придумать причины такого поведения, а ноги уже понесли меня подальше от вскрытой тачки. Не оглядываясь, я припустила вслед за красным помпоном.

Жадность фраера сгубила. Кекс...тьфу ты, кейс оказался для меня тяжелым, даже слишком. Он сам по себе весил изрядно, а вместе с дребеденью, которую таскал там его владелец, - вообще неподъемным. Руки занемели, барсетка под курткой как-то больно ударялась об грудь. Мне и так тяжело было дышать, а уж с этим чемоданом...

Я оглянулась и выхватила взглядом бегущего за мной высокого мужика. Е**ть! Я встряла. И он стремительно меня нагонял и догонял. Дышать становилось тяжелее.

Мелькнула мысль швырнуть кейс в сторону и улепетывать дальше. Возможно, мужик удовлетворится вернувшимся имуществом и отстанет, но сама мысль что-то отдавать, мне ...

knigogid.ru

Трудные дети (СИ) - Людмила Молчанова

  • Просмотров: 3996

    Чудовища не ошибаются (СИ)

    Эви Эрос

    Трудно жить и работать, когда твой сексуальный босс — чудовище с девизом «Я не прощаю ошибок». А уж…

  • Просмотров: 3414

    Покорность не для меня (СИ)

    Виктория Свободина

    Там, где я теперь вынужденно живу, ужасно плохо обстоят дела с правами женщин. Жен себе здесь…

  • Просмотров: 3253

    Игрушка олигарха (СИ)

    Альмира Рай

    Он давний друг семьи. Мужчина, чей взгляд я не могу выдержать и десяти секунд. Я кожей ощущаю…

  • Просмотров: 3234

    Научи меня любить (СИ)

    Кира Стрельникова

    Лилия - хрупкий, нежный цветок с тонким ароматом. Лиля - хрупкая, нежная девушка с мечтой в любовь…

  • Просмотров: 2999

    Всё, что было, было не зря (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды утром неожиданно глубоко и прочно беременной в незнакомом месте, обзавестись в…

  • Просмотров: 2793

    АН-2 (СИ)

    Мария Боталова

    Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не…

  • Просмотров: 2772

    Строптивица для лэрда (СИ)

    Франциска Вудворт

    До чего же я люблю сказки… Злодей наказан, главные герои влюблены и женятся. Эх! В реальности же…

  • Просмотров: 2583

    Тиран моей мечты (СИ)

    Эви Эрос

    Я никогда не мечтала о начальнике-тиране. Что же я, сама себе враг? Но жизнь вносит свои коррективы…

  • Просмотров: 2319

    Домовая в опале, или Рецепт счастливого брака (СИ)

    Анна Ковальди

    Он может выбрать любую. Магиня-огневка, сильнейшая ведьма, да хоть демоница со стажем! Но…

  • Просмотров: 2187

    Наследница проклятого мира (СИ)

    Виктория Свободина

    Отправляясь в увлекательную экспедицию вместе со своим любимым парнем, я никак не ожидала, что она…

  • Просмотров: 2010

    Тьма твоих глаз (СИ)

    Альмира Рай

    Где-то далеко-далеко, скорее всего, даже не в этой Вселенной, грустил… король драконов. А где-то…

  • Просмотров: 1916

    Моя (чужая) невеста (СИ)

    Светлана Казакова

    Участь младшей дочери опального рода — до замужества жить вдали от семьи в холодном Приграничье под…

  • Просмотров: 1814

    Графиня поневоле (СИ)

    Янина Веселова

    Все мы ищем любовь, а если она ждет нас в другом мире? Но ведь игра стоит свеч, не так ли?…

  • Просмотров: 1719

    Соблазн двойной, без сахара (СИ)

    Тальяна Орлова

    Брутальная романтика, или два зайца под один выстрел. Да, черт возьми, мне нужна эта работа! Один…

  • Просмотров: 1693

    Он рядом (СИ)

    Фора Клевер

    Утро добрым не бывает… В моем случае оно стало просто ужасным! А всему виной он — лучший друг…

  • Просмотров: 1660

    Пока не нагрянет любовь

    Ирина Ирсс

    Один нежеланный поцелуй может перевернуть весь твой мир с ног на голову, особенно если узнается,…

  • Просмотров: 1594

    Свадебный салон, или Потусторонним вход воспрещен (СИ)

    Мамлеева Наталья

    Я выхожу замуж! В другом мире. В одной простыне! И жених еще такой ехидный попался, хотя сам не в…

  • Просмотров: 1316

    Соседи через стенку (СИ)

    Елена Рейн

    Сборник романтических историй серии книг "Только моя": 1. "СОСЕДИ ЧЕРЕЗ СТЕНКУ" Наше первое…

  • Просмотров: 1285

    Вдруг, как в сказке (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды глубоко и прочно беременной в незнакомом месте – это ли не счастье? Особенно, если…

  • Просмотров: 1175

    Помощница лорда-архивариуса (СИ)

    Варвара Корсарова

    Своим могуществом Аквилийская империя обязана теургам, которые сумели заключить пакт с существами…

  • Просмотров: 1127

    Черная кошка для генерала (СИ)

    Валентина Елисеева

    Что делать, если вас оболгали, крупно скомпрометировали, а теперь принудительно волокут к алтарю…

  • Просмотров: 1107

    Деревенская сага. На круги своя, или под властью желания (СИ)

    Степанида Воск

    Расул — молод, сексуален, богат. Он устал от шума большого города и жаждет новых впечатлений.…

  • Просмотров: 1105

    Невеста из мести (СИ)

    Елена Счастная

    В королевстве Азурхил великое событие: рано овдовевший правитель ищет себе новую жену. Со всех…

  • Просмотров: 1078

    Ш - 2 (СИ)

    Екатерина Азарова

    Я думала, что если избавлюсь от Алекса, моя жизнь кардинально изменится. Примерно так все и…

  • Просмотров: 1078

    Между двух огней или попаданка планеты Пандора (СИ)

    Anastasia Orazdyrdieva

    Я обычная девушка учусь на втором курсе юрфака . Живу вполне обычно, но однажды все пошло не так…

  • Просмотров: 1033

    Книга правил (ЛП)

    Блэквуд Дженифер

    Несколько правил, которые должны быть нарушены.Руководство по выживанию второго помощника Старр…

  • Просмотров: 927

    Невеста из проклятого рода 2

    Кристи Кострова

    Проклятие снято, и моя магия свободна. Однако появилась новая проблема: стихии выдали меня замуж,…

  • Просмотров: 925

    Мой снежный князь (СИ)

    Франциска Вудворт

    Вы никогда не задумывались, насколько наша жизнь полна неожиданностей? Вроде бы все идет своим…

  • itexts.net

    Читать Трудный ребенок - Томпсон Джон - Страница 1

    Джон Томпсон

    Трудный ребенок

    Без учета основных черт характера наших героев восприятие жизненных уроков и моральных ценностей, раскрытию коих и посвящено произведение, следует считать недействительным.

    Внутренний голос автора.

    Прежде всего нужно перечислить основных действующих лиц нашего моралите.

    Главным героем, без всякого сомнения, следует считать маленького мальчика Джуниора, упитанного и подвижного сына неизвестных родителей. Папы и мамы у него нет — точнее, их никто не знает. Первые смутные воспоминания малыша сохранили образ мамы. Правда, это весьма необычные картинки. Каждый раз, когда Джуниор пытается вспомнить свою родную мамулю, первым делом на память приходят гладкие ручки великолепной ивовой корзинки и не уступающие им в упругости пальцы молодой женщины. Конечно, это рука красавицы, потому что вообразить уродиной мать такого прелестного мальчугана просто невозможно. Потом — очертания полных, причудливо выточенных ног под мокрой волнующейся юбкой. И все это — через мерно покачивающуюся пелену дождя. О том, что это дождь, Джуниор узнает немного позже. Пока же он просто проснулся, разбуженный неприятным ощущением от прикосновения мокрых пеленок. И удивился — стручок был непривычно полон, не было знакомой легкости исполненного желания. Джуниор впервые удивился, а удивление заставило его изучать окружающий мир. Мальчика поразило черное, разорванное блеском молний, небо, он впервые увидел косые струи ливня, впервые понял, что от дождя женским юбкам куда больше достается, чем мальчишечьим штанишкам. Стремясь удержать новое чувство — чувство удивления, Джуниор впервые осознанно преодолел естественное желание. Он стал человеком — и за это был бесконечно благодарен и темному небу, и раскатам грома, и грациозно шагающим рядом с корзинкой прелестным женским ножкам.

    — Хорошенькая ножка, чтобы впервые познать свет! Видно, мои папа и мама не очень отдавали себе отчет в важности такого события, как мой первый осознанный взгляд на мир. Ведь это моя мама меня несет! Ставит на крылечко. Дождь прекращается, и не знаю даже, благодарить мне маму за это или нет. Впрочем, все равно не успеваю. Мама дергает звонок, посылает мне последний поцелуй, накидывает капюшон. Все. И вот моя мама убегает. Ничего, все еще может получиться. Посмотрите, какой дом!

    В доме звонок надежды был услышан. Милые, очаровательные обитательницы уютного уголка в самом центре Луизианы, поклонницы Диккенса и Филдинга, старая миссис Дьюитл и ее верная служанка Поли вышли на крыльцо встречать запоздалых путников, нуждающихся в их тепле и ласке. Поли — возможно, в юности ее звали совсем не Поли, но миссис Дьюитл всех своих служанок звала так в память о своей нянюшке — первая заметила подкидыша.

