Текст книги "«Вехи». Сборник статей о русской интеллигенции". Книга вехи


Книга: Вехи

ВехиЗнаменитый сборник статей, вышедший в свет в 1909 г., поднимал вопросы, важные не только для самосознания интеллигенции, но и для судеб России в целом. "Вехи" приобрелизнаковый характер: авторы… — Грифон, (формат: 84x108/32, 274 стр.) Антология русской публицистики Подробнее...2007117бумажная книга
Гусев Владимир ИвановичВехиВладимир Гусев - автор нескольких десятков книг прозы, стихов, эссе, критики и литературоведения. Лауреат премии Москвы (2001, председатель жюри Ирина Архипова) и многих других премий, наград. В… — У Никитских ворот, Московские поэты Подробнее...2012140бумажная книга
Владимир ГусевВехиВладимир Гусев - автор нескольких десятков книг прозы, стихов, эссе, критики и литературоведения. Лауреат премии Москвы (2001, председатель жюри Ирина Архипова) и многих других премий, наград. В… — У Никитских ворот, (формат: 84x108/32, 156 стр.) Московские поэты Подробнее...2012116бумажная книга
Вехи. Из глубиныИздание 1991 года. Сохранность очень хорошая. Перед читателем - документы огромной значимости для духовного развития России. Им наверняка еще суждено сыграть свою роль в возрождении русской… — Правда, (формат: 84x108/32, 608 стр.) Из истории отечественной философской мысли Подробнее...1991840бумажная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенцииИздание 1990 года. Сохранность хорошая. Репринтное воспроизведение 1909 года. "Вехи" - "Сборник статей о русской интеллигенции", выпущен группой российских религиозных философов и публицистов (Н. А… — Новое время, Горизонт, (формат: 84x108/32, 210 стр.) Подробнее... 1990220бумажная книга
Климов А.Вехи минувшегоВехи минувшего — (формат: 84x108/32, 156 стр.) Подробнее...2010294бумажная книга
Бердяев Николай Александрович, Булгаков Сергей Николаевич, Струве Петр БернгардовичВехи. Сборник статей о русской интеллигенции"Вехи"-важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — Рипол-Классик, (формат: 84x108/32, 156 стр.) Вехи Подробнее...2017547бумажная книга
Коллектив авторовВехи. Сборник статей о русской интеллигенции«Вехи» – важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — РИПОЛ Классик, (формат: 84x108/32, 156 стр.) Вехи (Рипол) электронная книга Подробнее...199электронная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции«Вехи» — важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — (формат: 84x108/32, 156 стр.) Подробнее...417бумажная книга
Бердяев Н., Булгаков С., Струве П.Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции"Вехи" - важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — Рипол-Классик, (формат: Мягкая бумажная, 330 стр.) Подробнее...2017545бумажная книга
Васильев К.Б.Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции. Статьи семи русских религиозных философов, напечатанные в 1909 году в сборнике с символическим названием Вехи, произвели сильнейшее впечатление на всю Россию и вызвали полемику, которая превзошла… — Азбука, (формат: 76х100/32, 320 стр.) азбука-классика Подробнее...2011114бумажная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции _ Серия Азбука-Классика320 стр. Статьи семи русских религиозных философов, напечатанные в 1909 году в сборнике с символическим названием Вехи, произвели сильнейшее впечатление на всю Россию ивызвали полемику, которая… — АЗБУКА, (формат: 84x108/32, 156 стр.) Азбука-Классика Подробнее...201126бумажная книга
Вехи: Сборник статей о русской интеллигенцииЗнаменитый сборник статей, вышедший в свет в 1909 г., поднимал вопросы, важные не только для самосознания интеллигенции, но и для судеб России в целом. "Вехи" приобрели знаковый характер: авторы… — Грифон, - Подробнее...2007134бумажная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенцииКлассовая борьба и социальная революция катастрофичны и гибельны для общества, считают авторы сборника "Вехи" . Атеистический материализм, политический радикализми насилие, нигилистическое отношение… — Новости, (формат: 84x108/32, 216 стр.) Подробнее...1990330бумажная книга
В. Г. СироткинВехи отечественной историиВ книгу вошли исторические очерки и публицистические статьи автора, опубликованные в 1988-1990-х годах в советской и зарубежной периодике. Автор рассматривает вехи российской истории - от гибели… — Международные отношения, (формат: 84x108/32, 272 стр.) Подробнее...1991170бумажная книга

dic.academic.ru

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции читать онлайн, Автор неизвестен

Annotation

ВЕХИ. Сборник статей русских философов начала XX века о русской интеллигенции и её роли в истории России. Издан в марте 1909 г. в Москве. Получив широкий общественный резонанс, к апрелю 1910 г. выдержал четыре переиздания общим тиражом 16000 экземпляров.

Михаил Осипович Гершензон. ПРЕДИСЛОВИЕ

Николай Александрович Бердяев. ФИЛОСОФСКАЯ ИСТИНА И ИНТЕЛЛИГЕНТСКАЯ ПРАВДА

Сергей Николаевич Булгаков. ГЕРОИЗМ И ПОДВИЖНИЧЕСТВО

Михаил Осипович Гершензон. ТВОРЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ

Богдан Александрович Кистяковский. В ЗАЩИТУ ПРАВА

Петр Бернгардович Струве. ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ

Семен Людвигович Франк. ЭТИКА НИГИЛИЗМА

Арон Соломонович Изгоев. ОБ ИНТЕЛЛИГЕНТНОЙ МОЛОДЕЖИ

[Исходный doc - http://flibusta.net/]

Михаил Осипович Гершензон. ПРЕДИСЛОВИЕ

Николай Александрович Бердяев. ФИЛОСОФСКАЯ ИСТИНА И ИНТЕЛЛИГЕНТСКАЯ ПРАВДА

Сергей Николаевич Булгаков. ГЕРОИЗМ И ПОДВИЖНИЧЕСТВО

Михаил Осипович Гершензон. ТВОРЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ

Богдан Александрович Кистяковский. В ЗАЩИТУ ПРАВА

Петр Бернгардович Струве. ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ[36][1]

Семен Людвигович Франк. ЭТИКА НИГИЛИЗМА

Арон Соломонович Изгоев. ОБ ИНТЕЛЛИГЕНТНОЙ МОЛОДЕЖИ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

Михаил Осипович Гершензон. ПРЕДИСЛОВИЕ

Не для того, чтобы с высоты познанной истины доктринерски судить русскую интеллигенцию, и не с высокомерным презрением к ее прошлому писаны статьи, из которых составился настоящий сборник, а с болью за это прошлое и в жгучей тревоге за будущее родной страны. Революция 1905-6 гг. и последовавшие за нею события явились как бы всенародным испытанием тех ценностей, которые более полувека как высшую святыню блюла наша общественная мысль. Отдельные умы уже задолго до революции ясно видели ошибочность этих духовных начал, исходя из априорных соображений; с другой стороны, внешняя неудача общественного движения сама по себе, конечно, еще не свидетельствует о внутренней неверности идей, которыми оно было вызвано. Таким образом, по существу поражение интеллигенции не обнаружило ничего нового. Но оно имело громадное значение в другом смысле: оно, во-первых, глубоко потрясло всю массу интеллигенции и вызвало в ней потребность сознательно проверить самые основы ее традиционного мировоззрения, которые до сих пор принимались слепо на веру; во-вторых, подробности события, т. е. конкретные формы, в каких совершились революция и ее подавление, дали возможность тем, кто в общем сознавал ошибочность этого мировоззрения, яснее уразуметь грех прошлого и с большей доказательностью выразить свою мысль. Так возникла предлагаемая книга: ее участники не могли молчать о том, что стало для них осязательной истиной, и вместе с тем ими руководила уверенность, что своей критикой духовных основ интеллигенции они идут навстречу общесознанной потребности в такой проверке.

Люди, соединившиеся здесь для общего дела, частью далеко расходятся между собою как в основных вопросах „веры», так и в своих практических пожеланиях: но в этом общем деле между ними нет разногласий. Их общей платформой является признание теоретического и практического первенства духовной жизни над внешними формами общежития, в том смысле, что внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия и что она, а не самодовлеющие начала политического порядка, является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства. С этой точки зрения идеология русской интеллигенции, всецело покоящаяся на противоположном принципе – на признании безусловного примата общественных форм, – представляется участникам книги внутренно ошибочной, т. е. противоречащей естеству человеческого духа, и практически бесплодной, т. е. неспособной привести к той цели, которую ставила себе сама интеллигенция, – к освобождению народа. В пределах этой общей мысли между участниками нет разногласий. Исходя из нее, они с разных сторон исследуют мировоззрение интеллигенции, и если в некоторых случаях, как, например, в вопросе о ее „религиозной» природе, между ними обнаруживается кажущееся противоречие, то оно происходит не от разномыслия в указанных основных положениях, а оттого, что вопрос исследуется разными участниками в разных плоскостях.

