Текст книги "Туз в трудном положении". Книга туз


Книга Туз в трудном положении читать онлайн Джордж Рэймонд Ричард Мартин

Джордж Мартин. Туз в трудном положении

Дикие карты - 6

 

Глава 1

18 июля 1988 г., понедельник

 

6.00

Рукой в перчатке Спектор потянул за висячий замок. Дужка с щелчком открылась. Он отодвинул засов на двери из рифленого железа и навалился на нее всем телом, толкая ее вверх и в сторону и стараясь не слишком шуметь. Как только отверстие стало достаточно большим для его худого тела, он скользнул внутрь и прикрыл за собой дверь. Пока все шло именно так, как ему сказали.

Внутри пахло пылью и свежей краской. Свет был тусклым: его давала единственная лампа, висевшая в центре складского помещения. Он задержался у двери, давая глазам привыкнуть к слабому освещению. Рядом стояли коробки с масками. Клоуны, политики, животные и даже нормальные человеческие лица. Он взял маску медведя и надел ее, обезопасив себя на тот случай, если кто-то вдруг включит свет. Пластик защемил ему нос, а глазные прорези оказались меньше, чем хотелось бы. Периферийное зрение ни к черту. Спектор медленно двинулся к свету, непрерывно озираясь и проверяя, не окружают ли его.

Он пришел на несколько минут раньше. Решил, что так будет разумнее. Кто-то потратил немало усилий на то, чтобы его разыскать и устроить эту встречу. Эти люди либо в отчаянном положении, либо его подставляют. В любом случае эта встреча может обещать неприятности. От пыли у него зачесались глаза, но из-за маски с этим ничего нельзя было поделать. Он остановился шагах в десяти от света и стал ждать. Единственным источником звука были тихие шлепки мотыльков, сталкивающихся с металлическим патроном.

– Ты тут?

Голос был приглушенным, но определенно мужским, и слышался он с другой стороны светового круга. Спектор кашлянул.

– Да, это я. Может, выйдешь на свет, чтобы я тебя видел?

– Я не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Давай так это и оставим.

Наступило молчание. В темноте зашуршала бумага.

– Ну, говори.

Спектор сделал глубокий спокойный вдох. Это было не похоже на подставу – и у него имелось преимущество.

В круг света протянулась рука. Человек оказался настолько низким, что его можно было бы принять за мальчишку, однако рука оказалась толстой и мускулистой. Пальцы на руке были короткие. Из-под кожаной перчатки выглядывал край резиновой. Этот тип явно очень осторожничал. Рука держала конверт из толстой бумаги.

– Здесь все, что тебе нужно знать.

– Бросай сюда. – Рука швырнула пакет в его сторону. Конверт тяжело плюхнулся на пол и по инерции проскользнул к краю освещенного круга, поднимая в воздух пыль и хлопья краски. – Славный звук.

Спектор прошел к конверту. К черту излишняя осторожность – пусть этот тип увидит его в маске медведя. Это не страшно. Он поднял конверт и большим пальцем открыл его. Там оказалось несколько аккуратных пачек стодолларовых купюр, обратный билет до Атланты на имя Джорджа Керби и листок бумаги, сложенный дважды. Спектор прикинул, что тут должно быть больше пятидесяти тысяч.

– Половина сейчас. Остальное – когда работа будет сделана.

Голос переместился и сейчас раздавался откуда-то между Спектором и дверью. Спектор развернул листок бумаги и поднес к свету, чтобы прочесть. Он резко втянул в себя воздух.

– Черт! Ничего себе просьба! И к тому же в Атланте. Ну и шуму будет! Почему бы не подождать, чтобы он вернулся, и не сдать авиабилет Джорджа Керби?

– Мне надо, чтобы это было сделано на следующей неделе. Можно даже завтра. Договорились?

– Угу, ладно, – согласился Спектор, сгибая конверт и пряча его за пазуху. – Похоже, ты этого типа жутко ненавидишь.

Дверь открылась. Спектор успел мельком увидеть заказчика, прежде чем тот снова ее закрыл.

knijky.ru

Читать книгу Трефовый туз Данила Корецкого : онлайн чтение

Данил Аркадьевич Корецкий

Трефовый туз

Багровое солнце уже заходило за горизонт, посылая косые лучи в выжженную долину. Тени от кактусов удлинялись, из многочисленных трещин сухой земли выползали за добычей змеи и ящерицы. Приближалась ночь.

В сухом воздухе отчетливо послышался цокот копыт. Вскоре показался всадник на белом мустанге. По запыленной одежде и усталому лицу было видно, что за его плечами немалый путь. На нем были простые молексиновые штаны, грубая рубашка с ярким шейным платком и стетсоновская шляпа. На широком поясе, тяжело оттягивая его, висели два самовзводных револьвера калибра сорок пять. Это были последние образцы фирмы Сэмюэля Кольта. К седлу приторочены лассо, винчестер и две вместительные сумки.

Всаднику было около двадцати пяти лет. На загорелом, почти квадратном лице с массивным подбородком выделялись серые глаза, которые блестели как вороненая сталь. Это был Брэд Декстер, который во всех пограничных городках от Ларедо до Рио-Браво был известен под прозвищем Трефовый Туз из-за пристрастия к покеру, а также из-за умения выбивать пулями трефовые узоры.

Брэд Декстер за последние пять лет перепробовал немало ремесел. Золотоискатель, рудокоп, контрабандист, вышибала в салуне – словом, за его плечами были десятки тех профессий, которые создали ему репутацию картежника, задиры и, как ни странно, честного человека. Одно время на его жилете блестела звезда шерифа, но Брэду была по вкусу жизнь свободного и независимого человека, а не ревностного служителя закона. Последнее время он занимался стрижкой овец – до тех пор, пока не обнаружил у себя удивительную способность без промаха бить с двух рук.

Так Брэд избрал себе новую профессию – свободного охранника. Он сопровождал поезда, дилижансы и фургоны, так как бандитские шайки частенько нападали на переселенцев и почтовые поезда. Брэд постоянно кочевал с места на место, и его не обременяло сопровождение экипажа, который двигался в том же направлении. А люди, которых он брал под свою защиту, знали, что они в сравнительной безопасности, и щедро платили за это.

Брэд не единственный занимался этим промыслом. Таких людей было много – ведь на Западе умеют владеть оружием, – но Трефовый Туз прославился несколькими стычками с бандой Циско Кида, в которых он одерживал победу, поэтому в сопровождение с большой охотой брали его. Не всем это нравилось, завистники стремились избавиться от удачливого конкурента, а так как Брэд дрался на семидесяти дуэлях и только два раза был ранен, то большей частью выстрелы направлялись в спину. На теле осталось несколько следов от коварно пущенных пуль, но покушавшимся приходилось хуже – пули Брэда были смертельны.

Сейчас Брэд направлялся в Локано – небольшой городок у границы Мексики и Техаса. Дело в том, что он был связан обязательством чести. Пионеры, осваивающие Дикий Запад, были выходцами из разных краев, но зачастую привозили с собой обычаи родины. Декстер – уроженец Корсики, а там не забывают обязательств кровной мести. Из-за чего разгорелась война между семействами Декстер и Молано, уже не помнили, так как она тянулась несколько десятков лет, но в ущелье, где жили эти семьи, часто раздавались выстрелы, сначала из капсюльных ружей, потом из более современного оружия.

Достопочтенные джентльмены тщательно выцеливали друг друга, стараясь максимально сократить число противников. Им это удалось. Наконец со стороны Декстеров остались два брата, Брэд и Джеймс, а со стороны Молано – братья Рой, Джон, Боб, Баркли и их дядя Хэмп. В прошлом году Джеймс упал с коня с пулей между лопаток, а несколько месяцев спустя Брэд опередил выстрелом Хэмпа Молано.

Теперь Брэд надеялся встретить кого-нибудь из своих кровников и изменить соотношение четыре к одному, которое было явно не в его пользу.

Брэд добрался до Локано в полночь. Привязав коня, он зашел в ярко освещенный салун, открытый всю ночь. У стойки бара стояли несколько человек, остальные сгрудились в соседней комнате около стола, покрытого зеленым сукном. Шла крупная игра – в банке набралось уже около четырех тысяч долларов. Из шестерых партнеров остались четверо – двое вышли из игры.

Брэд очень устал – в другое время он обязательно посмотрел бы, чем кончится и эта игра, – поэтому, поужинав, он поднялся наверх. Хозяин салуна с радостью предоставил ему комнату, понимая, что лучшей рекламы, чем присутствие в заведении Трефового Туза, ему не придумать.

Спал Брэд недолго. Около двух часов ночи внизу раздались два выстрела. Брэд с «кольтом» в руке спустился вниз. Один из игроков зажимал рану в плече, другой уткнулся лицом в зеленое сукно. На спине расплывалось багровое пятно: с близкого расстояния пуля сорок пятого калибра прошивает человека насквозь.

Брэд взглянул на кучу банкнот, затем откинул убитого на спинку стула. Только громадная выдержка удержала его от возгласа изумления: перед ним был Боб Молано!

– Что произошло? – обернулся Брэд к ковбоям, плотной стеной обступившим место трагедии.