    — Бог услышал ваши молитвы, миссис Салли! Он послал вам ребеночка!

    — О! А! Ой! Господи, Боже мой! Да кто же мог отказаться от такого замечательного малыша?! — с этими словами неумелая, но нежная миссис Дьюитл неосторожно надавила на пухленький животик маленького ангелочка, которого она на высоко вытянутых руках вознесла над собой в благодарность небу, услышавшему ее горячие просьбы.

    Джуниор довольно долго с интересом рассматривал новую обстановку, в которую он попал, и старых дев, хлопочущих вокруг него. Но столь наглого и бесцеремонного вмешательства в свою внутреннюю жизнь он простить не мог. Да и к этому времени малыш окончательно утратил интерес к поразившему его вначале чувству полного контроля над своими желаниями. Он просто расслабился — и оба капора, все напудренные букли и переднички миссис Дьюитл и ее служанки пострадали до степени, которую до изобретения стирального порошка можно было бы назвать не подлежащей восстановлению. Фонтанчик не уступал по силе знаменитому Бахчисарайскому, а по меткости выражения своих эмоций даже превосходил великолепную игрушку крымского хана.

    Судя по тому, что больше образ громадного двухэтажного особняка в викторианском стиле не приходил в воспоминания Джуниора, этот поток прорванного человеческого «я» переполнил озеро терпения почитательниц романов о найденышах и приемышах. Образ настоящей мамы тоже не возникал в памяти Джуниора. Поэтому всех вышеуказанных героев женского рода можно не относить к когорте главных, а включить в длинный ряд второстепенных лиц и мужского, и женского пола, растений и животных, уютных домишек и хлипких хибар. Все это при соприкосновении с живительным темпераментом нашего главного героя становилось одушевленным, испытывая, правда, при этом чаще всего чувства негодования, ужаса, сожаления о поспешно принятом решении. В долгом ряду второстепенных персонажей стоит выделить довольно примечательных героев, достойных упоминания в нашей истории.

    Ну вот, например, известный детский психолог, доктор Ричмонд Кид, профессор центра воспитания хороших мальчиков и девочек. В заочном диспуте-телемосте с нашим героем он не нашел никаких аргументов на железное опровержение Джуниора. Спор шел вообще-то на довольно отвлеченную тему о наличии или отсутствии врожденных дурных привычек у ребенка. И профессор поначалу был строг и убедителен:

    — Я знаю одно. Одно я знаю совершенно точно. Не существует никаких плохих детей…

    В этот момент и использовал Джуниор единственный подвернувшийся под руку и, по счастью или несчастью, железный аргумент. Гантеля была не очень тяжелой, но достаточно увесистой.

    — Да что он может знать!

    Экран телевизора с вежливо-кислой улыбкой оппонента мигнул в последний раз и погас. Собственно, экрана вообще не осталось. Он просто перестал существовать, и теледебаты, таким образом, были прерваны.

    Встретилась на пути Джуниора и чарльстонская голубошейка, чемпионка породы, двухлетняя прелестница — кошка Китти. Любимица всех окрестных прихожих, дама сердца кошачьих романсьеро, закатывавших хоры в долгие зимние вечера под окнами следующего дома, ставшего родным для Джуниора после победы в теледебатах с доктором Кидом. И она смогла по достоинству оценить душевные качества своего нового молодого хозяина. Кошка простила ему все, списав на необразованность унизительное для себя замечание Джуниора:

    — Ух ты, какая симпатичная собачка! Наверное, проголодалась.

    С интересом взирая сверху на маленького человечка, копошившегося внизу, Китти похвалила его вкус. Она тоже не раз с вожделением поглядывала на коробки «Ариана» — лучшего в мире пеномоющего средства, толпящиеся на застекленных полках. Ей туда было не добраться, а маленький шалунишка легко раскокал неодолимую преграду подвернувшимся под руку маминым сабо. Содержимое одного из пакетов тут же перекочевало в Киттино молоко.

    — Здорово выглядит, — и с этим высказыванием Джуниора кошка была вполне согласна. Ей даже пришлись по вкусу ароматные мыльные пузырьки, которые сопровождали ее мяуканье еще добрую неделю. Они добавили ей столько новых поклонников!

    Молодой хозяин пострадал не за это. На его несчастье, новую приемную маму очень огорчило не предусмотренное никакими правилами и уставами использование домашней обуви. Джуниор в очередной раз сменил дом и родителей.

    Вскоре в своей недолгой жизни наш герой столкнулся и с золотой рыбкой. Нет, она не исполнила всех его желаний. Она даже хотела отказаться удовлетворить естественный для любопытного мальчугана интерес, и не давалась в руки, чтобы он смог рассмотреть ее поближе. Как очумелая, металась она между пухленькими пальчиками-сосисочками, умудряясь выскальзывать из буквально железных объятий. Он вооружился пылесосом.

    — Ну-ка, иди сюда! Ты где?

    Этот призыв, подкрепленный мощным насосом 60-ваттного железного чудища, любимица хозяйки дома не смогла проигнорировать. Точно так же, как новая мама Джуниора — исчезновение своей ненаглядной рыбки. Джуниору снова пришлось сменить дом.

    Вообще-то, новое место пришлось нашему герою по душе. Там ему была предоставлена полнейшая свобода. Просто никто не интересовался малолетним шалуном, который вечно болтался где-то на улице, таская домой игрушки всех соседей. По большей части это были оставленные на открытом воздухе машины, паровозы и прочая техническая дребедень, толстенькие водители которой поспешили на всполошенный мамин призыв обедать. Джуниора никто обедать не приглашал, но он особо и не огорчался. Зато вскоре у него был целый парк — автобусно-тракторно-автомобильный, и он часами перевозил песок с одной стороны своего дома-вагончика — на другую. Конечно, все эти самосвалы и трактора были его любимыми игрушками. У него других просто не было. Девчонки — те всегда убегали домой со своими нарядными куклами, а если не уходили, то и близко не подпускали пользовавшегося дурной репутацией Джуниора к своим разодетым подружкам и дочкам.

    online-knigi.com

    Читать онлайн книгу «Трудный ребенок. Как справиться с ним и с собой» бесплатно — Страница 1

    Алан Каздин

    Трудный ребенок. Как справиться с ним и с собой

    © Фатеева Е., перевод на русский язык, 2015

    © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

    Из этой книги вы узнаете:

    Какие мифы о воспитании мешают родителям правильно строить отношения с детьми – Гл. 1

    Что следует пересмотреть в подходе к воспитанию, и чем поможет эта книга – Введение, Гл. 1

    В чем уникальность метода Алана Каждина для воспитания трудных детей – Гл. 2

    Как справляться с истериками, капризами и непослушанием детей до 6 лет – Гл. 3

    Что делать, если проблемы с ребенком от 6 до 12 лет (сборы в школу, уроки, ссоры со сверстниками, конфликты с учителями и др.) – Гл. 4

    Как себя вести с подростком, чтобы трудный возраст не был трудным (неаккуратность, плохие компании, сквернословие, психологические проблемы) – Гл. 5

    Как наказывать детей, не унижая и не ломая их личность – Гл. 6

    Как стимулировать желательное поведение ребенка в любом возрасте – Гл. 7

    Почему не надо бояться ошибок воспитания – и как их исправить – Гл. 8

    Как избежать стрессов и переутомления, воспитывая трудного ребенка – Гл. 10

    Когда своими силами не обойтись и необходима помощь профессионалов – Гл. 10, 11

    Благодарности

    На обложке книги стоит мое имя, но все, что находится под ней, – это квинтэссенция труда и опыта огромного количества людей. Наука по определению – творчество коллективное. Наши знания получены в результате научных экспериментов, и наши данные, а также данные других исследователей неоднократно проверены. Я разработал метод исправления поведения благодаря сложной системе сотрудничества и обмена научными знаниями. За время моей карьеры через меня так или иначе прошли около 6000 детей, 4000 родителей, 5000 учителей, 3000 врачей. Со мной работали многие коллеги, психиатры и психотерапевты. Мою работу поддерживали щедрые гранты от таких организаций, как Национальный Институт Психического Здоровья, Американский Фонд Ривенделла, Фонд Роберта Вуда Джонсона, Фонд Вильяма Т. Гранта и Фонд Леона Лоуэнштейна. Я чувствовал себя как дома в Йельском Университете, Университете штата Пенсильвания, Медицинском Институте Университета Питсбурга и Северо-Западном Университете – везде мне оказали радушный прием. Везде царил дух сотрудничества преподавателей и студентов. Компания Вида Хелс Коммуникешенс подарила моей работе новую жизнь на видеозаписях. Все эти организации и люди внесли свой вклад в развитие моего метода и выпуск этой книги. Я благодарен им от всего сердца, и особая моя благодарность – потрясающим сотрудникам Йельского Центра по воспитанию детей и Клиники детского поведения. В целях сохранения анонимности детей и родителей в этой книге изменены все имена и индивидуальные характеристики.