Мы не судим прошлого, потому что нам ясна его историческая неизбежность, но мы указываем, что путь, которым до сих пор шло общество, привел его в безвыходный тупик. Наши предостережения не новы: то же самое неустанно твердили от Чаадаева до Соловьева и Толстого все наши глубочайшие мыслители. Их не слушали, интеллигенция шла мимо них. Может быть, теперь разбуженная великим потрясением, она услышит более слабые голоса.

Николай Александрович Бердяев. ФИЛОСОФСКАЯ ИСТИНА И ИНТЕЛЛИГЕНТСКАЯ ПРАВДА

В эпоху кризиса интеллигенции и сознания свих ошибок, в эпоху переоценки старых идеологий необходимо остановиться и на нашем отношении к философии. Традиционное отношение русской интеллигенции к философии сложнее, чем это может показаться на первый взгляд, и анализ этого отношения может вскрыть основные духовные черты нашего интеллигентского мира. Говорю об интеллигенции в традиционно-русском смысле этого слова, о нашей кружковой интеллигенции, искусственно выделяемой из общенациональной жизни. Этот своеобразный мир, живший до сих пор замкнутой жизнью под двойным давлением, давлением казенщины внешней – реакционной власти и казенщины внутренней – инертности мысли и консервативности чувств, не без основания называют «интеллигентщиной» в отличие от интеллигенции в широком, общенациональном, общеисторическом смысле этого слова. Те русские философы, которых не хочет знать русская интеллигенция, которых она относит к иному, враждебному миру, тоже ведь принадлежат к интеллигенции, но чужды «интеллигентщины». Каково же было традиционное отношение нашей специфической, кружковой интеллигенции к философии, отношение, оставшееся неизменным, несмотря на быструю смену философских мод? Консерватизм и косность в основном душевном укладе у нас соединялись с склонностью новинкам, к последним европейским течениям, которые никогда не усваивались глубоко. То же было и в отношении к философии.

Прежде всего бросается в глаза, что отношение к философии было так же малокультурно, как и к другим духовным ценностям: самостоятельное значение философии отрицалось, философия подчинялась утилитарно-общественным целям. Исключительное, деспотическое господство утилитарно-морального критерия, столь же исключительное, давящее господство народолюбия и пролетаролюбия, поклонение народу», его пользе, и интересам, духовная подавленность политическим деспотизмом, – все это вело к тому, что уровень философской, культуры оказался у нас очень низким, философские знания и философское развитые были очень мало распространены в среде нашей интеллигенции. Высокую философскую культуру можно было встретить лишь у отдельных личностей, которые, тем самым уже выделялись из мира «интеллигентщины». Но у нас было не только мало философских знаний – это беда исправимая, – у нас господствовал такой душевный уклад и такой способ оценки всего, что подлинная философия должна была остаться закрытой и непонятной, а философское творчество должно было представляться явлением мира иного и таинственного. Быть может, некоторые и читали философские книги, внешне понимали про,: читанное, но внутренне так же мало соединялось с миром философского творчества, как и с миром красоты. Объясняется это не дефектами интеллекта, а направлением воли, которая создала традиционную, упорную интеллигентскую среду, принявшую в свою, плоть и кровь народническое миросозерцание и утилитарную оценку, не исчезнувшую и по сию пору. Долгое время у нас считалось почти безнравственным отдаваться философскому творчеству, в этом роде занятий видели измену народу и народному делу. Человек, слишком, погруженный в философские проблемы, подозревался в равнодушии к интересам крестьян и рабочих. К философскому творчеству интеллигенция относилась аскетически, требовала воздержания во имя своего бога – народа, во имя сохранения сил для борьбы с дьяволом – абсолютизмом. Это народнически-утилитарно-аскетическое отношение к философии осталось и утех интеллигентских направлений, которые по видимости преодолели народничество и отказались от элементарного утилитаризма, так как отношение это коренилось в сфере подсознательной. Психологические первоосновы такого отношения к философии, да и вообще к созиданию духовных ценностей можно выразить так: интересы распределения и уравнения в сознании и чувствах русской интеллигенции всегда доминировали над интересами производства и творчества. Это одинаково верно и относительно сферы материальной, и относительно сферы духовной: к философскому творчеству русская интеллигенция относилась так же, Как и к экономическому производству. И интеллигенция всегда охотно принимала идеологию, в которой центральное место отводилось проблеме распределения и равенства, а все творчество было в загоне, тут ее доверие не имело границ. К идеологии же, которая в центре ставит творчество и ценности, она относилась подозрительно, с заранее составленным волевым решением отвергнуто и изобличить. Такое отношение загубило философский талант Н. К. Миха ...

knigogid.ru

сборник статей о русской интеллигенции», авторы-веховцы: VIKENT.RU

«Вехи» - сборник статей о русской интеллигенции»

Сборник статей «Вехи», был выпущен в Москве по инициативе М. О. Гершензона.

В числе авторов статей: Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, М. О. Гершензон, А. С. Изгоев, Б. А. Кистяковский, П. Б. Струве и С. Л. Франк.

Авторы «Вех» считали Революцию 1905 года ошибкой и предлагали  свои рецепты социальных реформ в стране на пути различных духовных исканий… Вот краткий пересказ основных идей 2 разными критиками сборника:

 

«Для Бердяева спасение русской интеллигенции в «религиозной философии»; для Франка - в «религиозном гуманизме»; для Булгакова - в «христианском подвижничестве»; для Струве - в «государственной мистике», для Изгоева - в «любви к жизни»; для Кистяковского - в «истинном правосознании»; для Гершензона - в старании сделаться «человеком» из «человекоподобного чудовища». Семь нянек семью песенками баюкают дитя: семь врачей семью лекарствами лечат больного. Но недаром говаривал Амвросий Оптинский, давать советы - бросать с колокольни маленькие камешки, а исполнять - большие камни на колокольню таскать».

Мережковский Д.С., Семь смиренных, в Сб.: Вехи pro et contra, СПб, «Русского Христианского гуманитарного института», 1998 г., с. 103.

 

«Вот что говорит, например, А.С. Изгоев: «Средний массовый интеллигент в России большей частью не любит своего дела и не знает его. Он - плохой учитель, плохой инженер, плохой журналист, непрактичный техник. Его профессия представляет для него нечто случайное, побочное, не заслуживающее уважения». Это, так сказать, общая характеристика. В других статьях сборника она развивается. Н.А. Бердяев утверждает, что у интеллигенции нет любви к истине, открываемой философией. С.Н. Булгаков нашел в ней антихристово начало. Б.А. Кистяковский говорит, что в ней слабо правосознание. П.Б. Струве обвиняет её в анархизме. М.О. Гершензон ставит такой почти медицинский диагноз интеллигенции: «Наша интеллигенция на девять десятых поражена неврастенией. Между нами почти нет здоровых людей - все желчные, угрюмые, беспокойные лица, искаженные какой-то тайной неудовлетворённостью. Все недовольны, не то озлоблены, не то огорчены. То совпадение профессии с врождёнными свойствами личности, которое делает работу плодотворной и дает удовлетворение человеку, для нас невозможно, потому что оно осуществляется только тогда, когда личность выражена в сознании». Он же в другом месте другими словами выражает ту же мысль, которую, очевидно, ощущает с большой остротой и болезненностью: «Мы не люди, а калеки, все, сколько нас есть, русских интеллигентов, и уродство наше даже не уродство роста, как это часто бывает, а уродство случайное и насильственное... Жизнь русского интеллигента -  личная, семейная, общественная - безобразна и непоследовательна, а сознание лишено существенности и силы». Или ещё: «В целом интеллигентский быт ужасен: подлинная мерзость запустения, ни малейшей дисциплины, ни малейшей последовательности даже во внешнем; день уходит неизвестно на что, сегодня так, а завтра по вдохновению, все вверх ногами. Праздность, неряшливость, гомерическая неаккуратность в личной жизни, грязь и хаос в брачных и вообще в половых отношениях, наивная недобросовестность в работе, в общественных делах необузданная склонность к деспотизму и совершенное отсутствие уважения к чужой личности, перед властью то гордый вызов, то покладистость, не коллективная, -  я не о ней говорю, - а личная».

Дживелегов А.К., На острой грани (К вопросу о русской интеллигенции), в Сб.: Вехи pro et contra, СПб, «Русского Христианского гуманитарного института», 1998 г., с. 436-437.

 

Издание получило общественный резонанс выдержало за год четыре переиздания общим тиражом 16 000 экземпляров.