– Шулер, – кратко и равнодушно бросил кто-то из толпы.

Да, такие вещи здесь не в диковинку. Довольно часто какой-либо мошенник, допустив ошибку, тем самым выдавая себя с головой и зная, что пощады ему не будет, хватается за оружие. Иногда ему удается проложить себе дорогу к коню, иногда его ловят и тогда, положив руку на стол, простреливают ее в упор, а иногда кончается и так: шулер промахнулся, а его противник – нет. Брэд еще раз взглянул на мертвого Боба и пошел наверх. «Итак, три к одному», – подумал он, засыпая.

На другой день в салуне было больше посетителей, чем обычно: весть о приезде Трефового Туза быстро облетела городок. Брэд спустился вниз, когда солнце уже стояло высоко в зените. За завтраком он порасспросил собравшихся о новостях в городке и о том, где находятся сейчас братья Молано. Те тоже были незаурядными личностями – крутой нрав и умение обращаться с оружием снискали им своеобразную славу в пограничных районах. Брэду удалось узнать, что Роя Молано несколько дней назад видели в Ларедо. Об остальных братьях ничего не было известно.

Над городком сгустилась ночь. Большие южные звезды с любопытством заглядывали в окно салуна «Приют ковбоя», где за большим круглым столом шла карточная игра. Играли шесть человек. Банкометом был Брэд Декстер, который, тасуя колоду, спокойно оглядывал своих партнеров. Собравшиеся в игорном зале с интересом наблюдали за игрой. Против Брэда играли самые достойные и честные люди города, большие мастера карточной игры. Впрочем, человек, не обладающий этими достоинствами, не сел бы за один стол с Декстером: все знали, с какой легкостью пускает он в ход оружие, и помнили, как год назад он одновременно застрелил двух игроков: одного правой, а другого левой рукой. Те не только имели дерзость нарушать правила честной игры, но и были настолько самонадеянны, что не подбирали партнеров.

Вместе со звездами в окно салуна заглядывал всадник в низко надвинутой на лоб шляпе. Он медленно вынул из кобуры револьвер и, щелкнув курком, направил его в игроков. Вернее, в одного игрока – банкомета. Мушка хорошо выделялась на фоне белой рубашки Трефового Туза как раз над левым карманом.

Шериф Локано славился тем, что в нужное время он всегда появлялся в нужном месте. Сейчас он как раз выехал на центральную улицу и увидел в ста ярдах от себя незнакомого всадника, который направлял холодно блестевший в лунном свете «кольт» в окно салуна. Быстрота реакции, ловкость в обращении с оружием, смелость – эти качества были не чужды шерифу. Его выстрел грянул на секунду раньше, чем выстрел незнакомца. Конечно, расстояние в сто ярдов слишком велико для прицельной стрельбы из револьвера, тем более ночью, но внезапный выстрел испугал коня незнакомца, а может быть, свист пролетевшей рядом пули заставил дрогнуть его руку, но пуля пробила стену двумя дюймами выше шляпы Брэда.

В следующую долю секунды Трефовый Туз послал две ответные пули в окно, но незнакомец, низко пригнувшись в седле, уже во весь опор скакал на юг, и только когда город остался далеко позади, он пустил коня шагом. Свет луны осветил его широкоскулое мужественное лицо с небольшими усиками и роскошными бакенбардами, которые скрывали длинный узкий шрам – след ножевой раны, полученной в пьяной драке. Это был Баркли Молано – старший из братьев. Он с досадой крутнул барабан револьвера и направил коня к гряде скал, мимо которых вилась узенькая дорога – единственная, по которой можно было выехать из Локано на юг.

Солнце едва показалось над горизонтом, когда Брэд Декстер выехал в Ларедо. Прозрачный воздух в долине еще не был пронизан палящими лучами солнца, слышалось пение птиц, отдохнувший конь резво скакал по твердой, казалось, каменной почве.

Брэд был мрачен и насторожен. Вчера ему не повезло – он крупно проиграл, и теперь весь его оборотный капитал составлял пять долларов. К тому же он хотел бы узнать, кто всадил пулю в стену над самой головой и только благодаря случайности не раскроил ему череп. Возможно, это был какой-нибудь случайный бродяга, а возможно, и кто-нибудь из его кровных врагов. Поэтому Брэд держался в седле напряженно и зорко смотрел по сторонам.

Опасаться ему действительно стоило. Баркли был отличным стрелком и сейчас, зарядив винчестер и удобно устроившись за камнями, целился прямо в грудь Брэду, силуэт которого отчетливо выделялся на фоне неба.

Грянул выстрел. Это многократно повторилось окружающими скалами. Сильный удар в грудь заставил Брэда потерять равновесие и упасть с коня. Упав, он не пошевелился и даже не потянулся к рукоятке револьвера. Раздались еще два выстрела. Одна из пуль ударила в землю у самой головы Брэда, другая раздробила рукоятку «кольта».

Баркли был уверен, что три пули сделали свое дело, и поэтому спокойно встал и направился к лежащему ковбою. Винчестер он положил на плечо и не успел вскинуть его, когда лежащий вдруг выхватил револьвер и направил ему в лицо. Единственное, что он мог сделать, – это упасть на спину и выстрелить еще раз в противника, пуля которого со свистом прорезала воздух.

Теперь оба находились в одинаковом положении: оба укрывались за камнями, и оба лежали на земле. Расстояние между ними было ярдов пятьдесят – предел прицельного огня для «кольта», но отнюдь не для винтовки.

У Брэда же при себе имелся только один исправный револьвер, потому что винчестер был приторочен к седлу ускакавшего к скалам жеребца.

Противники обменялись несколькими выстрелами, потом наступила тишина ожидания. Брэд увидел, что Баркли неосторожно выставил плечо из-за камня. Он тщательно прицелился и нажал спуск. Выстрел слился с коротким вскриком. Теперь преимущество было на стороне Брэда – его противник не владел правой рукой.

Вскоре Декстер увидел, что Баркли отползает к скалам, за которыми был привязан его конь. Вот он вскочил на ноги и в несколько прыжков укрылся за каменной грядой. Вслед ему дважды щелкнул барабан декстерского «кольта», но выстрелов не последовало – кончились патроны. Раздался цокот копыт и вскоре затих вдали.

Брэд встал и осмотрелся. Пуля Баркли попала в медальон, висевший у него на груди, и, сплющившись, скользнула по ребрам, содрав лоскут кожи. Брэд перевязал рану и, подозвав свистом жеребца, тронулся в путь. Он спешил в Ларедо.

А Джон Молано скакал в Рио-Браво, надеясь скрыться от представителей закона, которые преследовали его уже три дня с самого ранчо «Шелудивый осел», где остался лежать шериф с пулей Молано в груди. Эта пуля вошла в самую середину звезды шерифа, и Джон гордился удачным выстрелом. Главное – удалось оторваться от преследователей на день пути, и он надеялся избежать печальной участи тех людей, которые пытались убивать представителей закона.

Пути Брэда Декстера и Джона Молано схлестнулись в Эль-Пасо. Несколько выстрелов, облако дыма и два неподвижно лежащих тела. Трефовый Туз и на этот раз оказался счастливее своего противника, который был мертв. Он отделался двумя ранами: в плечо и в бок. Брэда Декстера свезли в больницу и передали на попечение сестрам милосердия и усатому краснолицему хирургу, который непонятно почему хмыкал, извлекая из тела пациента две пули калибра 1/2 дюйма в никелевых рубашках.

Прошел месяц. Брэд покинул Эль-Пасо, сохранив теплые воспоминания о персонале больницы и два свежих шрама. Денег у него не было, а долги были – счет в больнице оплатили друзья.

Чтобы попасть из Эль-Пасо в Ларедо, надо было миновать длинное глубокое ущелье, которое, казалось, самой природой создано для засад. И действительно, здесь часто гремели выстрелы, звучали воинственные крики и лилась кровь неосторожных путников. Брэд сделал привал, не доезжая нескольких миль до каменной горловины. Ему удалось подстрелить антилопу, и, разведя костер, он принялся жарить мясо. Поужинав, он неторопливо устроился на ночлег.

На другой день Брэд увидел дилижанс, который следовал из Эль-Пасо в Ларедо. Брэд остановил его и предложил охрану при следовании через ущелье. В дилижансе ехали две молодые девушки, недавно прибывшие из Старого Света и с интересом ждавшие первых приключений на Диком Западе, пожилая чета, два коммивояжера, которые отчаянно трусили и не вынимали правых рук из карманов, в которых лежали пистолеты с взведенными курками, пожилой коммерсант и тощая старуха с лорнетом на потертом черном шнурке. Кроме них, впереди на козлах сидели возница и сопровождающий дилижанс охранник.

Возница и охранник, более опытные люди, чем их пассажиры, мрачнели по мере приближения к Черному ущелью. Узнав в Брэде смелого и отчаянного Трефового Туза, они оживились и представили его пассажирам. Те с радостью приняли предложение взять их под охрану.