    Введение

    Ваш 4-летний ребенок все чаще капризничает, его истерики просто ужасны; они захлестнули дом и разрушают вашу жизнь. Ребенок не просто вопит, теперь он еще и швыряет вещи, пинается и дерется. Каждый день вы ожидаете истерики перед сном, и это самый ужасный момент дня. Но вашему чаду этого мало – оно устраивает показательные выступления и на улице. Недавно вы опоздали на работу, потому что в садике ребенок показал все, на что он способен. Вы были не в силах справиться с особенно выдающимися шоу, которые ребенок устроил в магазине, в ресторане, на семейном ужине, и теперь уверены: окружающие считают вас неумелым воспитателем. И вы начинаете склоняться к мысли, что они правы. Чем дальше, тем хуже; вы чувствуете, что ситуация выходит из-под контроля. Вы разуверились в том, что можете повлиять на ребенка, вести дом, и в конце концов теряете терпение.

    * * *

    Вы хотите сотрудничать, а не конфликтовать со своим 9-летним ребенком. Вы не хотите, чтобы он слепо соглашался со всеми вашими просьбами, но было бы неплохо делать это хотя бы иногда. Сейчас кажется, что он воюет с вами из-за любой мелочи, начиная со сборов в школу, приготовления уроков, обеда и кончая использованием компьютера и просмотром телевизора. Иногда он настаивает на абсолютной свободе и независимости; в других случаях уверяет вас, что вы ему кругом должны. Он без конца пререкается с сестрой. Неужели мир и спокойствие в семье – химера? Вы устали устанавливать правила, устали от попыток понять точку зрения ребенка, вы делали все возможное, но бесполезно. Словом, вы сыты по горло поведением своего ребенка и тоскливо думаете: «Ну почему не мне достался один из этих послушных, милых детей?»

    * * *

    Ваш 13-летний сын все время всем недоволен. Пару раз он был пойман на мелких кражах или заподозрен в актах вандализма. И это только самые яркие детали общей картины непослушания. Вы говорите себе, что у него сейчас такой период, что он обычный подросток, и все же вас снедает страх перед более серьезными неприятностями. Каждый день вы пытаетесь вызвать его на разговор, действуете и мытьем, и катаньем: наказываете, объясняете, просите, умоляете, плачете – но все без толку! Ваш супруг считает, что вы себя накручиваете. Но у вас полное ощущение чрезвычайной серьезности происходящего в вашей семье. У сына доброе сердце, но это не избавляет вас от тревожного ожидания следующего кризиса.

    * * *

    Нужно ли решать эти проблемы сейчас, пока они не усугубились? Или выждать, пока ситуация не разъяснится сама собой? Возможно, вы уже искали в Google «детские истерики» или «трудный ребенок» и обнаружили, что такое поведение – тяжелый случай. Возможно, вы волнуетесь больше, чем ваш супруг, и вы все время ссоритесь по этому поводу – вы уже развелись, но так и не можете прийти к единому мнению по поводу поведения ребенка.

    В вас все кипит от смятения, расстройства, страха и гнева; вы устаете от ребенка и постоянной конфронтации с ним; вы боитесь заговорить о самых элементарных вещах. Все это представляется вам неправильным. Вы не понимаете свою роль в семье или же становитесь родителем, которым никогда не хотели быть: часто сердитесь, взрываетесь и кричите, слишком много ворчите, большей частью бессмысленно; вы угрожаете, наказываете, даже бьете того самого ребенка, которого любили так, как никого и никогда в мире. Вы стали сами на себя не похожи, и образец воспитания, который показали вам родители, благослови их Господь, не очень-то помог вам. Столь же бесполезными оказались советы из книг и телепередач, рассказы друзей, а также друзей их друзей о чудесном преображении, которое произошло с таким-то и таким-то ребенком благодаря некоей воспитательной стратегии, волшебной диете или чему-то еще. Из огромного количества информации невозможно выбрать то, что действительно подойдет вашему ребенку.

    В чем суть моего метода

    Реально вам поможет только… наука. Для большинства людей это слово связано с поисками воды на Марсе или разработкой лекарства от птичьего гриппа и пр. Безусловно, все это важно и достойно сообщения в новостях. Но наука также изучает развитие детей, способы воспитания и взаимоотношения детей с родителями и т. д., и т. п.

    Исследования поведения детей при этом занимают далеко не последнее место. Вы будете удивлены, но ученые нашли наиболее эффективный способ отдавать детям распоряжения, а также выяснили, что лучше: вознаграждать хорошее поведение или наказывать плохое. Мало того, наука знает, как, например, лучше обратиться к ребенку с просьбой сделать что-то нежелательное для него: почистить зубы, надеть куртку, выключить телефон или вовремя отправиться спать. Естественно, не у всех родителей есть время или образование, чтобы быть в курсе последних достижений психологии, не говоря уже о таких смежных с ней областях, как биология развития, нейробиология и др. Тем не менее результаты этих научных исследований могут заметно облегчить жизнь родителей.

    В этой книге я хочу рассказать о методе исправления детского поведения. Методе, который основан на качественных результатах научных исследований – на том, что наука уже знает о поведении детей благодаря хорошо сформулированным и тщательно проведенным экспериментам. Я не предлагаю вам голословные утверждения или необоснованные мнения. Я говорю о научных данных и принципах, лежащих в основе метода. Вы поймете, почему метод работает, а также что и как делать.

    Огромный плюс этого метода в том, что те же принципы и приемы подходят для различных ситуаций и к детям всех возрастов – от младенцев до юношей. Я обсуждаю здесь все вопросы, от основы основ нормального развития ребенка – как он ест, пользуется туалетом, спит в своей кровати, не капризничает – до весьма серьезных проблем поведения, таких как драки и воровство. Этот метод доказал свою эффективность даже там, где проблемы детского поведения сопровождались сложными семейными ситуациями: родители с физическими и психическими расстройствами, злоупотребляющие наркотиками и алкоголем или жестоко обращающиеся с детьми. При систематическом применении метод поможет изменить поведение ребенка, даже если вы используете его лишь частично.

    Во-первых, вы должны изменить фокус внимания. Воспитывая детей, мы становимся экспертами в том, что ребенок не делает. Например, «я хочу, чтобы он перестал ныть, пререкаться и игнорировать мои замечания». Я научу вас смотреть позитивно на то, что вы хотите от ребенка – «я хочу, чтобы он отправлялся в кровать вовремя, тихо и спокойно» – и дам вам инструменты для методического поощрения желательного поведения, которое заменит нежелательное.

    Вы научитесь формировать желательное поведение. Вы узнаете, где и как часто тренировать ребенка, чтобы «усвоилось» хорошее поведение; как создать ситуацию, в которой желательное поведение проявится с наибольшей вероятностью; как правильно похвалить ребенка и вознаграждать его за успехи; а также как обучить ребенка поведению, которое он раньше никогда не демонстрировал, и как создать действенную программу воспитания.

    Когда ваши усилия сосредоточены на позитивном подкреплении желательного поведения, вы станете добрее к ребенку. Мы часто совершаем одну ошибку: считаем, что исправление проблем поведения означает серьезные наказания, жесткие стандарты, нетерпимость. Но положительное подкрепление требует совершенно иного подхода: особой похвалы, целенаправленного вознаграждения, большего внимания к ребенку. Этот подход сделает вас более опытным родителем, и отношения с ребенком станут более близкими.

    Родители испытывают огромное облегчение, узнав, что им не нужно «наступать себе на горло». Доброе и спокойное обращение с ребенком не означает мягкотелости. Как раз наоборот: когда вы распускаете руки, кричите, лупите ребенка и выражаете гнев – это всё признаки поражения ваших методов воспитания. Позитивное подкрепление делает обстановку в доме спокойнее, потому что у родителей и детей появляются ясные и достижимые цели, например формирование определенного поведения.

    Нет необходимости применять мой метод всю жизнь. Программа, которую вы разрабатываете для исправления поведения ребенка, работает так же, как проволочный каркас, который помогает растению вырасти прямым и красивым. Вам не придется вечно награждать ребенка призовыми очками или помнить о вознаграждении. Кстати, многие родители замечают, что период интенсивной работы очень быстро приводит к желательному результату и примерно через месяц-два программу можно прекратить. Цель метода – построить каркас из желательного поведения вокруг вашего ребенка. А когда желательное поведение сформировано и пустило глубокие корни, каркас можно убрать за ненадобностью.

    История моего метода

    Раньше я не занимался исправлением детского поведения. Это не была моя специальность. Я начал разрабатывать свой метод, столкнувшись с конкретной проблемой, и привлек для ее решения научные данные. Это произошло в начале 1970-х, когда я был аспирантом в Северо-Западном Университете. Меня попросил поработать директор местной клиники, специализировавшейся на лечении детей в сложном эмоциональном состоянии. Самое яркое воспоминание оставила 15-летняя Шэрон. Она устраивала ужасные, разрушительные истерики каждый раз, когда кто-то говорил ей «нет» или хоть немного нарушался привычный порядок вещей. Например, когда мы говорили ей, что пора обедать, она швыряла все, что было под рукой, виртуозно ругалась и визжала. Эту истерику можно было предотвратить, предупредив девочку за полчаса или за час, что скоро будет перерыв. Но если персонал клиники забывал это сделать, истерика становилась неизбежной.

    Я проконсультировался со многими учеными и разработал программу для Шэрон и других пациентов. Это были адаптированные для детей приемы, которые используются для обучения и исправления поведения взрослых людей. Программа не была волшебной, она не исправляла человека за одну ночь, но в результате работы происходили заметные и долговременные изменения. Мы могли наблюдать и измерять изменения, более того, их видели другие люди, которые работали с нашими пациентами и их семьями. Словом, мы совершенно избавили Шэрон от привычки к истерикам за три недели, шаг за шагом, благодаря системе вознаграждений за малейшие позитивные изменения поведения. Вместо того чтобы показывать свой характер, она только кривила губы, когда мы прерывали ее, и за это получала очко. И когда мы прекратили программу призовых очков, желательное поведение не исчезло. Программа была временной, но изменения поведения стабильными.