Многие критиковали авторов-веховцев:

«В сборнике «Вехи» сошлись люди разных специальностей, и каждый из них зовет русскую интеллигенцию к своему суду и судит её по своим законам. Г. Бердяев (Здесь буква «Г.» в начале фразы означает «господин» - Прим. И.Л. Викентьева) считает себя - неизвестно на каком основании - философом, и он нашёл, что интеллигентская правда противоречит философской истине. Г. Булгаков, в качестве христианина и православного, открыл грех интеллигенции в её героизме, противоположном христианскому подвижничеству и христианскому смирению. Г. Гершензон приглашает русского интеллигента просто «стать человеком», уверенный, очевидно, в том, что сам он, Гершензон, достиг этого высшего из всех званий» - по определению Жуковского. Юрист Кистяковский громит интеллигенцию за то, что она «никогда не уважала права». Политик и государственник Струве уличает интеллигенцию «в безрелигиозном отщепенстве от государства». Для г. Франка, философа культуры, вся беда в нигилизме русской интеллигенции, а г. Изгоев - в чём его специальность, не берусь сказать - пересказывает по чужим трудам, какой процент студенческой молодежи занимается онанизмом. (Точнее, А.С. Изгоев, утверждал, что 75% русской революционной молодёжи - онанисты - Прим. И.Л. Викентьева). Если бы в эту компанию затесался подлинный сапожник, он бы написал статью «Русская интеллигенция и сапоги», из которой было бы совершенно ясно, что интеллигенция в сапожном деле ничего не понимает и что это есть главный её порок. И от этого нестройность хора лишь немногим увеличилась бы. Мы ведь и теперь не знаем, потому ли оказалось у русской интеллигенции семь смертных грехов, что нашлось столько же охотников её обличать, или же перечисленные обличителями пороки все неразрывно связаны с многогрешной природой русского интеллигента и в то же время вполне исчерпывают её греховность. Остаётся неизвестным также, в чем, собственно, общая основа всех этих грехов - по крайней мере, авторы прямо не указывают этого. Мелькает, правда, по всем страницам сборника «безрелигиозность», которая будто и есть мать всех пороков интеллигента. Но господа обличители не потрудились сговориться насчёт того, что понимают они под религией, и мы поэтому не знаем, что такое безрелигиозность. То, что по этому поводу говорится в предисловии, слишком недостаточно и тёмно. «Первенство духовной жизни над внешними формами общежития» - это может значить столь многое и различное, что без дальнейших пояснений оно ничего не значит. Вместо общей мысли - общая фраза».   

Бикерман И., «Отщепенцы» в квадрате, в Сб.: Вехи pro et contra, СПб, «Русского Христианского гуманитарного института», 1998 г., с. 226.

 

Современная оценка идей «Вех» и веховцев по В.Г. Федотовой.

 

vikent.ru

Книга: Вехи. Из глубины

Вехи. Из глубиныИздание 1991 года. Сохранность очень хорошая. Перед читателем - документы огромной значимости для духовного развития России. Им наверняка еще суждено сыграть свою роль в возрождении русской… — Правда, (формат: 84x108/32, 608 стр.) Из истории отечественной философской мысли Подробнее...1991840бумажная книга
Из глубины: сборник статей о русской революцииСборник написан в 1918 году крупнейшими представителями русской философии и известными деятелями культуры. Продолжая традицию социально-философской мысли, начатуюсборниками "Проблемы идеализма" и… — Издательство МГУ, (формат: 60x84/16, 298 стр.) Подробнее...1990450бумажная книга
Из истории отечественной философской мысли (комплект из 30 книг)Предлагаемый читателю комплект из 30 книг серии "Из истории отечественной философской мысли" - монументальная подборка книг для интересующихся вопросами российской философии — Правда, Медиум, Наука, (формат: 60x84/16, 298 стр.) Из истории отечественной философской мысли Подробнее...198912150бумажная книга
Н. БердяевДуховный кризис интеллигенцииЭта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Бердяев Николай Александрович (1874-1948), русский религиозный философ-мистик, близкий к экзистенциализму… — ЁЁ Медиа, - Подробнее...19101470бумажная книга
Н. БердяевДуховный кризис интеллигенцииБердяев Николай Александрович (1874-1948), русский религиозный философ-мистик, близкий к экзистенциализму. Происходил из дворянской семьи. Учился в Киевском университете. В студенческие годы… — ЁЁ Медиа, (формат: 60x84/16, 298 стр.) Подробнее...19101843бумажная книга
Сергей БулгаковПравославие: Очерки учения православной церквиСергей Николаевич Булгаков (1871-1944) - известный русский философ, богослов, экономист, общественный деятель. Один из авторов сборников "Вехи" и "Из глубины" . В 1922 г. был выслан из СССР… — Терра, (формат: 70x108/32, 416 стр.) Подробнее...1991700бумажная книга
ОтсутствуетМанифесты русского идеализмаНастоящий том включает в себя три легендарных сборника, написанных в разные годы крупнейшими русскими философами и мыслителями XX века: «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины»… — АСТ, (формат: 60x84/16, 298 стр.) электронная книга Подробнее...2009129электронная книга
Манифесты русского идеализмаНастоящий том включает в себя три легендарных сборника, написанных в разные годы крупнейшими русскими философами и мыслителями XX века: «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины»… — АСТ, (формат: 60x84/16, 298 стр.) Подробнее...2009бумажная книга
Изгов Арон СоломоновичРожденное в революционной смутеАлександр (Арон) Соломонович Изгоев (Ланде) (1876 1935) известный российский литератор и политический деятель. Член ЦК партии кадетов, один из участников сборников&171;Вехи&187;и&171;Из глубины&187… — ДЕЛО, (формат: 60x84/16, 298 стр.) Подробнее...2017587бумажная книга
Изгоев А.Рожденное в революционной смутеАлександр (Арон) Соломонович Изгоев (Ланде) (1876–1935) — известный российский литератор и политический деятель. Член ЦК партии кадетов, один из участников сборников 171;Вехи 187;и 171;Из… — Дело, (формат: 60x84/16, 298 стр.) Экономическая история в прошлом и настоящем Подробнее...2017655бумажная книга
Изгов Арон СоломоновичРожденное в революционной смутеАлександр (Арон) Соломонович Изгоев (Ланде) (1876-1935) - известный российский литератор и политический деятель. Член ЦК партии кадетов, один из участников сборников "Вехи" и"Из глубины", автор… — Дело, (формат: 60x84/16, 298 стр.) Экономическая история в прошлом и настоящем Подробнее...2017800бумажная книга
Изгоев А.Рожденное в революционной смутеАлександр (Арон) Соломонович Изгоев (Ланде) (1876-1935) - известный российский литератор и политический деятель. Член ЦК партии кадетов, один из участников сборников «Вехи» и «Из глубины», автор… — Дело РАНХиГС, (формат: Твердая бумажная, 600 стр.) Подробнее...2017509бумажная книга
Колеров М.Изнутри. Письма Бердяева, Булгакова, Новгородцева и Франка к Струве. Переписка Франка и Струве (1898-1905 _ 1921-1925)Эпистолярий главных представителей «веховской» традиции русских идейных сборников («Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918)) необычно насыщен фактологически и идейно… — Циолковский, (формат: Твердая бумажная, 256 стр.) Подробнее...2018495бумажная книга
Колеров МодестИзнутриЭпистолярий главных представителей «веховской» традиции русских идейных сборников («Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918)) необычно насыщен фактологически и идейно… — Издание книжного магазина"Циолковский", (формат: Твердая бумажная, 256 стр.) - Подробнее...2018454бумажная книга
Колеров М.Изнутри. Письма Бердяева, Булгакова, Новгородцева и Франка к СтрувеЭпистолярий главных представителей веховской традиции русских идейных сборников ( Проблемы идеализма (1902), Вехи (1909), Из глубины (1918)) необычно насыщен фактологически и идейно. Классический… — Издание книжного магазина `Циолковский`, (формат: Твердая бумажная, 256 стр.) Подробнее...2018491бумажная книга

dic.academic.ru

Читать книгу «Вехи». Сборник статей о русской интеллигенции Юлия Бунина : онлайн чтение

Юлий Бунин«Вехи». Сборник статей о русской интеллигенции

Странная судьба выпала на долю русской интеллигенции. Даже самое слово «интеллигенция» до сих пор остается не вполне ясным и точным. В него вкладывается разнообразное и нередко противоречивое содержание. Еще больше противоречий встречается в оценке заслуг и значения нашей интеллигенции. Одни утверждают, что ни в одной стране нет такой идеалистической, бескорыстной и героической интеллигенции, как у нас; другие, напротив, наделяют ее одними пороками и недостатками. Не было бы ничего удивительного, если бы такое разноречие вытекало из коренной разницы общего миросозерцания у различных представителей нашей общественной мысли. Нет, часто случается, что люди, в общем единомыслящие, резко расходятся в оценке интеллигенции. В то же время люди разных миросозерцании сходятся в нападках на интеллигенцию; на нее нападали и народники, и марксисты, и толстовцы, не говоря уже о реакционерах и консерваторах. Особенно много вынесла та часть интеллигенции, которая в разное время носила названия «нигилистической», «радикальной», «левой» и проч. Часто дело доходили до злобных и нелепых карикатур, которые в лучшей части нашего общества могли вызывать к себе одно лишь чувство презрения. Особенно много таких карикатурных искажений было в охранительной печати. Но, повторяем, не одни обскуранты и реакционеры восставали против радикальной интеллигенции. Многие прогрессисты крайне сурово относились к ней и в самых мрачных красках рисовали ее. Года три тому назад вышла, напр‹имер›, обширная книга Е. И. Лозинского «Что же такое, наконец, интеллигенция?»1   Книга Е. И. Лозинского была издана в С.-Петербурге в 1907 г.