Перед въездом в ущелье Брэд тщательно проверил оружие и расстегнул сумку с патронами. Предельно собравшись, он ехал впереди дилижанса, готовый послать пулю на любой подозрительный шум. Охранник настороженно водил по сторонам стволом короткой двустволки, а коммивояжеры вытащили оружие из карманов и, стараясь придать себе спокойный и хладнокровный вид, направили револьверы на груду камней, которая казалась им наиболее подозрительной. Воздух в ущелье был затхлый и сырой – сюда никогда не проникали лучи солнца. По обе стороны узкой дороги возвышались скалы, обрывистые и неприступные. Они поднимались высоко вверх. То тут, то там были разбросаны груды камней, всевозможные осыпи, кучи осыпавшейся земли.

Внезапно на дорогу, прямо перед конем Брэда, выскользнула огромная, около трех ярдов, змея неизвестной Брэду разновидности. Отвратительное пресмыкающееся застыло перед конем, приподняв маленькую треугольную головку со злыми блестящими глазами. Конь Брэда испуганно заржал и встал на дыбы, поэтому первая пуля ударила в камень на добрый фут выше цели. Второй выстрел попал в змею, и голова ее отлетела в сторону, в то время как обрубок туловища яростно извивался на дороге.

Вслед за выстрелами Брэда послышалась частая равномерная стрельба – коммивояжеры разряжали барабаны револьверов в камни и небольшие заросли у подножия скал. Охранник, укрывшись за колесом, искал глазами цель, а возница поспешно достал из-под сиденья старый крупнокалиберный «смит-вессон». Брэд успокоил пассажиров, и путешествие продолжалось. Больше приключений не произошло, дилижанс благополучно миновал ущелье и выехал на широкий накатанный путь. Брэд получил десять долларов и поскакал вперед, провожаемый восхищенными взглядами девиц, которые впервые видели Трефового Туза и его молниеносные решительные действия.

Брэд прибыл в Ларедо, когда уже смеркалось. Рой Молано вместе с Баркли покинул городок рано утром. Братья собирались в далекий путь – это было видно по той тщательности, с которой они седлали лошадей, проверяли оружие и приторачивали сумки, полные провизии и патронов. Баркли вылечил руку и владел ею не хуже, чем раньше, но его плечо было навсегда изуродовано шрамом.

Узнав то, что его интересовало, Брэд отправился в казино и до утра играл в покер. На этот раз ему повезло: когда он встал из-за стола, карманы были туго набиты кредитками.

Теперь требовалось развлечься. Выйдя на улицу, Брэд продемонстрировал свое искусство собравшимся. Достав револьверы, он выстрелил в стену. Два выстрела слились в один, и в стене образовалось отверстие, похожее на корпус гитары, – две пули, зацепив друг друга, вошли в одно место. Брэд продолжал стрелять до тех пор, пока барабаны его «кольтов» не стали щелкать впустую. Отверстие в стене чуть-чуть расширилось.

Затем он перезарядил оружие и выбил две трефы – фигуры, за которые получил свое прозвище. Затем Брэд, многочисленные друзья и приятели зашли в бар и стали соревноваться в употреблении виски.

Через час Брэд оглядел бар, где всюду валялись мертвецки пьяные люди, взглянул на бармена, который спал, перегнувшись через стойку, и нетвердым шагом прошел к себе в комнату.

Прошло не менее суток, пока Брэд встал и почувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Он решил продолжить путь на юг.

Мерно стучали копыта. Отдохнувший конь скакал по гладкой, укатанной дороге.

Путешествие продолжалось около пяти часов, и Брэд хотел уже остановиться на привал, когда впереди увидел большую группу всадников. Их было не менее ста человек. Брэд остановил коня, взвел курки револьверов и спустил предохранитель винчестера. Он знал, что честные люди редко встречаются тут в таких количествах, скорее всего, это были бандиты. Бандитов Брэд не боялся, они уважали Трефового Туза, но встреча с шайкой Циско Кида не сулила ему ничего хорошего. Это была единственная банда, атаман которой вот уже два года мечтал убить его.

От всадников отделилась группа человек в восемь и поскакала навстречу. Когда расстояние между ними сократилось до ста ярдов, Брэд отчетливо разглядел богатый, расшитый серебром кожаный жилет одного из них и богатое с серебром сомбреро. Такой наряд был у единственного человека в здешних краях – у Циско Кида.

Брэд свернул с дороги на тропинку и погнал коня во весь опор. Его, видимо, тоже узнали: вслед загремели выстрелы. Брэд низко пригнулся и скакал вперед, даже не пытаясь отстреливаться: расстояние было слишком большим для «кольта», а стрелять из винчестера на скаку, да еще оборачиваясь назад, было бесполезно. Дорога пошла в гору. Брэд увидел, что его преследователи не отстают. Первым скакал Циско Кид.

Циско Кид был мексиканцем. Вот уже десять лет его имя наводило ужас на все пограничные районы. Он грабил селения, угонял скот, останавливал почтовые поезда и дилижансы, убивал шерифов. Обычно охрана, сопровождающая поезда, не пыталась отстреливаться – все знали, что те, кого Кид ловил с оружием в руках, немедленно вздергивались на ближайшем дереве.

Однажды на экспресс «Ночная звезда», который вез на два миллиона долларов золотого песку с Бонанзы, нанялся сопровождающим Брэд Декстер. Кроме него, в почтовом вагоне было десять охранников и пять добровольных сопровождающих. В песчаном каньоне с обрывистыми стенами, вдоль которых росли густые заросли кактусов, поезд остановился: поперек полотна лежало толстое бревно.

Как только машинист вышел на рельсы, из зарослей раздался выстрел, сразивший его насмерть.

Бандиты выскочили из зарослей и бросились к поезду, стреляя на ходу и оглашая окрестности боевым кличем, от которого кровь стыла в жилах, – это был клич людей Циско Кида. Охранники даже не прикоснулись к оружию, а добровольцы, чуть подумав, тоже опустили револьверы. Если бы кто-либо другой… Но Циско Кид! У самого отважного не хватило бы смелости стрелять в его людей…

Бандиты подбежали совсем близко. Их было около тридцати человек – Кид считал, что этого вполне достаточно, чтобы ограбить экспресс, который никто не попытается защищать. Но Циско Кид не взял в расчет Декстера, а тот как раз вовремя вступил в игру.

Двенадцать раз рявкнули его «кольты», и столько же человек упали на железнодорожную насыпь. Брэд взял винчестер, и вскоре еще восемь нападающих лежали на земле. Бросив разряженное ружье, он хотел выхватить оружие у кого-то из охранников, но те, видя, как обстоит дело, сами приняли активное участие в происходящем. Стены каньона долго повторяли эхо выстрелов, а когда Кид с остальной бандой прибыл на шум боя, он нашел пятнадцать трупов и столько же раненых.

Эта стычка снискала Брэду большую славу. К тому же теперь банде Кида всегда давали отпор – Брэд убедил всех, что его люди тоже смертны и бой с ними можно выиграть. Кид поклялся отомстить Трефовому Тузу и несколько раз пытался сдержать свою клятву, но безуспешно. Пять раз падали посланные Кидом люди под смертельными выстрелами Декстера, и только один раз он упал с пулей в лодыжке, успев, впрочем, послать ответную пулю. Наконец Кид встретился с Декстером лично. Произошла эта встреча так.

Однажды Циско Кид и пять его телохранителей направлялись в горы Биттер-Рут, где находилось логово банды. Увидев дилижанс, впереди которого гарцевал одинокий всадник, разбойники решили прихватить по пути ценности, которые найдут в карманах и багаже пассажиров. Когда они приблизились, Кид направил на незнакомца закопченный ствол и предложил сойти с коня.

Тот мгновенно выхватил револьвер, Кид нажал спуск, но его верный, испытанный «cмит-вессон» дал осечку. Выстрел одного из телохранителей сорвал с незнакомца шляпу, но пуля Брэда оторвала Киду ухо, а другая свалила его приятеля. В следующую секунду Брэд спрыгнул на землю, и пули бандитов пронизали воздух. Снова сдвоенный выстрел и прыжок в сторону – двое нападавших упали с коней, а пули мексиканцев взрыли землю там, где Брэд только что стоял. Еще двойной выстрел – и вот Циско Кид мчится прочь, зажимая рукой рану, а пять его товарищей неподвижно лежат на холодной земле. Так возрос счет, который Кид предъявил Брэду.

«Теперь наконец мы посчитаемся!» – злобно подумал Кид. Он знал, что тропа, по которой они скачут, обрывается у пропасти.

Брэд гнал коня вперед все быстрей и быстрей. Ему удалось оторваться от преследователей ярдов на пятьсот. Внезапно он остановился. Впереди – обрыв. Крутые стены уходили далеко вниз. Дороги дальше не было. Вдруг он увидел домик, сложенный из толстых бревен, который стоял на треугольной площадке над обрывом. С трех сторон дом окружала пропасть. Попасть к нему можно было по неширокой дорожке длиной около десяти ярдов. Выбора не было, и Брэд направился к бревенчатому укрытию. Он вошел в дом, завел жеребца и, уложив его у стены, запер дверь из толстых досок с крепким надежным засовом.