    В рамках этой программы мы не пытались определить причину буйства Шэрон. Смысл в том, что вы можете помочь ребенку в короткий срок исправить поведение, а со временем сможете изменить и его самого. Данные исследований говорят о том, что воспитание желательного поведения взамен истерик в конце концов перенастроит мозг ребенка так, что он перестанет капризничать в трудных ситуациях. Для этого желательное поведение должно повторяться довольно часто.

    Поведение Шэрон представляло собой исключительный случай, но я в то же время хотел использовать научные данные для повседневных проблем поведения. Меня также приводили в ужас бесконечные советы «экспертов». И я организовал семинары для родителей, где мы обсуждали и отрабатывали методы для исправления поведения. Эти методы родители затем могли применять у себя дома. Иногда мы работали над небольшими проблемами, например, приучением ребенка есть определенные продукты, пользоваться туалетом, собираться в школу, делать уроки, заниматься музыкой и пр. Программа не всегда приводила к желаемым результатам, особенно сначала, но мы постоянно оценивали наличие изменений поведения и то, как быстро они наступают. Мы могли корректировать программу, измерять результаты и снова вносить изменения.

    Кроме того, я переехал из Чикаго, получив место в Университете Пенсильвании, и применил то, что уже умел, для помощи детям в местных школах. Здесь я столкнулся со многими проблемами – например, я до сих пор помню 5-летнюю девочку, которая впадала в ярость и вызывала у себя рвоту. Ее поведение постоянно приводило к срывам уроков в классе. (На самом деле это был довольно простой случай.) Но поскольку наука развивалась и результаты лабораторных исследований можно было использовать в реальной жизни, у нас были средства для работы с подобными проблемами. Накопленные данные в конце концов показали бессмысленность обычного родительского подхода: строгих наказаний и бесконечных нотаций. Эти стандартные приемы даже могут ухудшить ситуацию, потому что родительское внимание подкрепляет нежелательное поведение.

    Мы стали учить родителей «подлавливать» детей на хороших поступках, вместо того чтобы невольно поощрять нежелательное поведение криком, побоями, нотациями и другими проявлениями отрицательного внимания. И исследования подтверждали, что небольшие, временные приемы воспитания приводят к значительным, долговременным изменениям поведения детей дома и в школе.

    Я проработал в Университете Пенсильвании 10 лет, а потом перешел в Медицинский институт при Университете Питсбурга. Здесь я продолжил свои исследования и стал работать с пациентами стационара. Кроме того, я продолжал обучать родителей приемам исправления поведения детей в домашних условиях. Я и мои коллеги получили грант на изучение этих методов, поэтому у нас была возможность работать над их улучшением.

    В 1989 году я занял должность в Йельском университете и перевез сюда клинику. Из этого со временем вырос Йельский центр по воспитанию детей и Клиника детского поведения, которыми я руковожу. Кроме того, я профессор психологии и детской психиатрии[1] и вот уже четыре года возглавляю исследовательскую группу в Детском научном центре при Йельском медицинском институте. Практическая работа сосредоточена в основном в Йельском центре по воспитанию детей и Клинике детского поведения. Здесь я и мои коллеги консультируем родителей с детьми от 2 до 16 лет и разрабатываем программы исправления поведения. К нам порой приводят детей, от которых отказались школы, психологи и даже правоохранительные учреждения. Это дети с действительно серьезными проблемами. Но большая часть родителей приходит с такими, скажем, повседневными проблемами. Им нужно, чтобы ребенок перестал слишком много спорить или дразниться, или начал делать уроки, или стал более ответственным, или прекратил рыдать по любому поводу. И мы знаем, как им помочь. Мы можем разбить порочный круг противостояния родителей и трудных детей, которое продолжается, пока кто-то один или все вместе не сдастся.

    От науки – к практике

    Моя работа – совершать открытия, и мне это нравится. Более 30 лет я занимаюсь улучшением своего метода. Это более 30 лет исследований, грантов, научных конференций, применения в клинике, дальнейших исследований и… рутины. Я написал сам и в соавторстве с коллегами 44 книги и более 600 статей, глав в книгах и докладов. Но все они в подавляющем большинстве были адресованы моим ученым коллегам. Теперь пришло время выйти в мир и познакомить с исследованиями как можно больше людей, которым это необходимо.

    В настоящее время существует масса научно обоснованных способов исправления поведения детей, наш метод в их числе и приносит ощутимые результаты. Это не значит, что наука всесильна; вспомните, что дети до сих пор страдают и умирают от полиомиелита – через полстолетия после создания вакцины против него. Необходимо не только проводить исследования, но и делиться ими с людьми. Непослушание – не такой страшный недуг, как полиомиелит, но гораздо более распространенный. (А иногда это действительно становится чудовищным заболеванием. Непослушание в худших проявлениях – асоциальное поведение, психиатрические расстройства и агрессия – исключительно дорогостоящая проблема, которая встречается во многих семьях.) Мы, ученые, уделяем недостаточно внимания распространению важных знаний, способных помочь родителям. В этой книге я собрал самые последние научные данные с целью превратить их в практическое пособие для исправления проблем поведения детей в вашем доме.

    Мою работу здорово осложнило огромное количество предрассудков. У родителей, которых я консультирую, часто перепутаны понятия: что хорошо, что плохо, а что не имеет значения для воспитания детей. Они сбиты с толку обилием информации. Иногда они пытаются применять методы, которые, как им кажется, работают, но увы!

    Я понимаю их: они хотят решить проблему! Но прислушиваются к рекомендациям, не прошедшим контроля качества. Из более чем 550 существующих методов лечения детей и подростков более 90 % не прошли научных испытаний. Мы просто не знаем, работают они или нет. Но почему-то общественность не возмущается и не спрашивает: «На чем основано ваше лечение?» К сожалению, в области педагогики нет учреждения, подобного Управлению по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, которое контролирует процесс выпуска новых лекарств. То, что, может быть, поможет, часто используется вместо того, что действительно работает. Вместе с тем доказано, что некоторые распространенные методы делают поведение детей еще хуже.

    Виноваты в этом не родители, а профессионалы, делающие вид, что разбираются во всей этой информации. Я делаю все возможное, чтобы изменить эту ситуацию. Как Президент Американской психологической ассоциации, которая объединяет более 150 000 специалистов, я стремлюсь привести их работу в соответствие с научными стандартами.

    Количество плохих советов не уменьшается. Например, в одной из книг, известной и не раз переизданной, говорится, что кратковременное наказание в виде тайм-аута[2] не работает, и автор призывает назначать тайм-аут-монстр продолжительностью в четыре часа. Но исследования показали, что более строгое наказание не вызывает более существенного изменения поведения. Если вы назначаете тайм-аут часто и надолго, значит, ваша стратегия бесполезна. Если вам приходится все время усиливать меры наказания, это значит, что нужно уделить больше внимания позитивному подкреплению желательного поведения, замещающего нежелательное.

    Считается, что тайм-аут назначается ребенку для того, чтобы он подумал о своем поведении. Это полное непонимание сути тайм-аута. Исследования с участием самых разных млекопитающих, не обладающих человеческим сознанием, показали, что тайм-аут прекрасно действует и на них. Во время тайм-аута мы на короткое время прекращаем уделять внимание ребенку. Да, было бы неплохо, чтобы ребенок подумал о своем поведении, но не это метод исправления его поведения. Сделать так, чтобы ребенок поступал по-другому, можно, изменив поведение и представление ребенка о своих действиях.

    Один известный автор уверяет читателей, что если б ребенок мог сообщить вам, что он рассердился, то не стал бы драться и выражать свою агрессию иным способом. Этот устаревший взгляд не подтверждается наукой. Множество работ доказывает, что говорить об агрессии не значит снижать агрессию. На самом деле разговоры об агрессии усиливают агрессию. В любом случае это определенно не научит ребенка решать проблемы, не проявляя агрессии. Этот подход основан на заблуждениях, которые проистекают из старой «гидравлической» модели психологии, согласно которой душа человека сравнивается с паровой машиной, которой нужно стравить пар, чтобы нормально работать.

    Но идеи, опровергнутые наукой, живучи. Некоторые советы, например по поводу наказаний, представляют опасность. Некоторые кажутся доброкачественными, безопасными, но они отвлекают от поиска более эффективных решений. Часто эти советы предлагают наказания в качестве основного инструмента воздействия, но для исправления поведения вашего ребенка этот путь не подходит. Книга, которую вы держите в руках, научит вас не только практическим навыкам, но и критическому взгляду на советы по воспитанию.

    Возможно, главная опасность плохих советов в том, что они препятствуют поиску хороших решений. Некоторые такие советы кажутся нормальными. Разнообразные эксперты советуют хвалить детей, награждать их призовыми очками или использовать тайм-аут вместо более серьезного наказания. Но большинство из них не знают, как сделать эти стратегии более эффективными. Такие специалисты не находят связи между этими стратегиями и причинами, по которым они являются действенными. А причина в том, что в основе лежит подкрепляемая тренировка (о которой я буду говорить в главах 1 и 2). Если вы воспользуетесь посредственным, субъективным советом, не имеющим под собой научного обоснования, и потерпите неудачу, то можете сделать неверный вывод. Например, можно подумать, что система призовых очков или тайм-ауты бесполезны. И это очень плохо, потому что при правильном применении это прекрасный метод воспитания.