[Закрыть], в которой автор пытался доказать, что интеллигенция стремится создать для народа такой рабский строй, перед которым побледнеет современный буржуазно-капиталистический порядок.

Сборник «Вехи», выдержавший в течение нескольких месяцев три издания и привлекший к себе внимание почти всей нашей печати, также от начала до конца проникнут резко отрицательным отношением к интеллигенции. Прежде чем перейти к характеристике это «сборника», считаем нужным сделать оговорку. Мы далеко не принадлежим к числу таких, которые в нашей интеллигенции видят одни только достоинства и заслуги. Напротив, мы полагаем, что интеллигенция, как и всякий другой общественный слой, кроме положительных сторон, страдает многими недостатками и пороками. Думаем также, что весьма важно и полезно останавливаться на объективном и беспристрастном выяснении отрицательных сторон русской интеллигенции. Столь же важно уяснить себе меры, которыми эти отрицательные стороны могли бы быть уничтожены или по крайней мере смягчены. Было бы крайне полезно, действительно, поставить вехи на пути, по которому следует идти нашим интеллигентам. Эту ответственную задачу взяли на себя авторы сборника «Вехи», но разрешить ее сколько-нибудь правильно не смогли и, думается нам, скорее запутали, чем разъяснили вопрос.

Прежде всего нас поражает пристрастный и крайне субъективный тон большинства статей сборника. Авторы «Вех» не сдержали того обещания, которое они дали в первых строках своей книги. Автор предисловия к 1-му изданию, г. Гершензон, говорит: «Не для того, чтобы с высоты познанной истины доктринерски судить русскую интеллигенцию, и не с высокомерным презрением к ее прошлому писаны статьи, а с болью за это прошлое и в жгучей тревоге за будущее родной страны». Какие хорошие слова! Но сопоставьте с ними то, что говорит, напр‹имер›, тот же г. Гершензон на с. 80: наши интеллигенты «не жили даже эгоистически, не радовались жизни, не наслаждались свободно ее утехами, но урывками хватали куски и глотали, почти не разжевывая, стыдясь и вместе вожделея, как проказливая собака… А в целом интеллигентский быт ужасен, подлинная мерзость запустения». Вся статья г. Гершензона написана в таком же духе. Другие статьи, правда, не проникнуты столь грубым тоном, но, к сожалению, слишком далеки от объективности и беспристрастия. Отчасти это объясняется тем, что большая часть авторов сами еще очень недавно состояли в рядах той самой радикальной интеллигенции, против которой направлена их книга. Отколовшись от нее, они, как это большею частью бывает у людей, перешедших из одного лагеря в другой, не сумели отрешиться от предвзятого отношения к своим старым товарищам, крайне преувеличивая их недостатки и пороки и утеривая надлежащую перспективу в оценке лиц и событий.

Отсутствие беспристрастия связывается у многих авторов «Вех» с необыкновенным самомнением, плохо вяжущимся с проповедуемым ими христианским смирением. Они чрезвычайно высокомерно относятся к очень видным русским мыслителям. Напр‹имер›, по словам г. Бердяева, Белинский «не обладал философским методом мышления», Михайловский был «без настоящей школы и без настоящих знаний» и т. д. Г. Бердяеву и его товарищам критика указала на целый ряд существенных несообразностей, противоречий в их статьях, даже на отсутствие у них ясного представления о том, кого следует понимать под именем «интеллигенция» и проч., причем среди лиц, писавших о «Вехах», встречаем весьма почтенные имена, как, напр‹имер›, К. К. Арсеньева. И что же? В ответ на эту полемику в прим‹ечании› ко 2-му изд‹анию› г. Бердяев говорит: «Верность моей характеристики интеллигентской психологии блестяще подтверждается характером полемики, возгоревшейся вокруг „Вех“. Не ожидал я только, чтобы неспособность критиковать по существу духовно-реформаторскую работу „Вех“ оказалась столь всеобщей». Что г. Бердяев понимает под критикой по существу – остается совершенно невыясненным. К сожалению, не один только г. Бердяев проявляет такое высокомерное отношение к своим оппонентам; этим свойством отличаются и некоторые другие авторы сборника, несмотря на то что они не имеют на это никакого права, ибо каких-либо особенных заслуг перед русским обществом у них не числится.

Обратимся теперь к главным и основным положениям, выставляемым «Вехами».

* * *

По словам предисловия к 1-му изданию, «общей платформой» авторов этого сборника «является признание теоретического и практического первенства духовной жизни над внешними формами общежития в том смысле, что внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия и что она, а не самодовлеющие начала политического порядка является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства. С этой точки зрения, – продолжает г. Гершензон, – идеология русской интеллигенции, всецело покоящаяся на противоположном принципе – на признании безусловного примата общественных форм, – представляется участникам книги внутренне ошибочной, т. е. противоречащей естеству человеческого духа, и практически бесплодной, т. е. неспособной привести к той цели, которую ставила себе сама интеллигенция, – к освобождению народа». «Путь, которым шло до сих пор общество, привел его в безвыходный тупик. Наши предостережения не новы, – говорит автор предисловия; – то же самое неустанно твердили от Чаадаева до Соловьева и Толстого все наши глубочайшие мыслители. Их не слушали, интеллигенция шла мимо них. Может быть, теперь разбуженная великим потрясением, она услышит более слабые голоса».

Итак, главный грех и несчастье русского общества заключается в «признании безусловного примата общественных форм над внутреннею жизнью личности». При таком положении вещей, казалось бы, важнейшей задачей участников сборника, желающих, чтобы их голоса, хотя и «более слабые», чем голоса «глубочайших мыслителей», должно бы быть основательное и серьезное опровержение отмечаемой ими ереси нашей интеллигенции. – Однако авторы «Вех» не взяли на себя решение этой задачи. Ни в одной из статей сборника вопрос о взаимоотношении общественных форм и внутренней жизни личности не только не разработан, но даже и не затронут хоть сколько-нибудь в серьезной степени. Нельзя же в самом деле удовольствоваться таким рассуждением: интеллигенция признавала всегда с упорством свой основной догмат о примате общественных форм над внутреннею жизнью личности и зашла в безвыходный тупик – значит, догмат ложен и должен быть заменен новым, диаметрально противоположным. Нам кажется, не нужно быть особенно тонким философом, чтобы усомниться в необходимости причинной связи между указанным догматом и «тупиком», в котором очутилось теперь русское общество, – ведь допустимо, хотя бы чисто теоретическое, предположение, что «тупик» явился результатом какой-либо иной причины или совокупности причин. А если это так, то следовало бы авторам сборника для успеха своей «духовно-реформаторской работы» (выражение г. Бердяева) запастись другими аргументами, имеющими более убедительную силу. К тому же разбираемый вопрос далеко не новый для нашего общества. По уверению г. Гершензона, русская интеллигенция «не слушала своих глубочайших мыслителей и шла мимо них». Допустим, что дело обстояло именно так, как говорит г. Гершензон, но мы никак не можем поверить ему, чтобы русская интеллигенция совсем не считалась с доводами «глубочайших мыслителей» и не пыталась защитить своей «ереси». У многих еще на памяти та полемика, которая возникла, напр‹имер›, вокруг учения Л. Н. Толстого о преимуществах личного совершенствования над стремлением реформировать общественные формы. В период наибольшего расцвета толстовского учения – в 80-х годах минувшего века – можно без преувеличения сказать, образовалась целая толстовская литература, в которой, между прочим, можно найти множество доказательств pro и contra по вопросу о взаимоотношении общественных форм и внутренней жизни личности. Пусть большинство представителей русской интеллигенции ошибалось, не оценив учения Л. Н., но тем, которые желают продолжать его дело, надо было бы систематизировать доводы противников Толстого и постараться опровергнуть их. Авторы «Вех» ничего подобного, повторяем, не сделали, а потому их «общая платформа», пожалуй, не произведет должного впечатления, несмотря на их уверенность в том, что теперь вследствие образовавшегося «безвыходного тупика» их «духовно-реформаторская работа» окажется более плодотворной, чем работа «глубочайших мыслителей».