Вскоре показались первые всадники. Сквозь небольшое окошко Брэд отчетливо видел, как они посовещались о чем-то, а потом неспешно направились к его убежищу. Сразу же они убедились, что пробиться к нему не смогут, так как Брэд без труда перестреляет тех, кто ступит на узкую дорожку. Для того чтобы бандиты это поняли, им был преподан небольшой наглядный урок: шестеро упали с коней в пропасть. Бандиты начали ожесточенно обстреливать домик, но пули были бессильны против толстых стен. Тогда начали стрелять в окно. Брэд забаррикадировал его столом, оставив только узкую щель, куда мог просунуть ствол винчестера. В сумках у седла у него был порядочный запас продовольствия и сотни две патронов. Он мог легко продержаться с неделю.

Прошло три дня. Бандиты расположились лагерем на площадке перед домом, надеясь взять Брэда измором. Костры в их стане горели день и ночь, на них жарили мясо, которое запивали маисовой водкой. Время от времени в дверь домика летели пули. Один раз несколько разгоряченных алкоголем бандитов попытались взять его штурмом. Их трупы лежали у самого края пропасти.

Брэд экономно расходовал патроны и еду, но хуже всего было с водой. Запас ее кончился на второй день заточения, и ему приходилось доставать ее из мутного ручейка, который бежал по дну пропасти. Для этого Брэд выбил несколько досок из задней стены дома и опускал вниз баклагу, привязанную к лассо. Это было весьма утомительно, потому что приходилось поить и коня, который за один раз выпивал пять-шесть баклаг. Конь очень ослабел, потому что Брэд давал ему ровно столько пищи, чтобы тот не умер с голоду.

Спустилась ночь. Брэд стоял у окна с «кольтом» в руке. Эта ночь была особенно темной, луна и звезды не освещали землю из-за густых туч. Брэд внимательно слушал. Он умел стрелять ночью так же метко, как и днем, – по звуку. Вдруг тишину ночи расколол сильный удар грома. И сразу же на землю упали первые крупные капли дождя.

Дождь шел всю ночь. Когда рассвело, Брэд посмотрел на дно пропасти и увидел, что там бежит бурная река, в которую превратился узкий и маленький ручеек. А дождь все лил. В полдень раздался долгий протяжный звук, похожий на вздох, за ним другой. Посыпались, перестукиваясь, камни. Это подмытая потоком земля оползла в двух местах, завалив пологий склон недалеко от домика Брэда. Этот склон перекрыл ручей и уперся в противоположную стену ущелья. По импровизированной дороге можно было выбраться с того пятачка, на котором оказались Брэд и бандиты. Те, видимо, и хотели так поступить, но поняли, что это будет им стоит новых жертв. Образовавшаяся дорога была в двадцати ярдах от боковой стены домика Брэда. Тот тоже понял свое преимущество и, отодрав от стены доску, приготовился обстреливать дорогу.

Дождь не прекращался. Перегороженный ручей все поднимался, беснуясь и колотясь в тесном пространстве. Он все больше и больше подмывал склон, над которым находился лагерь Кида. Вскоре произошел небольшой обвал, который унес с собой десятерых бандитов и вселил ужас в остальных. Посовещавшись, они решили прорваться из этого проклятого места. Стреляя на скаку, бандиты понеслись к дороге, которая могла вывести их в большой мир. Защелкали «кольты» Брэда. Разрядив их, он схватил винчестер… Скорость не спасла бешено несущихся всадников. На свободу вырвались пятнадцать коней, а их хозяева остались лежать на земле, некоторые попадали в пропасть. Оставшиеся в живых бандиты собрались в кружок и стали совещаться.

Брэд перезарядил ружье и, взяв винчестер, тщательно прицелился в сомбреро Циско Кида. На таком расстоянии шансов попасть почти не было. Но вот Брэд выстрелил – и богатое, разукрашенное серебром сомбреро шлепнулось в грязь рядом со своим хозяином. Оставшись без главаря, бандиты растерялись. Между тем выстрелы Брэда сразили еще двоих. Всадники пятились назад, стараясь выйти из пространства, в котором пули Брэда были смертоносны. Но вот за их спинами обрыв, а число убитых все увеличивается. Тогда в диком порыве отчаяния, без единого выстрела все кинулись вперед. Десять человек, скакавших впереди, были выбиты из седел, едва только приблизились к домику, но остальные, пока Брэд перезаряжал оружие, благополучно миновали опасное место. Вслед им вновь загремели выстрелы. То, что оставалось от грозного отряда Циско Кида, потеряв еще несколько человек, скрылось из виду.

Брэд вышел наружу и вывел коня, который шатался от слабости. Пустив его пастись, Брэд обошел поле битвы. Когда он подходил к Киду, тот зашевелился и, щелкнув курком револьвера, дрожащей рукой направил его в своего врага. Но Трефовый Туз вновь опередил его, и в наступившей после дождя тишине грянул еще один выстрел – последний.

Через пять дней Брэд скакал на юг. Набравший силы конь нес его легко и свободно. В сумке Декстера лежали два револьвера системы «смит-вессон» с богатой серебряной насечкой, а за спиной висело большое, отделанное серебром сомбреро.

Вещи Кида были известны всем, и в первом же городке Брэд представил властям неоспоримые доказательства смерти Кида, получив вознаграждение в двадцать тысяч долларов.

К вечеру следующего дня он прибыл в Сан-Маркос, где намеревался провести несколько дней. Здесь на десять тысяч он открыл счет в банке, а остальные проиграл в покер на следующий день. Везение и неудача сменяют друг друга. Уже темнело, когда Брэд зашел в бар, чтобы подкрепиться перед дорогой. Через полчаса к коновязи привязали лошадей двое только что прибывших путников. Это были Рой и Баркли Молано. Рой зашел в бар, а его брат отправился заказать номер в гостинице.

Брэд стоял у стойки и разговаривал с барменом, которого давно знал еще по Бонанзе. Вдруг он почувствовал чей-то взгляд и, обернувшись, встретился глазами с Роем. Оба схватились за оружие, и через секунду ночную тишину взбудоражили два выстрела. В баре остро запахло порохом.

Рой выпрыгнул в дверь. Его шляпа, пробитая пулей, лежала на полу, а Брэд не был даже задет. Рой вскочил в седло. Он понимал, что поединок закончится не в его пользу – всю ночь он был в пути и теперь, уставший и измученный, не мог даже тщательно прицелиться. За спиной слышался цокот копыт – Брэд гнался за кровным врагом.

Рой, не оборачиваясь, выстрелил – раз, другой, третий. Вслед ему тоже гремели выстрелы. На скаку трудно попасть в движущуюся цель. Брэд остановил коня и, вскинув винчестер, прицелился. Рой сворачивал за угол, когда раздался выстрел. Тупорылая пуля выбила его из седла и бросила на землю. Рой с трудом приподнялся на локте и приготовил «кольт».

Брэд свернул за угол, и сразу же ему в глаза полыхнуло пламя. Пуля свистнула над головой. Инстинктивно он поднял коня на дыбы, и следующая пуля Роя попала животному в шею. Захрипев, конь опустился на колени и рухнул на бок. Больше Рой не успел выстрелить. Взбешенный Брэд разрядил оба револьвера в лежащее перед ним тело.

Только когда курки защелкали вхолостую, он опомнился. Вокруг плотным кольцом стояли любопытные. Расталкивая их, в середину круга вышел Баркли. Он взглянул на тело брата, изрешеченное пулями, и в ярости выхватил «кольт». Брэд был безоружен – он не успел перезарядить револьверы. Еще секунда – и его труп лежал бы рядом с трупом Роя Молано.

Но в толпе, окружающей место схватки, не было ни одного человека, который допустил бы подобное убийство. «Кольт» был вырван из руки Баркли, и между ним и Брэдом стал шериф. Шериф и несколько добровольных свидетелей из толпы посовещались и объявили следующее. Последние члены семей Молано и Декстер будут иметь возможность убить друг друга в честной мужской дуэли, которая должна состояться на следующий день.

Вечером следующего дня множество зрителей собралось вокруг здания казино. Противники, вооруженные револьверами одного калибра и системы, выслушивали условия дуэли. В помещении, где должна была состояться схватка, было темно. Враги бросили жребий, кому из них первым зайти туда.

Повезло Брэду. Он осмотрел оружие и скрылся за дверью. Зайдя в зал, он получил возможность стрелять в Баркли, как только тот очутится на пороге, сам оставаясь невидимым.

Баркли посмотрел по сторонам. На лицах людей было написано живое любопытство, и ничего больше. Он взглянул на дверь. Зная, как стреляет Брэд, Баркли был почти уверен, что, как только он ступит на порог, его силуэт, ясно видный на светлом фоне, пронижут пули.

iknigi.net

Книга Козырные тузы читать онлайн Джордж Рэймонд Ричард Мартин

Джордж Мартин. Козырные тузы

Дикие карты - 2

 

Чипу Уайдермену, Джиму Муру, Гейл Герстнер-Миллер и Пэррису, тайным тузам, без которых дикая карта могла бы так и остаться неразыгранной

 

Льюис Шайнер Адские медяки

 

"Pennies from Hell"

Их было, наверное, с дюжину. Фортунато не взялся бы утверждать наверняка, поскольку они не стояли на месте, а пытались взять его в кольцо. У двоих-троих в руках поблескивали ножи, остальные были вооружены спиленными бильярдными киями, автомобильными антеннами – всем, что можно пустить в ход в драке. Джинсы, черные кожанки, длинные, зализанные назад волосы – как минимум трое из них подходили под расплывчатое описание, которое дала ему Кристалис.