    В этой книге говорится о том, как правильно применять правильные методы. Моя главная цель – претворить науку в практику, показать вам действенный путь, который поможет вам исправить поведение ребенка.

    Итак, расслабьтесь

    Прежде чем мы приступим к делу, я обрисую некоторую перспективу. Ваш ребенок скорее всего совершенно нормален, т. е. в большинстве случаев ведет себя хорошо, но иногда не слушается (а исследования говорят о том, что даже прекрасно воспитанные дети слушают вас только 80 % времени).

    Дети тоже люди, а люди восприимчивы к методу положительного подкрепления, который лег в основу этой книги. Наши исследования показали, что применение моего метода помогает в 80 % самых серьезных расстройств поведения. Он показал себя действенным даже в тех случаях, когда ваше противостояние с ребенком нельзя даже сравнить с серьезными проблемами поведения.

    Не падайте духом, узнав, что дети вовсе не такие хрупкие и нежные создания, какими мы их иногда представляем. Не думайте, что, будучи несовершенным родителем, вы наносите ребенку неизгладимые «психологические шрамы». Если, конечно, шрамы только психологические. Вместо этого подумайте о том, что детское поведение – сложный узел из привычек, черт характера и шаблонов. Никогда не поздно изменить существующие привычки и шаблоны и заменить их другими. Когда ребенок будет вести себя лучше, улучшатся и ваши с ним отношения. Измените поведение, и изменятся чувства.

    Эта книга поможет вам построить более спокойную и счастливую семейную жизнь. Вы узнаете, как воспринимают мир родители и дети и как они выражают свое представление в проявлениях проблемного поведения. Поведение, причиняющее беспокойство, может стать деструктивной привычкой, своего рода самосохранением. Но этот замкнутый круг можно разорвать, можно изменить нежелательное поведение, вернув гармонию в семейные отношения. Я обратил самые важные научные данные в практическое руководство – образец диалога ребенка и родителей, например, или объяснение, почему один диалог продуктивен, а другой нет. Я все время старался предвосхищать такие вопросы родителей, как: «Что делать, если я хочу сегодня же применить эти методы?» или: «Что именно мне следует говорить?»

    Данные исследований подчас говорят нам удивительные вещи даже о самых распространенных и бесспорных методах воспитания, которые мы все применяем, от объяснений до придирок и наказаний. Вы найдете помощь именно здесь, и это лучшее, что может предложить наука.

    Глава 1. Семь мифов о правильном воспитании детей

    Моя первая дочь засыпала в своей колыбели, а я стоял рядом и смотрел на маленькое создание растроганно, удивленно и радостно. Она двигала ручками и ножками, гукала и смотрела на меня, совершенно не собираясь спать. Моя жена вошла в комнату и воскликнула: «Что ты делаешь? Разве так укладывают детей спать?» В совершенно ненаучной манере она дала мне понять, что внимание к поведению дочери – к ее движениям, звукам, осматриванию и бодрствованию – подкрепляет его. Как детский психолог, исследователь человеческого поведения, я должен был это знать. В конце концов я проводил дни напролет, обучая родителей воспитанию детей: формированию желательного поведения и прекращению поощрения нежелательного. Но для меня было совершенно естественно стоять около колыбельки, с глупым видом улыбаться моей малышке, хотя это поощряло ее бодрствование.

    Иногда естественные порывы оказывают наилучший воспитательный эффект. Родители от природы стремятся выразить любовь к детям, и это прекрасно. Каждое объятие или поцелуй, каждое теплое слово играет огромную роль в формировании уверенности в себе ребенка, его чувства безопасности и самооценки. Родительская любовь усиливает взаимные узы, а также помогает ребенку впоследствии строить отношения с людьми. Ласковые объятия способствуют развитию его мозга. Поэтому так нужен физический контакт детей и родителей. Это намного важнее для воспитания детей, чем формирование правильного поведения. Следите за своими естественными порывами, чаще обнимайте детей: это почти что самое лучшее, что вы можете сделать для них.

    1 2 3 4 5

    www.litlib.net

    Читать онлайн книгу Трудные дети и трудные взрослые: Книга для учителя

    Соавторы: Владимир Чередниченко

    сообщить о нарушении

    Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

    Назад к карточке книги

    Annotation

    Автор – учитель (преподаватель «Этики и психологии семейной жизни») рассказывает о свой работе в колонии для несовершеннолетних девушек. «Проживая» с автором день за днем в колонии, читатели волей-неволей вовлекаются в борьбу за этих, казалось бы, пропащих девушек. Рукопись носит характер педагогических размышлений, особое внимание автор уделяет анализу причин, приведших девушек к преступлениям, чтобы обратить внимание родителей и учителей на процессы формирования трудных характеров.

    Книга, предназначенная учителю, будет полезна и родителям.

    Форзац

    От издательства

    1. Колония. Девчонки...

    2. В реке обиды брода нет

    3. Бойкот

    4. Сверяясь с Макаренко

    5. День за днем

    6. Запрещенный прием

    7. Переход на летнее время

    Вместо послесловия

    Форзац

    Учебное издание

    Зав. редакцией Н. П. Семыкин

    Редактор М. Д. Соловьева

    Художник Н. П. Лобанов

    Художественный редактор Е. Л. Ссорина

    Технический редактор С. В. Китаева

    Корректор Л. Г. Новожилова

    От издательства

    Колония... для несовершеннолетних девушек... Нас сейчас трудно чем-то удивить, но, право, невозможно смириться с мыслью, что почти девочки, девчушки, нежные от природы создания и – преступления... порой, ужасные. Переворачиваешь последнюю страницу рукописи то ли с облегчением (как будто возвращаясь из потустороннего мира в реальную нормальную жизнь), то ли с каким-то неосознанным чувством вины.

    Первое желание – вернуть рукопись автору. Да, да, мы понимаем, что где-то совершаются преступления, где-то перевоспитывают молодежь... Все правильно. Но у нас другие заботы: помочь учителям в воспитании и обучении наших, назовем их благополучными, детей. Кто же об этом будет думать, если не мы?

    – Но позвольте, – неожиданно подключается внутренний голос, – а откуда же берутся неблагополучные дети, нередко становящиеся преступниками? Разве не из наших семей, не из наших школ одни уходят в жизнь, другие – в колонию? Разве не вина в этом каждого гражданина в отдельности и общества в целом? Ведь известно, что жестокость подростков, как правило, вызревает на почве, лишенной любви и теплого человеческого участия.

    Нет, беда эта общая и не сегодня-завтра она может войти в любой дом. А впрочем, она давно уже стоит на пороге... нашего общего дома. Значит, не может быть посторонних, значит, мы сообща должны лечить наши «раны». И в первых рядах, конечно же, должны быть главные врачеватели душ человеческих – педагоги.

    Колония. Девчонки...

    Здесь нет бараков и нар, о которых поется в песнях тюремного фольклора. Воспитанницы спят па чистых простынях, учатся в школе, в свободные часы читают, пишут письма домой, смотрят телевизор...

    И все же это место заключения, место лишения свободы. А эти девушки-подростки в опрятных платьях – заключенные. В их биографиях – воровство, участие в ограблении квартир, пьяных драках, разбой, насилия, убийства. Их избивали, они отвечали тем же. Почти у всех – ранняя и сверхранняя половая жизнь. Многие знакомы с наркотиками, многие перед поступлением сюда были на грани алкоголизма.

    – И им ты хочешь преподавать этику и психологию семейной жизни? – спрашивали меня. – Не смеши!

    Меня и самого терзали раздумья. А действительно, нужно ли этих девушек, таких, кого называют «падшими», готовить к замужеству? Честно ли это в отношении тех парней, женами которых они могут стать? И есть ли смысл, допустим, проводить здесь уроки по теме «Воспитание детей в семье», если добрая половина колонисток в результате абортов и перенесенных венерических заболеваний обречена на бесплодие?

    А с другой стороны, разве мыслимо считать, что для 15—16-летнего подростка жизнь закончена? Что ей никогда не откроются простые семейные радости, что очищение души невозможно?

    И все-таки я решился и в течение года преподавал здесь этот, многим кажущийся эфемерным предмет... И убедился в том, что он здесь необходим. Но что еще более он был необходим этим девушкам раньше, когда они еще не переступили роковую черту...

    Не скрою – бывало и чувство брезгливости, и растерянности, и просто оторопь брала, когда я узнавал, например, что вот эта темноглазая девушка с аккуратной

    косичкой до полусмерти избила (не одна старалась, позвала для этого подружку) свою сверстницу, приревновав ее к юноше, с которым «гуляла». А эта – страшно сказать– убила человека. За что? За то, что она его, как уверяет, любила, а он на нее не обращал внимания. А эта, сама в пятнадцать лет опустившаяся на дно пьянства и разврата, заманила в подвал тринадцатилетнюю соседку для своих дружков.

    – И им ты хочешь преподавать этику и психологию семейной жизни? – слышу разгневанный голос читателя. – Не смеши!