Допустим, однако, что «платформа» сборника не возбуждает никаких сомнений и что на ней, действительно, следует объединиться всей нашей интеллигенции. Но и при таком допущении невольно возникает мысль: достаточно ли одной этой платформы, чтобы наша интеллигенция пошла по пути, указываемому «Вехами»? Как увидят ниже читатели, авторы сборника считают необходимым, чтобы интеллигенция воспитывалась в духе религиозности, государственности и национального самосознания, в уважении к культуре, к науке и к развитию производительных сил страны. Очевидно, что задачи такого воспитания очень сложны. Упомянутая выше «платформа» сама по себе мало может помочь делу. Достаточно вспомнить, напр‹имер›, Л. Н. Толстого, которого, судя по предисловию, авторы «Вех» считают своим учителем. И что же мы видим? Л. Н. Толстой и толстовцы, глубоко проникнутые идеей верховенства личного совершенствования над общественными формами, являются по содержанию своих взглядов антиподами авторам «Вех». Они отвергают государственность, культуру, науку, проповедуют космополитизм и проч. Да и религиозность Толстого и его последователей такова, что с нею едва ли, например, помирится г. Булгаков. В сборнике нет даже схематических, даже самых общих указаний на то, какими путями, какими средствами надо достигать перевоспитания интеллигенции в духе тех начал, которые ими выставляются. Ведь недостаточно же в этом деле одной проповеди, одного морализирования. Это осознает, например, даже г. Гершензон. Он говорит: «Нет, я не скажу русскому интеллигенту: „верь“, как говорят проповедники нового христианства, и не скажу также: „люби“, как говорит Толстой. Что пользы в том, что под влиянием проповеди люди в лучшем случае сознают необходимость любви и веры? Чтобы возлюбить или поверить, те, кто не любит и не верит, должны внутренне обновиться, а в этом деле сознание почти бессильно. Для этого должна переродиться самая ткань духовного существа человека, должен совершиться некоторый органический процесс в такой сфере, где действуют стихийные силы, – в сфере воли». Что надо сделать для перерождения духовного существа человека, об этом г. Гершензон ничего определенного не говорит, но важно, что он указывает на недостаточность одной проповеди и призыва к покаянию. А если это так, то являются необходимыми какие-то другие меры. И нам кажется, что когда авторы «Вех» задумаются над этими мерами, они невольно придут к мысли, что для успеха их «духовно-реформаторской работы» нужно создать, между прочим, благоприятную атмосферу и обстановку во всей окружающей нас жизни. Иными словами, нужно будет позаботиться о том, чтобы создать новые формы общественной жизни. Иначе их проповедь может не привести к желательным результатам, как и проповедь их предшественников-единомышленников. Ведь проповедь личного совершенствования давно уже имела место в нашем обществе. И неверно, что русское общество оставалось глухим к такой проповеди. Вспомним, напр‹имер›, толстовство 80-х годов. Оно захватило одно время довольно широкие круги нашего интеллигентного общества. Толстовством увлекались тогда очень многие, но все-таки это было одно лишь увлечение, которое скоро рассеялось, когда обнаружилось, до какой степени затруднительно, почти невозможно перерабатывать духовное существо человека в атмосфере рабства, произвола и насилия, при тех формах общественности, в которых мы жили и живем. Значение форм общественности признается в известной степени и авторами «Вех», когда они объясняют происхождение пороков и недостатков русской интеллигенции. Почти каждый из них делает ссылки на наш деспотический строй, на наши общественные непорядки. Но если пороки и недостатки в существенных основах объясняются общественно-политическими условиями, то надо думать, что эти условия будут действовать и впредь. И в будущем будут сказываться на психике людей условия общественной жизни – хорошие в хорошем направлении, дурные – в дурном. Особенно это важно в деле перевоспитания общества. Ведь воспитывают не одни слова, не одна проповедь, а целый ряд общественных учреждений, в том числе и школа. Чтобы школа действительно могла воспитывать в умственном и нравственном отношении, она должна быть свободной, построенной на разумных педагогических началах; а разве возможна такая школа в ненормальном общественно-политическом строе? С последним необходима борьба во имя того же совершенствования личности и духовного существа человека. А такая борьба вот уже несколько десятков лет ведется тою интеллигенцией, на которую нападают авторы «Вех». Разумеется, необходимость этой борьбы не снимает с человека нравственной обязанности вести достойную жизнь, заботиться о своем нравственном и умственном совершенствовании. Но признание этого требования неравносильно признанию «платформы», выдвигаемой нашими авторами. Они, по-видимому, надеются, что события последнего времени заставят русскую интеллигенцию перейти на их сторону. Мы сильно сомневаемся в этом, хотя на временный успех они, вероятно, могут рассчитывать. Но успех этот, думается нам, будет именно временным и очень эфемерным.

* * *

Авторы «Вех» усиленно утверждают, что теперь наступило время, когда интеллигенция должна отвернуться от прежних своих идеалов и стремлений, так как она «не выдержала экзамена» и так как освободительное движение потерпело поражение главным образом вследствие того, что русская интеллигенция оказалась неспособной к общественно-политическому творчеству, к созидательной работе, не сумела проявить надлежащего такта, не могла понять переживаемого ею момента и учесть свои силы и силы противника, выказала такие эксцессы политического безумия, которые неминуемо должны были вызвать реакцию и контрреволюционное движение. Интеллигенция санкционировала будто бы проявления хулиганского анархизма и максимализма со стороны худших и наиболее разнузданных элементов населения и сама пользовалась недозволительными и безнравственными приемами борьбы. Такое поведение интеллигенции явилось, по утверждению авторов «Вех», результатом ее нравственной и политической невоспитанности, ее грубо материалистического миросозерцания, ее безрелигиозности и антигосударственности.

Чтобы разобраться в этом обвинительном акте, необходимо прежде всего уяснить себе, насколько в действительности была велика роль интеллигенции во время революции 1905–1906 годов. Нам думается, что авторы «Вех» глубоко ошибаются, полагая, что революция эта была главным образом «интеллигентской» (так ее назвал г. Булгаков).

Интеллигенция, в том числе и «левая» часть ее, которую главным образом имеют в виду авторы «Вех», конечно, подготовляла освободительное движение и деятельно принимала в нем участие и во многом руководила им. Но целый ряд событий, имевших место во время революции и при этом придавших ей кровавый характер, совершился независимо от непосредственного влияния интеллигенции или же при слабом ее участии. Нередко случалось, что интеллигенция вообще и «левые» партии, в частности, только примыкали к начавшемуся уже движению и не имели возможности направлять его, ибо события иногда развертывались с необычайной быстротой и интенсивностью. Припомним некоторые важнейшие события из недавнего прошлого.

Первое наиболее крупное событие этой эпохи – 9 января 1905 года2   О «Кровавом воскресенье» 9 января 1905 г. см.: Кавторин Вл. Первый шаг к катастрофе. Л., 1992.

[Закрыть] – было подготовлено и приведено в исполнение совсем не интеллигенцией. Творцами его были Гапон и его предшественники Зубатов, Трепов и др. Для огромного большинства нашей интеллигенции 9 января явилось совершенной неожиданностью, а между тем оно придало кровавый характер дальнейшему течению революционного движения, возбудило страсти и ненависть среди рабочего населения. Почти столь же мало повинна интеллигенция в создании крестьянских аграрных погромов. В первых аграрных погромах, имевших место в 1902 году в Полтавской и Харьковской губерниях, все старания Плеве раскрыть «преступную пропаганду и агитацию» оказались тщетными3   Имеется в виду Полтавско-Харьковское крестьянское восстание 1902 г., охватившее 19 волостей с населением свыше 160 тыс. человек. В ходе восстания было разгромлено 105 экономии и усадеб. Причиной восстания послужило массовое безземелье, обременительные выкупные платежи, многочисленные налоги; тяжелое положение крестьян усугубил неурожай 1901 г. Подавлением восстания руководил министр внутренних дел В. К. Плеве. Против восставших было брошено 9 батальонов пехоты и 10 казачьих сотен; после вооруженных столкновений крестьян с карательными отрядами восстание было жестоко подавлено. Под суд было отдано 960 человек, 836 приговорено к различным срокам тюрьмы. (Подробнее см.: Крестьянское движение в Полтавской и Харьковской губерниях в 1902 г. Сборник документов. Харьков, 1961.)

[Закрыть]. Крестьянские беспорядки осенью 1905 года4   К концу октября 1905 г. крестьянские восстания охватили около 37 % уездов Европейской России, практически всю Грузию и Прибалтику. (Подробнее см.: Дубровский СМ. Крестьянское движение в революции 1905–1907 гг. М., 1956.)