– Я ищу некоего Гизмо, – сказал туз.

Они хотели оттеснить его с моста, но пока что не решались перейти к мерам физического воздействия. Слева от него выложенная брусчаткой дорожка уходила наверх, к музею Клойстерс. В парке было безлюдно – уже две недели, с тех самых пор, как им завладели уличные банды подростков.

– Эй, Гизмо, – проговорил один из них. – Что скажешь?

Значит, вот он каков – с тонкими губами и налитыми кровью глазами. Фортунато впился взглядом в ближайшего к нему парня.

– Убирайся, – велел он. Парень попятился; вид у него был нерешительный. Фортунато перевел взгляд на следующего. – К тебе тоже относится. Проваливай.

Этот оказался слабее; он развернулся и побежал.

Больше Фортунато ничего не успел. Острие кия устремилось ему в голову. Фортунато замедлил течение времени, перехватил кий и вышиб им из руки одного из нападавших нож. Он сделал вдох, и время снова побежало с обычной скоростью.

Теперь все явно занервничали.

– Уходите, – приказал он, и еще трое побежали прочь, включая и того, которого назвали Гизмо, – парень рванул вниз по склону, ко входу на станцию метро "193-я улица". Фортунато швырнул кий в обладателя еще одной финки и бросился вдогонку.

Они мчались под гору. Туз чувствовал, что начинает выдыхаться, и решился на выброс энергии, который оторвал его от земли и понес вперед по воздуху. Парнишка перед ним споткнулся и полетел кувырком. В позвоночнике у него что-то хрустнуло, обе его ноги конвульсивно дернулись. Через миг он был мертв.

– О господи! – выдохнул Фортунато, отряхивая с одежды пожухлую октябрьскую листву.

Полиция усилила патрулирование вокруг парка, хотя внутрь заходить не решалась. Однажды они уже пытались выбить ребятишек оттуда, и это стоило жизни двум полицейским. На следующий же день подростки вернулись обратно. Но патрульные следили за обстановкой и неминуемо должны были вмешаться и обнаружить тело.

Он обшарил карманы парня и нашел то, что искал, – медную монетку размером с пятицентовик, бурую, как подсыхающая кровь. Десять лет Кристалис и еще несколько человек караулили, не появится ли что-нибудь подобное, и вот прошлой ночью она увидела, как этот парнишка обронил монетку у нее в "Хрустальном дворце".

При нем не оказалось ни бумажника, ни чего-либо другого, на что стоило бы обратить внимание. Фортунато зажал монету в кулаке и поспешил ко входу в метро.

 

* * *

 

– Да, я ее помню, – кивнул Хирам, держа монету уголком салфетки. – Давненько это было.

– В шестьдесят девятом, – уточнил Фортунато. – Десять лет назад.

Хирам кивнул и прокашлялся. И без всякой магии было видно, что толстяку очень не по себе. Черная рубаха без пуговиц и кожаная куртка Фортунато не вполне соответствовали принятому в этом заведении стилю одежды. "Козырные тузы" смотрели на город с вершины Эмпайр-стейт-билдинг, и цены здесь столь же впечатляли, как и открывавшийся из панорамных окон вид.

knijky.ru

Читать книгу Туз в трудном положении Джорджа Мартина : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Джордж МартинТуз в трудном положении

George R.R. Martin

WILD CARDS VI: Ace in the Hole

Copyright © 1989 by George R.R. Martin and the Wild Cards Trust

© Т. Черезова, перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *
Глава 118 июля 1988 г., понедельник

6.00

Рукой в перчатке Спектор потянул за висячий замок. Дужка с щелчком открылась. Он отодвинул засов на двери из рифленого железа и навалился на нее всем телом, толкая ее вверх и в сторону и стараясь не слишком шуметь. Как только отверстие стало достаточно большим для его худого тела, он скользнул внутрь и прикрыл за собой дверь. Пока все шло именно так, как ему сказали.

Внутри пахло пылью и свежей краской. Свет был тусклым: его давала единственная лампа, висевшая в центре складского помещения. Он задержался у двери, давая глазам привыкнуть к слабому освещению. Рядом стояли коробки с масками. Клоуны, политики, животные и даже нормальные человеческие лица. Он взял маску медведя и надел ее, обезопасив себя на тот случай, если кто-то вдруг включит свет. Пластик защемил ему нос, а глазные прорези оказались меньше, чем хотелось бы. Периферийное зрение ни к черту. Спектор медленно двинулся к свету, непрерывно озираясь и проверяя, не окружают ли его.

Он пришел на несколько минут раньше. Решил, что так будет разумнее. Кто-то потратил немало усилий на то, чтобы его разыскать и устроить эту встречу. Эти люди либо в отчаянном положении, либо его подставляют. В любом случае эта встреча может обещать неприятности. От пыли у него зачесались глаза, но из-за маски с этим ничего нельзя было поделать. Он остановился шагах в десяти от света и стал ждать. Единственным источником звука были тихие шлепки мотыльков, сталкивающихся с металлическим патроном.

– Ты тут?

Голос был приглушенным, но определенно мужским, и слышался он с другой стороны светового круга. Спектор кашлянул.

– Да, это я. Может, выйдешь на свет, чтобы я тебя видел?

– Я не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Давай так это и оставим.

Наступило молчание. В темноте зашуршала бумага.

– Ну, говори.

Спектор сделал глубокий спокойный вдох. Это было не похоже на подставу – и у него имелось преимущество.

В круг света протянулась рука. Человек оказался настолько низким, что его можно было бы принять за мальчишку, однако рука оказалась толстой и мускулистой. Пальцы на руке были короткие. Из-под кожаной перчатки выглядывал край резиновой. Этот тип явно очень осторожничал. Рука держала конверт из толстой бумаги.

– Здесь все, что тебе нужно знать.

– Бросай сюда. – Рука швырнула пакет в его сторону. Конверт тяжело плюхнулся на пол и по инерции проскользнул к краю освещенного круга, поднимая в воздух пыль и хлопья краски. – Славный звук.

Спектор прошел к конверту. К черту излишняя осторожность – пусть этот тип увидит его в маске медведя. Это не страшно. Он поднял конверт и большим пальцем открыл его. Там оказалось несколько аккуратных пачек стодолларовых купюр, обратный билет до Атланты на имя Джорджа Керби и листок бумаги, сложенный дважды. Спектор прикинул, что тут должно быть больше пятидесяти тысяч.

– Половина сейчас. Остальное – когда работа будет сделана.

Голос переместился и сейчас раздавался откуда-то между Спектором и дверью. Спектор развернул листок бумаги и поднес к свету, чтобы прочесть. Он резко втянул в себя воздух.

– Черт! Ничего себе просьба! И к тому же в Атланте. Ну и шуму будет! Почему бы не подождать, чтобы он вернулся, и не сдать авиабилет Джорджа Керби?

– Мне надо, чтобы это было сделано на следующей неделе. Можно даже завтра. Договорились?

– Угу, ладно, – согласился Спектор, сгибая конверт и пряча его за пазуху. – Похоже, ты этого типа жутко ненавидишь.

Дверь открылась. Спектор успел мельком увидеть заказчика, прежде чем тот снова ее закрыл. Метр с кепкой, а сложение тяжеловеса. Гном. Таких немного. И только один имеет зуб на того парня, за смерть которого ему заплатили.

– А я слышал, что ты умер, Гимли.

Ответа не было. Однако и нельзя было ждать ответа от того, из кого вроде как сделали чучело, выставленное в Знаменитом общедоступном музее диких карт на Бауэри. Но Спектору ли не знать, что, если человека считают покойником, это совсем не обязательно так и есть.

Это был Крысиный тупик – место, где мертвецы оставляют свои кости. А где Джокерская тусовка, там и Крысиный тупик.

Наверное, крысам тут хорошо живется.

Последний клиент вывалился за дверь, которая орущей пастью разрывала дебильную рожу кирпичной стены. Дверь была нормальной высоты, но большинство все равно вжимало голову в воротники, размякшие от потливого страха, предвкушения и сладкого облегчения. Так они и шли, пробираясь между перламутровыми лужами, поблекшим разноцветьем пластиковых оберток из-под еды, и застоявшейся городской вонью, состоящей из увядших белков и сложных углеводов, некрасиво стареющих.

Рядом с дверью ошивалась неприметная личность – горбатый Джеймс Дин. Его черный кед упирался в стену у него за спиной, а белый стоял в грязи. Он кивал и издавал негромкое горловое гудение, следя, чтобы ночные посетители направлялись в нужную сторону. Проще некуда. Те, что внутри, оставляли тягучую, хихикающую угрозу «Лунного громилы» позади, и стоило им выйти, как правильным направлением становилось то, которого вело подальше от него.