    Господи, да что же они, эти девчонки-колонистки, знали о любви? Как ее себе представляли? Да ничего не знали. Почти у каждой из них все начиналось с того, что малознакомый парень, а то и взрослый мужчина клал ей руку на плечо и говорил: «Пойдем!» Шла из любопытства, из неумения сопротивляться, из-за одурманенности выпитым перед этим стаканом вина (не из бокалов же и не из рюмок пьют в подъездах!), из-за непонимания последствий...

    У некоторых все-таки было чувство. Был парень, который нравился. А он настаивал – докажи, что любишь! И доказательство требовал – известно какое...

    Первая близость не приносила ничего, кроме физической боли и разочарования. Но для нравственно невежественной души она не становилась уроком. Являлась мысль – девственности не возвратить, сохранять целомудрие уже бессмысленно... Может быть, в следующий раз будет лучше?

    У иных в такой ситуации являлись минуты стыда, страха за будущее. Но тут как тут был глушитель всех сомнений – сигарета, алкоголь, наркотик...

    Да, это было – только протяни руку. А человека, который мог помочь, остановить, вывести на другую дорогу, задуматься, – не было.

    Виноваты эти девушки перед людьми, перед обществом? Виноваты. Ну, а мы перед ними?

    Я спрашивал у многих: с кем ты могла откровенно поговорить? К кому могла обратиться в трудную минуту за помощью? Как правило – ни с кем, ни к кому. Не нашлось «доверенного лица». Ни в семье. Ни среди учителей в школе. Ни среди преподавателей ПТУ. Ни среди соседей, почем зря честивших этих девчонок, но ни разу не задумавшихся, почему они такие.

    Иногда приходилось слышать мнение: изначально порочны. С рождения. Хорошо, допустим, с рождения. Но ведь медики разъясняют нам, почему и как закладываются в организме те дефекты развития, которые могут дать почву для отклонений личности. Алкоголизм матерей, их нездоровый быт, их болезни. Значит, это мы не уберегли матерей, не поняли, что над их младенцами висит угроза, и значит, им особенно много надо внимания, тепла, участия, что рискованно им расти без пристального, не формального, не для «галочки», а настоящего медицинского и педагогического контроля...

    Приступая к работе в колонии, я был далек от мысли, что мои уроки, как, впрочем, и вся воспитательная работа, способны преобразить эти изрядно исковерканные души и каждую из колонисток направить на стезю добродетели. И все-таки верил: какие-то зерна западут в душу...

    1. Колония. Девчонки...

    1

    После второго урока Оля вместе со своей подругой Леной, которую все в классе называли почему-то Белкой, убежала из школы. Спрятались в подъезде близлежащего дома, покурили. Ну, а что же дальше? Слоняться бесцельно но улицам не хотелось – решили пойти к Белке домой. Достали из бара бутылку дешевого вина, выпили. Слушали музыку, смотрели утренние передачи по телевизору.

    – Скучно без пацанов, – сказала Белка. – Чем бы еще развлечься?

    Вдруг что-то вспомнила, подскочила:

    – Живем, Олька! Где-то на кухне самогон должен быть. Старики готовили для сантехников и водопроводчиков. Давай поищем?

    Нашли, выпили. Почувствовали свинцовую тяжесть в голове. Белка дошла до кровати. Оля не удержалась на ногах, упала на кухне и уснула на полу.

    Проснулись под вечер. Помятые, больные, передвигались по квартире, как в тумане. Белка, глянув на часы, перепугалась:

    – Старики сейчас придут. Бежим!

    Девятиклассницы кубарем скатились по ступенькам, вскочили в автобус, поехали в соседний микрорайон. Там встретили знакомых ребят, согласились на их предложение выпить. Уселись в уютной беседке па территории детского комбината. Егор – долговязый парень, который успел уже побывать в зоне и считал, что твердо стал на путь исправления, даже пепельницу «организовал», приспособив под окурки банку из-под консервов. Лена с Олей, выпив вина, повеселели. Особенно Белка. Она явно хватила лишку и вскоре уже не могла управлять собой. Один из ребят ощупал жадным взглядом ее стройную фигурку и зашептал что-то на ухо. Белка неестественно засмеялась. Юноша, обхватив ее за талию, повел куда-то. Возвратились минут через десять. По угнетенному виду подруги и самодовольной ухмылке парня Оля сразу поняла, что произошло. Стало жутко. Хотелось испариться, исчезнуть, но

    Белка удержала

    – Останься. Теперь уже все равно. Нет в жизни счастья...

    И пошли все вместе на дискотеку в парк. Оля была в школьной форме, потому идти на площадку постеснялась, взяла у Белки сигареты и устроилась на скамейке неподалеку. Не почувствовала, как задремала. Проснулась, ощутив на себе чьи-то липкие руки. Это Егор. Рвал с нее одежду. Девушка изо всех сил сопротивлялась, наконец вырвалась, ударила его по лицу.

    – Дура, я же серьезно! – не отставал Егор. – Женюсь, веришь? Хоть завтра!

    Егор снова попробовал взять ее силой. Оля, защищаясь, больно укусила его за руку. Юноша взвыл от боли. Со всего размаха ударил Олю кулаком в лицо. Девушка упала, потеряв сознание. Когда очнулась, Егора уже не было. Голова лежит на коленях у Белки. Подруга гладила рукой ее волосы, успокаивала. Вспомнив, что было, Оля поспешно ощупала себя руками и, убедившись, что Егор, кроме синяка под глазом, не оставил ей других «следов», облегченно вздохнула, встала со скамейки.

    – Ладно, Лен, поехали отсюда. Только давай покурим сначала.

    Сигарет у девушек не нашлось. Просить у прохожих стыдно. Легче, казалось, «взять» в киоске. Подошли, осмотрелись вокруг. Белка нашла камень, разбила стекло. Взяла с витрины полиэтиленовую новенькую сумку. Загрузила ее сигаретами. Оля прихватила зачем-то несколько детских игрушек.

    Убегали, не оглядываясь. Лишь когда поняли, что никто за ними не гонится, остановились.

    – Зачем тебе эти звереныши? – поинтересовалась Белка.

    Оля вместо ответа лишь пожала плечами. Достала из сумки игрушки и выбросила их в песочницу.

    Домой Оля возвратилась в два часа ночи. Без портфеля. В измятом школьном платье с двумя оторванными пуговицами. Отчим, ничего не спрашивая, с размаху ударил по лицу – теперь синяк появился и под левым глазом. Едва удерживаясь на ногах, Оля потухшим взглядом смотрела на отчима. Тот поколебался, но бить больше не стал:

    Его сменила мать. Назвала дочь «проституткой», «босячкой», «падшей» и еще какими-то словами.

    На рассвете в комнате родителем зазвенел будильник. Оля подхватилась, села на кровати. Зацепившись взглядом за школьные учебники на столе, едва поборола в себе желание схватить их, изорвать, выбросить за окно. Потом нашла учебник по основам права, раскрыла его там, где писалось об уголовной ответственности за совершенные преступления. Глаз заплыл, читать было тяжело. Отшвырнув книгу, вышла на кухню. Мать сделала вид, будто не замечает ее. А отчим ходил по квартире притихший, будто виноватый в чем-то. На Олю не смотрел, общался только с женой.

    Неожиданно кто-то позвонил в квартиру. Оля вздрогнула, тело будто током пронзило. Мать этого не заметила, крикнула:

    – Открой же дверь! Я не могу, видишь?

    Оля пошла... Но повернула не к дверям, за которыми ждали, а к своей комнате. Выглянула в окно и увидела внизу около подъезда... милицейский «газик».

    2

    Для меня и шестнадцатилетней Ольги Водолажской  колония началась почти одновременно. С той лишь разницей, что она знакомилась со здешней жизнью сквозь оконную решетку небольшой камеры в карантине, я же мог открыть окно своей комнаты настежь.

    – Ну что, Владимир Иванович, давайте знакомиться,– говорит начальник колонии Дина Владимировна Васильченко, пригласив меня в свой кабинет. – С вами. А потом познакомимся с колонией. И я заодно сделаю обход в качестве начальника. У вас это будет первый рабочий день, а у меня – второй. Кстати, раньше я работала здесь воспитателем... Начнем с карантина? – предлагает Дина Владимировна, приближаясь к длинному приземистому зданию с решетками на засиженных мухами окнах. – Познакомимся с новенькими? Между прочим, одну из них – Ольгу Водолажскую – распределили в шестое отделение. В то, с которым вам предстоит работать.

    Идем мрачным коридором. Днем и ночью здесь тусклый свет электролампочек. Останавливаемся возле камеры девушек, которые прибыли накануне. Контролер наклоняется, заглядывает в «глазок», гремит тяжелыми засовами, – заходим. Кровати в два яруса. Небольшое зарешеченное окно. Посредине камеры стол, деревянные табуретки Девушки вскакивают, старшая по камере докладывает. Васильченко разрешает садиться. Занимаем места за столом. Всматриваюсь в лица осужденных, прислушиваюсь к вопросам, которые ставит Дина Владимировна, размышляю над услышанными ответами.

    Вот Наталка Жужа. Одесситка. Осуждена по статье 142. Угрожая ножом, сняла часы с руки своей пятнадцатилетней ровесницы. Среди белого дня. На автобусной остановке в центре города. Приговор – три года лишения свободы. Наталка считает, что наказана слишком строго.

    – Я только пошутить хотела, – говорит, оправдываясь.

    – Хорошие шутки – с ножом...

    Жужа смотрит исподлобья:

    – Нож просто так взяла, я не угрожала.