[Закрыть], принявшие особенно широкие размеры, были столь же стихийными, как и беспорядки 1902 года. Роль интеллигенции была тут совсем минимальная. Скажем даже более: Крестьянский союз, возникший в 1905 году и руководимый интеллигентами, стремился придать аграрному движению более мирный, более легальный характер. Крестьянское движение выливалось в резко революционные формы в большинстве случаев вне непосредственного воздействия и руководительства интеллигенции. Еще в меньшей зависимости от русской интеллигенции находились революционные движения на окраинах: в Прибалтийском крае, Финляндии, Литве, Польше, на Кавказе и проч. Русские интеллигенты стояли очень далеко от революционных организаций на окраинах и даже слабо были осведомлены о их деятельности. Сближение началось только в разгар самой революции и не могло принять более или менее организованного характера. Бунты матросов также были подготовлены не интеллигенцией, а Цусимой и другими нашими поражениями во время японской войны; бунты эти возникали стихийно, и участие в них интеллигенции было крайне ничтожным. В гораздо большей степени революционность и активность интеллигенции сказалась в терроризме; но, во-первых, надо помнить, что терроризм практиковался у нас только одной партией с‹оциал›-р‹еволюционной›, остальные же социалистические партии (нар. соц., трудовики и самая обширная из них с‹оциал›-д‹емократическая›) относились к терроризму отрицательно, не говоря уже о кадетах, а во-вторых, как теперь выяснилось, Азефы и им подобные в организации террористических актов повинны, по-видимому, более, чем революционеры. Всю нашу оппозицию часто обвиняли, что она очень долго не решалась открыто высказать порицание терроризму, но это происходило не потому, что оппозиционные партии одобряли терроризм, а потому, что к порицанию террора их призывали правые партии с чисто провокационными целями. Наконец, в экспроприациях, убийствах частных лиц и проч. интеллигенция, за самыми малыми исключениями, вовсе не участвовала, и все партии, кроме ничтожных групп максималистов и коммунистов-анархистов, вполне определенно и ясно протестовали против таких приемов как в своей литературе, так и на своих конгрессах, конференциях и пр. Авторы «Вех» утверждают, что эксцессы революции явились неизбежным следствием интеллигентского миросозерцания, что всякого рода хулиганы и разбойники нашли в нем санкцию для своих поступков. Один из критиков разбираемого нами сборника И. Н. Игнатов по поводу последней мысли справедливо указывает, что ко всякому, даже самому высокому, учению приставали худшие элементы общества, искажая эти учения. Г. Игнатов говорит: «Оглянитесь на историю мировоззрений, признававших объективные или абсолютные ценности, – какую массу преступлений и действительно отвратительнейшего „хулиганства“ находите вы в ней, прилепленных к великой идее… Сделаете ли вы Христа и заповедь „Люби ближнего, как самого себя“ ответственными за инквизицию, за аутодафе, за современные погромы?»

Из всего сказанного, думается нам, с наглядностью вытекает, что значительная часть революционных актов и выступлений не является делом рук интеллигенции, не есть результат революционной пропаганды и агитации, а представляет собою следствие десятилетиями и веками накопившегося недовольства, разразившегося взрывом в благоприятный для этого момент под давлением несчастной войны с Японией. Интеллигентское миросозерцание и все грехи и пороки интеллигенции здесь если и играли, то очень малую роль. Поэтому в высшей степени странным кажутся нам слова г. Струве о том, что суть дела не в том, что плохо делали революцию. «Она не в том, как делали, а в том, что вообще делали». Как человек, знакомый с историей и социологией, г. Струве должен был бы знать, что революцию никто никогда не делает, а она сама делается. Наша революция является ярким доказательством этого общеизвестного положения.

Реакция, возникшая вслед за революцией, явилась противовесом не интеллигентскому «нигилизму» и «анархизму». Для правящих классов оказались опасными не грехи интеллигентского миросозерцания, а эксцессы крестьянского и рабочего движения с их погромами, захватами, забастовками и т. п., развивавшимися, как мы видели, в значительной мере независимо от влияния интеллигенции. Правящие классы естественно стали на страже своих интересов и всеми средствами стремились предотвратить в будущем всякие посягательства на свои права и привилегии. В начале движения правящая бюрократия и привилегированные классы под влиянием испуга не учли своих сил и пошли на уступки, а затем прекрасно поняли свои преимущества и всемерно утилизировали их. Если бы не было революционных эксцессов, суть дела нисколько бы не изменилась. Характер реакции был бы, разумеется, иной. Иной, быть может, был бы и темп ее развития. И только. Если вглядеться ближе, то всякий заметит, что реакция ненавидит умеренную оппозицию, напр‹имер› кадетов, даже более, чем революционеров. Успокоением страны нельзя успокоить реакцию. Она развивается неуклонно, и, сообразно своей природе, стремясь все более и более вернуть старое и даже продвинуться дальше дореволюционного периода. Чтобы ни говорили авторы «Вех» и их единомышленники, победа реакции покоится не на промахах интеллигенции, а на «реальном соотношении борющихся сил», как принято теперь выражаться.

Считая до чрезвычайности преувеличенными мнения авторов «Вех» относительно крушения освободительного движения вследствие грехов и ошибок интеллигенции, мы тем не менее еще раз должны повторить, что далеки от мысли замалчивать эти грехи и ошибки и не придавать им значения. И некоторые указания «Вех» заслуживают внимания, но в основном «Вехи» неправы.

* * *

Авторы «Вех» упрекают русскую интеллигенцию в антигосударственности, в анархических тенденциях. Обвинение совершенно голословное и по меньшей мере запоздалое. В 60-х и 70-х годах прошлого столетия среди крайнего левого направления русской общественной мысли действительно преобладало анархическое течение в духе бакунинской теории, но уже в 80-х годах это течение потеряло под собою почву, и только толстовский анархизм имел тогда известный успех среди нашей интеллигенции. Социалистические же партии уже в то время в общем и целом были чужды анархизму. Доказательством может служить, например, речь Желябова в процессе 1 марта. «Мы, – говорил он, – государственники, не анархисты. Анархисты – это старое обвинение. Мы признаем, что правительство всегда будет, что государственность всегда будет существовать, поскольку будут существовать общие интересы». Если даже такие крайние представители революционного направления около 30 лет тому назад открещивались от анархизма, то что сказать об умеренном направлении, именовавшемся тогда «либеральным»? Наши «либералы» никогда не имели ничего общего с анархистами. Нечего и говорить, что в настоящее время идеи анархизма совсем непопулярны. Исключение представляют совершенно ничтожные группы интеллигенции. Посмотрите программы всех наших политических партий, и вы убедитесь в этом. Некоторые партии проповедуют республиканский и федералистический строй. Но разве Швейцария, Франция, Соединенные Штаты Сев. Америки – страны с анархическим строем? Об этом смешно даже и говорить.

Авторы «Вех», разумеется, всего этого не могут не знать и потому стараются придать «антигосударственности» нашей интеллигенции какой-то своеобразный смысл. Г. Струве говорит, напр‹имер›: «принципиальное отрицание государства анархизмом есть нечто в высокой степени отвлеченное, так же как принципиальное признание необходимости общественной власти (т. е. в сущности государства) революционным радикализмом носит тоже весьма отвлеченный характер и стушевывается перед враждебностью к государству во всех его конкретных проявлениях». Это мнение г. Струве весьма оригинально. Во-первых, вместо характеристики русской интеллигенции здесь, как и в других местах, дается характеристика революционного радикализма, а во-вторых, что подразумевает автор под «государством во всех его конкретных проявлениях»? Идет ли здесь речь о всех государствах современного цивилизованного мира или только о русском? Не только все русские интеллигенты, но даже представители «революционного радикализма» едва ли враждебно относятся к государственному вмешательству в общественную жизнь и к участию в государственном строительстве своих единомышленников за границей. «Конкретные проявления» русской государственности – хотя бы, напр‹имер›, времен Плеве – русские радикалы, действительно, считали вредными и относились к ним враждебно, но, насколько помнится, их не одобрял в своем «Освобождении» и сам г. Струве. Однако и здесь враждебность к «конкретным проявлениям» государственности далеко не доходила до тех пределов, чтобы русские «радикалы» совершенно отказывались от участия в строительстве государственной жизни, поскольку это представлялось возможным. Многие русские «радикалы» охотно шли, напр‹имер›, в податную и фабричную инспекцию, возбуждали пред правительством в разных общественных учреждениях ряд ходатайств и т. п.5   В последние годы перед освободительным движением появилось отрицательное отношение к таким ходатайствам, но это происходило не вследствие отрицания государственности, а вследствие упорного и систематического игнорирования правительством общественных ходатайств.

[Закрыть] Что же касается русской интеллигенции в широком смысле этого слова, то она не только не чуждалась государственного строительства, но даже усиленно стремилась к нему.

Другим коренным пороком русской интеллигенции авторы «Вех» считают ее космополитизм, отсутствие национального чувства и патриотизма. Обвинение в отсутствии патриотизма до сих пор шло обычно из реакционных кругов – обвинение злостное и крайне несправедливое. Однако в известной мере оно объяснимо. Дело в том, что патриотизм реакционеров действительно вызывает в русской интеллигенции резкую враждебность. Вспомним, напр‹имер›, как в первой Государственной Думе из рядов оппозиции раздался голос, говоривший, что понятие «патриотизм» до такой степени загрязнено нашими реакционерами, что называться «патриотом» в настоящее время стыдно. Если же патриотизмом называть служение своей родине, ее интересам и благу, то обвинять русскую интеллигенцию в отсутствии такого патриотизма было бы глубоко несправедливо. И такой патриотизм не находится ни в какой дисгармонии с идеей служения всему человечеству.