По ту сторону двери массивная фигура в бесформенном черном плаще и панталонах кивала и сквозь сплошную маску клоуна бормотала прощальные слова:

– Благодарим вас. Приходите еще. Всегда рады.

В лучшем случае ему кивали.

Последними ушли несколько Красавцев – почти взрослых подростков, которые ухитрялись выглядеть свежими и чисто отмытыми со своими модными стрижками или широкополыми шляпами, – джокеры. Обслуга из диких карт.

Не замеченный ими, Джеймс Дин проводил их взглядом. Как только его взгляд упал на пареньков, его зрачки расширились: спортивные ребята, стройные и тренированные, словно будущие кумиры. Его это не тронуло. Они же, скорее всего, гомики. Кругом одни гомики, не угадаешь. При этой мысли у Маки зачесались мошонка и кончики пальцев: было нечто такое, что он обожал проделывать с голубыми. Не то чтобы он часто имел такую возможность. Привратник и Человек постоянно долбили ему, чтобы он думал о том, где демонстрировать свои способности. И на ком.

Когда из Крысиного переулка ушли все, мужчина с клоунским лицом закрыл дверь. Снаружи она была покрыта облупившейся зеленой краской. Он взялся за нее пальцами в белых перчатках и оттянул от стены. За ней оказался кирпич. Он свернул дверную раму, словно складной мольберт, и засунул под полощущийся плащ себе под мышку.

– Будь умником, Маки, – проговорил он и, подняв руку, погладил худую щеку, на которой только начала появляться темная пленка пушка.

Маки не стал отстраняться. Привратник не голубой, это он знал определенно. Ему нравилось, когда мужчина в маске к нему прикасался. Ему нравились знаки одобрения. Тощий подросток-иммигрант редко их получал. Особенно теперь, когда его разыскивает Интерпол.

– Буду, Привратник, – пообещал он, кривовато улыбаясь и кивая. – Ты же знаешь: я всегда хорошо себя веду.

В его словах слышался сильный немецкий акцент.

Привратник еще секунду смотрел на него. Его глаза редко становились видимыми. Сейчас они были только черными провалами под маской.

Пальцы в перчатке с тихим шорохом скользнули по лицу Маки. Он повернулся и зашагал прочь по переулку, чуть вразвалочку, унося под мышкой свой сверток.

Маки пошел в противоположную сторону, старательно обходя лужи. Он терпеть не мог мокрые ноги. Сегодня вечером Крысиный тупик окажется уже где-то в другом месте. Он его найдет наверняка. Он почувствует его зов, влекущую песнь Джокерской тусовки, как и остальные – те, кто в ней свои, жертвы и зрители, кто ловит кайф отчасти потому, что знает: эти роли могут поменяться.

Но на Маки это не распространяется. В Джокерской тусовке Маки неприкосновенен. В клубе проклятых никто к нему не станет вязаться.

Он свернул с Девятой навстречу ветру, наполненному запахами Гудзона и выхлопными газами. По подвижному лицу скользнула тень ностальгии и отвращения: это было так похоже на доки Гамбурга, где он вырос!

Он засунул руки в карманы и подставил более высокое правое плечо ветру. Ему надо проверить почтовый ящик в ночлежке на Бауэри. Человек будет делать в Атланте что-то крупное. Маки может в любой момент ему понадобиться. Маки Мессер не может упустить ни секунды из тех, когда он нужен.

Он начал мурлыкать свою песню, свою балладу. Не обращая внимания на кроличий визг автобусных тормозов, он шагал вперед.

7.00

Психи вышли рано. Пройдя через полицейское оцепление, выставленное у «Мариотт Маркиз», Джек Браун увидел сотни делегатов съезда: большинство были одеты в свободную одежду, глупые шляпы и жилеты, покрытые значками кампании. К гостинице подруливало несколько двадцатиместных лимузинов с партийными старейшинами и старый «Шевроле Импала» с трепещущей на антенне свастикой и тремя парнями в форме нацистских СА: они почему-то с каменными лицами втиснулись на переднее сиденье, хотя сзади никого не было. В два потрепанных микроавтобуса-«фольксвагена» набились джокеры: высовывая из окон свои уродливые головы, они махали толпе и смеялись над реакцией пешеходов. Микроавтобусы были обклеены предвыборными лозунгами Хартманна и другими политическими призывами. «СВОБОДУ СОПЛИВЦУ», гласил один. «ЧЕРНЫЙ ПЕС РУЛИТ» – возвещал другой.

Джеку подумалось, что Грег Хартманн этого не одобрит. Создание в умах публики связи будущего президента и террориста-джокера явно не относилось к одобренной политической стратегии.

Джек чувствовал, как его голова покрывается капельками пота. Даже в семь тридцать утра в Атланте стояла влажная жара.

«Завтрак примирения». Считается, что уже через час они с Хирамом Уорчестером станут хорошими друзьями. Сейчас он решительно не понимал, почему позволил Грегу Хартманну себя уговорить.

«К черту пешую прогулку!» – подумал он в ярости. Он прочистит себе мозги каким-нибудь другим способом. Резко повернувшись, он направился обратно к отелю.

Прошлую ночь Джек провел в своем многокомнатном номере, напиваясь с четырьмя независимыми делегатами с жаждущего Запада. Менеджер кампании Грега, Чарльз Девон, позвонил и сказал, что немного голливудского обаяния поможет перетянуть неопределившихся на сторону Грега. Уже смирившийся со своей функцией, Джек прекрасно понял, что это означает. Он позвонил кое-кому из знакомых агентов. К приходу делегатов в номер были доставлены бурбон и шотландский виски, а еще – настоящие кинозвездочки из Джорджии, снимавшиеся в местных фильмах с названиями типа «Девицы из банды» и «Побоище гоночных авто». Когда около трех утра вечеринка наконец закончилась и последний делегат из Миссури уковылял в обнимку с Мисс Персик-1984, Джек решил, что дал Грегу как минимум еще пару голосов.

Порой все было просто. Политики почему-то часто ломались рядом со знаменитостями – даже, как подумал Джек, рядом с такими знаменитыми тузами-предателями и забытыми теле-Тарзанами, как он сам. Поблекшее обаяние Голливуда вкупе с дармовым сексом лишает воли даже самого прожженного политикана.

Конечно, все это еще должно сочетаться с невысказанной вслух угрозой шантажа. Джек был уверен, что Девон будет в восторге.

В пустой голове Джека звенели литавры. Потирая виски, он остановился на красный свет. Дар туза – невероятная сила и вечная молодость – не спасали его от похмелья.

Хорошо хоть, это была не голливудская вечеринка. Тогда ему пришлось бы выставить гостям и вазочку с кокаином…

Он запустил руку в карман тропической куртки из «Маркса и Спенсера» и сунул в рот первую за день сигарету «Кэмел» без фильтра. Сгибаясь, чтобы прикрыть своей крупной ладонью спичку, он увидел, что «Импала» с развевающимся флажком со свастикой едет в его сторону. Силуэты нацистских кепок просвечивали сквозь ветровое стекло. Зажегся желтый свет – и машина поехала быстрее.

«ВЛАСТЬ БЕЛЫМ». – И еще один лозунг на бампере, против чужаков: – «AUSLANDER RAUS!»

Джек вспомнил, как много лет назад подхватил «Мерседес», набитый перонистами, и перевернул его колесами вверх.

Ему вспомнился визг немецких пулеметных очередей, взбивавших речную воду Рапидо в белую пену, и боль в руках, когда он тащил тонущий резиновый плот через реку к северному берегу, где в кустах уже было полно черных шлемов и камуфляжных накидок эсэсовцев. Он вспомнил, как кругом шлепались снаряды, направляемые корректировщиками, как половина его взвода была убита или ранена – их тела валялись на плоту в брызгах воды и их собственной крови…

«К черту политику!» – решил Джек.

Ему достаточно просто шагнуть навстречу «Импале». Он рассчитает так, чтобы удар машины загнал его под днище, а там сможет просто вырвать двигатель и оставить коричневорубашечников без транспорта в самом центре Атланты, среди воинственно настроенных джокеров, многочисленного негритянского населения и всех чокнутых и потенциально опасных психов, привлеченных безумной суматохой предвыборного съезда Демократической партии.

Джек отшвырнул спичку и сделал первый шаг с тротуара. «Импала» стремительно приближалась, стараясь успеть проскочить на желтый свет. Черная свастика впечаталась ему в сетчатку.

Четыре Туза мертвы почти сорок лет. Джек больше такого не делает.

И очень жаль.

8.00

Из динамика неслась оглушительная песня «Ю Ту». Отбивая вилкой ритм, подросток пил апельсиновый сок. Почти все его кроваво-красные волосы были подстрижены коротким ежиком, но одна тонкая косичка свешивалась на спину черной кожаной куртки. Ансамбль завершали высокие черные кеды и военные брюки. Образ агрессивного панка плохо сочетался с лицом: оно было слишком мягким и юным для по-настоящему крутого парня.