    – Играла, – подсказывает Васильченко.

    Осужденная опускает глаза. Молчит.

    – Допустим, ножом играла, – продолжила Дина Владимировна. – Но ведь часы у потерпевшей сняла?

    Осужденная молчит. Потом взрывается:

    – Ну, сняла, сняла! Все равно – та телка целая и невредимая. На свободе нежится, а мне тут три года нары полировать.

    – А вот жаргон ты, пожалуйста, оставь, – говорит строго Васильченко. – Задумайся лучше о другом: как дальше жить будешь? А ту девочку, которую ограбила, не трогай. Не нужно ей завидовать. Она, может, теперь по улицам с оглядкой ходит, ночью спать не может спокойно.

    Начальник колонии переводит взгляд на пятнадцатилетнюю Любу Борисову, которая осуждена к девяти годам. Та молчит. Напрасно теряем время и надеемся услышать от нее хотя бы слово. Впрочем, я уже немного знаю ее историю. Люба в отсутствие родителей пригласила домой приятелей. Пила с ними вино, танцевала. На просьбу парализованной и прикованной к постели бабушки прекратить пьяную оргию она подняла швабру, замахнулась, ударила и потом уже била до тех пор, пока она и помогавшие ей приятели не убедились в том, что бабушка мертва.

    Люба молчит. Мохова, которая сидит рядом, тоже не из разговорчивых. Кратко информирует, что осуждена к трем с половиной годам за хранение и употребление наркотиков. Гаенко осуждена за квартирную кражу.

    – Чью квартиру ты обворовала? – спрашивает Дина Владимировна.

    – Одноклассницы.

    – О чем думала, когда совершала преступление?

    – Ни о чем. Бабки были нужны.

    – Зачем?

    – Да на разное.

    – Разное – это что, наркотики?

    – В общем-то да.

    Начальник колонии расспрашивает о семье. И я снова, в который раз, убеждаюсь, что у истоков беды стоит семейное неблагополучие. Это наша общая большая боль – вот такие подростки, изолированные в воспитательно-трудовых колониях. Наша общая беда, коллективная ошибка, просчет. Много в чем не выполнила своей изначальной роли семья, где-то дала сбой школьная педагогика, подставила подножку «улица». Подростки за высокой каменной стеной – упрек всем нам: родителям, учителям, академикам...

    Переходим в соседнюю камеру. Обстановка та же, и девушки в таких же серых халатах. В углу замечаю полку с книгами и журналами.

    – Читаете?

    – А что – здесь есть что читать?

    Я присматриваюсь к содержимому полки и понимаю, что заключенная права: читать здесь действительно нечего. Васильченко, перехватывая мой взгляд, говорит:

    – Я, Владимир Иванович, поняла вас. В скором будущем мы эти недоработки старого руководства исправим.

    Начальник колонии ставит перед осужденными те же самые вопросы: о семье, причинах, которые привели к преступлению. И вдруг:

    – Вы готовитесь перейти в зону, что вас особенно волнует в связи с этим?

    – Ваш актив. Говорят, активисты больше воспитателей стараются! – выпаливает Клименко.

    – А знаешь ли ты, Нина, – сдержанно спрашивает Васильченко, – о тех преимуществах, которые имеют активисты? О видах на досрочное освобождение, допустим? Внеочередных свиданиях?..

    – Так что, из-за этого «мусоршей» становиться?

    – Да-а, видимо, этот наш разговор преждевременный, – не обращая внимания на резкость осужденной, сожалеет Дина Владимировна. И предлагает: – Давай отложим и вернемся к нему через месяц. Ты поживешь – на нас посмотришь, мы – на тебя.

    – Смеетесь? – по-детски надув губы, отвечает Нина. – Чужие лапти мне примеряете? Только не пойду я против народа, не пойду! Сдохну лучше!

    – Почему же против народа? – принимает вызов Васильченко. – Таких, кто не поддерживает актив, у нас единицы. Сама убедишься.

    – Посмо-о-отрим, – не желая уступать, тянет осужденная.

    3

     С нетерпением жду встречи с Водолажской. И вот наконец – светловолосая, высокая, стройная, с коротко остриженными волосами, искренней улыбкой, словом, прямая противоположность той, которую я себе представлял. Она рассказывает о последнем дне перед преступлением. Вспоминает и бессонную ночь в ожидании ареста, следствие. Совсем не поддерживает разговор о родителях. А когда воспоминания возвращают ее к приговору, губы начинают предательски дрожать.

    – Разве ж так честно? Мы на десятку взяли, а киоскер насчитала 120.

    Я обескуражен ее наивностью. Но для Васильченко это будни.

    – Разве не все равно, сколько украдено? – выговаривает строго. – Неужели не знала, что всякая кража – преступление?

    – Представьте себе – не знала, – обозленно отвечает Ольга. – А попробуй разберись: один куртку из школьной раздевалки потянул, другой шапку с прохожего снял, третий еще чего натворил – они осуждены условно, с отсрочкой, мне же два года колонии – за что?

    Осужденная наконец выговорилась, умолкла. Я спросил:

    – Ты говоришь, не знала, что совершаешь преступление? Ну, а как же школьные уроки права?

    – Ой, не надо про школу... – Водолажская растягивает тонкие губы в жалкую улыбку. – И вообще, и школу, и учителей я даже вспоминать не хочу – противно...

    Из бесед с начальником колонии мне уже известно о стремлении осужденных всячески умалить содеянное, найти оправдывающие собственное падение причины. Пытаюсь заглянуть в глаза собеседнице, но... не удается.

    В колонии еще много раз я буду слышать подобное Ольгиному объяснение собственной инфантильности. У подростка 13-15 лет нередко возникает чувство, что окружающие взрослые его не понимают, следовательно, несправедливы к нему.

    Я перевожу разговор на другую тему.

    – Скажи, а где сейчас твоя подельщица Белка?

    Ольга задумчиво уставилась куда-то в пространство, словно желая погреть застывшее лицо теплым светом, проникающим в камеру через зарешеченное окно.

    – На «даче» задержалась, где же еще.

    – На даче?! На какой?..

    – Ну, это мы так вендиспансер между собой называем...

    После знакомства с Ольгой чувствую себя уставшим и морально опустошенным. Разобраться в природе преступления, совершенного хотя бы вот этой шестнадцатилетней девушкой, непросто. Еще сложнее – помочь ей осознать, что жила не так. Перед тем как отправиться в воспитательскую, я задал Водолажской еще два вопроса.

    – Оля, ты была на учете в милиции?

    Опускает глаза: значит, была.

    – Я знаю из дела, что ты задержана в состоянии алкогольного опьянения. Скажи, почему ты пила?

    Пожимает плечами.

    – Вспомни, как это произошло в первый раз. Без отвращения взялась за стакан?

    – Откуда ему взяться, отвращению? – иронично усмехается. – Все вокруг пили.

    – А что, родители на это никак не реагировали?

    – Откуда б они узнали?

    – Ну а как же. Приходишь с запахом, да наверняка еще и курила.

    – Ну и что – они тоже... с запахом...

    Тут нашу беседу прерывает начальник колонии, и я понимаю, что увлекся.

    4

     Первый мой урок неожиданно затянулся, за что позже долго пришлось краснеть перед директором школы Фаиной Семеновной Шершер.

    Когда я переступил порог X «А», воспитанницы дружно встали.

    Первые дни сентября. Еще жарко. Выигрывая время, снимаю пиджак, вешаю на спинку стула. Вижу, приближается одна из воспитанниц. Останавливается в двух шагах.

    – Товарищ преподаватель, X «А» класс в количестве двадцати восьми человек к уроку этики и психологии семейной жизни готов.

    – Хорошо, садись, – разрешаю я.

    Замечая, что все остальные продолжают стоять, прошу их также садиться. Прежде чем начать урок, делаю попытку наладить контакт с учениками.

    Мне уже говорила замполит Александра Афанасьевна Кочубей о том, что искренность здесь чувствуют сразу, и я не стремился вести себя как-то по-особому, проводил урок так, будто нахожусь в своей днепропетровской школе № 45, в которой в течение трех лет до этого преподавал. Слушают воспитанницы внимательно, конспектируют. Но в дискуссии не вступают, на вопросы отвечают коротко, скучают. Меня это обеспокоило. Что делать? Как их расшевелить? Взглядом прошу помощи у Водолажской, которая сидит рядом – за первой партой. Но она отводит глаза.

    – Неужели нет вопросов?

    Все молчат. Тогда Водолажская отрывает от листа маленький клочок, делает вид, что пишет на нем, складывает вчетверо. Смотрит красноречиво. Я понял ее. И, шутливо пообещав почерковедческих экспертиз не проводить, предложил передавать записки с вопросами.

    Почти сразу поступил первый вопрос: «Как вы относитесь к зэчкам?» Читая вслух, заменил последнее слово словосочетанием «осужденные девушки» и по реакции одной из учениц на эту замену угадал автора записки. Проходя между рядами, прочитал на бирке ее фамилию. Корниенко.

    В классе тишина. Очевидно, колонисткам не безразлично, каким будет мой ответ. Стараюсь отвечать искренне:

    – Знаете, девушки, я еще не полностью разобрался. Но хочется верить, что за казенными формулировками ваших досье есть человеческие души...