Национальный вопрос привлекает теперь к себе всеобщее внимание. Мы не имеем возможности хоть сколько-нибудь подробно касаться этого сложного вопроса в настоящей статье. Скажем только, что русская интеллигенция, стоя всегда за необходимость национального самоопределения всех народностей, опиралась в этом вопросе на принцип равноправия и никогда не мечтала о великодержавности русского племени, не была шовинистической. Национальную гордость и славу она видела в культурном развитии русского народа, в литературе, искусстве и проч. В этом была, по нашему мнению, заслуга интеллигенции. Не то замечается теперь. Не так давно в газетах возникла, напр‹имер›, целая полемика по национальному вопросу по поводу ничтожного факта – инцидента с г. Чириковым в частном кружке, касавшегося отношения русских к евреям (вопрос этот был поднят по поводу пьесы г. Дымова из еврейского быта6   Осип Дымов (псевдоним Осипа Исидоровича Перельмана, 1878–1959) – писатель и драматург, автор пьесы «Слушай, Израиль» и др. Умер в эмиграции. «Инцидент с г. Чириковым», получивший шумную огласку в печати, произошел, однако, не по поводу пьесы О. Дымова, а по поводу пьесы Шолома Аша «Белая кость», чтение которой происходило на квартире у артиста Ходотова. (См. также прим. 4 к статье А. К. Дживелегова «На острой грани»).

[Закрыть]). В этой полемике деятельное участие принял, между прочим, г. Струве. В газете «Слово» он провозгласил, что национальность – «это духовные притяжения и отталкивания», что «они живут и трепещут в душе», что «к национальным вопросам в настоящее время прикрепляются сильные, подчас бурные чувства. Чувства эти, поскольку они являются выражением своей национальной личности, вполне законны, и принципиальное их подавление и угашение есть глубокая ошибка и великое уродство». Г. Струве говорит, что нам пора проявить свое «национальное лицо». Хорошую характеристику взглядов этого автора сделал П. Н. Милюков в газете «Речь». «Конституционные и демократические элементы русского общества, мне известные лично, в огромном большинстве от „национального лица“, открытого П. Б. Струве, предпочтут отвернуться», так как то настроение, которое отвечает нездоровым национализмом на нездоровый национализм в жизни может повести к печальным и тяжелым последствиям. Г. Милюков надеется, что скоро наступит время, когда все подобные тенденции рассеются, «как дурной сон».

Едва ли не самым главным недостатком русской интеллигенции авторы «Вех» считают ее отношение к религии. Тема эта на все лады повторяется в сборнике, а в статье г. Булгакова она занимает центральное, доминирующее место. В противоположность г. Струве г. Булгаков уверен, что «религиозна природа русской интеллигенции… Интеллигенция, – говорит он, – отвергла Христа, она отвернулась от Его лика, исторгла из сердца своего Его образ, лишила себя внутреннего света жизни и платится вместе со своей родиной за эту измену, за это религиозное самоубийство. Но странно – она не в силах забыть об этой сердечной ране, восстановить душевное равновесие, успокоиться после произведенного над собой опустошения. Отказавшись от Христа, она носит печать Его на сердце своем и мечется в бессознательной тоске по Нем, не зная утоления своей жажды духовной». Вся статья проф. Булгакова написана в духе глубокой убежденности и искренности и невольно подкупает читателя. Проф. Булгаков вполне уверен, что душа русского человека полна «высшими религиозными потенциями». Если стать на эту точку зрения, проникнуться верой и религиозным чувством автора, то с ним трудно полемизировать. Тогда можно поверить, что среди интеллигенции вместо героев появятся христианские подвижники. Автор резко различает эти два типа: «задача героизма – внешнее спасение человечества (точнее – будущей части его) своими силами, по своему плану, „во имя свое“; герой тот, кто в наибольшей степени осуществляет свою идею, хотя бы ломая ради нее жизнь, это – человекобог. Задача христианского подвижничества – превратить свою жизнь в незримое самоотречение, послушание, исполнять свой труд со всем напряжением, самодисциплиной, самообладанием, но видеть в нем и в себе самом лишь орудие Промысла. Христианский святой тот, кто в наибольшей мере свою личную волю и всю свою эмпирическую личность непрерывным и неослабным подвигом преобразовал до возможно полного проникновения волей Божией. Образ полноты этого проникновения – Богочеловек». Вот какой идеал рисуется пред взорами проф. Булгакова. Нам думается, что для реализации этого идеала нет никакой почвы ни в психологии современного цивилизованного человека вообще, ни русского интеллигента в частности. Нам кажется более правым г. Струве, который говорит, что с легкой руки Вл. Соловьева установилась своего рода легенда о религиозности русской интеллигенции, отождествляющая религиозность с повышенным идеалистическим настроением. Но г. Булгаков и его единомышленники проповедуют, конечно, не такую «религиозность», а признание высшего мистического начала, управляющего миром, подчинение ему своей воли, чувств и всего поведения. Русский интеллигент проникнут, наоборот, духом рационализма и позитивизма. И поэтому можно думать, что проповедь наших неохристиан не принесет тех результатов, на которые они рассчитывают.

iknigi.net

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции

Тип Год основания Расположение Ключевые фигуры Сайт
РИПОЛ классик

группа компаний

1996 год

109147, Россия, г. Москва, ул. Б. Андроньевская , 23

Сергей Михайлович Макаренков, генеральный директор

ripol.ru

Группа Компаний «РИПОЛ классик» — издательство, в настоящее время входит в число десяти крупнейших издательств России. Основано в 1996 году.

Издательство является многопрофильным, приоритетные направления издательства - художественная литература, детская иллюстрированная книга, а также нон-фикшн и прикладная литература (биографии, словари, книги по здоровому образу жизни и др.).

Авторы издательства: Денис Драгунский, Бернард Вербер, Валери Жискар д’Эстен, Редьярд Киплинг, 50 Cent, Юрий Гейко, Ольга Лукас, Роберт Грин, Юрий Вяземский, Леонард Коэн, Шарль Азнавур, Андрей Колесников, Суад, Софи Одуин-Мамикониан, Морис Жорж Дантек, Альберто Васкес-Фигероа, Кассандра Клэр, Дуглас Кеннеди, Дэвид Николлс.

Генеральный директор издательства - Макаренков Сергей Михайлович.

История

Своё начало история издательства берёт из конца 1980-х годов. Был маленький антикварно-букинистический магазин, который однажды подвергся ограблению. Чтобы расплатиться с долгами, владельцы магазина взяли на реализацию тираж журнала «Он и Она». Тираж был успешно продан, после чего было принято решение самим издавать книги.

Все началось с романов «Апостолы» и «Правила хорошего тона». Первые настоящие деньги были заработаны на книге «Анжелика в Берберии», которую дописывали сами издатели. Аббревиатура «РИПОЛ» образовалась из сочетания слов «реклама» и «полиграфия», которое позже просто стало маркой издательства. Постепенно расширялся спектр издаваемых книг, росли тиражи и продажи. Потом грянул кризис, учредители старого издательства расстались. Главным акционером стал С.М. Макаренков. Тогда же окончательно оформился Издательский дом «РИПОЛ классик».

Издательство вышло на рынок с серией «Бессмертная библиотека» в 50-ти томах. Тогда же обозначился рост популярности первых авторов издательства, таких как Наталья Ивановна Степанова, Дмитрий и Надежда Зима, Бернар Вербер, Маша Царева.

Во второй половине 1990-х годов было выпущено 3256 наименований книг самой разнообразной тематики. В новом тысячелетии издательство начало экспериментировать с позиционированием на рынке и самоидентификацией. В результате 2001 год ознаменовался выпуском всего четырех книг, успешной из которых стала лишь одна – очередная публикация Натальи Степановой, зарекомендовавшей себя в качестве одного из основных авторов издательства.

В 2004 году РБК.рейтинг поставил «Рипол-классик» на 13-е место по объёмам тиража среди российских издательств.[1] А в 2009 издательство уже занимало 8 строку российского рейтинга.[2]

В последующие годы количество изданий и их тиражи начали расти: от 12 наименований в 2002 году до 945 в 2011. Многие из них выдержали по несколько переизданий и до сих пор востребованы на книжном рынке. Постепенно сошли на нет серии фантастики и детективов. Книги данных жанров издавались лишь время от времени. Увеличилась доля non-fiction и интеллектуальной литературы.