Контраст с дедом, стоявшим перед телевизором, был просто поразительным. Сосредоточенно щуря глаза, доктор Тахион слушал, как Джейн Поли из «Сегодня» беседует с политологами и при этом, зажав острым подбородком свою скрипку, наяривал сонату Паганини. Ему удавалось услышать в лучшем случае одно слово из трех, но это не имело значения. Он слышал все это и раньше. Столько раз слышал! Все то время, пока предвыборная гонка мчалась к этому месту – в Атланту. К этому моменту, июню 1988 года. Один человек, Грег Хартманн. Один приз – пост президента Соединенных Штатов Америки.

Тахион повернулся к Блезу и смычком указал на экран.

– Битва будет отчаянная.

И можно было подумать, что этот инопланетянин готовится к грядущей битве: он был облачен в сапоги и бриджи, а вокруг высокого кружевного воротника рубашки повязал черный шейный платок. Даже офицер наполеоновской армии не смог бы перещеголять яркостью наряда этого худого человечка в оглушительно-зеленом наряде. На груди у него вместо ордена Подвязки была приколота пластиковая карточка допуска, говорившая о том, что ее владелец – один из корреспондентов «Джокертаунского крика».

Блез скорчил презрительную рожу и откусил большой кусок круассана.

– Скукота.

– Блез, тебе тринадцать. Ты уже достаточно взрослый, чтобы отбросить детские забавы и интересоваться окружающим миром. На Такисе ты бы уже вышел из женской половины. Готовился бы начать интенсивное образование. Получил бы обязанности в семье.

– Ага. Но мы не на Такисе, а я не джокер, так что мне насрать.

– ЧТО ты сказал? – осведомился его дед ледяным тоном.

– Насрать. Понимаешь: насрать. Такое простое слово.

– Грубость не свойственна благородным людям.

– Ты так говоришь.

– Редко. И пожалуйста, делай как я говорю, а не как я поступаю. – Однако Тахион все-таки пристыженно улыбнулся. – Но, дитя, хоть мы и не джокеры, мы обязаны об этом думать. Мы – слишком уникальные личности, а если Барнет с его политикой угнетения попадет в Белый дом, то нас сожрут вместе с самыми жалкими обитателями Джокертауна. Он хочет всех нас отправить в санатории. – Тахион возмущенно фыркнул. – И почему он просто не произносит мерзкие слова «концентрационные лагеря»?! Мы – чужаки, Блез. Хоть ты и родился на Земле, в твоих жилах течет моя кровь. Ты унаследовал мои способности, и они навсегда отделят тебя от планетников. На какое-то время естественная склонность любого вида цепляться за своих и сторониться чужих не проявляла себя в людях, но это может измениться…

Блез раззевался. Тахион стиснул зубы, оборвав бесконечный поток слов. Он действительно становится занудой. Блез очень молод. Молодежь всегда черства и оптимистична. А вот в жизни Таха для оптимизма места не оставалось. С той ужасной ночи в июне 1987 года в ДНК Тахиона притаился клубок нестабильного вируса дикой карты. Пока болезнь не проявляла себя, но Тахион знал, что одного мгновения стресса, сильной боли, ужаса или даже радости может оказаться достаточно, чтобы разбудить вирус. И если ему не повезет вытянуть роковую даму пик и умереть, то даже он может стать джокером. Сложно надеяться на то, что он попадет в немногочисленную группу везунчиков и окажется тузом. В дверь номера постучали. Удивленно подняв брови, инопланетянин отправил Блеза открывать дверь, а сам бережно положил скрипку.

– Джордж!

Тахион напряженно застыл в дверях гостиной, вцепившись в косяк, чтобы не дать воли ярости и страху, которые его охватили.

– Что ты здесь делаешь? – осведомился он негромким ровным голосом.

Джордж Стил, он же Виктор Демьянов, он же Георгий Владимирович Поляков, отреагировал на едва скрытую враждебность инопланетянина чуть поднятыми бровями.

– А где еще мне быть?

Парнишка, крепко обнимавший немолодого толстяка, разжал руки, и Джордж звучно чмокнул его в обе щеки.

– Я работаю в «Брайтон-Бич обсервер». Освещаю события.

– Ах, просто чудесно! Ты – русский шпион – залез в отель, который кишит агентами Секретной службы. И ты у меня в номере! – Тахион внезапно прижал ладонь к груди, выровнял дыхание и понял, что Блез с интересом прислушивается к их разговору. – Спустись вниз и… и… – Он извлек бумажник, – и купи себе какой-нибудь журнал.

– Не хочу!

– Хоть раз в жизни не спорь со мной!

– Почему мне нельзя остаться? – заныл он.

– Ты еще мальчишка. Тебе не следует в это ввязываться.

– Всего минуту назад я был достаточно взрослым, чтобы мне велели проявлять интерес к серьезным вопросам.

– Предки!

Тахион шлепнулся на диван, пряча лицо в ладони.

Поляков позволил себе чуть улыбнуться.

– Возможно, твой дедушка прав… И тут действительно будет скучно, Блез, дитя мое. – Он дружески обнял паренька за плечи и развернул к двери. – Иди развлекись, пока мы с твоим дедушкой будем обсуждать мрачные вопросы.

– И ни во что не влипни! – проорал Тахион, пока дверь за Блезом закрывалась.

Инопланетянин намазал круассан джемом. Воззрился на него. Бросил обратно на тарелку.

– Почему он слушается тебя лучше, чем меня?

– Ты пытаешься его любить. По-моему, Блез на любовь реагирует плохо.

– Не желаю этому верить. Но что за мрачные вопросы нам надо обсуждать?

Поляков плюхнулся на стул и начал теребить пальцами нижнюю губу.

– Этот съезд – решающий.

– Шутишь? Извини, не собирался иронизировать.

– Заткнись и слушай! – Внезапно в голосе пришедшего зазвучала прежняя сталь и властность, как это было много лет назад, когда Виктор Демьянов забрал пьяного и отчаявшегося такисианца из гамбургских трущоб и обучил профессиональным тонкостям современного шпионажа. – Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Тахион попятился, выставив перед собой раскрытые ладони.

– Нет! Больше никаких дел. Я и так дал тебе больше, чем следовало. Позволил тебе вернуться в мою жизнь, сблизиться с моим внуком. Что еще тебе нужно?

– Много чего, и заслуженно. Ты мой должник, Танцор. Из-за твоего упущения в Лондоне я потерял жизнь и страну. Ты превратил меня в изгнанника.

– Это тоже то, что у нас с тобой общее, – с горечью отозвался Тахион.

Его собеседник снова нервно потеребил губу. Тахион с интересом присмотрелся к нему и решительно подавил желание проникнуть в глубинные слои этого полного тайн разума. По такисианским правилам в разум друзей не вторгаются. А от тех давних лет в Западном и Восточном Берлине между ними сохранилось достаточно дружбы, чтобы это правило оставалось в силе. Однако за все эти годы Тах ни разу не видел Полякова настолько выведенным из равновесия и дерганым. Инопланетянин поймал себя на том, что вспоминает события прошлого года: как они пили ночами, когда Блез уходил спать, как Поляков восторженно слушал, как Тах с Блезом наяривают Венгерский танец Брамса для рояля и скрипки, как этот русский не давал Блезу проявлять свои ужасающие способности в отношении окружающих его беспомощных людей.

Тахион прошел через комнату и присел на корточки, опираясь ради равновесия на колено Полякова.

– Хоть раз в жизни брось эту роль загадочного русского. Прямо скажи, что тебе надо. Чего ты боишься.

Поляков внезапно схватил Тахиона за правое запястье. БОЛЬНО! Внутри разгорелся огонь, ринувшийся вверх по руке, растекшийся по всему телу, заставляющий кровь вскипеть. Пот покрыл все его тело, из глаз брызнули слезы. Тах упал на локти.

– НЕБЕСНЫЙ ОГОНЬ!

– Очень уместное восклицание, – сказал Поляков с невеселой улыбкой. – Вы, такисианцы, всегда так точны в выражениях.

Тахион вытер платком мокрое лицо, но слезы продолжали течь. Он проглотил рыдание. Русский хмуро уставился на него.

– Какого дьявола ты так?

– Ты не мог просто сказать мне, что ты туз? – обиженно вскричал Тахион.

Поляков пожал плечами, встал и вытащил из нагрудного кармана носовой платок. Тахион судорожно комкал в руке свой, промокший насквозь.

– В чем, черт побери, дело? Я лизнул тебя только язычком своего огня.

– А я – носитель вируса дикой карты, так что твой язычок мог его разбудить.

Тахион оказался в крепких объятиях. Он высвободился и шумно высморкал нос.

– Значит, сегодня день тайн?

– Давно?

– Год.

– Если бы я знал…

– Знаю-знаю: ты не стал бы укорачивать мою жизнь на тысячу лет своей скромной демонстрацией. – Тахион начал раздеваться. – Теперь я понимаю, почему тебя так интересует этот съезд.

– Дело не только в дикой карте, – проворчал Поляков. – Я русский.

– Ну, да, – бросил через плечо Тах, уходя в ванную. – Знаю. – Грохот хлынувшей воды заглушил следующие слова Полякова. – ЧТО?

Поляков с недовольным ворчанием зашел за ним в ванну, опустил крышку унитаза и сел. Из-за занавески душа Тах услышал позвякивание металла о стекло.

– Что ты пьешь?