    Аудитория реагирует неоднозначно, основная часть воспитанниц продолжает рассматривать меня скептически. Я начинаю аргументировать и, увлекаясь, забываю о сложившемся в колонии правиле мужчинам-преподавателям не разгуливать по классу во время урока. Впрочем, далеко я еще не успел зайти. Остановившись в узком проходе между первыми партами и продолжая свою тираду, вдруг чувствую какое-то шевеление ниже пояса. Опускаю глаза и вижу, что близсидящая колонистка, свернув в трубочку

    тетрадный лист, пытается всунуть его в мой гульфик. Я резко говорю:

    – Оставь, там все в порядке.

    И тут только замечаю, что весь класс, не слушая меня, наблюдает за нашим поединком. Кто знает, как отреагирует новый преподаватель. На этот раз я, кажется, выдержал испытание.

    Прозвенел звонок. Не с урока. Тот мы не услышали. Это уже на новый урок. Обычный звонок, как во всех школах. Но он возвратил нас в мир реальности. Зашла учитель Ангелина Владимировна Жевновач. Староста снова отрапортовала, только на этот раз уже ей:

    – Товарищ преподаватель, Х «А» класс в количестве двадцати восьми человек к уроку украинской литературы готов.

    Сдав рапорт, она тихо, уже не по форме заискивающе попросила:

    – Ангелина Владимировна, разрешите... Мы не все успели по этике, можно Владимиру Ивановичу ответить на наши вопросы?

    Жевновач уходит, а я разворачиваю очередную записку. «Представьте, что вам 20 лет. Вы знакомитесь с девушкой, встречаетесь, полюбили ее. Вы решили жениться. И вдруг узнаете, что она в прошлом судима. Как вы поступите в таком случае?»

    Отвечаю, не задумываясь:

    – В условии заданной вами задачи сказано, что я полюбил. Значит, было за что. Разрешите задать вопрос вам: почему бы в таком случае и не жениться? Лично я не вижу препятствующих причин.

    И разворачиваю следующую записку. «Любите ли вы готовить? Если нс секрет, что именно умеете? Кузовлева, староста класса».

    Я отыскал глазами колонистку с копной огненно-рыжих волос, спадающих на плечи, ту, которая в начале урока сдавала мне рапорт.

    – Иногда готовлю, – отвечаю, глядя на Кузовлеву. – Что за мужчина, если он не может заменить жену у плиты! Ну, а если конкретно?.. Умею десяток блюд из мяса. Жене и сыну особенно нравится курица под майонезом.

    (На следующий день мы беседовали с Кузовлевой об успеваемости в отделении, и она не отошла, пока не записал ей в блокнот один свой рецепт. Что это было: особое доверие или продолжение «прописки»?)

    Еще одна записка: «Как вы относитесь к курящим женшинам?» Подписи не было, но я так думаю, что под этим вопросом могла бы подписаться каждая.

    – Плохо отношусь. И особенно плохо, больше того, вообще не понимаю курящую женщину, когда она беременна или кормит грудью.

    Я отвечал и боялся, что очередным вопросом будет такой: курю ли я? Но колонисток интересует другое:

    – А ваша жена, будучи беременной, курила?

    Я их разочаровываю:

    – Она вообще не курит.

    И берусь отвечать на новую записку. «Сами понимаете, жили мы до колонии по-разному. Что делать в будущем девушке, которая захочет стать матерью, но не сможет?» (Без подписи.)

    – Можно взять ребенка в Доме малютки. Нужно только подумать, сможешь ли ты стать для него матерью.

    Реплика из класса была неожиданной.

    – Еще чего! Пусть сами матери растят своих недоносков! Нам – чужое не надо!

    В отличие от всех остальных я не понял, кому была адресована и почему вообще могла возникнуть эта реплика, потому что не знал еще историю Шумариной. Прозевав время аборта и желая избавиться от ребенка, она решила уехать рожать в дальнюю деревню, но роды застали в дороге. Закрывшись в туалете вагона скорого поезда она, преодолевая боль, приняла сама у себя роды, перегрызла зубами пуповину и, завернув ребенка в припасенную заранее простыню, выбросила его за окно. По счастливой случайности сверток с ребенком упал в сугроб, и тут же его зов был услышан проходящим мимо железнодорожником. Но «села» Шумарина за квартирные кражи, чем часто козыряет, не желая вспоминать о преступлении более страшном – против своего ребенка.

    Вопросы продолжила колонистка у окна.

    – Чтобы усыновлять, куда в первую очередь нужно обратиться?

    – В районный отдел народного образования. К инспектору по охране детства.

    Были еще вопросы. На разные темы. Достаточно серьезные, зрелые. И вдруг такой:

    – В каких городах вы бывали?

    – Ну, много в каких. В Ленинграде, в Москве, Новосибирске, Саратове...

    – А в Томске были?

    – А в Черкассах?

    – В Одессе, Ворошиловграде, Краснодоне?..

    Названия городов следуют одно за другим. Странно.

    Что это? Похоже на детскую игру.

    – Вот ты, – обращаюсь я к одной из воспитанниц. – Почему спросила именно о Томске?

    – Я жила там...

    Как все просто, оказывается. Воспитанницы называли города, в которых жили. Теперь понятен их интерес, желание узнать, был ли я там, ходил ли родными для них улицами. Многие уже давно не были дома.

    Но почему колонистка сказала: «Я жила там»? Неужто для нее все в прошедшем времени?

    – Ты жила в Томске. А после освобождения куда поедешь? – спрашиваю.

    – Не знаю, – отвечает растерянно.

    – Боишься, что потянет в прежнюю компанию?

    – Да нет! Дома много кто знает, что я в колонии. Как на меня смотреть будут? – виновато улыбается. – Я для них навсегда останусь неполноценной...

    ...Настало время третьего урока. Ангелину Владимировну сменила Вера Юрьевна Лапочкина, старший учитель математики. Весь ритуал «срыва учебного процесса», как полушутя-полусерьезно охарактеризует это позже директор школы, повторился сначала. Я предложил девчатам провести тестирование. Начали с теста «Какими вы будете родителями?». Полученные результаты оказались удивительными и для меня, и для них. Восемнадцать из двадцати восьми воспитанниц, если будут придерживаться тех принципов, о которых заявили избранными вариантами ответов на вопросы, могут стать хорошими матерями. Кое-кто мечтает и о работе с детьми – хочет быть учителем. Пожалуй, это и не удивительно, ведь перед глазами хороший пример: из одиннадцати учителей колонии пятеро удостоены звания «Отличник народного образования УССР». А бывшая начальник колонии Н. И. Минеева – заслуженный учитель республики. Может ли таким похвастать хотя бы одна из наших обычных школ?

    Из класса я выходил другим. Укрепилась не только моя вера в реальность исправления воспитанниц, укрепилась – что еще важнее – и их вера в возможность счастливой судьбы.

    5

     Надежда Викторовна Заря, невысокая, застенчивая девушка с лейтенантскими погонами – мой наставник. За несколько дней она успела рассказать мне основное о колонии, перечислила вкратце мои обязанности, охарактеризовала каждую воспитанницу из шестого отделения, в котором нам предстоит работать. Уже из первой беседы с Надеждой Викторовной можно было понять: ей нелегко. Да и кому из воспитателей легко здесь – с детьми, которые совершили уголовные преступления, среди которых и тяжелые: убийства, грабежи, соучастие в изнасиловании...

    На мой оптимизм от первых уроков Надежда Викторовна сухо заметила:

    – Не спешите с выводами. Вы человек новый, вам хотят понравиться. Но как только привыкнут – начнут чудить. – Заря скупо улыбнулась. – Мне тоже они поначалу смирненькими казались. В Корниенко, к примеру, души не чаяла. До одного случая...

    Заря на свою судьбу не жалуется. На работу в органы милиции она была рекомендована комсомолом. Получила юридическое образование. Позже молодого коммуниста Зарю направили в Мелитопольскую воспитательно-трудовую колонию для девушек. Ей с первых дней повезло – попала на стажировку к одному из наиболее опытных педагогов, воспитателю шестого отделения Дине Владимировне Васильченко. Да, именно к той самой Дине Васильченко, которая сейчас начальник колонии.

    Как-то, это было на самоподготовке по литературе, Корниенко поссорилась из-за книги с одноклассницей Цирульниковой. Вспыхнув мгновенно, она веером запустила учебник по классу. Книга, описав дугу над головами воспитанниц, приземлилась возле двери. Надежда Викторовна, естественно, сделала Корниенко замечание и приказала поднять книгу. Но та категорически отказалась.

    – Янка виновата, пусть и поднимает.

    – Я, Катя, видела, что книгу бросила ты. Тебе и поднимать.

    – Не буду, – уперлась Корниенко.

    Шумарина ей сзади шепчет: «Дура, Катька, подними. Накажут же!» Но та твердо стояла на своем.

    – Не подниму!

    Молодой воспитатель растерялась.

    – Нет, ты сейчас встанешь и поднимешь книгу.

    – Не подниму, хоть режьте!

    Класс замер. Все взволнованно ждали, чем закончится инцидент. Никто из воспитанниц не поддерживал в той ситуации Корниенко. Кошкарова, к примеру, говорила мне, что хотела тогда встать и поднять учебник, но не решалась. Надежда Викторовна сама подняла ту злосчастную книгу. Подошла, положила ее на парту возле Корниенко. Стараясь казаться спокойной, сказала:

    Назад к карточке книги "Трудные дети и трудные взрослые: Книга для учителя"

    itexts.net