Настоящей сенсацией стала книга Суад «Сожжённая заживо». Она была продана тиражом свыше 300 000 экз. С нее началась серия издательства под названием «Документ», в которой выходили реальные истории женщин, подвергшихся жестокому обращению и насилию. Тогда же издательство начало активную работу с зарубежными авторами. Например, популярность культового французского писателя Бернара Вербера достигла такого размаха, что его книги мгновенно становились бестселлерами и выходили сразу в нескольких сериях и разных исполнениях.

Книги издательства неоднократно были отмечены такими престижными наградами, как «Лучшая книга года», «Лучшая серия года», «Издательство года».

Издательство сегодня

Сегодня книги издательства продаются по всей стране, в странах СНГ и за рубежом.

В 2009 году в издательстве «РИПОЛ классик» было открыто новое направление, посвящённое детской книге, которое позволило издательству стать одним из лидеров детского книгоиздания. Серия «Шедевры книжной иллюстрации» - бренд 2011 года. В рамках этой серии были изданы книги с иллюстрациями Эрика Булатова и Олега Васильева, Бориса Дехтерёва, П.Дж.Линча и других известных художников.

Сейчас активно развивается несколько направлений книгоиздательской деятельности:

  • Наталья Степанова – календари, сонники, сборники заговоров и народных примет;
  • Огромный спектр книг о здоровом образе жизни, правильном питании, народных средствах от разных болезней, травники, книги по фен-шуй и т.п.;
  • Биографическая и автобиографическая литература;
  • Словари PONS и визуальные словари;
  • Литература для женщин – серии «Есть, молиться, любить», «Пока я жива», книги Эмили Макгуайр, Эльвиры Барякиной, Мартины Маккатчен и др. Следует отметить, что данная литература не является типичным «женским чтивом», но может быть интересна читателям любого пола.
  • Серии "Pocket&Travel", "Book&Travel", "Book&Biography": бестселлеры прошлых лет и новинки разных жанров, изданные в карманном формате и рассчитанные на максимальный охват читательской аудитории;
  • Сборники афоризмов.

Несмотря на относительно небольшой объем публикуемой литературы, книги издательства регулярно попадают в топы продаж основных книготорговых магазинов России. В последнее время особенной популярностью пользуются издания Найджела Латты, Давида Серван-Шрейбера, Дэвида Николлса, Максима Шаттама, а также серия визуальных энциклопедий «Как читать…»

Книжные серии издательства

  • The best of Ripol
  • Best
  • Book&travel
  • Lovebook
  • Pocket&travel
  • Авторская серия Бернара Вербера
  • Авторская серия Дугласа Кеннеди
  • Авторская серия Марии Нуровской
  • Багровые реки
  • Биография-легенда
  • Боже, спаси…
  • Документ
  • Есть, молиться, любить
  • Империя бестселлеров
  • Молодой Шерлок Холмс
  • Наблюдая за …
  • Неоклассика
  • Нет такого слова
  • Одиночество простых чисел
  • Остров
  • По-настоящему хорошая книга
  • Прежде, чем ваш ребенок сведет вас с ума
  • Проект «Фексеус»
  • Реальные истории
  • Стиль жизни: есть, молиться, любить
  • Сумеречные охотники
  • Убийство по Фрейду
  • Умная книга в подарок
  • Шедевры книжной иллюстрации

Критика в адрес издательства

  • Случайный и непродуманный характер многих изданий
  • Отсутствие четко выраженной идеологии издательства
  • Нередки случаи нескоординированной работы издательства и авторов – публикация черновика книги А.Л. Ястребова «Наблюдая за женщинами», многочисленные опечатки и т.п.
  • Скандальный характер многих книг Натальи Степановой, подвергаемых критике за шарлатанство и оскорбление чувств верующих, а также откровенный плагиат магических рецептов и заклинаний

Интересные факты

  • В 2011 году книга Дэвида Фридмана «Пенис. История взлетов и падений» получила антипремию «Абзац» за корректуру, не отвечающую требованиям современного книгоиздания
  • Сборник рассказов Дениса Драгунского «Нет такого слова» вошел в тройку лучших книг по версии «Проза-2009»
  • Сборник рассказов Дениса Драгунского «Плохой мальчик» вошел в список 50-ти лучших книг по версии «Большая книга-2010»
  • В 2009 году Межрегиональное общественное движение «Народный собор» и межрегиональная правозащитная организация «Справедливость» при поддержке Комитета по консолидации женского движения в России подали заявление в прокуратуру РФ с просьбой наряду с издательствами «Астрель» и «Добрая книга» привлечь РИПОЛ классик к установленной законом ответственности за распространение и издание содержащей порнографию детской литературы в связи с выпуском издательством книги «Детям о сексе. Про это по секрету». Книга прошла экспертную проверку, которой не была признана содержащей порнографию.

Партнёры

Издательство сотрудничает с LiveLib.ru — социальной сетью любителей книг.

Ссылки

Примечания

dic.academic.ru

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенцииИздание 1990 года. Сохранность хорошая. Репринтное воспроизведение 1909 года. "Вехи" - "Сборник статей о русской интеллигенции", выпущен группой российских религиозных философов и публицистов (Н. А… — Новое время, Горизонт, (формат: 84x108/32, 210 стр.) Подробнее...1990220бумажная книга
Бердяев Николай Александрович, Булгаков Сергей Николаевич, Струве Петр БернгардовичВехи. Сборник статей о русской интеллигенции"Вехи"-важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — Рипол-Классик, (формат: 76х100/32, 320 стр.) Вехи Подробнее...2017547бумажная книга
Коллектив авторовВехи. Сборник статей о русской интеллигенции«Вехи» – важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — РИПОЛ Классик, (формат: 76х100/32, 320 стр.) Вехи (Рипол) электронная книга Подробнее...199электронная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции«Вехи» — важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — (формат: 76х100/32, 320 стр.) Подробнее...417бумажная книга
Бердяев Н., Булгаков С., Струве П.Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции"Вехи" - важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — Рипол-Классик, (формат: Мягкая бумажная, 330 стр.) Подробнее...2017545бумажная книга
Вехи: Сборник статей о русской интеллигенцииЗнаменитый сборник статей, вышедший в свет в 1909 г., поднимал вопросы, важные не только для самосознания интеллигенции, но и для судеб России в целом. "Вехи" приобрели знаковый характер: авторы… — Грифон, - Подробнее...2007134бумажная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции 171;Вехи 187;— важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в… — Рипол Классик, (формат: 76х100/32, 320 стр.) Вехи Подробнее...2017158бумажная книга
Коллектив авторовВехи. Сборник статей о русской интеллигенции«Вехи» – важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале XX… — РИПОЛ Классик, (формат: Мягкая бумажная, 330 стр.) Вехи (Рипол) Подробнее...2017бумажная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции&171;Вехи&187;важнейшее философское и общественно-политическое высказывание ведущих представителей русской интеллигенции, прозвучавшее накануне катастрофических потрясений, постигших страну в начале… — РИПОЛ КЛАССИК, (формат: Мягкая бумажная, 330 стр.) Вехи Подробнее...2017153бумажная книга
Васильев К.Б.Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции.Статьи семи русских религиозных философов, напечатанные в 1909 году в сборнике с символическим названием Вехи, произвели сильнейшее впечатление на всю Россию и вызвали полемику, которая превзошла… — Азбука, (формат: 76х100/32, 320 стр.) азбука-классика Подробнее...2011114бумажная книга
Юлий Бунин«Вехи». Сборник статей о русской интеллигенции«Странная судьба выпала на долю русской интеллигенции. Даже самое слово «интеллигенция» до сих пор остается не вполне ясным и точным. В него вкладывается разнообразное и нередко противоречивое… — Public Domain, (формат: 76х100/32, 320 стр.) электронная книга Подробнее...1909электронная книга
Юлий Бунин«Вехи». Сборник статей о русской интеллигенции«Странная судьба выпала на долю русской интеллигенции. Даже самое слово «интеллигенция» до сих пор остается не вполне ясным и точным. В него вкладывается разнообразное и нередко противоречивое… — Public Domain, (формат: 76х100/32, 320 стр.) Подробнее...бумажная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенцииКлассовая борьба и социальная революция катастрофичны и гибельны для общества, считают авторы сборника "Вехи" . Атеистический материализм, политический радикализми насилие, нигилистическое отношение… — Новости, (формат: 84x108/32, 216 стр.) Подробнее...1990330бумажная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенцииРепринтное воспроизведение 1909 года — (формат: 76х100/32, 320 стр.) Подробнее...184бумажная книга
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции _ Серия Азбука-Классика320 стр. Статьи семи русских религиозных философов, напечатанные в 1909 году в сборнике с символическим названием Вехи, произвели сильнейшее впечатление на всю Россию ивызвали полемику, которая… — АЗБУКА, (формат: 76х100/32, 320 стр.) Азбука-Классика Подробнее...201126бумажная книга

dic.academic.ru