– А ты как думаешь?

– Я тоже буду.

– Сейчас восемь утра.

– Значит, мы отправимся в ад пьяные – и вместе. – Тах взял стопку и, подставляя плечи под воду, стал понемногу пить водку. – Ты слишком много пьешь.

– Мы оба слишком много пьем.

– Это да.

– На этом съезде есть туз.

– На этом съезде целая дерьмовая куча тузов.

– Скрытый туз.

– Ага, и он сидит у меня на унитазе. – Тахион высунул голову из-за занавески. – Сколько это будет тянуться? Ты не мог бы поменьше осторожничать и хоть немного мне довериться?

Поляков тяжело вздохнул и уставился себе на руки, словно считая волоски у себя на пальцах.

– Хартманн – туз.

Тах снова выглянул из-за занавески.

– Чушь!

– Говорю тебе: это правда!

– Доказано?

– Есть подозрения.

– Этого мало. – Тах выключил воду и просунул за занавеску руку. – Полотенце.

Поляков повесил полотенце ему на руку.

Выйдя из душа, инопланетянин принялся растирать свои длинные медно-красные волосы, глядя на свое отражение в зеркале. Взгляд его остановился на шрамах левой руки и кисти, где врачи восстанавливали ему кости, раздробленные во время отчаянного спасения Ангеллик. Неровный шрам на бедре – след от пули террориста, полученной в Париже. Длинный шрам на правом бицепсе – памятка о дуэли с кузеном.

– Жизнь нас треплет, правда?

– А сколько тебе лет? – с любопытством спросил русский.

– В пересчете на периоды обращения Земли – восемьдесят девять или девяносто. Что-то около.

– Когда мы познакомились, я был молодой.

– Да.

– А теперь я старый и толстый, и меня гложет жуткий страх. Тебе так легко определить, обоснованы ли мои страхи или это просто заблуждение. Загляни Хартманну в голову, прочти его – и потом действуй.

– Грег Хартманн – мой друг. Я не читаю друзей. Я даже тебя не читаю.

– Я разрешаю тебе это сделать. Если это поможет тебя убедить.

– Отлично. Похоже, ты в панике.

– Да. Хартманн… это зло.

– Странное слово для такого приверженца диалектического материализма.

– И тем не менее оно точное.

Тахион покачал головой и, уйдя в спальню, выдвинул ящик и стал искать чистое белье. Он ощущал Джорджа у себя за спиной: тучное раздраженное присутствие.

– Я тебе не верю.

– Нет: ты не хочешь мне верить. Принципиальная разница. Что тебе известно о раннем периоде жизни Хартманна? Его путь по этому миру усеян цепью таинственных смертей и разбитых жизней. Его школьный тренер, его сосед по университетскому общежитию…

– Ну да, ему пришлось оказаться там, где творилось насилие. Это не делает его тузом. Или ты хотел бы, чтобы его осудили за совпадения?

– А как насчет политика, которого похищали дважды – и оба раза он сбегал при таинственных обстоятельствах?

– А что там таинственного? В Сирии Кахина восстала против брата и зарезала его. В результате мы сбежали. В Германии…

– Я сотрудничал с Кахиной.

– ЧТО?!

– Когда только оказался в Америке. Гимли тоже, этот несчастный дурень. И вот теперь Гимли мертв, а Кахина исчезла. Боюсь, что она тоже мертва. Она приехала в Америку, чтобы разоблачить Грега Хартманна.

– Если верить тебе.

– Тахион, я тебе не лгу.

– Нет. Ты просто говоришь мне ровно столько, сколько тебе удобно.

– Гимли об этом подозревал – и он мертв.

– Так это теперь Грег виноват в Тифозном Кройде? Гимли убила болезнь, а не Грег Хартманн!

– А Кахину?

– Покажи мне труп. Предъяви мне доказательства.

– А как насчет Германии?

– А что Германия?

– Там операцию возглавлял один из лучших агентов ГРУ, и он обратился в бегство, словно новобранец. Говорю тебе: им манипулировали!

– Ты мне говоришь! Ты мне говоришь?! Ты ничего мне не говоришь. Одни обвинения и инсинуации. Ничего, что подтверждало бы эти фантастические заявления.

– Ну, что тебе стоит его проверить? Прочти его и докажи, что я ошибаюсь!

Тахион упрямо сжал губы.

– Ты боишься! Боишься, что мои слова окажутся правдой. Это не такисианская честь и сдержанность. Это трусость!

– Очень мало кому было бы позволено сказать мне такое и остаться жить. – Тахион натянул рубашку и продолжил сухим, почти лекторским тоном: – Будучи тузом, ты должен был бы принять во внимание политическую обстановку. Предположим на минуту, что ты прав и Грег Хартманн действительно скрытый туз. Ну и что? Нет ничего подозрительного в том, что человек, имеющий политические амбиции, не афиширует свою принадлежность к диким картам. Это не Франция, где быть тузом – это высший шик. Ты осуждаешь его за то, что он хранит тайну, которую ты и сам не разглашал всю свою жизнь?

– Он убийца, Тахион. Я это знаю. Вот почему он скрывается.

– Гончие псы уже близко, Джордж. Они уже хватают нас за пятки. Скоро они захотят крови. Грег Хартманн – наша единственная надежда на то, чтобы сдержать ненависть. Если мы очерним Хартманна, мы расчистим путь Барнету и его радикалам. У тебя все будет хорошо. Ты можешь прятаться за своим незаметным и ничем не примечательным лицом. А как другие? Как мои приемные дети – ублюдки, которые ждут в парке и чье уродство очевидно всем? Что мне им сказать? Что человек, который защищал и поддерживал их в течение двадцати лет, – это воплощение зла и должен быть уничтожен, потому что он может оказаться тузом… и еще потому что скрывал это?

Округлив глаза, Тахион обдумывал новую мысль, которая пришла ему в голову только что.

– Боже! Может, тебя именно за этим сюда прислали? Устранить кандидата, которого боятся в Кремле. Если Хартманн станет президентом…

– Что за глупости! Ты увлекся дешевыми детективами? Я бежал, спасая свою жизнь! Даже в Кремле меня считают погибшим.

– Как я могу тебе верить? С чего мне тебе доверять?

– Только ты сам можешь ответить на эти вопросы. Что бы я ни говорил и ни делал, это тебя не убедит. Я скажу только одно: мне хотелось бы надеяться, что в течение прошедшего года ты хотя бы удостоверился в том, что я тебе не враг.

Поляков направился к двери.

– И все?

– Не вижу смысла продолжать этот бесплодный разговор.

– Ты заявляешься сюда, спокойно объявляешь, что Грег Хартманн – туз-убийца, а потом преспокойно удаляешься?

– Я сказал тебе все, что знаю. Теперь решать тебе, Танцор. – Он секунду постоял, словно борясь с самим собой, а потом добавил: – Но если ты не будешь действовать, учти: я буду.

Перейдя улицу, Джек сообразил, что ему не обязательно и дальше терпеть июльскую жару: можно вернуться в «Мариотт» через пассаж «Пичтри». Кондиционированный воздух моментально принес облегчение. Он поднялся на эскалаторе на верхний этаж и лицом к лицу столкнулся с группой «Харизматические католики за Барнета»: повесив на грудь и спину плакаты с портретом своего кандидата, они ходили кругами, перебирая четки и распевая «Богородица, Дева, радуйся». «ОСТАНОВИТЬ НАСИЛИЕ ДИКИХ КАРТ!» – призывали некоторые транспаранты. Это было новой обложкой лозунга «Отправить дикие карты в концентрационные лагеря».

«Странно, – подумал Джек. – Барнет объявляет римско-католическую церковь инструментом Сатаны, а они здесь за него молятся».

Он прошел мимо демонстрантов. Пот у него на лбу постепенно охлаждался. Двое негритят с массой значков Джесси Джексона перебрасывались большими пенопластовыми планерами. Делегаты в смешных шляпах ломились в рестораны в поисках завтрака.

Один из планеров пролетел мимо Джека в направлении пешеходной дорожки. Джек ухмыльнулся и выхватил его из воздуха, не дав упасть. Он уже заводил руку, чтобы бросить планер обратно владельцу, как вдруг замер, изумленно глядя на него.

Пенопластовый планер был сделан в форме Соколицы, распахнувшей крылья почти на полметра. Знаменитые груди, на которые Джек неоднократно взирал на борту того самолета, который с легкой руки журналистов прозвали «Крапленой колодой», были любовно изображены во всех подробностях. Только хвостовая часть – видимо, в связи с требованиями аэродинамики – оказалась лишенной анатомической точности. На хвосте мелкими буквами было написано: «Планеры «Летающие тузы». Собери все!»

Джеку стало интересно, получает ли Соколица проценты с продаж. Два паренька стояли шагах в пятнадцати, дожидаясь свой планер. Джек снова взмахнул рукой и сделал бросок – точно такой, какой когда-то наработал, играя в гандбол, и добавил чуточку своей силы. Вокруг его тела на секунду вспыхнуло едва заметное золотое сияние. Планер стрельнул по прямой через весь пассаж, жужжа в полете, словно насекомое.

iknigi.net